Introduction. The optimal completion strategy for surgical interventions following resection of the distal colon and proximal rectum in elective and delayed operations remains a subject of active scientific debate, particularly in patients with perifocal abscesses, pelvic inflammatory disease, or inadequate preoperative bowel preparation. Aim. This study aims to compare the outcomes of Hartmann’s procedure, distal colon resection, and anterior resection of rectum with primary anastomosis and protective stoma in patients with the compensated and chronic forms of colonic obstruction, perifocal abscesses, the hypertrophy of anastomosed segments, and unsatisfactory preoperative bowel preparation. Materials and methods. The study included 97 patients. Group 1 comprised 43 patients who underwent Hartmann’s procedure. Group 2 included 54 patients who received either distal colon resection or anterior resection of rectum with primary anastomosis and protective stoma (preoperatively or during surgery). Results and discussion. Postoperative mortality was 2.3% in Group 1 and 1.8% in Group 2. Postoperative complications occurred in 13.9% and 16.7% of cases, respectively. Reconstructive operations were carried out in 79.1% of patients in Group 1 versus 100% in Group 2. Furthermore, Group 1 exhibited a higher incidence of inflammatory complications (21.1%) compared to Group 2 (15.1%). Conclusion. A primary anastomosis with a protective proximal stoma demonstrates comparable rates of anastomotic leakage, inflammatory complications, and mortality to Hartmann’s procedure in patients with colon tumors complicated by compensated intestinal obstruction, perifocal abscesses, and unsatisfactory preoperative bowel preparation (fecal contamination). Furthermore, the reconstructive phase following primary anastomosis is technically less complex and less traumatic, offering reduced surgical complexity and invasiveness.
","Введение. Вопрос оптимального завершения хирургического вмешательства после резекции дистальных отделов ободочной и проксимальных отделов прямой кишки при плановых и отсроченных операциях у пациентов с перифокальными абсцессами, гнойно-воспалительными образованиями малого таза, а также при неудовлетворительной предоперационной подготовке толстой кишки остается предметом активной научной дискуссии. Целью исследования был сравнительный анализ результатов хирургического лечения после выполнения операции Гартмана, резекций дистальных отделов ободочной кишки или передней резекции прямой кишки с формированием первичного анастомоза под протекционной стомой у пациентов с компенсированными и хроническими формами толстокишечной непроходимости, наличием перифокальных абсцессов, гипертрофией стенок анастомозируемых участков и неудовлетворительной предоперационной подготовкой толстой кишки. Материалы и методы. В исследование вошли 97 больных. В первую группу были включены 43 пациента, которым на радикальном этапе была выполнена операция Гартмана. Во вторую группу — 54 больных, перенесших резекцию дистальных отделов ободочной кишки или переднюю резекцию прямой кишки с формированием первичного анастомоза и наложением протекционной стомы (до- или интраоперационно). Результаты и обсуждение. Послеоперационная летальность составила 2,3% в первой группе и 1,8% во второй, послеоперационные осложнения выявлены в 13,9 и 16,7% случаев соответственно. В первой группе восстановительные операции выполнены у 79,1% больных, во второй — в 100% случаев, при этом воспалительные осложнения возникли у 21,1% пациентов первой группы и у 15,1% — во второй. Заключение. Как показали результаты исследования, наложение первичного анастомоза под прикрытием проксимальной стомы у пациентов с опухолями толстой кишки, осложненными компенсированными формами кишечной непроходимости, перифокальными абсцессами и при неудовлетворительной предоперационной подготовке толстой кишки (каловыми массами в просвете кишки), не увеличивает частоту несостоятельности швов, воспалительных осложнений и летальности по сравнению с операцией Гартмана, в то время как реконструктивно-восстановительный этап после таких вмешательств более прост, менее травматичен и сопровождается меньшими операционно-анестезиологическими рисками, что делает этот метод более предпочтительным.
"],"dc.abstract.en":["Introduction. The optimal completion strategy for surgical interventions following resection of the distal colon and proximal rectum in elective and delayed operations remains a subject of active scientific debate, particularly in patients with perifocal abscesses, pelvic inflammatory disease, or inadequate preoperative bowel preparation. Aim. This study aims to compare the outcomes of Hartmann’s procedure, distal colon resection, and anterior resection of rectum with primary anastomosis and protective stoma in patients with the compensated and chronic forms of colonic obstruction, perifocal abscesses, the hypertrophy of anastomosed segments, and unsatisfactory preoperative bowel preparation. Materials and methods. The study included 97 patients. Group 1 comprised 43 patients who underwent Hartmann’s procedure. Group 2 included 54 patients who received either distal colon resection or anterior resection of rectum with primary anastomosis and protective stoma (preoperatively or during surgery). Results and discussion. Postoperative mortality was 2.3% in Group 1 and 1.8% in Group 2. Postoperative complications occurred in 13.9% and 16.7% of cases, respectively. Reconstructive operations were carried out in 79.1% of patients in Group 1 versus 100% in Group 2. Furthermore, Group 1 exhibited a higher incidence of inflammatory complications (21.1%) compared to Group 2 (15.1%). Conclusion. A primary anastomosis with a protective proximal stoma demonstrates comparable rates of anastomotic leakage, inflammatory complications, and mortality to Hartmann’s procedure in patients with colon tumors complicated by compensated intestinal obstruction, perifocal abscesses, and unsatisfactory preoperative bowel preparation (fecal contamination). Furthermore, the reconstructive phase following primary anastomosis is technically less complex and less traumatic, offering reduced surgical complexity and invasiveness.
"],"subject":["Hartmann’s procedure","primary anastomosis","protective stoma","intestinal obstruction","perifocal abscess","colostomy","diverticulosis","colon tumors","операция Гартмана","первичный анастомоз","протекционная стома","кишечная непроходимость","перифокальный абсцесс","колостома","дивертикулез","опухоли толстой кишки"],"subject_keyword":["Hartmann’s procedure","Hartmann’s procedure","primary anastomosis","primary anastomosis","protective stoma","protective stoma","intestinal obstruction","intestinal obstruction","perifocal abscess","perifocal abscess","colostomy","colostomy","diverticulosis","diverticulosis","colon tumors","colon tumors","операция Гартмана","операция Гартмана","первичный анастомоз","первичный анастомоз","протекционная стома","протекционная стома","кишечная непроходимость","кишечная непроходимость","перифокальный абсцесс","перифокальный абсцесс","колостома","колостома","дивертикулез","дивертикулез","опухоли толстой кишки","опухоли толстой кишки"],"subject_ac":["hartmann’s procedure\n|||\nHartmann’s procedure","primary anastomosis\n|||\nprimary anastomosis","protective stoma\n|||\nprotective stoma","intestinal obstruction\n|||\nintestinal obstruction","perifocal abscess\n|||\nperifocal abscess","colostomy\n|||\ncolostomy","diverticulosis\n|||\ndiverticulosis","colon tumors\n|||\ncolon tumors","операция гартмана\n|||\nоперация Гартмана","первичный анастомоз\n|||\nпервичный анастомоз","протекционная стома\n|||\nпротекционная стома","кишечная непроходимость\n|||\nкишечная непроходимость","перифокальный абсцесс\n|||\nперифокальный абсцесс","колостома\n|||\nколостома","дивертикулез\n|||\nдивертикулез","опухоли толстой кишки\n|||\nопухоли толстой кишки"],"subject_tax_0_filter":["hartmann’s procedure\n|||\nHartmann’s procedure","primary anastomosis\n|||\nprimary anastomosis","protective stoma\n|||\nprotective stoma","intestinal obstruction\n|||\nintestinal obstruction","perifocal abscess\n|||\nperifocal abscess","colostomy\n|||\ncolostomy","diverticulosis\n|||\ndiverticulosis","colon tumors\n|||\ncolon tumors","операция гартмана\n|||\nоперация Гартмана","первичный анастомоз\n|||\nпервичный анастомоз","протекционная стома\n|||\nпротекционная стома","кишечная непроходимость\n|||\nкишечная непроходимость","перифокальный абсцесс\n|||\nперифокальный абсцесс","колостома\n|||\nколостома","дивертикулез\n|||\nдивертикулез","опухоли толстой кишки\n|||\nопухоли толстой кишки"],"subject_filter":["hartmann’s procedure\n|||\nHartmann’s procedure","primary anastomosis\n|||\nprimary anastomosis","protective stoma\n|||\nprotective stoma","intestinal obstruction\n|||\nintestinal obstruction","perifocal abscess\n|||\nperifocal abscess","colostomy\n|||\ncolostomy","diverticulosis\n|||\ndiverticulosis","colon tumors\n|||\ncolon tumors","операция гартмана\n|||\nоперация Гартмана","первичный анастомоз\n|||\nпервичный анастомоз","протекционная стома\n|||\nпротекционная стома","кишечная непроходимость\n|||\nкишечная непроходимость","перифокальный абсцесс\n|||\nперифокальный абсцесс","колостома\n|||\nколостома","дивертикулез\n|||\nдивертикулез","опухоли толстой кишки\n|||\nопухоли толстой кишки"],"dc.subject_mlt":["Hartmann’s procedure","primary anastomosis","protective stoma","intestinal obstruction","perifocal abscess","colostomy","diverticulosis","colon tumors","операция Гартмана","первичный анастомоз","протекционная стома","кишечная непроходимость","перифокальный абсцесс","колостома","дивертикулез","опухоли толстой кишки"],"dc.subject":["Hartmann’s procedure","primary anastomosis","protective stoma","intestinal obstruction","perifocal abscess","colostomy","diverticulosis","colon tumors","операция Гартмана","первичный анастомоз","протекционная стома","кишечная непроходимость","перифокальный абсцесс","колостома","дивертикулез","опухоли толстой кишки"],"dc.subject.en":["Hartmann’s procedure","primary anastomosis","protective stoma","intestinal obstruction","perifocal abscess","colostomy","diverticulosis","colon tumors"],"title":["Hartmann’s Procedure Versus Primary Anastomosis with Protective Proximal Stoma after Distal Colon Resection and Anterior Rectal Resection in Elective and Delayed Surgical Interventions","Операция Гартмана, или первичный анастомоз под прикрытием проксимальной стомы после резекции дистальных отделов ободочной кишки и передней резекции прямой кишки при плановых и отсроченных оперативных вмешательствах"],"title_keyword":["Hartmann’s Procedure Versus Primary Anastomosis with Protective Proximal Stoma after Distal Colon Resection and Anterior Rectal Resection in Elective and Delayed Surgical Interventions","Операция Гартмана, или первичный анастомоз под прикрытием проксимальной стомы после резекции дистальных отделов ободочной кишки и передней резекции прямой кишки при плановых и отсроченных оперативных вмешательствах"],"title_ac":["hartmann’s procedure versus primary anastomosis with protective proximal stoma after distal colon resection and anterior rectal resection in elective and delayed surgical interventions\n|||\nHartmann’s Procedure Versus Primary Anastomosis with Protective Proximal Stoma after Distal Colon Resection and Anterior Rectal Resection in Elective and Delayed Surgical Interventions","операция гартмана, или первичный анастомоз под прикрытием проксимальной стомы после резекции дистальных отделов ободочной кишки и передней резекции прямой кишки при плановых и отсроченных оперативных вмешательствах\n|||\nОперация Гартмана, или первичный анастомоз под прикрытием проксимальной стомы после резекции дистальных отделов ободочной кишки и передней резекции прямой кишки при плановых и отсроченных оперативных вмешательствах"],"dc.title_sort":"Hartmann’s Procedure Versus Primary Anastomosis with Protective Proximal Stoma after Distal Colon Resection and Anterior Rectal Resection in Elective and Delayed Surgical Interventions","dc.title_hl":["Hartmann’s Procedure Versus Primary Anastomosis with Protective Proximal Stoma after Distal Colon Resection and Anterior Rectal Resection in Elective and Delayed Surgical Interventions","Операция Гартмана, или первичный анастомоз под прикрытием проксимальной стомы после резекции дистальных отделов ободочной кишки и передней резекции прямой кишки при плановых и отсроченных оперативных вмешательствах"],"dc.title_mlt":["Hartmann’s Procedure Versus Primary Anastomosis with Protective Proximal Stoma after Distal Colon Resection and Anterior Rectal Resection in Elective and Delayed Surgical Interventions","Операция Гартмана, или первичный анастомоз под прикрытием проксимальной стомы после резекции дистальных отделов ободочной кишки и передней резекции прямой кишки при плановых и отсроченных оперативных вмешательствах"],"dc.title":["Hartmann’s Procedure Versus Primary Anastomosis with Protective Proximal Stoma after Distal Colon Resection and Anterior Rectal Resection in Elective and Delayed Surgical Interventions","Операция Гартмана, или первичный анастомоз под прикрытием проксимальной стомы после резекции дистальных отделов ободочной кишки и передней резекции прямой кишки при плановых и отсроченных оперативных вмешательствах"],"dc.title_stored":["Hartmann’s Procedure Versus Primary Anastomosis with Protective Proximal Stoma after Distal Colon Resection and Anterior Rectal Resection in Elective and Delayed Surgical Interventions\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Операция Гартмана, или первичный анастомоз под прикрытием проксимальной стомы после резекции дистальных отделов ободочной кишки и передней резекции прямой кишки при плановых и отсроченных оперативных вмешательствах\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Hartmann’s Procedure Versus Primary Anastomosis with Protective Proximal Stoma after Distal Colon Resection and Anterior Rectal Resection in Elective and Delayed Surgical Interventions"],"dc.abstract.ru":["Введение. Вопрос оптимального завершения хирургического вмешательства после резекции дистальных отделов ободочной и проксимальных отделов прямой кишки при плановых и отсроченных операциях у пациентов с перифокальными абсцессами, гнойно-воспалительными образованиями малого таза, а также при неудовлетворительной предоперационной подготовке толстой кишки остается предметом активной научной дискуссии. Целью исследования был сравнительный анализ результатов хирургического лечения после выполнения операции Гартмана, резекций дистальных отделов ободочной кишки или передней резекции прямой кишки с формированием первичного анастомоза под протекционной стомой у пациентов с компенсированными и хроническими формами толстокишечной непроходимости, наличием перифокальных абсцессов, гипертрофией стенок анастомозируемых участков и неудовлетворительной предоперационной подготовкой толстой кишки. Материалы и методы. В исследование вошли 97 больных. В первую группу были включены 43 пациента, которым на радикальном этапе была выполнена операция Гартмана. Во вторую группу — 54 больных, перенесших резекцию дистальных отделов ободочной кишки или переднюю резекцию прямой кишки с формированием первичного анастомоза и наложением протекционной стомы (до- или интраоперационно). Результаты и обсуждение. Послеоперационная летальность составила 2,3% в первой группе и 1,8% во второй, послеоперационные осложнения выявлены в 13,9 и 16,7% случаев соответственно. В первой группе восстановительные операции выполнены у 79,1% больных, во второй — в 100% случаев, при этом воспалительные осложнения возникли у 21,1% пациентов первой группы и у 15,1% — во второй. Заключение. Как показали результаты исследования, наложение первичного анастомоза под прикрытием проксимальной стомы у пациентов с опухолями толстой кишки, осложненными компенсированными формами кишечной непроходимости, перифокальными абсцессами и при неудовлетворительной предоперационной подготовке толстой кишки (каловыми массами в просвете кишки), не увеличивает частоту несостоятельности швов, воспалительных осложнений и летальности по сравнению с операцией Гартмана, в то время как реконструктивно-восстановительный этап после таких вмешательств более прост, менее травматичен и сопровождается меньшими операционно-анестезиологическими рисками, что делает этот метод более предпочтительным.
"],"dc.fullRISC":["ВВЕДЕНИЕ\nВопрос оптимального завершения хирургического вмешательства после резекции дистальных отделов ободочной и проксимальных отделов прямой кишки при\nплановых и отсроченных операциях у пациентов с перифокальными абсцессами, гнойно-воспалительными\nобразованиями малого таза, а также при неудовлетворительной предоперационной подготовке толстой\nкишки остается предметом активной научной дискуссии [1–5].\nСогласно данным ряда исследователей, при компенсированных и хронических формах кишечной непроходимости возможно выполнение первичных колоректальных анастомозов [1, 2, 5–7]. В противоположность\nданной позиции другая группа специалистов отстаивает целесообразность выполнения обструктивных резекций по типу операции Гартмана как более безопасной альтернативы [1].\nНаличие перифокальных абсцессов и гнойных скоплений в полости малого таза рассматривается рядом хирургов как абсолютное или относительное противопоказание к формированию первичного анастомоза [5, 6,\n8]. В таких случаях радикальный этап вмешательства,\nкак правило, завершается формированием одноствольной колостомы (операция Гартмана) [2, 5]. Подобный\nподход аргументируется снижением технической сложности операции, исключением непосредственного контакта анастомоза с инфицированными тканями и соответственно снижением вероятности несостоятельности\nшвов.\nДополнительным ограничивающим фактором для формирования первичного анастомоза после резекции\nлевых отделов ободочной кишки или передней резекции прямой кишки, даже в условиях планового или отсроченного хирургического вмешательства, является\nналичие каловых масс в просвете кишки, выраженное\nрасширение ее просвета, а также гипертрофия и воспалительная инфильтрация кишечной стенки в зоне предполагаемого анастомоза [3, 8, 9].\nСледует подчеркнуть, что каждый из способов завершения оперативного вмешательства имеет как преимущества, так и недостатки [1, 2, 6, 10]. В частности,\nвыполнение операции Гартмана нередко сопряжено\nс существенными техническими трудностями на этапе\nвосстановления кишечной непрерывности, а в отдельных случаях, особенно у пациентов с выраженной сопутствующей патологией, одноствольная колостома\nостается постоянной [2, 5, 6].\nВыполнение первичного анастомоза у пациентов с хронической или компенсированной кишечной непроходимостью, наличием перифокальных гнойных образований, выраженной дилатацией кишки, гипертрофией\nее стенки и присутствием каловых масс ассоциировано\nс повышенным риском развития несостоятельности\nшвов [3, 4, 8, 10].\nВместе с тем в современной литературе представлены\nданные, свидетельствующие о возможности выполнения первичного анастомоза у данной категории пациентов с обязательной протекцией проксимальной\nразгрузочной стомой [1, 2, 5]. Согласно этим исследованиям описанные выше факторы не являются решающими в патогенезе несостоятельности анастомоза.\nПрименение разгрузочной стомы и адекватной дренажной системы позволяет нивелировать последствия частичной несостоятельности швов и в ряде случаев избежать повторного хирургического вмешательства, что\nспособствует снижению общей летальности [1, 2, 5, 7].\nКроме того, восстановительный этап после вмешательств с формированием протекционного анастомоза\nявляется менее травматичным и технически более простым по сравнению с реконструкцией кишечной непрерывности после операции Гартмана [1, 6].\nЦель исследования. Провести сравнительный анализ\nрезультатов хирургического лечения после выполнения\nоперации Гартмана, резекций дистальных отделов ободочной кишки или передней резекции прямой кишки\nс формированием первичного анастомоза под протекционной стомой у пациентов с компенсированными\nи хроническими формами толстокишечной непроходимости (ХТКН), наличием перифокальных абсцессов, гипертрофией стенок анастомозируемых участков\nи неудовлетворительной предоперационной подготовкой толстой кишки.\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\nПроведен ретроспективный сравнительный анализ\nисторий болезни 97 пациентов, проходивших лечение\nв РКБСМП г. Владикавказа и КБ г. Грозного в период\nс 2011 по 2020 г. В исследование включены две группы больных. В первую группу вошли пациенты, которым на радикальном этапе была выполнена операция\nГартмана. Во вторую группу — пациенты, перенесшие\nрезекцию дистальных отделов ободочной кишки или\nпереднюю резекцию прямой кишки с формированием\nпервичного анастомоза и наложением протекционной\nстомы (до- или интраоперационно). Анализ результатов лечения проводился с момента выполнения основного хирургического вмешательства (операция Гартмана, или Резекция с анастомозом) до этапа выписки\nпосле восстановления непрерывности кишечного тракта и естественного пассажа кишечного содержимого.\nКритерии включения в исследование (на радикальном\nэтапе вмешательства):\n— физическое состояние I–III класса по классификации ASA;\n— выполнение левосторонней гемиколэктомии, резекции сигмовидной кишки или передней резекции прямой кишки;\n— наличие компенсированной или хронической формы толстокишечной непроходимости;\n— выявление перифокальных абсцессов или гнойников\nмалого таза;\n— хроническое расширение просвета приводящей или\nотводящей кишки;\n— гипертрофия стенки кишки в зоне предполагаемого\nанастомоза;\n— наличие каловых масс в просвете приводящей\nкишки.\nВ результате в первую группу вошли 43 больных,\nво вторую — 54 пациента. Причины, послужившие основанием к проведению оперативных вмешательств,\nпредставлены в таблице 1.\nСледует отметить, что радикальный этап оперативного\nвмешательства у пациентов обеих групп выполнялся\nв плановом или отсроченном порядке. У 16 (29,6 %) пациентов второй группы предварительно, за 10–15 суток\nдо основного вмешательства, были наложены декомпрессионные стомы через минидоступ. В частности,\nу 4 (7,4 %) пациентов выполнены двуствольные трансверзостомы в правом подреберье, у 12 (22,2 %) — двуствольные илеостомы в правой подвздошной области\n(в точке Ленца).\nУ остальных 38 пациентов (70,4%) второй группы оперативное вмешательство завершалось наложением\nпроксимальной разгрузочной стомы и ушиванием лапаротомной раны. Из них у 31 больного (57,4%) сформирована двуствольная трансверзостома в правом\nподреберье, а у 7 пациентов с ожирением II–III степени\n(12,9%) — двуствольная илеостома в точке Ленца справа.\nВремя начала операции, а также продолжительность\nи последовательность выполнения ее этапов определялись на основании данных описания оперативного вмешательства из анестезиологических карт.\nВозраст пациентов в первой группе варьировал\nот 37 до 86 лет, средний возраст составил 71,0 ± 5,2 года.\nВо второй группе возраст пациентов находился в диапазоне от 49 до 89 лет, средний возраст составил 67,0 ±\n4,9 года. В обеих группах преобладали пациенты с сердечно-сосудистыми заболеваниями.\nТолько у 32,5 % пациентов первой группы и 35,1 % —\nвторой группы масса тела соответствовала норме или\nбыла ниже нее. У остальных индекс массы тела (ИМТ)\nпревышал физиологические значения. Преобладающее\nбольшинство пациентов в обеих группах имело II степень тяжести физического состояния согласно классификации ASA (табл. 2).\nВ обеих анализируемых группах чаще выполнялись левосторонние гемиколэктомии (табл. 3).\nОбъем резекции определялся локализацией и распространенностью основного заболевания. Вместе с тем\nво второй группе для формирования анастомоза между\nменее измененными участками кишечника объем резекции мог быть расширен как в проксимальном, так\nи в дистальном направлении.\nВосстановление естественного пассажа кишечного содержимого было выполнено у 34 (79,1 %) пациентов\nпервой группы и у 51 (94,4 %) пациента второй группы.\nПосле операций по типу Гартмана восстановительные\nвмешательства проводились в сроки от 2,5 до 6 месяцев. Во второй группе у 16 пациентов, которым стомыбыли наложены с целью декомпрессии и последующей\nзащиты анастомоза, они закрывались в ранние сроки —\nчерез 2–3 недели после выполнения радикального этапа лечения. У остальных 38 пациентов восстановление\nпассажа кишечного содержимого происходило в сроки\nот 4 недель до 4 месяцев. Более длительные интервалы\nмежду основным вмешательством и восстановительной операцией в обеих группах были обусловлены проведением курсов химиотерапии.\nРЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ\nНа радикальном этапе в обеих группах применялась\nидентичная техника мобилизации кишечного сегмента,\nпораженного опухолевым или воспалительным процессом. Также были едиными показания к определению\nобъема удаляемого участка кишки.\nУ пациентов обеих групп при наличии перифокальных абсцессов или гнойников малого таза выполнялась\nаспирация гнойного содержимого. При наличии технической возможности пораженный сегмент кишечника вместе с перифокальными изменениями удаляли\nединым блоком. В случае невозможности применяли\nпоэтапное удаление фиброзной капсулы и фиброзных\nналожений с последующей санацией малого таза.\nОтличительной особенностью второй группы было\nпроведение санации просвета приводящей кишки перед наложением анастомоза: жидкое содержимое удаляли аспирационно, плотные каловые массы — путем\nсмещения в дистальном направлении на 10–15 см.\nВ первой группе у 29 (67,4 %) пациентов просвет приводящей и отводящей культей закрывался аппаратом\nУО-60 с последующим погружением скрепочного шва\nв непрерывный обвивной шов. У 14 (32,6 %) больных\nвыполнялось ручное ушивание: двурядный непрерывный шов в дистальной культе и однорядный в приводящей, с выведением последней через дополнительный\nразрез в левой подвздошной области, дренированием\nмалого таза и формированием стомы.\nВо второй группе у 35 (64,8 %) пациентов просветы\nкульти закрывались аппаратом УО-60. Анастомоз формировался наложением двурядного непрерывного шва\nпосле резекции участков с наложенными скрепками.\nУ 4 (7,4 %) пациентов с выраженной разницей диаметров приводящей и отводящей кишки (50–60 %) анастомоз накладывался после гофрирования приводящего сегмента.\nУ 12 (22,2 %) больных просвет приводящей культи\nушивался однорядным швом, а отводящая кишка пережималась зажимом. После резекции участка с ранее\nналоженным швом формировался двурядный анастомоз. У 2 (3,7 %) пациентов при более чем двукратной\nразнице диаметров накладывался анастомоз «конец\nв бок» после двурядного ушивания дистальной культи.\nУ 1 (1,8 %) пациента с резко расширенной приводящей\nкишкой выполнялся аналогичный анастомоз после\nушивания культи.\nУ 16 (29,6 %) пациентов с ранее сформированными\nдекомпрессионными стомами последние сохранялись\nкак протекционные. У остальных 38 (70,4 %) пациентов формировались проксимальные стомы, включая\n31 (57,4 %) двуствольную трансверзостому в правом\nподреберье и 7 (12,9 %) двуствольных илеостом в точке\nЛенца справа у больных с ожирением II–III степени.\nОперации во всех случаях выполнялись хирургами\nпервой и высшей квалификационной категории со стажем более 10 лет. Наибольшие технические трудности\nвозникали при мобилизации резецируемого сегмента.\nВ случае выраженного несоответствия диаметров культи (во второй группе) применялись описанные методы\nкоррекции.\nСредняя продолжительность операции Гартмана в первой группе составила 104 ± 27 минут, во второй группе — 118 ± 24 минут. При наличии ранее наложенных\nдекомпрессионных стом продолжительность вмешательства составляла 91 ± 17 минут, в то время как при\nформировании анастомоза и наложении новой протекционной стомы — 122 ± 32 минут.\nНа этап формирования одноствольной колостомы в левой подвздошной области в первой группе затрачивалось в среднем 17 ± 7 минут, тогда как наложение двурядного шва во второй группе занимало 14 ± 8 минут.\nПослеоперационная летальность составила 1 (2,3 %)\nслучай в первой группе (острая сердечно-сосудистая\nнедостаточность) и 1 (1,8 %) случай во второй (тромбоэмболия легочной артерии).\nВоспалительные осложнения в первой группе возникли\nу 6 (13,9 %) пациентов: свищ культи прямой кишки — 1\n(2,3 %), несостоятельность культи и затек — 2 (4,6 %),\nнагноение раны — 3 (6,9 %), в одном случае с частичной\nретракцией стомы. Все осложнения купированы консервативно.\nВо второй группе воспалительные осложнения выявлены у 9 (16,7 %) пациентов. Несостоятельность анастомоза диагностирована у 6 (11,1 %) больных, включая\n4 случая субклинических затеков по данным проктографии и 2 случая выделения кишечного содержимого\nпо дренажам. Еще у 3 больных зафиксированы местные\nнагноения в области стомы. Все осложнения также\nустранены консервативно.\nВосстановительные операции в первой группе выполнялись через 2,5–6 месяцев, во второй — в сроки\nот 2 недель до 4 месяцев. Более поздние сроки в обеих\nгруппах были обусловлены проведением химиотерапии\nи в меньшей степени — наличием длительно незаживающих ран передней брюшной стенки.\nВ первой группе восстановительные операции выполнены у 34 (79,1 %) из 42 пациентов. Восемь (19,0 %)\nбольных с тяжелой сердечно-сосудистой патологией\nотказались от вмешательства из-за высокого операционно-анестезиологического риска.\nУ всех оперированных пациентов первой группы при\nповторной операции обнаружены спайки в брюшной\nполости различной степени выраженности, преимущественно в малом тазу, иногда с переходом в фиброз.\nОсобенно выраженные трудности возникали у больных после передней резекции прямой кишки, когда\nпосле выделении дистальной культи, вскрытия ее просвета и создания «площадки» для анастомоза уровень\nналожение анастомоза опускался дистальнее в малый\nтаз.Ручные анастомозы наложены у 19 (55,9 %) больных\n(у 17 — «конец в конец», у 2 — «конец в бок»). Аппаратные — у 15 (44,1 %) пациентов. Средняя продолжительность вмешательства составила 137 ± 31 минут, 143 ± 36 минут при ручных анастомозах и 124 ±\n28 минут при аппаратных. Летальных исходов не зафиксировано. Воспалительные осложнения возникли у 8 (21,1 %) пациентов, включая 5 (13,2 %) случаев\nнесостоятельности анастомоза. Один пациент с перитонитом потребовал релапаротомии и формирования\nповторной колостомы. У 4 больных по данным контрольной проктографии выявлены незначительные\nзатеки. Еще у 5 пациентов отмечено нагноение операционной раны.\nВо второй группе восстановительный этап выполнялся через 2 недели — 4 месяца, при этом задержка операций, как правило, была обусловлена локальными\nвоспалительными изменениями или декомпенсацией\nсопутствующих заболеваний. Восстановительные вмешательства выполнены у всех 53 пациентов.\nУ 34 (64,1 %) больных с двуствольными трансверзостомами, учитывая сохраненную заднюю брыжеечную полуокружность, проводилось ушивание противобрыжеечной полуокружности двурядным швом. У 14 (26,4 %)\nпациентов с илеостомами выполнялся анастомоз «бок\nв бок», а у 5 (9,4 %) — «конец в бок» восходящей кишки.\nСредняя продолжительность вмешательства составила 37 ± 16 минут, 31 ± 11 минут при трансверзостомах\nи 43 ± 14 минут при илеостомах.\nЛетальных исходов не было. Воспалительные осложнения в виде нагноения раны возникли у 5 пациентов. У 8\n(15,1 %) больных с илеостомами развился анастомозит\nс явлениями острой тонкокишечной непроходимости,\nкупированной консервативно в течение 3–5 суток. Все\nвмешательства проводились хирургами первой и высшей категории.\nНа сегодняшний день, как показывает анализ литературы, остается предметом дискуссии оптимальная\nстратегия завершения хирургического вмешательства\nу пациентов с компенсированными и хроническими\nформами толстокишечной непроходимости, наличием перифокальных абсцессов, гипертрофией стенок\nанастомозируемых участков и неудовлетворительной\nпредоперационной подготовкой толстой кишки из-за\nотсутствия крупных рандомизированных исследований с высокой степенью доказательности [1, 3, 5, 11].\nНаиболее часто оперативное вмешательство у этой категории больных завершается либо формированием\nпервичного анастомоза под прикрытием проксимальной стомы, либо резекцией по типу операции Гартмана\n[11–13]. Зачастую решение о наложении первичного\nанастомоза или выполнении обструктивной резекции\nпринимается индивидуально, с учетом общего состояния пациента, состояния толстой кишки и личных\nпредпочтений хирурга [14].\nВ последние годы все больше исследователей, сравнивающих обе методики, склоняются в пользу выбора\nпервичного анастомоза вместо операции Гартмана, поскольку между обеими операциями не обнаруживается\nстатистически значимых различий в частоте послеоперационных осложнений и летальных исходов [12, 14].\nВ то время как у пациентов с первичным анастомозом\nи дивертивной стомой вероятность восстановления\nестественного пассажа существенно выше, чем у больных после обструктивных резекций, из-за меньшей\nсложности выполнения реконструктивной операции,\nа также меньших рисков связанных с ней осложнений\n[11, 12, 14, 15].\nОднако этот вопрос требует дальнейшего изучения\nи продолжения исследований, чтобы получить более\nвысокий уровень доказательной базы для выработки\nчетких рекомендаций для практического применения.\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\nНаложение первичного анастомоза под прикрытием\nпроксимальной стомы у пациентов с опухолями толстой кишки, осложненными компенсированными формами кишечной непроходимости, перифокальными\nабсцессами и при неудовлетворительной предоперационной подготовке толстой кишки (каловыми массами\nв просвете кишки), не увеличивает частоту несостоятельности швов, воспалительных осложнений и летальности по сравнению с операцией Гартмана.\nРадикальный этап при использовании первичного анастомоза с протекционной стомой не требует\nзначительного увеличения времени вмешательства\n(118 ± 24 минуты против 104 ± 27 минут в группе операций Гартмана), а при наличии ранее наложенной\nстомы может даже сокращаться (91 ± 17 минут). Восстановительный этап после операции Гартмана технически более сложен и травматичен, занимает больше\nвремени (137 ± 31 минута) и зачастую недоступен для\nвыполнения у части пациентов. В то время как закрытие двуствольных стом технически более просто, менее\nтравматично и сопровождается меньшими операционно-анестезиологическими рисками, что делает метод\nрезекции с анастомозом под защитой стомы предпочтительным у данной категории больных."],"dc.fullRISC.ru":["ВВЕДЕНИЕ\nВопрос оптимального завершения хирургического вмешательства после резекции дистальных отделов ободочной и проксимальных отделов прямой кишки при\nплановых и отсроченных операциях у пациентов с перифокальными абсцессами, гнойно-воспалительными\nобразованиями малого таза, а также при неудовлетворительной предоперационной подготовке толстой\nкишки остается предметом активной научной дискуссии [1–5].\nСогласно данным ряда исследователей, при компенсированных и хронических формах кишечной непроходимости возможно выполнение первичных колоректальных анастомозов [1, 2, 5–7]. В противоположность\nданной позиции другая группа специалистов отстаивает целесообразность выполнения обструктивных резекций по типу операции Гартмана как более безопасной альтернативы [1].\nНаличие перифокальных абсцессов и гнойных скоплений в полости малого таза рассматривается рядом хирургов как абсолютное или относительное противопоказание к формированию первичного анастомоза [5, 6,\n8]. В таких случаях радикальный этап вмешательства,\nкак правило, завершается формированием одноствольной колостомы (операция Гартмана) [2, 5]. Подобный\nподход аргументируется снижением технической сложности операции, исключением непосредственного контакта анастомоза с инфицированными тканями и соответственно снижением вероятности несостоятельности\nшвов.\nДополнительным ограничивающим фактором для формирования первичного анастомоза после резекции\nлевых отделов ободочной кишки или передней резекции прямой кишки, даже в условиях планового или отсроченного хирургического вмешательства, является\nналичие каловых масс в просвете кишки, выраженное\nрасширение ее просвета, а также гипертрофия и воспалительная инфильтрация кишечной стенки в зоне предполагаемого анастомоза [3, 8, 9].\nСледует подчеркнуть, что каждый из способов завершения оперативного вмешательства имеет как преимущества, так и недостатки [1, 2, 6, 10]. В частности,\nвыполнение операции Гартмана нередко сопряжено\nс существенными техническими трудностями на этапе\nвосстановления кишечной непрерывности, а в отдельных случаях, особенно у пациентов с выраженной сопутствующей патологией, одноствольная колостома\nостается постоянной [2, 5, 6].\nВыполнение первичного анастомоза у пациентов с хронической или компенсированной кишечной непроходимостью, наличием перифокальных гнойных образований, выраженной дилатацией кишки, гипертрофией\nее стенки и присутствием каловых масс ассоциировано\nс повышенным риском развития несостоятельности\nшвов [3, 4, 8, 10].\nВместе с тем в современной литературе представлены\nданные, свидетельствующие о возможности выполнения первичного анастомоза у данной категории пациентов с обязательной протекцией проксимальной\nразгрузочной стомой [1, 2, 5]. Согласно этим исследованиям описанные выше факторы не являются решающими в патогенезе несостоятельности анастомоза.\nПрименение разгрузочной стомы и адекватной дренажной системы позволяет нивелировать последствия частичной несостоятельности швов и в ряде случаев избежать повторного хирургического вмешательства, что\nспособствует снижению общей летальности [1, 2, 5, 7].\nКроме того, восстановительный этап после вмешательств с формированием протекционного анастомоза\nявляется менее травматичным и технически более простым по сравнению с реконструкцией кишечной непрерывности после операции Гартмана [1, 6].\nЦель исследования. Провести сравнительный анализ\nрезультатов хирургического лечения после выполнения\nоперации Гартмана, резекций дистальных отделов ободочной кишки или передней резекции прямой кишки\nс формированием первичного анастомоза под протекционной стомой у пациентов с компенсированными\nи хроническими формами толстокишечной непроходимости (ХТКН), наличием перифокальных абсцессов, гипертрофией стенок анастомозируемых участков\nи неудовлетворительной предоперационной подготовкой толстой кишки.\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\nПроведен ретроспективный сравнительный анализ\nисторий болезни 97 пациентов, проходивших лечение\nв РКБСМП г. Владикавказа и КБ г. Грозного в период\nс 2011 по 2020 г. В исследование включены две группы больных. В первую группу вошли пациенты, которым на радикальном этапе была выполнена операция\nГартмана. Во вторую группу — пациенты, перенесшие\nрезекцию дистальных отделов ободочной кишки или\nпереднюю резекцию прямой кишки с формированием\nпервичного анастомоза и наложением протекционной\nстомы (до- или интраоперационно). Анализ результатов лечения проводился с момента выполнения основного хирургического вмешательства (операция Гартмана, или Резекция с анастомозом) до этапа выписки\nпосле восстановления непрерывности кишечного тракта и естественного пассажа кишечного содержимого.\nКритерии включения в исследование (на радикальном\nэтапе вмешательства):\n— физическое состояние I–III класса по классификации ASA;\n— выполнение левосторонней гемиколэктомии, резекции сигмовидной кишки или передней резекции прямой кишки;\n— наличие компенсированной или хронической формы толстокишечной непроходимости;\n— выявление перифокальных абсцессов или гнойников\nмалого таза;\n— хроническое расширение просвета приводящей или\nотводящей кишки;\n— гипертрофия стенки кишки в зоне предполагаемого\nанастомоза;\n— наличие каловых масс в просвете приводящей\nкишки.\nВ результате в первую группу вошли 43 больных,\nво вторую — 54 пациента. Причины, послужившие основанием к проведению оперативных вмешательств,\nпредставлены в таблице 1.\nСледует отметить, что радикальный этап оперативного\nвмешательства у пациентов обеих групп выполнялся\nв плановом или отсроченном порядке. У 16 (29,6 %) пациентов второй группы предварительно, за 10–15 суток\nдо основного вмешательства, были наложены декомпрессионные стомы через минидоступ. В частности,\nу 4 (7,4 %) пациентов выполнены двуствольные трансверзостомы в правом подреберье, у 12 (22,2 %) — двуствольные илеостомы в правой подвздошной области\n(в точке Ленца).\nУ остальных 38 пациентов (70,4%) второй группы оперативное вмешательство завершалось наложением\nпроксимальной разгрузочной стомы и ушиванием лапаротомной раны. Из них у 31 больного (57,4%) сформирована двуствольная трансверзостома в правом\nподреберье, а у 7 пациентов с ожирением II–III степени\n(12,9%) — двуствольная илеостома в точке Ленца справа.\nВремя начала операции, а также продолжительность\nи последовательность выполнения ее этапов определялись на основании данных описания оперативного вмешательства из анестезиологических карт.\nВозраст пациентов в первой группе варьировал\nот 37 до 86 лет, средний возраст составил 71,0 ± 5,2 года.\nВо второй группе возраст пациентов находился в диапазоне от 49 до 89 лет, средний возраст составил 67,0 ±\n4,9 года. В обеих группах преобладали пациенты с сердечно-сосудистыми заболеваниями.\nТолько у 32,5 % пациентов первой группы и 35,1 % —\nвторой группы масса тела соответствовала норме или\nбыла ниже нее. У остальных индекс массы тела (ИМТ)\nпревышал физиологические значения. Преобладающее\nбольшинство пациентов в обеих группах имело II степень тяжести физического состояния согласно классификации ASA (табл. 2).\nВ обеих анализируемых группах чаще выполнялись левосторонние гемиколэктомии (табл. 3).\nОбъем резекции определялся локализацией и распространенностью основного заболевания. Вместе с тем\nво второй группе для формирования анастомоза между\nменее измененными участками кишечника объем резекции мог быть расширен как в проксимальном, так\nи в дистальном направлении.\nВосстановление естественного пассажа кишечного содержимого было выполнено у 34 (79,1 %) пациентов\nпервой группы и у 51 (94,4 %) пациента второй группы.\nПосле операций по типу Гартмана восстановительные\nвмешательства проводились в сроки от 2,5 до 6 месяцев. Во второй группе у 16 пациентов, которым стомыбыли наложены с целью декомпрессии и последующей\nзащиты анастомоза, они закрывались в ранние сроки —\nчерез 2–3 недели после выполнения радикального этапа лечения. У остальных 38 пациентов восстановление\nпассажа кишечного содержимого происходило в сроки\nот 4 недель до 4 месяцев. Более длительные интервалы\nмежду основным вмешательством и восстановительной операцией в обеих группах были обусловлены проведением курсов химиотерапии.\nРЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ\nНа радикальном этапе в обеих группах применялась\nидентичная техника мобилизации кишечного сегмента,\nпораженного опухолевым или воспалительным процессом. Также были едиными показания к определению\nобъема удаляемого участка кишки.\nУ пациентов обеих групп при наличии перифокальных абсцессов или гнойников малого таза выполнялась\nаспирация гнойного содержимого. При наличии технической возможности пораженный сегмент кишечника вместе с перифокальными изменениями удаляли\nединым блоком. В случае невозможности применяли\nпоэтапное удаление фиброзной капсулы и фиброзных\nналожений с последующей санацией малого таза.\nОтличительной особенностью второй группы было\nпроведение санации просвета приводящей кишки перед наложением анастомоза: жидкое содержимое удаляли аспирационно, плотные каловые массы — путем\nсмещения в дистальном направлении на 10–15 см.\nВ первой группе у 29 (67,4 %) пациентов просвет приводящей и отводящей культей закрывался аппаратом\nУО-60 с последующим погружением скрепочного шва\nв непрерывный обвивной шов. У 14 (32,6 %) больных\nвыполнялось ручное ушивание: двурядный непрерывный шов в дистальной культе и однорядный в приводящей, с выведением последней через дополнительный\nразрез в левой подвздошной области, дренированием\nмалого таза и формированием стомы.\nВо второй группе у 35 (64,8 %) пациентов просветы\nкульти закрывались аппаратом УО-60. Анастомоз формировался наложением двурядного непрерывного шва\nпосле резекции участков с наложенными скрепками.\nУ 4 (7,4 %) пациентов с выраженной разницей диаметров приводящей и отводящей кишки (50–60 %) анастомоз накладывался после гофрирования приводящего сегмента.\nУ 12 (22,2 %) больных просвет приводящей культи\nушивался однорядным швом, а отводящая кишка пережималась зажимом. После резекции участка с ранее\nналоженным швом формировался двурядный анастомоз. У 2 (3,7 %) пациентов при более чем двукратной\nразнице диаметров накладывался анастомоз «конец\nв бок» после двурядного ушивания дистальной культи.\nУ 1 (1,8 %) пациента с резко расширенной приводящей\nкишкой выполнялся аналогичный анастомоз после\nушивания культи.\nУ 16 (29,6 %) пациентов с ранее сформированными\nдекомпрессионными стомами последние сохранялись\nкак протекционные. У остальных 38 (70,4 %) пациентов формировались проксимальные стомы, включая\n31 (57,4 %) двуствольную трансверзостому в правом\nподреберье и 7 (12,9 %) двуствольных илеостом в точке\nЛенца справа у больных с ожирением II–III степени.\nОперации во всех случаях выполнялись хирургами\nпервой и высшей квалификационной категории со стажем более 10 лет. Наибольшие технические трудности\nвозникали при мобилизации резецируемого сегмента.\nВ случае выраженного несоответствия диаметров культи (во второй группе) применялись описанные методы\nкоррекции.\nСредняя продолжительность операции Гартмана в первой группе составила 104 ± 27 минут, во второй группе — 118 ± 24 минут. При наличии ранее наложенных\nдекомпрессионных стом продолжительность вмешательства составляла 91 ± 17 минут, в то время как при\nформировании анастомоза и наложении новой протекционной стомы — 122 ± 32 минут.\nНа этап формирования одноствольной колостомы в левой подвздошной области в первой группе затрачивалось в среднем 17 ± 7 минут, тогда как наложение двурядного шва во второй группе занимало 14 ± 8 минут.\nПослеоперационная летальность составила 1 (2,3 %)\nслучай в первой группе (острая сердечно-сосудистая\nнедостаточность) и 1 (1,8 %) случай во второй (тромбоэмболия легочной артерии).\nВоспалительные осложнения в первой группе возникли\nу 6 (13,9 %) пациентов: свищ культи прямой кишки — 1\n(2,3 %), несостоятельность культи и затек — 2 (4,6 %),\nнагноение раны — 3 (6,9 %), в одном случае с частичной\nретракцией стомы. Все осложнения купированы консервативно.\nВо второй группе воспалительные осложнения выявлены у 9 (16,7 %) пациентов. Несостоятельность анастомоза диагностирована у 6 (11,1 %) больных, включая\n4 случая субклинических затеков по данным проктографии и 2 случая выделения кишечного содержимого\nпо дренажам. Еще у 3 больных зафиксированы местные\nнагноения в области стомы. Все осложнения также\nустранены консервативно.\nВосстановительные операции в первой группе выполнялись через 2,5–6 месяцев, во второй — в сроки\nот 2 недель до 4 месяцев. Более поздние сроки в обеих\nгруппах были обусловлены проведением химиотерапии\nи в меньшей степени — наличием длительно незаживающих ран передней брюшной стенки.\nВ первой группе восстановительные операции выполнены у 34 (79,1 %) из 42 пациентов. Восемь (19,0 %)\nбольных с тяжелой сердечно-сосудистой патологией\nотказались от вмешательства из-за высокого операционно-анестезиологического риска.\nУ всех оперированных пациентов первой группы при\nповторной операции обнаружены спайки в брюшной\nполости различной степени выраженности, преимущественно в малом тазу, иногда с переходом в фиброз.\nОсобенно выраженные трудности возникали у больных после передней резекции прямой кишки, когда\nпосле выделении дистальной культи, вскрытия ее просвета и создания «площадки» для анастомоза уровень\nналожение анастомоза опускался дистальнее в малый\nтаз.Ручные анастомозы наложены у 19 (55,9 %) больных\n(у 17 — «конец в конец», у 2 — «конец в бок»). Аппаратные — у 15 (44,1 %) пациентов. Средняя продолжительность вмешательства составила 137 ± 31 минут, 143 ± 36 минут при ручных анастомозах и 124 ±\n28 минут при аппаратных. Летальных исходов не зафиксировано. Воспалительные осложнения возникли у 8 (21,1 %) пациентов, включая 5 (13,2 %) случаев\nнесостоятельности анастомоза. Один пациент с перитонитом потребовал релапаротомии и формирования\nповторной колостомы. У 4 больных по данным контрольной проктографии выявлены незначительные\nзатеки. Еще у 5 пациентов отмечено нагноение операционной раны.\nВо второй группе восстановительный этап выполнялся через 2 недели — 4 месяца, при этом задержка операций, как правило, была обусловлена локальными\nвоспалительными изменениями или декомпенсацией\nсопутствующих заболеваний. Восстановительные вмешательства выполнены у всех 53 пациентов.\nУ 34 (64,1 %) больных с двуствольными трансверзостомами, учитывая сохраненную заднюю брыжеечную полуокружность, проводилось ушивание противобрыжеечной полуокружности двурядным швом. У 14 (26,4 %)\nпациентов с илеостомами выполнялся анастомоз «бок\nв бок», а у 5 (9,4 %) — «конец в бок» восходящей кишки.\nСредняя продолжительность вмешательства составила 37 ± 16 минут, 31 ± 11 минут при трансверзостомах\nи 43 ± 14 минут при илеостомах.\nЛетальных исходов не было. Воспалительные осложнения в виде нагноения раны возникли у 5 пациентов. У 8\n(15,1 %) больных с илеостомами развился анастомозит\nс явлениями острой тонкокишечной непроходимости,\nкупированной консервативно в течение 3–5 суток. Все\nвмешательства проводились хирургами первой и высшей категории.\nНа сегодняшний день, как показывает анализ литературы, остается предметом дискуссии оптимальная\nстратегия завершения хирургического вмешательства\nу пациентов с компенсированными и хроническими\nформами толстокишечной непроходимости, наличием перифокальных абсцессов, гипертрофией стенок\nанастомозируемых участков и неудовлетворительной\nпредоперационной подготовкой толстой кишки из-за\nотсутствия крупных рандомизированных исследований с высокой степенью доказательности [1, 3, 5, 11].\nНаиболее часто оперативное вмешательство у этой категории больных завершается либо формированием\nпервичного анастомоза под прикрытием проксимальной стомы, либо резекцией по типу операции Гартмана\n[11–13]. Зачастую решение о наложении первичного\nанастомоза или выполнении обструктивной резекции\nпринимается индивидуально, с учетом общего состояния пациента, состояния толстой кишки и личных\nпредпочтений хирурга [14].\nВ последние годы все больше исследователей, сравнивающих обе методики, склоняются в пользу выбора\nпервичного анастомоза вместо операции Гартмана, поскольку между обеими операциями не обнаруживается\nстатистически значимых различий в частоте послеоперационных осложнений и летальных исходов [12, 14].\nВ то время как у пациентов с первичным анастомозом\nи дивертивной стомой вероятность восстановления\nестественного пассажа существенно выше, чем у больных после обструктивных резекций, из-за меньшей\nсложности выполнения реконструктивной операции,\nа также меньших рисков связанных с ней осложнений\n[11, 12, 14, 15].\nОднако этот вопрос требует дальнейшего изучения\nи продолжения исследований, чтобы получить более\nвысокий уровень доказательной базы для выработки\nчетких рекомендаций для практического применения.\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\nНаложение первичного анастомоза под прикрытием\nпроксимальной стомы у пациентов с опухолями толстой кишки, осложненными компенсированными формами кишечной непроходимости, перифокальными\nабсцессами и при неудовлетворительной предоперационной подготовке толстой кишки (каловыми массами\nв просвете кишки), не увеличивает частоту несостоятельности швов, воспалительных осложнений и летальности по сравнению с операцией Гартмана.\nРадикальный этап при использовании первичного анастомоза с протекционной стомой не требует\nзначительного увеличения времени вмешательства\n(118 ± 24 минуты против 104 ± 27 минут в группе операций Гартмана), а при наличии ранее наложенной\nстомы может даже сокращаться (91 ± 17 минут). Восстановительный этап после операции Гартмана технически более сложен и травматичен, занимает больше\nвремени (137 ± 31 минута) и зачастую недоступен для\nвыполнения у части пациентов. В то время как закрытие двуствольных стом технически более просто, менее\nтравматично и сопровождается меньшими операционно-анестезиологическими рисками, что делает метод\nрезекции с анастомозом под защитой стомы предпочтительным у данной категории больных."],"dc.subject.ru":["операция Гартмана","первичный анастомоз","протекционная стома","кишечная непроходимость","перифокальный абсцесс","колостома","дивертикулез","опухоли толстой кишки"],"dc.title.ru":["Операция Гартмана, или первичный анастомоз под прикрытием проксимальной стомы после резекции дистальных отделов ободочной кишки и передней резекции прямой кишки при плановых и отсроченных оперативных вмешательствах"],"dc.issue.volume":["15"],"dc.issue.number":["2"],"dc.pages":["12-18"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["ORIGINAL STUDIES","ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ"],"dc.section.en":["ORIGINAL STUDIES"],"dc.section.ru":["ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["В. З. Тотиков","V. Z. Totikov","З. В. Тотиков","Z. V. Totikov","Д. В. Тобоев","D. V. Toboev","Р. А. Халлаев","R. A. Khallaev"],"author_keyword":["В. З. Тотиков","V. Z. Totikov","З. В. Тотиков","Z. V. Totikov","Д. В. Тобоев","D. V. Toboev","Р. А. Халлаев","R. A. Khallaev"],"author_ac":["в. з. тотиков\n|||\nВ. З. Тотиков","v. z. totikov\n|||\nV. Z. Totikov","з. в. тотиков\n|||\nЗ. В. Тотиков","z. v. totikov\n|||\nZ. V. Totikov","д. в. тобоев\n|||\nД. В. Тобоев","d. v. toboev\n|||\nD. V. Toboev","р. а. халлаев\n|||\nР. А. Халлаев","r. a. khallaev\n|||\nR. A. Khallaev"],"author_filter":["в. з. тотиков\n|||\nВ. З. Тотиков","v. z. totikov\n|||\nV. Z. Totikov","з. в. тотиков\n|||\nЗ. В. Тотиков","z. v. totikov\n|||\nZ. V. Totikov","д. в. тобоев\n|||\nД. В. Тобоев","d. v. toboev\n|||\nD. V. Toboev","р. а. халлаев\n|||\nР. А. Халлаев","r. a. khallaev\n|||\nR. A. Khallaev"],"dc.author.name":["В. З. Тотиков","V. Z. Totikov","З. В. Тотиков","Z. V. Totikov","Д. В. Тобоев","D. V. Toboev","Р. А. Халлаев","R. A. Khallaev"],"dc.author.name.ru":["В. З. Тотиков","З. В. Тотиков","Д. В. Тобоев","Р. А. Халлаев"],"dc.author.affiliation":["Северо-Осетинская государственная медицинская академия","North-Ossetian State Medical Academy","Северо-Осетинская государственная медицинская академия","North-Ossetian State Medical Academy","Северо-Осетинская государственная медицинская академия","North-Ossetian State Medical Academy","Северо-Осетинская государственная медицинская академия","North-Ossetian State Medical Academy"],"dc.author.affiliation.ru":["Северо-Осетинская государственная медицинская академия","Северо-Осетинская государственная медицинская академия","Северо-Осетинская государственная медицинская академия","Северо-Осетинская государственная медицинская академия"],"dc.author.full":["В. З. Тотиков | Северо-Осетинская государственная медицинская академия","V. Z. Totikov | North-Ossetian State Medical Academy","З. В. Тотиков | Северо-Осетинская государственная медицинская академия","Z. V. Totikov | North-Ossetian State Medical Academy","Д. В. Тобоев | Северо-Осетинская государственная медицинская академия","D. V. Toboev | North-Ossetian State Medical Academy","Р. А. Халлаев | Северо-Осетинская государственная медицинская академия","R. A. Khallaev | North-Ossetian State Medical Academy"],"dc.author.full.ru":["В. З. Тотиков | Северо-Осетинская государственная медицинская академия","З. В. Тотиков | Северо-Осетинская государственная медицинская академия","Д. В. Тобоев | Северо-Осетинская государственная медицинская академия","Р. А. Халлаев | Северо-Осетинская государственная медицинская академия"],"dc.author.name.en":["V. Z. Totikov","Z. V. Totikov","D. V. Toboev","R. A. Khallaev"],"dc.author.affiliation.en":["North-Ossetian State Medical Academy","North-Ossetian State Medical Academy","North-Ossetian State Medical Academy","North-Ossetian State Medical Academy"],"dc.author.full.en":["V. Z. Totikov | North-Ossetian State Medical Academy","Z. V. Totikov | North-Ossetian State Medical Academy","D. V. Toboev | North-Ossetian State Medical Academy","R. A. Khallaev | North-Ossetian State Medical Academy"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-0179-9742\", \"affiliation\": \"\\u0421\\u0435\\u0432\\u0435\\u0440\\u043e-\\u041e\\u0441\\u0435\\u0442\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u0430\\u044f \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u044f\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u0417. \\u0422\\u043e\\u0442\\u0438\\u043a\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-0179-9742\", \"affiliation\": \"North-Ossetian State Medical Academy\", \"full_name\": \"V. Z. Totikov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-4765-9753\", \"affiliation\": \"\\u0421\\u0435\\u0432\\u0435\\u0440\\u043e-\\u041e\\u0441\\u0435\\u0442\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u0430\\u044f \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u044f\", \"full_name\": \"\\u0417. \\u0412. \\u0422\\u043e\\u0442\\u0438\\u043a\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-4765-9753\", \"affiliation\": \"North-Ossetian State Medical Academy\", \"full_name\": \"Z. V. Totikov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0009-0007-2059-3156\", \"affiliation\": \"\\u0421\\u0435\\u0432\\u0435\\u0440\\u043e-\\u041e\\u0441\\u0435\\u0442\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u0430\\u044f \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u044f\", \"full_name\": \"\\u0414. \\u0412. \\u0422\\u043e\\u0431\\u043e\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0007-2059-3156\", \"affiliation\": \"North-Ossetian State Medical Academy\", \"full_name\": \"D. V. Toboev\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0009-0009-4057-2947\", \"affiliation\": \"\\u0421\\u0435\\u0432\\u0435\\u0440\\u043e-\\u041e\\u0441\\u0435\\u0442\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u0430\\u044f \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u044f\", \"full_name\": \"\\u0420. \\u0410. \\u0425\\u0430\\u043b\\u043b\\u0430\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0009-4057-2947\", \"affiliation\": \"North-Ossetian State Medical Academy\", \"full_name\": \"R. A. Khallaev\"}}]}"],"dateIssued":["2025-07-01"],"dateIssued_keyword":["2025-07-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-07-01\n|||\n2025-07-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.published":["2025-07-01"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/1083"],"dc.citation":["Bergamini C., Giordano A., Maltinti G., Alemanno G., Cianchi F., Coratti A., et al. Obstructive left side colon cancer: time for a tailored operative approach? Minerva Chir. 2020;75(4):244–54. DOI: 10.23736/S0026-4733.20.08299-1","Edomskis P.P., Hoek V.T., Stark P.W., Lambrichts D.P.V., Draaisma W.A., Consten E.C.J., et al. Hartmann’s procedure versus sigmoidectomy with primary anastomosis for perforated diverticulitis with purulent or fecal peritonitis: Three-year follow-up of a randomised controlled trial. Int J Surg. 2022;98:e106221. DOI: 10.1016/j.ijsu.2021.106221","Hayden D.M., Mora Pinzon M.C., Francescatti A.B., Saclarides T.J. Patient factors may predict anastomotic complications after rectal cancer surgery: Anastomotic complications in rectal cancer. Ann Med Surg (Lond). 2014;(13):11–6. DOI: 10.1016/j.amsu.2014.12.002","Ho Y.H., Ashour M.A.T. Techniques for colorectal anastomosis. World J. Gastroenterol. 2010;16(13):1610–21. DOI: 10.3748/wjg.v16.i13.1610","Lambrichts D.P., Edomskis P.P., van der Bogt R.D., Kleinrensink G.J., Bemelman W.A., Lange J.F. Sigmoid resection with primary anastomosis versus the Hartmann’s procedure for perforated diverticulitis with purulent or fecal peritonitis: a systematic review and meta-analysis. Int J Colorectal Dis. 2020;35(8):1371–86. DOI: 10.1007/s00384-020-03617-8","Тотиков В.З., Тотиков З.В. Рак ободочной кишки, осложненный непроходимостью. Владикавказ: СОГМА; 2013.","Merabishvili G., Mosidze B., Demetrashvili Z., Agdgomelashvili I. Comparison of Hartmann’s procedure versus resection with primary anastomosis in management of left sided colon cancer obstruction: a prospective cohort study. Georgian Med News. 2022;324:21–5. PMID: 35417858","Черкасов М.Ф., Дмитриев А.В., Грошилин В.С., Перескоков С.В., Козыревский М.А., Урюпина А.А. Несостоятельность колоректального анастомоза: факторы риска, профилактика, диагностика, лечебная тактика. Российский журнал гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. 2019;29(2):27– 34. DOI: 10.22416/1382-4376-2019-29-2-27-34","Тотиков З.В., Тотиков В.З., Качмазов А.К., Медоев В.В., Калицова М.В., Мальсагов Р.Ю. Способ профилактики несостоятельности анастомоза после передних резекций прямой кишки и реконструктивно-восстановительных операций. Кубанский научный медицинский вестник. 2013;4(139):109–11.","Тотиков З.В., Тотиков В.З., Ибрагимов Л.А., Абдурзаков М.С.А.С., Тарамов У.У., Сарбашева М.М. и др. Несостоятельность колоректальных анастомозов: состояние проблемы. Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Естественные и технические науки. 2022;9:271–9. DOI: 10.37882/2223-2966.2022.09.41","Galetin T., Galetin A., Vestweber K.H., Rink A.D. Systematic review and comparison of national and international guidelines on diverticular disease. Int J Color Dis. 2018;33:261–72. DOI: 10.1007/s00384-017-2960-z","Vermeulen J., Gosselink M.P., Busschbach J.J., Lange J.F. Avoiding or reversing Hartmann’s procedure provides improved quality of life after perforated diverticulitis. J Gastrointest Surg. 2010;14:651–7. DOI: 10.1007/s11605-010-1155-5","Hallam S., Mothe B.S, Tirumulaju R.. Hartmann’s procedure, reversal and rate of stoma-free survival. Ann R Coll Surg Engl. 2018;100(4):301–7. DOI: 10.1308/rcsann.2018.0006","Kartal K., Citgez B., Koksal M.H., Besler E., Akgun İ.E., Mihmanli M. Colostomy reversal after a Hartmann’s procedure Effects of experience on mortality and morbidity. Ann Ital Chir. 2019;90:539–44. PMID: 31270277","Farah M., Sorelli P., Kerwat R., Oke O., Ng P. Correlation between ASA Grade with reversal of Hartmann’s procedure — a retrospective study. J Med Life. 2021;14(6):756–61. DOI: 10.25122/jml-2020-0158","Bergamini C., Giordano A., Maltinti G., Alemanno G., Cianchi F., Coratti A., et al. Obstructive left side colon cancer: time for a tailored operative approach? Minerva Chir. 2020;75(4):244–54. DOI: 10.23736/S0026-4733.20.08299-1","Edomskis P.P., Hoek V.T., Stark P.W., Lambrichts D.P.V., Draaisma W.A., Consten E.C.J., et al. Hartmann’s procedure versus sigmoidectomy with primary anastomosis for perforated diverticulitis with purulent or fecal peritonitis: Three-year follow-up of a randomised controlled trial. Int J Surg. 2022;98:e106221. DOI: 10.1016/j.ijsu.2021.106221","Hayden D.M., Mora Pinzon M.C., Francescatti A.B., Saclarides T.J. Patient factors may predict anastomotic complications after rectal cancer surgery: Anastomotic complications in rectal cancer. Ann Med Surg (Lond). 2014;(13):11–6. DOI: 10.1016/j.amsu.2014.12.002","Ho Y.H., Ashour M.A.T. Techniques for colorectal anastomosis. World J. Gastroenterol. 2010;16(13):1610–21. DOI: 10.3748/wjg.v16.i13.1610","Lambrichts D.P., Edomskis P.P., van der Bogt R.D., Kleinrensink G.J., Bemelman W.A., Lange J.F. Sigmoid resection with primary anastomosis versus the Hartmann’s procedure for perforated diverticulitis with purulent or fecal peritonitis: a systematic review and meta-analysis. Int J Colorectal Dis. 2020;35(8):1371–86. DOI: 10.1007/s00384-020-03617-8","Тотиков В.З., Тотиков З.В. Рак ободочной кишки, осложненный непроходимостью. Владикавказ: СОГМА; 2013.","Merabishvili G., Mosidze B., Demetrashvili Z., Agdgomelashvili I. Comparison of Hartmann’s procedure versus resection with primary anastomosis in management of left sided colon cancer obstruction: a prospective cohort study. Georgian Med News. 2022;324:21–5. PMID: 35417858","Черкасов М.Ф., Дмитриев А.В., Грошилин В.С., Перескоков С.В., Козыревский М.А., Урюпина А.А. Несостоятельность колоректального анастомоза: факторы риска, профилактика, диагностика, лечебная тактика. Российский журнал гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. 2019;29(2):27– 34. DOI: 10.22416/1382-4376-2019-29-2-27-34","Тотиков З.В., Тотиков В.З., Качмазов А.К., Медоев В.В., Калицова М.В., Мальсагов Р.Ю. Способ профилактики несостоятельности анастомоза после передних резекций прямой кишки и реконструктивно-восстановительных операций. Кубанский научный медицинский вестник. 2013;4(139):109–11.","Тотиков З.В., Тотиков В.З., Ибрагимов Л.А., Абдурзаков М.С.А.С., Тарамов У.У., Сарбашева М.М. и др. Несостоятельность колоректальных анастомозов: состояние проблемы. Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Естественные и технические науки. 2022;9:271–9. DOI: 10.37882/2223-2966.2022.09.41","Galetin T., Galetin A., Vestweber K.H., Rink A.D. Systematic review and comparison of national and international guidelines on diverticular disease. Int J Color Dis. 2018;33:261–72. DOI: 10.1007/s00384-017-2960-z","Vermeulen J., Gosselink M.P., Busschbach J.J., Lange J.F. Avoiding or reversing Hartmann’s procedure provides improved quality of life after perforated diverticulitis. J Gastrointest Surg. 2010;14:651–7. DOI: 10.1007/s11605-010-1155-5","Hallam S., Mothe B.S, Tirumulaju R.. Hartmann’s procedure, reversal and rate of stoma-free survival. Ann R Coll Surg Engl. 2018;100(4):301–7. DOI: 10.1308/rcsann.2018.0006","Kartal K., Citgez B., Koksal M.H., Besler E., Akgun İ.E., Mihmanli M. Colostomy reversal after a Hartmann’s procedure Effects of experience on mortality and morbidity. Ann Ital Chir. 2019;90:539–44. PMID: 31270277","Farah M., Sorelli P., Kerwat R., Oke O., Ng P. Correlation between ASA Grade with reversal of Hartmann’s procedure — a retrospective study. J Med Life. 2021;14(6):756–61. DOI: 10.25122/jml-2020-0158"],"dc.citation.ru":["Bergamini C., Giordano A., Maltinti G., Alemanno G., Cianchi F., Coratti A., et al. Obstructive left side colon cancer: time for a tailored operative approach? Minerva Chir. 2020;75(4):244–54. DOI: 10.23736/S0026-4733.20.08299-1","Edomskis P.P., Hoek V.T., Stark P.W., Lambrichts D.P.V., Draaisma W.A., Consten E.C.J., et al. Hartmann’s procedure versus sigmoidectomy with primary anastomosis for perforated diverticulitis with purulent or fecal peritonitis: Three-year follow-up of a randomised controlled trial. Int J Surg. 2022;98:e106221. DOI: 10.1016/j.ijsu.2021.106221","Hayden D.M., Mora Pinzon M.C., Francescatti A.B., Saclarides T.J. Patient factors may predict anastomotic complications after rectal cancer surgery: Anastomotic complications in rectal cancer. Ann Med Surg (Lond). 2014;(13):11–6. DOI: 10.1016/j.amsu.2014.12.002","Ho Y.H., Ashour M.A.T. Techniques for colorectal anastomosis. World J. Gastroenterol. 2010;16(13):1610–21. DOI: 10.3748/wjg.v16.i13.1610","Lambrichts D.P., Edomskis P.P., van der Bogt R.D., Kleinrensink G.J., Bemelman W.A., Lange J.F. Sigmoid resection with primary anastomosis versus the Hartmann’s procedure for perforated diverticulitis with purulent or fecal peritonitis: a systematic review and meta-analysis. Int J Colorectal Dis. 2020;35(8):1371–86. DOI: 10.1007/s00384-020-03617-8","Тотиков В.З., Тотиков З.В. Рак ободочной кишки, осложненный непроходимостью. Владикавказ: СОГМА; 2013.","Merabishvili G., Mosidze B., Demetrashvili Z., Agdgomelashvili I. Comparison of Hartmann’s procedure versus resection with primary anastomosis in management of left sided colon cancer obstruction: a prospective cohort study. Georgian Med News. 2022;324:21–5. PMID: 35417858","Черкасов М.Ф., Дмитриев А.В., Грошилин В.С., Перескоков С.В., Козыревский М.А., Урюпина А.А. Несостоятельность колоректального анастомоза: факторы риска, профилактика, диагностика, лечебная тактика. Российский журнал гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. 2019;29(2):27– 34. DOI: 10.22416/1382-4376-2019-29-2-27-34","Тотиков З.В., Тотиков В.З., Качмазов А.К., Медоев В.В., Калицова М.В., Мальсагов Р.Ю. Способ профилактики несостоятельности анастомоза после передних резекций прямой кишки и реконструктивно-восстановительных операций. Кубанский научный медицинский вестник. 2013;4(139):109–11.","Тотиков З.В., Тотиков В.З., Ибрагимов Л.А., Абдурзаков М.С.А.С., Тарамов У.У., Сарбашева М.М. и др. Несостоятельность колоректальных анастомозов: состояние проблемы. Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Естественные и технические науки. 2022;9:271–9. DOI: 10.37882/2223-2966.2022.09.41","Galetin T., Galetin A., Vestweber K.H., Rink A.D. Systematic review and comparison of national and international guidelines on diverticular disease. Int J Color Dis. 2018;33:261–72. DOI: 10.1007/s00384-017-2960-z","Vermeulen J., Gosselink M.P., Busschbach J.J., Lange J.F. Avoiding or reversing Hartmann’s procedure provides improved quality of life after perforated diverticulitis. J Gastrointest Surg. 2010;14:651–7. DOI: 10.1007/s11605-010-1155-5","Hallam S., Mothe B.S, Tirumulaju R.. Hartmann’s procedure, reversal and rate of stoma-free survival. Ann R Coll Surg Engl. 2018;100(4):301–7. DOI: 10.1308/rcsann.2018.0006","Kartal K., Citgez B., Koksal M.H., Besler E., Akgun İ.E., Mihmanli M. Colostomy reversal after a Hartmann’s procedure Effects of experience on mortality and morbidity. Ann Ital Chir. 2019;90:539–44. PMID: 31270277","Farah M., Sorelli P., Kerwat R., Oke O., Ng P. Correlation between ASA Grade with reversal of Hartmann’s procedure — a retrospective study. J Med Life. 2021;14(6):756–61. DOI: 10.25122/jml-2020-0158"],"dc.citation.en":["Bergamini C., Giordano A., Maltinti G., Alemanno G., Cianchi F., Coratti A., et al. Obstructive left side colon cancer: time for a tailored operative approach? Minerva Chir. 2020;75(4):244–54. DOI: 10.23736/S0026-4733.20.08299-1","Edomskis P.P., Hoek V.T., Stark P.W., Lambrichts D.P.V., Draaisma W.A., Consten E.C.J., et al. Hartmann’s procedure versus sigmoidectomy with primary anastomosis for perforated diverticulitis with purulent or fecal peritonitis: Three-year follow-up of a randomised controlled trial. Int J Surg. 2022;98:e106221. DOI: 10.1016/j.ijsu.2021.106221","Hayden D.M., Mora Pinzon M.C., Francescatti A.B., Saclarides T.J. Patient factors may predict anastomotic complications after rectal cancer surgery: Anastomotic complications in rectal cancer. Ann Med Surg (Lond). 2014;(13):11–6. DOI: 10.1016/j.amsu.2014.12.002","Ho Y.H., Ashour M.A.T. Techniques for colorectal anastomosis. World J. Gastroenterol. 2010;16(13):1610–21. DOI: 10.3748/wjg.v16.i13.1610","Lambrichts D.P., Edomskis P.P., van der Bogt R.D., Kleinrensink G.J., Bemelman W.A., Lange J.F. Sigmoid resection with primary anastomosis versus the Hartmann’s procedure for perforated diverticulitis with purulent or fecal peritonitis: a systematic review and meta-analysis. Int J Colorectal Dis. 2020;35(8):1371–86. DOI: 10.1007/s00384-020-03617-8","Тотиков В.З., Тотиков З.В. Рак ободочной кишки, осложненный непроходимостью. Владикавказ: СОГМА; 2013.","Merabishvili G., Mosidze B., Demetrashvili Z., Agdgomelashvili I. Comparison of Hartmann’s procedure versus resection with primary anastomosis in management of left sided colon cancer obstruction: a prospective cohort study. Georgian Med News. 2022;324:21–5. PMID: 35417858","Черкасов М.Ф., Дмитриев А.В., Грошилин В.С., Перескоков С.В., Козыревский М.А., Урюпина А.А. Несостоятельность колоректального анастомоза: факторы риска, профилактика, диагностика, лечебная тактика. Российский журнал гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. 2019;29(2):27– 34. DOI: 10.22416/1382-4376-2019-29-2-27-34","Тотиков З.В., Тотиков В.З., Качмазов А.К., Медоев В.В., Калицова М.В., Мальсагов Р.Ю. Способ профилактики несостоятельности анастомоза после передних резекций прямой кишки и реконструктивно-восстановительных операций. Кубанский научный медицинский вестник. 2013;4(139):109–11.","Тотиков З.В., Тотиков В.З., Ибрагимов Л.А., Абдурзаков М.С.А.С., Тарамов У.У., Сарбашева М.М. и др. Несостоятельность колоректальных анастомозов: состояние проблемы. Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Естественные и технические науки. 2022;9:271–9. DOI: 10.37882/2223-2966.2022.09.41","Galetin T., Galetin A., Vestweber K.H., Rink A.D. Systematic review and comparison of national and international guidelines on diverticular disease. Int J Color Dis. 2018;33:261–72. DOI: 10.1007/s00384-017-2960-z","Vermeulen J., Gosselink M.P., Busschbach J.J., Lange J.F. Avoiding or reversing Hartmann’s procedure provides improved quality of life after perforated diverticulitis. J Gastrointest Surg. 2010;14:651–7. DOI: 10.1007/s11605-010-1155-5","Hallam S., Mothe B.S, Tirumulaju R.. Hartmann’s procedure, reversal and rate of stoma-free survival. Ann R Coll Surg Engl. 2018;100(4):301–7. DOI: 10.1308/rcsann.2018.0006","Kartal K., Citgez B., Koksal M.H., Besler E., Akgun İ.E., Mihmanli M. Colostomy reversal after a Hartmann’s procedure Effects of experience on mortality and morbidity. Ann Ital Chir. 2019;90:539–44. PMID: 31270277","Farah M., Sorelli P., Kerwat R., Oke O., Ng P. Correlation between ASA Grade with reversal of Hartmann’s procedure — a retrospective study. J Med Life. 2021;14(6):756–61. DOI: 10.25122/jml-2020-0158"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8922"],"dc.date.accessioned_dt":"2025-07-09T13:58:57Z","dc.date.accessioned":["2025-07-09T13:58:57Z"],"dc.date.available":["2025-07-09T13:58:57Z"],"publication_grp":["123456789/8922"],"bi_4_dis_filter":["операция гартмана\n|||\nоперация Гартмана","протекционная стома\n|||\nпротекционная стома","primary anastomosis\n|||\nprimary anastomosis","colostomy\n|||\ncolostomy","перифокальный абсцесс\n|||\nперифокальный абсцесс","колостома\n|||\nколостома","дивертикулез\n|||\nдивертикулез","опухоли толстой кишки\n|||\nопухоли толстой кишки","hartmann’s procedure\n|||\nHartmann’s procedure","protective stoma\n|||\nprotective stoma","colon tumors\n|||\ncolon tumors","perifocal abscess\n|||\nperifocal abscess","diverticulosis\n|||\ndiverticulosis","первичный анастомоз\n|||\nпервичный анастомоз","intestinal obstruction\n|||\nintestinal obstruction","кишечная непроходимость\n|||\nкишечная непроходимость"],"bi_4_dis_partial":["первичный анастомоз","intestinal obstruction","perifocal abscess","colostomy","colon tumors","primary anastomosis","операция Гартмана","дивертикулез","опухоли толстой кишки","diverticulosis","кишечная непроходимость","перифокальный абсцесс","protective stoma","протекционная стома","колостома","Hartmann’s procedure"],"bi_4_dis_value_filter":["первичный анастомоз","intestinal obstruction","perifocal abscess","colostomy","colon tumors","primary anastomosis","операция Гартмана","дивертикулез","опухоли толстой кишки","diverticulosis","кишечная непроходимость","перифокальный абсцесс","protective stoma","протекционная стома","колостома","Hartmann’s procedure"],"bi_sort_1_sort":"hartmann’s procedure versus primary anastomosis with protective proximal stoma after distal colon resection and anterior rectal resection in elective and delayed surgical interventions","bi_sort_3_sort":"2025-07-09T13:58:57Z","read":["g0"],"_version_":1837178067743670272},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2021-05-11T14:44:32.006Z","search.uniqueid":"2-5100","search.resourcetype":2,"search.resourceid":5100,"handle":"123456789/6013","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2021-11-1-41-45"],"dc.abstract":["Background. Ovarian cancer in pregnancy is quite rare having a top 5th incidence among other pregnancy-associated tumours [1]. Due to a low population rate in pregnant women, the lack of standardised management of such patients and the paucity of relevant randomised and cohort studies, analyses of individual clinical cases acquire particular importance.
Materials and methods. This article presents a clinical case of de novo diagnosed ovarian cancer in pregnancy tackled with a modified Porro’s operation of peritonectomy, para-aortic and parametric lymphadenectomy and greater omentum resection at a gynaecology unit of the Kuvatov Republican Clinical Hospital of Ufa.
Results and discussion. This clinical case is special in terms of a rare occurrence of ovarian cancer in pregnancy. The choice of this radical surgical technique is considered optimal for inspecting most plausible metastatic foci and ensuring a life-preserving prognosis.
Conclusion. In the absence of standardised management protocols in pregnancy-associated ovarian cancer, further analyses and discussions of routine clinical case evidence are imperative.
","Введение. Рак яичников при беременности является достаточно редкой патологией. Данный вид опухоли занимает 5-е место среди всех выявленных во время беременности опухолевых процессов Из-за небольшой частоты распространения данной патологии в популяции беременных женщин, отсутствия стандартизированных рекомендаций по ведению данной группы пациенток, а также недостаточного количества рандомизированных и когортных исследований по данной проблеме особую актуальность приобретает разбор отдельных клинических случаев.
Материалы и методы. В данной статье проводится разбор клинического случая de novo выявленного рака яичника во время беременности, проведения модифицированной операции Порро с перитонэктомией, парааортальной и параметральной лимфоаденодиссекцией, резекцией большого сальника в условиях гинекологического отделения РКБ им. Г.Г. Куватова г. Уфы.
Результаты и обсуждение. Уникальность данного клинического случая состоит в редкой встречаемости развития рака яичников во время беременности, а также в выборе оперативной тактики с перитонэктомией в области расположения данной опухоли. Выбор данной радикальной техники оперативного вмешательства является наиболее рациональным для возможности эффективно исследовать вероятные очаги метастазирования и благоприятного исхода для жизни пациентки.
Заключение. Ввиду отсутствия стандартизированных протоколов ведения пациенток с раком яичников во время беременности необходимо продолжать анализ и обсуждение данных клинических случаев в повседневной практике.
"],"dc.abstract.en":["Background. Ovarian cancer in pregnancy is quite rare having a top 5th incidence among other pregnancy-associated tumours [1]. Due to a low population rate in pregnant women, the lack of standardised management of such patients and the paucity of relevant randomised and cohort studies, analyses of individual clinical cases acquire particular importance.
Materials and methods. This article presents a clinical case of de novo diagnosed ovarian cancer in pregnancy tackled with a modified Porro’s operation of peritonectomy, para-aortic and parametric lymphadenectomy and greater omentum resection at a gynaecology unit of the Kuvatov Republican Clinical Hospital of Ufa.
Results and discussion. This clinical case is special in terms of a rare occurrence of ovarian cancer in pregnancy. The choice of this radical surgical technique is considered optimal for inspecting most plausible metastatic foci and ensuring a life-preserving prognosis.
Conclusion. In the absence of standardised management protocols in pregnancy-associated ovarian cancer, further analyses and discussions of routine clinical case evidence are imperative.
"],"subject":["ovarian cancer","adenocarcinoma","pregnancy","neoplastic pregnancy complications","Porro’s operation","peritonectomy","lymph node dissection","рак яичников","аденокарцинома","беременность","неопластические осложнения беременности","операция Порро","перитонэктомия","диссекция лимфатических узлов"],"subject_keyword":["ovarian cancer","ovarian cancer","adenocarcinoma","adenocarcinoma","pregnancy","pregnancy","neoplastic pregnancy complications","neoplastic pregnancy complications","Porro’s operation","Porro’s operation","peritonectomy","peritonectomy","lymph node dissection","lymph node dissection","рак яичников","рак яичников","аденокарцинома","аденокарцинома","беременность","беременность","неопластические осложнения беременности","неопластические осложнения беременности","операция Порро","операция Порро","перитонэктомия","перитонэктомия","диссекция лимфатических узлов","диссекция лимфатических узлов"],"subject_ac":["ovarian cancer\n|||\novarian cancer","adenocarcinoma\n|||\nadenocarcinoma","pregnancy\n|||\npregnancy","neoplastic pregnancy complications\n|||\nneoplastic pregnancy complications","porro’s operation\n|||\nPorro’s operation","peritonectomy\n|||\nperitonectomy","lymph node dissection\n|||\nlymph node dissection","рак яичников\n|||\nрак яичников","аденокарцинома\n|||\nаденокарцинома","беременность\n|||\nбеременность","неопластические осложнения беременности\n|||\nнеопластические осложнения беременности","операция порро\n|||\nоперация Порро","перитонэктомия\n|||\nперитонэктомия","диссекция лимфатических узлов\n|||\nдиссекция лимфатических узлов"],"subject_tax_0_filter":["ovarian cancer\n|||\novarian cancer","adenocarcinoma\n|||\nadenocarcinoma","pregnancy\n|||\npregnancy","neoplastic pregnancy complications\n|||\nneoplastic pregnancy complications","porro’s operation\n|||\nPorro’s operation","peritonectomy\n|||\nperitonectomy","lymph node dissection\n|||\nlymph node dissection","рак яичников\n|||\nрак яичников","аденокарцинома\n|||\nаденокарцинома","беременность\n|||\nбеременность","неопластические осложнения беременности\n|||\nнеопластические осложнения беременности","операция порро\n|||\nоперация Порро","перитонэктомия\n|||\nперитонэктомия","диссекция лимфатических узлов\n|||\nдиссекция лимфатических узлов"],"subject_filter":["ovarian cancer\n|||\novarian cancer","adenocarcinoma\n|||\nadenocarcinoma","pregnancy\n|||\npregnancy","neoplastic pregnancy complications\n|||\nneoplastic pregnancy complications","porro’s operation\n|||\nPorro’s operation","peritonectomy\n|||\nperitonectomy","lymph node dissection\n|||\nlymph node dissection","рак яичников\n|||\nрак яичников","аденокарцинома\n|||\nаденокарцинома","беременность\n|||\nбеременность","неопластические осложнения беременности\n|||\nнеопластические осложнения беременности","операция порро\n|||\nоперация Порро","перитонэктомия\n|||\nперитонэктомия","диссекция лимфатических узлов\n|||\nдиссекция лимфатических узлов"],"dc.subject_mlt":["ovarian cancer","adenocarcinoma","pregnancy","neoplastic pregnancy complications","Porro’s operation","peritonectomy","lymph node dissection","рак яичников","аденокарцинома","беременность","неопластические осложнения беременности","операция Порро","перитонэктомия","диссекция лимфатических узлов"],"dc.subject":["ovarian cancer","adenocarcinoma","pregnancy","neoplastic pregnancy complications","Porro’s operation","peritonectomy","lymph node dissection","рак яичников","аденокарцинома","беременность","неопластические осложнения беременности","операция Порро","перитонэктомия","диссекция лимфатических узлов"],"dc.subject.en":["ovarian cancer","adenocarcinoma","pregnancy","neoplastic pregnancy complications","Porro’s operation","peritonectomy","lymph node dissection"],"title":["Modified Porro’s Operation in Ovarian Cancer: a Clinical Case","Модифицированная операция Порро при злокачественной опухоли яичника: клинический случай"],"title_keyword":["Modified Porro’s Operation in Ovarian Cancer: a Clinical Case","Модифицированная операция Порро при злокачественной опухоли яичника: клинический случай"],"title_ac":["modified porro’s operation in ovarian cancer: a clinical case\n|||\nModified Porro’s Operation in Ovarian Cancer: a Clinical Case","модифицированная операция порро при злокачественной опухоли яичника: клинический случай\n|||\nМодифицированная операция Порро при злокачественной опухоли яичника: клинический случай"],"dc.title_sort":"Modified Porro’s Operation in Ovarian Cancer: a Clinical Case","dc.title_hl":["Modified Porro’s Operation in Ovarian Cancer: a Clinical Case","Модифицированная операция Порро при злокачественной опухоли яичника: клинический случай"],"dc.title_mlt":["Modified Porro’s Operation in Ovarian Cancer: a Clinical Case","Модифицированная операция Порро при злокачественной опухоли яичника: клинический случай"],"dc.title":["Modified Porro’s Operation in Ovarian Cancer: a Clinical Case","Модифицированная операция Порро при злокачественной опухоли яичника: клинический случай"],"dc.title_stored":["Modified Porro’s Operation in Ovarian Cancer: a Clinical Case\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Модифицированная операция Порро при злокачественной опухоли яичника: клинический случай\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Modified Porro’s Operation in Ovarian Cancer: a Clinical Case"],"dc.abstract.ru":["Введение. Рак яичников при беременности является достаточно редкой патологией. Данный вид опухоли занимает 5-е место среди всех выявленных во время беременности опухолевых процессов Из-за небольшой частоты распространения данной патологии в популяции беременных женщин, отсутствия стандартизированных рекомендаций по ведению данной группы пациенток, а также недостаточного количества рандомизированных и когортных исследований по данной проблеме особую актуальность приобретает разбор отдельных клинических случаев.
Материалы и методы. В данной статье проводится разбор клинического случая de novo выявленного рака яичника во время беременности, проведения модифицированной операции Порро с перитонэктомией, парааортальной и параметральной лимфоаденодиссекцией, резекцией большого сальника в условиях гинекологического отделения РКБ им. Г.Г. Куватова г. Уфы.
Результаты и обсуждение. Уникальность данного клинического случая состоит в редкой встречаемости развития рака яичников во время беременности, а также в выборе оперативной тактики с перитонэктомией в области расположения данной опухоли. Выбор данной радикальной техники оперативного вмешательства является наиболее рациональным для возможности эффективно исследовать вероятные очаги метастазирования и благоприятного исхода для жизни пациентки.
Заключение. Ввиду отсутствия стандартизированных протоколов ведения пациенток с раком яичников во время беременности необходимо продолжать анализ и обсуждение данных клинических случаев в повседневной практике.
"],"dc.fileName":["cover_article_568_ru_RU.jpg"],"dc.fileName.ru":["cover_article_568_ru_RU.jpg"],"dc.fullHTML":["Введение
Опухоли яичников наблюдаются у 2,3–4,1 % беременных, большинство случаев является частью физиологических процессов, происходящих во время беременности. Однако 1–3 % таких новообразований являются злокачественными, при этом пограничные опухоли яичников и рак встречаются гораздо чаще, чем злокачественные неэпителиальные опухоли. Опухолевидные образования яичников злокачественной этиологии при беременности являются редко встречаемой патологией. Данный вид занимает 5-е место среди всех выявленных во время беременности опухолевидных процессов [1]. Рак яичников среди онкологических поражений в гинекологии находится на 2-м месте. Согласно источникам, частота встречаемости злокачественных новообразований яичников составляет один случай на 12 000–47 000 беременностей. В связи с увеличением возраста беременных темп прироста данной патологии приходится на возрастную категорию от 20 до 39 лет. Около 80 % злокачественных новообразований яичников во время беременности диагностируются на ранних стадиях. Беременность, осложненная злокачественным процессом, как правило, связана с высоким риском возникновения и развития таких акушерских осложнений, как прерывание беременности, включая мертворождение, недоношенность, задержку развития плода [2][3][4][5][6]. Рак яичников при беременности характеризуется агрессивным течением, быстрым распространением и метастазированием. В последние годы наблюдается рост заболеваемости данной патологией на 6 % [7][8][9]. По причине небольшой частоты распространения представленной патологии в популяции беременных, отсутствия стандартизированных рекомендаций по ведению данной группы пациенток, а также недостаточного количества рандомизированных исследований по данной проблеме особую актуальность приобретает разбор отдельных клинических случаев.
Материалы и методы
В данной статье проводится разбор клинического случая de novo выявленного рака яичника во время беременности.
Пациентка А., 33 лет, беременность 5-я, роды 3-и. Поступила в гинекологическое отделение ГБУЗ РКБ им. Г.Г. Куватова города Уфы с диагнозом: опухоль правого яичника. Беременность 23–24 недели. Антенатальная гибель плода. Рубец на матке после двух операций кесарева сечения. Полип прямой кишки. Анемия легкой степени.
В анамнезе у пациентки два родоразрешения путем операции кесарева сечения в 2008, 2011 гг., без особенностей, два медикаментозных аборта на сроке до 9 недель беременности, без особенностей.
Перенесенные заболевания: полип прямой кишки, анемия легкой степени. Данная беременность 5-я по счету, в женской консультации поставлена на учет в 6–7 недель, обследование и ведение беременной осуществлялось в полном объеме, согласно приказу № 572н. На сроке беременности 7 недель на ультразвуковом исследовании органов малого таза выявлено увеличение в размерах правого яичника до 50×30 мм. Заключение: образование правого яичника. В последующем наблюдался быстрый рост образования в динамике.
Пациентка была направлена в РКОД, осмотрена онкогинекологом, были назначены и проведены дополнительные методы обследования, включающие ультразвуковое исследование органов малого таза, кровь на онкомаркеры. Заключение УЗИ: кистозно-солидная опухоль 169×106×164 мм, асцит. Лабораторные показатели: РЭА — 63,95 МЕ/мл, Са-125 — 65,4 Ед/мл. На основании анамнеза, осмотра, а также данных клинико-лабораторного обследования был выставлен диагноз: Опухоль яичников (рак? герминогенная опухоль яичников?). Рекомендовано хирургическое лечение — аднексэктомия в акушерском стационаре. Определение дальнейшей тактики консилиумом после получения гистоответа. На сроке 23 недели выявлена антенатальная гибель плода.
В ГБУЗ РКБ им. Г.Г. Куватова города Уфы состоялся перинатальный консилиум в составе профессоров кафедры акушерства и гинекологии с курсом ИДПО Башкирского государственного медицинского университета А.Г. Ящук, И.Б. Фаткуллиной и доцента И.И. Мусина, врачей гинекологического отделения ГБУЗ РКБ им. Г.Г. Куватова. В результате анализа данных анамнеза, а также клинических и лабораторных данных пациентки было принято решение о проведении хирургического вмешательства. Решено выполнить плановую операцию кесарева сечения с проведением интраоперационного гистологического исследования биопсированных тканей яичников с определением дальнейшей тактики. Выполнена нижнесрединная лапаротомия по старому рубцу под интубационным наркозом. В брюшной полости обнаружены: серозная жидкость в объеме 700 мл, матка, увеличенная соответственно сроку беременности. Высоко над маткой определяется опухоль, исходящая из правого яичника, размерами 50×60 см, мягковатой консистенции (рис. 1).
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2021/1/z26IW5OhnYzLNcQm7t7GOpTSmIa2VKH2G5GzNspT.jpeg\")
Рисунок 1. Опухоль, исходящая из правого яичника
Figure 1. Tumour spreading from right ovary
Выполнена резекция данной опухоли, макропрепарат направлен на гистологическое исследование. Экспресс-оценка гистологии полученных тканей подтвердила высокодифференцированную аденокарциному. На основании данных гистологического анализа принято решение о проведении модифицированной операции Порро с перитонэктомией, парааортальной и параметральной лимфоаденодиссекцией, резекцией большого сальника в условиях гинекологического отделения РКБ им. Г.Г. Куватова г. Уфы [10][11]. В ходе операции по удалению опухоли возникли трудности, связанные с атипичным расположением данного образования над беременной маткой, а также нарушением анатомии мочеточников и близко расположенных органов, которые были решены с помощью детального скелетирования и выделения образования и мочеточников. Повышенная васкуляризация органов малого таза требовала быстрого и эффективного гемостаза. Использование коагуляции при проведении лимфоаденодиссекции является необходимостью для профилактики послеоперационной лимфореи. Операция проведена успешно, интраоперационная кровопотеря составила 500 мл. Послеоперационный диагноз: рак правого яичника, асцит. Кровопотеря 500 мл.
Ранний послеоперационный период проходил без осложнений, пациентка выписана на 10-е сутки и направлена в РКОД для дальнейшего лечения и наблюдения у онколога.
Результаты и обсуждение
Описания подобных случаев в литературе присутствуют, однако в связи с крайне низкой частотой развития рака яичников во время беременности данный клинический случай является уникальным. Диагностика рака яичников на ранних сроках беременности затруднена, так как увеличение яичников за счет функциональных кист является физиологическим гравидарным состоянием. Согласно некоторым проведенным исследованиям выявлено, что имеется взаимосвязь между уровнем гормонов во время беременности и возникновением рака груди и яичников, зависимость от перенесенных воспалительных заболеваний органов малого таза у нерожавших женщин старше 40 лет, а также у пациенток с бесплодием и внематочной беременностью в анамнезе [12][13].
Несомненно, рак, ассоциированный с беременностью, имеет худший прогноз, так как беременность является пусковым триггером для прогрессирования роста злокачественных опухолей [14][15]. Нарушенная анатомия органов малого таза во время беременности представляет сложности при выделении образования, учитывая склонность злокачественных опухолей яичников к образованию конгломератов [16]. Тактика ведения при данной патологии ставит врача перед выбором: возможно ли пролонгировать желанную беременность или придерживаться более радикальной тактики? Определяя тактику, необходимо опираться на результаты УЗИ опухоли, величину и анатомическое расположение опухоли, срок беременности, уровни молекулярно-биологических факторов, результаты биопсии, решение самой больной после получения полной информации о прогнозе для материнского и детского организма [17].
Обсуждение вопросов при гинекологическом раке во время беременности связано с отсутствием зарубежных и отечественных стандартизированных рекомендаций ведения и лечения данных пациенток, а порой противоречиями, вызванными расхождением во мнениях.
Учитывая агрессивность и скорость распространения данной онкологической патологии, операция Порро с перитонэктомией, лимфоаденодиссекцией, резекцией большого сальника является наиболее рациональной техникой исследования особенно вероятных очагов метастазирования, способствующей благоприятному исходу для жизни пациентки.
Заключение
Тактика ведения данной группы пациенток должна быть индивидуальной для каждого клинического случая рака яичников. В описанной авторами статьи ситуации выполнение радикальной операции является единственной возможностью излечения и качественного продолжения жизни пациентки. На сегодня к операции Порро прибегают в редких случаях. Выбор данной техники оперативного вмешательства обусловлен агрессивностью течения рака яичников, быстрым метастазированием на брюшину и в близлежащие лимфатические узлы.
Ввиду отсутствия стандартизированных протоколов ведения пациенток с раком яичников при беременности необходимо продолжать изучение и обсуждение подобных случаев в клинической практике.
"],"dc.fullHTML.ru":["Введение
Опухоли яичников наблюдаются у 2,3–4,1 % беременных, большинство случаев является частью физиологических процессов, происходящих во время беременности. Однако 1–3 % таких новообразований являются злокачественными, при этом пограничные опухоли яичников и рак встречаются гораздо чаще, чем злокачественные неэпителиальные опухоли. Опухолевидные образования яичников злокачественной этиологии при беременности являются редко встречаемой патологией. Данный вид занимает 5-е место среди всех выявленных во время беременности опухолевидных процессов [1]. Рак яичников среди онкологических поражений в гинекологии находится на 2-м месте. Согласно источникам, частота встречаемости злокачественных новообразований яичников составляет один случай на 12 000–47 000 беременностей. В связи с увеличением возраста беременных темп прироста данной патологии приходится на возрастную категорию от 20 до 39 лет. Около 80 % злокачественных новообразований яичников во время беременности диагностируются на ранних стадиях. Беременность, осложненная злокачественным процессом, как правило, связана с высоким риском возникновения и развития таких акушерских осложнений, как прерывание беременности, включая мертворождение, недоношенность, задержку развития плода [2][3][4][5][6]. Рак яичников при беременности характеризуется агрессивным течением, быстрым распространением и метастазированием. В последние годы наблюдается рост заболеваемости данной патологией на 6 % [7][8][9]. По причине небольшой частоты распространения представленной патологии в популяции беременных, отсутствия стандартизированных рекомендаций по ведению данной группы пациенток, а также недостаточного количества рандомизированных исследований по данной проблеме особую актуальность приобретает разбор отдельных клинических случаев.
Материалы и методы
В данной статье проводится разбор клинического случая de novo выявленного рака яичника во время беременности.
Пациентка А., 33 лет, беременность 5-я, роды 3-и. Поступила в гинекологическое отделение ГБУЗ РКБ им. Г.Г. Куватова города Уфы с диагнозом: опухоль правого яичника. Беременность 23–24 недели. Антенатальная гибель плода. Рубец на матке после двух операций кесарева сечения. Полип прямой кишки. Анемия легкой степени.
В анамнезе у пациентки два родоразрешения путем операции кесарева сечения в 2008, 2011 гг., без особенностей, два медикаментозных аборта на сроке до 9 недель беременности, без особенностей.
Перенесенные заболевания: полип прямой кишки, анемия легкой степени. Данная беременность 5-я по счету, в женской консультации поставлена на учет в 6–7 недель, обследование и ведение беременной осуществлялось в полном объеме, согласно приказу № 572н. На сроке беременности 7 недель на ультразвуковом исследовании органов малого таза выявлено увеличение в размерах правого яичника до 50×30 мм. Заключение: образование правого яичника. В последующем наблюдался быстрый рост образования в динамике.
Пациентка была направлена в РКОД, осмотрена онкогинекологом, были назначены и проведены дополнительные методы обследования, включающие ультразвуковое исследование органов малого таза, кровь на онкомаркеры. Заключение УЗИ: кистозно-солидная опухоль 169×106×164 мм, асцит. Лабораторные показатели: РЭА — 63,95 МЕ/мл, Са-125 — 65,4 Ед/мл. На основании анамнеза, осмотра, а также данных клинико-лабораторного обследования был выставлен диагноз: Опухоль яичников (рак? герминогенная опухоль яичников?). Рекомендовано хирургическое лечение — аднексэктомия в акушерском стационаре. Определение дальнейшей тактики консилиумом после получения гистоответа. На сроке 23 недели выявлена антенатальная гибель плода.
В ГБУЗ РКБ им. Г.Г. Куватова города Уфы состоялся перинатальный консилиум в составе профессоров кафедры акушерства и гинекологии с курсом ИДПО Башкирского государственного медицинского университета А.Г. Ящук, И.Б. Фаткуллиной и доцента И.И. Мусина, врачей гинекологического отделения ГБУЗ РКБ им. Г.Г. Куватова. В результате анализа данных анамнеза, а также клинических и лабораторных данных пациентки было принято решение о проведении хирургического вмешательства. Решено выполнить плановую операцию кесарева сечения с проведением интраоперационного гистологического исследования биопсированных тканей яичников с определением дальнейшей тактики. Выполнена нижнесрединная лапаротомия по старому рубцу под интубационным наркозом. В брюшной полости обнаружены: серозная жидкость в объеме 700 мл, матка, увеличенная соответственно сроку беременности. Высоко над маткой определяется опухоль, исходящая из правого яичника, размерами 50×60 см, мягковатой консистенции (рис. 1).
Рисунок 1. Опухоль, исходящая из правого яичника
Figure 1. Tumour spreading from right ovary
Выполнена резекция данной опухоли, макропрепарат направлен на гистологическое исследование. Экспресс-оценка гистологии полученных тканей подтвердила высокодифференцированную аденокарциному. На основании данных гистологического анализа принято решение о проведении модифицированной операции Порро с перитонэктомией, парааортальной и параметральной лимфоаденодиссекцией, резекцией большого сальника в условиях гинекологического отделения РКБ им. Г.Г. Куватова г. Уфы [10][11]. В ходе операции по удалению опухоли возникли трудности, связанные с атипичным расположением данного образования над беременной маткой, а также нарушением анатомии мочеточников и близко расположенных органов, которые были решены с помощью детального скелетирования и выделения образования и мочеточников. Повышенная васкуляризация органов малого таза требовала быстрого и эффективного гемостаза. Использование коагуляции при проведении лимфоаденодиссекции является необходимостью для профилактики послеоперационной лимфореи. Операция проведена успешно, интраоперационная кровопотеря составила 500 мл. Послеоперационный диагноз: рак правого яичника, асцит. Кровопотеря 500 мл.
Ранний послеоперационный период проходил без осложнений, пациентка выписана на 10-е сутки и направлена в РКОД для дальнейшего лечения и наблюдения у онколога.
Результаты и обсуждение
Описания подобных случаев в литературе присутствуют, однако в связи с крайне низкой частотой развития рака яичников во время беременности данный клинический случай является уникальным. Диагностика рака яичников на ранних сроках беременности затруднена, так как увеличение яичников за счет функциональных кист является физиологическим гравидарным состоянием. Согласно некоторым проведенным исследованиям выявлено, что имеется взаимосвязь между уровнем гормонов во время беременности и возникновением рака груди и яичников, зависимость от перенесенных воспалительных заболеваний органов малого таза у нерожавших женщин старше 40 лет, а также у пациенток с бесплодием и внематочной беременностью в анамнезе [12][13].
Несомненно, рак, ассоциированный с беременностью, имеет худший прогноз, так как беременность является пусковым триггером для прогрессирования роста злокачественных опухолей [14][15]. Нарушенная анатомия органов малого таза во время беременности представляет сложности при выделении образования, учитывая склонность злокачественных опухолей яичников к образованию конгломератов [16]. Тактика ведения при данной патологии ставит врача перед выбором: возможно ли пролонгировать желанную беременность или придерживаться более радикальной тактики? Определяя тактику, необходимо опираться на результаты УЗИ опухоли, величину и анатомическое расположение опухоли, срок беременности, уровни молекулярно-биологических факторов, результаты биопсии, решение самой больной после получения полной информации о прогнозе для материнского и детского организма [17].
Обсуждение вопросов при гинекологическом раке во время беременности связано с отсутствием зарубежных и отечественных стандартизированных рекомендаций ведения и лечения данных пациенток, а порой противоречиями, вызванными расхождением во мнениях.
Учитывая агрессивность и скорость распространения данной онкологической патологии, операция Порро с перитонэктомией, лимфоаденодиссекцией, резекцией большого сальника является наиболее рациональной техникой исследования особенно вероятных очагов метастазирования, способствующей благоприятному исходу для жизни пациентки.
Заключение
Тактика ведения данной группы пациенток должна быть индивидуальной для каждого клинического случая рака яичников. В описанной авторами статьи ситуации выполнение радикальной операции является единственной возможностью излечения и качественного продолжения жизни пациентки. На сегодня к операции Порро прибегают в редких случаях. Выбор данной техники оперативного вмешательства обусловлен агрессивностью течения рака яичников, быстрым метастазированием на брюшину и в близлежащие лимфатические узлы.
Ввиду отсутствия стандартизированных протоколов ведения пациенток с раком яичников при беременности необходимо продолжать изучение и обсуждение подобных случаев в клинической практике.
"],"dc.fullRISC":["Введение\n\nОпухоли яичников наблюдаются у 2,3–4,1 % беременных, большинство случаев является частью физиологических процессов, происходящих во время беременности. Однако 1–3 % таких новообразований являются злокачественными, при этом пограничные опухоли яичников и рак встречаются гораздо чаще, чем злокачественные неэпителиальные опухоли. Опухолевидные образования яичников злокачественной этиологии при беременности являются редко встречаемой патологией. Данный вид занимает 5-е место среди всех выявленных во время беременности опухолевидных процессов [1]. Рак яичников среди онкологических поражений в гинекологии находится на 2-м месте. Согласно источникам, частота встречаемости злокачественных новообразований яичников составляет один случай на 12 000–47 000 беременностей. В связи с увеличением возраста беременных темп прироста данной патологии приходится на возрастную категорию от 20 до 39 лет. Около 80 % злокачественных новообразований яичников во время беременности диагностируются на ранних стадиях. Беременность, осложненная злокачественным процессом, как правило, связана с высоким риском возникновения и развития таких акушерских осложнений, как прерывание беременности, включая мертворождение, недоношенность, задержку развития плода [2–6]. Рак яичников при беременности характеризуется агрессивным течением, быстрым распространением и метастазированием. В последние годы наблюдается рост заболеваемости данной патологией на 6 % [7–9]. По причине небольшой частоты распространения представленной патологии в популяции беременных, отсутствия стандартизированных рекомендаций по ведению данной группы пациенток, а также недостаточного количества рандомизированных исследований по данной проблеме особую актуальность приобретает разбор отдельных клинических случаев.\n\nМатериалы и методы\n\nВ данной статье проводится разбор клинического случая de novo выявленного рака яичника во время беременности.\n\nПациентка А., 33 лет, беременность 5-я, роды 3-и. Поступила в гинекологическое отделение ГБУЗ РКБ им. Г.Г. Куватова города Уфы с диагнозом: опухоль правого яичника. Беременность 23–24 недели. Антенатальная гибель плода. Рубец на матке после двух операций кесарева сечения. Полип прямой кишки. Анемия легкой степени.\n\nВ анамнезе у пациентки два родоразрешения путем операции кесарева сечения в 2008, 2011 гг., без особенностей, два медикаментозных аборта на сроке до 9 недель беременности, без особенностей.\n\nПеренесенные заболевания: полип прямой кишки, анемия легкой степени. Данная беременность 5-я по счету, в женской консультации поставлена на учет в 6–7 недель, обследование и ведение беременной осуществлялось в полном объеме, согласно приказу № 572н. На сроке беременности 7 недель на ультразвуковом исследовании органов малого таза выявлено увеличение в размерах правого яичника до 50×30 мм. Заключение: образование правого яичника. В последующем наблюдался быстрый рост образования в динамике.\n\nПациентка была направлена в РКОД, осмотрена онкогинекологом, были назначены и проведены дополнительные методы обследования, включающие ультразвуковое исследование органов малого таза, кровь на онкомаркеры. Заключение УЗИ: кистозно-солидная опухоль 169×106×164 мм, асцит. Лабораторные показатели: РЭА — 63,95 МЕ/мл, Са-125 — 65,4 Ед/мл. На основании анамнеза, осмотра, а также данных клинико-лабораторного обследования был выставлен диагноз: Опухоль яичников (рак? герминогенная опухоль яичников?). Рекомендовано хирургическое лечение — аднексэктомия в акушерском стационаре. Определение дальнейшей тактики консилиумом после получения гистоответа. На сроке 23 недели выявлена антенатальная гибель плода.\n\nВ ГБУЗ РКБ им. Г.Г. Куватова города Уфы состоялся перинатальный консилиум в составе профессоров кафедры акушерства и гинекологии с курсом ИДПО Башкирского государственного медицинского университета А.Г. Ящук, И.Б. Фаткуллиной и доцента И.И. Мусина, врачей гинекологического отделения ГБУЗ РКБ им. Г.Г. Куватова. В результате анализа данных анамнеза, а также клинических и лабораторных данных пациентки было принято решение о проведении хирургического вмешательства. Решено выполнить плановую операцию кесарева сечения с проведением интраоперационного гистологического исследования биопсированных тканей яичников с определением дальнейшей тактики. Выполнена нижнесрединная лапаротомия по старому рубцу под интубационным наркозом. В брюшной полости обнаружены: серозная жидкость в объеме 700 мл, матка, увеличенная соответственно сроку беременности. Высоко над маткой определяется опухоль, исходящая из правого яичника, размерами 50×60 см, мягковатой консистенции (рис. 1).\n\nВыполнена резекция данной опухоли, макропрепарат направлен на гистологическое исследование. Экспресс-оценка гистологии полученных тканей подтвердила высокодифференцированную аденокарциному. На основании данных гистологического анализа принято решение о проведении модифицированной операции Порро с перитонэктомией, парааортальной и параметральной лимфоаденодиссекцией, резекцией большого сальника в условиях гинекологического отделения РКБ им. Г.Г. Куватова г. Уфы [10, 11]. В ходе операции по удалению опухоли возникли трудности, связанные с атипичным расположением данного образования над беременной маткой, а также нарушением анатомии мочеточников и близко расположенных органов, которые были решены с помощью детального скелетирования и выделения образования и мочеточников. Повышенная васкуляризация органов малого таза требовала быстрого и эффективного гемостаза. Использование коагуляции при проведении лимфоаденодиссекции является необходимостью для профилактики послеоперационной лимфореи. Операция проведена успешно, интраоперационная кровопотеря составила 500 мл. Послеоперационный диагноз: рак правого яичника, асцит. Кровопотеря 500 мл.\n\nРанний послеоперационный период проходил без осложнений, пациентка выписана на 10-е сутки и направлена в РКОД для дальнейшего лечения и наблюдения у онколога.\n\nРезультаты и обсуждение\n\nОписания подобных случаев в литературе присутствуют, однако в связи с крайне низкой частотой развития рака яичников во время беременности данный клинический случай является уникальным. Диагностика рака яичников на ранних сроках беременности затруднена, так как увеличение яичников за счет функциональных кист является физиологическим гравидарным состоянием. Согласно некоторым проведенным исследованиям выявлено, что имеется взаимосвязь между уровнем гормонов во время беременности и возникновением рака груди и яичников, зависимость от перенесенных воспалительных заболеваний органов малого таза у нерожавших женщин старше 40 лет, а также у пациенток с бесплодием и внематочной беременностью в анамнезе [12, 13].\n\nНесомненно, рак, ассоциированный с беременностью, имеет худший прогноз, так как беременность является пусковым триггером для прогрессирования роста злокачественных опухолей [14, 15]. Нарушенная анатомия органов малого таза во время беременности представляет сложности при выделении образования, учитывая склонность злокачественных опухолей яичников к образованию конгломератов [16]. Тактика ведения при данной патологии ставит врача перед выбором: возможно ли пролонгировать желанную беременность или придерживаться более радикальной тактики? Определяя тактику, необходимо опираться на результаты УЗИ опухоли, величину и анатомическое расположение опухоли, срок беременности, уровни молекулярно-биологических факторов, результаты биопсии, решение самой больной после получения полной информации о прогнозе для материнского и детского организма [17].\n\nОбсуждение вопросов при гинекологическом раке во время беременности связано с отсутствием зарубежных и отечественных стандартизированных рекомендаций ведения и лечения данных пациенток, а порой противоречиями, вызванными расхождением во мнениях.\n\nУчитывая агрессивность и скорость распространения данной онкологической патологии, операция Порро с перитонэктомией, лимфоаденодиссекцией, резекцией большого сальника является наиболее рациональной техникой исследования особенно вероятных очагов метастазирования, способствующей благоприятному исходу для жизни пациентки.\n\nЗаключение\n\nТактика ведения данной группы пациенток должна быть индивидуальной для каждого клинического случая рака яичников. В описанной авторами статьи ситуации выполнение радикальной операции является единственной возможностью излечения и качественного продолжения жизни пациентки. На сегодня к операции Порро прибегают в редких случаях. Выбор данной техники оперативного вмешательства обусловлен агрессивностью течения рака яичников, быстрым метастазированием на брюшину и в близлежащие лимфатические узлы.\n\nВвиду отсутствия стандартизированных протоколов ведения пациенток с раком яичников при беременности необходимо продолжать изучение и обсуждение подобных случаев в клинической практике."],"dc.fullRISC.ru":["Введение\n\nОпухоли яичников наблюдаются у 2,3–4,1 % беременных, большинство случаев является частью физиологических процессов, происходящих во время беременности. Однако 1–3 % таких новообразований являются злокачественными, при этом пограничные опухоли яичников и рак встречаются гораздо чаще, чем злокачественные неэпителиальные опухоли. Опухолевидные образования яичников злокачественной этиологии при беременности являются редко встречаемой патологией. Данный вид занимает 5-е место среди всех выявленных во время беременности опухолевидных процессов [1]. Рак яичников среди онкологических поражений в гинекологии находится на 2-м месте. Согласно источникам, частота встречаемости злокачественных новообразований яичников составляет один случай на 12 000–47 000 беременностей. В связи с увеличением возраста беременных темп прироста данной патологии приходится на возрастную категорию от 20 до 39 лет. Около 80 % злокачественных новообразований яичников во время беременности диагностируются на ранних стадиях. Беременность, осложненная злокачественным процессом, как правило, связана с высоким риском возникновения и развития таких акушерских осложнений, как прерывание беременности, включая мертворождение, недоношенность, задержку развития плода [2–6]. Рак яичников при беременности характеризуется агрессивным течением, быстрым распространением и метастазированием. В последние годы наблюдается рост заболеваемости данной патологией на 6 % [7–9]. По причине небольшой частоты распространения представленной патологии в популяции беременных, отсутствия стандартизированных рекомендаций по ведению данной группы пациенток, а также недостаточного количества рандомизированных исследований по данной проблеме особую актуальность приобретает разбор отдельных клинических случаев.\n\nМатериалы и методы\n\nВ данной статье проводится разбор клинического случая de novo выявленного рака яичника во время беременности.\n\nПациентка А., 33 лет, беременность 5-я, роды 3-и. Поступила в гинекологическое отделение ГБУЗ РКБ им. Г.Г. Куватова города Уфы с диагнозом: опухоль правого яичника. Беременность 23–24 недели. Антенатальная гибель плода. Рубец на матке после двух операций кесарева сечения. Полип прямой кишки. Анемия легкой степени.\n\nВ анамнезе у пациентки два родоразрешения путем операции кесарева сечения в 2008, 2011 гг., без особенностей, два медикаментозных аборта на сроке до 9 недель беременности, без особенностей.\n\nПеренесенные заболевания: полип прямой кишки, анемия легкой степени. Данная беременность 5-я по счету, в женской консультации поставлена на учет в 6–7 недель, обследование и ведение беременной осуществлялось в полном объеме, согласно приказу № 572н. На сроке беременности 7 недель на ультразвуковом исследовании органов малого таза выявлено увеличение в размерах правого яичника до 50×30 мм. Заключение: образование правого яичника. В последующем наблюдался быстрый рост образования в динамике.\n\nПациентка была направлена в РКОД, осмотрена онкогинекологом, были назначены и проведены дополнительные методы обследования, включающие ультразвуковое исследование органов малого таза, кровь на онкомаркеры. Заключение УЗИ: кистозно-солидная опухоль 169×106×164 мм, асцит. Лабораторные показатели: РЭА — 63,95 МЕ/мл, Са-125 — 65,4 Ед/мл. На основании анамнеза, осмотра, а также данных клинико-лабораторного обследования был выставлен диагноз: Опухоль яичников (рак? герминогенная опухоль яичников?). Рекомендовано хирургическое лечение — аднексэктомия в акушерском стационаре. Определение дальнейшей тактики консилиумом после получения гистоответа. На сроке 23 недели выявлена антенатальная гибель плода.\n\nВ ГБУЗ РКБ им. Г.Г. Куватова города Уфы состоялся перинатальный консилиум в составе профессоров кафедры акушерства и гинекологии с курсом ИДПО Башкирского государственного медицинского университета А.Г. Ящук, И.Б. Фаткуллиной и доцента И.И. Мусина, врачей гинекологического отделения ГБУЗ РКБ им. Г.Г. Куватова. В результате анализа данных анамнеза, а также клинических и лабораторных данных пациентки было принято решение о проведении хирургического вмешательства. Решено выполнить плановую операцию кесарева сечения с проведением интраоперационного гистологического исследования биопсированных тканей яичников с определением дальнейшей тактики. Выполнена нижнесрединная лапаротомия по старому рубцу под интубационным наркозом. В брюшной полости обнаружены: серозная жидкость в объеме 700 мл, матка, увеличенная соответственно сроку беременности. Высоко над маткой определяется опухоль, исходящая из правого яичника, размерами 50×60 см, мягковатой консистенции (рис. 1).\n\nВыполнена резекция данной опухоли, макропрепарат направлен на гистологическое исследование. Экспресс-оценка гистологии полученных тканей подтвердила высокодифференцированную аденокарциному. На основании данных гистологического анализа принято решение о проведении модифицированной операции Порро с перитонэктомией, парааортальной и параметральной лимфоаденодиссекцией, резекцией большого сальника в условиях гинекологического отделения РКБ им. Г.Г. Куватова г. Уфы [10, 11]. В ходе операции по удалению опухоли возникли трудности, связанные с атипичным расположением данного образования над беременной маткой, а также нарушением анатомии мочеточников и близко расположенных органов, которые были решены с помощью детального скелетирования и выделения образования и мочеточников. Повышенная васкуляризация органов малого таза требовала быстрого и эффективного гемостаза. Использование коагуляции при проведении лимфоаденодиссекции является необходимостью для профилактики послеоперационной лимфореи. Операция проведена успешно, интраоперационная кровопотеря составила 500 мл. Послеоперационный диагноз: рак правого яичника, асцит. Кровопотеря 500 мл.\n\nРанний послеоперационный период проходил без осложнений, пациентка выписана на 10-е сутки и направлена в РКОД для дальнейшего лечения и наблюдения у онколога.\n\nРезультаты и обсуждение\n\nОписания подобных случаев в литературе присутствуют, однако в связи с крайне низкой частотой развития рака яичников во время беременности данный клинический случай является уникальным. Диагностика рака яичников на ранних сроках беременности затруднена, так как увеличение яичников за счет функциональных кист является физиологическим гравидарным состоянием. Согласно некоторым проведенным исследованиям выявлено, что имеется взаимосвязь между уровнем гормонов во время беременности и возникновением рака груди и яичников, зависимость от перенесенных воспалительных заболеваний органов малого таза у нерожавших женщин старше 40 лет, а также у пациенток с бесплодием и внематочной беременностью в анамнезе [12, 13].\n\nНесомненно, рак, ассоциированный с беременностью, имеет худший прогноз, так как беременность является пусковым триггером для прогрессирования роста злокачественных опухолей [14, 15]. Нарушенная анатомия органов малого таза во время беременности представляет сложности при выделении образования, учитывая склонность злокачественных опухолей яичников к образованию конгломератов [16]. Тактика ведения при данной патологии ставит врача перед выбором: возможно ли пролонгировать желанную беременность или придерживаться более радикальной тактики? Определяя тактику, необходимо опираться на результаты УЗИ опухоли, величину и анатомическое расположение опухоли, срок беременности, уровни молекулярно-биологических факторов, результаты биопсии, решение самой больной после получения полной информации о прогнозе для материнского и детского организма [17].\n\nОбсуждение вопросов при гинекологическом раке во время беременности связано с отсутствием зарубежных и отечественных стандартизированных рекомендаций ведения и лечения данных пациенток, а порой противоречиями, вызванными расхождением во мнениях.\n\nУчитывая агрессивность и скорость распространения данной онкологической патологии, операция Порро с перитонэктомией, лимфоаденодиссекцией, резекцией большого сальника является наиболее рациональной техникой исследования особенно вероятных очагов метастазирования, способствующей благоприятному исходу для жизни пациентки.\n\nЗаключение\n\nТактика ведения данной группы пациенток должна быть индивидуальной для каждого клинического случая рака яичников. В описанной авторами статьи ситуации выполнение радикальной операции является единственной возможностью излечения и качественного продолжения жизни пациентки. На сегодня к операции Порро прибегают в редких случаях. Выбор данной техники оперативного вмешательства обусловлен агрессивностью течения рака яичников, быстрым метастазированием на брюшину и в близлежащие лимфатические узлы.\n\nВвиду отсутствия стандартизированных протоколов ведения пациенток с раком яичников при беременности необходимо продолжать изучение и обсуждение подобных случаев в клинической практике."],"dc.height":["494"],"dc.height.ru":["494"],"dc.originalFileName":["7.jpeg"],"dc.originalFileName.ru":["7.jpeg"],"dc.subject.ru":["рак яичников","аденокарцинома","беременность","неопластические осложнения беременности","операция Порро","перитонэктомия","диссекция лимфатических узлов"],"dc.title.ru":["Модифицированная операция Порро при злокачественной опухоли яичника: клинический случай"],"dc.width":["636"],"dc.width.ru":["636"],"dc.issue.volume":["11"],"dc.issue.number":["1"],"dc.pages":["41-45"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["CLINICAL CASE","КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.section.en":["CLINICAL CASE"],"dc.section.ru":["КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["А. Г. Ящук","A. G. Yashchuk","И. Б. Фаткуллина","I. B. Fatkullina","И. Р. Рахматуллина","I. R. Rahmatullina","И. И. Мусин","I. I. Musin","А. Р. Молоканова","A. R. Molokanova"],"author_keyword":["А. Г. Ящук","A. G. Yashchuk","И. Б. Фаткуллина","I. B. Fatkullina","И. Р. Рахматуллина","I. R. Rahmatullina","И. И. Мусин","I. I. Musin","А. Р. Молоканова","A. R. Molokanova"],"author_ac":["а. г. ящук\n|||\nА. Г. Ящук","a. g. yashchuk\n|||\nA. G. Yashchuk","и. б. фаткуллина\n|||\nИ. Б. Фаткуллина","i. b. fatkullina\n|||\nI. B. Fatkullina","и. р. рахматуллина\n|||\nИ. Р. Рахматуллина","i. r. rahmatullina\n|||\nI. R. Rahmatullina","и. и. мусин\n|||\nИ. И. Мусин","i. i. musin\n|||\nI. I. Musin","а. р. молоканова\n|||\nА. Р. Молоканова","a. r. molokanova\n|||\nA. R. Molokanova"],"author_filter":["а. г. ящук\n|||\nА. Г. Ящук","a. g. yashchuk\n|||\nA. G. Yashchuk","и. б. фаткуллина\n|||\nИ. Б. Фаткуллина","i. b. fatkullina\n|||\nI. B. Fatkullina","и. р. рахматуллина\n|||\nИ. Р. Рахматуллина","i. r. rahmatullina\n|||\nI. R. Rahmatullina","и. и. мусин\n|||\nИ. И. Мусин","i. i. musin\n|||\nI. I. Musin","а. р. молоканова\n|||\nА. Р. Молоканова","a. r. molokanova\n|||\nA. R. Molokanova"],"dc.author.name":["А. Г. Ящук","A. G. Yashchuk","И. Б. Фаткуллина","I. B. Fatkullina","И. Р. Рахматуллина","I. R. Rahmatullina","И. И. Мусин","I. I. Musin","А. Р. Молоканова","A. R. Molokanova"],"dc.author.name.ru":["А. Г. Ящук","И. Б. Фаткуллина","И. Р. Рахматуллина","И. И. Мусин","А. Р. Молоканова"],"dc.author.affiliation":["Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University","Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University","Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University","Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University","Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University"],"dc.author.affiliation.ru":["Башкирский государственный медицинский университет","Башкирский государственный медицинский университет","Башкирский государственный медицинский университет","Башкирский государственный медицинский университет","Башкирский государственный медицинский университет"],"dc.author.full":["А. Г. Ящук | Башкирский государственный медицинский университет","A. G. Yashchuk | Bashkir State Medical University","И. Б. Фаткуллина | Башкирский государственный медицинский университет","I. B. Fatkullina | Bashkir State Medical University","И. Р. Рахматуллина | Башкирский государственный медицинский университет","I. R. Rahmatullina | Bashkir State Medical University","И. И. Мусин | Башкирский государственный медицинский университет","I. I. Musin | Bashkir State Medical University","А. Р. Молоканова | Башкирский государственный медицинский университет","A. R. Molokanova | Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.ru":["А. Г. Ящук | Башкирский государственный медицинский университет","И. Б. Фаткуллина | Башкирский государственный медицинский университет","И. Р. Рахматуллина | Башкирский государственный медицинский университет","И. И. Мусин | Башкирский государственный медицинский университет","А. Р. Молоканова | Башкирский государственный медицинский университет"],"dc.author.name.en":["A. G. Yashchuk","I. B. Fatkullina","I. R. Rahmatullina","I. I. Musin","A. R. Molokanova"],"dc.author.affiliation.en":["Bashkir State Medical University","Bashkir State Medical University","Bashkir State Medical University","Bashkir State Medical University","Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.en":["A. G. Yashchuk | Bashkir State Medical University","I. B. Fatkullina | Bashkir State Medical University","I. R. Rahmatullina | Bashkir State Medical University","I. I. Musin | Bashkir State Medical University","A. R. Molokanova | Bashkir State Medical University"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-2645-1662\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0413. \\u042f\\u0449\\u0443\\u043a\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-2645-1662\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"A. G. Yashchuk\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-5723-2062\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0418. \\u0411. \\u0424\\u0430\\u0442\\u043a\\u0443\\u043b\\u043b\\u0438\\u043d\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-5723-2062\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"I. B. Fatkullina\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-0371-0385\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0418. \\u0420. \\u0420\\u0430\\u0445\\u043c\\u0430\\u0442\\u0443\\u043b\\u043b\\u0438\\u043d\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-0371-0385\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"I. R. Rahmatullina\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-5520-5845\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0418. \\u0418. \\u041c\\u0443\\u0441\\u0438\\u043d\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-5520-5845\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"I. I. Musin\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-1115-6775\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0420. \\u041c\\u043e\\u043b\\u043e\\u043a\\u0430\\u043d\\u043e\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-1115-6775\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"A. R. Molokanova\"}}]}"],"dateIssued":["2021-04-13"],"dateIssued_keyword":["2021-04-13","2021"],"dateIssued_ac":["2021-04-13\n|||\n2021-04-13","2021"],"dateIssued.year":[2021],"dateIssued.year_sort":"2021","dc.date.published":["2021-04-13"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/568"],"dc.citation":["Доброхотова Ю.Э., Паяниди Ю.Г., Боровкова Е.И., Морозова К.В., Нагайцева Е.А., Арутюнян А.М. Злокачественные опухоли яичников у беременных. Русский медицинский журнал. 2019;27(6):45–52.","Паяниди Ю.Г., Жорданиа К.И., Хохлова С.В., Доброхотова Ю.Э., Шевчук А.С. Злокачественные новообразования яичников и беременность (клинические рекомендации ESGO, 2017). Онкогинекология. 2019;1(29):20–7.","Левченко Н.Е., Сидоренко Ю.С. Злокачественные новообразования яичников во время беременности. Онкогинекология. 2017;2(22):46–51.","Лимарева С.В. Лечение злокачественных опухолей у женщин во время беременности (обзор литературы). Онкогинекология. 2017;4(24):66–78.","Blake E.A., Kodama M., Yunokawa M., Ross M.S., Ueda Y., Grubbs B.H., et al. Feto-maternal outcomes of pregnancy complicated by epithelial ovarian cancer: a systematic review of literature. Eur J Obstet Gynecol Reprod Biol. 2015;186:97–105. DOI: 10.1016/j.ejogrb.2015.01.010.","Забелин М.В., Сафонов А.С., Самородов А.В., Золотухин К.Н., Максютова А.И. Гемодинамические и метаболические нарушения в условиях hipec лечения интраперитонеально диссеминированного рака яичников. Здравоохранение, образование и безопасность. 2020;4:7–17.","Гомзикова М.О., Гайфуллина Р.Ф., Мустафин И.Г., Чернов В.М., Мифтахова З.Р., Галявич А.С. и др. Мембранные микровезикулы: биологические свойства и участие в патогенезе заболеваний. Гены и клетки. 2013;8(1):6–11.","Шевлюкова Т.П., Адеева О.О., Вздорнова В.Г., Самсонов Н.С. Течение и исход беременности, ассоциированной с раком яичников. Альманах молодой науки. 2018;4:19–20.","Подлесная Е.А., Тимохина Е.В., Кюрджиев С.О., Белоусова В.С., Ибрагимова С.Н. Клинический случай цистаденокарциномы яичника во время беременности. В кн.: Science, technology and life — 2016: Proceedings of materials the III international scientific conference. Киров; 2016. С. 432–6.","Макацария Н.А. Эдуардо Порро. Акушерство, гинекология и репродукция. 2014;8(3):76–8.","Сидоренко Ю.С., Левченко Н.Е. Беременность и гинекологический рак. Точка зрения. Онкогинекология. 2016;1:62–9.","Iqbal J., Kahane A., Park A.L., Huang T., Meschino W.S., Ray J.G. Hormone levels in pregnancy and subsequent risk of maternal breast and ovarian cancer: a systematic review. J Obstet Gynaecol Can. 2019;41(2):217–22. DOI: 10.1016/j.jogc.2018.03.133","Паяниди Ю.Г., Жорданиа К.И., Доброхотова Ю.Э., Шевчук А.С. Пограничные опухоли яичников и беременность (рекомендации ESGO, 2017) Онкогинекология. 2019;2(30):29–34.","Силькина М.О., Бахтияров К.Р. Рак и беременность. Архив акушерства и гинекологии им. В.Ф. Снегирева. 2018;5(4):182–6. DOI: 10.18821/2313-8726-2018-5-4-182-186","Доброхотова Ю.Э., Тер-Ованесов М.Д., Данелян С.Ж., Венедиктова М.Г., Саранцев А.Н., Зыков А.Е. и др. Клинический случай рака яичников во время беременности. Гинекология. 2016;18(2):84–6.","Никогосян С.О., Секерская М.Н., Кузнецов В.В. Возможности повышения эффективности хирургического лечения больных распространенным раком яичников. Российский онкологический журнал. 2018;23(3–6):143–8. DOI: 10.18821/1028-9984-2018-23-3-4-143-148","Ашрафян Л.А., Курцер М.А., Герасимова А.А., Клименко П.А. Пограничные и злокачественные опухоли яичников во время беременности. Онкогинекология. 2019;3(31):68–77.","Доброхотова Ю.Э., Паяниди Ю.Г., Боровкова Е.И., Морозова К.В., Нагайцева Е.А., Арутюнян А.М. Злокачественные опухоли яичников у беременных. Русский медицинский журнал. 2019;27(6):45–52.","Паяниди Ю.Г., Жорданиа К.И., Хохлова С.В., Доброхотова Ю.Э., Шевчук А.С. Злокачественные новообразования яичников и беременность (клинические рекомендации ESGO, 2017). Онкогинекология. 2019;1(29):20–7.","Левченко Н.Е., Сидоренко Ю.С. Злокачественные новообразования яичников во время беременности. Онкогинекология. 2017;2(22):46–51.","Лимарева С.В. Лечение злокачественных опухолей у женщин во время беременности (обзор литературы). Онкогинекология. 2017;4(24):66–78.","Blake E.A., Kodama M., Yunokawa M., Ross M.S., Ueda Y., Grubbs B.H., et al. Feto-maternal outcomes of pregnancy complicated by epithelial ovarian cancer: a systematic review of literature. Eur J Obstet Gynecol Reprod Biol. 2015;186:97–105. DOI: 10.1016/j.ejogrb.2015.01.010.","Забелин М.В., Сафонов А.С., Самородов А.В., Золотухин К.Н., Максютова А.И. Гемодинамические и метаболические нарушения в условиях hipec лечения интраперитонеально диссеминированного рака яичников. Здравоохранение, образование и безопасность. 2020;4:7–17.","Гомзикова М.О., Гайфуллина Р.Ф., Мустафин И.Г., Чернов В.М., Мифтахова З.Р., Галявич А.С. и др. Мембранные микровезикулы: биологические свойства и участие в патогенезе заболеваний. Гены и клетки. 2013;8(1):6–11.","Шевлюкова Т.П., Адеева О.О., Вздорнова В.Г., Самсонов Н.С. Течение и исход беременности, ассоциированной с раком яичников. Альманах молодой науки. 2018;4:19–20.","Подлесная Е.А., Тимохина Е.В., Кюрджиев С.О., Белоусова В.С., Ибрагимова С.Н. Клинический случай цистаденокарциномы яичника во время беременности. В кн.: Science, technology and life — 2016: Proceedings of materials the III international scientific conference. Киров; 2016. С. 432–6.","Макацария Н.А. Эдуардо Порро. Акушерство, гинекология и репродукция. 2014;8(3):76–8.","Сидоренко Ю.С., Левченко Н.Е. Беременность и гинекологический рак. Точка зрения. Онкогинекология. 2016;1:62–9.","Iqbal J., Kahane A., Park A.L., Huang T., Meschino W.S., Ray J.G. Hormone levels in pregnancy and subsequent risk of maternal breast and ovarian cancer: a systematic review. J Obstet Gynaecol Can. 2019;41(2):217–22. DOI: 10.1016/j.jogc.2018.03.133","Паяниди Ю.Г., Жорданиа К.И., Доброхотова Ю.Э., Шевчук А.С. Пограничные опухоли яичников и беременность (рекомендации ESGO, 2017) Онкогинекология. 2019;2(30):29–34.","Силькина М.О., Бахтияров К.Р. Рак и беременность. Архив акушерства и гинекологии им. В.Ф. Снегирева. 2018;5(4):182–6. DOI: 10.18821/2313-8726-2018-5-4-182-186","Доброхотова Ю.Э., Тер-Ованесов М.Д., Данелян С.Ж., Венедиктова М.Г., Саранцев А.Н., Зыков А.Е. и др. Клинический случай рака яичников во время беременности. Гинекология. 2016;18(2):84–6.","Никогосян С.О., Секерская М.Н., Кузнецов В.В. Возможности повышения эффективности хирургического лечения больных распространенным раком яичников. Российский онкологический журнал. 2018;23(3–6):143–8. DOI: 10.18821/1028-9984-2018-23-3-4-143-148","Ашрафян Л.А., Курцер М.А., Герасимова А.А., Клименко П.А. Пограничные и злокачественные опухоли яичников во время беременности. Онкогинекология. 2019;3(31):68–77."],"dc.citation.ru":["Доброхотова Ю.Э., Паяниди Ю.Г., Боровкова Е.И., Морозова К.В., Нагайцева Е.А., Арутюнян А.М. Злокачественные опухоли яичников у беременных. Русский медицинский журнал. 2019;27(6):45–52.","Паяниди Ю.Г., Жорданиа К.И., Хохлова С.В., Доброхотова Ю.Э., Шевчук А.С. Злокачественные новообразования яичников и беременность (клинические рекомендации ESGO, 2017). Онкогинекология. 2019;1(29):20–7.","Левченко Н.Е., Сидоренко Ю.С. Злокачественные новообразования яичников во время беременности. Онкогинекология. 2017;2(22):46–51.","Лимарева С.В. Лечение злокачественных опухолей у женщин во время беременности (обзор литературы). Онкогинекология. 2017;4(24):66–78.","Blake E.A., Kodama M., Yunokawa M., Ross M.S., Ueda Y., Grubbs B.H., et al. Feto-maternal outcomes of pregnancy complicated by epithelial ovarian cancer: a systematic review of literature. Eur J Obstet Gynecol Reprod Biol. 2015;186:97–105. DOI: 10.1016/j.ejogrb.2015.01.010.","Забелин М.В., Сафонов А.С., Самородов А.В., Золотухин К.Н., Максютова А.И. Гемодинамические и метаболические нарушения в условиях hipec лечения интраперитонеально диссеминированного рака яичников. Здравоохранение, образование и безопасность. 2020;4:7–17.","Гомзикова М.О., Гайфуллина Р.Ф., Мустафин И.Г., Чернов В.М., Мифтахова З.Р., Галявич А.С. и др. Мембранные микровезикулы: биологические свойства и участие в патогенезе заболеваний. Гены и клетки. 2013;8(1):6–11.","Шевлюкова Т.П., Адеева О.О., Вздорнова В.Г., Самсонов Н.С. Течение и исход беременности, ассоциированной с раком яичников. Альманах молодой науки. 2018;4:19–20.","Подлесная Е.А., Тимохина Е.В., Кюрджиев С.О., Белоусова В.С., Ибрагимова С.Н. Клинический случай цистаденокарциномы яичника во время беременности. В кн.: Science, technology and life — 2016: Proceedings of materials the III international scientific conference. Киров; 2016. С. 432–6.","Макацария Н.А. Эдуардо Порро. Акушерство, гинекология и репродукция. 2014;8(3):76–8.","Сидоренко Ю.С., Левченко Н.Е. Беременность и гинекологический рак. Точка зрения. Онкогинекология. 2016;1:62–9.","Iqbal J., Kahane A., Park A.L., Huang T., Meschino W.S., Ray J.G. Hormone levels in pregnancy and subsequent risk of maternal breast and ovarian cancer: a systematic review. J Obstet Gynaecol Can. 2019;41(2):217–22. DOI: 10.1016/j.jogc.2018.03.133","Паяниди Ю.Г., Жорданиа К.И., Доброхотова Ю.Э., Шевчук А.С. Пограничные опухоли яичников и беременность (рекомендации ESGO, 2017) Онкогинекология. 2019;2(30):29–34.","Силькина М.О., Бахтияров К.Р. Рак и беременность. Архив акушерства и гинекологии им. В.Ф. Снегирева. 2018;5(4):182–6. DOI: 10.18821/2313-8726-2018-5-4-182-186","Доброхотова Ю.Э., Тер-Ованесов М.Д., Данелян С.Ж., Венедиктова М.Г., Саранцев А.Н., Зыков А.Е. и др. Клинический случай рака яичников во время беременности. Гинекология. 2016;18(2):84–6.","Никогосян С.О., Секерская М.Н., Кузнецов В.В. Возможности повышения эффективности хирургического лечения больных распространенным раком яичников. Российский онкологический журнал. 2018;23(3–6):143–8. DOI: 10.18821/1028-9984-2018-23-3-4-143-148","Ашрафян Л.А., Курцер М.А., Герасимова А.А., Клименко П.А. Пограничные и злокачественные опухоли яичников во время беременности. Онкогинекология. 2019;3(31):68–77."],"dc.citation.en":["Доброхотова Ю.Э., Паяниди Ю.Г., Боровкова Е.И., Морозова К.В., Нагайцева Е.А., Арутюнян А.М. Злокачественные опухоли яичников у беременных. Русский медицинский журнал. 2019;27(6):45–52.","Паяниди Ю.Г., Жорданиа К.И., Хохлова С.В., Доброхотова Ю.Э., Шевчук А.С. Злокачественные новообразования яичников и беременность (клинические рекомендации ESGO, 2017). Онкогинекология. 2019;1(29):20–7.","Левченко Н.Е., Сидоренко Ю.С. Злокачественные новообразования яичников во время беременности. Онкогинекология. 2017;2(22):46–51.","Лимарева С.В. Лечение злокачественных опухолей у женщин во время беременности (обзор литературы). Онкогинекология. 2017;4(24):66–78.","Blake E.A., Kodama M., Yunokawa M., Ross M.S., Ueda Y., Grubbs B.H., et al. Feto-maternal outcomes of pregnancy complicated by epithelial ovarian cancer: a systematic review of literature. Eur J Obstet Gynecol Reprod Biol. 2015;186:97–105. DOI: 10.1016/j.ejogrb.2015.01.010.","Забелин М.В., Сафонов А.С., Самородов А.В., Золотухин К.Н., Максютова А.И. Гемодинамические и метаболические нарушения в условиях hipec лечения интраперитонеально диссеминированного рака яичников. Здравоохранение, образование и безопасность. 2020;4:7–17.","Гомзикова М.О., Гайфуллина Р.Ф., Мустафин И.Г., Чернов В.М., Мифтахова З.Р., Галявич А.С. и др. Мембранные микровезикулы: биологические свойства и участие в патогенезе заболеваний. Гены и клетки. 2013;8(1):6–11.","Шевлюкова Т.П., Адеева О.О., Вздорнова В.Г., Самсонов Н.С. Течение и исход беременности, ассоциированной с раком яичников. Альманах молодой науки. 2018;4:19–20.","Подлесная Е.А., Тимохина Е.В., Кюрджиев С.О., Белоусова В.С., Ибрагимова С.Н. Клинический случай цистаденокарциномы яичника во время беременности. В кн.: Science, technology and life — 2016: Proceedings of materials the III international scientific conference. Киров; 2016. С. 432–6.","Макацария Н.А. Эдуардо Порро. Акушерство, гинекология и репродукция. 2014;8(3):76–8.","Сидоренко Ю.С., Левченко Н.Е. Беременность и гинекологический рак. Точка зрения. Онкогинекология. 2016;1:62–9.","Iqbal J., Kahane A., Park A.L., Huang T., Meschino W.S., Ray J.G. Hormone levels in pregnancy and subsequent risk of maternal breast and ovarian cancer: a systematic review. J Obstet Gynaecol Can. 2019;41(2):217–22. DOI: 10.1016/j.jogc.2018.03.133","Паяниди Ю.Г., Жорданиа К.И., Доброхотова Ю.Э., Шевчук А.С. Пограничные опухоли яичников и беременность (рекомендации ESGO, 2017) Онкогинекология. 2019;2(30):29–34.","Силькина М.О., Бахтияров К.Р. Рак и беременность. Архив акушерства и гинекологии им. В.Ф. Снегирева. 2018;5(4):182–6. DOI: 10.18821/2313-8726-2018-5-4-182-186","Доброхотова Ю.Э., Тер-Ованесов М.Д., Данелян С.Ж., Венедиктова М.Г., Саранцев А.Н., Зыков А.Е. и др. Клинический случай рака яичников во время беременности. Гинекология. 2016;18(2):84–6.","Никогосян С.О., Секерская М.Н., Кузнецов В.В. Возможности повышения эффективности хирургического лечения больных распространенным раком яичников. Российский онкологический журнал. 2018;23(3–6):143–8. DOI: 10.18821/1028-9984-2018-23-3-4-143-148","Ашрафян Л.А., Курцер М.А., Герасимова А.А., Клименко П.А. Пограничные и злокачественные опухоли яичников во время беременности. Онкогинекология. 2019;3(31):68–77."],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/6013"],"dc.date.accessioned_dt":"2021-05-11T14:44:31Z","dc.date.accessioned":["2021-05-11T14:44:31Z"],"dc.date.available":["2021-05-11T14:44:31Z"],"publication_grp":["123456789/6013"],"bi_4_dis_filter":["lymph node dissection\n|||\nlymph node dissection","аденокарцинома\n|||\nаденокарцинома","рак яичников\n|||\nрак яичников","неопластические осложнения беременности\n|||\nнеопластические осложнения беременности","pregnancy\n|||\npregnancy","peritonectomy\n|||\nperitonectomy","перитонэктомия\n|||\nперитонэктомия","ovarian cancer\n|||\novarian cancer","adenocarcinoma\n|||\nadenocarcinoma","диссекция лимфатических узлов\n|||\nдиссекция лимфатических узлов","neoplastic pregnancy complications\n|||\nneoplastic pregnancy complications","porro’s operation\n|||\nPorro’s operation","операция порро\n|||\nоперация Порро","беременность\n|||\nбеременность"],"bi_4_dis_partial":["ovarian cancer","pregnancy","neoplastic pregnancy complications","adenocarcinoma","lymph node dissection","аденокарцинома","рак яичников","неопластические осложнения беременности","Porro’s operation","peritonectomy","операция Порро","беременность","диссекция лимфатических узлов","перитонэктомия"],"bi_4_dis_value_filter":["ovarian cancer","pregnancy","neoplastic pregnancy complications","adenocarcinoma","lymph node dissection","аденокарцинома","рак яичников","неопластические осложнения беременности","Porro’s operation","peritonectomy","операция Порро","беременность","диссекция лимфатических узлов","перитонэктомия"],"bi_sort_1_sort":"modified porro’s operation in ovarian cancer: a clinical case","bi_sort_3_sort":"2021-05-11T14:44:31Z","read":["g0"],"_version_":1699473545787080704},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2022-02-16T15:09:14.06Z","search.uniqueid":"2-5393","search.resourcetype":2,"search.resourceid":5393,"handle":"123456789/6300","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2021-11-4-323-327"],"dc.abstract":["Background. Despite low incidence, malignant urethral neoplasms are among the most aggressive tumours. Prevalence of muscle-invasive and metastatic cancer at diagnosis, as well as a high relapse rate compel adherence to the most radical treatment. At the same time, the high incidence of urethral tumours in elderly and senile patients and high postoperative complication rates warrant the development of organ-preserving treatment.
Aim. A case description to verify the organ-preserving treatment applicability in urethral cancer.
Materials and methods. We report the treatment experience in a senile patient with concomitant chronic kidney disease at the Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary’s Oncourology Unit. Accounting for the age, concomitant pathology and tumour histology factors, a minimally invasive organ-preserving surgical intervention was performed as laparoscopic urethral resection with ureterocystoneostomy.
Results and discussion. Renal function was assessed in postoperative period with dynamic nephroscintigraphy and blood creatinine monitoring. Control cysto-, ureteroscopy and contrast-enhanced CT scanning in areas of interest were performed to rule out relapse and progression.
Conclusion. No report of disease relapse or progression at follow-up indicates the oncological safety of organ-preserving surgery in this patient category. Th is approach also gains support from immediate and long-term outcomes of the patient’s improved renal function and sustained good quality of life.
","Введение. Злокачественные новообразования мочеточника, несмотря на низкую частоту встречаемости, являются одними из самых агрессивных опухолей. Преобладание мышечно-инвазивных и метастатических форм на момент установления диагноза, а также высокая частота рецидивов заставляют придерживаться наиболее радикальных подходов к лечению. В то же время высокая распространенность опухолей данной локализации среди пациентов пожилого и старческого возраста и высокие показатели послеоперационных осложнений открывают вопрос об органосохраняющем лечении.
Целью представления данного клинического случая является определение возможности такого подхода при лечении рака мочеточника.
Материалы и методы. В работе представлен опыт лечения пациента старческого возраста с сопутствующей хронической болезнью почек на базе онкоурологического отделения ГБУЗ «ВОКОД». Учитывая такие факторы, как возраст, наличие сопутствующей патологии, гистологические характеристики опухоли, было выполнено малоинвазивное органосохраняющее оперативное вмешательство в объеме лапароскопической резекции мочеточника с уретероцистонеостомией.
Результаты и обсуждение. В послеоперационном периоде проводилась оценка состояния почечной функции в виде проведения динамической нефросцинтиграфии, а также контроль креатинина крови. С целью исключения рецидива и прогрессирования были выполнены контрольная цисто- и уретероскопия и контрастное КТисследование интересующих областей.
Заключение. Отсутствие данных о рецидиве или прогрессировании заболевания при контрольном обследовании указывает на онкологическую безопасность применения органосохраняющих операций у данной категории пациентов. В пользу такого подхода выступают также ближайшие и отдаленные результаты в виде улучшения показателей почечной функции и сохранении качества жизни пациента на высоком уровне.
"],"dc.abstract.en":["Background. Despite low incidence, malignant urethral neoplasms are among the most aggressive tumours. Prevalence of muscle-invasive and metastatic cancer at diagnosis, as well as a high relapse rate compel adherence to the most radical treatment. At the same time, the high incidence of urethral tumours in elderly and senile patients and high postoperative complication rates warrant the development of organ-preserving treatment.
Aim. A case description to verify the organ-preserving treatment applicability in urethral cancer.
Materials and methods. We report the treatment experience in a senile patient with concomitant chronic kidney disease at the Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary’s Oncourology Unit. Accounting for the age, concomitant pathology and tumour histology factors, a minimally invasive organ-preserving surgical intervention was performed as laparoscopic urethral resection with ureterocystoneostomy.
Results and discussion. Renal function was assessed in postoperative period with dynamic nephroscintigraphy and blood creatinine monitoring. Control cysto-, ureteroscopy and contrast-enhanced CT scanning in areas of interest were performed to rule out relapse and progression.
Conclusion. No report of disease relapse or progression at follow-up indicates the oncological safety of organ-preserving surgery in this patient category. Th is approach also gains support from immediate and long-term outcomes of the patient’s improved renal function and sustained good quality of life.
"],"subject":["upper tract urothelial cancer","urethral cancer","low-grade malignancy","transitional cell carcinoma","organ-preserving treatment","laparoscopy","уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей","рак мочеточника","низкая степень злокачественности","переходно-клеточная карцинома","органосохраняющее лечение","лапароскопия"],"subject_keyword":["upper tract urothelial cancer","upper tract urothelial cancer","urethral cancer","urethral cancer","low-grade malignancy","low-grade malignancy","transitional cell carcinoma","transitional cell carcinoma","organ-preserving treatment","organ-preserving treatment","laparoscopy","laparoscopy","уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей","уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей","рак мочеточника","рак мочеточника","низкая степень злокачественности","низкая степень злокачественности","переходно-клеточная карцинома","переходно-клеточная карцинома","органосохраняющее лечение","органосохраняющее лечение","лапароскопия","лапароскопия"],"subject_ac":["upper tract urothelial cancer\n|||\nupper tract urothelial cancer","urethral cancer\n|||\nurethral cancer","low-grade malignancy\n|||\nlow-grade malignancy","transitional cell carcinoma\n|||\ntransitional cell carcinoma","organ-preserving treatment\n|||\norgan-preserving treatment","laparoscopy\n|||\nlaparoscopy","уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей\n|||\nуротелиальный рак верхних мочевыводящих путей","рак мочеточника\n|||\nрак мочеточника","низкая степень злокачественности\n|||\nнизкая степень злокачественности","переходно-клеточная карцинома\n|||\nпереходно-клеточная карцинома","органосохраняющее лечение\n|||\nорганосохраняющее лечение","лапароскопия\n|||\nлапароскопия"],"subject_tax_0_filter":["upper tract urothelial cancer\n|||\nupper tract urothelial cancer","urethral cancer\n|||\nurethral cancer","low-grade malignancy\n|||\nlow-grade malignancy","transitional cell carcinoma\n|||\ntransitional cell carcinoma","organ-preserving treatment\n|||\norgan-preserving treatment","laparoscopy\n|||\nlaparoscopy","уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей\n|||\nуротелиальный рак верхних мочевыводящих путей","рак мочеточника\n|||\nрак мочеточника","низкая степень злокачественности\n|||\nнизкая степень злокачественности","переходно-клеточная карцинома\n|||\nпереходно-клеточная карцинома","органосохраняющее лечение\n|||\nорганосохраняющее лечение","лапароскопия\n|||\nлапароскопия"],"subject_filter":["upper tract urothelial cancer\n|||\nupper tract urothelial cancer","urethral cancer\n|||\nurethral cancer","low-grade malignancy\n|||\nlow-grade malignancy","transitional cell carcinoma\n|||\ntransitional cell carcinoma","organ-preserving treatment\n|||\norgan-preserving treatment","laparoscopy\n|||\nlaparoscopy","уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей\n|||\nуротелиальный рак верхних мочевыводящих путей","рак мочеточника\n|||\nрак мочеточника","низкая степень злокачественности\n|||\nнизкая степень злокачественности","переходно-клеточная карцинома\n|||\nпереходно-клеточная карцинома","органосохраняющее лечение\n|||\nорганосохраняющее лечение","лапароскопия\n|||\nлапароскопия"],"dc.subject_mlt":["upper tract urothelial cancer","urethral cancer","low-grade malignancy","transitional cell carcinoma","organ-preserving treatment","laparoscopy","уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей","рак мочеточника","низкая степень злокачественности","переходно-клеточная карцинома","органосохраняющее лечение","лапароскопия"],"dc.subject":["upper tract urothelial cancer","urethral cancer","low-grade malignancy","transitional cell carcinoma","organ-preserving treatment","laparoscopy","уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей","рак мочеточника","низкая степень злокачественности","переходно-клеточная карцинома","органосохраняющее лечение","лапароскопия"],"dc.subject.en":["upper tract urothelial cancer","urethral cancer","low-grade malignancy","transitional cell carcinoma","organ-preserving treatment","laparoscopy"],"title":["Organ-Preserving Surgery in Urethral Cancer (a Clinical Case)","Органосохраняющее хирургическое лечение при раке мочеточника (клинический случай)"],"title_keyword":["Organ-Preserving Surgery in Urethral Cancer (a Clinical Case)","Органосохраняющее хирургическое лечение при раке мочеточника (клинический случай)"],"title_ac":["organ-preserving surgery in urethral cancer (a clinical case)\n|||\nOrgan-Preserving Surgery in Urethral Cancer (a Clinical Case)","органосохраняющее хирургическое лечение при раке мочеточника (клинический случай)\n|||\nОрганосохраняющее хирургическое лечение при раке мочеточника (клинический случай)"],"dc.title_sort":"Organ-Preserving Surgery in Urethral Cancer (a Clinical Case)","dc.title_hl":["Organ-Preserving Surgery in Urethral Cancer (a Clinical Case)","Органосохраняющее хирургическое лечение при раке мочеточника (клинический случай)"],"dc.title_mlt":["Organ-Preserving Surgery in Urethral Cancer (a Clinical Case)","Органосохраняющее хирургическое лечение при раке мочеточника (клинический случай)"],"dc.title":["Organ-Preserving Surgery in Urethral Cancer (a Clinical Case)","Органосохраняющее хирургическое лечение при раке мочеточника (клинический случай)"],"dc.title_stored":["Organ-Preserving Surgery in Urethral Cancer (a Clinical Case)\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Органосохраняющее хирургическое лечение при раке мочеточника (клинический случай)\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Organ-Preserving Surgery in Urethral Cancer (a Clinical Case)"],"dc.abstract.ru":["Введение. Злокачественные новообразования мочеточника, несмотря на низкую частоту встречаемости, являются одними из самых агрессивных опухолей. Преобладание мышечно-инвазивных и метастатических форм на момент установления диагноза, а также высокая частота рецидивов заставляют придерживаться наиболее радикальных подходов к лечению. В то же время высокая распространенность опухолей данной локализации среди пациентов пожилого и старческого возраста и высокие показатели послеоперационных осложнений открывают вопрос об органосохраняющем лечении.
Целью представления данного клинического случая является определение возможности такого подхода при лечении рака мочеточника.
Материалы и методы. В работе представлен опыт лечения пациента старческого возраста с сопутствующей хронической болезнью почек на базе онкоурологического отделения ГБУЗ «ВОКОД». Учитывая такие факторы, как возраст, наличие сопутствующей патологии, гистологические характеристики опухоли, было выполнено малоинвазивное органосохраняющее оперативное вмешательство в объеме лапароскопической резекции мочеточника с уретероцистонеостомией.
Результаты и обсуждение. В послеоперационном периоде проводилась оценка состояния почечной функции в виде проведения динамической нефросцинтиграфии, а также контроль креатинина крови. С целью исключения рецидива и прогрессирования были выполнены контрольная цисто- и уретероскопия и контрастное КТисследование интересующих областей.
Заключение. Отсутствие данных о рецидиве или прогрессировании заболевания при контрольном обследовании указывает на онкологическую безопасность применения органосохраняющих операций у данной категории пациентов. В пользу такого подхода выступают также ближайшие и отдаленные результаты в виде улучшения показателей почечной функции и сохранении качества жизни пациента на высоком уровне.
"],"dc.fullHTML":["Введение
\nНовообразования мочеточника являются наиболее редкими среди уротелиальных опухолей и составляют 1–2 % всех новообразований почек и верхних мочевых путей. Это одна из наиболее агрессивных опухолей, что подтверждается следующими фактами: на момент установления диагноза 60 % этих опухолей представлены инвазивными формами, 7 % пациентов имеют метастазы, тогда как при раке мочевого пузыря инвазивные формы встречаются лишь в 15–25 % случаев [1]. Рецидив переходно-клеточной карциномы в мочевом пузыре встречается у 30–50 % пациентов, страдающих уротелиальным раком верхних мочевыводящих путей [2], в то время как рецидив в лоханке с контралатеральной стороны — в 2–6 % случаев [2][3]. Опухоли мочеточника чаще всего развиваются в его дистальном отделе (68 %), реже — в средней (20,3 %) и верхней (9,4 %) третях, 2,3 % составляют пациенты с поражением всего мочеточника [4]. Наиболее часто рак верхних мочевыводящих путей встречается в возрастной группе 70–90 лет, при этом он в 3 раза чаще встречается у мужчин, чем у женщин [5]. Плоскоклеточный рак является наиболее редким гистологическим вариантом, еще реже встречается аденокарцинома, на которую приходится менее 1 % всех опухолей данной локализации [6][7].
\nК наиболее распространенным симптомам уротелиального рака верхних мочевыводящих путей относится макро- или микрогематурия, которая встречается в 70–80 % случаев [8]. Опухоль циркулярно поражает стенку мочеточника, суживая ее просвет, что приводит к нарушению оттока мочи из почки и развитию гидронефроза. На компьютерной томографии или УЗИ выявляются признаки гидронефроза, метастазы в регионарные лимфоузлы и внутренние органы. Дифференциальную диагностику следует проводить с рентгенонегативным камнем мочеточника или кровяным сгустком. При экзофитном росте опухоли, характерном для переходноклеточного рака, при помощи экскреторной урографии или компьютерной томографии с контрастированием можно выявить дефект наполнения и контурирование контраста по стенкам новообразования — симптом «змеиного жала». Точность диагностики при уретеропиелоскопии с биопсией достигает 90 %, а чувствительность компьютерной томографии с контрастированием — 67–100 %. Эффективность цитологического исследования мочи зависит от степени дифференцировки опухоли и колеблется от 20 до 60 % [9].
\nНезависимо от расположения опухоли в верхних мочевыводящих путях золотым стандартом в лечении уротелиального рака данной локализации является радикальная нефроуретерэктомия с резекцией мочевого пузыря. Это хирургическое вмешательство связано с относительно высокими показателями осложнений и смертности, особенно в возрастной группе 70–90 лет, которая наиболее часто подвергается этому заболеванию [10][11]. Однако существует органосохраняющий подход, который позволяет сохранить мочевыводящие пути при уротелиальном раке и снизить количество послеоперационных осложнений. Применение его при немышечноинвазивных опухолях низкого потенциала злокачественности уменьшает риск осложнений, связанных с радикальной хирургией, без ущерба для онкологических результатов и функции почек. Для органосохраняющего лечения существуют абсолютные (почечная недостаточность, единственная функционирующая почка) и элективные (при функционирующей контралатеральной почке) показания при немышечноинвазивных высокодифференцированных опухолях. Выбор метода зависит как от технических ограничений, так и от анатомического расположения опухоли и опыта хирурга. Среди органосохраняющих методов выделяют эндоскопическое удаление опухоли и сегментарную резекцию мочеточника [12, 13]. Дистальная уретерэктомия с формированием уретероцистонеоанастомоза рекомендована для опухолей низкого риска, локализованных в дистальном отделе мочеточника, которые нельзя полностью удалить эндоскопически, и для опухолей высокого риска при необходимости органосохраняющего подхода для сохранения функции почек [14]. Сегментарная резекция мочеточника обеспечивает адекватный гистологический материал для стадирования и определения степени дифференцировки опухоли в случае сохранения ипсилатеральной почки [15]. Таким образом, органосохраняющее лечение является предпочтительным вариантом для пациентов с низким риском при схожих онкологических результатах по сравнению с радикальной нефроуретерэктомией.
\nМатериалы и методы
\nПациентка Х., 1940 года рождения (80 лет), поступила в онкоурологическое отделение ГБУЗ «ВОКОД» 06.07.2020 г. с жалобами на эпизодически возникающую гематурию. Ухудшение самочувствия отмечала в течение двух месяцев с постепенного нарастания вышеуказанных симптомов. При обследовании по месту жительства выполнено ультразвуковое исследование органов брюшной полости и малого таза, где заподозрено наличие новообразования левого мочеточника. Пациентка была направлена на дообследование и лечение в ГБУЗ «ВОКОД».
\nНа компьютерной томографии с внутривенным контрастированием было выявлено новообразование нижней трети левого мочеточника с характеристиками злокачественности, а также наличие уретерогидронефроза слева. При проведении динамической нефросцинтиграфии выявлено снижение секреторной активности обеих почек.
\nВ рамках подготовки к оперативному лечению пациентке проведено обследование.
\nЭзофагогастродуоденоскопия: хронический гастродуоденит.
\nКонсультация кардиолога: ИБС. Кардиосклероз. Н2 а. Гипертоническая болезнь 2, риск 4. Противопоказаний к оперативному лечению со стороны органов сердечно-сосудистой системы не выявлено.
\nКомпьютерная томография органов брюшной полости и малого таза с контрастированием: КТ — картина ЗНО нижней трети левого мочеточника, уретерогидронефроза слева. Атеросклероз аорты и ее крупных ветвей. Дегенеративно-дистрофические изменения позвоночника.
\nКомпьютерная томография органов грудной клетки: данных за вторичное поражение легких не выявлено.
\nДинамическая нефросцинтиграфия: значительно замедлено выведение препарата правой почкой (секреторная функция сохранена). Резко снижена секреторно-выделительная активность левой почки, кривая приближается к изостенурическому типу. Захват препарата левой почкой в 3 раза меньше, чем правой. Функциональный вклад левой почки 40,1 %.
\nЭлектрокардиография: Синусовый ритм с ЧСС 88 ударов в минуту. Вертикальная ЭОС. ГЛЖ. Неполная блокада правой ножки пучка Гиса.
\nЭхокардиография: атеросклероз аорты. Кальциноз аортального клапана 1-й степени. Минимальная аортальная регургитация, ускорение кровотока на аортальном клапане.
\nГистологическое заключение: папиллярная уротелиальная опухоль низкой степени злокачественности G1.
\nВ лабораторных показателях обращали на себя внимание признаки постгеморрагической анемии легкой степени (уровень гемоглобина 99 г/л), высокий уровень креатинина крови (147 мкмоль/л, СКФ 21 мл/мин/1,73 кв. м), на основании чего в сопутствующий диагноз выставлена хроническая болезнь почек 3 Б стадии.
\nУчитывая сниженную функцию контралатеральной почки, возраст пациентки, наличие сопутствующей почечной недостаточности, принято решение об органосохраняющем лечении. 08.07.2020 г. в плановом порядке выполнена лапароскопическая резекция нижней трети левого мочеточника с уретероцистонеостомией.
\nТехника операции
\nПосле обработки операционного поля выполнен разрез в левой верхней точке Калька, установлен лапаропорт для оптической камеры. Выполнена инсуффляция газа в брюшную полость. При ревизии — отдаленных метастазов не выявлено. Под визуальным контролем выполнена установка трех лапаропортов. Рассечена брюшина по левому боковому каналу, выделен левый мочеточник. Последний расширен до 2,0 см, в нижней трети определяется внутрипросветное образование протяженностью до 4,0 см плотноэластической консистенции. Мочеточник мобилизован до юкставезикального отдела. Резецирован участок мочеточника с резекцией стенки мочевого пузыря с отступом 1,0 см от края опухоли без вскрытия просвета. Границы резекции отправлены на срочное гистологическое исследование — без роста опухоли. Мочеточник интубирован стентом 5 Сн. Сформирован уретероцистонеоанастомоз узловыми швами. Контроль на гемостаз и инородные тела. Препарат извлечен с помощью EndoBag. Раны послойно ушиты. Кровопотеря составила 150 мл. Время операции — 115 мин.
\nБлижайший послеоперационный период на фоне сопроводительной терапии протекал без осложнений.
\nПри плановом гистологическом исследовании получен ответ: папиллярная уротелиальная карцинома мочеточника G1 с инвазией в субэпителиальную соединительную ткань; границы резекции — без опухоли.
\nНа 6-е сутки выполнен ультразвуковой контроль: при обзорном осмотре брюшной полости, забрюшинного пространства и малого таза признаков наличия свободной жидкости, а также ее патологических осумкований не выявлено. Отмечается умеренное расширение чашечек левой почки, лоханка не расширена. На 7-е сутки выполнена внутривенная урография, на которой на 5-й минуте визуализируется правая почка, а на 10-й минуте левая в виде плохо различимой нефрограммы. С 5-й минуты справа контрастируется расширенная чашечно-лоханочная система, на уровне L2–3. Мочеточник визуализируется справа, расширен. Слева отмечается стент, проксимальный конец которого находится на уровне L2–3 в проекции лоханки левой почки, дистальный конец скручен кольцом в мочевом пузыре. Признаков экстравазации контрастного вещества не выявлено. Пациентка выписана в удовлетворительном состоянии с контрольным показателем креатинина крови 85 мкмоль/л.
\n9.09.2020 пациентка госпитализирована повторно для проведения контрольных обследований, удаления стента мочеточника. При контрольной цистоскопии слизистая мочевого пузыря без патологии, стент мочеточника удален. На компьютерной томограмме с контрастированием картина состояния после резекции левого мочеточника с уретероцистонеостомией слева, с появлением сужения просвета верхней трети левого мочеточника — органический стеноз. В остальном КТ-картина прежняя, без признаков рецидива и прогрессирования заболевания. Выполнена динамическая нефросцинтиграфия. Умеренно замедлено выделение препарата правой почки (секреторная функция сохранена), также умеренно снижена секреторная активность левой почки. Функциональный вклад левой почки 46,3 %. При контрастном КТ-сканировании других областей отдаленных метастазов не выявлено.
\nРезультаты и обсуждение
\nВ рамках раннего послеоперационного периода отмечена положительная динамика с уменьшением цифр креатинина, восстановления уродинамики слева. Креатинин на 7-е сутки — 85 мкмоль/л. Ультразвуковое исследование органов брюшной полости и забрюшинного пространства выполнено на 5-е сутки послеоперационного периода, где отмечается умеренное расширение чашечек левой почки и отсутствие расширения лоханки, отмечаемого до операции. Контрольная цисто- и уретероскопия выполнена 10.09.2020 г., данных за рецидивный опухолевый рост не выявлено. Контрольная компьютерная томография выполнена 11.12.2020 г.: картина состояния после резекции левого мочеточника с уретероцистонеостомией, без признаков рецидива и прогрессирования. Динамическая нефросцинтиграфия выполнена 12.12.2020 г.: функциональный вклад правой почки 53,7 %, левой почки — 46,3 %.
\nНесмотря на отсутствие достоверной верификации злокачественности процесса до хирургического вмешательства, оперативное лечение выполнено в радикальном объеме в соответствии с онкологическими принципами. Органосохраняющая методика в данном случае позволила нивелировать проявления почечной недостаточности, сохранить и улучшить функцию почки на стороне поражения. Гистологическое исследование операционного материала показало наличие так называемой low-grade, low-stage опухоли, применение органосохраняющей методики при лечении которых не противоречит клиническим рекомендациям.
\nЗаключение
\nПредставленный клинический случай демонстрирует возможность применения органосохраняющего хирургического подхода у пациентов с раком мочеточника, позволяет оценить его онкологическую безопасность и значимость для пациентов со сниженной функцией контралатеральной почки. Ближайшие и отдаленные результаты лечения выступают в пользу данной хирургической тактики.
\nПри лечении пациентов с уротелиальным раком верхних мочевыводящих путей предпочтительным является применение индивидуального подхода с учетом таких факторов, как возраст пациента, функциональные показатели контралатеральной почки, наличие сопутствующей патологии. Поддержание баланса между онкологическими принципами и стремлением сохранить и улучшить качество жизни пациента позволяет добиться хороших результатов лечения.
\nИнформированное согласие. Информированное согласие пациента на публикацию своих данных получено.
\nИнформация о конфликте интересов. Конфликт интересов отсутствует.
\nИнформация о спонсорстве. Данная работа не финансировалась.
"],"dc.fullHTML.ru":["Введение
\nНовообразования мочеточника являются наиболее редкими среди уротелиальных опухолей и составляют 1–2 % всех новообразований почек и верхних мочевых путей. Это одна из наиболее агрессивных опухолей, что подтверждается следующими фактами: на момент установления диагноза 60 % этих опухолей представлены инвазивными формами, 7 % пациентов имеют метастазы, тогда как при раке мочевого пузыря инвазивные формы встречаются лишь в 15–25 % случаев [1]. Рецидив переходно-клеточной карциномы в мочевом пузыре встречается у 30–50 % пациентов, страдающих уротелиальным раком верхних мочевыводящих путей [2], в то время как рецидив в лоханке с контралатеральной стороны — в 2–6 % случаев [2][3]. Опухоли мочеточника чаще всего развиваются в его дистальном отделе (68 %), реже — в средней (20,3 %) и верхней (9,4 %) третях, 2,3 % составляют пациенты с поражением всего мочеточника [4]. Наиболее часто рак верхних мочевыводящих путей встречается в возрастной группе 70–90 лет, при этом он в 3 раза чаще встречается у мужчин, чем у женщин [5]. Плоскоклеточный рак является наиболее редким гистологическим вариантом, еще реже встречается аденокарцинома, на которую приходится менее 1 % всех опухолей данной локализации [6][7].
\nК наиболее распространенным симптомам уротелиального рака верхних мочевыводящих путей относится макро- или микрогематурия, которая встречается в 70–80 % случаев [8]. Опухоль циркулярно поражает стенку мочеточника, суживая ее просвет, что приводит к нарушению оттока мочи из почки и развитию гидронефроза. На компьютерной томографии или УЗИ выявляются признаки гидронефроза, метастазы в регионарные лимфоузлы и внутренние органы. Дифференциальную диагностику следует проводить с рентгенонегативным камнем мочеточника или кровяным сгустком. При экзофитном росте опухоли, характерном для переходноклеточного рака, при помощи экскреторной урографии или компьютерной томографии с контрастированием можно выявить дефект наполнения и контурирование контраста по стенкам новообразования — симптом «змеиного жала». Точность диагностики при уретеропиелоскопии с биопсией достигает 90 %, а чувствительность компьютерной томографии с контрастированием — 67–100 %. Эффективность цитологического исследования мочи зависит от степени дифференцировки опухоли и колеблется от 20 до 60 % [9].
\nНезависимо от расположения опухоли в верхних мочевыводящих путях золотым стандартом в лечении уротелиального рака данной локализации является радикальная нефроуретерэктомия с резекцией мочевого пузыря. Это хирургическое вмешательство связано с относительно высокими показателями осложнений и смертности, особенно в возрастной группе 70–90 лет, которая наиболее часто подвергается этому заболеванию [10][11]. Однако существует органосохраняющий подход, который позволяет сохранить мочевыводящие пути при уротелиальном раке и снизить количество послеоперационных осложнений. Применение его при немышечноинвазивных опухолях низкого потенциала злокачественности уменьшает риск осложнений, связанных с радикальной хирургией, без ущерба для онкологических результатов и функции почек. Для органосохраняющего лечения существуют абсолютные (почечная недостаточность, единственная функционирующая почка) и элективные (при функционирующей контралатеральной почке) показания при немышечноинвазивных высокодифференцированных опухолях. Выбор метода зависит как от технических ограничений, так и от анатомического расположения опухоли и опыта хирурга. Среди органосохраняющих методов выделяют эндоскопическое удаление опухоли и сегментарную резекцию мочеточника [12, 13]. Дистальная уретерэктомия с формированием уретероцистонеоанастомоза рекомендована для опухолей низкого риска, локализованных в дистальном отделе мочеточника, которые нельзя полностью удалить эндоскопически, и для опухолей высокого риска при необходимости органосохраняющего подхода для сохранения функции почек [14]. Сегментарная резекция мочеточника обеспечивает адекватный гистологический материал для стадирования и определения степени дифференцировки опухоли в случае сохранения ипсилатеральной почки [15]. Таким образом, органосохраняющее лечение является предпочтительным вариантом для пациентов с низким риском при схожих онкологических результатах по сравнению с радикальной нефроуретерэктомией.
\nМатериалы и методы
\nПациентка Х., 1940 года рождения (80 лет), поступила в онкоурологическое отделение ГБУЗ «ВОКОД» 06.07.2020 г. с жалобами на эпизодически возникающую гематурию. Ухудшение самочувствия отмечала в течение двух месяцев с постепенного нарастания вышеуказанных симптомов. При обследовании по месту жительства выполнено ультразвуковое исследование органов брюшной полости и малого таза, где заподозрено наличие новообразования левого мочеточника. Пациентка была направлена на дообследование и лечение в ГБУЗ «ВОКОД».
\nНа компьютерной томографии с внутривенным контрастированием было выявлено новообразование нижней трети левого мочеточника с характеристиками злокачественности, а также наличие уретерогидронефроза слева. При проведении динамической нефросцинтиграфии выявлено снижение секреторной активности обеих почек.
\nВ рамках подготовки к оперативному лечению пациентке проведено обследование.
\nЭзофагогастродуоденоскопия: хронический гастродуоденит.
\nКонсультация кардиолога: ИБС. Кардиосклероз. Н2 а. Гипертоническая болезнь 2, риск 4. Противопоказаний к оперативному лечению со стороны органов сердечно-сосудистой системы не выявлено.
\nКомпьютерная томография органов брюшной полости и малого таза с контрастированием: КТ — картина ЗНО нижней трети левого мочеточника, уретерогидронефроза слева. Атеросклероз аорты и ее крупных ветвей. Дегенеративно-дистрофические изменения позвоночника.
\nКомпьютерная томография органов грудной клетки: данных за вторичное поражение легких не выявлено.
\nДинамическая нефросцинтиграфия: значительно замедлено выведение препарата правой почкой (секреторная функция сохранена). Резко снижена секреторно-выделительная активность левой почки, кривая приближается к изостенурическому типу. Захват препарата левой почкой в 3 раза меньше, чем правой. Функциональный вклад левой почки 40,1 %.
\nЭлектрокардиография: Синусовый ритм с ЧСС 88 ударов в минуту. Вертикальная ЭОС. ГЛЖ. Неполная блокада правой ножки пучка Гиса.
\nЭхокардиография: атеросклероз аорты. Кальциноз аортального клапана 1-й степени. Минимальная аортальная регургитация, ускорение кровотока на аортальном клапане.
\nГистологическое заключение: папиллярная уротелиальная опухоль низкой степени злокачественности G1.
\nВ лабораторных показателях обращали на себя внимание признаки постгеморрагической анемии легкой степени (уровень гемоглобина 99 г/л), высокий уровень креатинина крови (147 мкмоль/л, СКФ 21 мл/мин/1,73 кв. м), на основании чего в сопутствующий диагноз выставлена хроническая болезнь почек 3 Б стадии.
\nУчитывая сниженную функцию контралатеральной почки, возраст пациентки, наличие сопутствующей почечной недостаточности, принято решение об органосохраняющем лечении. 08.07.2020 г. в плановом порядке выполнена лапароскопическая резекция нижней трети левого мочеточника с уретероцистонеостомией.
\nТехника операции
\nПосле обработки операционного поля выполнен разрез в левой верхней точке Калька, установлен лапаропорт для оптической камеры. Выполнена инсуффляция газа в брюшную полость. При ревизии — отдаленных метастазов не выявлено. Под визуальным контролем выполнена установка трех лапаропортов. Рассечена брюшина по левому боковому каналу, выделен левый мочеточник. Последний расширен до 2,0 см, в нижней трети определяется внутрипросветное образование протяженностью до 4,0 см плотноэластической консистенции. Мочеточник мобилизован до юкставезикального отдела. Резецирован участок мочеточника с резекцией стенки мочевого пузыря с отступом 1,0 см от края опухоли без вскрытия просвета. Границы резекции отправлены на срочное гистологическое исследование — без роста опухоли. Мочеточник интубирован стентом 5 Сн. Сформирован уретероцистонеоанастомоз узловыми швами. Контроль на гемостаз и инородные тела. Препарат извлечен с помощью EndoBag. Раны послойно ушиты. Кровопотеря составила 150 мл. Время операции — 115 мин.
\nБлижайший послеоперационный период на фоне сопроводительной терапии протекал без осложнений.
\nПри плановом гистологическом исследовании получен ответ: папиллярная уротелиальная карцинома мочеточника G1 с инвазией в субэпителиальную соединительную ткань; границы резекции — без опухоли.
\nНа 6-е сутки выполнен ультразвуковой контроль: при обзорном осмотре брюшной полости, забрюшинного пространства и малого таза признаков наличия свободной жидкости, а также ее патологических осумкований не выявлено. Отмечается умеренное расширение чашечек левой почки, лоханка не расширена. На 7-е сутки выполнена внутривенная урография, на которой на 5-й минуте визуализируется правая почка, а на 10-й минуте левая в виде плохо различимой нефрограммы. С 5-й минуты справа контрастируется расширенная чашечно-лоханочная система, на уровне L2–3. Мочеточник визуализируется справа, расширен. Слева отмечается стент, проксимальный конец которого находится на уровне L2–3 в проекции лоханки левой почки, дистальный конец скручен кольцом в мочевом пузыре. Признаков экстравазации контрастного вещества не выявлено. Пациентка выписана в удовлетворительном состоянии с контрольным показателем креатинина крови 85 мкмоль/л.
\n9.09.2020 пациентка госпитализирована повторно для проведения контрольных обследований, удаления стента мочеточника. При контрольной цистоскопии слизистая мочевого пузыря без патологии, стент мочеточника удален. На компьютерной томограмме с контрастированием картина состояния после резекции левого мочеточника с уретероцистонеостомией слева, с появлением сужения просвета верхней трети левого мочеточника — органический стеноз. В остальном КТ-картина прежняя, без признаков рецидива и прогрессирования заболевания. Выполнена динамическая нефросцинтиграфия. Умеренно замедлено выделение препарата правой почки (секреторная функция сохранена), также умеренно снижена секреторная активность левой почки. Функциональный вклад левой почки 46,3 %. При контрастном КТ-сканировании других областей отдаленных метастазов не выявлено.
\nРезультаты и обсуждение
\nВ рамках раннего послеоперационного периода отмечена положительная динамика с уменьшением цифр креатинина, восстановления уродинамики слева. Креатинин на 7-е сутки — 85 мкмоль/л. Ультразвуковое исследование органов брюшной полости и забрюшинного пространства выполнено на 5-е сутки послеоперационного периода, где отмечается умеренное расширение чашечек левой почки и отсутствие расширения лоханки, отмечаемого до операции. Контрольная цисто- и уретероскопия выполнена 10.09.2020 г., данных за рецидивный опухолевый рост не выявлено. Контрольная компьютерная томография выполнена 11.12.2020 г.: картина состояния после резекции левого мочеточника с уретероцистонеостомией, без признаков рецидива и прогрессирования. Динамическая нефросцинтиграфия выполнена 12.12.2020 г.: функциональный вклад правой почки 53,7 %, левой почки — 46,3 %.
\nНесмотря на отсутствие достоверной верификации злокачественности процесса до хирургического вмешательства, оперативное лечение выполнено в радикальном объеме в соответствии с онкологическими принципами. Органосохраняющая методика в данном случае позволила нивелировать проявления почечной недостаточности, сохранить и улучшить функцию почки на стороне поражения. Гистологическое исследование операционного материала показало наличие так называемой low-grade, low-stage опухоли, применение органосохраняющей методики при лечении которых не противоречит клиническим рекомендациям.
\nЗаключение
\nПредставленный клинический случай демонстрирует возможность применения органосохраняющего хирургического подхода у пациентов с раком мочеточника, позволяет оценить его онкологическую безопасность и значимость для пациентов со сниженной функцией контралатеральной почки. Ближайшие и отдаленные результаты лечения выступают в пользу данной хирургической тактики.
\nПри лечении пациентов с уротелиальным раком верхних мочевыводящих путей предпочтительным является применение индивидуального подхода с учетом таких факторов, как возраст пациента, функциональные показатели контралатеральной почки, наличие сопутствующей патологии. Поддержание баланса между онкологическими принципами и стремлением сохранить и улучшить качество жизни пациента позволяет добиться хороших результатов лечения.
\nИнформированное согласие. Информированное согласие пациента на публикацию своих данных получено.
\nИнформация о конфликте интересов. Конфликт интересов отсутствует.
\nИнформация о спонсорстве. Данная работа не финансировалась.
"],"dc.fullRISC":["Введение Новообразования мочеточника являются наиболее редкими среди уротелиальных опухолей и составляют 1–2 % всех новообразований почек и верхних мочевых путей. Это одна из наиболее агрессивных опухолей, что подтверждается следующими фактами: на момент установления диагноза 60 % этих опухолей представлены инвазивными формами, 7 % пациентов имеют метастазы, тогда как при раке мочевого пузыря инвазивные формы встречаются лишь в 15–25 % случаев [1]. Рецидив переходно-клеточной карциномы в мочевом пузыре встречается у 30–50 % пациентов, страдающих уротелиальным раком верхних мочевыводящих путей [2], в то время как рецидив в лоханке с контралатеральной стороны — в 2–6 % случаев [2, 3]. Опухоли мочеточника чаще всего развиваются в его дистальном отделе (68 %), реже — в средней (20,3 %) и верхней (9,4 %) третях, 2,3 % составляют пациенты с поражением всего мочеточника [4]. Наиболее часто рак верхних мочевыводящих путей встречается в возрастной группе 70– 90 лет, при этом он в 3 раза чаще встречается у мужчин, чем у женщин [5]. Плоскоклеточный рак является наиболее редким гистологическим вариантом, еще реже встречается аденокарцинома, на которую приходится менее 1 % всех опухолей данной локализации [6, 7]. К наиболее распространенным симптомам уротелиального рака верхних мочевыводящих путей относится макро- или микрогематурия, которая встречается в 70– 80 % случаев [8]. Опухоль циркулярно поражает стенку мочеточника, суживая ее просвет, что приводит к нарушению оттока мочи из почки и развитию гидронефроза. На компьютерной томографии или УЗИ выявляются признаки гидронефроза, метастазы в регионарные лимфоузлы и внутренние органы. Дифференциальную диагностику следует проводить с рентгенонегативным камнем мочеточника или кровяным сгустком. При экзофитном росте опухоли, характерном для переходноклеточного рака, при помощи экскреторной урографии или компьютерной томографии с контрастированием можно выявить дефект наполнения и контурирование контраста по стенкам новообразования — симптом «змеиного жала». Точность диагностики при уретеропиелоскопии с биопсией достигает 90 %, а чувствительность компьютерной томографии с контрастированием — 67–100 %. Эффективность цитологического исследования мочи зависит от степени дифференцировки опухоли и колеблется от 20 до 60 % [9]. Независимо от расположения опухоли в верхних мочевыводящих путях золотым стандартом в лечении уротелиального рака данной локализации является радикальная нефроуретерэктомия с резекцией мочевого пузыря. Это хирургическое вмешательство связано с относительно высокими показателями осложнений и смертности, особенно в возрастной группе 70–90 лет, которая наиболее часто подвергается этому заболеванию [10, 11]. Однако существует органосохраняющий подход, который позволяет сохранить мочевыводящие пути при уротелиальном раке и снизить количество послеоперационных осложнений. Применение его при немышечноинвазивных опухолях низкого потенциала злокачественности уменьшает риск осложнений, связанных с радикальной хирургией, без ущерба для онкологических результатов и функции почек. Для органосохраняющего лечения существуют абсолютные (почечная недостаточность, единственная функционирующая почка) и элективные (при функционирующей контралатеральной почке) показания при немышечноинвазивных высокодифференцированных опухолях. Выбор метода зависит как от технических ограничений, так и от анатомического расположения опухоли и опыта хирурга. Среди органосохраняющих методов выделяют эндоскопическое удаление опухоли и сегментарную резекцию мочеточника [12, 13]. Дистальная уретерэктомия с формированием уретероцистонеоанастомоза рекомендована для опухолей низкого риска, локализованных в дистальном отделе мочеточника, которые нельзя полностью удалить эндоскопически, и для опухолей высокого риска при необходимости органосохраняющего подхода для сохранения функции почек [14]. Сегментарная резекция мочеточника обеспечивает адекватный гистологический материал для стадирования и определения степени дифференцировки опухоли в случае сохранения ипсилатеральной почки [15]. Таким образом, органосохраняющее лечение является предпочтительным вариантом для пациентов с низким риском при схожих онкологических результатах по сравнению с радикальной нефроуретерэктомией. Материалы и методы Пациентка Х., 1940 года рождения (80 лет), поступила в онкоурологическое отделение ГБУЗ «ВОКОД» 06.07.2020 г. с жалобами на эпизодически возникающую гематурию. Ухудшение самочувствия отмечала в течение двух месяцев с постепенного нарастания вышеуказанных симптомов. При обследовании по месту жительства выполнено ультразвуковое исследование органов брюшной полости и малого таза, где заподозрено наличие новообразования левого мочеточника. Пациентка была направлена на дообследование и лечение в ГБУЗ «ВОКОД». На компьютерной томографии с внутривенным контрастированием было выявлено новообразование нижней трети левого мочеточника с характеристиками злокачественности, а также наличие уретерогидронефроза слева. При проведении динамической нефросцинтиграфии выявлено снижение секреторной активности обеих почек. В рамках подготовки к оперативному лечению пациентке проведено обследование. Эзофагогастродуоденоскопия: хронический гастродуоденит. Консультация кардиолога: ИБС. Кардиосклероз. Н2 а. Гипертоническая болезнь 2, риск 4. Противопоказаний к оперативному лечению со стороны органов сердечнососудистой системы не выявлено. Компьютерная томография органов брюшной полости и малого таза с контрастированием: КТ — картина ЗНО нижней трети левого мочеточника, уретерогидронефроза слева. Атеросклероз аорты и ее крупных ветвей. Дегенеративно-дистрофические изменения позвоночника. Компьютерная томография органов грудной клетки: данных за вторичное поражение легких не выявлено. Динамическая нефросцинтиграфия: значительно замедлено выведение препарата правой почкой (секреторная функция сохранена). Резко снижена секреторно-выделительная активность левой почки, кривая приближается к изостенурическому типу. Захват препарата левой почкой в 3 раза меньше, чем правой. Функциональный вклад левой почки 40,1 %. Электрокардиография: Синусовый ритм с ЧСС 88 ударов в минуту. Вертикальная ЭОС. ГЛЖ. Неполная блокада правой ножки пучка Гиса. Эхокардиография: атеросклероз аорты. Кальциноз аортального клапана 1-й степени. Минимальная аортальная регургитация, ускорение кровотока на аортальном клапане. Гистологическое заключение: папиллярная уротелиальная опухоль низкой степени злокачественности G1. В лабораторных показателях обращали на себя внимание признаки постгеморрагической анемии легкой степени (уровень гемоглобина 99 г/л), высокий уровень креатинина крови (147 мкмоль/л, СКФ 21 мл/мин/1,73 кв. м), на основании чего в сопутствующий диагноз выставлена хроническая болезнь почек 3 Б стадии. Учитывая сниженную функцию контралатеральной почки, возраст пациентки, наличие сопутствующей почечной недостаточности, принято решение об органосохраняющем лечении. 08.07.2020 г. в плановом порядке выполнена лапароскопическая резекция нижней трети левого мочеточника с уретероцистонеостомией. Техника операции После обработки операционного поля выполнен разрез в левой верхней точке Калька, установлен лапаропорт для оптической камеры. Выполнена инсуффляция газа в брюшную полость. При ревизии — отдаленных метастазов не выявлено. Под визуальным контролем выполнена установка трех лапаропортов. Рассечена брюшина по левому боковому каналу, выделен левый мочеточник. Последний расширен до 2,0 см, в нижней трети определяется внутрипросветное образование протяженностью до 4,0 см плотноэластической консистенции. Мочеточник мобилизован до юкставезикального отдела. Резецирован участок мочеточника с резекцией стенки мочевого пузыря с отступом 1,0 см от края опухоли без вскрытия просвета. Границы резекции отправлены на срочное гистологическое исследование — без роста опухоли. Мочеточник интубирован стентом 5 Сн. Сформирован уретероцистонеоанастомоз узловыми швами. Контроль на гемостаз и инородные тела. Препарат извлечен с помощью EndoBag. Раны послойно ушиты. Кровопотеря составила 150 мл. Время операции — 115 мин. Ближайший послеоперационный период на фоне сопроводительной терапии протекал без осложнений. При плановом гистологическом исследовании получен ответ: папиллярная уротелиальная карцинома мочеточника G1 с инвазией в субэпителиальную соединительную ткань; границы резекции — без опухоли. На 6-е сутки выполнен ультразвуковой контроль: при обзорном осмотре брюшной полости, забрюшинного пространства и малого таза признаков наличия свободной жидкости, а также ее патологических осумкований не выявлено. Отмечается умеренное расширение чашечек левой почки, лоханка не расширена. На 7-е сутки выполнена внутривенная урография, на которой на 5-й минуте визуализируется правая почка, а на 10-й минуте левая в виде плохо различимой нефрограммы. С 5-й минуты справа контрастируется расширенная чашечно-лоханочная система, на уровне L2–3. Мочеточник визуализируется справа, расширен. Слева отмечается стент, проксимальный конец которого находится на уровне L2–3 в проекции лоханки левой почки, дистальный конец скручен кольцом в мочевом пузыре. Признаков экстравазации контрастного вещества не выявлено. Пациентка выписана в удовлетворительном состоянии с контрольным показателем креатинина крови 85 мкмоль/л. 9.09.2020 пациентка госпитализирована повторно для проведения контрольных обследований, удаления стента мочеточника. При контрольной цистоскопии слизистая мочевого пузыря без патологии, стент мочеточника удален. На компьютерной томограмме с контрастированием картина состояния после резекции левого мочеточника с уретероцистонеостомией слева, с появлением сужения просвета верхней трети левого мочеточника — органический стеноз. В остальном КТ-картина прежняя, без признаков рецидива и прогрессирования заболевания. Выполнена динамическая нефросцинтиграфия. Умеренно замедлено выделение препарата правой почки (секреторная функция сохранена), также умеренно снижена секреторная активность левой почки. Функциональный вклад левой почки 46,3 %. При контрастном КТ-сканировании других областей отдаленных метастазов не выявлено. Результаты и обсуждение В рамках раннего послеоперационного периода отмечена положительная динамика с уменьшением цифр креатинина, восстановления уродинамики слева. Креатинин на 7-е сутки — 85 мкмоль/л. Ультразвуковое исследование органов брюшной полости и забрюшинного пространства выполнено на 5-е сутки послеоперационного периода, где отмечается умеренное расширение чашечек левой почки и отсутствие расширения лоханки, отмечаемого до операции. Контрольная цисто- и уретероскопия выполнена 10.09.2020 г., данных за рецидивный опухолевый рост не выявлено. Контрольная компьютерная томография выполнена 11.12.2020 г.: картина состояния после резекции левого мочеточника с уретероцистонеостомией, без признаков рецидива и прогрессирования. Динамическая нефросцинтиграфия выполнена 12.12.2020 г.: функциональный вклад правой почки 53,7 %, левой почки — 46,3 %. Несмотря на отсутствие достоверной верификации злокачественности процесса до хирургического вмешательства, оперативное лечение выполнено в радикальном объеме в соответствии с онкологическими принципами. Органосохраняющая методика в данном случае позволила нивелировать проявления почечной недостаточности, сохранить и улучшить функцию почки на стороне поражения. Гистологическое исследование операционного материала показало наличие так называемой low-grade, low-stage опухоли, применение органосохраняющей методики при лечении которых не противоречит клиническим рекомендациям. Заключение Представленный клинический случай демонстрирует возможность применения органосохраняющего хирургического подхода у пациентов с раком мочеточника, позволяет оценить его онкологическую безопасность и значимость для пациентов со сниженной функцией контралатеральной почки. Ближайшие и отдаленные результаты лечения выступают в пользу данной хирургической тактики. При лечении пациентов с уротелиальным раком верхних мочевыводящих путей предпочтительным является применение индивидуального подхода с учетом таких факторов, как возраст пациента, функциональные показатели контралатеральной почки, наличие сопутствующей патологии. Поддержание баланса между онкологическими принципами и стремлением сохранить и улучшить качество жизни пациента позволяет добиться хороших результатов лечения."],"dc.fullRISC.ru":["Введение Новообразования мочеточника являются наиболее редкими среди уротелиальных опухолей и составляют 1–2 % всех новообразований почек и верхних мочевых путей. Это одна из наиболее агрессивных опухолей, что подтверждается следующими фактами: на момент установления диагноза 60 % этих опухолей представлены инвазивными формами, 7 % пациентов имеют метастазы, тогда как при раке мочевого пузыря инвазивные формы встречаются лишь в 15–25 % случаев [1]. Рецидив переходно-клеточной карциномы в мочевом пузыре встречается у 30–50 % пациентов, страдающих уротелиальным раком верхних мочевыводящих путей [2], в то время как рецидив в лоханке с контралатеральной стороны — в 2–6 % случаев [2, 3]. Опухоли мочеточника чаще всего развиваются в его дистальном отделе (68 %), реже — в средней (20,3 %) и верхней (9,4 %) третях, 2,3 % составляют пациенты с поражением всего мочеточника [4]. Наиболее часто рак верхних мочевыводящих путей встречается в возрастной группе 70– 90 лет, при этом он в 3 раза чаще встречается у мужчин, чем у женщин [5]. Плоскоклеточный рак является наиболее редким гистологическим вариантом, еще реже встречается аденокарцинома, на которую приходится менее 1 % всех опухолей данной локализации [6, 7]. К наиболее распространенным симптомам уротелиального рака верхних мочевыводящих путей относится макро- или микрогематурия, которая встречается в 70– 80 % случаев [8]. Опухоль циркулярно поражает стенку мочеточника, суживая ее просвет, что приводит к нарушению оттока мочи из почки и развитию гидронефроза. На компьютерной томографии или УЗИ выявляются признаки гидронефроза, метастазы в регионарные лимфоузлы и внутренние органы. Дифференциальную диагностику следует проводить с рентгенонегативным камнем мочеточника или кровяным сгустком. При экзофитном росте опухоли, характерном для переходноклеточного рака, при помощи экскреторной урографии или компьютерной томографии с контрастированием можно выявить дефект наполнения и контурирование контраста по стенкам новообразования — симптом «змеиного жала». Точность диагностики при уретеропиелоскопии с биопсией достигает 90 %, а чувствительность компьютерной томографии с контрастированием — 67–100 %. Эффективность цитологического исследования мочи зависит от степени дифференцировки опухоли и колеблется от 20 до 60 % [9]. Независимо от расположения опухоли в верхних мочевыводящих путях золотым стандартом в лечении уротелиального рака данной локализации является радикальная нефроуретерэктомия с резекцией мочевого пузыря. Это хирургическое вмешательство связано с относительно высокими показателями осложнений и смертности, особенно в возрастной группе 70–90 лет, которая наиболее часто подвергается этому заболеванию [10, 11]. Однако существует органосохраняющий подход, который позволяет сохранить мочевыводящие пути при уротелиальном раке и снизить количество послеоперационных осложнений. Применение его при немышечноинвазивных опухолях низкого потенциала злокачественности уменьшает риск осложнений, связанных с радикальной хирургией, без ущерба для онкологических результатов и функции почек. Для органосохраняющего лечения существуют абсолютные (почечная недостаточность, единственная функционирующая почка) и элективные (при функционирующей контралатеральной почке) показания при немышечноинвазивных высокодифференцированных опухолях. Выбор метода зависит как от технических ограничений, так и от анатомического расположения опухоли и опыта хирурга. Среди органосохраняющих методов выделяют эндоскопическое удаление опухоли и сегментарную резекцию мочеточника [12, 13]. Дистальная уретерэктомия с формированием уретероцистонеоанастомоза рекомендована для опухолей низкого риска, локализованных в дистальном отделе мочеточника, которые нельзя полностью удалить эндоскопически, и для опухолей высокого риска при необходимости органосохраняющего подхода для сохранения функции почек [14]. Сегментарная резекция мочеточника обеспечивает адекватный гистологический материал для стадирования и определения степени дифференцировки опухоли в случае сохранения ипсилатеральной почки [15]. Таким образом, органосохраняющее лечение является предпочтительным вариантом для пациентов с низким риском при схожих онкологических результатах по сравнению с радикальной нефроуретерэктомией. Материалы и методы Пациентка Х., 1940 года рождения (80 лет), поступила в онкоурологическое отделение ГБУЗ «ВОКОД» 06.07.2020 г. с жалобами на эпизодически возникающую гематурию. Ухудшение самочувствия отмечала в течение двух месяцев с постепенного нарастания вышеуказанных симптомов. При обследовании по месту жительства выполнено ультразвуковое исследование органов брюшной полости и малого таза, где заподозрено наличие новообразования левого мочеточника. Пациентка была направлена на дообследование и лечение в ГБУЗ «ВОКОД». На компьютерной томографии с внутривенным контрастированием было выявлено новообразование нижней трети левого мочеточника с характеристиками злокачественности, а также наличие уретерогидронефроза слева. При проведении динамической нефросцинтиграфии выявлено снижение секреторной активности обеих почек. В рамках подготовки к оперативному лечению пациентке проведено обследование. Эзофагогастродуоденоскопия: хронический гастродуоденит. Консультация кардиолога: ИБС. Кардиосклероз. Н2 а. Гипертоническая болезнь 2, риск 4. Противопоказаний к оперативному лечению со стороны органов сердечнососудистой системы не выявлено. Компьютерная томография органов брюшной полости и малого таза с контрастированием: КТ — картина ЗНО нижней трети левого мочеточника, уретерогидронефроза слева. Атеросклероз аорты и ее крупных ветвей. Дегенеративно-дистрофические изменения позвоночника. Компьютерная томография органов грудной клетки: данных за вторичное поражение легких не выявлено. Динамическая нефросцинтиграфия: значительно замедлено выведение препарата правой почкой (секреторная функция сохранена). Резко снижена секреторно-выделительная активность левой почки, кривая приближается к изостенурическому типу. Захват препарата левой почкой в 3 раза меньше, чем правой. Функциональный вклад левой почки 40,1 %. Электрокардиография: Синусовый ритм с ЧСС 88 ударов в минуту. Вертикальная ЭОС. ГЛЖ. Неполная блокада правой ножки пучка Гиса. Эхокардиография: атеросклероз аорты. Кальциноз аортального клапана 1-й степени. Минимальная аортальная регургитация, ускорение кровотока на аортальном клапане. Гистологическое заключение: папиллярная уротелиальная опухоль низкой степени злокачественности G1. В лабораторных показателях обращали на себя внимание признаки постгеморрагической анемии легкой степени (уровень гемоглобина 99 г/л), высокий уровень креатинина крови (147 мкмоль/л, СКФ 21 мл/мин/1,73 кв. м), на основании чего в сопутствующий диагноз выставлена хроническая болезнь почек 3 Б стадии. Учитывая сниженную функцию контралатеральной почки, возраст пациентки, наличие сопутствующей почечной недостаточности, принято решение об органосохраняющем лечении. 08.07.2020 г. в плановом порядке выполнена лапароскопическая резекция нижней трети левого мочеточника с уретероцистонеостомией. Техника операции После обработки операционного поля выполнен разрез в левой верхней точке Калька, установлен лапаропорт для оптической камеры. Выполнена инсуффляция газа в брюшную полость. При ревизии — отдаленных метастазов не выявлено. Под визуальным контролем выполнена установка трех лапаропортов. Рассечена брюшина по левому боковому каналу, выделен левый мочеточник. Последний расширен до 2,0 см, в нижней трети определяется внутрипросветное образование протяженностью до 4,0 см плотноэластической консистенции. Мочеточник мобилизован до юкставезикального отдела. Резецирован участок мочеточника с резекцией стенки мочевого пузыря с отступом 1,0 см от края опухоли без вскрытия просвета. Границы резекции отправлены на срочное гистологическое исследование — без роста опухоли. Мочеточник интубирован стентом 5 Сн. Сформирован уретероцистонеоанастомоз узловыми швами. Контроль на гемостаз и инородные тела. Препарат извлечен с помощью EndoBag. Раны послойно ушиты. Кровопотеря составила 150 мл. Время операции — 115 мин. Ближайший послеоперационный период на фоне сопроводительной терапии протекал без осложнений. При плановом гистологическом исследовании получен ответ: папиллярная уротелиальная карцинома мочеточника G1 с инвазией в субэпителиальную соединительную ткань; границы резекции — без опухоли. На 6-е сутки выполнен ультразвуковой контроль: при обзорном осмотре брюшной полости, забрюшинного пространства и малого таза признаков наличия свободной жидкости, а также ее патологических осумкований не выявлено. Отмечается умеренное расширение чашечек левой почки, лоханка не расширена. На 7-е сутки выполнена внутривенная урография, на которой на 5-й минуте визуализируется правая почка, а на 10-й минуте левая в виде плохо различимой нефрограммы. С 5-й минуты справа контрастируется расширенная чашечно-лоханочная система, на уровне L2–3. Мочеточник визуализируется справа, расширен. Слева отмечается стент, проксимальный конец которого находится на уровне L2–3 в проекции лоханки левой почки, дистальный конец скручен кольцом в мочевом пузыре. Признаков экстравазации контрастного вещества не выявлено. Пациентка выписана в удовлетворительном состоянии с контрольным показателем креатинина крови 85 мкмоль/л. 9.09.2020 пациентка госпитализирована повторно для проведения контрольных обследований, удаления стента мочеточника. При контрольной цистоскопии слизистая мочевого пузыря без патологии, стент мочеточника удален. На компьютерной томограмме с контрастированием картина состояния после резекции левого мочеточника с уретероцистонеостомией слева, с появлением сужения просвета верхней трети левого мочеточника — органический стеноз. В остальном КТ-картина прежняя, без признаков рецидива и прогрессирования заболевания. Выполнена динамическая нефросцинтиграфия. Умеренно замедлено выделение препарата правой почки (секреторная функция сохранена), также умеренно снижена секреторная активность левой почки. Функциональный вклад левой почки 46,3 %. При контрастном КТ-сканировании других областей отдаленных метастазов не выявлено. Результаты и обсуждение В рамках раннего послеоперационного периода отмечена положительная динамика с уменьшением цифр креатинина, восстановления уродинамики слева. Креатинин на 7-е сутки — 85 мкмоль/л. Ультразвуковое исследование органов брюшной полости и забрюшинного пространства выполнено на 5-е сутки послеоперационного периода, где отмечается умеренное расширение чашечек левой почки и отсутствие расширения лоханки, отмечаемого до операции. Контрольная цисто- и уретероскопия выполнена 10.09.2020 г., данных за рецидивный опухолевый рост не выявлено. Контрольная компьютерная томография выполнена 11.12.2020 г.: картина состояния после резекции левого мочеточника с уретероцистонеостомией, без признаков рецидива и прогрессирования. Динамическая нефросцинтиграфия выполнена 12.12.2020 г.: функциональный вклад правой почки 53,7 %, левой почки — 46,3 %. Несмотря на отсутствие достоверной верификации злокачественности процесса до хирургического вмешательства, оперативное лечение выполнено в радикальном объеме в соответствии с онкологическими принципами. Органосохраняющая методика в данном случае позволила нивелировать проявления почечной недостаточности, сохранить и улучшить функцию почки на стороне поражения. Гистологическое исследование операционного материала показало наличие так называемой low-grade, low-stage опухоли, применение органосохраняющей методики при лечении которых не противоречит клиническим рекомендациям. Заключение Представленный клинический случай демонстрирует возможность применения органосохраняющего хирургического подхода у пациентов с раком мочеточника, позволяет оценить его онкологическую безопасность и значимость для пациентов со сниженной функцией контралатеральной почки. Ближайшие и отдаленные результаты лечения выступают в пользу данной хирургической тактики. При лечении пациентов с уротелиальным раком верхних мочевыводящих путей предпочтительным является применение индивидуального подхода с учетом таких факторов, как возраст пациента, функциональные показатели контралатеральной почки, наличие сопутствующей патологии. Поддержание баланса между онкологическими принципами и стремлением сохранить и улучшить качество жизни пациента позволяет добиться хороших результатов лечения."],"dc.subject.ru":["уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей","рак мочеточника","низкая степень злокачественности","переходно-клеточная карцинома","органосохраняющее лечение","лапароскопия"],"dc.title.ru":["Органосохраняющее хирургическое лечение при раке мочеточника (клинический случай)"],"dc.issue.volume":["11"],"dc.issue.number":["4"],"dc.pages":["323-327"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["CLINICAL CASE","КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.section.en":["CLINICAL CASE"],"dc.section.ru":["КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["Н. С. Холопова","N. S. Kholopova","В. Б. Венскель","V. B. Venskel","Н. В. Коваленко","N. V. Kovalenko","В. В. Жаворонкова","V. V. Zhavoronkova","А. И. Иванов","A. I. Ivanov","А. Г. Чухнин","A. G. Chuhnin","А. А. Климченко","A. A. Klimchenko"],"author_keyword":["Н. С. Холопова","N. S. Kholopova","В. Б. Венскель","V. B. Venskel","Н. В. Коваленко","N. V. Kovalenko","В. В. Жаворонкова","V. V. Zhavoronkova","А. И. Иванов","A. I. Ivanov","А. Г. Чухнин","A. G. Chuhnin","А. А. Климченко","A. A. Klimchenko"],"author_ac":["н. с. холопова\n|||\nН. С. Холопова","n. s. kholopova\n|||\nN. S. Kholopova","в. б. венскель\n|||\nВ. Б. Венскель","v. b. venskel\n|||\nV. B. Venskel","н. в. коваленко\n|||\nН. В. Коваленко","n. v. kovalenko\n|||\nN. V. Kovalenko","в. в. жаворонкова\n|||\nВ. В. Жаворонкова","v. v. zhavoronkova\n|||\nV. V. Zhavoronkova","а. и. иванов\n|||\nА. И. Иванов","a. i. ivanov\n|||\nA. I. Ivanov","а. г. чухнин\n|||\nА. Г. Чухнин","a. g. chuhnin\n|||\nA. G. Chuhnin","а. а. климченко\n|||\nА. А. Климченко","a. a. klimchenko\n|||\nA. A. Klimchenko"],"author_filter":["н. с. холопова\n|||\nН. С. Холопова","n. s. kholopova\n|||\nN. S. Kholopova","в. б. венскель\n|||\nВ. Б. Венскель","v. b. venskel\n|||\nV. B. Venskel","н. в. коваленко\n|||\nН. В. Коваленко","n. v. kovalenko\n|||\nN. V. Kovalenko","в. в. жаворонкова\n|||\nВ. В. Жаворонкова","v. v. zhavoronkova\n|||\nV. V. Zhavoronkova","а. и. иванов\n|||\nА. И. Иванов","a. i. ivanov\n|||\nA. I. Ivanov","а. г. чухнин\n|||\nА. Г. Чухнин","a. g. chuhnin\n|||\nA. G. Chuhnin","а. а. климченко\n|||\nА. А. Климченко","a. a. klimchenko\n|||\nA. A. Klimchenko"],"dc.author.name":["Н. С. Холопова","N. S. Kholopova","В. Б. Венскель","V. B. Venskel","Н. В. Коваленко","N. V. Kovalenko","В. В. Жаворонкова","V. V. Zhavoronkova","А. И. Иванов","A. I. Ivanov","А. Г. Чухнин","A. G. Chuhnin","А. А. Климченко","A. A. Klimchenko"],"dc.author.name.ru":["Н. С. Холопова","В. Б. Венскель","Н. В. Коваленко","В. В. Жаворонкова","А. И. Иванов","А. Г. Чухнин","А. А. Климченко"],"dc.author.affiliation":["Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Волгоградский государственный медицинский университет","Volgograd State Medical University","Волгоградский государственный медицинский университет","Volgograd State Medical University"],"dc.author.affiliation.ru":["Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Волгоградский государственный медицинский университет","Волгоградский государственный медицинский университет"],"dc.author.full":["Н. С. Холопова | Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","N. S. Kholopova | Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","В. Б. Венскель | Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","V. B. Venskel | Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Н. В. Коваленко | Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","N. V. Kovalenko | Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","В. В. Жаворонкова | Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","V. V. Zhavoronkova | Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","А. И. Иванов | Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","A. I. Ivanov | Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","А. Г. Чухнин | Волгоградский государственный медицинский университет","A. G. Chuhnin | Volgograd State Medical University","А. А. Климченко | Волгоградский государственный медицинский университет","A. A. Klimchenko | Volgograd State Medical University"],"dc.author.full.ru":["Н. С. Холопова | Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","В. Б. Венскель | Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Н. В. Коваленко | Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","В. В. Жаворонкова | Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","А. И. Иванов | Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","А. Г. Чухнин | Волгоградский государственный медицинский университет","А. А. Климченко | Волгоградский государственный медицинский университет"],"dc.author.name.en":["N. S. Kholopova","V. B. Venskel","N. V. Kovalenko","V. V. Zhavoronkova","A. I. Ivanov","A. G. Chuhnin","A. A. Klimchenko"],"dc.author.affiliation.en":["Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Volgograd State Medical University","Volgograd State Medical University"],"dc.author.full.en":["N. S. Kholopova | Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","V. B. Venskel | Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","N. V. Kovalenko | Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","V. V. Zhavoronkova | Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","A. I. Ivanov | Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","A. G. Chuhnin | Volgograd State Medical University","A. A. Klimchenko | Volgograd State Medical University"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-1529-4780\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u0431\\u043b\\u0430\\u0441\\u0442\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u041d. \\u0421. \\u0425\\u043e\\u043b\\u043e\\u043f\\u043e\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-1529-4780\", \"affiliation\": \"Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary\", \"full_name\": \"N. S. Kholopova\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-0684-674X\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u0431\\u043b\\u0430\\u0441\\u0442\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u0411. \\u0412\\u0435\\u043d\\u0441\\u043a\\u0435\\u043b\\u044c\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-0684-674X\", \"affiliation\": \"Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary\", \"full_name\": \"V. B. Venskel\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-0759-0889\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442; \\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u0431\\u043b\\u0430\\u0441\\u0442\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u041d. \\u0412. \\u041a\\u043e\\u0432\\u0430\\u043b\\u0435\\u043d\\u043a\\u043e\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-0759-0889\", \"affiliation\": \"Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary\", \"full_name\": \"N. V. Kovalenko\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-3403-7931\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442; \\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u0431\\u043b\\u0430\\u0441\\u0442\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u0412. \\u0416\\u0430\\u0432\\u043e\\u0440\\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-3403-7931\", \"affiliation\": \"Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary\", \"full_name\": \"V. V. Zhavoronkova\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-9293-2611\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442; \\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u0431\\u043b\\u0430\\u0441\\u0442\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0418. \\u0418\\u0432\\u0430\\u043d\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-9293-2611\", \"affiliation\": \"Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary\", \"full_name\": \"A. I. Ivanov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-5124-6604\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0413. \\u0427\\u0443\\u0445\\u043d\\u0438\\u043d\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-5124-6604\", \"affiliation\": \"Volgograd State Medical University\", \"full_name\": \"A. G. Chuhnin\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-8265-3360\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0410. \\u041a\\u043b\\u0438\\u043c\\u0447\\u0435\\u043d\\u043a\\u043e\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-8265-3360\", \"affiliation\": \"Volgograd State Medical University\", \"full_name\": \"A. A. Klimchenko\"}}]}"],"dateIssued":["2021-12-21"],"dateIssued_keyword":["2021-12-21","2021"],"dateIssued_ac":["2021-12-21\n|||\n2021-12-21","2021"],"dateIssued.year":[2021],"dateIssued.year_sort":"2021","dc.date.published":["2021-12-21"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/636"],"dc.citation":["Уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей: Клинические рекомендации: МКБ С65, С66. Возрастная группа: взрослые, дети. М., 2020.","Тайлаков Б.Б., Давранов А.Ж., Алибекова Б.С., Абдикаримов А.М., Рутжанулы И. Хирургическая тактика при злокачественных опухолях верхних мочевыводящих путей. Вестник Алматинского государственного института усовершенствования врачей. 2014; 3:179–81.","Каприн А.Д., Старинский В.В., Шахзадова А.О. Состояние онкологической помощи населению России в 2020 году. М.: МНИОИ им. П. А. Герцена — филиал ФГБУ «НМИЦ радиологии», 2020.","Geavlete P.A. (ed.) Percutaneos surgery of the upper urinary tract. Handbook of endourology. Elsevier; 2016.","Боковой С.П., Зверев Ю.А. Опухоли мочеточника. Сложные клинические случаи. Урологические ведомости. 2019;9(2):47–52. DOI: 10.17816/uroved9247-52","Geavlete P.A. (ed.) Retrograde ureteroscopy. Handbook of endourology. Elsevier; 2018.","Нестеров С.Н., Ханалиев Б.В., Косарев Е.И., Бонецкий Б.А., Барсегян А.Г. Васкуляризированные кожные лоскуты при пластике гипоспадий, протяженных стриктур и облитераций уретры у мужчин. Вестник НМХЦ им. Н.И. Пирогова. 2018;3(13):50–4. DOI: 10.25881/BPNMSC.2018.96.68.011","Kim M.H., Yuk H.D., Jeong C.W., Kwak C., Kim H.H., Ku J.H. Estimated glomerular fi ltration rate as a prognostic factor in urothelial carcinoma of the upper urinary tract: a systematic review and metaanalysis. J Clin Med. 2021;10(18):4155. DOI: 10.3390/jcm10184155","Soualhi A., Rammant E., George G., Russell B., Enting D., Nair R., et al. Th e incidence and prevalence of upper tract urothelial carcinoma: a systematic review. BMC Urol. 2021;21(1):110. DOI: 10.1186/s12894- 021-00876-7","Волкова М.И., Матвеев В.Б., Медведев С.В., Носов Д.А., Хмелевский Е.В., Черняев В.А. Клинические рекомендации по диагностике и лечению больных с опухолями верхних мочевыводящих путей. М., 2014.","Zhao F., Qi N., Zhang C., Xue N., Li S., Zhou R., et al. Impact of surgical wait time on survival in patients with upper urinary tract urothelial carcinoma with hydronephrosis. Front Oncol. 2021 5;11:698594. DOI: 10.3389/fonc.2021.698594","Farrow J.M., Kern S.Q., Gryzinski G.M., Sundaram C.P. Nephronsparing management of upper tract urothelial carcinoma. Investig Clin Urol. 2021;62(4):389–98. DOI: 10.4111/icu.20210113","Kenigsberg A.P., Meng X., Ghandour R., Margulis V. Oncologic outcomes of radical nephroureterectomy (RNU). Transl Androl Urol. 2020;9(4):1841–52. DOI: 10.21037/tau.2019.12.29","Seisen T., Peyronnet B., Dominguez-Escrig J.L., Bruins H.M., Yuan C.Y., Babjuk M., et al. Oncologic outcomes of kidney-sparing surgery versus radical nephroureterectomy for upper tract urothelial carcinoma: a systematic review by the EAU non-muscle invasive bladder cancer guidelines panel. Eur Urol. 2016;70(6):1052–68. DOI: 10.1016/j. eururo.2016.07.014","Wang M., Ren X., Wang G., Sun X., Tang S., Zhang B., et al. Construction of a survival prediction model for high-and low -grade UTUC aft er tumor resection based on “SEER database”: a multicenter study. BMC Cancer. 2021;21(1):999. DOI: 10.1186/s12885-021-08742-3","Уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей: Клинические рекомендации: МКБ С65, С66. Возрастная группа: взрослые, дети. М., 2020.","Тайлаков Б.Б., Давранов А.Ж., Алибекова Б.С., Абдикаримов А.М., Рутжанулы И. Хирургическая тактика при злокачественных опухолях верхних мочевыводящих путей. Вестник Алматинского государственного института усовершенствования врачей. 2014; 3:179–81.","Каприн А.Д., Старинский В.В., Шахзадова А.О. Состояние онкологической помощи населению России в 2020 году. М.: МНИОИ им. П. А. Герцена — филиал ФГБУ «НМИЦ радиологии», 2020.","Geavlete P.A. (ed.) Percutaneos surgery of the upper urinary tract. Handbook of endourology. Elsevier; 2016.","Боковой С.П., Зверев Ю.А. Опухоли мочеточника. Сложные клинические случаи. Урологические ведомости. 2019;9(2):47–52. DOI: 10.17816/uroved9247-52","Geavlete P.A. (ed.) Retrograde ureteroscopy. Handbook of endourology. Elsevier; 2018.","Нестеров С.Н., Ханалиев Б.В., Косарев Е.И., Бонецкий Б.А., Барсегян А.Г. Васкуляризированные кожные лоскуты при пластике гипоспадий, протяженных стриктур и облитераций уретры у мужчин. Вестник НМХЦ им. Н.И. Пирогова. 2018;3(13):50–4. DOI: 10.25881/BPNMSC.2018.96.68.011","Kim M.H., Yuk H.D., Jeong C.W., Kwak C., Kim H.H., Ku J.H. Estimated glomerular fi ltration rate as a prognostic factor in urothelial carcinoma of the upper urinary tract: a systematic review and metaanalysis. J Clin Med. 2021;10(18):4155. DOI: 10.3390/jcm10184155","Soualhi A., Rammant E., George G., Russell B., Enting D., Nair R., et al. Th e incidence and prevalence of upper tract urothelial carcinoma: a systematic review. BMC Urol. 2021;21(1):110. DOI: 10.1186/s12894- 021-00876-7","Волкова М.И., Матвеев В.Б., Медведев С.В., Носов Д.А., Хмелевский Е.В., Черняев В.А. Клинические рекомендации по диагностике и лечению больных с опухолями верхних мочевыводящих путей. М., 2014.","Zhao F., Qi N., Zhang C., Xue N., Li S., Zhou R., et al. Impact of surgical wait time on survival in patients with upper urinary tract urothelial carcinoma with hydronephrosis. Front Oncol. 2021 5;11:698594. DOI: 10.3389/fonc.2021.698594","Farrow J.M., Kern S.Q., Gryzinski G.M., Sundaram C.P. Nephronsparing management of upper tract urothelial carcinoma. Investig Clin Urol. 2021;62(4):389–98. DOI: 10.4111/icu.20210113","Kenigsberg A.P., Meng X., Ghandour R., Margulis V. Oncologic outcomes of radical nephroureterectomy (RNU). Transl Androl Urol. 2020;9(4):1841–52. DOI: 10.21037/tau.2019.12.29","Seisen T., Peyronnet B., Dominguez-Escrig J.L., Bruins H.M., Yuan C.Y., Babjuk M., et al. Oncologic outcomes of kidney-sparing surgery versus radical nephroureterectomy for upper tract urothelial carcinoma: a systematic review by the EAU non-muscle invasive bladder cancer guidelines panel. Eur Urol. 2016;70(6):1052–68. DOI: 10.1016/j. eururo.2016.07.014","Wang M., Ren X., Wang G., Sun X., Tang S., Zhang B., et al. Construction of a survival prediction model for high-and low -grade UTUC aft er tumor resection based on “SEER database”: a multicenter study. BMC Cancer. 2021;21(1):999. DOI: 10.1186/s12885-021-08742-3"],"dc.citation.ru":["Уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей: Клинические рекомендации: МКБ С65, С66. Возрастная группа: взрослые, дети. М., 2020.","Тайлаков Б.Б., Давранов А.Ж., Алибекова Б.С., Абдикаримов А.М., Рутжанулы И. Хирургическая тактика при злокачественных опухолях верхних мочевыводящих путей. Вестник Алматинского государственного института усовершенствования врачей. 2014; 3:179–81.","Каприн А.Д., Старинский В.В., Шахзадова А.О. Состояние онкологической помощи населению России в 2020 году. М.: МНИОИ им. П. А. Герцена — филиал ФГБУ «НМИЦ радиологии», 2020.","Geavlete P.A. (ed.) Percutaneos surgery of the upper urinary tract. Handbook of endourology. Elsevier; 2016.","Боковой С.П., Зверев Ю.А. Опухоли мочеточника. Сложные клинические случаи. Урологические ведомости. 2019;9(2):47–52. DOI: 10.17816/uroved9247-52","Geavlete P.A. (ed.) Retrograde ureteroscopy. Handbook of endourology. Elsevier; 2018.","Нестеров С.Н., Ханалиев Б.В., Косарев Е.И., Бонецкий Б.А., Барсегян А.Г. Васкуляризированные кожные лоскуты при пластике гипоспадий, протяженных стриктур и облитераций уретры у мужчин. Вестник НМХЦ им. Н.И. Пирогова. 2018;3(13):50–4. DOI: 10.25881/BPNMSC.2018.96.68.011","Kim M.H., Yuk H.D., Jeong C.W., Kwak C., Kim H.H., Ku J.H. Estimated glomerular fi ltration rate as a prognostic factor in urothelial carcinoma of the upper urinary tract: a systematic review and metaanalysis. J Clin Med. 2021;10(18):4155. DOI: 10.3390/jcm10184155","Soualhi A., Rammant E., George G., Russell B., Enting D., Nair R., et al. Th e incidence and prevalence of upper tract urothelial carcinoma: a systematic review. BMC Urol. 2021;21(1):110. DOI: 10.1186/s12894- 021-00876-7","Волкова М.И., Матвеев В.Б., Медведев С.В., Носов Д.А., Хмелевский Е.В., Черняев В.А. Клинические рекомендации по диагностике и лечению больных с опухолями верхних мочевыводящих путей. М., 2014.","Zhao F., Qi N., Zhang C., Xue N., Li S., Zhou R., et al. Impact of surgical wait time on survival in patients with upper urinary tract urothelial carcinoma with hydronephrosis. Front Oncol. 2021 5;11:698594. DOI: 10.3389/fonc.2021.698594","Farrow J.M., Kern S.Q., Gryzinski G.M., Sundaram C.P. Nephronsparing management of upper tract urothelial carcinoma. Investig Clin Urol. 2021;62(4):389–98. DOI: 10.4111/icu.20210113","Kenigsberg A.P., Meng X., Ghandour R., Margulis V. Oncologic outcomes of radical nephroureterectomy (RNU). Transl Androl Urol. 2020;9(4):1841–52. DOI: 10.21037/tau.2019.12.29","Seisen T., Peyronnet B., Dominguez-Escrig J.L., Bruins H.M., Yuan C.Y., Babjuk M., et al. Oncologic outcomes of kidney-sparing surgery versus radical nephroureterectomy for upper tract urothelial carcinoma: a systematic review by the EAU non-muscle invasive bladder cancer guidelines panel. Eur Urol. 2016;70(6):1052–68. DOI: 10.1016/j. eururo.2016.07.014","Wang M., Ren X., Wang G., Sun X., Tang S., Zhang B., et al. Construction of a survival prediction model for high-and low -grade UTUC aft er tumor resection based on “SEER database”: a multicenter study. BMC Cancer. 2021;21(1):999. DOI: 10.1186/s12885-021-08742-3"],"dc.citation.en":["Уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей: Клинические рекомендации: МКБ С65, С66. Возрастная группа: взрослые, дети. М., 2020.","Тайлаков Б.Б., Давранов А.Ж., Алибекова Б.С., Абдикаримов А.М., Рутжанулы И. Хирургическая тактика при злокачественных опухолях верхних мочевыводящих путей. Вестник Алматинского государственного института усовершенствования врачей. 2014; 3:179–81.","Каприн А.Д., Старинский В.В., Шахзадова А.О. Состояние онкологической помощи населению России в 2020 году. М.: МНИОИ им. П. А. Герцена — филиал ФГБУ «НМИЦ радиологии», 2020.","Geavlete P.A. (ed.) Percutaneos surgery of the upper urinary tract. Handbook of endourology. Elsevier; 2016.","Боковой С.П., Зверев Ю.А. Опухоли мочеточника. Сложные клинические случаи. Урологические ведомости. 2019;9(2):47–52. DOI: 10.17816/uroved9247-52","Geavlete P.A. (ed.) Retrograde ureteroscopy. Handbook of endourology. Elsevier; 2018.","Нестеров С.Н., Ханалиев Б.В., Косарев Е.И., Бонецкий Б.А., Барсегян А.Г. Васкуляризированные кожные лоскуты при пластике гипоспадий, протяженных стриктур и облитераций уретры у мужчин. Вестник НМХЦ им. Н.И. Пирогова. 2018;3(13):50–4. DOI: 10.25881/BPNMSC.2018.96.68.011","Kim M.H., Yuk H.D., Jeong C.W., Kwak C., Kim H.H., Ku J.H. Estimated glomerular fi ltration rate as a prognostic factor in urothelial carcinoma of the upper urinary tract: a systematic review and metaanalysis. J Clin Med. 2021;10(18):4155. DOI: 10.3390/jcm10184155","Soualhi A., Rammant E., George G., Russell B., Enting D., Nair R., et al. Th e incidence and prevalence of upper tract urothelial carcinoma: a systematic review. BMC Urol. 2021;21(1):110. DOI: 10.1186/s12894- 021-00876-7","Волкова М.И., Матвеев В.Б., Медведев С.В., Носов Д.А., Хмелевский Е.В., Черняев В.А. Клинические рекомендации по диагностике и лечению больных с опухолями верхних мочевыводящих путей. М., 2014.","Zhao F., Qi N., Zhang C., Xue N., Li S., Zhou R., et al. Impact of surgical wait time on survival in patients with upper urinary tract urothelial carcinoma with hydronephrosis. Front Oncol. 2021 5;11:698594. DOI: 10.3389/fonc.2021.698594","Farrow J.M., Kern S.Q., Gryzinski G.M., Sundaram C.P. Nephronsparing management of upper tract urothelial carcinoma. Investig Clin Urol. 2021;62(4):389–98. DOI: 10.4111/icu.20210113","Kenigsberg A.P., Meng X., Ghandour R., Margulis V. Oncologic outcomes of radical nephroureterectomy (RNU). Transl Androl Urol. 2020;9(4):1841–52. DOI: 10.21037/tau.2019.12.29","Seisen T., Peyronnet B., Dominguez-Escrig J.L., Bruins H.M., Yuan C.Y., Babjuk M., et al. Oncologic outcomes of kidney-sparing surgery versus radical nephroureterectomy for upper tract urothelial carcinoma: a systematic review by the EAU non-muscle invasive bladder cancer guidelines panel. Eur Urol. 2016;70(6):1052–68. DOI: 10.1016/j. eururo.2016.07.014","Wang M., Ren X., Wang G., Sun X., Tang S., Zhang B., et al. Construction of a survival prediction model for high-and low -grade UTUC aft er tumor resection based on “SEER database”: a multicenter study. BMC Cancer. 2021;21(1):999. DOI: 10.1186/s12885-021-08742-3"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/6300"],"dc.date.accessioned_dt":"2022-02-16T15:09:13Z","dc.date.accessioned":["2022-02-16T15:09:13Z"],"dc.date.available":["2022-02-16T15:09:13Z"],"publication_grp":["123456789/6300"],"bi_4_dis_filter":["low-grade malignancy\n|||\nlow-grade malignancy","transitional cell carcinoma\n|||\ntransitional cell carcinoma","urethral cancer\n|||\nurethral cancer","organ-preserving treatment\n|||\norgan-preserving treatment","laparoscopy\n|||\nlaparoscopy","уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей\n|||\nуротелиальный рак верхних мочевыводящих путей","рак мочеточника\n|||\nрак мочеточника","органосохраняющее лечение\n|||\nорганосохраняющее лечение","лапароскопия\n|||\nлапароскопия","upper tract urothelial cancer\n|||\nupper tract urothelial cancer","переходно-клеточная карцинома\n|||\nпереходно-клеточная карцинома","низкая степень злокачественности\n|||\nнизкая степень злокачественности"],"bi_4_dis_partial":["laparoscopy","low-grade malignancy","лапароскопия","рак мочеточника","низкая степень злокачественности","переходно-клеточная карцинома","urethral cancer","upper tract urothelial cancer","organ-preserving treatment","уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей","transitional cell carcinoma","органосохраняющее лечение"],"bi_4_dis_value_filter":["laparoscopy","low-grade malignancy","лапароскопия","рак мочеточника","низкая степень злокачественности","переходно-клеточная карцинома","urethral cancer","upper tract urothelial cancer","organ-preserving treatment","уротелиальный рак верхних мочевыводящих путей","transitional cell carcinoma","органосохраняющее лечение"],"bi_sort_1_sort":"organ-preserving surgery in urethral cancer (a clinical case)","bi_sort_3_sort":"2022-02-16T15:09:13Z","read":["g0"],"_version_":1724932847386492928},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2022-02-16T15:09:14.795Z","search.uniqueid":"2-5395","search.resourcetype":2,"search.resourceid":5395,"handle":"123456789/6302","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2021-11-4-337-342"],"dc.abstract":["Background. Gastric cancer is the world 5th top malignancy, with treatment success largely conditioned by comorbidity. Patients with end-stage renal failure developed with chronic kidney disease could not expect a specialty cancer treatment before the advent of long-term haemodialysis.
Aim. A case description of successful perioperative therapy and surgery in a long-term haemodialysis patient performed by a multi-specialty team of oncologists and transplantologists.
Materials and methods. We case-illustrate surgical treatment options in a gastric cancer patient with long-term haemodialysis.
Results and discussion. A specialty oncological treatment of end-stage renal failure patients requiring long-term haemodialysis is a complex multidisciplinary task feasible in hospitals equipped for different haemodialysis regimens. The treatment plan should be laid out by a multi-specialty team, as chronic kidney disease influences the choice of the drug class, dosage and administration mode. Moreover, such patients need laboratory (control of acid-base balance, haemoglobin, electrolytes, creatinine and urea) and clinical (body weight, liquid balance, etc.) monitoring.
Conclusion. Perioperative management studies in gastric cancer and chronic kidney disease-comorbid patients under long-term haemodialysis is a promising area of combining eff ort in oncology and transplantation science. Further research is needed in this topic for data enrichment and analysis in complex comorbidity patients.
","Введение. Рак желудка является 5-й по частоте встречаемости злокачественной опухолью в мире. Результаты лечения данной неоплазии в значительной степени определяются коморбидностью. Пациенты с терминальной почечной недостаточностью на фоне хронической болезни почек до внедрения в клиническую практику программного гемодиализа не могли рассчитывать на проведение специализированного лечения онкологического заболевания.
Цель работы: презентация клинического случая успешной работы мультидисциплинарной команды онкологов и трансплантологов по периоперационной терапии и хирургическому вмешательству у пациента на программном гемодиализе.
Материалы и методы. В публикации представлен клинический случай, иллюстрирующий возможности хирургического лечения пациента со злокачественным новообразованием желудка на программном гемодиализе.
Результаты и обсуждение. Специализированное онкологическое лечение пациентов с терминальной стадией почечной недостаточности, нуждающихся в проведении программного гемодиализа, является сложной мультидисциплинарной задачей. Оно возможно в условиях стационаров, обладающих возможностью проведения программного гемодиализа в различных режимах. План лечения таких пациентов должен составляться мультидисциплинарной командой специалистов, поскольку наличие хронической болезни почек влияет на выбор класса препаратов, их доз и режима введения. Кроме того, эти пациенты нуждаются в лабораторном (контроль кислотно-щелочного баланса, гемоглобина, уровней электролитов, креатинина и мочевины) и клиническом мониторинге (динамика массы тела, баланс жидкости и т. д.).
Заключение. Изучение особенностей периоперационного ведения пациентов со злокачественными опухолями желудка и хронической болезнью почек на программном гемодиализе является перспективным направлением совместной работы онкологов и трансплантологов. Необходимо проведение дальнейших исследований в этом направлении с накоплением и анализом базы данных пациентов с подобными сложными факторами коморбидности.
"],"dc.abstract.en":["Background. Gastric cancer is the world 5th top malignancy, with treatment success largely conditioned by comorbidity. Patients with end-stage renal failure developed with chronic kidney disease could not expect a specialty cancer treatment before the advent of long-term haemodialysis.
Aim. A case description of successful perioperative therapy and surgery in a long-term haemodialysis patient performed by a multi-specialty team of oncologists and transplantologists.
Materials and methods. We case-illustrate surgical treatment options in a gastric cancer patient with long-term haemodialysis.
Results and discussion. A specialty oncological treatment of end-stage renal failure patients requiring long-term haemodialysis is a complex multidisciplinary task feasible in hospitals equipped for different haemodialysis regimens. The treatment plan should be laid out by a multi-specialty team, as chronic kidney disease influences the choice of the drug class, dosage and administration mode. Moreover, such patients need laboratory (control of acid-base balance, haemoglobin, electrolytes, creatinine and urea) and clinical (body weight, liquid balance, etc.) monitoring.
Conclusion. Perioperative management studies in gastric cancer and chronic kidney disease-comorbid patients under long-term haemodialysis is a promising area of combining eff ort in oncology and transplantation science. Further research is needed in this topic for data enrichment and analysis in complex comorbidity patients.
"],"subject":["gastric cancer","long-term haemodialysis","chronic kidney disease","clinical case","comorbidity","perioperative medicine","surgical clearance","рак желудка","программный гемодиализ","хроническая болезнь почек","клинический случай","коморбидность","периоперационная медицина","хирургический клиренс"],"subject_keyword":["gastric cancer","gastric cancer","long-term haemodialysis","long-term haemodialysis","chronic kidney disease","chronic kidney disease","clinical case","clinical case","comorbidity","comorbidity","perioperative medicine","perioperative medicine","surgical clearance","surgical clearance","рак желудка","рак желудка","программный гемодиализ","программный гемодиализ","хроническая болезнь почек","хроническая болезнь почек","клинический случай","клинический случай","коморбидность","коморбидность","периоперационная медицина","периоперационная медицина","хирургический клиренс","хирургический клиренс"],"subject_ac":["gastric cancer\n|||\ngastric cancer","long-term haemodialysis\n|||\nlong-term haemodialysis","chronic kidney disease\n|||\nchronic kidney disease","clinical case\n|||\nclinical case","comorbidity\n|||\ncomorbidity","perioperative medicine\n|||\nperioperative medicine","surgical clearance\n|||\nsurgical clearance","рак желудка\n|||\nрак желудка","программный гемодиализ\n|||\nпрограммный гемодиализ","хроническая болезнь почек\n|||\nхроническая болезнь почек","клинический случай\n|||\nклинический случай","коморбидность\n|||\nкоморбидность","периоперационная медицина\n|||\nпериоперационная медицина","хирургический клиренс\n|||\nхирургический клиренс"],"subject_tax_0_filter":["gastric cancer\n|||\ngastric cancer","long-term haemodialysis\n|||\nlong-term haemodialysis","chronic kidney disease\n|||\nchronic kidney disease","clinical case\n|||\nclinical case","comorbidity\n|||\ncomorbidity","perioperative medicine\n|||\nperioperative medicine","surgical clearance\n|||\nsurgical clearance","рак желудка\n|||\nрак желудка","программный гемодиализ\n|||\nпрограммный гемодиализ","хроническая болезнь почек\n|||\nхроническая болезнь почек","клинический случай\n|||\nклинический случай","коморбидность\n|||\nкоморбидность","периоперационная медицина\n|||\nпериоперационная медицина","хирургический клиренс\n|||\nхирургический клиренс"],"subject_filter":["gastric cancer\n|||\ngastric cancer","long-term haemodialysis\n|||\nlong-term haemodialysis","chronic kidney disease\n|||\nchronic kidney disease","clinical case\n|||\nclinical case","comorbidity\n|||\ncomorbidity","perioperative medicine\n|||\nperioperative medicine","surgical clearance\n|||\nsurgical clearance","рак желудка\n|||\nрак желудка","программный гемодиализ\n|||\nпрограммный гемодиализ","хроническая болезнь почек\n|||\nхроническая болезнь почек","клинический случай\n|||\nклинический случай","коморбидность\n|||\nкоморбидность","периоперационная медицина\n|||\nпериоперационная медицина","хирургический клиренс\n|||\nхирургический клиренс"],"dc.subject_mlt":["gastric cancer","long-term haemodialysis","chronic kidney disease","clinical case","comorbidity","perioperative medicine","surgical clearance","рак желудка","программный гемодиализ","хроническая болезнь почек","клинический случай","коморбидность","периоперационная медицина","хирургический клиренс"],"dc.subject":["gastric cancer","long-term haemodialysis","chronic kidney disease","clinical case","comorbidity","perioperative medicine","surgical clearance","рак желудка","программный гемодиализ","хроническая болезнь почек","клинический случай","коморбидность","периоперационная медицина","хирургический клиренс"],"dc.subject.en":["gastric cancer","long-term haemodialysis","chronic kidney disease","clinical case","comorbidity","perioperative medicine","surgical clearance"],"title":["Surgical Treatment of Gastric Malignancy in Chronic Kidney Disease Patient with Long-Term Haemodialysis","Хирургическое лечение злокачественной опухоли желудка у пациента с хронической болезнью почек на программном гемодиализе"],"title_keyword":["Surgical Treatment of Gastric Malignancy in Chronic Kidney Disease Patient with Long-Term Haemodialysis","Хирургическое лечение злокачественной опухоли желудка у пациента с хронической болезнью почек на программном гемодиализе"],"title_ac":["surgical treatment of gastric malignancy in chronic kidney disease patient with long-term haemodialysis\n|||\nSurgical Treatment of Gastric Malignancy in Chronic Kidney Disease Patient with Long-Term Haemodialysis","хирургическое лечение злокачественной опухоли желудка у пациента с хронической болезнью почек на программном гемодиализе\n|||\nХирургическое лечение злокачественной опухоли желудка у пациента с хронической болезнью почек на программном гемодиализе"],"dc.title_sort":"Surgical Treatment of Gastric Malignancy in Chronic Kidney Disease Patient with Long-Term Haemodialysis","dc.title_hl":["Surgical Treatment of Gastric Malignancy in Chronic Kidney Disease Patient with Long-Term Haemodialysis","Хирургическое лечение злокачественной опухоли желудка у пациента с хронической болезнью почек на программном гемодиализе"],"dc.title_mlt":["Surgical Treatment of Gastric Malignancy in Chronic Kidney Disease Patient with Long-Term Haemodialysis","Хирургическое лечение злокачественной опухоли желудка у пациента с хронической болезнью почек на программном гемодиализе"],"dc.title":["Surgical Treatment of Gastric Malignancy in Chronic Kidney Disease Patient with Long-Term Haemodialysis","Хирургическое лечение злокачественной опухоли желудка у пациента с хронической болезнью почек на программном гемодиализе"],"dc.title_stored":["Surgical Treatment of Gastric Malignancy in Chronic Kidney Disease Patient with Long-Term Haemodialysis\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Хирургическое лечение злокачественной опухоли желудка у пациента с хронической болезнью почек на программном гемодиализе\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Surgical Treatment of Gastric Malignancy in Chronic Kidney Disease Patient with Long-Term Haemodialysis"],"dc.abstract.ru":["Введение. Рак желудка является 5-й по частоте встречаемости злокачественной опухолью в мире. Результаты лечения данной неоплазии в значительной степени определяются коморбидностью. Пациенты с терминальной почечной недостаточностью на фоне хронической болезни почек до внедрения в клиническую практику программного гемодиализа не могли рассчитывать на проведение специализированного лечения онкологического заболевания.
Цель работы: презентация клинического случая успешной работы мультидисциплинарной команды онкологов и трансплантологов по периоперационной терапии и хирургическому вмешательству у пациента на программном гемодиализе.
Материалы и методы. В публикации представлен клинический случай, иллюстрирующий возможности хирургического лечения пациента со злокачественным новообразованием желудка на программном гемодиализе.
Результаты и обсуждение. Специализированное онкологическое лечение пациентов с терминальной стадией почечной недостаточности, нуждающихся в проведении программного гемодиализа, является сложной мультидисциплинарной задачей. Оно возможно в условиях стационаров, обладающих возможностью проведения программного гемодиализа в различных режимах. План лечения таких пациентов должен составляться мультидисциплинарной командой специалистов, поскольку наличие хронической болезни почек влияет на выбор класса препаратов, их доз и режима введения. Кроме того, эти пациенты нуждаются в лабораторном (контроль кислотно-щелочного баланса, гемоглобина, уровней электролитов, креатинина и мочевины) и клиническом мониторинге (динамика массы тела, баланс жидкости и т. д.).
Заключение. Изучение особенностей периоперационного ведения пациентов со злокачественными опухолями желудка и хронической болезнью почек на программном гемодиализе является перспективным направлением совместной работы онкологов и трансплантологов. Необходимо проведение дальнейших исследований в этом направлении с накоплением и анализом базы данных пациентов с подобными сложными факторами коморбидности.
"],"dc.fullHTML":["Введение
\nЛечение рака желудка (РЖ), являющегося пятой по частоте встречаемости в мире злокачественной опухолью, остается одной из важнейших проблем в клинической онкологии и хирургии [1].
\nЕжегодно в РФ регистрируют около 39 тыс. новых случаев РЖ и более 34 тыс. больных умирают от этого заболевания. Мужчины заболевают в 1,3 раза чаще женщин, пик заболеваемости приходится на возраст старше 70 лет [2]. При проведении лечения на ранней стадии РЖ 5-летняя выживаемость может достигать 90–98 % [3][4].
\nРЖ встречается в 14,29 % среди всех злокачественных опухолей у пациентов на программном гемодиализе (ПГД) [5]. Публикации об успешном лечении больных с ранним РЖ на фоне проведения ПГД [4][6][7] декларируют положительные результаты. Реализация радикального хирургического лечения у больных ранним РЖ с терминальной стадией хронической болезни почек (ХБП), находящихся на ПГД, представляется возможной, а отказ в оперативном лечении видится недостаточно обоснованным.
\nПри планировании оперативного лечения пациентам с терминальной стадией ХБП, находящимся на ПГД, необходимо создать мультидисциплинарную команду специалистов с разработкой индивидуализированного алгоритма лечебно-диагностического воздействия. Кроме того, логичным и целесообразным представляется проведение лечения больного в многопрофильном специализированном стационаре с возможностью выполнения ПГД в любое время [7].
\nАктуальность изучаемой проблемы обусловлена необходимостью повышения эффективности диагностики и улучшения результатов хирургического лечения рака желудка у пациентов с тяжелой сопутствующей патологией.
\nЦель: представление клинического случая, иллюстрирующего возможности хирургического лечения пациента со злокачественным новообразованием (ЗНО) желудка и хронической болезнью почек на ПГД.
\nМатериалы и методы
\nКлиническое наблюдение
\nПациент М., 65 лет, обратился в ФГБУ «НМИЦ трансплантологии и искусственных органов имени академика В. И. Шумакова» в декабре 2020 года.
\nИз анамнеза известно, что с начала декабря, после перенесенной вирусной пневмонии, больной терял в весе, появилось снижение аппетита, нарастание слабости, периодическая тошнота и рвота после приема пищи.
\nИз семейного анамнеза установлено, что отец пациента страдал ЗНО толстого кишечника, а сестра отца — ЗНО молочной железы.
\nПациенту выполнена ЭГДС, в ходе которой заподозрено ЗНО антрального отдела желудка. В анализах крови выявлено увеличение количества азотистых шлаков. После дообследования констатирована хроническая болезнь почек С5 Д, и 14.01.2021 пациенту сформирована артериовенозная фистула в области левого предплечья, начато проведение ПГД.
\nПараллельно с проведением ПГД пациенту реализовано стандартное обследование в поликлинике ГБУЗ «ВОКОД», верифицирована аденокарцинома антрального отдела желудка cT1N0M0G1, st. IA. На мультидисциплинарном консилиуме принято решение о выполнении субтотальной дистальной резекции желудка с D2-лимфодиссекцией в условиях ФГБУ «НМИЦ трансплантологии и искусственных органов имени академика В. И. Шумакова» с периоперационным проведением ПГД.
\nРазработан и реализован индивидуальный план ведения пациента с ранним РЖ, находящегося на ПГД.
\n- \n
- Пациенту в плановом порядке накануне операции выполнена процедура гемодиализа, после сеанса проведена стандартная подготовка кишечника и профилактика тромбоэмболических осложнений («Эниксум» 0,2 мл п/к за 12 часов до операции, эластическая компрессия нижних конечностей утром в день операции). \n
- Утром следующего дня пациент подан в операционную для хирургической операции. Выполнена субтотальная дистальная резекция желудка по Бальфуру с лимфодиссекцией в объеме D2. Длительность оперативного вмешательства составила 120 мин. Объем кровопотери — 100 мл. Изображение макропрепарата представлено на рисунке 1. \n
- После операции пациент переведен в отделение реанимации и интенсивной терапии, длительность искусственной вентиляции легких составила 120 мин. Проводили контроль общего анализа крови, уровня мочевины и креатинина, кислотно-щелочного состояния с коррекцией по мере необходимости. \n
- На 3-и послеоперационные сутки проведен сеанс ПГД в связи с ростом креатинина до 532 мкмоль/л. Возобновлено питание per os. Удалены дренажи, назогастральный зонд. \n
- На 6-е послеоперационные сутки проведен сеанс ПГД в течение 250 минут. \n
- На 8-е сутки после операции пациент выписан из стационара. \n
Динамика уровня креатинина, гемоглобина и мочевины представлена на рисунке 2.
\nПо данным планового гистологического исследования: поверхностно распространяющаяся высокодифференцированная аденокарцинома желудка кишечного типа, G1, без лимфоваскулярной и периневральной инвазии, без метастазов в лимфатические узлы (рис. 3).
\n![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2021/4/vN75vZShw4bxsqwtbROY98QwqMzPIkK9xDhuYo96.jpeg\")
Рисунок 1. Макропрепарат удаленных 4/5 желудка с опухолью, клетчаткой и лимфатическими узлами в моноблоке
\nFigure 1. Resected 4/5 stomach with tumour, tissue and lymph nodes in single monoblock, total specimen
\n![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2021/4/71PJDOp1RmtyTrjZprFkIHcd0Q8tMp3SoJsnGGQb.png\")
Рисунок 2. Динамика уровня креатинина и гемоглобина в послеоперационном периоде
\nFigure 2. Postoperative creatinine and haemoglobin dynamics
\n![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2021/4/KwV9lcnDt0Wh1HOtYIj1iQ2JKjIX3p06hTApulEF.jpeg\")
Рисунок 3. Микропрепарат опухоли желудка, увеличение ×400
\nFigure 3. Microsection of gastric tumour, ob. ×400
\nПослеоперационный период протекал без осложнений.
\nЗаключительный диагноз: C16.3 Злокачественное новообразование преддверия привратника pT1N0M0, st. IA. Операция 27.05.2021: Расширенная субтотальная дистальная резекция желудка по Бальфуру с D2-лимфодиссекцией.
\nСопутствующий диагноз: N18.5 Хроническая болезнь почек; С5 Д Z49.1 Программный гемодиализ с 14.01.2020; 21 I77.0 Артериовенозная фистула в нижней трети левого предплечья 21.01.2021; I12.0 Гипертоническая болезнь III ст., достигнутая артериальная нормотензия, риск 4; I25.1 ИБС; Кардиосклероз Н1, ФК 2.
\nПациент выписан для дальнейшего наблюдения у районного онколога.
\n10.06.2021 в условиях ГБУЗ «ВОКОД» проведена мультидисциплинарная врачебная комиссия, в ходе которой принято решение о динамическом наблюдении пациента ввиду ранней стадии процесса и высокой степени дифференцировки опухоли.
\nПри контрольном обследовании через 1 месяц жалоб не предъявляет, питание полностью восстановлено. Проводятся регулярные сеансы ПГД.
\nРезультаты и обсуждение
\nСпециализированное онкологическое лечение пациентов с терминальной стадией почечной недостаточности, нуждающихся в проведении ПГД, является сложной мультидисциплинарной задачей, требующей особых клинических и организационных подходов [8].
\nВероятность возникновения злокачественной опухоли у пациентов на ПГД выше, чем в общей популяции [8–10].
\nКорейские авторы проанализировали национальную базу данных на предмет поиска пациентов, находящихся на постоянном ПГД. Они выявили 7,82 % (1124/14 382) диагностированных случая злокачественных опухолей у данной группы больных за период 14 лет [5]. Пациенты, находящиеся на ПГД, в большинстве своем характеризуются выраженной коморбидностью [11].
\nВ отношении пациентов с РЖ неоднократно публиковались данные о повышенном риске послеоперационных осложнений и худших отдаленных результатах при ПГД, нежели в когортах пациентов без проведения диализа [6, 12–14].
\nY. Otani и соавт. [6] сравнили 2 группы пациентов, которым проведено хирургическое лечение РЖ: в основной группе (n= 12) пациентам проводился ПГД, в контрольной (n = 39) нет. Частота послеоперационных осложнений по Clavien-Dindo [15] была выше в основной группе. 5-летняя выживаемость у пациентов без ПГД составила 69,2 %, в то же время у пациентов с ПГД — 22,2 %. Авторы сообщают о статистически значимо более высоком периоперационном риске у пациентов, которым предстоит хирургическое лечение РЖ на фоне ПГД. Несмотря на разницу в общей выживаемости, авторы не обнаружили статистически значимых отличий групп по частоте рецидивов рака в период наблюдения за пациентами.
\nS. Matsumoto и соавт. изучили непосредственные и отдаленные результаты лечения рака желудка у пациентов с ХБП [13] в декомпенсированной (n= 49, из которых 21 на ПГД), субкомпенсированной (n = 128) и компенсированной (n = 798) формах. По их данным, частота несостоятельности анастомоза и внутрибрюшных абсцессов у пациентов с суб- и декомпенсированной формами ХБП была статистически значимо выше, чем у пациентов контрольной группы. Общая 3-летняя выживаемость в группе пациентов с декомпенсированной ХБП была статистически значимо ниже, чем у пациентов 2 других групп, и составила 48,6 % против 80,9 и 85,0 % соответственно.
\nОрганизация специализированного онкологического вмешательства у пациента на ПГД должна учитывать режим проведения диализа, а также возможность его выполнения в экстренном порядке на послеоперационном этапе. Вполне закономерен вывод о том, что реализация хирургической помощи таким пациентам возможна в условиях специализированных стационаров, обладающих возможностью проведения ПГД в различных режимах.
\nПлан лечения пациентов с онкологическим заболеванием и терминальной стадией ХБП должен составляться мультидисциплинарной командой специалистов, поскольку наличие ХБП влияет на выбор класса препаратов (при проведении анестезиологического пособия), их доз (например, при антибиотикопрофилактике) и режима введения (до сеанса ПГД или сразу после). Кроме того, эти пациенты нуждаются в лабораторном (контроль КЩС, гемоглобина, уровней электролитов, креатинина и мочевины) и клиническом мониторинге (динамика массы тела, баланс жидкости и т. д.).
\nЗаключение
\nИзучение особенностей периоперационного ведения пациентов со злокачественными опухолями желудка и ХБП на ПГД является перспективным направлением совместной работы онкологов и трансплантологов. Реализация специализированного онкохирургического воздействия силами мультидисциплинарной команды в условиях профильного учреждения с возможностью проведения ПГД до и после операции — единственный шанс больного быть радикально излеченным без фатальных нарушений азотистого баланса.
\nНеобходимо проведение дальнейших исследований в этом направлении с накоплением и анализом базы данных пациентов с подобными сложными сопутствующими заболеваниями.
\nИнформированное согласие. Информированное согласие пациента на публикацию своих данных получено.
\nИнформация о конфликте интересов. Конфликт интересов отсутствует.
\nИнформация о спонсорстве. Данная работа не финансировалась.
\nБлагодарность. Авторы выражают благодарность администрации ГБУЗ «Волгоградский областной клинический онкологический диспансер» и НМИЦ трансплантологии и искусственных органов им. академика В. И. Шумакова Минздрава России за организацию обследования пациента, подготовки и проведения совместной операции.
"],"dc.fullHTML.ru":["Введение
\nЛечение рака желудка (РЖ), являющегося пятой по частоте встречаемости в мире злокачественной опухолью, остается одной из важнейших проблем в клинической онкологии и хирургии [1].
\nЕжегодно в РФ регистрируют около 39 тыс. новых случаев РЖ и более 34 тыс. больных умирают от этого заболевания. Мужчины заболевают в 1,3 раза чаще женщин, пик заболеваемости приходится на возраст старше 70 лет [2]. При проведении лечения на ранней стадии РЖ 5-летняя выживаемость может достигать 90–98 % [3][4].
\nРЖ встречается в 14,29 % среди всех злокачественных опухолей у пациентов на программном гемодиализе (ПГД) [5]. Публикации об успешном лечении больных с ранним РЖ на фоне проведения ПГД [4][6][7] декларируют положительные результаты. Реализация радикального хирургического лечения у больных ранним РЖ с терминальной стадией хронической болезни почек (ХБП), находящихся на ПГД, представляется возможной, а отказ в оперативном лечении видится недостаточно обоснованным.
\nПри планировании оперативного лечения пациентам с терминальной стадией ХБП, находящимся на ПГД, необходимо создать мультидисциплинарную команду специалистов с разработкой индивидуализированного алгоритма лечебно-диагностического воздействия. Кроме того, логичным и целесообразным представляется проведение лечения больного в многопрофильном специализированном стационаре с возможностью выполнения ПГД в любое время [7].
\nАктуальность изучаемой проблемы обусловлена необходимостью повышения эффективности диагностики и улучшения результатов хирургического лечения рака желудка у пациентов с тяжелой сопутствующей патологией.
\nЦель: представление клинического случая, иллюстрирующего возможности хирургического лечения пациента со злокачественным новообразованием (ЗНО) желудка и хронической болезнью почек на ПГД.
\nМатериалы и методы
\nКлиническое наблюдение
\nПациент М., 65 лет, обратился в ФГБУ «НМИЦ трансплантологии и искусственных органов имени академика В. И. Шумакова» в декабре 2020 года.
\nИз анамнеза известно, что с начала декабря, после перенесенной вирусной пневмонии, больной терял в весе, появилось снижение аппетита, нарастание слабости, периодическая тошнота и рвота после приема пищи.
\nИз семейного анамнеза установлено, что отец пациента страдал ЗНО толстого кишечника, а сестра отца — ЗНО молочной железы.
\nПациенту выполнена ЭГДС, в ходе которой заподозрено ЗНО антрального отдела желудка. В анализах крови выявлено увеличение количества азотистых шлаков. После дообследования констатирована хроническая болезнь почек С5 Д, и 14.01.2021 пациенту сформирована артериовенозная фистула в области левого предплечья, начато проведение ПГД.
\nПараллельно с проведением ПГД пациенту реализовано стандартное обследование в поликлинике ГБУЗ «ВОКОД», верифицирована аденокарцинома антрального отдела желудка cT1N0M0G1, st. IA. На мультидисциплинарном консилиуме принято решение о выполнении субтотальной дистальной резекции желудка с D2-лимфодиссекцией в условиях ФГБУ «НМИЦ трансплантологии и искусственных органов имени академика В. И. Шумакова» с периоперационным проведением ПГД.
\nРазработан и реализован индивидуальный план ведения пациента с ранним РЖ, находящегося на ПГД.
\n- \n
- Пациенту в плановом порядке накануне операции выполнена процедура гемодиализа, после сеанса проведена стандартная подготовка кишечника и профилактика тромбоэмболических осложнений («Эниксум» 0,2 мл п/к за 12 часов до операции, эластическая компрессия нижних конечностей утром в день операции). \n
- Утром следующего дня пациент подан в операционную для хирургической операции. Выполнена субтотальная дистальная резекция желудка по Бальфуру с лимфодиссекцией в объеме D2. Длительность оперативного вмешательства составила 120 мин. Объем кровопотери — 100 мл. Изображение макропрепарата представлено на рисунке 1. \n
- После операции пациент переведен в отделение реанимации и интенсивной терапии, длительность искусственной вентиляции легких составила 120 мин. Проводили контроль общего анализа крови, уровня мочевины и креатинина, кислотно-щелочного состояния с коррекцией по мере необходимости. \n
- На 3-и послеоперационные сутки проведен сеанс ПГД в связи с ростом креатинина до 532 мкмоль/л. Возобновлено питание per os. Удалены дренажи, назогастральный зонд. \n
- На 6-е послеоперационные сутки проведен сеанс ПГД в течение 250 минут. \n
- На 8-е сутки после операции пациент выписан из стационара. \n
Динамика уровня креатинина, гемоглобина и мочевины представлена на рисунке 2.
\nПо данным планового гистологического исследования: поверхностно распространяющаяся высокодифференцированная аденокарцинома желудка кишечного типа, G1, без лимфоваскулярной и периневральной инвазии, без метастазов в лимфатические узлы (рис. 3).
\n
Рисунок 1. Макропрепарат удаленных 4/5 желудка с опухолью, клетчаткой и лимфатическими узлами в моноблоке
\nFigure 1. Resected 4/5 stomach with tumour, tissue and lymph nodes in single monoblock, total specimen
\n
Рисунок 2. Динамика уровня креатинина и гемоглобина в послеоперационном периоде
\nFigure 2. Postoperative creatinine and haemoglobin dynamics
\n
Рисунок 3. Микропрепарат опухоли желудка, увеличение ×400
\nFigure 3. Microsection of gastric tumour, ob. ×400
\nПослеоперационный период протекал без осложнений.
\nЗаключительный диагноз: C16.3 Злокачественное новообразование преддверия привратника pT1N0M0, st. IA. Операция 27.05.2021: Расширенная субтотальная дистальная резекция желудка по Бальфуру с D2-лимфодиссекцией.
\nСопутствующий диагноз: N18.5 Хроническая болезнь почек; С5 Д Z49.1 Программный гемодиализ с 14.01.2020; 21 I77.0 Артериовенозная фистула в нижней трети левого предплечья 21.01.2021; I12.0 Гипертоническая болезнь III ст., достигнутая артериальная нормотензия, риск 4; I25.1 ИБС; Кардиосклероз Н1, ФК 2.
\nПациент выписан для дальнейшего наблюдения у районного онколога.
\n10.06.2021 в условиях ГБУЗ «ВОКОД» проведена мультидисциплинарная врачебная комиссия, в ходе которой принято решение о динамическом наблюдении пациента ввиду ранней стадии процесса и высокой степени дифференцировки опухоли.
\nПри контрольном обследовании через 1 месяц жалоб не предъявляет, питание полностью восстановлено. Проводятся регулярные сеансы ПГД.
\nРезультаты и обсуждение
\nСпециализированное онкологическое лечение пациентов с терминальной стадией почечной недостаточности, нуждающихся в проведении ПГД, является сложной мультидисциплинарной задачей, требующей особых клинических и организационных подходов [8].
\nВероятность возникновения злокачественной опухоли у пациентов на ПГД выше, чем в общей популяции [8–10].
\nКорейские авторы проанализировали национальную базу данных на предмет поиска пациентов, находящихся на постоянном ПГД. Они выявили 7,82 % (1124/14 382) диагностированных случая злокачественных опухолей у данной группы больных за период 14 лет [5]. Пациенты, находящиеся на ПГД, в большинстве своем характеризуются выраженной коморбидностью [11].
\nВ отношении пациентов с РЖ неоднократно публиковались данные о повышенном риске послеоперационных осложнений и худших отдаленных результатах при ПГД, нежели в когортах пациентов без проведения диализа [6, 12–14].
\nY. Otani и соавт. [6] сравнили 2 группы пациентов, которым проведено хирургическое лечение РЖ: в основной группе (n= 12) пациентам проводился ПГД, в контрольной (n = 39) нет. Частота послеоперационных осложнений по Clavien-Dindo [15] была выше в основной группе. 5-летняя выживаемость у пациентов без ПГД составила 69,2 %, в то же время у пациентов с ПГД — 22,2 %. Авторы сообщают о статистически значимо более высоком периоперационном риске у пациентов, которым предстоит хирургическое лечение РЖ на фоне ПГД. Несмотря на разницу в общей выживаемости, авторы не обнаружили статистически значимых отличий групп по частоте рецидивов рака в период наблюдения за пациентами.
\nS. Matsumoto и соавт. изучили непосредственные и отдаленные результаты лечения рака желудка у пациентов с ХБП [13] в декомпенсированной (n= 49, из которых 21 на ПГД), субкомпенсированной (n = 128) и компенсированной (n = 798) формах. По их данным, частота несостоятельности анастомоза и внутрибрюшных абсцессов у пациентов с суб- и декомпенсированной формами ХБП была статистически значимо выше, чем у пациентов контрольной группы. Общая 3-летняя выживаемость в группе пациентов с декомпенсированной ХБП была статистически значимо ниже, чем у пациентов 2 других групп, и составила 48,6 % против 80,9 и 85,0 % соответственно.
\nОрганизация специализированного онкологического вмешательства у пациента на ПГД должна учитывать режим проведения диализа, а также возможность его выполнения в экстренном порядке на послеоперационном этапе. Вполне закономерен вывод о том, что реализация хирургической помощи таким пациентам возможна в условиях специализированных стационаров, обладающих возможностью проведения ПГД в различных режимах.
\nПлан лечения пациентов с онкологическим заболеванием и терминальной стадией ХБП должен составляться мультидисциплинарной командой специалистов, поскольку наличие ХБП влияет на выбор класса препаратов (при проведении анестезиологического пособия), их доз (например, при антибиотикопрофилактике) и режима введения (до сеанса ПГД или сразу после). Кроме того, эти пациенты нуждаются в лабораторном (контроль КЩС, гемоглобина, уровней электролитов, креатинина и мочевины) и клиническом мониторинге (динамика массы тела, баланс жидкости и т. д.).
\nЗаключение
\nИзучение особенностей периоперационного ведения пациентов со злокачественными опухолями желудка и ХБП на ПГД является перспективным направлением совместной работы онкологов и трансплантологов. Реализация специализированного онкохирургического воздействия силами мультидисциплинарной команды в условиях профильного учреждения с возможностью проведения ПГД до и после операции — единственный шанс больного быть радикально излеченным без фатальных нарушений азотистого баланса.
\nНеобходимо проведение дальнейших исследований в этом направлении с накоплением и анализом базы данных пациентов с подобными сложными сопутствующими заболеваниями.
\nИнформированное согласие. Информированное согласие пациента на публикацию своих данных получено.
\nИнформация о конфликте интересов. Конфликт интересов отсутствует.
\nИнформация о спонсорстве. Данная работа не финансировалась.
\nБлагодарность. Авторы выражают благодарность администрации ГБУЗ «Волгоградский областной клинический онкологический диспансер» и НМИЦ трансплантологии и искусственных органов им. академика В. И. Шумакова Минздрава России за организацию обследования пациента, подготовки и проведения совместной операции.
"],"dc.fullRISC":["Введение Лечение рака желудка (РЖ), являющегося пятой по частоте встречаемости в мире злокачественной опухолью, остается одной из важнейших проблем в клинической онкологии и хирургии [1]. Ежегодно в РФ регистрируют около 39 тыс. новых случаев РЖ и более 34 тыс. больных умирают от этого заболевания. Мужчины заболевают в 1,3 раза чаще женщин, пик заболеваемости приходится на возраст старше 70 лет [2]. При проведении лечения на ранней стадии РЖ 5-летняя выживаемость может достигать 90–98 % [3, 4]. РЖ встречается в 14,29 % среди всех злокачественных опухолей у пациентов на программном гемодиализе (ПГД) [5]. Публикации об успешном лечении больных с ранним РЖ на фоне проведения ПГД [4, 6, 7] декларируют положительные результаты. Реализация радикального хирургического лечения у больных ранним РЖ с терминальной стадией хронической болезни почек (ХБП), находящихся на ПГД, представляется возможной, а отказ в оперативном лечении видится недостаточно обоснованным. При планировании оперативного лечения пациентам с терминальной стадией ХБП, находящимся на ПГД, необходимо создать мультидисциплинарную команду специалистов с разработкой индивидуализированного алгоритма лечебно-диагностического воздействия. Кроме того, логичным и целесообразным представляется проведение лечения больного в многопрофильном специализированном стационаре с возможностью выполнения ПГД в любое время [7]. Актуальность изучаемой проблемы обусловлена необходимостью повышения эффективности диагностики и улучшения результатов хирургического лечения рака желудка у пациентов с тяжелой сопутствующей патологией. Цель: представление клинического случая, иллюстрирующего возможности хирургического лечения пациента со злокачественным новообразованием (ЗНО) желудка и хронической болезнью почек на ПГД. Материалы и методы Клиническое наблюдение Пациент М., 65 лет, обратился в ФГБУ «НМИЦ трансплантологии и искусственных органов имени академика В. И. Шумакова» в декабре 2020 года. Из анамнеза известно, что с начала декабря, после перенесенной вирусной пневмонии, больной терял в весе, появилось снижение аппетита, нарастание слабости, периодическая тошнота и рвота после приема пищи. Из семейного анамнеза установлено, что отец пациента страдал ЗНО толстого кишечника, а сестра отца — ЗНО молочной железы. Пациенту выполнена ЭГДС, в ходе которой заподозрено ЗНО антрального отдела желудка. В анализах крови выявлено увеличение количества азотистых шлаков. После дообследования констатирована хроническая болезнь почек С5 Д, и 14.01.2021 пациенту сформирована артериовенозная фистула в области левого предплечья, начато проведение ПГД. Параллельно с проведением ПГД пациенту реализовано стандартное обследование в поликлинике ГБУЗ «ВОКОД», верифицирована аденокарцинома антрального отдела желудка cT1N0M0G1, st. IA. На мультидисциплинарном консилиуме принято решение о выполнении субтотальной дистальной резекции желудка с D2-лимфодиссекцией в условиях ФГБУ «НМИЦ трансплантологии и искусственных органов имени академика В. И. Шумакова» с периоперационным проведением ПГД. Разработан и реализован индивидуальный план ведения пациента с ранним РЖ, находящегося на ПГД. 1. Пациенту в плановом порядке накануне операции выполнена процедура гемодиализа, после сеанса проведена стандартная подготовка кишечника и профилактика тромбоэмболических осложнений («Эниксум» 0,2 мл п/к за 12 часов до операции, эластическая компрессия нижних конечностей утром в день операции). 2. Утром следующего дня пациент подан в операционную для хирургической операции. Выполнена субтотальная дистальная резекция желудка по Бальфуру с лимфодиссекцией в объеме D2. Длительность оперативного вмешательства составила 120 мин. Объем кровопотери — 100 мл. Изображение макропрепарата представлено на рисунке 1. 3. После операции пациент переведен в отделение реанимации и интенсивной терапии, длительность искусственной вентиляции легких составила 120 мин. Проводили контроль общего анализа крови, уровня мочевины и креатинина, кислотно-щелочного состояния с коррекцией по мере необходимости. 4. На 3-и послеоперационные сутки проведен сеанс ПГД в связи с ростом креатинина до 532 мкмоль/л. Возобновлено питание per os. Удалены дренажи, назогастральный зонд. 5. На 6-е послеоперационные сутки проведен сеанс ПГД в течение 250 минут. 6. На 8-е сутки после операции пациент выписан из стационара. Динамика уровня креатинина, гемоглобина и мочевины представлена на рисунке 2. По данным планового гистологического исследования: поверхностно распространяющаяся вы сокодифференцированная аденокарцинома желудка кишечного типа, G1, без лимфоваскулярной и периневральной инвазии, без метастазов в лимфатические узлы (рис. 3). Послеоперационный период протекал без осложнений. Заключительный диагноз: C16.3 Злокачественное новообразование преддверия привратника pT1N0M0, st. IA. Операция 27.05.2021: Расширенная субтотальная дистальная резекция желудка по Бальфуру с D2-лимфодиссекцией. Сопутствующий диагноз: N18.5 Хроническая болезнь почек; С5 Д Z49.1 Программный гемодиализ с 14.01.2020; 21 I77.0 Артериовенозная фистула в нижней трети левого предплечья 21.01.2021; I12.0 Гипертоническая болезнь III ст., достигнутая артериальная нормотензия, риск 4; I25.1 ИБС; Кардиосклероз Н1, ФК 2. Пациент выписан для дальнейшего наблюдения у районного онколога. 10.06.2021 в условиях ГБУЗ «ВОКОД» проведена мультидисциплинарная врачебная комиссия, в ходе которой принято решение о динамическом наблюдении пациента ввиду ранней стадии процесса и высокой степени дифференцировки опухоли. При контрольном обследовании через 1 месяц жалоб не предъявляет, питание полностью восстановлено. Проводятся регулярные сеансы ПГД. Результаты и обсуждение Специализированное онкологическое лечение пациентов с терминальной стадией почечной недостаточности, нуждающихся в проведении ПГД, является сложной мультидисциплинарной задачей, требующей особых клинических и организационных подходов [8]. Вероятность возникновения злокачественной опухоли у пациентов на ПГД выше, чем в общей популяции [8–10]. Корейские авторы проанализировали национальную базу данных на предмет поиска пациентов, находящихся на постоянном ПГД. Они выявили 7,82 % (1124/14 382) диагностированных случая злокачественных опухолей у данной группы больных за период 14 лет [5]. Пациенты, находящиеся на ПГД, в большинстве своем характеризуются выраженной коморбидностью [11]. В отношении пациентов с РЖ неоднократно публиковались данные о повышенном риске послеоперационных осложнений и худших отдаленных результатах при ПГД, нежели в когортах пациентов без проведения диализа [6, 12–14]. Y. Otani и соавт. [6] сравнили 2 группы пациентов, которым проведено хирургическое лечение РЖ: в основной группе (n = 12) пациентам проводился ПГД, в контрольной (n = 39) нет. Частота послеоперационных осложнений по Clavien-Dindo [15] была выше в основной группе. 5-летняя выживаемость у пациентов без ПГД составила 69,2 %, в то же время у пациентов с ПГД — 22,2 %. Авторы сообщают о статистически значимо более высоком периоперационном риске у пациентов, которым предстоит хирургическое лечение РЖ на фоне ПГД. Несмотря на разницу в общей выживаемости, авторы не обнаружили статистически значимых отличий групп по частоте рецидивов рака в период наблюдения за пациентами. S. Matsumoto и соавт. изучили непосредственные и отдаленные результаты лечения рака желудка у пациентов с ХБП [13] в декомпенсированной (n = 49, из которых 21 на ПГД), субкомпенсированной (n = 128) и компенсированной (n = 798) формах. По их данным, частота несостоятельности анастомоза и внутрибрюшных абсцессов у пациентов с суб- и декомпенсированной формами ХБП была статистически значимо выше, чем у пациентов контрольной группы. Общая 3-летняя выживаемость в группе пациентов с декомпенсированной ХБП была статистически значимо ниже, чем у пациентов 2 других групп, и составила 48,6 % против 80,9 и 85,0 % соответственно. Организация специализированного онкологического вмешательства у пациента на ПГД должна учитывать режим проведения диализа, а также возможность его выполнения в экстренном порядке на послеоперационном этапе. Вполне закономерен вывод о том, что реализация хирургической помощи таким пациентам возможна в условиях специализированных стационаров, обладающих возможностью проведения ПГД в различных режимах. План лечения пациентов с онкологическим заболеванием и терминальной стадией ХБП должен составляться мультидисциплинарной командой специалистов, поскольку наличие ХБП влияет на выбор класса препаратов (при проведении анестезиологического пособия), их доз (например, при антибиотикопрофилактике) и режима введения (до сеанса ПГД или сразу после). Кроме того, эти пациенты нуждаются в лабораторном (контроль КЩС, гемоглобина, уровней электролитов, креатинина и мочевины) и клиническом мониторинге (динамика массы тела, баланс жидкости и т. д.). Заключение Изучение особенностей периоперационного ведения пациентов со злокачественными опухолями желудка и ХБП на ПГД является перспективным направлением совместной работы онкологов и трансплантологов. Реализация специализированного онкохирургического воздействия силами мультидисциплинарной команды в условиях профильного учреждения с возможностью проведения ПГД до и после операции — единственный шанс больного быть радикально излеченным без фатальных нарушений азотистого баланса. Необходимо проведение дальнейших исследований в этом направлении с накоплением и анализом базы данных пациентов с подобными сложными сопутствующими заболеваниями."],"dc.fullRISC.ru":["Введение Лечение рака желудка (РЖ), являющегося пятой по частоте встречаемости в мире злокачественной опухолью, остается одной из важнейших проблем в клинической онкологии и хирургии [1]. Ежегодно в РФ регистрируют около 39 тыс. новых случаев РЖ и более 34 тыс. больных умирают от этого заболевания. Мужчины заболевают в 1,3 раза чаще женщин, пик заболеваемости приходится на возраст старше 70 лет [2]. При проведении лечения на ранней стадии РЖ 5-летняя выживаемость может достигать 90–98 % [3, 4]. РЖ встречается в 14,29 % среди всех злокачественных опухолей у пациентов на программном гемодиализе (ПГД) [5]. Публикации об успешном лечении больных с ранним РЖ на фоне проведения ПГД [4, 6, 7] декларируют положительные результаты. Реализация радикального хирургического лечения у больных ранним РЖ с терминальной стадией хронической болезни почек (ХБП), находящихся на ПГД, представляется возможной, а отказ в оперативном лечении видится недостаточно обоснованным. При планировании оперативного лечения пациентам с терминальной стадией ХБП, находящимся на ПГД, необходимо создать мультидисциплинарную команду специалистов с разработкой индивидуализированного алгоритма лечебно-диагностического воздействия. Кроме того, логичным и целесообразным представляется проведение лечения больного в многопрофильном специализированном стационаре с возможностью выполнения ПГД в любое время [7]. Актуальность изучаемой проблемы обусловлена необходимостью повышения эффективности диагностики и улучшения результатов хирургического лечения рака желудка у пациентов с тяжелой сопутствующей патологией. Цель: представление клинического случая, иллюстрирующего возможности хирургического лечения пациента со злокачественным новообразованием (ЗНО) желудка и хронической болезнью почек на ПГД. Материалы и методы Клиническое наблюдение Пациент М., 65 лет, обратился в ФГБУ «НМИЦ трансплантологии и искусственных органов имени академика В. И. Шумакова» в декабре 2020 года. Из анамнеза известно, что с начала декабря, после перенесенной вирусной пневмонии, больной терял в весе, появилось снижение аппетита, нарастание слабости, периодическая тошнота и рвота после приема пищи. Из семейного анамнеза установлено, что отец пациента страдал ЗНО толстого кишечника, а сестра отца — ЗНО молочной железы. Пациенту выполнена ЭГДС, в ходе которой заподозрено ЗНО антрального отдела желудка. В анализах крови выявлено увеличение количества азотистых шлаков. После дообследования констатирована хроническая болезнь почек С5 Д, и 14.01.2021 пациенту сформирована артериовенозная фистула в области левого предплечья, начато проведение ПГД. Параллельно с проведением ПГД пациенту реализовано стандартное обследование в поликлинике ГБУЗ «ВОКОД», верифицирована аденокарцинома антрального отдела желудка cT1N0M0G1, st. IA. На мультидисциплинарном консилиуме принято решение о выполнении субтотальной дистальной резекции желудка с D2-лимфодиссекцией в условиях ФГБУ «НМИЦ трансплантологии и искусственных органов имени академика В. И. Шумакова» с периоперационным проведением ПГД. Разработан и реализован индивидуальный план ведения пациента с ранним РЖ, находящегося на ПГД. 1. Пациенту в плановом порядке накануне операции выполнена процедура гемодиализа, после сеанса проведена стандартная подготовка кишечника и профилактика тромбоэмболических осложнений («Эниксум» 0,2 мл п/к за 12 часов до операции, эластическая компрессия нижних конечностей утром в день операции). 2. Утром следующего дня пациент подан в операционную для хирургической операции. Выполнена субтотальная дистальная резекция желудка по Бальфуру с лимфодиссекцией в объеме D2. Длительность оперативного вмешательства составила 120 мин. Объем кровопотери — 100 мл. Изображение макропрепарата представлено на рисунке 1. 3. После операции пациент переведен в отделение реанимации и интенсивной терапии, длительность искусственной вентиляции легких составила 120 мин. Проводили контроль общего анализа крови, уровня мочевины и креатинина, кислотно-щелочного состояния с коррекцией по мере необходимости. 4. На 3-и послеоперационные сутки проведен сеанс ПГД в связи с ростом креатинина до 532 мкмоль/л. Возобновлено питание per os. Удалены дренажи, назогастральный зонд. 5. На 6-е послеоперационные сутки проведен сеанс ПГД в течение 250 минут. 6. На 8-е сутки после операции пациент выписан из стационара. Динамика уровня креатинина, гемоглобина и мочевины представлена на рисунке 2. По данным планового гистологического исследования: поверхностно распространяющаяся вы сокодифференцированная аденокарцинома желудка кишечного типа, G1, без лимфоваскулярной и периневральной инвазии, без метастазов в лимфатические узлы (рис. 3). Послеоперационный период протекал без осложнений. Заключительный диагноз: C16.3 Злокачественное новообразование преддверия привратника pT1N0M0, st. IA. Операция 27.05.2021: Расширенная субтотальная дистальная резекция желудка по Бальфуру с D2-лимфодиссекцией. Сопутствующий диагноз: N18.5 Хроническая болезнь почек; С5 Д Z49.1 Программный гемодиализ с 14.01.2020; 21 I77.0 Артериовенозная фистула в нижней трети левого предплечья 21.01.2021; I12.0 Гипертоническая болезнь III ст., достигнутая артериальная нормотензия, риск 4; I25.1 ИБС; Кардиосклероз Н1, ФК 2. Пациент выписан для дальнейшего наблюдения у районного онколога. 10.06.2021 в условиях ГБУЗ «ВОКОД» проведена мультидисциплинарная врачебная комиссия, в ходе которой принято решение о динамическом наблюдении пациента ввиду ранней стадии процесса и высокой степени дифференцировки опухоли. При контрольном обследовании через 1 месяц жалоб не предъявляет, питание полностью восстановлено. Проводятся регулярные сеансы ПГД. Результаты и обсуждение Специализированное онкологическое лечение пациентов с терминальной стадией почечной недостаточности, нуждающихся в проведении ПГД, является сложной мультидисциплинарной задачей, требующей особых клинических и организационных подходов [8]. Вероятность возникновения злокачественной опухоли у пациентов на ПГД выше, чем в общей популяции [8–10]. Корейские авторы проанализировали национальную базу данных на предмет поиска пациентов, находящихся на постоянном ПГД. Они выявили 7,82 % (1124/14 382) диагностированных случая злокачественных опухолей у данной группы больных за период 14 лет [5]. Пациенты, находящиеся на ПГД, в большинстве своем характеризуются выраженной коморбидностью [11]. В отношении пациентов с РЖ неоднократно публиковались данные о повышенном риске послеоперационных осложнений и худших отдаленных результатах при ПГД, нежели в когортах пациентов без проведения диализа [6, 12–14]. Y. Otani и соавт. [6] сравнили 2 группы пациентов, которым проведено хирургическое лечение РЖ: в основной группе (n = 12) пациентам проводился ПГД, в контрольной (n = 39) нет. Частота послеоперационных осложнений по Clavien-Dindo [15] была выше в основной группе. 5-летняя выживаемость у пациентов без ПГД составила 69,2 %, в то же время у пациентов с ПГД — 22,2 %. Авторы сообщают о статистически значимо более высоком периоперационном риске у пациентов, которым предстоит хирургическое лечение РЖ на фоне ПГД. Несмотря на разницу в общей выживаемости, авторы не обнаружили статистически значимых отличий групп по частоте рецидивов рака в период наблюдения за пациентами. S. Matsumoto и соавт. изучили непосредственные и отдаленные результаты лечения рака желудка у пациентов с ХБП [13] в декомпенсированной (n = 49, из которых 21 на ПГД), субкомпенсированной (n = 128) и компенсированной (n = 798) формах. По их данным, частота несостоятельности анастомоза и внутрибрюшных абсцессов у пациентов с суб- и декомпенсированной формами ХБП была статистически значимо выше, чем у пациентов контрольной группы. Общая 3-летняя выживаемость в группе пациентов с декомпенсированной ХБП была статистически значимо ниже, чем у пациентов 2 других групп, и составила 48,6 % против 80,9 и 85,0 % соответственно. Организация специализированного онкологического вмешательства у пациента на ПГД должна учитывать режим проведения диализа, а также возможность его выполнения в экстренном порядке на послеоперационном этапе. Вполне закономерен вывод о том, что реализация хирургической помощи таким пациентам возможна в условиях специализированных стационаров, обладающих возможностью проведения ПГД в различных режимах. План лечения пациентов с онкологическим заболеванием и терминальной стадией ХБП должен составляться мультидисциплинарной командой специалистов, поскольку наличие ХБП влияет на выбор класса препаратов (при проведении анестезиологического пособия), их доз (например, при антибиотикопрофилактике) и режима введения (до сеанса ПГД или сразу после). Кроме того, эти пациенты нуждаются в лабораторном (контроль КЩС, гемоглобина, уровней электролитов, креатинина и мочевины) и клиническом мониторинге (динамика массы тела, баланс жидкости и т. д.). Заключение Изучение особенностей периоперационного ведения пациентов со злокачественными опухолями желудка и ХБП на ПГД является перспективным направлением совместной работы онкологов и трансплантологов. Реализация специализированного онкохирургического воздействия силами мультидисциплинарной команды в условиях профильного учреждения с возможностью проведения ПГД до и после операции — единственный шанс больного быть радикально излеченным без фатальных нарушений азотистого баланса. Необходимо проведение дальнейших исследований в этом направлении с накоплением и анализом базы данных пациентов с подобными сложными сопутствующими заболеваниями."],"dc.sponsor":["Авторы выражают благодарность администрации ГБУЗ «Волгоградский областной клинический онкологический диспансер» и НМИЦ трансплантологии и искусственных органов им. академика В. И. Шумакова Минздрава России за организацию обследования пациента, подготовки и проведения совместной операции."],"dc.sponsor.ru":["Авторы выражают благодарность администрации ГБУЗ «Волгоградский областной клинический онкологический диспансер» и НМИЦ трансплантологии и искусственных органов им. академика В. И. Шумакова Минздрава России за организацию обследования пациента, подготовки и проведения совместной операции."],"dc.subject.ru":["рак желудка","программный гемодиализ","хроническая болезнь почек","клинический случай","коморбидность","периоперационная медицина","хирургический клиренс"],"dc.title.ru":["Хирургическое лечение злокачественной опухоли желудка у пациента с хронической болезнью почек на программном гемодиализе"],"dc.issue.volume":["11"],"dc.issue.number":["4"],"dc.pages":["337-342"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["CLINICAL CASE","КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.section.en":["CLINICAL CASE"],"dc.section.ru":["КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["Н. В. Коваленко","N. V. Kovalenko","А. И. Иванов","A. I. Ivanov","Ш. Р. Галеев","S. R. Galeev","В. В. Жаворонкова","V. V. Zhavoronkova","А. Ю. Николаев","A. U. Nikolaev","М. П. Постолов","M. P. Postolov","В. А. Суворов","V. A. Suvorov","А. А. Климченко","A. A. Klimchenko"],"author_keyword":["Н. В. Коваленко","N. V. Kovalenko","А. И. Иванов","A. I. Ivanov","Ш. Р. Галеев","S. R. Galeev","В. В. Жаворонкова","V. V. Zhavoronkova","А. Ю. Николаев","A. U. Nikolaev","М. П. Постолов","M. P. Postolov","В. А. Суворов","V. A. Suvorov","А. А. Климченко","A. A. Klimchenko"],"author_ac":["н. в. коваленко\n|||\nН. В. Коваленко","n. v. kovalenko\n|||\nN. V. Kovalenko","а. и. иванов\n|||\nА. И. Иванов","a. i. ivanov\n|||\nA. I. Ivanov","ш. р. галеев\n|||\nШ. Р. Галеев","s. r. galeev\n|||\nS. R. Galeev","в. в. жаворонкова\n|||\nВ. В. Жаворонкова","v. v. zhavoronkova\n|||\nV. V. Zhavoronkova","а. ю. николаев\n|||\nА. Ю. Николаев","a. u. nikolaev\n|||\nA. U. Nikolaev","м. п. постолов\n|||\nМ. П. Постолов","m. p. postolov\n|||\nM. P. Postolov","в. а. суворов\n|||\nВ. А. Суворов","v. a. suvorov\n|||\nV. A. Suvorov","а. а. климченко\n|||\nА. А. Климченко","a. a. klimchenko\n|||\nA. A. Klimchenko"],"author_filter":["н. в. коваленко\n|||\nН. В. Коваленко","n. v. kovalenko\n|||\nN. V. Kovalenko","а. и. иванов\n|||\nА. И. Иванов","a. i. ivanov\n|||\nA. I. Ivanov","ш. р. галеев\n|||\nШ. Р. Галеев","s. r. galeev\n|||\nS. R. Galeev","в. в. жаворонкова\n|||\nВ. В. Жаворонкова","v. v. zhavoronkova\n|||\nV. V. Zhavoronkova","а. ю. николаев\n|||\nА. Ю. Николаев","a. u. nikolaev\n|||\nA. U. Nikolaev","м. п. постолов\n|||\nМ. П. Постолов","m. p. postolov\n|||\nM. P. Postolov","в. а. суворов\n|||\nВ. А. Суворов","v. a. suvorov\n|||\nV. A. Suvorov","а. а. климченко\n|||\nА. А. Климченко","a. a. klimchenko\n|||\nA. A. Klimchenko"],"dc.author.name":["Н. В. Коваленко","N. V. Kovalenko","А. И. Иванов","A. I. Ivanov","Ш. Р. Галеев","S. R. Galeev","В. В. Жаворонкова","V. V. Zhavoronkova","А. Ю. Николаев","A. U. Nikolaev","М. П. Постолов","M. P. Postolov","В. А. Суворов","V. A. Suvorov","А. А. Климченко","A. A. Klimchenko"],"dc.author.name.ru":["Н. В. Коваленко","А. И. Иванов","Ш. Р. Галеев","В. В. Жаворонкова","А. Ю. Николаев","М. П. Постолов","В. А. Суворов","А. А. Климченко"],"dc.author.affiliation":["Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Volgograd State Medical University;Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов им. академика В.И. Шумакова (филиал)","Branch of Shumakov National Medical Research Centre for Transplantology and Artificial Organs","Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов им. академика В.И. Шумакова (филиал)","Branch of Shumakov National Medical Research Centre for Transplantology and Artificial Organs","Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Волгоградский государственный медицинский университет","Volgograd State Medical University"],"dc.author.affiliation.ru":["Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов им. академика В.И. Шумакова (филиал)","Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов им. академика В.И. Шумакова (филиал)","Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Волгоградский государственный медицинский университет"],"dc.author.full":["Н. В. Коваленко | Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","N. V. Kovalenko | Volgograd State Medical University;Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","А. И. Иванов | Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","A. I. Ivanov | Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Ш. Р. Галеев | Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов им. академика В.И. Шумакова (филиал)","S. R. Galeev | Branch of Shumakov National Medical Research Centre for Transplantology and Artificial Organs","В. В. Жаворонкова | Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","V. V. Zhavoronkova | Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","А. Ю. Николаев | Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов им. академика В.И. Шумакова (филиал)","A. U. Nikolaev | Branch of Shumakov National Medical Research Centre for Transplantology and Artificial Organs","М. П. Постолов | Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","M. P. Postolov | Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","В. А. Суворов | Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","V. A. Suvorov | Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","А. А. Климченко | Волгоградский государственный медицинский университет","A. A. Klimchenko | Volgograd State Medical University"],"dc.author.full.ru":["Н. В. Коваленко | Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","А. И. Иванов | Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","Ш. Р. Галеев | Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов им. академика В.И. Шумакова (филиал)","В. В. Жаворонкова | Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","А. Ю. Николаев | Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов им. академика В.И. Шумакова (филиал)","М. П. Постолов | Волгоградский государственный медицинский университет; Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","В. А. Суворов | Волгоградский областной клинический онкологический диспансер","А. А. Климченко | Волгоградский государственный медицинский университет"],"dc.author.name.en":["N. V. Kovalenko","A. I. Ivanov","S. R. Galeev","V. V. Zhavoronkova","A. U. Nikolaev","M. P. Postolov","V. A. Suvorov","A. A. Klimchenko"],"dc.author.affiliation.en":["Volgograd State Medical University;Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Branch of Shumakov National Medical Research Centre for Transplantology and Artificial Organs","Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Branch of Shumakov National Medical Research Centre for Transplantology and Artificial Organs","Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","Volgograd State Medical University"],"dc.author.full.en":["N. V. Kovalenko | Volgograd State Medical University;Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","A. I. Ivanov | Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","S. R. Galeev | Branch of Shumakov National Medical Research Centre for Transplantology and Artificial Organs","V. V. Zhavoronkova | Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","A. U. Nikolaev | Branch of Shumakov National Medical Research Centre for Transplantology and Artificial Organs","M. P. Postolov | Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","V. A. Suvorov | Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary","A. A. Klimchenko | Volgograd State Medical University"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-0759-0889\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442; \\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u0431\\u043b\\u0430\\u0441\\u0442\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u041d. \\u0412. \\u041a\\u043e\\u0432\\u0430\\u043b\\u0435\\u043d\\u043a\\u043e\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-0759-0889\", \"affiliation\": \"Volgograd State Medical University;Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary\", \"full_name\": \"N. V. Kovalenko\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-9293-2611\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442; \\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u0431\\u043b\\u0430\\u0441\\u0442\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0418. \\u0418\\u0432\\u0430\\u043d\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-9293-2611\", \"affiliation\": \"Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary\", \"full_name\": \"A. I. Ivanov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"\", \"affiliation\": \"\\u041d\\u0430\\u0446\\u0438\\u043e\\u043d\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0438\\u0441\\u0441\\u043b\\u0435\\u0434\\u043e\\u0432\\u0430\\u0442\\u0435\\u043b\\u044c\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0442\\u0440\\u0430\\u043d\\u0441\\u043f\\u043b\\u0430\\u043d\\u0442\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0438 \\u0438 \\u0438\\u0441\\u043a\\u0443\\u0441\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0445 \\u043e\\u0440\\u0433\\u0430\\u043d\\u043e\\u0432 \\u0438\\u043c. \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u043a\\u0430 \\u0412.\\u0418. \\u0428\\u0443\\u043c\\u0430\\u043a\\u043e\\u0432\\u0430 (\\u0444\\u0438\\u043b\\u0438\\u0430\\u043b)\", \"full_name\": \"\\u0428. \\u0420. \\u0413\\u0430\\u043b\\u0435\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"\", \"affiliation\": \"Branch of Shumakov National Medical Research Centre for Transplantology and Artificial Organs\", \"full_name\": \"S. R. Galeev\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-3403-7931\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442; \\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u0431\\u043b\\u0430\\u0441\\u0442\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u0412. \\u0416\\u0430\\u0432\\u043e\\u0440\\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-3403-7931\", \"affiliation\": \"Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary\", \"full_name\": \"V. V. Zhavoronkova\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-8957-4419\", \"affiliation\": \"\\u041d\\u0430\\u0446\\u0438\\u043e\\u043d\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0438\\u0441\\u0441\\u043b\\u0435\\u0434\\u043e\\u0432\\u0430\\u0442\\u0435\\u043b\\u044c\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0442\\u0440\\u0430\\u043d\\u0441\\u043f\\u043b\\u0430\\u043d\\u0442\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0438 \\u0438 \\u0438\\u0441\\u043a\\u0443\\u0441\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0445 \\u043e\\u0440\\u0433\\u0430\\u043d\\u043e\\u0432 \\u0438\\u043c. \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u043a\\u0430 \\u0412.\\u0418. \\u0428\\u0443\\u043c\\u0430\\u043a\\u043e\\u0432\\u0430 (\\u0444\\u0438\\u043b\\u0438\\u0430\\u043b)\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u042e. \\u041d\\u0438\\u043a\\u043e\\u043b\\u0430\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-8957-4419\", \"affiliation\": \"Branch of Shumakov National Medical Research Centre for Transplantology and Artificial Organs\", \"full_name\": \"A. U. Nikolaev\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-9953-7286\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442; \\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u0431\\u043b\\u0430\\u0441\\u0442\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u041c. \\u041f. \\u041f\\u043e\\u0441\\u0442\\u043e\\u043b\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-9953-7286\", \"affiliation\": \"Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary\", \"full_name\": \"M. P. Postolov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-9114-6683\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u0431\\u043b\\u0430\\u0441\\u0442\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u0410. \\u0421\\u0443\\u0432\\u043e\\u0440\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-9114-6683\", \"affiliation\": \"Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary\", \"full_name\": \"V. A. Suvorov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-8265-3360\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u043b\\u0433\\u043e\\u0433\\u0440\\u0430\\u0434\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0410. \\u041a\\u043b\\u0438\\u043c\\u0447\\u0435\\u043d\\u043a\\u043e\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-8265-3360\", \"affiliation\": \"Volgograd State Medical University\", \"full_name\": \"A. A. Klimchenko\"}}]}"],"dateIssued":["2021-12-22"],"dateIssued_keyword":["2021-12-22","2021"],"dateIssued_ac":["2021-12-22\n|||\n2021-12-22","2021"],"dateIssued.year":[2021],"dateIssued.year_sort":"2021","dc.date.published":["2021-12-22"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/638"],"dc.citation":["Warsinggih R., Syarifuddin E., Marhamah, Lusikooy R.E., Labeda I., Sampetoding S., et al. Association of clinicopathological features and gastric cancer incidence in a single institution. Asian J. Surg. 2021. Epub 2021 Jun 3.","Абдуллаев А.Г., Аллахвердиев А.К., Бесова Н.С., Бяхов М.Ю., Горбунова В.А., Давыдов М.И. и др. Рак желудка. Клинические рекомендации. М., 2018. Режим доступа: http://www.oncology.ru/ association/clinical-guidelines/2018/rak_zheludka_pr2018.pdf","Ludwig K., Möller D., Bernhardt J. Surgical management for early stage gastric cancer. Chirurg. 2018;89(5):347–57. DOI: 10.1007/s00104-017- 0541-x","Norero E., Vargas C., Achurra P., Ceroni M., Mejia R., Martinez C., et al. Survival and perioperative morbidity of totally laparoscopic versus open gastrectomy for early gastric cancer: analysis from a single Latin American centre. Arq Bras Cir Dig. 2019;32(1):e1413. DOI: 10.1590/0102-672020180001e1413","Myung J., Choi J.H., Yi J.H., Kim I. Cancer incidence according to the National Health Information Database in Korean patients with end-stage renal disease receiving hemodialysis. Korean J Intern Med. 2020;35(5):1210–9. DOI: 10.3904/kjim.2018.400","Otani Y., Okabayashi T., Shima Y., Shibuya Y., Ozaki K., Iwata J., et al. Safety and effi cacy of the surgical management of hemodialysis patients with gastric cancer. Acta Med Okayama. 2017;71(4):333–9. DOI: 10.18926/AMO/55310","Шестаков А.Л., Никода В.В., Боева И.А., Шахбанов М.Э., Марченко Т.В., Зайцев А.Ю. и др. Вопросы безопасности хирургического лечения пациента с ранним раком желудка, находящегося на программном гемодиализе: клиническое наблюдение. Клиническая и экспериментальная хирургия. Журнал имени академика Б.В. Петровского. 2021;9(1):99–106. DOI: 10.33029/2308-1198-2021-9-1-99-106","Butler A.M., Olshan A.F., Kshirsagar A.V., Edwards J.K., Nielsen M.E., Wheeler S.B., et al. Cancer incidence among US Medicare ESRD patients receiving hemodialysis, 1996–2009. Am J Kidney Dis. 2015;65(5):763–72. DOI: 10.1053/j.ajkd.2014.12.013","Lin H.F., Li Y.H., Wang C.H., Chou C.L., Kuo D.J., Fang T.C. Increased risk of cancer in chronic dialysis patients: a population-based cohort study in Taiwan. Nephrol Dial Transplant. 2012;27(4):1585–90. DOI: 10.1093/ndt/gfr464","Chen D.P., Davis B.R., Simpson L.M., Cushman W.C., Cutler J.A., Dobre M., et al. Association between chronic kidney disease and cancer mortality: A report from the ALLHAT. Clin Nephrol. 2017;87(1):11– 20. DOI: 10.5414/CN108949","Какех М.А., Шогенова А.Р., Бекижева Л.Р., Аттаева М.Ж., Арамисова Р.М., Камбачокова З.А. и др. Коморбидность у больных на программном гемодиализе. Трудный пациент. 2019;17(4):20–22. DOI: 10.24411/2074-1995-2019-10025","Palamuthusingam D., Johnson D.W., Hawley C.M., Pascoe E., Sivalingam P., Fahim M. Perioperative outcomes and risk assessment in dialysis patients: current knowledge and future directions. Intern Med J. 2019;49(6):702–10. DOI: 10.1111/imj.14168","Matsumoto S., Takayama T., Wakatsuki K., Tanaka T., Migita K., Nakajima Y. Short-term and long-term outcomes after gastrectomy for gastric cancer in patients with chronic kidney disease. World J Surg. 2014;38(6):1453–60. DOI: 10.1007/s00268-013- 2436-4","Choi Y.K., Ahn J.Y., Na H.K., Jung K.W., Kim D.H., Lee J.H., et al. Outcomes of endoscopic submucosal dissection for gastric epithelial neoplasm in chronic kidney disease patients: propensity score-matched case-control analysis. Gastric Cancer. 2019;22(1):164–71. DOI: 10.1007/s10120-018-0848-4","Dindo D., Demartines N., Clavien P.A. Classifi cation of surgical complications: A new proposal with evaluation in a cohort of 6336 patients and results of a survey. Ann Surg. 2004;240(2):205–13. DOI: 10.1097/01.sla.0000133083.54934.ae","Warsinggih R., Syarifuddin E., Marhamah, Lusikooy R.E., Labeda I., Sampetoding S., et al. Association of clinicopathological features and gastric cancer incidence in a single institution. Asian J. Surg. 2021. Epub 2021 Jun 3.","Абдуллаев А.Г., Аллахвердиев А.К., Бесова Н.С., Бяхов М.Ю., Горбунова В.А., Давыдов М.И. и др. Рак желудка. Клинические рекомендации. М., 2018. Режим доступа: http://www.oncology.ru/ association/clinical-guidelines/2018/rak_zheludka_pr2018.pdf","Ludwig K., Möller D., Bernhardt J. Surgical management for early stage gastric cancer. Chirurg. 2018;89(5):347–57. DOI: 10.1007/s00104-017- 0541-x","Norero E., Vargas C., Achurra P., Ceroni M., Mejia R., Martinez C., et al. Survival and perioperative morbidity of totally laparoscopic versus open gastrectomy for early gastric cancer: analysis from a single Latin American centre. Arq Bras Cir Dig. 2019;32(1):e1413. DOI: 10.1590/0102-672020180001e1413","Myung J., Choi J.H., Yi J.H., Kim I. Cancer incidence according to the National Health Information Database in Korean patients with end-stage renal disease receiving hemodialysis. Korean J Intern Med. 2020;35(5):1210–9. DOI: 10.3904/kjim.2018.400","Otani Y., Okabayashi T., Shima Y., Shibuya Y., Ozaki K., Iwata J., et al. Safety and effi cacy of the surgical management of hemodialysis patients with gastric cancer. Acta Med Okayama. 2017;71(4):333–9. DOI: 10.18926/AMO/55310","Шестаков А.Л., Никода В.В., Боева И.А., Шахбанов М.Э., Марченко Т.В., Зайцев А.Ю. и др. Вопросы безопасности хирургического лечения пациента с ранним раком желудка, находящегося на программном гемодиализе: клиническое наблюдение. Клиническая и экспериментальная хирургия. Журнал имени академика Б.В. Петровского. 2021;9(1):99–106. DOI: 10.33029/2308-1198-2021-9-1-99-106","Butler A.M., Olshan A.F., Kshirsagar A.V., Edwards J.K., Nielsen M.E., Wheeler S.B., et al. Cancer incidence among US Medicare ESRD patients receiving hemodialysis, 1996–2009. Am J Kidney Dis. 2015;65(5):763–72. DOI: 10.1053/j.ajkd.2014.12.013","Lin H.F., Li Y.H., Wang C.H., Chou C.L., Kuo D.J., Fang T.C. Increased risk of cancer in chronic dialysis patients: a population-based cohort study in Taiwan. Nephrol Dial Transplant. 2012;27(4):1585–90. DOI: 10.1093/ndt/gfr464","Chen D.P., Davis B.R., Simpson L.M., Cushman W.C., Cutler J.A., Dobre M., et al. Association between chronic kidney disease and cancer mortality: A report from the ALLHAT. Clin Nephrol. 2017;87(1):11– 20. DOI: 10.5414/CN108949","Какех М.А., Шогенова А.Р., Бекижева Л.Р., Аттаева М.Ж., Арамисова Р.М., Камбачокова З.А. и др. Коморбидность у больных на программном гемодиализе. Трудный пациент. 2019;17(4):20–22. DOI: 10.24411/2074-1995-2019-10025","Palamuthusingam D., Johnson D.W., Hawley C.M., Pascoe E., Sivalingam P., Fahim M. Perioperative outcomes and risk assessment in dialysis patients: current knowledge and future directions. Intern Med J. 2019;49(6):702–10. DOI: 10.1111/imj.14168","Matsumoto S., Takayama T., Wakatsuki K., Tanaka T., Migita K., Nakajima Y. Short-term and long-term outcomes after gastrectomy for gastric cancer in patients with chronic kidney disease. World J Surg. 2014;38(6):1453–60. DOI: 10.1007/s00268-013- 2436-4","Choi Y.K., Ahn J.Y., Na H.K., Jung K.W., Kim D.H., Lee J.H., et al. Outcomes of endoscopic submucosal dissection for gastric epithelial neoplasm in chronic kidney disease patients: propensity score-matched case-control analysis. Gastric Cancer. 2019;22(1):164–71. DOI: 10.1007/s10120-018-0848-4","Dindo D., Demartines N., Clavien P.A. Classifi cation of surgical complications: A new proposal with evaluation in a cohort of 6336 patients and results of a survey. Ann Surg. 2004;240(2):205–13. DOI: 10.1097/01.sla.0000133083.54934.ae"],"dc.citation.ru":["Warsinggih R., Syarifuddin E., Marhamah, Lusikooy R.E., Labeda I., Sampetoding S., et al. Association of clinicopathological features and gastric cancer incidence in a single institution. Asian J. Surg. 2021. Epub 2021 Jun 3.","Абдуллаев А.Г., Аллахвердиев А.К., Бесова Н.С., Бяхов М.Ю., Горбунова В.А., Давыдов М.И. и др. Рак желудка. Клинические рекомендации. М., 2018. Режим доступа: http://www.oncology.ru/ association/clinical-guidelines/2018/rak_zheludka_pr2018.pdf","Ludwig K., Möller D., Bernhardt J. Surgical management for early stage gastric cancer. Chirurg. 2018;89(5):347–57. DOI: 10.1007/s00104-017- 0541-x","Norero E., Vargas C., Achurra P., Ceroni M., Mejia R., Martinez C., et al. Survival and perioperative morbidity of totally laparoscopic versus open gastrectomy for early gastric cancer: analysis from a single Latin American centre. Arq Bras Cir Dig. 2019;32(1):e1413. DOI: 10.1590/0102-672020180001e1413","Myung J., Choi J.H., Yi J.H., Kim I. Cancer incidence according to the National Health Information Database in Korean patients with end-stage renal disease receiving hemodialysis. Korean J Intern Med. 2020;35(5):1210–9. DOI: 10.3904/kjim.2018.400","Otani Y., Okabayashi T., Shima Y., Shibuya Y., Ozaki K., Iwata J., et al. Safety and effi cacy of the surgical management of hemodialysis patients with gastric cancer. Acta Med Okayama. 2017;71(4):333–9. DOI: 10.18926/AMO/55310","Шестаков А.Л., Никода В.В., Боева И.А., Шахбанов М.Э., Марченко Т.В., Зайцев А.Ю. и др. Вопросы безопасности хирургического лечения пациента с ранним раком желудка, находящегося на программном гемодиализе: клиническое наблюдение. Клиническая и экспериментальная хирургия. Журнал имени академика Б.В. Петровского. 2021;9(1):99–106. DOI: 10.33029/2308-1198-2021-9-1-99-106","Butler A.M., Olshan A.F., Kshirsagar A.V., Edwards J.K., Nielsen M.E., Wheeler S.B., et al. Cancer incidence among US Medicare ESRD patients receiving hemodialysis, 1996–2009. Am J Kidney Dis. 2015;65(5):763–72. DOI: 10.1053/j.ajkd.2014.12.013","Lin H.F., Li Y.H., Wang C.H., Chou C.L., Kuo D.J., Fang T.C. Increased risk of cancer in chronic dialysis patients: a population-based cohort study in Taiwan. Nephrol Dial Transplant. 2012;27(4):1585–90. DOI: 10.1093/ndt/gfr464","Chen D.P., Davis B.R., Simpson L.M., Cushman W.C., Cutler J.A., Dobre M., et al. Association between chronic kidney disease and cancer mortality: A report from the ALLHAT. Clin Nephrol. 2017;87(1):11– 20. DOI: 10.5414/CN108949","Какех М.А., Шогенова А.Р., Бекижева Л.Р., Аттаева М.Ж., Арамисова Р.М., Камбачокова З.А. и др. Коморбидность у больных на программном гемодиализе. Трудный пациент. 2019;17(4):20–22. DOI: 10.24411/2074-1995-2019-10025","Palamuthusingam D., Johnson D.W., Hawley C.M., Pascoe E., Sivalingam P., Fahim M. Perioperative outcomes and risk assessment in dialysis patients: current knowledge and future directions. Intern Med J. 2019;49(6):702–10. DOI: 10.1111/imj.14168","Matsumoto S., Takayama T., Wakatsuki K., Tanaka T., Migita K., Nakajima Y. Short-term and long-term outcomes after gastrectomy for gastric cancer in patients with chronic kidney disease. World J Surg. 2014;38(6):1453–60. DOI: 10.1007/s00268-013- 2436-4","Choi Y.K., Ahn J.Y., Na H.K., Jung K.W., Kim D.H., Lee J.H., et al. Outcomes of endoscopic submucosal dissection for gastric epithelial neoplasm in chronic kidney disease patients: propensity score-matched case-control analysis. Gastric Cancer. 2019;22(1):164–71. DOI: 10.1007/s10120-018-0848-4","Dindo D., Demartines N., Clavien P.A. Classifi cation of surgical complications: A new proposal with evaluation in a cohort of 6336 patients and results of a survey. Ann Surg. 2004;240(2):205–13. DOI: 10.1097/01.sla.0000133083.54934.ae"],"dc.citation.en":["Warsinggih R., Syarifuddin E., Marhamah, Lusikooy R.E., Labeda I., Sampetoding S., et al. Association of clinicopathological features and gastric cancer incidence in a single institution. Asian J. Surg. 2021. Epub 2021 Jun 3.","Абдуллаев А.Г., Аллахвердиев А.К., Бесова Н.С., Бяхов М.Ю., Горбунова В.А., Давыдов М.И. и др. Рак желудка. Клинические рекомендации. М., 2018. Режим доступа: http://www.oncology.ru/ association/clinical-guidelines/2018/rak_zheludka_pr2018.pdf","Ludwig K., Möller D., Bernhardt J. Surgical management for early stage gastric cancer. Chirurg. 2018;89(5):347–57. DOI: 10.1007/s00104-017- 0541-x","Norero E., Vargas C., Achurra P., Ceroni M., Mejia R., Martinez C., et al. Survival and perioperative morbidity of totally laparoscopic versus open gastrectomy for early gastric cancer: analysis from a single Latin American centre. Arq Bras Cir Dig. 2019;32(1):e1413. DOI: 10.1590/0102-672020180001e1413","Myung J., Choi J.H., Yi J.H., Kim I. Cancer incidence according to the National Health Information Database in Korean patients with end-stage renal disease receiving hemodialysis. Korean J Intern Med. 2020;35(5):1210–9. DOI: 10.3904/kjim.2018.400","Otani Y., Okabayashi T., Shima Y., Shibuya Y., Ozaki K., Iwata J., et al. Safety and effi cacy of the surgical management of hemodialysis patients with gastric cancer. Acta Med Okayama. 2017;71(4):333–9. DOI: 10.18926/AMO/55310","Шестаков А.Л., Никода В.В., Боева И.А., Шахбанов М.Э., Марченко Т.В., Зайцев А.Ю. и др. Вопросы безопасности хирургического лечения пациента с ранним раком желудка, находящегося на программном гемодиализе: клиническое наблюдение. Клиническая и экспериментальная хирургия. Журнал имени академика Б.В. Петровского. 2021;9(1):99–106. DOI: 10.33029/2308-1198-2021-9-1-99-106","Butler A.M., Olshan A.F., Kshirsagar A.V., Edwards J.K., Nielsen M.E., Wheeler S.B., et al. Cancer incidence among US Medicare ESRD patients receiving hemodialysis, 1996–2009. Am J Kidney Dis. 2015;65(5):763–72. DOI: 10.1053/j.ajkd.2014.12.013","Lin H.F., Li Y.H., Wang C.H., Chou C.L., Kuo D.J., Fang T.C. Increased risk of cancer in chronic dialysis patients: a population-based cohort study in Taiwan. Nephrol Dial Transplant. 2012;27(4):1585–90. DOI: 10.1093/ndt/gfr464","Chen D.P., Davis B.R., Simpson L.M., Cushman W.C., Cutler J.A., Dobre M., et al. Association between chronic kidney disease and cancer mortality: A report from the ALLHAT. Clin Nephrol. 2017;87(1):11– 20. DOI: 10.5414/CN108949","Какех М.А., Шогенова А.Р., Бекижева Л.Р., Аттаева М.Ж., Арамисова Р.М., Камбачокова З.А. и др. Коморбидность у больных на программном гемодиализе. Трудный пациент. 2019;17(4):20–22. DOI: 10.24411/2074-1995-2019-10025","Palamuthusingam D., Johnson D.W., Hawley C.M., Pascoe E., Sivalingam P., Fahim M. Perioperative outcomes and risk assessment in dialysis patients: current knowledge and future directions. Intern Med J. 2019;49(6):702–10. DOI: 10.1111/imj.14168","Matsumoto S., Takayama T., Wakatsuki K., Tanaka T., Migita K., Nakajima Y. Short-term and long-term outcomes after gastrectomy for gastric cancer in patients with chronic kidney disease. World J Surg. 2014;38(6):1453–60. DOI: 10.1007/s00268-013- 2436-4","Choi Y.K., Ahn J.Y., Na H.K., Jung K.W., Kim D.H., Lee J.H., et al. Outcomes of endoscopic submucosal dissection for gastric epithelial neoplasm in chronic kidney disease patients: propensity score-matched case-control analysis. Gastric Cancer. 2019;22(1):164–71. DOI: 10.1007/s10120-018-0848-4","Dindo D., Demartines N., Clavien P.A. Classifi cation of surgical complications: A new proposal with evaluation in a cohort of 6336 patients and results of a survey. Ann Surg. 2004;240(2):205–13. DOI: 10.1097/01.sla.0000133083.54934.ae"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/6302"],"dc.date.accessioned_dt":"2022-02-16T15:09:14Z","dc.date.accessioned":["2022-02-16T15:09:14Z"],"dc.date.available":["2022-02-16T15:09:14Z"],"publication_grp":["123456789/6302"],"bi_4_dis_filter":["коморбидность\n|||\nкоморбидность","хроническая болезнь почек\n|||\nхроническая болезнь почек","clinical case\n|||\nclinical case","chronic kidney disease\n|||\nchronic kidney disease","surgical clearance\n|||\nsurgical clearance","хирургический клиренс\n|||\nхирургический клиренс","gastric cancer\n|||\ngastric cancer","рак желудка\n|||\nрак желудка","программный гемодиализ\n|||\nпрограммный гемодиализ","периоперационная медицина\n|||\nпериоперационная медицина","comorbidity\n|||\ncomorbidity","perioperative medicine\n|||\nperioperative medicine","long-term haemodialysis\n|||\nlong-term haemodialysis","клинический случай\n|||\nклинический случай"],"bi_4_dis_partial":["хроническая болезнь почек","chronic kidney disease","gastric cancer","clinical case","perioperative medicine","хирургический клиренс","long-term haemodialysis","коморбидность","surgical clearance","клинический случай","comorbidity","программный гемодиализ","периоперационная медицина","рак желудка"],"bi_4_dis_value_filter":["хроническая болезнь почек","chronic kidney disease","gastric cancer","clinical case","perioperative medicine","хирургический клиренс","long-term haemodialysis","коморбидность","surgical clearance","клинический случай","comorbidity","программный гемодиализ","периоперационная медицина","рак желудка"],"bi_sort_1_sort":"surgical treatment of gastric malignancy in chronic kidney disease patient with long-term haemodialysis","bi_sort_3_sort":"2022-02-16T15:09:14Z","read":["g0"],"_version_":1724932848156147712},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2022-02-16T15:09:11.544Z","search.uniqueid":"2-5386","search.resourcetype":2,"search.resourceid":5386,"handle":"123456789/6293","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2021-11-4-278-283"],"dc.abstract":["Background. Metastasis is a formidable complication of malignant neoplasms, with therapy not always effective in advanced malignancy. Metastasis is a multistep process involving the cancer cell detachment from primary tumour, intravasation, extravasation and invasion into the target organ. Early metastasis stages are well understood, whilst the impact of tumour microenvironment on the disease progression and advancement remains a matter of debate.
Aim. An immunohistochemical study of the adaptive and reactive properties of greater omentum with metastatic involvement in ovarian cancer.
Materials and methods. We examined greater omentum tissue samples from 40 patients with verifi ed stage 3a and b ovarian cancers. For light microscopy, samples were fi xed in 10 % formalin, dehydrated, paraffi n-embedded and stained with Mayer’s haematoxylin and eosin. Immunohistochemical assays used monoclonal antibodies against CD7, CD4, CD8, CD 68, VEGF, D2-40 and CD44 proteins. Statistical data analysis was performed with Statistica v. 7.0 soft ware.
Results and discussion. Analyses of the greater omentum tissues revealed cases of leucocyte-bank encapsulation of metastatic foci. Higher CD7+ and CD8+ cell counts were observed in encapsulation, possibly influencing the greater omentum reactive and adaptive properties. Higher CD44-expressing cell counts were also detected in greater omentum samples lacking encapsulation. Angiogenesis marker-expressing cells (e.g., VEGF and CD34) predominated in greater omentum tissues lacking leucocyte-bank encapsulation of metastatic foci.
Conclusion. Events in tumour microenvironment may be indicative of a preserved or reduced organ adaptivity, the latter facilitating disease progression.
","Введение. Метастазы являются грозным осложнением злокачественных новообразований, и терапия распространенной формы заболевания в большинстве случаев неэффективна. Метастазирование — многоэтапный процесс, включающий в себя отделение раковой клетки от первичной опухоли, интравазацию, экстравазацию и инвазию опухолевой клетки в орган-мишень. Ранние этапы метастазирования хорошо изучены. Вопрос о том, как влияет микроокружение опухоли на прогрессирование и дальнейшее распространение заболевания, является дискуссионным.
Цель исследования: изучение адаптивных и реактивных свойств большого сальника при раке яичников с метастатическим поражением большого сальника на основе иммуногистохимического анализа.
Материалы и методы. Исследованы образцы тканей больших сальников 40 пациенток с верифицированным раком яичников III a и b стадий. В работе использовались методы световой микроскопии, материал фиксировали в 10 % растворе формалина, обезвоживали и заливали в парафин, окраска гематоксилином Майера и эозином. Иммуногистохимические методы исследования проводились с использованием моноклональных антител к белкам CD7, CD4, CD8, CD 68, VEGF, D2–40, CD44. Для статистической обработки данных использовали лицензионный пакет прикладных программ Statistica 7.0.
Результаты и обсуждение. В результате исследований тканей большого сальника обнаружено, что в некоторых случаях формируется лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага. В составе лейкоцитарного вала определялось большее количество CD7+ и CD8+ клеток, что, возможно, влияло на сохранение реактивных и адаптивных свойств большого сальника. Также было выявлено увеличение клеток, экспрессирующих CD44 в тех образцах больших сальников, где отсутствовал лейкоцитарный вал. Количество клеток, экспрессирующих маркеры ангиогенеза, такие как VEGF, CD34, преобладало в тканях большого сальника без лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага. Заключение. В тканях микроокружения опухоли могут происходить изменения, указывающие на сохранение или снижение адаптивных свойств органа, что способствует дальнейшему прогрессированию заболевания.
"],"dc.abstract.en":["Background. Metastasis is a formidable complication of malignant neoplasms, with therapy not always effective in advanced malignancy. Metastasis is a multistep process involving the cancer cell detachment from primary tumour, intravasation, extravasation and invasion into the target organ. Early metastasis stages are well understood, whilst the impact of tumour microenvironment on the disease progression and advancement remains a matter of debate.
Aim. An immunohistochemical study of the adaptive and reactive properties of greater omentum with metastatic involvement in ovarian cancer.
Materials and methods. We examined greater omentum tissue samples from 40 patients with verifi ed stage 3a and b ovarian cancers. For light microscopy, samples were fi xed in 10 % formalin, dehydrated, paraffi n-embedded and stained with Mayer’s haematoxylin and eosin. Immunohistochemical assays used monoclonal antibodies against CD7, CD4, CD8, CD 68, VEGF, D2-40 and CD44 proteins. Statistical data analysis was performed with Statistica v. 7.0 soft ware.
Results and discussion. Analyses of the greater omentum tissues revealed cases of leucocyte-bank encapsulation of metastatic foci. Higher CD7+ and CD8+ cell counts were observed in encapsulation, possibly influencing the greater omentum reactive and adaptive properties. Higher CD44-expressing cell counts were also detected in greater omentum samples lacking encapsulation. Angiogenesis marker-expressing cells (e.g., VEGF and CD34) predominated in greater omentum tissues lacking leucocyte-bank encapsulation of metastatic foci.
Conclusion. Events in tumour microenvironment may be indicative of a preserved or reduced organ adaptivity, the latter facilitating disease progression.
"],"subject":["immunohistochemical assay","ovarian cancer","greater omentum","tumour microenvironment","angiogenesis markers","lymphocytes","cell adhesion molecules","иммуногистохимический анализ","рак яичников","большой сальник","микроокружение опухоли","маркеры ангиогенеза","лимфоциты","молекулы клеточной адгезии"],"subject_keyword":["immunohistochemical assay","immunohistochemical assay","ovarian cancer","ovarian cancer","greater omentum","greater omentum","tumour microenvironment","tumour microenvironment","angiogenesis markers","angiogenesis markers","lymphocytes","lymphocytes","cell adhesion molecules","cell adhesion molecules","иммуногистохимический анализ","иммуногистохимический анализ","рак яичников","рак яичников","большой сальник","большой сальник","микроокружение опухоли","микроокружение опухоли","маркеры ангиогенеза","маркеры ангиогенеза","лимфоциты","лимфоциты","молекулы клеточной адгезии","молекулы клеточной адгезии"],"subject_ac":["immunohistochemical assay\n|||\nimmunohistochemical assay","ovarian cancer\n|||\novarian cancer","greater omentum\n|||\ngreater omentum","tumour microenvironment\n|||\ntumour microenvironment","angiogenesis markers\n|||\nangiogenesis markers","lymphocytes\n|||\nlymphocytes","cell adhesion molecules\n|||\ncell adhesion molecules","иммуногистохимический анализ\n|||\nиммуногистохимический анализ","рак яичников\n|||\nрак яичников","большой сальник\n|||\nбольшой сальник","микроокружение опухоли\n|||\nмикроокружение опухоли","маркеры ангиогенеза\n|||\nмаркеры ангиогенеза","лимфоциты\n|||\nлимфоциты","молекулы клеточной адгезии\n|||\nмолекулы клеточной адгезии"],"subject_tax_0_filter":["immunohistochemical assay\n|||\nimmunohistochemical assay","ovarian cancer\n|||\novarian cancer","greater omentum\n|||\ngreater omentum","tumour microenvironment\n|||\ntumour microenvironment","angiogenesis markers\n|||\nangiogenesis markers","lymphocytes\n|||\nlymphocytes","cell adhesion molecules\n|||\ncell adhesion molecules","иммуногистохимический анализ\n|||\nиммуногистохимический анализ","рак яичников\n|||\nрак яичников","большой сальник\n|||\nбольшой сальник","микроокружение опухоли\n|||\nмикроокружение опухоли","маркеры ангиогенеза\n|||\nмаркеры ангиогенеза","лимфоциты\n|||\nлимфоциты","молекулы клеточной адгезии\n|||\nмолекулы клеточной адгезии"],"subject_filter":["immunohistochemical assay\n|||\nimmunohistochemical assay","ovarian cancer\n|||\novarian cancer","greater omentum\n|||\ngreater omentum","tumour microenvironment\n|||\ntumour microenvironment","angiogenesis markers\n|||\nangiogenesis markers","lymphocytes\n|||\nlymphocytes","cell adhesion molecules\n|||\ncell adhesion molecules","иммуногистохимический анализ\n|||\nиммуногистохимический анализ","рак яичников\n|||\nрак яичников","большой сальник\n|||\nбольшой сальник","микроокружение опухоли\n|||\nмикроокружение опухоли","маркеры ангиогенеза\n|||\nмаркеры ангиогенеза","лимфоциты\n|||\nлимфоциты","молекулы клеточной адгезии\n|||\nмолекулы клеточной адгезии"],"dc.subject_mlt":["immunohistochemical assay","ovarian cancer","greater omentum","tumour microenvironment","angiogenesis markers","lymphocytes","cell adhesion molecules","иммуногистохимический анализ","рак яичников","большой сальник","микроокружение опухоли","маркеры ангиогенеза","лимфоциты","молекулы клеточной адгезии"],"dc.subject":["immunohistochemical assay","ovarian cancer","greater omentum","tumour microenvironment","angiogenesis markers","lymphocytes","cell adhesion molecules","иммуногистохимический анализ","рак яичников","большой сальник","микроокружение опухоли","маркеры ангиогенеза","лимфоциты","молекулы клеточной адгезии"],"dc.subject.en":["immunohistochemical assay","ovarian cancer","greater omentum","tumour microenvironment","angiogenesis markers","lymphocytes","cell adhesion molecules"],"title":["Role of Microenvironment in Ovarian Tumourisation","Роль микроокружения в распространении опухолей яичников"],"title_keyword":["Role of Microenvironment in Ovarian Tumourisation","Роль микроокружения в распространении опухолей яичников"],"title_ac":["role of microenvironment in ovarian tumourisation\n|||\nRole of Microenvironment in Ovarian Tumourisation","роль микроокружения в распространении опухолей яичников\n|||\nРоль микроокружения в распространении опухолей яичников"],"dc.title_sort":"Role of Microenvironment in Ovarian Tumourisation","dc.title_hl":["Role of Microenvironment in Ovarian Tumourisation","Роль микроокружения в распространении опухолей яичников"],"dc.title_mlt":["Role of Microenvironment in Ovarian Tumourisation","Роль микроокружения в распространении опухолей яичников"],"dc.title":["Role of Microenvironment in Ovarian Tumourisation","Роль микроокружения в распространении опухолей яичников"],"dc.title_stored":["Role of Microenvironment in Ovarian Tumourisation\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Роль микроокружения в распространении опухолей яичников\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Role of Microenvironment in Ovarian Tumourisation"],"dc.abstract.ru":["Введение. Метастазы являются грозным осложнением злокачественных новообразований, и терапия распространенной формы заболевания в большинстве случаев неэффективна. Метастазирование — многоэтапный процесс, включающий в себя отделение раковой клетки от первичной опухоли, интравазацию, экстравазацию и инвазию опухолевой клетки в орган-мишень. Ранние этапы метастазирования хорошо изучены. Вопрос о том, как влияет микроокружение опухоли на прогрессирование и дальнейшее распространение заболевания, является дискуссионным.
Цель исследования: изучение адаптивных и реактивных свойств большого сальника при раке яичников с метастатическим поражением большого сальника на основе иммуногистохимического анализа.
Материалы и методы. Исследованы образцы тканей больших сальников 40 пациенток с верифицированным раком яичников III a и b стадий. В работе использовались методы световой микроскопии, материал фиксировали в 10 % растворе формалина, обезвоживали и заливали в парафин, окраска гематоксилином Майера и эозином. Иммуногистохимические методы исследования проводились с использованием моноклональных антител к белкам CD7, CD4, CD8, CD 68, VEGF, D2–40, CD44. Для статистической обработки данных использовали лицензионный пакет прикладных программ Statistica 7.0.
Результаты и обсуждение. В результате исследований тканей большого сальника обнаружено, что в некоторых случаях формируется лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага. В составе лейкоцитарного вала определялось большее количество CD7+ и CD8+ клеток, что, возможно, влияло на сохранение реактивных и адаптивных свойств большого сальника. Также было выявлено увеличение клеток, экспрессирующих CD44 в тех образцах больших сальников, где отсутствовал лейкоцитарный вал. Количество клеток, экспрессирующих маркеры ангиогенеза, такие как VEGF, CD34, преобладало в тканях большого сальника без лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага. Заключение. В тканях микроокружения опухоли могут происходить изменения, указывающие на сохранение или снижение адаптивных свойств органа, что способствует дальнейшему прогрессированию заболевания.
"],"dc.fullHTML":["Введение
\nРак яичников является одним из онкологических заболеваний женской половой системы с высокими показателями смертности и характеризуется поздней выявляемостью. Около 70 % первично выявленного рака яичника составляют III и IV стадии. Эффективность терапии рака яичника на продвинутых стадиях остается крайне низкой, несмотря на достижения современной онкологии. Анти-PDL-терапия доказала свою эффективность против многих видов рака, однако при распространенном раке яичников результаты были очень скромными [1][2]. Метастатический процесс включает в себя инициацию, отделение раковой клетки, интравазацию, экстравазацию и колонизацию в органе мишени. Основным местом локализации метастазов при раке яичников является большой сальник. Он регулирует перитонеальный гомеостаз [3]. Опухолевые клетки рака яичников, оказавшиеся в перитонеальной полости, имплантируются на поверхность большого сальника. Инвазия опухолевых клеток и прогрессия метастазирования тесно связаны со взаимодействием раковых клеток и опухолевого микроокружения [4–6]. Большой сальник, учитывая его клеточный состав, должен обладать противоопухолевым иммунитетом, однако в некоторых случаях опухолевые клетки могут трансформировать клетки большого сальника в свое микроокружение [7][8]. И механизм патогенеза этой трансформации нуждается в уточнении [9]. При этом до сих пор неизвестно, каким образом клетки микроокружения опухоли участвуют в дальнейшем прогрессировании метастазирования. Более глубокое изучение изменений микроокружения опухоли и метастатических очагов поможет в поиске новых механизмов иммуносупрессии и новых мишеней для таргетной терапии этого грозного заболевания.
\nЦелью нашего исследования явилось изучение адаптивных и реактивных свойств большого сальника при раке яичников с метастатическим поражением большого сальника на основе иммуногистохимического анализа.
\nМатериалы и методы
\nМатериалом исследований явился большой сальник пациенток, полученный во время операций по поводу рака яичников IIIa стадии (n = 40) в Республиканском клиническом онкологическом диспансере г. Уфы. Гистологический тип опухоли во всех исследуемых группах — низкодифференцированная аденокарцинома. Возраст пациенток находился в пределах от 50 до 67 лет. Материал фиксировали в 10 % растворе формалина, обезвоживали в спиртах возрастающей концентрации и заливали в парафин. Гистологические срезы окрашивали гематоксилином Майера и эозином. Для иммуногистохимического исследования использовали моноклональные антитела к белкам CD7, CD4, CD8, CD68, VEGF, D2–40 CD34, CD44, E-cad, CD61 (табл. 1).
\nТаблица 1. Мышиные моноклональные антитела для иммуногистохимического исследования
\nTable 1. Murine monoclonal antibodies used in immunohistochemistry
\n| \n Антиген (краткая характеристика) \n | \n\n Клон; разведение; производитель \n | \n
| \n CD 4 — маркер Т-хелперов \n | \n\n 1F6; 1: 15 Diagnostic BioSystems, США \n | \n
| \n CD 7 — маркер Т-клеток \n | \n\n CBC.37; 1:10; Diagnostic BioSystems, США \n | \n
| \n CD 8 — маркер цитотоксических Т-лимфоцитов \n | \n\n 144B; 1:50; Diagnostic BioSystems, США \n | \n
| \n CD 44 — интегральный клеточный гликопротеин, играющий важную роль в межклеточных взаимодействиях, клеточной адгезии и миграции \n | \n\n 156–3 С11; 1:50; Diagnostic BioSystems, США \n | \n
| \n CD 34 — мембранный белок, молекула клеточной адгезии, маркер эндотелиоцитов кровеносных сосудов \n | \n\n QBEND/10; 1:50; Diagnostic BioSystems, США \n | \n
| \n CD 61 — мембранный белок из семейства интегринов \n | \n\n Y2/51; 1:100; Diagnostic BioSystems, США \n | \n
| \n D240 — маркер к эндотелиоцитам лимфатических сосудов \n | \n\n D2–40; 1:100; Dako, Дания \n | \n
| \n CD 68 — маркер макрофагов \n | \n\n Kp-1; 1:20; Cell Marque, США \n | \n
| \n VEGF — фактор роста сосудов \n | \n\n VG1; 1:10; Diagnostic BioSystems, США \n | \n
| \n E-cadherin \n | \n\n 36; 1:20; BioGenex, Нидерланды \n | \n
При разведении антител использовали разбавитель Antibody Diluent (SPRING Bioscience, США). Система детекции — Reveal Polyvalent HRP — DAB Detection System (SPRING Bioscience, США). Окраска проводилась ручным и аппаратным способом с использованием автостейнера Ventana xt.
\nМорфометрию структур большого сальника проводили на условной единице площади. На препаратах, окрашенных иммуногистохимическими методами, определяли количество позитивно окрашенных клеток. Для статистической обработки данных использовали лицензионный пакет прикладных программ Statistica 7.0 (Stat Soft Inc., США). Анализ соответствия вида распределения количественных признаков по закону нормальности проводили с помощью критерия Шапиро — Уилка. Сравнительный анализ групп проводился с помощью параметрических (критерий Стьюдента) и непараметрических методов (U-критерий Манна — Уитни). Различия считали статистически значимыми при p < 0,05. Для выполнения работы было получено добровольное информированное согласие пациенток на участие в проведенном исследовании. На выполнение работы имеется разрешение локального этического комитета Оренбургского государственного медицинского университета (протокол заседания локального этического комитета № 237 от 16 октября 2019 года).
\nРезультаты и их обсуждение
\nВ результате проведенного исследования было отмечено, что в 66 % случаев в большом сальнике пациенток формировался лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага (рис. 1).
\n![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2021/4/FNT3L6bqj9gnPs5OI4JFBLcz8M0wKi5sryLIqZh9.jpeg\")
Рисунок 1. Лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага большого сальника.
Окраска гематоксилин-эозин Майэра. Увеличение ×100
Figure 1. Leucocyte-bank metastatic focus encapsulation in greater omentum.
Mayer’s haematoxylin and eosin, 100×
Выживаемость пациенток с наличием лейкоцитарного вала оказалась выше, чем у пациенток без вала вокруг метастатического очага (р < 0,05). При выполнении иммуногистохимического исследования с применением моноклональных антител было обнаружено, что количество клеток, экспрессирующих СD8, было значительно выше (р < 0,01) у пациенток первой группы, у них в большом сальнике выявлялся лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага. Число клеток, окрашенных позитивно маркером CD7, было статистически значимо выше в первой группе (p < 0,02). По числу клеток позитивных в отношении маркеров макрофагов CD68 и лимфоцитов хелперов CD4 статистически значимых различий не выявлено (табл. 2).
\nТаблица 2. Содержание CD8+, CD7+ клеток в больших сальниках с лейкоцитарным валом вокруг метастатического очага и без лейкоцитарного вала
\nTable 2. CD8+ and CD7+ cell counts in greater omentum samples with and without leucocyte-bank encapsulation of metastatic foci
\n| \n Маркеры \n | \n\n Большой сальник с лейкоцитарным валом вокруг метастатического очага \n | \n\n Большой сальник без лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага \n | \n\n р \n | \n
| \n Мe (Q1–Q3) \n | \n\n Мe (Q1–Q3) \n | \n||
| \n CD8 \n | \n\n 89,5 (77,0–100,0) \n | \n\n 47,0 (43,0–54,0) \n | \n\n 0,01* \n | \n
| \n CD4 \n | \n\n 10,5 (7,0–11,0) \n | \n\n 10,0 (6,0–20,0) \n | \n\n 0,88 \n | \n
Снижение содержания клеток лимфоидного ряда, таких как CD8, CD7, в окружении метастатического очага способствует опухолевому росту и приводит к прогрессированию заболевания. Количество тканевых макрофагов CD68 сохраняется при опухолевом росте, но при нарушении в работе Т-лимфоцитов, возможно, не влияет на выживаемость.
\nПри анализе результатов, полученных путем иммуногистохимического выявления клеток, экспрессирующих маркеры ангио-, лимфангиогенеза, было выявлено, что число клеток, положительно окрашенных VEGF, выше в образцах большого сальника без лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага (p < 0,05). Также количество клеток, экспрессирующих D2–40 и СD34, было статистически значимо ниже в образцах тканей большого сальника с лейкоцитарным валом вокруг метастатического очага. Это согласуется с концепцией неоангиогенеза и лимфангиогенеза, стимулируемых опухолевыми клетками для их собственного роста и прогрессирования заболевания.
\nИз исследованных молекул адгезии статистически значимы различия по количеству клеток, экспрессирующих CD44 (p < 0,02). Число позитивно окрашенных клеток выше в образцах большого сальника без лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага.
\nМетастазирование — это не автономный процесс и в значительной степени зависит от тканевого микроокружения. Взаимодействие между раковыми клетками, иммунными клетками, эндотелиальными клетками может приводить к прогрессированию злокачественного роста. В литературе имеются данные, что опухолевые клетки выделяют молочную кислоту (продукт анаэробного гликолиза), участвующую в сигнальных путях, индуцирующих ангиогенез, путем экспрессии сосудистого эндотелиального фактора VEGF. Вместе с тем молочная кислота может влиять на усиление экспрессии аргиназы-1 опухоль-ассоциированными макрофагами, тем самым приводя их в активное состояние [10]. Также в литературе имеются данные исследований, показывающие, что опухоль-ассоциированные макрофаги CD68 при злокачественных новообразованиях органов головы и шеи не являются прогностически значимыми и не влияют на выживаемость по сравнению с макрофагами CD163 [11]. Рак яичников сопровождается системной иммуносупрессией, однако пациенты с хорошим иммунным ответом имеют более высокие показатели выживаемости и демонстрируют хороший ответ на химиотерапию. В иммунном ответе участвуют Т-лимфоциты, экспрессирующие CD8 и CD4 на поверхности клеток. CD8+ — это цитотоксические лимфоциты, уничтожающие чужеродные антигены при помощи специфических ферментов перфорина и гранзима В. CD4+ клетки способны рекрутировать и активировать другие клетки, такие как макрофаги, В-лимфоциты, дендритные и иные [12].
\nНаличие CD8+ лимфоцитов коррелирует с хорошей выживаемостью [13][14]. Результаты наших исследований подтверждают, что ткани большого сальника, пораженного метастазами, в составе которого повышается количество СD8+, СD7+ клеток, сохраняют свои реактивные свойства и могут задерживать прогрессию опухолевого роста. Также увеличение количества клеток, экспрессирующих маркеры ангио- и лимфангиогенеза, на фоне уменьшения количества клеток, экспрессирующих CD8+ и CD7+, может указывать на снижение адаптивных свойств большого сальника, приводящих к распространению опухолевого процесса.
\nУвеличение количества СD44+ клеток в образцах большого сальника без лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага может указывать на снижение реактивных свойств большого сальника, что приводит к имплантации большего числа опухолевых клеток на мезотелии большого сальника. Имеются исследования, доказывающие, что интегральный гликопротеид CD44, экспрессируемый на поверхности опухолевой клетки, способствует прикреплению ее к поверхности мезотелия путем секретирования матриксных металлопротеаз. Выраженная экспрессия данного белка коррелирует с плохим прогнозом [15].
\nЗаключение
\nВ нашем исследовании выявлено, что в 66 % случаев формировался лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага. Формирование лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага большого сальника может указывать на сохранение его адаптогенных и реактивных свойств, которые проявляются повышением количества CD8+ и CD7+ клеток, снижением количества клеток, экспрессирующих маркеры ангиогенеза и молекулы адгезии клетки CD44. Нарушение в работе клеток Т-лимфоидного ряда и макрофагов в условиях опухолевого роста приводит к изменению микроокружения метастатического очага большого сальника, что может способствовать развитию ангио- и лимфангиогенеза и дальнейшему снижению защитных свойств большого сальника.
\nИнформация о конфликте интересов. Конфликт интересов отсутствует.
\nИнформация о спонсорстве. Данная работа не финансировалась.
"],"dc.fullHTML.ru":["Введение
\nРак яичников является одним из онкологических заболеваний женской половой системы с высокими показателями смертности и характеризуется поздней выявляемостью. Около 70 % первично выявленного рака яичника составляют III и IV стадии. Эффективность терапии рака яичника на продвинутых стадиях остается крайне низкой, несмотря на достижения современной онкологии. Анти-PDL-терапия доказала свою эффективность против многих видов рака, однако при распространенном раке яичников результаты были очень скромными [1][2]. Метастатический процесс включает в себя инициацию, отделение раковой клетки, интравазацию, экстравазацию и колонизацию в органе мишени. Основным местом локализации метастазов при раке яичников является большой сальник. Он регулирует перитонеальный гомеостаз [3]. Опухолевые клетки рака яичников, оказавшиеся в перитонеальной полости, имплантируются на поверхность большого сальника. Инвазия опухолевых клеток и прогрессия метастазирования тесно связаны со взаимодействием раковых клеток и опухолевого микроокружения [4–6]. Большой сальник, учитывая его клеточный состав, должен обладать противоопухолевым иммунитетом, однако в некоторых случаях опухолевые клетки могут трансформировать клетки большого сальника в свое микроокружение [7][8]. И механизм патогенеза этой трансформации нуждается в уточнении [9]. При этом до сих пор неизвестно, каким образом клетки микроокружения опухоли участвуют в дальнейшем прогрессировании метастазирования. Более глубокое изучение изменений микроокружения опухоли и метастатических очагов поможет в поиске новых механизмов иммуносупрессии и новых мишеней для таргетной терапии этого грозного заболевания.
\nЦелью нашего исследования явилось изучение адаптивных и реактивных свойств большого сальника при раке яичников с метастатическим поражением большого сальника на основе иммуногистохимического анализа.
\nМатериалы и методы
\nМатериалом исследований явился большой сальник пациенток, полученный во время операций по поводу рака яичников IIIa стадии (n = 40) в Республиканском клиническом онкологическом диспансере г. Уфы. Гистологический тип опухоли во всех исследуемых группах — низкодифференцированная аденокарцинома. Возраст пациенток находился в пределах от 50 до 67 лет. Материал фиксировали в 10 % растворе формалина, обезвоживали в спиртах возрастающей концентрации и заливали в парафин. Гистологические срезы окрашивали гематоксилином Майера и эозином. Для иммуногистохимического исследования использовали моноклональные антитела к белкам CD7, CD4, CD8, CD68, VEGF, D2–40 CD34, CD44, E-cad, CD61 (табл. 1).
\nТаблица 1. Мышиные моноклональные антитела для иммуногистохимического исследования
\nTable 1. Murine monoclonal antibodies used in immunohistochemistry
\n| \n Антиген (краткая характеристика) \n | \n\n Клон; разведение; производитель \n | \n
| \n CD 4 — маркер Т-хелперов \n | \n\n 1F6; 1: 15 Diagnostic BioSystems, США \n | \n
| \n CD 7 — маркер Т-клеток \n | \n\n CBC.37; 1:10; Diagnostic BioSystems, США \n | \n
| \n CD 8 — маркер цитотоксических Т-лимфоцитов \n | \n\n 144B; 1:50; Diagnostic BioSystems, США \n | \n
| \n CD 44 — интегральный клеточный гликопротеин, играющий важную роль в межклеточных взаимодействиях, клеточной адгезии и миграции \n | \n\n 156–3 С11; 1:50; Diagnostic BioSystems, США \n | \n
| \n CD 34 — мембранный белок, молекула клеточной адгезии, маркер эндотелиоцитов кровеносных сосудов \n | \n\n QBEND/10; 1:50; Diagnostic BioSystems, США \n | \n
| \n CD 61 — мембранный белок из семейства интегринов \n | \n\n Y2/51; 1:100; Diagnostic BioSystems, США \n | \n
| \n D240 — маркер к эндотелиоцитам лимфатических сосудов \n | \n\n D2–40; 1:100; Dako, Дания \n | \n
| \n CD 68 — маркер макрофагов \n | \n\n Kp-1; 1:20; Cell Marque, США \n | \n
| \n VEGF — фактор роста сосудов \n | \n\n VG1; 1:10; Diagnostic BioSystems, США \n | \n
| \n E-cadherin \n | \n\n 36; 1:20; BioGenex, Нидерланды \n | \n
При разведении антител использовали разбавитель Antibody Diluent (SPRING Bioscience, США). Система детекции — Reveal Polyvalent HRP — DAB Detection System (SPRING Bioscience, США). Окраска проводилась ручным и аппаратным способом с использованием автостейнера Ventana xt.
\nМорфометрию структур большого сальника проводили на условной единице площади. На препаратах, окрашенных иммуногистохимическими методами, определяли количество позитивно окрашенных клеток. Для статистической обработки данных использовали лицензионный пакет прикладных программ Statistica 7.0 (Stat Soft Inc., США). Анализ соответствия вида распределения количественных признаков по закону нормальности проводили с помощью критерия Шапиро — Уилка. Сравнительный анализ групп проводился с помощью параметрических (критерий Стьюдента) и непараметрических методов (U-критерий Манна — Уитни). Различия считали статистически значимыми при p < 0,05. Для выполнения работы было получено добровольное информированное согласие пациенток на участие в проведенном исследовании. На выполнение работы имеется разрешение локального этического комитета Оренбургского государственного медицинского университета (протокол заседания локального этического комитета № 237 от 16 октября 2019 года).
\nРезультаты и их обсуждение
\nВ результате проведенного исследования было отмечено, что в 66 % случаев в большом сальнике пациенток формировался лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага (рис. 1).
\n
Рисунок 1. Лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага большого сальника.
Окраска гематоксилин-эозин Майэра. Увеличение ×100
Figure 1. Leucocyte-bank metastatic focus encapsulation in greater omentum.
Mayer’s haematoxylin and eosin, 100×
Выживаемость пациенток с наличием лейкоцитарного вала оказалась выше, чем у пациенток без вала вокруг метастатического очага (р < 0,05). При выполнении иммуногистохимического исследования с применением моноклональных антител было обнаружено, что количество клеток, экспрессирующих СD8, было значительно выше (р < 0,01) у пациенток первой группы, у них в большом сальнике выявлялся лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага. Число клеток, окрашенных позитивно маркером CD7, было статистически значимо выше в первой группе (p < 0,02). По числу клеток позитивных в отношении маркеров макрофагов CD68 и лимфоцитов хелперов CD4 статистически значимых различий не выявлено (табл. 2).
\nТаблица 2. Содержание CD8+, CD7+ клеток в больших сальниках с лейкоцитарным валом вокруг метастатического очага и без лейкоцитарного вала
\nTable 2. CD8+ and CD7+ cell counts in greater omentum samples with and without leucocyte-bank encapsulation of metastatic foci
\n| \n Маркеры \n | \n\n Большой сальник с лейкоцитарным валом вокруг метастатического очага \n | \n\n Большой сальник без лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага \n | \n\n р \n | \n
| \n Мe (Q1–Q3) \n | \n\n Мe (Q1–Q3) \n | \n||
| \n CD8 \n | \n\n 89,5 (77,0–100,0) \n | \n\n 47,0 (43,0–54,0) \n | \n\n 0,01* \n | \n
| \n CD4 \n | \n\n 10,5 (7,0–11,0) \n | \n\n 10,0 (6,0–20,0) \n | \n\n 0,88 \n | \n
Снижение содержания клеток лимфоидного ряда, таких как CD8, CD7, в окружении метастатического очага способствует опухолевому росту и приводит к прогрессированию заболевания. Количество тканевых макрофагов CD68 сохраняется при опухолевом росте, но при нарушении в работе Т-лимфоцитов, возможно, не влияет на выживаемость.
\nПри анализе результатов, полученных путем иммуногистохимического выявления клеток, экспрессирующих маркеры ангио-, лимфангиогенеза, было выявлено, что число клеток, положительно окрашенных VEGF, выше в образцах большого сальника без лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага (p < 0,05). Также количество клеток, экспрессирующих D2–40 и СD34, было статистически значимо ниже в образцах тканей большого сальника с лейкоцитарным валом вокруг метастатического очага. Это согласуется с концепцией неоангиогенеза и лимфангиогенеза, стимулируемых опухолевыми клетками для их собственного роста и прогрессирования заболевания.
\nИз исследованных молекул адгезии статистически значимы различия по количеству клеток, экспрессирующих CD44 (p < 0,02). Число позитивно окрашенных клеток выше в образцах большого сальника без лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага.
\nМетастазирование — это не автономный процесс и в значительной степени зависит от тканевого микроокружения. Взаимодействие между раковыми клетками, иммунными клетками, эндотелиальными клетками может приводить к прогрессированию злокачественного роста. В литературе имеются данные, что опухолевые клетки выделяют молочную кислоту (продукт анаэробного гликолиза), участвующую в сигнальных путях, индуцирующих ангиогенез, путем экспрессии сосудистого эндотелиального фактора VEGF. Вместе с тем молочная кислота может влиять на усиление экспрессии аргиназы-1 опухоль-ассоциированными макрофагами, тем самым приводя их в активное состояние [10]. Также в литературе имеются данные исследований, показывающие, что опухоль-ассоциированные макрофаги CD68 при злокачественных новообразованиях органов головы и шеи не являются прогностически значимыми и не влияют на выживаемость по сравнению с макрофагами CD163 [11]. Рак яичников сопровождается системной иммуносупрессией, однако пациенты с хорошим иммунным ответом имеют более высокие показатели выживаемости и демонстрируют хороший ответ на химиотерапию. В иммунном ответе участвуют Т-лимфоциты, экспрессирующие CD8 и CD4 на поверхности клеток. CD8+ — это цитотоксические лимфоциты, уничтожающие чужеродные антигены при помощи специфических ферментов перфорина и гранзима В. CD4+ клетки способны рекрутировать и активировать другие клетки, такие как макрофаги, В-лимфоциты, дендритные и иные [12].
\nНаличие CD8+ лимфоцитов коррелирует с хорошей выживаемостью [13][14]. Результаты наших исследований подтверждают, что ткани большого сальника, пораженного метастазами, в составе которого повышается количество СD8+, СD7+ клеток, сохраняют свои реактивные свойства и могут задерживать прогрессию опухолевого роста. Также увеличение количества клеток, экспрессирующих маркеры ангио- и лимфангиогенеза, на фоне уменьшения количества клеток, экспрессирующих CD8+ и CD7+, может указывать на снижение адаптивных свойств большого сальника, приводящих к распространению опухолевого процесса.
\nУвеличение количества СD44+ клеток в образцах большого сальника без лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага может указывать на снижение реактивных свойств большого сальника, что приводит к имплантации большего числа опухолевых клеток на мезотелии большого сальника. Имеются исследования, доказывающие, что интегральный гликопротеид CD44, экспрессируемый на поверхности опухолевой клетки, способствует прикреплению ее к поверхности мезотелия путем секретирования матриксных металлопротеаз. Выраженная экспрессия данного белка коррелирует с плохим прогнозом [15].
\nЗаключение
\nВ нашем исследовании выявлено, что в 66 % случаев формировался лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага. Формирование лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага большого сальника может указывать на сохранение его адаптогенных и реактивных свойств, которые проявляются повышением количества CD8+ и CD7+ клеток, снижением количества клеток, экспрессирующих маркеры ангиогенеза и молекулы адгезии клетки CD44. Нарушение в работе клеток Т-лимфоидного ряда и макрофагов в условиях опухолевого роста приводит к изменению микроокружения метастатического очага большого сальника, что может способствовать развитию ангио- и лимфангиогенеза и дальнейшему снижению защитных свойств большого сальника.
\nИнформация о конфликте интересов. Конфликт интересов отсутствует.
\nИнформация о спонсорстве. Данная работа не финансировалась.
"],"dc.fullRISC":["Введение Рак яичников является одним из онкологических заболеваний женской половой системы с высокими показателями смертности и характеризуется поздней выявляемостью. Около 70 % первично выявленного рака яичника составляют III и IV стадии. Эффективность терапии рака яичника на продвинутых стадиях остается крайне низкой, несмотря на достижения современной онкологии. Анти-PDL-терапия доказала свою эффективность против многих видов рака, однако при распространенном раке яичников результаты были очень скромными [1, 2]. Метастатический процесс включает в себя инициацию, отделение раковой клетки, интравазацию, экстравазацию и колонизацию в органе мишени. Основным местом локализации метастазов при раке яичников является большой сальник. Он регулирует перитонеальный гомеостаз [3]. Опухолевые клетки рака яичников, оказавшиеся в перитонеальной полости, имплантируются на поверхность большого сальника. Инвазия опухолевых клеток и прогрессия метастазирования тесно связаны со взаимодействием раковых клеток и опухолевого микроокружения [4–6]. Большой сальник, учитывая его клеточный состав, должен обладать противоопухолевым иммунитетом, однако в некоторых случаях опухолевые клетки могут трансформировать клетки большого сальника в свое микроокружение [7, 8]. И механизм патогенеза этой трансформации нуждается в уточнении [9]. При этом до сих пор неизвестно, каким образом клетки микроокружения опухоли участвуют в дальнейшем прогрессировании метастазирования. Более глубокое изучение изменений микроокружения опухоли и метастатических очагов поможет в поиске новых механизмов иммуносупрессии и новых мишеней для таргетной терапии этого грозного заболевания. Целью нашего исследования явилось изучение адаптивных и реактивных свойств большого сальника при раке яичников с метастатическим поражением большого сальника на основе иммуногистохимического анализа. Материалы и методы Материалом исследований явился большой сальник пациенток, полученный во время операций по поводу рака яичников IIIa стадии (n = 40) в Республиканском клиническом онкологическом диспансере г. Уфы. Гистологический тип опухоли во всех исследуемых группах — низкодифференцированная аденокарцинома. Возраст пациенток находился в пределах от 50 до 67 лет. Материал фиксировали в 10 % растворе формалина, обезвоживали в спиртах возрастающей концентрации и заливали в парафин. Гистологические срезы окрашивали гематоксилином Майера и эозином. Для иммуногистохимического исследования использовали моноклональные антитела к белкам CD7, CD4, CD8, CD68, VEGF, D2–40 CD34, CD44, E-cad, CD61 (табл. 1). При разведении антител использовали разбавитель Antibody Diluent (SPRING Bioscience, США). Система детекции — Reveal Polyvalent HRP — DAB Detection System (SPRING Bioscience, США). Окраска проводилась ручным и аппаратным способом с использованием автостейнера Ventana xt. Морфометрию структур большого сальника проводили на условной единице площади. На препаратах, окрашенных иммуногистохимическими методами, определяли количество позитивно окрашенных клеток. Для статистической обработки данных использовали лицензионный пакет прикладных программ Statistica 7.0 (Stat Soft Inc., США). Анализ соответствия вида распределения количественных признаков по закону нормальности проводили с помощью критерия Шапиро — Уилка. Сравнительный анализ групп проводился с помощью параметрических (критерий Стьюдента) и непараметрических методов (U-критерий Манна — Уитни). Различия считали статистически значимыми при p < 0,05. Для выполнения работы было получено добровольное информированное согласие пациенток на участие в проведенном исследовании. На выполнение работы имеется разрешение локального этического комитета Оренбургского государственного медицинского университета (протокол заседания локального этического комитета № 237 от 16 октября 2019 года). Результаты и их обсуждение В результате проведенного исследования было отмечено, что в 66 % случаев в большом сальнике пациенток формировался лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага (рис. 1). Выживаемость пациенток с наличием лейкоцитарного вала оказалась выше, чем у пациенток без вала вокруг метастатического очага (р < 0,05). При выполнении иммуногистохимического исследования с применением моноклональных антител было обнаружено, что количество клеток, экспрессирующих СD8, было значительно выше (р < 0,01) у пациенток первой группы, у них в большом сальнике выявлялся лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага. Число клеток, окрашенных позитивно маркером CD7, было статистически значимо выше в первой группе (p < 0,05). Также количество клеток, экспрессирующих D2–40 и СD34, было статистически значимо ниже в образцах тканей большого сальника с лейкоцитарным валом вокруг метастатического очага. Это согласуется с концепцией неоангиогенеза и лимфангиогенеза, стимулируемых опухолевыми клетками для их собственного роста и прогрессирования заболевания. Из исследованных молекул адгезии статистически значимы различия по количеству клеток, экспрессирующих CD44 (p < 0,02). Число позитивно окрашенных клеток выше в образцах большого сальника без лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага. Метастазирование — это не автономный процесс и в значительной степени зависит от тканевого микроокружения. Взаимодействие между раковыми клетками, иммунными клетками, эндотелиальными клетками может приводить к прогрессированию злокачественного роста. В литературе имеются данные, что опухолевые клетки выделяют молочную кислоту (продукт анаэробного гликолиза), участвующую в сигнальных путях, индуцирующих ангиогенез, путем экспрессии сосудистого эндотелиального фактора VEGF. Вместе с тем молочная кислота может влиять на усиление экспрессии аргиназы-1 опухоль-ассоциированными макрофагами, тем самым приводя их в активное состояние [10]. Также в литературе имеются данные исследований, показывающие, что опухоль-ассоциированные макрофаги CD68 при злокачественных новообразованиях органов головы и шеи не являются прогностически значимыми и не влияют на выживаемость по сравнению с макрофагами CD163 [11]. Рак яичников сопровождается системной иммуносупрессией, однако пациенты с хорошим иммунным ответом имеют более высокие показатели выживаемости и демонстрируют хороший ответ на химиотерапию. В иммунном ответе участвуют Т-лимфоциты, экспрессирующие CD8 и CD4 на поверхности клеток. CD8+ — это цитотоксические лимфоциты, уничтожающие чужеродные антигены при помощи специфических ферментов перфорина и гранзима В. CD4+ клетки способны рекрутировать и активировать другие клетки, такие как макрофаги, В-лимфоциты, дендритные и иные [12]. Наличие CD8+ лимфоцитов коррелирует с хорошей выживаемостью [13, 14]. Результаты наших исследований подтверждают, что ткани большого сальника, пораженного метастазами, в составе которого повышается количество СD8+, СD7+ клеток, сохраняют свои реактивные свойства и могут задерживать прогрессию опухолевого роста. Также увеличение количества клеток, экспрессирующих маркеры ангио- и лимфангиогенеза, на фоне уменьшения количества клеток, экспрессирующих CD8+ и CD7+, может указывать на снижение адаптивных свойств большого сальника, приводящих к распространению опухолевого процесса. Увеличение количества СD44+ клеток в образцах большого сальника без лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага может указывать на снижение реактивных свойств большого сальника, что приводит к имплантации большего числа опухолевых клеток на мезотелии большого сальника. Имеются исследования, доказывающие, что интегральный гликопротеид CD44, экспрессируемый на поверхности опухолевой клетки, способствует прикреплению ее к поверхности мезотелия путем секретирования матриксных металлопротеаз. Выраженная экспрессия данного белка коррелирует с плохим прогнозом [15]. Заключение В нашем исследовании выявлено, что в 66 % случаев формировался лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага. Формирование лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага большого сальника может указывать на сохранение его адаптогенных и реактивных свойств, которые проявляются повышением количества CD8+ и CD7+ клеток, снижением количества клеток, экспрессирующих маркеры ангиогенеза и молекулы адгезии клетки CD44. Нарушение в работе клеток Т-лимфоидного ряда и макрофагов в условиях опухолевого роста приводит к изменению микроокружения метастатического очага большого сальника, что может способствовать развитию ангио- и лимфангиогенеза и дальнейшему снижению защитных свойств большого сальника."],"dc.fullRISC.ru":["Введение Рак яичников является одним из онкологических заболеваний женской половой системы с высокими показателями смертности и характеризуется поздней выявляемостью. Около 70 % первично выявленного рака яичника составляют III и IV стадии. Эффективность терапии рака яичника на продвинутых стадиях остается крайне низкой, несмотря на достижения современной онкологии. Анти-PDL-терапия доказала свою эффективность против многих видов рака, однако при распространенном раке яичников результаты были очень скромными [1, 2]. Метастатический процесс включает в себя инициацию, отделение раковой клетки, интравазацию, экстравазацию и колонизацию в органе мишени. Основным местом локализации метастазов при раке яичников является большой сальник. Он регулирует перитонеальный гомеостаз [3]. Опухолевые клетки рака яичников, оказавшиеся в перитонеальной полости, имплантируются на поверхность большого сальника. Инвазия опухолевых клеток и прогрессия метастазирования тесно связаны со взаимодействием раковых клеток и опухолевого микроокружения [4–6]. Большой сальник, учитывая его клеточный состав, должен обладать противоопухолевым иммунитетом, однако в некоторых случаях опухолевые клетки могут трансформировать клетки большого сальника в свое микроокружение [7, 8]. И механизм патогенеза этой трансформации нуждается в уточнении [9]. При этом до сих пор неизвестно, каким образом клетки микроокружения опухоли участвуют в дальнейшем прогрессировании метастазирования. Более глубокое изучение изменений микроокружения опухоли и метастатических очагов поможет в поиске новых механизмов иммуносупрессии и новых мишеней для таргетной терапии этого грозного заболевания. Целью нашего исследования явилось изучение адаптивных и реактивных свойств большого сальника при раке яичников с метастатическим поражением большого сальника на основе иммуногистохимического анализа. Материалы и методы Материалом исследований явился большой сальник пациенток, полученный во время операций по поводу рака яичников IIIa стадии (n = 40) в Республиканском клиническом онкологическом диспансере г. Уфы. Гистологический тип опухоли во всех исследуемых группах — низкодифференцированная аденокарцинома. Возраст пациенток находился в пределах от 50 до 67 лет. Материал фиксировали в 10 % растворе формалина, обезвоживали в спиртах возрастающей концентрации и заливали в парафин. Гистологические срезы окрашивали гематоксилином Майера и эозином. Для иммуногистохимического исследования использовали моноклональные антитела к белкам CD7, CD4, CD8, CD68, VEGF, D2–40 CD34, CD44, E-cad, CD61 (табл. 1). При разведении антител использовали разбавитель Antibody Diluent (SPRING Bioscience, США). Система детекции — Reveal Polyvalent HRP — DAB Detection System (SPRING Bioscience, США). Окраска проводилась ручным и аппаратным способом с использованием автостейнера Ventana xt. Морфометрию структур большого сальника проводили на условной единице площади. На препаратах, окрашенных иммуногистохимическими методами, определяли количество позитивно окрашенных клеток. Для статистической обработки данных использовали лицензионный пакет прикладных программ Statistica 7.0 (Stat Soft Inc., США). Анализ соответствия вида распределения количественных признаков по закону нормальности проводили с помощью критерия Шапиро — Уилка. Сравнительный анализ групп проводился с помощью параметрических (критерий Стьюдента) и непараметрических методов (U-критерий Манна — Уитни). Различия считали статистически значимыми при p < 0,05. Для выполнения работы было получено добровольное информированное согласие пациенток на участие в проведенном исследовании. На выполнение работы имеется разрешение локального этического комитета Оренбургского государственного медицинского университета (протокол заседания локального этического комитета № 237 от 16 октября 2019 года). Результаты и их обсуждение В результате проведенного исследования было отмечено, что в 66 % случаев в большом сальнике пациенток формировался лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага (рис. 1). Выживаемость пациенток с наличием лейкоцитарного вала оказалась выше, чем у пациенток без вала вокруг метастатического очага (р < 0,05). При выполнении иммуногистохимического исследования с применением моноклональных антител было обнаружено, что количество клеток, экспрессирующих СD8, было значительно выше (р < 0,01) у пациенток первой группы, у них в большом сальнике выявлялся лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага. Число клеток, окрашенных позитивно маркером CD7, было статистически значимо выше в первой группе (p < 0,05). Также количество клеток, экспрессирующих D2–40 и СD34, было статистически значимо ниже в образцах тканей большого сальника с лейкоцитарным валом вокруг метастатического очага. Это согласуется с концепцией неоангиогенеза и лимфангиогенеза, стимулируемых опухолевыми клетками для их собственного роста и прогрессирования заболевания. Из исследованных молекул адгезии статистически значимы различия по количеству клеток, экспрессирующих CD44 (p < 0,02). Число позитивно окрашенных клеток выше в образцах большого сальника без лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага. Метастазирование — это не автономный процесс и в значительной степени зависит от тканевого микроокружения. Взаимодействие между раковыми клетками, иммунными клетками, эндотелиальными клетками может приводить к прогрессированию злокачественного роста. В литературе имеются данные, что опухолевые клетки выделяют молочную кислоту (продукт анаэробного гликолиза), участвующую в сигнальных путях, индуцирующих ангиогенез, путем экспрессии сосудистого эндотелиального фактора VEGF. Вместе с тем молочная кислота может влиять на усиление экспрессии аргиназы-1 опухоль-ассоциированными макрофагами, тем самым приводя их в активное состояние [10]. Также в литературе имеются данные исследований, показывающие, что опухоль-ассоциированные макрофаги CD68 при злокачественных новообразованиях органов головы и шеи не являются прогностически значимыми и не влияют на выживаемость по сравнению с макрофагами CD163 [11]. Рак яичников сопровождается системной иммуносупрессией, однако пациенты с хорошим иммунным ответом имеют более высокие показатели выживаемости и демонстрируют хороший ответ на химиотерапию. В иммунном ответе участвуют Т-лимфоциты, экспрессирующие CD8 и CD4 на поверхности клеток. CD8+ — это цитотоксические лимфоциты, уничтожающие чужеродные антигены при помощи специфических ферментов перфорина и гранзима В. CD4+ клетки способны рекрутировать и активировать другие клетки, такие как макрофаги, В-лимфоциты, дендритные и иные [12]. Наличие CD8+ лимфоцитов коррелирует с хорошей выживаемостью [13, 14]. Результаты наших исследований подтверждают, что ткани большого сальника, пораженного метастазами, в составе которого повышается количество СD8+, СD7+ клеток, сохраняют свои реактивные свойства и могут задерживать прогрессию опухолевого роста. Также увеличение количества клеток, экспрессирующих маркеры ангио- и лимфангиогенеза, на фоне уменьшения количества клеток, экспрессирующих CD8+ и CD7+, может указывать на снижение адаптивных свойств большого сальника, приводящих к распространению опухолевого процесса. Увеличение количества СD44+ клеток в образцах большого сальника без лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага может указывать на снижение реактивных свойств большого сальника, что приводит к имплантации большего числа опухолевых клеток на мезотелии большого сальника. Имеются исследования, доказывающие, что интегральный гликопротеид CD44, экспрессируемый на поверхности опухолевой клетки, способствует прикреплению ее к поверхности мезотелия путем секретирования матриксных металлопротеаз. Выраженная экспрессия данного белка коррелирует с плохим прогнозом [15]. Заключение В нашем исследовании выявлено, что в 66 % случаев формировался лейкоцитарный вал вокруг метастатического очага. Формирование лейкоцитарного вала вокруг метастатического очага большого сальника может указывать на сохранение его адаптогенных и реактивных свойств, которые проявляются повышением количества CD8+ и CD7+ клеток, снижением количества клеток, экспрессирующих маркеры ангиогенеза и молекулы адгезии клетки CD44. Нарушение в работе клеток Т-лимфоидного ряда и макрофагов в условиях опухолевого роста приводит к изменению микроокружения метастатического очага большого сальника, что может способствовать развитию ангио- и лимфангиогенеза и дальнейшему снижению защитных свойств большого сальника."],"dc.subject.ru":["иммуногистохимический анализ","рак яичников","большой сальник","микроокружение опухоли","маркеры ангиогенеза","лимфоциты","молекулы клеточной адгезии"],"dc.title.ru":["Роль микроокружения в распространении опухолей яичников"],"dc.issue.volume":["11"],"dc.issue.number":["4"],"dc.pages":["278-283"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["ORIGINAL STUDIES","ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ"],"dc.section.en":["ORIGINAL STUDIES"],"dc.section.ru":["ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["Л. В. Халикова","L. V. Khalikova","Н. Н. Шевлюк","N. N. Shevlyuk","Ш. Х. Ганцев","Sh. Kh. Gantsev","Х. А. Анварович","A. A. Khalikov","И. Р. Хасанова","I. R. Khasanova"],"author_keyword":["Л. В. Халикова","L. V. Khalikova","Н. Н. Шевлюк","N. N. Shevlyuk","Ш. Х. Ганцев","Sh. Kh. Gantsev","Х. А. Анварович","A. A. Khalikov","И. Р. Хасанова","I. R. Khasanova"],"author_ac":["л. в. халикова\n|||\nЛ. В. Халикова","l. v. khalikova\n|||\nL. V. Khalikova","н. н. шевлюк\n|||\nН. Н. Шевлюк","n. n. shevlyuk\n|||\nN. N. Shevlyuk","ш. х. ганцев\n|||\nШ. Х. Ганцев","sh. kh. gantsev\n|||\nSh. Kh. Gantsev","х. а. анварович\n|||\nХ. А. Анварович","a. a. khalikov\n|||\nA. A. Khalikov","и. р. хасанова\n|||\nИ. Р. Хасанова","i. r. khasanova\n|||\nI. R. Khasanova"],"author_filter":["л. в. халикова\n|||\nЛ. В. Халикова","l. v. khalikova\n|||\nL. V. Khalikova","н. н. шевлюк\n|||\nН. Н. Шевлюк","n. n. shevlyuk\n|||\nN. N. Shevlyuk","ш. х. ганцев\n|||\nШ. Х. Ганцев","sh. kh. gantsev\n|||\nSh. Kh. Gantsev","х. а. анварович\n|||\nХ. А. Анварович","a. a. khalikov\n|||\nA. A. Khalikov","и. р. хасанова\n|||\nИ. Р. Хасанова","i. r. khasanova\n|||\nI. R. Khasanova"],"dc.author.name":["Л. В. Халикова","L. V. Khalikova","Н. Н. Шевлюк","N. N. Shevlyuk","Ш. Х. Ганцев","Sh. Kh. Gantsev","Х. А. Анварович","A. A. Khalikov","И. Р. Хасанова","I. R. Khasanova"],"dc.author.name.ru":["Л. В. Халикова","Н. Н. Шевлюк","Ш. Х. Ганцев","Х. А. Анварович","И. Р. Хасанова"],"dc.author.affiliation":["Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University","Оренбургский государственный медицинский университет","Orenburg State Medical University","Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University","Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University","Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University"],"dc.author.affiliation.ru":["Башкирский государственный медицинский университет","Оренбургский государственный медицинский университет","Башкирский государственный медицинский университет","Башкирский государственный медицинский университет","Башкирский государственный медицинский университет"],"dc.author.full":["Л. В. Халикова | Башкирский государственный медицинский университет","L. V. Khalikova | Bashkir State Medical University","Н. Н. Шевлюк | Оренбургский государственный медицинский университет","N. N. Shevlyuk | Orenburg State Medical University","Ш. Х. Ганцев | Башкирский государственный медицинский университет","Sh. Kh. Gantsev | Bashkir State Medical University","Х. А. Анварович | Башкирский государственный медицинский университет","A. A. Khalikov | Bashkir State Medical University","И. Р. Хасанова | Башкирский государственный медицинский университет","I. R. Khasanova | Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.ru":["Л. В. Халикова | Башкирский государственный медицинский университет","Н. Н. Шевлюк | Оренбургский государственный медицинский университет","Ш. Х. Ганцев | Башкирский государственный медицинский университет","Х. А. Анварович | Башкирский государственный медицинский университет","И. Р. Хасанова | Башкирский государственный медицинский университет"],"dc.author.name.en":["L. V. Khalikova","N. N. Shevlyuk","Sh. Kh. Gantsev","A. A. Khalikov","I. R. Khasanova"],"dc.author.affiliation.en":["Bashkir State Medical University","Orenburg State Medical University","Bashkir State Medical University","Bashkir State Medical University","Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.en":["L. V. Khalikova | Bashkir State Medical University","N. N. Shevlyuk | Orenburg State Medical University","Sh. Kh. Gantsev | Bashkir State Medical University","A. A. Khalikov | Bashkir State Medical University","I. R. Khasanova | Bashkir State Medical University"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-1266-5774\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u041b. \\u0412. \\u0425\\u0430\\u043b\\u0438\\u043a\\u043e\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-1266-5774\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"L. V. Khalikova\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-9299-0571\", \"affiliation\": \"\\u041e\\u0440\\u0435\\u043d\\u0431\\u0443\\u0440\\u0433\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u041d. \\u041d. \\u0428\\u0435\\u0432\\u043b\\u044e\\u043a\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-9299-0571\", \"affiliation\": \"Orenburg State Medical University\", \"full_name\": \"N. N. Shevlyuk\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-2047-963X\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0428. \\u0425. \\u0413\\u0430\\u043d\\u0446\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-2047-963X\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"Sh. Kh. Gantsev\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-1045-5677\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0425. \\u0410. \\u0410\\u043d\\u0432\\u0430\\u0440\\u043e\\u0432\\u0438\\u0447\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-1045-5677\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"A. A. Khalikov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0418. \\u0420. \\u0425\\u0430\\u0441\\u0430\\u043d\\u043e\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"I. R. Khasanova\"}}]}"],"dateIssued":["2021-12-21"],"dateIssued_keyword":["2021-12-21","2021"],"dateIssued_ac":["2021-12-21\n|||\n2021-12-21","2021"],"dateIssued.year":[2021],"dateIssued.year_sort":"2021","dc.date.published":["2021-12-21"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/627"],"dc.citation":["Westergaard M.C.W., Milne K., Pedersen M., Hasselager T., Olsen L.R., Anglesio M.S., et al. Changes in the tumor immune microenvironment during disease progression in patients with ovarian cancer. Cancers (Basel). 2020;12(12):3828. DOI: 10.3390/cancers12123828","Blanc-Durand F., Genestie C., Galende E.Y., Gouy S., Morice P., Pautier P., et al. Distribution of novel immune-checkpoint targets in ovarian cancer tumor microenvironment: a dynamic landscape. Gynecol Oncol. 2021;160(1):279–84. DOI: 10.1016/j. ygyno.2020.09.045","Krishnan V., Tallapragada S., Schaar B., Kamat K., Chanana A.M., Zhang Y., et al. Omental macrophages secrete chemokine ligands that promote ovarian cancer colonization of the omentum via CCR1. Commun Biol. 2020;3(1):524. DOI: 10.1038/s42003-020-01246-z","Tahmasebi Birgani M., Carloni V. Tumor microenvironment, a paradigm in hepatocellular carcinoma progression and therapy. Int J Mol Sci. 2017;18(2):405. DOI: 10.3390/ijms18020405","Friedl P., Alexander S. Cancer invasion and the microenvironment: plasticity and reciprocity. Cell. 2011;147:992–1009. DOI: 10.1016/j. cell.2011.11.016","Бриллиант Ю.М., Бриллиант А.А., Сазонов С.В. Эпителиальные кадгерины и ассоциированные с ними молекулы при инвазивном дольковом раке молочной железы. Архив патологии. 2017;79(1):12–8. DOI: 10.17116/patol201779112-18","Cao L., Hu X., Zhang Y., Sun X.T. Omental milky spots in screening gastric cancer stem cells. Neoplasma. 2011;58(1):20–6. DOI: 10.4149/ neo_2011_01_20","Auer K., Bachmayr-Heyda A., Sukhbaatar N., Aust S., Schmetterer K.G., Meier S.M., et al. Role of the immune system in the peritoneal tumor spread of high grade serous ovarian cancer. Oncotarget. 2016;7(38):61336–54. DOI: 10.18632/oncotarget.11038","Liu J., Geng X., Li Y. Milky spots: omental functional units and hotbeds for peritoneal cancer metastasis. Tumour Biol. 2016;37(5):5715–26. DOI: 10.1007/s13277-016-4887-3","Colegio O.R., Chu N.Q., Szabo A.L., Chu T., Rhebergen A.M., Jairam V., et al. Functional polarization of tumour-associated macrophages by tumour-derived lactic acid. Nature. 2014;513(7519):559–63. DOI: 10.1038/nature13490","Troiano G., Caponio V.C.A., Adipietro I., Tepedino M., Santoro R., Laino L., et al. Prognostic signifi cance of CD68+ and CD163+ tumor associated macrophages in head and neck squamous cell carcinoma: a systematic review and meta-analysis. Oral Oncol. 2019;93:66–75. DOI: 10.1016/j.oraloncology.2019.04.019","Turner T.B., Buchsbaum D.J., Straughn J.M., Randall T.D., Arend R.C. Ovarian cancer and the immune system — the role of targeted therapies. Gynecol Oncol. 2016;142(2):349–56. DOI: 10.1016/j. ygyno.2016.05.007","Santoiemma P.P., Reyes C., Wang L.P., McLane M.W., Feldman M.D., Tanyi J.L., et al. Systematic evaluation of multiple immune markers reveals prognostic factors in ovarian cancer. Gynecol Oncol. 2016;143(1):120–7. DOI: 10.1016/j.ygyno.2016.07.105","Sato E., Olson S.H., Ahn J., Bundy B., Nishikawa H., Qian F., et al. Intraepithelial CD8+ tumor-infi ltrating lymphocytes and a high CD8+/ regulatory T cell ratio are associated with favorable prognosis in ovarian cancer. Proc Natl Acad Sci U S A. 2005;102(51):18538–43. DOI: 10.1073/pnas.0509182102","Nakamura K., Sawada K., Kinose Y., Yoshimura A., Toda A., Nakatsuka E., et al. Exosomes promote ovarian cancer cell invasion through transfer of CD44 to peritoneal mesothelial cells. Mol Cancer Res. 2017;15(1):78–92. DOI: 10.1158/1541-7786.MCR-16-0191","Westergaard M.C.W., Milne K., Pedersen M., Hasselager T., Olsen L.R., Anglesio M.S., et al. Changes in the tumor immune microenvironment during disease progression in patients with ovarian cancer. Cancers (Basel). 2020;12(12):3828. DOI: 10.3390/cancers12123828","Blanc-Durand F., Genestie C., Galende E.Y., Gouy S., Morice P., Pautier P., et al. Distribution of novel immune-checkpoint targets in ovarian cancer tumor microenvironment: a dynamic landscape. Gynecol Oncol. 2021;160(1):279–84. DOI: 10.1016/j. ygyno.2020.09.045","Krishnan V., Tallapragada S., Schaar B., Kamat K., Chanana A.M., Zhang Y., et al. Omental macrophages secrete chemokine ligands that promote ovarian cancer colonization of the omentum via CCR1. Commun Biol. 2020;3(1):524. DOI: 10.1038/s42003-020-01246-z","Tahmasebi Birgani M., Carloni V. Tumor microenvironment, a paradigm in hepatocellular carcinoma progression and therapy. Int J Mol Sci. 2017;18(2):405. DOI: 10.3390/ijms18020405","Friedl P., Alexander S. Cancer invasion and the microenvironment: plasticity and reciprocity. Cell. 2011;147:992–1009. DOI: 10.1016/j. cell.2011.11.016","Бриллиант Ю.М., Бриллиант А.А., Сазонов С.В. Эпителиальные кадгерины и ассоциированные с ними молекулы при инвазивном дольковом раке молочной железы. Архив патологии. 2017;79(1):12–8. DOI: 10.17116/patol201779112-18","Cao L., Hu X., Zhang Y., Sun X.T. Omental milky spots in screening gastric cancer stem cells. Neoplasma. 2011;58(1):20–6. DOI: 10.4149/ neo_2011_01_20","Auer K., Bachmayr-Heyda A., Sukhbaatar N., Aust S., Schmetterer K.G., Meier S.M., et al. Role of the immune system in the peritoneal tumor spread of high grade serous ovarian cancer. Oncotarget. 2016;7(38):61336–54. DOI: 10.18632/oncotarget.11038","Liu J., Geng X., Li Y. Milky spots: omental functional units and hotbeds for peritoneal cancer metastasis. Tumour Biol. 2016;37(5):5715–26. DOI: 10.1007/s13277-016-4887-3","Colegio O.R., Chu N.Q., Szabo A.L., Chu T., Rhebergen A.M., Jairam V., et al. Functional polarization of tumour-associated macrophages by tumour-derived lactic acid. Nature. 2014;513(7519):559–63. DOI: 10.1038/nature13490","Troiano G., Caponio V.C.A., Adipietro I., Tepedino M., Santoro R., Laino L., et al. Prognostic signifi cance of CD68+ and CD163+ tumor associated macrophages in head and neck squamous cell carcinoma: a systematic review and meta-analysis. Oral Oncol. 2019;93:66–75. DOI: 10.1016/j.oraloncology.2019.04.019","Turner T.B., Buchsbaum D.J., Straughn J.M., Randall T.D., Arend R.C. Ovarian cancer and the immune system — the role of targeted therapies. Gynecol Oncol. 2016;142(2):349–56. DOI: 10.1016/j. ygyno.2016.05.007","Santoiemma P.P., Reyes C., Wang L.P., McLane M.W., Feldman M.D., Tanyi J.L., et al. Systematic evaluation of multiple immune markers reveals prognostic factors in ovarian cancer. Gynecol Oncol. 2016;143(1):120–7. DOI: 10.1016/j.ygyno.2016.07.105","Sato E., Olson S.H., Ahn J., Bundy B., Nishikawa H., Qian F., et al. Intraepithelial CD8+ tumor-infi ltrating lymphocytes and a high CD8+/ regulatory T cell ratio are associated with favorable prognosis in ovarian cancer. Proc Natl Acad Sci U S A. 2005;102(51):18538–43. DOI: 10.1073/pnas.0509182102","Nakamura K., Sawada K., Kinose Y., Yoshimura A., Toda A., Nakatsuka E., et al. Exosomes promote ovarian cancer cell invasion through transfer of CD44 to peritoneal mesothelial cells. Mol Cancer Res. 2017;15(1):78–92. DOI: 10.1158/1541-7786.MCR-16-0191"],"dc.citation.ru":["Westergaard M.C.W., Milne K., Pedersen M., Hasselager T., Olsen L.R., Anglesio M.S., et al. Changes in the tumor immune microenvironment during disease progression in patients with ovarian cancer. Cancers (Basel). 2020;12(12):3828. DOI: 10.3390/cancers12123828","Blanc-Durand F., Genestie C., Galende E.Y., Gouy S., Morice P., Pautier P., et al. Distribution of novel immune-checkpoint targets in ovarian cancer tumor microenvironment: a dynamic landscape. Gynecol Oncol. 2021;160(1):279–84. DOI: 10.1016/j. ygyno.2020.09.045","Krishnan V., Tallapragada S., Schaar B., Kamat K., Chanana A.M., Zhang Y., et al. Omental macrophages secrete chemokine ligands that promote ovarian cancer colonization of the omentum via CCR1. Commun Biol. 2020;3(1):524. DOI: 10.1038/s42003-020-01246-z","Tahmasebi Birgani M., Carloni V. Tumor microenvironment, a paradigm in hepatocellular carcinoma progression and therapy. Int J Mol Sci. 2017;18(2):405. DOI: 10.3390/ijms18020405","Friedl P., Alexander S. Cancer invasion and the microenvironment: plasticity and reciprocity. Cell. 2011;147:992–1009. DOI: 10.1016/j. cell.2011.11.016","Бриллиант Ю.М., Бриллиант А.А., Сазонов С.В. Эпителиальные кадгерины и ассоциированные с ними молекулы при инвазивном дольковом раке молочной железы. Архив патологии. 2017;79(1):12–8. DOI: 10.17116/patol201779112-18","Cao L., Hu X., Zhang Y., Sun X.T. Omental milky spots in screening gastric cancer stem cells. Neoplasma. 2011;58(1):20–6. DOI: 10.4149/ neo_2011_01_20","Auer K., Bachmayr-Heyda A., Sukhbaatar N., Aust S., Schmetterer K.G., Meier S.M., et al. Role of the immune system in the peritoneal tumor spread of high grade serous ovarian cancer. Oncotarget. 2016;7(38):61336–54. DOI: 10.18632/oncotarget.11038","Liu J., Geng X., Li Y. Milky spots: omental functional units and hotbeds for peritoneal cancer metastasis. Tumour Biol. 2016;37(5):5715–26. DOI: 10.1007/s13277-016-4887-3","Colegio O.R., Chu N.Q., Szabo A.L., Chu T., Rhebergen A.M., Jairam V., et al. Functional polarization of tumour-associated macrophages by tumour-derived lactic acid. Nature. 2014;513(7519):559–63. DOI: 10.1038/nature13490","Troiano G., Caponio V.C.A., Adipietro I., Tepedino M., Santoro R., Laino L., et al. Prognostic signifi cance of CD68+ and CD163+ tumor associated macrophages in head and neck squamous cell carcinoma: a systematic review and meta-analysis. Oral Oncol. 2019;93:66–75. DOI: 10.1016/j.oraloncology.2019.04.019","Turner T.B., Buchsbaum D.J., Straughn J.M., Randall T.D., Arend R.C. Ovarian cancer and the immune system — the role of targeted therapies. Gynecol Oncol. 2016;142(2):349–56. DOI: 10.1016/j. ygyno.2016.05.007","Santoiemma P.P., Reyes C., Wang L.P., McLane M.W., Feldman M.D., Tanyi J.L., et al. Systematic evaluation of multiple immune markers reveals prognostic factors in ovarian cancer. Gynecol Oncol. 2016;143(1):120–7. DOI: 10.1016/j.ygyno.2016.07.105","Sato E., Olson S.H., Ahn J., Bundy B., Nishikawa H., Qian F., et al. Intraepithelial CD8+ tumor-infi ltrating lymphocytes and a high CD8+/ regulatory T cell ratio are associated with favorable prognosis in ovarian cancer. Proc Natl Acad Sci U S A. 2005;102(51):18538–43. DOI: 10.1073/pnas.0509182102","Nakamura K., Sawada K., Kinose Y., Yoshimura A., Toda A., Nakatsuka E., et al. Exosomes promote ovarian cancer cell invasion through transfer of CD44 to peritoneal mesothelial cells. Mol Cancer Res. 2017;15(1):78–92. DOI: 10.1158/1541-7786.MCR-16-0191"],"dc.citation.en":["Westergaard M.C.W., Milne K., Pedersen M., Hasselager T., Olsen L.R., Anglesio M.S., et al. Changes in the tumor immune microenvironment during disease progression in patients with ovarian cancer. Cancers (Basel). 2020;12(12):3828. DOI: 10.3390/cancers12123828","Blanc-Durand F., Genestie C., Galende E.Y., Gouy S., Morice P., Pautier P., et al. Distribution of novel immune-checkpoint targets in ovarian cancer tumor microenvironment: a dynamic landscape. Gynecol Oncol. 2021;160(1):279–84. DOI: 10.1016/j. ygyno.2020.09.045","Krishnan V., Tallapragada S., Schaar B., Kamat K., Chanana A.M., Zhang Y., et al. Omental macrophages secrete chemokine ligands that promote ovarian cancer colonization of the omentum via CCR1. Commun Biol. 2020;3(1):524. DOI: 10.1038/s42003-020-01246-z","Tahmasebi Birgani M., Carloni V. Tumor microenvironment, a paradigm in hepatocellular carcinoma progression and therapy. Int J Mol Sci. 2017;18(2):405. DOI: 10.3390/ijms18020405","Friedl P., Alexander S. Cancer invasion and the microenvironment: plasticity and reciprocity. Cell. 2011;147:992–1009. DOI: 10.1016/j. cell.2011.11.016","Бриллиант Ю.М., Бриллиант А.А., Сазонов С.В. Эпителиальные кадгерины и ассоциированные с ними молекулы при инвазивном дольковом раке молочной железы. Архив патологии. 2017;79(1):12–8. DOI: 10.17116/patol201779112-18","Cao L., Hu X., Zhang Y., Sun X.T. Omental milky spots in screening gastric cancer stem cells. Neoplasma. 2011;58(1):20–6. DOI: 10.4149/ neo_2011_01_20","Auer K., Bachmayr-Heyda A., Sukhbaatar N., Aust S., Schmetterer K.G., Meier S.M., et al. Role of the immune system in the peritoneal tumor spread of high grade serous ovarian cancer. Oncotarget. 2016;7(38):61336–54. DOI: 10.18632/oncotarget.11038","Liu J., Geng X., Li Y. Milky spots: omental functional units and hotbeds for peritoneal cancer metastasis. Tumour Biol. 2016;37(5):5715–26. DOI: 10.1007/s13277-016-4887-3","Colegio O.R., Chu N.Q., Szabo A.L., Chu T., Rhebergen A.M., Jairam V., et al. Functional polarization of tumour-associated macrophages by tumour-derived lactic acid. Nature. 2014;513(7519):559–63. DOI: 10.1038/nature13490","Troiano G., Caponio V.C.A., Adipietro I., Tepedino M., Santoro R., Laino L., et al. Prognostic signifi cance of CD68+ and CD163+ tumor associated macrophages in head and neck squamous cell carcinoma: a systematic review and meta-analysis. Oral Oncol. 2019;93:66–75. DOI: 10.1016/j.oraloncology.2019.04.019","Turner T.B., Buchsbaum D.J., Straughn J.M., Randall T.D., Arend R.C. Ovarian cancer and the immune system — the role of targeted therapies. Gynecol Oncol. 2016;142(2):349–56. DOI: 10.1016/j. ygyno.2016.05.007","Santoiemma P.P., Reyes C., Wang L.P., McLane M.W., Feldman M.D., Tanyi J.L., et al. Systematic evaluation of multiple immune markers reveals prognostic factors in ovarian cancer. Gynecol Oncol. 2016;143(1):120–7. DOI: 10.1016/j.ygyno.2016.07.105","Sato E., Olson S.H., Ahn J., Bundy B., Nishikawa H., Qian F., et al. Intraepithelial CD8+ tumor-infi ltrating lymphocytes and a high CD8+/ regulatory T cell ratio are associated with favorable prognosis in ovarian cancer. Proc Natl Acad Sci U S A. 2005;102(51):18538–43. DOI: 10.1073/pnas.0509182102","Nakamura K., Sawada K., Kinose Y., Yoshimura A., Toda A., Nakatsuka E., et al. Exosomes promote ovarian cancer cell invasion through transfer of CD44 to peritoneal mesothelial cells. Mol Cancer Res. 2017;15(1):78–92. DOI: 10.1158/1541-7786.MCR-16-0191"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/6293"],"dc.date.accessioned_dt":"2022-02-16T15:09:11Z","dc.date.accessioned":["2022-02-16T15:09:11Z"],"dc.date.available":["2022-02-16T15:09:11Z"],"publication_grp":["123456789/6293"],"bi_4_dis_filter":["маркеры ангиогенеза\n|||\nмаркеры ангиогенеза","рак яичников\n|||\nрак яичников","immunohistochemical assay\n|||\nimmunohistochemical assay","микроокружение опухоли\n|||\nмикроокружение опухоли","tumour microenvironment\n|||\ntumour microenvironment","иммуногистохимический анализ\n|||\nиммуногистохимический анализ","greater omentum\n|||\ngreater omentum","ovarian cancer\n|||\novarian cancer","лимфоциты\n|||\nлимфоциты","молекулы клеточной адгезии\n|||\nмолекулы клеточной адгезии","angiogenesis markers\n|||\nangiogenesis markers","lymphocytes\n|||\nlymphocytes","cell adhesion molecules\n|||\ncell adhesion molecules","большой сальник\n|||\nбольшой сальник"],"bi_4_dis_partial":["маркеры ангиогенеза","greater omentum","cell adhesion molecules","lymphocytes","молекулы клеточной адгезии","ovarian cancer","рак яичников","immunohistochemical assay","angiogenesis markers","микроокружение опухоли","большой сальник","tumour microenvironment","иммуногистохимический анализ","лимфоциты"],"bi_4_dis_value_filter":["маркеры ангиогенеза","greater omentum","cell adhesion molecules","lymphocytes","молекулы клеточной адгезии","ovarian cancer","рак яичников","immunohistochemical assay","angiogenesis markers","микроокружение опухоли","большой сальник","tumour microenvironment","иммуногистохимический анализ","лимфоциты"],"bi_sort_1_sort":"role of microenvironment in ovarian tumourisation","bi_sort_3_sort":"2022-02-16T15:09:11Z","read":["g0"],"_version_":1724932844744081408},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2024-10-08T08:47:08.526Z","search.uniqueid":"2-7428","search.resourcetype":2,"search.resourceid":7428,"handle":"123456789/8307","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2024-14-2-180-185"],"dc.abstract":["Cancer is recognized as the second leading cause of mortality in the Russian Federation. Prolonging the life of oncology patients involves treatment with toxic drugs, causing multiple side effects. Today, scientists around the world are striving to find non-toxic drugs. The present study explores phytosterols. Phytosterols refer to a class of steroids widely distributed in plants as an essential component of plant cell membranes. They include stigmasterol, beta-sitosterol, and campesterol. Stigmasterol has been found to increase the expression of proapoptotic genes (Bax, p53) and decrease the expression of the antiapoptotic gene Bcl-2 in HepG2 liver cancer cells. Stigmasterol is able to induce cell arrest in G0-G1 phase (stationary phase), resulting in fewer cells in the G2/M phase (division phase). It induces apoptosis and protective autophagy in gastric cancer cells while inhibiting the Akt/mTOR signaling pathway. β-sitosterol exhibits growth inhibitory and cytotoxic effects against a number of established cancer cell lines in vitro and in vivo, and remains free from acute/subacute toxic effects. β-sitosterol is widely used to treat chronic prostate diseases. In 2020, spendings on dietary supplements rich in beta-sitosterol accounted for $24 827 065 in the USA. Campesterol induces cell apoptosis via the mitochondrial pathway. It appears cytotoxic to U937 hepatocellular cancer cells. Campesterol induces cell apoptosis and activates proapoptotic signaling in ovarian cancer cell lines of a person. The present literature review demonstrates that specific substances in this group, beta-sitosterol, stigmasterol, and campesterol, provide pronounced antitumor effects.
","Онкологические заболевания являются второй причиной смертности в Российской Федерации. Продление жизни пациентов с онкологической патологией предусматривает лечение токсическими препаратами с множественными побочными явлениями. Сегодня ученые всего мира стремятся найти препараты без токсических явлений. Мы обратились к фитостеролам. Фитостеролы — это класс стероидов, широко распространенных в растениях как важный компонент мембран растительных клеток. К ним относятся стигмастерол, бета-ситостерол, кампестерол. При раке печени было найдено, что стигмастерол повышает экспрессию проапоптотических генов (Bax, p53) и снижает экспрессию антиапоптотического гена Bcl-2 в клетках рака печени HepG2. Стигмастерол способен вызывать остановку клеток в фазе G0-G1 (стационарная фаза), в результате чего в фазе G2/M (фаза деления) оказывается намного меньше клеток. Стигмастерол индуцирует апоптоз и защитную аутофагию в клетках рака желудка, ингибируя при этом сигнальный путь Akt/mTOR. β-ситостерол проявляет ингибирующее рост и цитотоксическое действие против ряда установленных линий раковых клеток in vitro и in vivo, но не вызывает острых/подострых токсических эффектов. β-ситостерол широко используется для лечения хронических заболеваний предстательной железы. В США за 2020 год потребители с этой целью потратили 24 827 065 долларов на биологически активные добавки, содержащие бета-ситостерол. Кампестерол индуцирует апоптоз клеток через митохондриальный путь. Кампестерол цитотоксичен по отношению к клеткам U937 гепатоцеллюлярного рака. Кампестерол вызывает апоптоз клеток и активирует проапоптотические сигналы в клеточных линиях рака яичников человека. В данном обзоре литературы мы убедительно показали, что конкретные вещества этой группы — бета-ситостерол, стигмастерол и кампестерол — обладают выраженным противоопухолевым эффектом.
"],"dc.abstract.en":["Cancer is recognized as the second leading cause of mortality in the Russian Federation. Prolonging the life of oncology patients involves treatment with toxic drugs, causing multiple side effects. Today, scientists around the world are striving to find non-toxic drugs. The present study explores phytosterols. Phytosterols refer to a class of steroids widely distributed in plants as an essential component of plant cell membranes. They include stigmasterol, beta-sitosterol, and campesterol. Stigmasterol has been found to increase the expression of proapoptotic genes (Bax, p53) and decrease the expression of the antiapoptotic gene Bcl-2 in HepG2 liver cancer cells. Stigmasterol is able to induce cell arrest in G0-G1 phase (stationary phase), resulting in fewer cells in the G2/M phase (division phase). It induces apoptosis and protective autophagy in gastric cancer cells while inhibiting the Akt/mTOR signaling pathway. β-sitosterol exhibits growth inhibitory and cytotoxic effects against a number of established cancer cell lines in vitro and in vivo, and remains free from acute/subacute toxic effects. β-sitosterol is widely used to treat chronic prostate diseases. In 2020, spendings on dietary supplements rich in beta-sitosterol accounted for $24 827 065 in the USA. Campesterol induces cell apoptosis via the mitochondrial pathway. It appears cytotoxic to U937 hepatocellular cancer cells. Campesterol induces cell apoptosis and activates proapoptotic signaling in ovarian cancer cell lines of a person. The present literature review demonstrates that specific substances in this group, beta-sitosterol, stigmasterol, and campesterol, provide pronounced antitumor effects.
"],"subject":["phytosterols","phytosterin","cancer","neoplasms","antitumor activity","beta-sitosterol","stigmasterol","campesterol","фитостеролы","фитостерины","рак","новообразования","противоопухолевая активность","бета-ситостерол","стигмастерол","кампестерол"],"subject_keyword":["phytosterols","phytosterols","phytosterin","phytosterin","cancer","cancer","neoplasms","neoplasms","antitumor activity","antitumor activity","beta-sitosterol","beta-sitosterol","stigmasterol","stigmasterol","campesterol","campesterol","фитостеролы","фитостеролы","фитостерины","фитостерины","рак","рак","новообразования","новообразования","противоопухолевая активность","противоопухолевая активность","бета-ситостерол","бета-ситостерол","стигмастерол","стигмастерол","кампестерол","кампестерол"],"subject_ac":["phytosterols\n|||\nphytosterols","phytosterin\n|||\nphytosterin","cancer\n|||\ncancer","neoplasms\n|||\nneoplasms","antitumor activity\n|||\nantitumor activity","beta-sitosterol\n|||\nbeta-sitosterol","stigmasterol\n|||\nstigmasterol","campesterol\n|||\ncampesterol","фитостеролы\n|||\nфитостеролы","фитостерины\n|||\nфитостерины","рак\n|||\nрак","новообразования\n|||\nновообразования","противоопухолевая активность\n|||\nпротивоопухолевая активность","бета-ситостерол\n|||\nбета-ситостерол","стигмастерол\n|||\nстигмастерол","кампестерол\n|||\nкампестерол"],"subject_tax_0_filter":["phytosterols\n|||\nphytosterols","phytosterin\n|||\nphytosterin","cancer\n|||\ncancer","neoplasms\n|||\nneoplasms","antitumor activity\n|||\nantitumor activity","beta-sitosterol\n|||\nbeta-sitosterol","stigmasterol\n|||\nstigmasterol","campesterol\n|||\ncampesterol","фитостеролы\n|||\nфитостеролы","фитостерины\n|||\nфитостерины","рак\n|||\nрак","новообразования\n|||\nновообразования","противоопухолевая активность\n|||\nпротивоопухолевая активность","бета-ситостерол\n|||\nбета-ситостерол","стигмастерол\n|||\nстигмастерол","кампестерол\n|||\nкампестерол"],"subject_filter":["phytosterols\n|||\nphytosterols","phytosterin\n|||\nphytosterin","cancer\n|||\ncancer","neoplasms\n|||\nneoplasms","antitumor activity\n|||\nantitumor activity","beta-sitosterol\n|||\nbeta-sitosterol","stigmasterol\n|||\nstigmasterol","campesterol\n|||\ncampesterol","фитостеролы\n|||\nфитостеролы","фитостерины\n|||\nфитостерины","рак\n|||\nрак","новообразования\n|||\nновообразования","противоопухолевая активность\n|||\nпротивоопухолевая активность","бета-ситостерол\n|||\nбета-ситостерол","стигмастерол\n|||\nстигмастерол","кампестерол\n|||\nкампестерол"],"dc.subject_mlt":["phytosterols","phytosterin","cancer","neoplasms","antitumor activity","beta-sitosterol","stigmasterol","campesterol","фитостеролы","фитостерины","рак","новообразования","противоопухолевая активность","бета-ситостерол","стигмастерол","кампестерол"],"dc.subject":["phytosterols","phytosterin","cancer","neoplasms","antitumor activity","beta-sitosterol","stigmasterol","campesterol","фитостеролы","фитостерины","рак","новообразования","противоопухолевая активность","бета-ситостерол","стигмастерол","кампестерол"],"dc.subject.en":["phytosterols","phytosterin","cancer","neoplasms","antitumor activity","beta-sitosterol","stigmasterol","campesterol"],"title":["Mechanisms of Cancerprotective Effects of Phytosterols. Literature Review","Механизмы онкопротективных эффектов фитостеролов. Обзор литературы"],"title_keyword":["Mechanisms of Cancerprotective Effects of Phytosterols. Literature Review","Механизмы онкопротективных эффектов фитостеролов. Обзор литературы"],"title_ac":["mechanisms of cancerprotective effects of phytosterols. literature review\n|||\nMechanisms of Cancerprotective Effects of Phytosterols. Literature Review","механизмы онкопротективных эффектов фитостеролов. обзор литературы\n|||\nМеханизмы онкопротективных эффектов фитостеролов. Обзор литературы"],"dc.title_sort":"Mechanisms of Cancerprotective Effects of Phytosterols. Literature Review","dc.title_hl":["Mechanisms of Cancerprotective Effects of Phytosterols. Literature Review","Механизмы онкопротективных эффектов фитостеролов. Обзор литературы"],"dc.title_mlt":["Mechanisms of Cancerprotective Effects of Phytosterols. Literature Review","Механизмы онкопротективных эффектов фитостеролов. Обзор литературы"],"dc.title":["Mechanisms of Cancerprotective Effects of Phytosterols. Literature Review","Механизмы онкопротективных эффектов фитостеролов. Обзор литературы"],"dc.title_stored":["Mechanisms of Cancerprotective Effects of Phytosterols. Literature Review\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Механизмы онкопротективных эффектов фитостеролов. Обзор литературы\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Mechanisms of Cancerprotective Effects of Phytosterols. Literature Review"],"dc.abstract.ru":["Онкологические заболевания являются второй причиной смертности в Российской Федерации. Продление жизни пациентов с онкологической патологией предусматривает лечение токсическими препаратами с множественными побочными явлениями. Сегодня ученые всего мира стремятся найти препараты без токсических явлений. Мы обратились к фитостеролам. Фитостеролы — это класс стероидов, широко распространенных в растениях как важный компонент мембран растительных клеток. К ним относятся стигмастерол, бета-ситостерол, кампестерол. При раке печени было найдено, что стигмастерол повышает экспрессию проапоптотических генов (Bax, p53) и снижает экспрессию антиапоптотического гена Bcl-2 в клетках рака печени HepG2. Стигмастерол способен вызывать остановку клеток в фазе G0-G1 (стационарная фаза), в результате чего в фазе G2/M (фаза деления) оказывается намного меньше клеток. Стигмастерол индуцирует апоптоз и защитную аутофагию в клетках рака желудка, ингибируя при этом сигнальный путь Akt/mTOR. β-ситостерол проявляет ингибирующее рост и цитотоксическое действие против ряда установленных линий раковых клеток in vitro и in vivo, но не вызывает острых/подострых токсических эффектов. β-ситостерол широко используется для лечения хронических заболеваний предстательной железы. В США за 2020 год потребители с этой целью потратили 24 827 065 долларов на биологически активные добавки, содержащие бета-ситостерол. Кампестерол индуцирует апоптоз клеток через митохондриальный путь. Кампестерол цитотоксичен по отношению к клеткам U937 гепатоцеллюлярного рака. Кампестерол вызывает апоптоз клеток и активирует проапоптотические сигналы в клеточных линиях рака яичников человека. В данном обзоре литературы мы убедительно показали, что конкретные вещества этой группы — бета-ситостерол, стигмастерол и кампестерол — обладают выраженным противоопухолевым эффектом.
"],"dc.fullHTML":["ВВЕДЕНИЕ
\nОнкологические заболевания являются сложной группой гетерогенных заболеваний, обусловленных множеством факторов, которые участвуют в канцерогенезе. Злокачественные новообразования являются актуальной проблемой в Российской Федерации и второй причиной смертности населения после сердечно-сосудистых заболеваний [1]. Для решения этой сложной проблемы ежегодно выделяются ресурсы из государственного бюджета, открываются новые отделения для оказания помощи онкологическим больным, совершенствуются методы ранней диагностики и профилактики. Клинические рекомендации с каждым годом пополняются новыми лекарственными препаратами самых различных фармакологических и химических групп. Данное развитие лекарственной терапии связано с вариабельностью и изменчивостью самих опухолей, которые мутируют в процессе роста, а также в процессе взаимодействия с лекарственными агентами, таким образом становятся рефрактерными к лечению. Это требует разработки и внедрения в клиническую практику новых лекарственных средств и использования высоких доз препаратов, что приводит к росту проявлений цитотоксичности здоровых клеток и тканей. Препараты моноклональных антител, которые считались панацеей в начале этого века, при длительном применении также вызывают токсические проявления. На сегодня проводятся научные исследования во многих мировых лабораториях, целью которых являются поиск и апробация комплементарно-медицинских методик, направленных на снижение числа побочных эффектов стандартной терапии с одновременным повышением качества жизни и восстановлением деятельности иммунной системы.
\nФитостеролы в онкологии
\nВ данном исследовании мы обратились к фитостеролам, в частности к таким, как стигмастерол, β-ситостерол, кампестерол. Фитостеролы — это класс стероидов циклопентанопергидрофенантреновой природы, широко распространенных в растениях и являющихся компонентом мембран растительных клеток. Они обладают разнообразными функциями и играют важную роль в онтогенезе растений [2]. Благодаря высокой биологической активности фитостеролы широко применяются в космецевтике, пищевой промышленности и медицине. Стигмастерол как один из наиболее распространенных фитостеролов занимает в данных областях особое место [3]. Исследования выявили множество биологических и фармакологических свойств стигмастерола, мы же остановимся на его противоопухолевом потенциале. В ряде исследований приводятся убедительные данные по поводу противоопухолевой активности стигмастерола [4]. При раке печени было установлено, что стигмастерол повышает экспрессию проапоптотических генов (Bax, p53) и снижает экспрессию антиапоптотического гена Bcl-2 в клетках рака печени HepG2 [5]. Опухолевые клетки демонстрируют неограниченную пролиферацию, в то время как модуляция клеточного цикла может подавлять пролиферацию и вызывать дифференцировку или гибель опухолевых клеток. Современные противоопухолевые препараты действуют в основном через регуляцию процесса клеточного цикла в опухолевых клетках. Исследование Zhang и соавт. [6] показало, что стигмастерол способен вызывать остановку клеток в фазе G0–G1 (стационарная фаза), в результате чего в фазе G2/M (фаза деления) оказывается намного меньше клеток. Кроме того, авторы также отметили повышение экспрессии белка протеинкиназы MAP2K6, важного участника остановки клеточного цикла. Полученные результаты указывают на то, что стигмастерол подавляет рост клеток рака печени, возможно, способствуя остановке клеточного цикла.
\nПри раке легкого стигмастерол также продемонстрировал некоторые любопытные результаты. Орфанный рецептор C, связанный с ретиноевой кислотой — это ДНК (в английской транскрипции RORC) -связывающий транскрипционный фактор, принадлежащий к семейству орфанных ядерных рецепторов. К нему приковано большое внимание, потому что он играет ключевую роль в клеточной регуляции, метастазировании и химиорезистентности. Dong и соавт. [7] обнаружили, что стигмастерол ингибирует пролиферацию и способствует апоптозу клеток рака легкого. Авторы также отметили, что стигмастерол непосредственно направлен на экспрессию RORC в раке легкого, а сверхэкспрессия RORC отменяла подавляющее действие стигмастерола на раковые клетки. Данное исследование позволяет предположить функциональную роль оси «стигмастерол — RORC» в прогрессировании рака легкого, что представляет собой потенциальную мишень для лечения рака.
\nСтигмастерол и его эффекты также изучались при раке желудка, по заболеваемости занимающем шестое место, а по смертности — третье место среди всех злокачественных новообразований в мире [1]. Zhao и соавт. [8] изучили роль и молекулярный механизм стигмастерола в индуцировании аутофагии в клетках рака желудка. Они обнаружили, что стигмастерол подавляет пролиферацию клеток SGC-7901 и MGC-803, вероятно, через ингибирование сигнального пути Akt/mTOR и индуцирование апоптоза и аутофагии. Кроме того, эксперимент in vivo также подтвердил подавляющее действие стигмастерола на рост ксенотрансплантата опухоли. Объединив эти результаты, авторы пришли к выводу, что стигмастерол индуцирует апоптоз и защитную аутофагию в клетках рака желудка, ингибируя при этом сигнальный путь Akt/mTOR, и решили, что стигмастерол может стать потенциальным противораковым средством в будущем при лечении рака желудка.
\nСтигмастерол и β-ситостерол в основном схожи по структуре, но в боковой цепи стигмастерола между позициями C22 и C23 имеется двойная связь. В большинстве случаев ацетил-КоА превращается в циклоартенол, а затем в 4-метил-24-метилен-холестерин-7-енол. 4-метил-24-метилен-холестерин-7-енол впоследствии превращается в 4-метил-24-этил-7-холестенол путем присоединения второй метильной группы под действием SMT2 — гена, ключевого для синтеза растительных стеринов [3]. Затем SMO2 катализирует деметилирование 4-метил-24-этил-7-холестенола в положении C4, в результате чего образуется дельта-7-авенастерол. Дельта-7-авенастерол подвергается дегидрированию в положениях C5-C6 под действием SC5D1 с образованием 5-дегидрированного авенастерола, который затем превращается в β-ситостерол после последовательного восстановления двойных связей C7–C8 и C24–C28 под действием 7-DR1 и SSR1 соответственно. В конце концов β-ситостерол дегидрогенизируется до стигмастерола под действием стерол-С22-десатуразы (22-SD) в положениях С22 и С23 [4].
\nДоклинические исследования, проведенные за последние несколько десятилетий, показали, что β-ситостерол обладает множественной противораковой активностью в отношении различных видов рака, таких как рак печени, шейки матки, толстой кишки, желудка, молочной железы, легких, поджелудочной и предстательной желез, а также лейкемии, множественной миеломы, меланомы и фибросаркомы.
\nВ ряде исследований сообщалось, что потребление богатых фитостеринами продуктов питания может в определенной степени снизить риск развития рака [9]. β-ситостерол является наиболее распространенным фитостерином и присутствует почти во всех растительных продуктах и некоторых травах. Он применяется для лечения многих заболеваний благодаря широкому спектру биологических эффектов, таких как противовоспалительная [10], жаропонижающая [11], анальгетическая [12] и антидиабетическая [13] активность. Что особенно важно, это соединение обладает значительным противораковым потенциалом [14]. Фактически потребление β-ситостерола частично объясняет снижение заболеваемости раком предстательной железы, толстой кишки и пищевода среди вегетарианцев, а также жителей в азиатских странах, которые потребляют гораздо больше β-ситостерола, чем большинство жителей Запада [15]. Контролируемые лабораторные эксперименты показали, что β-ситостерол проявляет ингибирующее рост и цитотоксическое действие против ряда установленных линий раковых клеток in vitro и in vivo, но не вызывает острых/подострых токсических эффектов [16]. В совокупности имеющиеся доклинические данные, такие как исследования in vitro, исследования на животных и эпидемиологические исследования, позволяют рассматривать β-ситостерол как перспективный противоопухолевый препарат с потенциалом химиопрофилактики и химиотерапии, хотя пока и не подтвержденный клиническими испытаниями.
\nТакже β-ситостерол широко используется для лечения хронических заболеваний предстательной железы. В 2020 году в США с этой целью были приобретены биологические активные добавки, содержащие бета-ситостерол, на 24 827 065 долларов [17]. Первые исследования были посвящены влиянию β-ситостерола на культивируемые клетки рака простаты. Awad et al. сообщили, что клетки PC-3, андрогеннезависимая клеточная линия рака простаты, выделенная из аденокарциномы простаты человека, метастазирующей в кости [18], продемонстрировали снижение инвазивности, подвижности и связывания ламинина/фибронектина при обработке β-ситостеролом по сравнению с клетками, обработанными холестеролом. Более того, ксенотрансплантаты опухолей PC-3 у иммунокомпрометированных мышей, которых кормили бета-ситостеролом, росли хуже и давали меньше метастазов в лимфатических узлах и легких, чем опухоли у мышей, которых кормили холестеролом или кампестеролом [19]. Дальнейшие исследования этой группы показали, что β-ситостерол индуцировал апоптоз, повышал базальный уровень простагландинов и увеличивал продукцию реактивных видов кислорода (ROS) в клетках PC-3. В этом исследовании был сделан вывод, что β-ситостерол может подавлять рост опухоли, стимулируя апоптоз и способствуя остановке клеточного цикла через механизмы, включающие изменения в ROS и производстве простагландинов [20].
\nКампестерол — это фитостерол, который содержится в различных овощах, фруктах, орехах и семенах, а также в большом количестве в рапсовом и кукурузном масле [21]. Кампестерол является одним из наиболее распространенных фитостеролов, наряду с β-ситостеролом и стигмастеролом. Благодаря структурному сходству с холестерином он конкурентно всасывается в кишечнике человека. Кампестерол может регулировать белки-переносчики, клетки кишечника и липидный обмен, включая синтез и этерификацию холестерина и сборку липопротеинов [22]. В исследовании Yvonne O’Callaghan et al. [23] изучали различные смеси кампестерола с другими фитостеролами на примере гепатоцелюлярного рака и пришли к выводам о цитотоксичности кампестерола в клетках U937, но меньшей цитотоксичности в клетках HepG2. В исследовании Chih-Pin Chuu et al. [23] изучалось применение бетаситостерола и кампестерола качестве терапевтической мишени при раке простаты и других видах рака. Печеночные Х-рецепторы (LXR) являются важными регуляторами гомеостаза холестерина, жирных кислот и глюкозы. Они обнаружили, что агонисты LXR подавляют пролиферацию клеток рака простаты и молочной железы in vitro, а лечение мышей агонистом LXR T0901317 подавляет рост ксенотрансплантатов опухоли простаты. Также было показано, что фитостеролы являются агонистами LXRs. Бета-ситостерол и кампестерол, два наиболее распространенных фитостерола, подавляли пролиферацию клеток рака простаты и молочной железы, согласно результатам данного исследования.
\nКампестерол индуцирует апоптоз клеток через митохондриальный путь; он снижает экспрессию BCL-2 и BCL-xL и повышает экспрессию BAX, BAD, BAK, а также активирует каспазу 3 и каспазу 9 в клетках аденокарциномы легких человека (A549) [24]. Сообщалось, что кампестерол снижает рост клеток рака печени (SSMC-7721), вызывая остановку клеточного цикла, апоптоз, генерацию ROS, потерю MMP, снижение экспрессии Bcl-2 и активацию каспазы 3 и каспазы 9 [25]. При раке яичников кампестерол также активировал сигналы клеточной смерти, такие как расщепленная каспаза 3, расщепленная каспаза 9, цитохром С, BAX и BAK. Кроме того, при обработке клеток кампестеролом снижалась функция митохондриальных мембран. Деполяризация митохондриального потенциала и секреция проапоптотических сигналов вызывают программируемую клеточную гибель [26]. В исследовании Hyocheol Bae et al. кампестерол вызывал апоптоз клеток и активировал проапоптотические сигналы в клеточных линиях рака яичников человека. Обработка клеток кампестеролом нарушала функцию митохондриальной мембраны и нарушала баланс кальция. Кроме того, под действием кампестерола дозозависимым образом увеличивалось образование ROS и экспрессия белков-сенсоров ER-стресса. Белки, связанные с осью ER-митохондрий, также активировались кампестеролом в обеих клеточных линиях. Кампестерол подавлял рост клеток и прогрессию клеточного цикла через регуляцию сигнальных путей PCNA и PI3K/MAPK. Он также подавлял агрегацию клеток рака яичников и усиливал противоопухолевое действие цисплатина и паклитаксела в этих линиях. Эти результаты указывают на возможность использования кампестерола в качестве нового терапевтического средства для лечения рака яичников [27].
\nЗАКЛЮЧЕНИЕ
\nЛечение злокачественных новообразований с каждым годом претерпевает значительные изменения. Все больше лекарственных форм проходят клинические исследования и поступают на фармацевтический рынок. Необходимость во все новых лекарствах заставляет ученых и клиницистов обращать внимание на богатый кладезь химических веществ — лекарственные растения. Важными химическими веществами во всех растениях являются фитостеролы. Поэтому неудивительно, что в последнее время к этой группе веществ приковано пристальное внимание исследователей, количество публикаций с каждым годом растет. В данном обзоре литературы мы убедительно показали, что конкретные вещества этой группы — бета-ситостерол, стигмастерол и кампестерол — обладают выраженным противоопухолевым эффектом. Стадия нынешних исследований не позволяет говорить о включении препаратов фитостеролов в протоколы лечения, но может быть основанием для проведения доклинических исследований.
"],"dc.fullHTML.ru":["ВВЕДЕНИЕ
\nОнкологические заболевания являются сложной группой гетерогенных заболеваний, обусловленных множеством факторов, которые участвуют в канцерогенезе. Злокачественные новообразования являются актуальной проблемой в Российской Федерации и второй причиной смертности населения после сердечно-сосудистых заболеваний [1]. Для решения этой сложной проблемы ежегодно выделяются ресурсы из государственного бюджета, открываются новые отделения для оказания помощи онкологическим больным, совершенствуются методы ранней диагностики и профилактики. Клинические рекомендации с каждым годом пополняются новыми лекарственными препаратами самых различных фармакологических и химических групп. Данное развитие лекарственной терапии связано с вариабельностью и изменчивостью самих опухолей, которые мутируют в процессе роста, а также в процессе взаимодействия с лекарственными агентами, таким образом становятся рефрактерными к лечению. Это требует разработки и внедрения в клиническую практику новых лекарственных средств и использования высоких доз препаратов, что приводит к росту проявлений цитотоксичности здоровых клеток и тканей. Препараты моноклональных антител, которые считались панацеей в начале этого века, при длительном применении также вызывают токсические проявления. На сегодня проводятся научные исследования во многих мировых лабораториях, целью которых являются поиск и апробация комплементарно-медицинских методик, направленных на снижение числа побочных эффектов стандартной терапии с одновременным повышением качества жизни и восстановлением деятельности иммунной системы.
\nФитостеролы в онкологии
\nВ данном исследовании мы обратились к фитостеролам, в частности к таким, как стигмастерол, β-ситостерол, кампестерол. Фитостеролы — это класс стероидов циклопентанопергидрофенантреновой природы, широко распространенных в растениях и являющихся компонентом мембран растительных клеток. Они обладают разнообразными функциями и играют важную роль в онтогенезе растений [2]. Благодаря высокой биологической активности фитостеролы широко применяются в космецевтике, пищевой промышленности и медицине. Стигмастерол как один из наиболее распространенных фитостеролов занимает в данных областях особое место [3]. Исследования выявили множество биологических и фармакологических свойств стигмастерола, мы же остановимся на его противоопухолевом потенциале. В ряде исследований приводятся убедительные данные по поводу противоопухолевой активности стигмастерола [4]. При раке печени было установлено, что стигмастерол повышает экспрессию проапоптотических генов (Bax, p53) и снижает экспрессию антиапоптотического гена Bcl-2 в клетках рака печени HepG2 [5]. Опухолевые клетки демонстрируют неограниченную пролиферацию, в то время как модуляция клеточного цикла может подавлять пролиферацию и вызывать дифференцировку или гибель опухолевых клеток. Современные противоопухолевые препараты действуют в основном через регуляцию процесса клеточного цикла в опухолевых клетках. Исследование Zhang и соавт. [6] показало, что стигмастерол способен вызывать остановку клеток в фазе G0–G1 (стационарная фаза), в результате чего в фазе G2/M (фаза деления) оказывается намного меньше клеток. Кроме того, авторы также отметили повышение экспрессии белка протеинкиназы MAP2K6, важного участника остановки клеточного цикла. Полученные результаты указывают на то, что стигмастерол подавляет рост клеток рака печени, возможно, способствуя остановке клеточного цикла.
\nПри раке легкого стигмастерол также продемонстрировал некоторые любопытные результаты. Орфанный рецептор C, связанный с ретиноевой кислотой — это ДНК (в английской транскрипции RORC) -связывающий транскрипционный фактор, принадлежащий к семейству орфанных ядерных рецепторов. К нему приковано большое внимание, потому что он играет ключевую роль в клеточной регуляции, метастазировании и химиорезистентности. Dong и соавт. [7] обнаружили, что стигмастерол ингибирует пролиферацию и способствует апоптозу клеток рака легкого. Авторы также отметили, что стигмастерол непосредственно направлен на экспрессию RORC в раке легкого, а сверхэкспрессия RORC отменяла подавляющее действие стигмастерола на раковые клетки. Данное исследование позволяет предположить функциональную роль оси «стигмастерол — RORC» в прогрессировании рака легкого, что представляет собой потенциальную мишень для лечения рака.
\nСтигмастерол и его эффекты также изучались при раке желудка, по заболеваемости занимающем шестое место, а по смертности — третье место среди всех злокачественных новообразований в мире [1]. Zhao и соавт. [8] изучили роль и молекулярный механизм стигмастерола в индуцировании аутофагии в клетках рака желудка. Они обнаружили, что стигмастерол подавляет пролиферацию клеток SGC-7901 и MGC-803, вероятно, через ингибирование сигнального пути Akt/mTOR и индуцирование апоптоза и аутофагии. Кроме того, эксперимент in vivo также подтвердил подавляющее действие стигмастерола на рост ксенотрансплантата опухоли. Объединив эти результаты, авторы пришли к выводу, что стигмастерол индуцирует апоптоз и защитную аутофагию в клетках рака желудка, ингибируя при этом сигнальный путь Akt/mTOR, и решили, что стигмастерол может стать потенциальным противораковым средством в будущем при лечении рака желудка.
\nСтигмастерол и β-ситостерол в основном схожи по структуре, но в боковой цепи стигмастерола между позициями C22 и C23 имеется двойная связь. В большинстве случаев ацетил-КоА превращается в циклоартенол, а затем в 4-метил-24-метилен-холестерин-7-енол. 4-метил-24-метилен-холестерин-7-енол впоследствии превращается в 4-метил-24-этил-7-холестенол путем присоединения второй метильной группы под действием SMT2 — гена, ключевого для синтеза растительных стеринов [3]. Затем SMO2 катализирует деметилирование 4-метил-24-этил-7-холестенола в положении C4, в результате чего образуется дельта-7-авенастерол. Дельта-7-авенастерол подвергается дегидрированию в положениях C5-C6 под действием SC5D1 с образованием 5-дегидрированного авенастерола, который затем превращается в β-ситостерол после последовательного восстановления двойных связей C7–C8 и C24–C28 под действием 7-DR1 и SSR1 соответственно. В конце концов β-ситостерол дегидрогенизируется до стигмастерола под действием стерол-С22-десатуразы (22-SD) в положениях С22 и С23 [4].
\nДоклинические исследования, проведенные за последние несколько десятилетий, показали, что β-ситостерол обладает множественной противораковой активностью в отношении различных видов рака, таких как рак печени, шейки матки, толстой кишки, желудка, молочной железы, легких, поджелудочной и предстательной желез, а также лейкемии, множественной миеломы, меланомы и фибросаркомы.
\nВ ряде исследований сообщалось, что потребление богатых фитостеринами продуктов питания может в определенной степени снизить риск развития рака [9]. β-ситостерол является наиболее распространенным фитостерином и присутствует почти во всех растительных продуктах и некоторых травах. Он применяется для лечения многих заболеваний благодаря широкому спектру биологических эффектов, таких как противовоспалительная [10], жаропонижающая [11], анальгетическая [12] и антидиабетическая [13] активность. Что особенно важно, это соединение обладает значительным противораковым потенциалом [14]. Фактически потребление β-ситостерола частично объясняет снижение заболеваемости раком предстательной железы, толстой кишки и пищевода среди вегетарианцев, а также жителей в азиатских странах, которые потребляют гораздо больше β-ситостерола, чем большинство жителей Запада [15]. Контролируемые лабораторные эксперименты показали, что β-ситостерол проявляет ингибирующее рост и цитотоксическое действие против ряда установленных линий раковых клеток in vitro и in vivo, но не вызывает острых/подострых токсических эффектов [16]. В совокупности имеющиеся доклинические данные, такие как исследования in vitro, исследования на животных и эпидемиологические исследования, позволяют рассматривать β-ситостерол как перспективный противоопухолевый препарат с потенциалом химиопрофилактики и химиотерапии, хотя пока и не подтвержденный клиническими испытаниями.
\nТакже β-ситостерол широко используется для лечения хронических заболеваний предстательной железы. В 2020 году в США с этой целью были приобретены биологические активные добавки, содержащие бета-ситостерол, на 24 827 065 долларов [17]. Первые исследования были посвящены влиянию β-ситостерола на культивируемые клетки рака простаты. Awad et al. сообщили, что клетки PC-3, андрогеннезависимая клеточная линия рака простаты, выделенная из аденокарциномы простаты человека, метастазирующей в кости [18], продемонстрировали снижение инвазивности, подвижности и связывания ламинина/фибронектина при обработке β-ситостеролом по сравнению с клетками, обработанными холестеролом. Более того, ксенотрансплантаты опухолей PC-3 у иммунокомпрометированных мышей, которых кормили бета-ситостеролом, росли хуже и давали меньше метастазов в лимфатических узлах и легких, чем опухоли у мышей, которых кормили холестеролом или кампестеролом [19]. Дальнейшие исследования этой группы показали, что β-ситостерол индуцировал апоптоз, повышал базальный уровень простагландинов и увеличивал продукцию реактивных видов кислорода (ROS) в клетках PC-3. В этом исследовании был сделан вывод, что β-ситостерол может подавлять рост опухоли, стимулируя апоптоз и способствуя остановке клеточного цикла через механизмы, включающие изменения в ROS и производстве простагландинов [20].
\nКампестерол — это фитостерол, который содержится в различных овощах, фруктах, орехах и семенах, а также в большом количестве в рапсовом и кукурузном масле [21]. Кампестерол является одним из наиболее распространенных фитостеролов, наряду с β-ситостеролом и стигмастеролом. Благодаря структурному сходству с холестерином он конкурентно всасывается в кишечнике человека. Кампестерол может регулировать белки-переносчики, клетки кишечника и липидный обмен, включая синтез и этерификацию холестерина и сборку липопротеинов [22]. В исследовании Yvonne O’Callaghan et al. [23] изучали различные смеси кампестерола с другими фитостеролами на примере гепатоцелюлярного рака и пришли к выводам о цитотоксичности кампестерола в клетках U937, но меньшей цитотоксичности в клетках HepG2. В исследовании Chih-Pin Chuu et al. [23] изучалось применение бетаситостерола и кампестерола качестве терапевтической мишени при раке простаты и других видах рака. Печеночные Х-рецепторы (LXR) являются важными регуляторами гомеостаза холестерина, жирных кислот и глюкозы. Они обнаружили, что агонисты LXR подавляют пролиферацию клеток рака простаты и молочной железы in vitro, а лечение мышей агонистом LXR T0901317 подавляет рост ксенотрансплантатов опухоли простаты. Также было показано, что фитостеролы являются агонистами LXRs. Бета-ситостерол и кампестерол, два наиболее распространенных фитостерола, подавляли пролиферацию клеток рака простаты и молочной железы, согласно результатам данного исследования.
\nКампестерол индуцирует апоптоз клеток через митохондриальный путь; он снижает экспрессию BCL-2 и BCL-xL и повышает экспрессию BAX, BAD, BAK, а также активирует каспазу 3 и каспазу 9 в клетках аденокарциномы легких человека (A549) [24]. Сообщалось, что кампестерол снижает рост клеток рака печени (SSMC-7721), вызывая остановку клеточного цикла, апоптоз, генерацию ROS, потерю MMP, снижение экспрессии Bcl-2 и активацию каспазы 3 и каспазы 9 [25]. При раке яичников кампестерол также активировал сигналы клеточной смерти, такие как расщепленная каспаза 3, расщепленная каспаза 9, цитохром С, BAX и BAK. Кроме того, при обработке клеток кампестеролом снижалась функция митохондриальных мембран. Деполяризация митохондриального потенциала и секреция проапоптотических сигналов вызывают программируемую клеточную гибель [26]. В исследовании Hyocheol Bae et al. кампестерол вызывал апоптоз клеток и активировал проапоптотические сигналы в клеточных линиях рака яичников человека. Обработка клеток кампестеролом нарушала функцию митохондриальной мембраны и нарушала баланс кальция. Кроме того, под действием кампестерола дозозависимым образом увеличивалось образование ROS и экспрессия белков-сенсоров ER-стресса. Белки, связанные с осью ER-митохондрий, также активировались кампестеролом в обеих клеточных линиях. Кампестерол подавлял рост клеток и прогрессию клеточного цикла через регуляцию сигнальных путей PCNA и PI3K/MAPK. Он также подавлял агрегацию клеток рака яичников и усиливал противоопухолевое действие цисплатина и паклитаксела в этих линиях. Эти результаты указывают на возможность использования кампестерола в качестве нового терапевтического средства для лечения рака яичников [27].
\nЗАКЛЮЧЕНИЕ
\nЛечение злокачественных новообразований с каждым годом претерпевает значительные изменения. Все больше лекарственных форм проходят клинические исследования и поступают на фармацевтический рынок. Необходимость во все новых лекарствах заставляет ученых и клиницистов обращать внимание на богатый кладезь химических веществ — лекарственные растения. Важными химическими веществами во всех растениях являются фитостеролы. Поэтому неудивительно, что в последнее время к этой группе веществ приковано пристальное внимание исследователей, количество публикаций с каждым годом растет. В данном обзоре литературы мы убедительно показали, что конкретные вещества этой группы — бета-ситостерол, стигмастерол и кампестерол — обладают выраженным противоопухолевым эффектом. Стадия нынешних исследований не позволяет говорить о включении препаратов фитостеролов в протоколы лечения, но может быть основанием для проведения доклинических исследований.
"],"dc.fullRISC":["ВВЕДЕНИЕ\nОнкологические заболевания являются сложной группой гетерогенных заболеваний, обусловленных множеством факторов, которые участвуют в канцерогенезе. \nЗлокачественные новообразования являются актуальной проблемой в Российской Федерации и второй причиной смертности населения после сердечно-сосудистых заболеваний [1]. Для решения этой сложной \nпроблемы ежегодно выделяются ресурсы из государственного бюджета, открываются новые отделения для \nоказания помощи онкологическим больным, совершенствуются методы ранней диагностики и профилактики. \nКлинические рекомендации с каждым годом пополняются новыми лекарственными препаратами самых \nразличных фармакологических и химических групп. \nДанное развитие лекарственной терапии связано с вариабельностью и изменчивостью самих опухолей, которые мутируют в процессе роста, а также в процессе \nвзаимодействия с лекарственными агентами, таким образом становятся рефрактерными к лечению. Это требует разработки и внедрения в клиническую практику \nновых лекарственных средств и использования высоких доз препаратов, что приводит к росту проявлений \nцитотоксичности здоровых клеток и тканей. Препараты моноклональных антител, которые считались панацеей в начале этого века, при длительном применении \nтакже вызывают токсические проявления. На сегодня \nпроводятся научные исследования во многих мировых лабораториях, целью которых являются поиск \nи апробация комплементарно-медицинских методик, \nнаправленных на снижение числа побочных эффектов \nстандартной терапии с одновременным повышением \nкачества жизни и восстановлением деятельности иммунной системы.\nФитостеролы в онкологии\nВ данном исследовании мы обратились к фитостеролам, в частности к таким, как стигмастерол, \nβ-ситостерол, кампестерол. Фитостеролы — это класс \nстероидов циклопентанопергидрофенантреновой природы, широко распространенных в растениях и являющихся компонентом мембран растительных клеток. \nОни обладают разнообразными функциями и играют \nважную роль в онтогенезе растений [2]. Благодаря высокой биологической активности фитостеролы широко \nприменяются в космецевтике, пищевой промышленности и медицине. Стигмастерол как один из наиболее \nраспространенных фитостеролов занимает в данных \nобластях особое место [3]. Исследования выявили множество биологических и фармакологических свойств \nстигмастерола, мы же остановимся на его противоопухолевом потенциале. В ряде исследований приводятся \nубедительные данные по поводу противоопухолевой \nактивности стигмастерола [4]. При раке печени было \nустановлено, что стигмастерол повышает экспрессию \nпроапоптотических генов (Bax, p53) и снижает экспрессию антиапоптотического гена Bcl-2 в клетках рака \nпечени HepG2 [5]. Опухолевые клетки демонстрируют \nнеограниченную пролиферацию, в то время как модуляция клеточного цикла может подавлять пролиферацию \nи вызывать дифференцировку или гибель опухолевых \nклеток. Современные противоопухолевые препараты \nдействуют в основном через регуляцию процесса клеточного цикла в опухолевых клетках. Исследование \nZhang и соавт. [6] показало, что стигмастерол способен \nвызывать остановку клеток в фазе G0–G1 (стационарная фаза), в результате чего в фазе G2/M (фаза деления) \nоказывается намного меньше клеток. Кроме того, авторы также отметили повышение экспрессии белка протеинкиназы MAP2K6, важного участника остановки \nклеточного цикла. Полученные результаты указывают \nна то, что стигмастерол подавляет рост клеток рака \nпечени, возможно, способствуя остановке клеточного \nцикла.\nПри раке легкого стигмастерол также продемонстрировал некоторые любопытные результаты. Орфанный \nрецептор C, связанный с ретиноевой кислотой — это \nДНК (в английской транскрипции RORC) -связывающий транскрипционный фактор, принадлежащий \nк семейству орфанных ядерных рецепторов. К нему \nприковано большое внимание, потому что он играет \nключевую роль в клеточной регуляции, метастазировании и химиорезистентности. Dong и соавт. [7] обнаружили, что стигмастерол ингибирует пролиферацию \nи способствует апоптозу клеток рака легкого. Авторы \nтакже отметили, что стигмастерол непосредственно направлен на экспрессию RORC в раке легкого, а сверхэкспрессия RORC отменяла подавляющее действие \nстигмастерола на раковые клетки. Данное исследование \nпозволяет предположить функциональную роль оси \n«стигмастерол — RORC» в прогрессировании рака легкого, что представляет собой потенциальную мишень \nдля лечения рака.\nСтигмастерол и его эффекты также изучались при \nраке желудка, по заболеваемости занимающем шестое \nместо, а по смертности — третье место среди всех злокачественных новообразований в мире [1]. Zhao и соавт. [8] изучили роль и молекулярный механизм стигмастерола в индуцировании аутофагии в клетках рака \nжелудка. Они обнаружили, что стигмастерол подавляет \nпролиферацию клеток SGC-7901 и MGC-803, вероятно, через ингибирование сигнального пути Akt/mTOR \nи индуцирование апоптоза и аутофагии. Кроме того, \nэксперимент in vivo также подтвердил подавляющее \nдействие стигмастерола на рост ксенотрансплантата \nопухоли. Объединив эти результаты, авторы пришли \nк выводу, что стигмастерол индуцирует апоптоз и защитную аутофагию в клетках рака желудка, ингибируя \nпри этом сигнальный путь Akt/mTOR, и решили, что \nстигмастерол может стать потенциальным противораковым средством в будущем при лечении рака желудка.\nСтигмастерол и β-ситостерол в основном схожи \nпо структуре, но в боковой цепи стигмастерола между \nпозициями C22 и C23 имеется двойная связь. В большинстве случаев ацетил-КоА превращается в циклоартенол, а затем в 4-метил-24-метилен-холестерин-7-енол. \n4-метил-24-метилен-холестерин-7-енол впоследствии \nпревращается в 4-метил-24-этил-7-холестенол путем \nприсоединения второй метильной группы под действием SMT2 — гена, ключевого для синтеза растительных \nстеринов [3]. Затем SMO2 катализирует деметилирование 4-метил-24-этил-7-холестенола в положении \nC4, в результате чего образуется дельта-7-авенастерол. \nДельта-7-авенастерол подвергается дегидрированию \nв положениях C5-C6 под действием SC5D1 с образованием 5-дегидрированного авенастерола, который затем \nпревращается в β-ситостерол после последовательного \nвосстановления двойных связей C7–C8 и C24–C28 под \nдействием 7-DR1 и SSR1 соответственно. В конце концов β-ситостерол дегидрогенизируется до стигмастерола под действием стерол-С22-десатуразы (22-SD) в положениях С22 и С23 [4].\nДоклинические исследования, проведенные за последние несколько десятилетий, показали, что β-ситостерол \nобладает множественной противораковой активностью в отношении различных видов рака, таких как рак \nпечени, шейки матки, толстой кишки, желудка, молочной железы, легких, поджелудочной и предстательной \nжелез, а также лейкемии, множественной миеломы, меланомы и фибросаркомы.\nВ ряде исследований сообщалось, что потребление \nбогатых фитостеринами продуктов питания может \nв определенной степени снизить риск развития рака \n[9]. β-ситостерол является наиболее распространенным фитостерином и присутствует почти во всех растительных продуктах и некоторых травах. Он применяется для лечения многих заболеваний благодаря \nширокому спектру биологических эффектов, таких как \nпротивовоспалительная [10], жаропонижающая [11], \nанальгетическая [12] и антидиабетическая [13] активность. Что особенно важно, это соединение обладает \nзначительным противораковым потенциалом [14]. \nФактически потребление β-ситостерола частично объясняет снижение заболеваемости раком предстательной железы, толстой кишки и пищевода среди вегетарианцев, а также жителей в азиатских странах, которые \nпотребляют гораздо больше β-ситостерола, чем большинство жителей Запада [15]. Контролируемые лабораторные эксперименты показали, что β-ситостерол \nпроявляет ингибирующее рост и цитотоксическое \nдействие против ряда установленных линий раковых \nклеток in vitro и in vivo, но не вызывает острых/подострых токсических эффектов [16]. В совокупности \nимеющиеся доклинические данные, такие как исследования in vitro, исследования на животных и эпидемиологические исследования, позволяют рассматривать \nβ-ситостерол как перспективный противоопухолевый \nпрепарат с потенциалом химиопрофилактики и химиотерапии, хотя пока и не подтвержденный клиническими испытаниями.\nТакже β-ситостерол широко используется для лечения хронических заболеваний предстательной железы. \nВ 2020 году в США с этой целью были приобретены \nбиологические активные добавки, содержащие бетаситостерол, на 24 827 065 долларов [17]. Первые исследования были посвящены влиянию β-ситостерола \nна культивируемые клетки рака простаты. Awad et \nal. сообщили, что клетки PC-3, андрогеннезависимая \nклеточная линия рака простаты, выделенная из аденокарциномы простаты человека, метастазирующей \nв кости [18], продемонстрировали снижение инвазивности, подвижности и связывания ламинина/фибронектина при обработке β-ситостеролом по сравнению \nс клетками, обработанными холестеролом. Более того, \nксенотрансплантаты опухолей PC-3 у иммунокомпрометированных мышей, которых кормили бета-ситостеролом, росли хуже и давали меньше метастазов \nв лимфатических узлах и легких, чем опухоли у мышей, \nкоторых кормили холестеролом или кампестеролом \n[19]. Дальнейшие исследования этой группы показали, что β-ситостерол индуцировал апоптоз, повышал \nбазальный уровень простагландинов и увеличивал \nпродукцию реактивных видов кислорода (ROS) в клетках PC-3. В этом исследовании был сделан вывод, что \nβ-ситостерол может подавлять рост опухоли, стимулируя апоптоз и способствуя остановке клеточного цикла \nчерез механизмы, включающие изменения в ROS и производстве простагландинов [20].\nКампестерол — это фитостерол, который содержится \nв различных овощах, фруктах, орехах и семенах, а также \nв большом количестве в рапсовом и кукурузном масле \n[21]. Кампестерол является одним из наиболее распространенных фитостеролов, наряду с β-ситостеролом \nи стигмастеролом. Благодаря структурному сходству \nс холестерином он конкурентно всасывается в кишечнике человека. Кампестерол может регулировать \nбелки-переносчики, клетки кишечника и липидный \nобмен, включая синтез и этерификацию холестерина \nи сборку липопротеинов [22]. В исследовании Yvonne \nO’Callaghan et al. [23] изучали различные смеси кампестерола с другими фитостеролами на примере гепатоцелюлярного рака и пришли к выводам о цитотоксичности кампестерола в клетках U937, но меньшей \nцитотоксичности в клетках HepG2. В исследовании \nChih-Pin Chuu et al. [23] изучалось применение бетаситостерола и кампестерола качестве терапевтической \nмишени при раке простаты и других видах рака. Печеночные Х-рецепторы (LXR) являются важными регуляторами гомеостаза холестерина, жирных кислот \nи глюкозы. Они обнаружили, что агонисты LXR подавляют пролиферацию клеток рака простаты и молочной железы in vitro, а лечение мышей агонистом LXR \nT0901317 подавляет рост ксенотрансплантатов опухоли простаты. Также было показано, что фитостеролы \nявляются агонистами LXRs. Бета-ситостерол и кампестерол, два наиболее распространенных фитостерола, \nподавляли пролиферацию клеток рака простаты и молочной железы, согласно результатам данного исследования.\nКампестерол индуцирует апоптоз клеток через митохондриальный путь; он снижает экспрессию BCL-2 \nи BCL-xL и повышает экспрессию BAX, BAD, BAK, \nа также активирует каспазу 3 и каспазу 9 в клетках \nаденокарциномы легких человека (A549) [24]. Сообщалось, что кампестерол снижает рост клеток рака печени \n(SSMC-7721), вызывая остановку клеточного цикла, \nапоптоз, генерацию ROS, потерю MMP, снижение экспрессии Bcl-2 и активацию каспазы 3 и каспазы 9 [25]. \nПри раке яичников кампестерол также активировал \nсигналы клеточной смерти, такие как расщепленная \nкаспаза 3, расщепленная каспаза 9, цитохром С, BAX \nи BAK. Кроме того, при обработке клеток кампестеролом снижалась функция митохондриальных мембран. \nДеполяризация митохондриального потенциала и секреция проапоптотических сигналов вызывают программируемую клеточную гибель [26]. В исследовании \nHyocheol Bae et al. кампестерол вызывал апоптоз клеток \nи активировал проапоптотические сигналы в клеточных линиях рака яичников человека. Обработка клеток \nкампестеролом нарушала функцию митохондриальной \nмембраны и нарушала баланс кальция. Кроме того, \nпод действием кампестерола дозозависимым образом \nувеличивалось образование ROS и экспрессия белков-сенсоров ER-стресса. Белки, связанные с осью ERмитохондрий, также активировались кампестеролом \nв обеих клеточных линиях. Кампестерол подавлял рост \nклеток и прогрессию клеточного цикла через регуляцию сигнальных путей PCNA и PI3K/MAPK. Он также \nподавлял агрегацию клеток рака яичников и усиливал \nпротивоопухолевое действие цисплатина и паклитаксела в этих линиях. Эти результаты указывают на возможность использования кампестерола в качестве \nнового терапевтического средства для лечения рака \nяичников [27].\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\nЛечение злокачественных новообразований с каждым \nгодом претерпевает значительные изменения. Все больше лекарственных форм проходят клинические исследования и поступают на фармацевтический рынок. \nНеобходимость во все новых лекарствах заставляет \nученых и клиницистов обращать внимание на богатый кладезь химических веществ — лекарственные \nрастения. Важными химическими веществами во всех \nрастениях являются фитостеролы. Поэтому неудивительно, что в последнее время к этой группе веществ \nприковано пристальное внимание исследователей, количество публикаций с каждым годом растет. В данном обзоре литературы мы убедительно показали, что \nконкретные вещества этой группы — бета-ситостерол, \nстигмастерол и кампестерол — обладают выраженным \nпротивоопухолевым эффектом. Стадия нынешних исследований не позволяет говорить о включении препаратов фитостеролов в протоколы лечения, но может \nбыть основанием для проведения доклинических исследований."],"dc.fullRISC.ru":["ВВЕДЕНИЕ\nОнкологические заболевания являются сложной группой гетерогенных заболеваний, обусловленных множеством факторов, которые участвуют в канцерогенезе. \nЗлокачественные новообразования являются актуальной проблемой в Российской Федерации и второй причиной смертности населения после сердечно-сосудистых заболеваний [1]. Для решения этой сложной \nпроблемы ежегодно выделяются ресурсы из государственного бюджета, открываются новые отделения для \nоказания помощи онкологическим больным, совершенствуются методы ранней диагностики и профилактики. \nКлинические рекомендации с каждым годом пополняются новыми лекарственными препаратами самых \nразличных фармакологических и химических групп. \nДанное развитие лекарственной терапии связано с вариабельностью и изменчивостью самих опухолей, которые мутируют в процессе роста, а также в процессе \nвзаимодействия с лекарственными агентами, таким образом становятся рефрактерными к лечению. Это требует разработки и внедрения в клиническую практику \nновых лекарственных средств и использования высоких доз препаратов, что приводит к росту проявлений \nцитотоксичности здоровых клеток и тканей. Препараты моноклональных антител, которые считались панацеей в начале этого века, при длительном применении \nтакже вызывают токсические проявления. На сегодня \nпроводятся научные исследования во многих мировых лабораториях, целью которых являются поиск \nи апробация комплементарно-медицинских методик, \nнаправленных на снижение числа побочных эффектов \nстандартной терапии с одновременным повышением \nкачества жизни и восстановлением деятельности иммунной системы.\nФитостеролы в онкологии\nВ данном исследовании мы обратились к фитостеролам, в частности к таким, как стигмастерол, \nβ-ситостерол, кампестерол. Фитостеролы — это класс \nстероидов циклопентанопергидрофенантреновой природы, широко распространенных в растениях и являющихся компонентом мембран растительных клеток. \nОни обладают разнообразными функциями и играют \nважную роль в онтогенезе растений [2]. Благодаря высокой биологической активности фитостеролы широко \nприменяются в космецевтике, пищевой промышленности и медицине. Стигмастерол как один из наиболее \nраспространенных фитостеролов занимает в данных \nобластях особое место [3]. Исследования выявили множество биологических и фармакологических свойств \nстигмастерола, мы же остановимся на его противоопухолевом потенциале. В ряде исследований приводятся \nубедительные данные по поводу противоопухолевой \nактивности стигмастерола [4]. При раке печени было \nустановлено, что стигмастерол повышает экспрессию \nпроапоптотических генов (Bax, p53) и снижает экспрессию антиапоптотического гена Bcl-2 в клетках рака \nпечени HepG2 [5]. Опухолевые клетки демонстрируют \nнеограниченную пролиферацию, в то время как модуляция клеточного цикла может подавлять пролиферацию \nи вызывать дифференцировку или гибель опухолевых \nклеток. Современные противоопухолевые препараты \nдействуют в основном через регуляцию процесса клеточного цикла в опухолевых клетках. Исследование \nZhang и соавт. [6] показало, что стигмастерол способен \nвызывать остановку клеток в фазе G0–G1 (стационарная фаза), в результате чего в фазе G2/M (фаза деления) \nоказывается намного меньше клеток. Кроме того, авторы также отметили повышение экспрессии белка протеинкиназы MAP2K6, важного участника остановки \nклеточного цикла. Полученные результаты указывают \nна то, что стигмастерол подавляет рост клеток рака \nпечени, возможно, способствуя остановке клеточного \nцикла.\nПри раке легкого стигмастерол также продемонстрировал некоторые любопытные результаты. Орфанный \nрецептор C, связанный с ретиноевой кислотой — это \nДНК (в английской транскрипции RORC) -связывающий транскрипционный фактор, принадлежащий \nк семейству орфанных ядерных рецепторов. К нему \nприковано большое внимание, потому что он играет \nключевую роль в клеточной регуляции, метастазировании и химиорезистентности. Dong и соавт. [7] обнаружили, что стигмастерол ингибирует пролиферацию \nи способствует апоптозу клеток рака легкого. Авторы \nтакже отметили, что стигмастерол непосредственно направлен на экспрессию RORC в раке легкого, а сверхэкспрессия RORC отменяла подавляющее действие \nстигмастерола на раковые клетки. Данное исследование \nпозволяет предположить функциональную роль оси \n«стигмастерол — RORC» в прогрессировании рака легкого, что представляет собой потенциальную мишень \nдля лечения рака.\nСтигмастерол и его эффекты также изучались при \nраке желудка, по заболеваемости занимающем шестое \nместо, а по смертности — третье место среди всех злокачественных новообразований в мире [1]. Zhao и соавт. [8] изучили роль и молекулярный механизм стигмастерола в индуцировании аутофагии в клетках рака \nжелудка. Они обнаружили, что стигмастерол подавляет \nпролиферацию клеток SGC-7901 и MGC-803, вероятно, через ингибирование сигнального пути Akt/mTOR \nи индуцирование апоптоза и аутофагии. Кроме того, \nэксперимент in vivo также подтвердил подавляющее \nдействие стигмастерола на рост ксенотрансплантата \nопухоли. Объединив эти результаты, авторы пришли \nк выводу, что стигмастерол индуцирует апоптоз и защитную аутофагию в клетках рака желудка, ингибируя \nпри этом сигнальный путь Akt/mTOR, и решили, что \nстигмастерол может стать потенциальным противораковым средством в будущем при лечении рака желудка.\nСтигмастерол и β-ситостерол в основном схожи \nпо структуре, но в боковой цепи стигмастерола между \nпозициями C22 и C23 имеется двойная связь. В большинстве случаев ацетил-КоА превращается в циклоартенол, а затем в 4-метил-24-метилен-холестерин-7-енол. \n4-метил-24-метилен-холестерин-7-енол впоследствии \nпревращается в 4-метил-24-этил-7-холестенол путем \nприсоединения второй метильной группы под действием SMT2 — гена, ключевого для синтеза растительных \nстеринов [3]. Затем SMO2 катализирует деметилирование 4-метил-24-этил-7-холестенола в положении \nC4, в результате чего образуется дельта-7-авенастерол. \nДельта-7-авенастерол подвергается дегидрированию \nв положениях C5-C6 под действием SC5D1 с образованием 5-дегидрированного авенастерола, который затем \nпревращается в β-ситостерол после последовательного \nвосстановления двойных связей C7–C8 и C24–C28 под \nдействием 7-DR1 и SSR1 соответственно. В конце концов β-ситостерол дегидрогенизируется до стигмастерола под действием стерол-С22-десатуразы (22-SD) в положениях С22 и С23 [4].\nДоклинические исследования, проведенные за последние несколько десятилетий, показали, что β-ситостерол \nобладает множественной противораковой активностью в отношении различных видов рака, таких как рак \nпечени, шейки матки, толстой кишки, желудка, молочной железы, легких, поджелудочной и предстательной \nжелез, а также лейкемии, множественной миеломы, меланомы и фибросаркомы.\nВ ряде исследований сообщалось, что потребление \nбогатых фитостеринами продуктов питания может \nв определенной степени снизить риск развития рака \n[9]. β-ситостерол является наиболее распространенным фитостерином и присутствует почти во всех растительных продуктах и некоторых травах. Он применяется для лечения многих заболеваний благодаря \nширокому спектру биологических эффектов, таких как \nпротивовоспалительная [10], жаропонижающая [11], \nанальгетическая [12] и антидиабетическая [13] активность. Что особенно важно, это соединение обладает \nзначительным противораковым потенциалом [14]. \nФактически потребление β-ситостерола частично объясняет снижение заболеваемости раком предстательной железы, толстой кишки и пищевода среди вегетарианцев, а также жителей в азиатских странах, которые \nпотребляют гораздо больше β-ситостерола, чем большинство жителей Запада [15]. Контролируемые лабораторные эксперименты показали, что β-ситостерол \nпроявляет ингибирующее рост и цитотоксическое \nдействие против ряда установленных линий раковых \nклеток in vitro и in vivo, но не вызывает острых/подострых токсических эффектов [16]. В совокупности \nимеющиеся доклинические данные, такие как исследования in vitro, исследования на животных и эпидемиологические исследования, позволяют рассматривать \nβ-ситостерол как перспективный противоопухолевый \nпрепарат с потенциалом химиопрофилактики и химиотерапии, хотя пока и не подтвержденный клиническими испытаниями.\nТакже β-ситостерол широко используется для лечения хронических заболеваний предстательной железы. \nВ 2020 году в США с этой целью были приобретены \nбиологические активные добавки, содержащие бетаситостерол, на 24 827 065 долларов [17]. Первые исследования были посвящены влиянию β-ситостерола \nна культивируемые клетки рака простаты. Awad et \nal. сообщили, что клетки PC-3, андрогеннезависимая \nклеточная линия рака простаты, выделенная из аденокарциномы простаты человека, метастазирующей \nв кости [18], продемонстрировали снижение инвазивности, подвижности и связывания ламинина/фибронектина при обработке β-ситостеролом по сравнению \nс клетками, обработанными холестеролом. Более того, \nксенотрансплантаты опухолей PC-3 у иммунокомпрометированных мышей, которых кормили бета-ситостеролом, росли хуже и давали меньше метастазов \nв лимфатических узлах и легких, чем опухоли у мышей, \nкоторых кормили холестеролом или кампестеролом \n[19]. Дальнейшие исследования этой группы показали, что β-ситостерол индуцировал апоптоз, повышал \nбазальный уровень простагландинов и увеличивал \nпродукцию реактивных видов кислорода (ROS) в клетках PC-3. В этом исследовании был сделан вывод, что \nβ-ситостерол может подавлять рост опухоли, стимулируя апоптоз и способствуя остановке клеточного цикла \nчерез механизмы, включающие изменения в ROS и производстве простагландинов [20].\nКампестерол — это фитостерол, который содержится \nв различных овощах, фруктах, орехах и семенах, а также \nв большом количестве в рапсовом и кукурузном масле \n[21]. Кампестерол является одним из наиболее распространенных фитостеролов, наряду с β-ситостеролом \nи стигмастеролом. Благодаря структурному сходству \nс холестерином он конкурентно всасывается в кишечнике человека. Кампестерол может регулировать \nбелки-переносчики, клетки кишечника и липидный \nобмен, включая синтез и этерификацию холестерина \nи сборку липопротеинов [22]. В исследовании Yvonne \nO’Callaghan et al. [23] изучали различные смеси кампестерола с другими фитостеролами на примере гепатоцелюлярного рака и пришли к выводам о цитотоксичности кампестерола в клетках U937, но меньшей \nцитотоксичности в клетках HepG2. В исследовании \nChih-Pin Chuu et al. [23] изучалось применение бетаситостерола и кампестерола качестве терапевтической \nмишени при раке простаты и других видах рака. Печеночные Х-рецепторы (LXR) являются важными регуляторами гомеостаза холестерина, жирных кислот \nи глюкозы. Они обнаружили, что агонисты LXR подавляют пролиферацию клеток рака простаты и молочной железы in vitro, а лечение мышей агонистом LXR \nT0901317 подавляет рост ксенотрансплантатов опухоли простаты. Также было показано, что фитостеролы \nявляются агонистами LXRs. Бета-ситостерол и кампестерол, два наиболее распространенных фитостерола, \nподавляли пролиферацию клеток рака простаты и молочной железы, согласно результатам данного исследования.\nКампестерол индуцирует апоптоз клеток через митохондриальный путь; он снижает экспрессию BCL-2 \nи BCL-xL и повышает экспрессию BAX, BAD, BAK, \nа также активирует каспазу 3 и каспазу 9 в клетках \nаденокарциномы легких человека (A549) [24]. Сообщалось, что кампестерол снижает рост клеток рака печени \n(SSMC-7721), вызывая остановку клеточного цикла, \nапоптоз, генерацию ROS, потерю MMP, снижение экспрессии Bcl-2 и активацию каспазы 3 и каспазы 9 [25]. \nПри раке яичников кампестерол также активировал \nсигналы клеточной смерти, такие как расщепленная \nкаспаза 3, расщепленная каспаза 9, цитохром С, BAX \nи BAK. Кроме того, при обработке клеток кампестеролом снижалась функция митохондриальных мембран. \nДеполяризация митохондриального потенциала и секреция проапоптотических сигналов вызывают программируемую клеточную гибель [26]. В исследовании \nHyocheol Bae et al. кампестерол вызывал апоптоз клеток \nи активировал проапоптотические сигналы в клеточных линиях рака яичников человека. Обработка клеток \nкампестеролом нарушала функцию митохондриальной \nмембраны и нарушала баланс кальция. Кроме того, \nпод действием кампестерола дозозависимым образом \nувеличивалось образование ROS и экспрессия белков-сенсоров ER-стресса. Белки, связанные с осью ERмитохондрий, также активировались кампестеролом \nв обеих клеточных линиях. Кампестерол подавлял рост \nклеток и прогрессию клеточного цикла через регуляцию сигнальных путей PCNA и PI3K/MAPK. Он также \nподавлял агрегацию клеток рака яичников и усиливал \nпротивоопухолевое действие цисплатина и паклитаксела в этих линиях. Эти результаты указывают на возможность использования кампестерола в качестве \nнового терапевтического средства для лечения рака \nяичников [27].\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\nЛечение злокачественных новообразований с каждым \nгодом претерпевает значительные изменения. Все больше лекарственных форм проходят клинические исследования и поступают на фармацевтический рынок. \nНеобходимость во все новых лекарствах заставляет \nученых и клиницистов обращать внимание на богатый кладезь химических веществ — лекарственные \nрастения. Важными химическими веществами во всех \nрастениях являются фитостеролы. Поэтому неудивительно, что в последнее время к этой группе веществ \nприковано пристальное внимание исследователей, количество публикаций с каждым годом растет. В данном обзоре литературы мы убедительно показали, что \nконкретные вещества этой группы — бета-ситостерол, \nстигмастерол и кампестерол — обладают выраженным \nпротивоопухолевым эффектом. Стадия нынешних исследований не позволяет говорить о включении препаратов фитостеролов в протоколы лечения, но может \nбыть основанием для проведения доклинических исследований."],"dc.subject.ru":["фитостеролы","фитостерины","рак","новообразования","противоопухолевая активность","бета-ситостерол","стигмастерол","кампестерол"],"dc.title.ru":["Механизмы онкопротективных эффектов фитостеролов. Обзор литературы"],"dc.issue.volume":["14"],"dc.issue.number":["2"],"dc.pages":["180-185"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["LITERATURE REVIEW","ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ"],"dc.section.en":["LITERATURE REVIEW"],"dc.section.ru":["ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["И. Р. Рахматуллина","I. R. Rakhmatullina","Н. В. Кудашкина","N. V. Kudashkina","В. Ю. Фролова","V. Yu. Frolova","М. Х. Озиева","M. Kh. Ozieva","Б. И. Садыков","B. I. Sadykov"],"author_keyword":["И. Р. Рахматуллина","I. R. Rakhmatullina","Н. В. Кудашкина","N. V. Kudashkina","В. Ю. Фролова","V. Yu. Frolova","М. Х. Озиева","M. Kh. Ozieva","Б. И. Садыков","B. I. Sadykov"],"author_ac":["и. р. рахматуллина\n|||\nИ. Р. Рахматуллина","i. r. rakhmatullina\n|||\nI. R. Rakhmatullina","н. в. кудашкина\n|||\nН. В. Кудашкина","n. v. kudashkina\n|||\nN. V. Kudashkina","в. ю. фролова\n|||\nВ. Ю. Фролова","v. yu. frolova\n|||\nV. Yu. Frolova","м. х. озиева\n|||\nМ. Х. Озиева","m. kh. ozieva\n|||\nM. Kh. Ozieva","б. и. садыков\n|||\nБ. И. Садыков","b. i. sadykov\n|||\nB. I. Sadykov"],"author_filter":["и. р. рахматуллина\n|||\nИ. Р. Рахматуллина","i. r. rakhmatullina\n|||\nI. R. Rakhmatullina","н. в. кудашкина\n|||\nН. В. Кудашкина","n. v. kudashkina\n|||\nN. V. Kudashkina","в. ю. фролова\n|||\nВ. Ю. Фролова","v. yu. frolova\n|||\nV. Yu. Frolova","м. х. озиева\n|||\nМ. Х. Озиева","m. kh. ozieva\n|||\nM. Kh. Ozieva","б. и. садыков\n|||\nБ. И. Садыков","b. i. sadykov\n|||\nB. I. Sadykov"],"dc.author.name":["И. Р. Рахматуллина","I. R. Rakhmatullina","Н. В. Кудашкина","N. V. Kudashkina","В. Ю. Фролова","V. Yu. Frolova","М. Х. Озиева","M. Kh. Ozieva","Б. И. Садыков","B. I. Sadykov"],"dc.author.name.ru":["И. Р. Рахматуллина","Н. В. Кудашкина","В. Ю. Фролова","М. Х. Озиева","Б. И. Садыков"],"dc.author.affiliation":["Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University","Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University","Башкирский государственный медицинский университет; Республиканский клинический онкологический диспансер","Bashkir State Medical University; Republican Clinical Oncology Dispensary","Ингушский государственный университет; Городская поликлиника","Ingush State University; City Clinic","Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University"],"dc.author.affiliation.ru":["Башкирский государственный медицинский университет","Башкирский государственный медицинский университет","Башкирский государственный медицинский университет; Республиканский клинический онкологический диспансер","Ингушский государственный университет; Городская поликлиника","Башкирский государственный медицинский университет"],"dc.author.full":["И. Р. Рахматуллина | Башкирский государственный медицинский университет","I. R. Rakhmatullina | Bashkir State Medical University","Н. В. Кудашкина | Башкирский государственный медицинский университет","N. V. Kudashkina | Bashkir State Medical University","В. Ю. Фролова | Башкирский государственный медицинский университет; Республиканский клинический онкологический диспансер","V. Yu. Frolova | Bashkir State Medical University; Republican Clinical Oncology Dispensary","М. Х. Озиева | Ингушский государственный университет; Городская поликлиника","M. Kh. Ozieva | Ingush State University; City Clinic","Б. И. Садыков | Башкирский государственный медицинский университет","B. I. Sadykov | Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.ru":["И. Р. Рахматуллина | Башкирский государственный медицинский университет","Н. В. Кудашкина | Башкирский государственный медицинский университет","В. Ю. Фролова | Башкирский государственный медицинский университет; Республиканский клинический онкологический диспансер","М. Х. Озиева | Ингушский государственный университет; Городская поликлиника","Б. И. Садыков | Башкирский государственный медицинский университет"],"dc.author.name.en":["I. R. Rakhmatullina","N. V. Kudashkina","V. Yu. Frolova","M. Kh. Ozieva","B. I. Sadykov"],"dc.author.affiliation.en":["Bashkir State Medical University","Bashkir State Medical University","Bashkir State Medical University; Republican Clinical Oncology Dispensary","Ingush State University; City Clinic","Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.en":["I. R. Rakhmatullina | Bashkir State Medical University","N. V. Kudashkina | Bashkir State Medical University","V. Yu. Frolova | Bashkir State Medical University; Republican Clinical Oncology Dispensary","M. Kh. Ozieva | Ingush State University; City Clinic","B. I. Sadykov | Bashkir State Medical University"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-0371-0385\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0418. \\u0420. \\u0420\\u0430\\u0445\\u043c\\u0430\\u0442\\u0443\\u043b\\u043b\\u0438\\u043d\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-0371-0385\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"I. R. Rakhmatullina\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u041d. \\u0412. \\u041a\\u0443\\u0434\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u043d\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"N. V. Kudashkina\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-1360-8125\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442; \\u0420\\u0435\\u0441\\u043f\\u0443\\u0431\\u043b\\u0438\\u043a\\u0430\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u042e. \\u0424\\u0440\\u043e\\u043b\\u043e\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-1360-8125\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University; Republican Clinical Oncology Dispensary\", \"full_name\": \"V. Yu. Frolova\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0009-0009-3746-8225\", \"affiliation\": \"\\u0418\\u043d\\u0433\\u0443\\u0448\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442; \\u0413\\u043e\\u0440\\u043e\\u0434\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u043f\\u043e\\u043b\\u0438\\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u043a\\u0430\", \"full_name\": \"\\u041c. \\u0425. \\u041e\\u0437\\u0438\\u0435\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0009-3746-8225\", \"affiliation\": \"Ingush State University; City Clinic\", \"full_name\": \"M. Kh. Ozieva\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0009-0006-9416-1228\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0411. \\u0418. \\u0421\\u0430\\u0434\\u044b\\u043a\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0006-9416-1228\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"B. I. Sadykov\"}}]}"],"dateIssued":["2024-07-05"],"dateIssued_keyword":["2024-07-05","2024"],"dateIssued_ac":["2024-07-05\n|||\n2024-07-05","2024"],"dateIssued.year":[2024],"dateIssued.year_sort":"2024","dc.date.published":["2024-07-05"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/955"],"dc.citation":["Ганцев Ш.Х., Ганцев К.Ш., Кайдарова Д.Р., Кзыргалин Ш.Р., Кобяков Г.Л., Кудайбергенова И.О. и др. Онкология. М.: ГЭОТАР; 2023.","Sonawane P.D., Pollier J., Panda S., Szymanski J., Massalha H., Yona M., et al. Plant cholesterol biosynthetic pathway overlaps with phytosterol metabolism. Nat Plants. 2016;3:16205. DOI: 10.1038/nplants.2016.205","Bansal R., Sen S.S., Muthuswami R., Madhubala R. Stigmasterol as a potential biomarker for amphotericin B resistance in Leishmania donovani. J Antimicrob Chemother. 2020;75(4):942–50. DOI: 10.1093/jac/dkz515","Zhang X., Wang J., Zhu L., Wang X., Meng F., Xia L., et al. Advances in Stigmasterol on its anti-tumor effect and mechanism of action. Front Oncol. 2022;12:1101289. DOI: 10.3389/fonc.2022.1101289","Kim Y.S., Li X.F., Kang K.H., Ryu B., Kim S.K. Stigmasterol isolated from marine microalgae Navicula incerta induces apoptosis in human hepatoma HepG2 cells. BMB Rep. 2014;47(8):433–8. DOI: 10.5483/bmbrep.2014.47.8.153","Shuo Zhang Y.W., Wang L. The inhibitory effect of stigmasterol on hepatocellular carcinoma cells in vitro and in vivo and its effect on proliferation cycle and apoptosis. Adv Modern Biomed. 2008;8(11):2016–7. DOI: 10.13241/j.cnki.pmb.2008.11.017","Dong Y., Chen C., Chen C., Zhang C., Zhang L., Zhang Y., et al. Stigmasterol inhibits the progression of lung cancer by regulating retinoic acid-related orphan receptor C. Histol Histopathol. 2021;36(12):1285– 99. DOI: 10.14670/HH-18-388","Zhao H., Zhang X., Wang M., Lin Y., Zhou S. Stigmasterol simultaneously induces apoptosis and protective autophagy by inhibiting Akt/ mTOR pathway in gastric cancer cells. Front Oncol. 2021;11. DOI :10.3389/fonc.2021.629008","Woyengo T.A., Ramprasath V.R., Jones P.J. Anticancer effects of phytosterols. Eur J Clin Nutr. 2009;63(7):813–20. DOI: 10.1038/ejcn.2009.29","Liao P.C., Lai M.H., Hsu K.P., Kuo Y.H., Chen J., Tsai M.C., et al. Identification of β-Sitosterol as in vitro anti-inflammatory constituent in Moringa oleifera. J Agric Food Chem. 2018;66(41):10748–59. DOI: 10.1021/acs.jafc.8b04555","Gupta M.B., Nath R., Srivastava N., Shanker K., Kishor K., Bhargava K.P. Anti-inflammatory and antipyretic activities of beta-sitosterol. Planta Med. 1980;39(2):157–63. DOI: 10.1055/s-2008-1074919","Nirmal S.A., Pal S.C., Mandal S.C., Patil A.N. Analgesic and antiinflammatory activity of β-sitosterol isolated from Nyctanthes arbortristis leaves. Inflammopharmacology. 2012;20:219–24. DOI: 10.1007/s10787-011-0110-8","Babu S., Jayaraman S. An update on β-sitosterol: A potential herbal nutraceutical for diabetic management. Biomed Pharmacother. 2020;131:110702. DOI: 10.1016/j.biopha.2020.110702","Bin Sayeed M.S., Ameen S.S. Beta-Sitosterol: a promising but orphan nutraceutical to fight against cancer. Nutr Cancer. 2015;67(8):1214–20. DOI: 10.1080/01635581.2015.1087042","Nair P.P., Turjman N., Kessie G., Calkins B., Goodman G.T., Davidovitz H., et al. Diet, nutrition intake, and metabolism in populations at high and low risk for colon cancer. Dietary cholesterol, beta-sitosterol, and stigmasterol. Am J Clin Nutr. 1984;40(4 Suppl):927–30. DOI: 10.1093/ajcn/40.4.927","Jayaprakasha G.K., Mandadi K.K., Poulose S.M., Jadegoud Y., Nagana Gowda G.A., Patil B.S. Inhibition of colon cancer cell growth and antioxidant activity of bioactive compounds from Poncirus trifoliata (L.) Raf. Bioorg Med Chem. 2007;15(14):4923–32. DOI: 10.1016/j.bmc.2007.04.044","Macoska J.A. The use of beta-sitosterol for the treatment of prostate cancer and benign prostatic hyperplasia. Am J Clin Exp Urol. 2023;11(6):467–80. PMID: 38148931","Kaighn M.E., Narayan K.S., Ohnuki Y., Lechner J.F., Jones L.W. Establishment and characterization of a human prostatic carcinoma cell line (PC-3). Invest Urol. 1979;17(1):16–23. PMID: 447482","Awad A.B., Fink C.S., Williams H., Kim U. In vitro and in vivo (SCID mice) effects of phytosterols on the growth and dissemination of human prostate cancer PC-3 cells. Eur J Cancer Prev. 2001;10(6):507–13. DOI: 10.1097/00008469-200112000-00005","Awad A.B., Burr A.T., Fink C.S. Effect of resveratrol and beta-sitosterol in combination on reactive oxygen species and prostaglandin release by PC-3 cells. Prostaglandins Leukot Essent Fatty Acids. 2005;72(3):219– 26. DOI: 10.1016/j.plefa.2004.11.005","Segura R., Javierre C., Lizarraga M.A., Ros E. Other relevant components of nuts: phytosterols, folate and minerals. Br J Nutr. 2006;96(Suppl 2):S36–44. DOI: 10.1017/bjn20061862","Calpe-Berdiel L., Escolà-Gil J.C., Blanco-Vaca F. New insights into the molecular actions of plant sterols and stanols in cholesterol metabolism. Atherosclerosis. 2009;203(1):18–31. DOI: 10.1016/j.atherosclerosis.2008.06.026","O’Callaghan Y., Kenny O., O’Connell N.M., Maguire A.R., McCarthy F.O., O’Brien N.M. Synthesis and assessment of the relative toxicity of the oxidised derivatives of campesterol and dihydrobrassicasterol in U937 and HepG2 cells. Biochimie. 2013;95(3):496–503. DOI: 10.1016/j.biochi.2012.04.019","Hsu H.F., Huang K.H., Lu K.J., Chiou S.J., Yen J.H., Chang C.C., et al. Typhonium blumei extract inhibits proliferation of human lung adenocarcinoma A549 cells via induction of cell cycle arrest and apoptosis. J Ethnopharmacol. 2011;135(2):492–500. DOI: 10.1016/j.jep.2011.03.048","Li Q., Jiang C., Zu Y., Song Z., Zhang B., Meng X., et al. SFE-CO2 extract from Typhonium giganteum Engl. tubers, induces apoptosis in human hepatoma SMMC-7721 cells involvement of a ROS-mediated mitochondrial pathway. Molecules. 2011;16(10):8228–42. DOI: 10.3390/molecules16108228","Pinton P., Giorgi C., Siviero R., Zecchini E., Rizzuto R. Calcium and apoptosis: ER-mitochondria Ca2+ transfer in the control of apoptosis. Oncogene. 2008;27(50):6407–18. DOI: 10.1038/onc.2008.308","Bae H., Park S., Yang C., Song G., Lim W. Disruption of endoplasmic reticulum and ROS production in human ovarian cancer by campesterol. Antioxidants. 2021;10:379. DOI: 10.3390/antiox10030379","Ганцев Ш.Х., Ганцев К.Ш., Кайдарова Д.Р., Кзыргалин Ш.Р., Кобяков Г.Л., Кудайбергенова И.О. и др. Онкология. М.: ГЭОТАР; 2023.","Sonawane P.D., Pollier J., Panda S., Szymanski J., Massalha H., Yona M., et al. Plant cholesterol biosynthetic pathway overlaps with phytosterol metabolism. Nat Plants. 2016;3:16205. DOI: 10.1038/nplants.2016.205","Bansal R., Sen S.S., Muthuswami R., Madhubala R. Stigmasterol as a potential biomarker for amphotericin B resistance in Leishmania donovani. J Antimicrob Chemother. 2020;75(4):942–50. DOI: 10.1093/jac/dkz515","Zhang X., Wang J., Zhu L., Wang X., Meng F., Xia L., et al. Advances in Stigmasterol on its anti-tumor effect and mechanism of action. Front Oncol. 2022;12:1101289. DOI: 10.3389/fonc.2022.1101289","Kim Y.S., Li X.F., Kang K.H., Ryu B., Kim S.K. Stigmasterol isolated from marine microalgae Navicula incerta induces apoptosis in human hepatoma HepG2 cells. BMB Rep. 2014;47(8):433–8. DOI: 10.5483/bmbrep.2014.47.8.153","Shuo Zhang Y.W., Wang L. The inhibitory effect of stigmasterol on hepatocellular carcinoma cells in vitro and in vivo and its effect on proliferation cycle and apoptosis. Adv Modern Biomed. 2008;8(11):2016–7. DOI: 10.13241/j.cnki.pmb.2008.11.017","Dong Y., Chen C., Chen C., Zhang C., Zhang L., Zhang Y., et al. Stigmasterol inhibits the progression of lung cancer by regulating retinoic acid-related orphan receptor C. Histol Histopathol. 2021;36(12):1285– 99. DOI: 10.14670/HH-18-388","Zhao H., Zhang X., Wang M., Lin Y., Zhou S. Stigmasterol simultaneously induces apoptosis and protective autophagy by inhibiting Akt/ mTOR pathway in gastric cancer cells. Front Oncol. 2021;11. DOI :10.3389/fonc.2021.629008","Woyengo T.A., Ramprasath V.R., Jones P.J. Anticancer effects of phytosterols. Eur J Clin Nutr. 2009;63(7):813–20. DOI: 10.1038/ejcn.2009.29","Liao P.C., Lai M.H., Hsu K.P., Kuo Y.H., Chen J., Tsai M.C., et al. Identification of β-Sitosterol as in vitro anti-inflammatory constituent in Moringa oleifera. J Agric Food Chem. 2018;66(41):10748–59. DOI: 10.1021/acs.jafc.8b04555","Gupta M.B., Nath R., Srivastava N., Shanker K., Kishor K., Bhargava K.P. Anti-inflammatory and antipyretic activities of beta-sitosterol. Planta Med. 1980;39(2):157–63. DOI: 10.1055/s-2008-1074919","Nirmal S.A., Pal S.C., Mandal S.C., Patil A.N. Analgesic and antiinflammatory activity of β-sitosterol isolated from Nyctanthes arbortristis leaves. Inflammopharmacology. 2012;20:219–24. DOI: 10.1007/s10787-011-0110-8","Babu S., Jayaraman S. An update on β-sitosterol: A potential herbal nutraceutical for diabetic management. Biomed Pharmacother. 2020;131:110702. DOI: 10.1016/j.biopha.2020.110702","Bin Sayeed M.S., Ameen S.S. Beta-Sitosterol: a promising but orphan nutraceutical to fight against cancer. Nutr Cancer. 2015;67(8):1214–20. DOI: 10.1080/01635581.2015.1087042","Nair P.P., Turjman N., Kessie G., Calkins B., Goodman G.T., Davidovitz H., et al. Diet, nutrition intake, and metabolism in populations at high and low risk for colon cancer. Dietary cholesterol, beta-sitosterol, and stigmasterol. Am J Clin Nutr. 1984;40(4 Suppl):927–30. DOI: 10.1093/ajcn/40.4.927","Jayaprakasha G.K., Mandadi K.K., Poulose S.M., Jadegoud Y., Nagana Gowda G.A., Patil B.S. Inhibition of colon cancer cell growth and antioxidant activity of bioactive compounds from Poncirus trifoliata (L.) Raf. Bioorg Med Chem. 2007;15(14):4923–32. DOI: 10.1016/j.bmc.2007.04.044","Macoska J.A. The use of beta-sitosterol for the treatment of prostate cancer and benign prostatic hyperplasia. Am J Clin Exp Urol. 2023;11(6):467–80. PMID: 38148931","Kaighn M.E., Narayan K.S., Ohnuki Y., Lechner J.F., Jones L.W. Establishment and characterization of a human prostatic carcinoma cell line (PC-3). Invest Urol. 1979;17(1):16–23. PMID: 447482","Awad A.B., Fink C.S., Williams H., Kim U. In vitro and in vivo (SCID mice) effects of phytosterols on the growth and dissemination of human prostate cancer PC-3 cells. Eur J Cancer Prev. 2001;10(6):507–13. DOI: 10.1097/00008469-200112000-00005","Awad A.B., Burr A.T., Fink C.S. Effect of resveratrol and beta-sitosterol in combination on reactive oxygen species and prostaglandin release by PC-3 cells. Prostaglandins Leukot Essent Fatty Acids. 2005;72(3):219– 26. DOI: 10.1016/j.plefa.2004.11.005","Segura R., Javierre C., Lizarraga M.A., Ros E. Other relevant components of nuts: phytosterols, folate and minerals. Br J Nutr. 2006;96(Suppl 2):S36–44. DOI: 10.1017/bjn20061862","Calpe-Berdiel L., Escolà-Gil J.C., Blanco-Vaca F. New insights into the molecular actions of plant sterols and stanols in cholesterol metabolism. Atherosclerosis. 2009;203(1):18–31. DOI: 10.1016/j.atherosclerosis.2008.06.026","O’Callaghan Y., Kenny O., O’Connell N.M., Maguire A.R., McCarthy F.O., O’Brien N.M. Synthesis and assessment of the relative toxicity of the oxidised derivatives of campesterol and dihydrobrassicasterol in U937 and HepG2 cells. Biochimie. 2013;95(3):496–503. DOI: 10.1016/j.biochi.2012.04.019","Hsu H.F., Huang K.H., Lu K.J., Chiou S.J., Yen J.H., Chang C.C., et al. Typhonium blumei extract inhibits proliferation of human lung adenocarcinoma A549 cells via induction of cell cycle arrest and apoptosis. J Ethnopharmacol. 2011;135(2):492–500. DOI: 10.1016/j.jep.2011.03.048","Li Q., Jiang C., Zu Y., Song Z., Zhang B., Meng X., et al. SFE-CO2 extract from Typhonium giganteum Engl. tubers, induces apoptosis in human hepatoma SMMC-7721 cells involvement of a ROS-mediated mitochondrial pathway. Molecules. 2011;16(10):8228–42. DOI: 10.3390/molecules16108228","Pinton P., Giorgi C., Siviero R., Zecchini E., Rizzuto R. Calcium and apoptosis: ER-mitochondria Ca2+ transfer in the control of apoptosis. Oncogene. 2008;27(50):6407–18. DOI: 10.1038/onc.2008.308","Bae H., Park S., Yang C., Song G., Lim W. Disruption of endoplasmic reticulum and ROS production in human ovarian cancer by campesterol. Antioxidants. 2021;10:379. DOI: 10.3390/antiox10030379"],"dc.citation.ru":["Ганцев Ш.Х., Ганцев К.Ш., Кайдарова Д.Р., Кзыргалин Ш.Р., Кобяков Г.Л., Кудайбергенова И.О. и др. Онкология. М.: ГЭОТАР; 2023.","Sonawane P.D., Pollier J., Panda S., Szymanski J., Massalha H., Yona M., et al. Plant cholesterol biosynthetic pathway overlaps with phytosterol metabolism. Nat Plants. 2016;3:16205. DOI: 10.1038/nplants.2016.205","Bansal R., Sen S.S., Muthuswami R., Madhubala R. Stigmasterol as a potential biomarker for amphotericin B resistance in Leishmania donovani. J Antimicrob Chemother. 2020;75(4):942–50. DOI: 10.1093/jac/dkz515","Zhang X., Wang J., Zhu L., Wang X., Meng F., Xia L., et al. Advances in Stigmasterol on its anti-tumor effect and mechanism of action. Front Oncol. 2022;12:1101289. DOI: 10.3389/fonc.2022.1101289","Kim Y.S., Li X.F., Kang K.H., Ryu B., Kim S.K. Stigmasterol isolated from marine microalgae Navicula incerta induces apoptosis in human hepatoma HepG2 cells. BMB Rep. 2014;47(8):433–8. DOI: 10.5483/bmbrep.2014.47.8.153","Shuo Zhang Y.W., Wang L. The inhibitory effect of stigmasterol on hepatocellular carcinoma cells in vitro and in vivo and its effect on proliferation cycle and apoptosis. Adv Modern Biomed. 2008;8(11):2016–7. DOI: 10.13241/j.cnki.pmb.2008.11.017","Dong Y., Chen C., Chen C., Zhang C., Zhang L., Zhang Y., et al. Stigmasterol inhibits the progression of lung cancer by regulating retinoic acid-related orphan receptor C. Histol Histopathol. 2021;36(12):1285– 99. DOI: 10.14670/HH-18-388","Zhao H., Zhang X., Wang M., Lin Y., Zhou S. Stigmasterol simultaneously induces apoptosis and protective autophagy by inhibiting Akt/ mTOR pathway in gastric cancer cells. Front Oncol. 2021;11. DOI :10.3389/fonc.2021.629008","Woyengo T.A., Ramprasath V.R., Jones P.J. Anticancer effects of phytosterols. Eur J Clin Nutr. 2009;63(7):813–20. DOI: 10.1038/ejcn.2009.29","Liao P.C., Lai M.H., Hsu K.P., Kuo Y.H., Chen J., Tsai M.C., et al. Identification of β-Sitosterol as in vitro anti-inflammatory constituent in Moringa oleifera. J Agric Food Chem. 2018;66(41):10748–59. DOI: 10.1021/acs.jafc.8b04555","Gupta M.B., Nath R., Srivastava N., Shanker K., Kishor K., Bhargava K.P. Anti-inflammatory and antipyretic activities of beta-sitosterol. Planta Med. 1980;39(2):157–63. DOI: 10.1055/s-2008-1074919","Nirmal S.A., Pal S.C., Mandal S.C., Patil A.N. Analgesic and antiinflammatory activity of β-sitosterol isolated from Nyctanthes arbortristis leaves. Inflammopharmacology. 2012;20:219–24. DOI: 10.1007/s10787-011-0110-8","Babu S., Jayaraman S. An update on β-sitosterol: A potential herbal nutraceutical for diabetic management. Biomed Pharmacother. 2020;131:110702. DOI: 10.1016/j.biopha.2020.110702","Bin Sayeed M.S., Ameen S.S. Beta-Sitosterol: a promising but orphan nutraceutical to fight against cancer. Nutr Cancer. 2015;67(8):1214–20. DOI: 10.1080/01635581.2015.1087042","Nair P.P., Turjman N., Kessie G., Calkins B., Goodman G.T., Davidovitz H., et al. Diet, nutrition intake, and metabolism in populations at high and low risk for colon cancer. Dietary cholesterol, beta-sitosterol, and stigmasterol. Am J Clin Nutr. 1984;40(4 Suppl):927–30. DOI: 10.1093/ajcn/40.4.927","Jayaprakasha G.K., Mandadi K.K., Poulose S.M., Jadegoud Y., Nagana Gowda G.A., Patil B.S. Inhibition of colon cancer cell growth and antioxidant activity of bioactive compounds from Poncirus trifoliata (L.) Raf. Bioorg Med Chem. 2007;15(14):4923–32. DOI: 10.1016/j.bmc.2007.04.044","Macoska J.A. The use of beta-sitosterol for the treatment of prostate cancer and benign prostatic hyperplasia. Am J Clin Exp Urol. 2023;11(6):467–80. PMID: 38148931","Kaighn M.E., Narayan K.S., Ohnuki Y., Lechner J.F., Jones L.W. Establishment and characterization of a human prostatic carcinoma cell line (PC-3). Invest Urol. 1979;17(1):16–23. PMID: 447482","Awad A.B., Fink C.S., Williams H., Kim U. In vitro and in vivo (SCID mice) effects of phytosterols on the growth and dissemination of human prostate cancer PC-3 cells. Eur J Cancer Prev. 2001;10(6):507–13. DOI: 10.1097/00008469-200112000-00005","Awad A.B., Burr A.T., Fink C.S. Effect of resveratrol and beta-sitosterol in combination on reactive oxygen species and prostaglandin release by PC-3 cells. Prostaglandins Leukot Essent Fatty Acids. 2005;72(3):219– 26. DOI: 10.1016/j.plefa.2004.11.005","Segura R., Javierre C., Lizarraga M.A., Ros E. Other relevant components of nuts: phytosterols, folate and minerals. Br J Nutr. 2006;96(Suppl 2):S36–44. DOI: 10.1017/bjn20061862","Calpe-Berdiel L., Escolà-Gil J.C., Blanco-Vaca F. New insights into the molecular actions of plant sterols and stanols in cholesterol metabolism. Atherosclerosis. 2009;203(1):18–31. DOI: 10.1016/j.atherosclerosis.2008.06.026","O’Callaghan Y., Kenny O., O’Connell N.M., Maguire A.R., McCarthy F.O., O’Brien N.M. Synthesis and assessment of the relative toxicity of the oxidised derivatives of campesterol and dihydrobrassicasterol in U937 and HepG2 cells. Biochimie. 2013;95(3):496–503. DOI: 10.1016/j.biochi.2012.04.019","Hsu H.F., Huang K.H., Lu K.J., Chiou S.J., Yen J.H., Chang C.C., et al. Typhonium blumei extract inhibits proliferation of human lung adenocarcinoma A549 cells via induction of cell cycle arrest and apoptosis. J Ethnopharmacol. 2011;135(2):492–500. DOI: 10.1016/j.jep.2011.03.048","Li Q., Jiang C., Zu Y., Song Z., Zhang B., Meng X., et al. SFE-CO2 extract from Typhonium giganteum Engl. tubers, induces apoptosis in human hepatoma SMMC-7721 cells involvement of a ROS-mediated mitochondrial pathway. Molecules. 2011;16(10):8228–42. DOI: 10.3390/molecules16108228","Pinton P., Giorgi C., Siviero R., Zecchini E., Rizzuto R. Calcium and apoptosis: ER-mitochondria Ca2+ transfer in the control of apoptosis. Oncogene. 2008;27(50):6407–18. DOI: 10.1038/onc.2008.308","Bae H., Park S., Yang C., Song G., Lim W. Disruption of endoplasmic reticulum and ROS production in human ovarian cancer by campesterol. Antioxidants. 2021;10:379. DOI: 10.3390/antiox10030379"],"dc.citation.en":["Ганцев Ш.Х., Ганцев К.Ш., Кайдарова Д.Р., Кзыргалин Ш.Р., Кобяков Г.Л., Кудайбергенова И.О. и др. Онкология. М.: ГЭОТАР; 2023.","Sonawane P.D., Pollier J., Panda S., Szymanski J., Massalha H., Yona M., et al. Plant cholesterol biosynthetic pathway overlaps with phytosterol metabolism. Nat Plants. 2016;3:16205. DOI: 10.1038/nplants.2016.205","Bansal R., Sen S.S., Muthuswami R., Madhubala R. Stigmasterol as a potential biomarker for amphotericin B resistance in Leishmania donovani. J Antimicrob Chemother. 2020;75(4):942–50. DOI: 10.1093/jac/dkz515","Zhang X., Wang J., Zhu L., Wang X., Meng F., Xia L., et al. Advances in Stigmasterol on its anti-tumor effect and mechanism of action. Front Oncol. 2022;12:1101289. DOI: 10.3389/fonc.2022.1101289","Kim Y.S., Li X.F., Kang K.H., Ryu B., Kim S.K. Stigmasterol isolated from marine microalgae Navicula incerta induces apoptosis in human hepatoma HepG2 cells. BMB Rep. 2014;47(8):433–8. DOI: 10.5483/bmbrep.2014.47.8.153","Shuo Zhang Y.W., Wang L. The inhibitory effect of stigmasterol on hepatocellular carcinoma cells in vitro and in vivo and its effect on proliferation cycle and apoptosis. Adv Modern Biomed. 2008;8(11):2016–7. DOI: 10.13241/j.cnki.pmb.2008.11.017","Dong Y., Chen C., Chen C., Zhang C., Zhang L., Zhang Y., et al. Stigmasterol inhibits the progression of lung cancer by regulating retinoic acid-related orphan receptor C. Histol Histopathol. 2021;36(12):1285– 99. DOI: 10.14670/HH-18-388","Zhao H., Zhang X., Wang M., Lin Y., Zhou S. Stigmasterol simultaneously induces apoptosis and protective autophagy by inhibiting Akt/ mTOR pathway in gastric cancer cells. Front Oncol. 2021;11. DOI :10.3389/fonc.2021.629008","Woyengo T.A., Ramprasath V.R., Jones P.J. Anticancer effects of phytosterols. Eur J Clin Nutr. 2009;63(7):813–20. DOI: 10.1038/ejcn.2009.29","Liao P.C., Lai M.H., Hsu K.P., Kuo Y.H., Chen J., Tsai M.C., et al. Identification of β-Sitosterol as in vitro anti-inflammatory constituent in Moringa oleifera. J Agric Food Chem. 2018;66(41):10748–59. DOI: 10.1021/acs.jafc.8b04555","Gupta M.B., Nath R., Srivastava N., Shanker K., Kishor K., Bhargava K.P. Anti-inflammatory and antipyretic activities of beta-sitosterol. Planta Med. 1980;39(2):157–63. DOI: 10.1055/s-2008-1074919","Nirmal S.A., Pal S.C., Mandal S.C., Patil A.N. Analgesic and antiinflammatory activity of β-sitosterol isolated from Nyctanthes arbortristis leaves. Inflammopharmacology. 2012;20:219–24. DOI: 10.1007/s10787-011-0110-8","Babu S., Jayaraman S. An update on β-sitosterol: A potential herbal nutraceutical for diabetic management. Biomed Pharmacother. 2020;131:110702. DOI: 10.1016/j.biopha.2020.110702","Bin Sayeed M.S., Ameen S.S. Beta-Sitosterol: a promising but orphan nutraceutical to fight against cancer. Nutr Cancer. 2015;67(8):1214–20. DOI: 10.1080/01635581.2015.1087042","Nair P.P., Turjman N., Kessie G., Calkins B., Goodman G.T., Davidovitz H., et al. Diet, nutrition intake, and metabolism in populations at high and low risk for colon cancer. Dietary cholesterol, beta-sitosterol, and stigmasterol. Am J Clin Nutr. 1984;40(4 Suppl):927–30. DOI: 10.1093/ajcn/40.4.927","Jayaprakasha G.K., Mandadi K.K., Poulose S.M., Jadegoud Y., Nagana Gowda G.A., Patil B.S. Inhibition of colon cancer cell growth and antioxidant activity of bioactive compounds from Poncirus trifoliata (L.) Raf. Bioorg Med Chem. 2007;15(14):4923–32. DOI: 10.1016/j.bmc.2007.04.044","Macoska J.A. The use of beta-sitosterol for the treatment of prostate cancer and benign prostatic hyperplasia. Am J Clin Exp Urol. 2023;11(6):467–80. PMID: 38148931","Kaighn M.E., Narayan K.S., Ohnuki Y., Lechner J.F., Jones L.W. Establishment and characterization of a human prostatic carcinoma cell line (PC-3). Invest Urol. 1979;17(1):16–23. PMID: 447482","Awad A.B., Fink C.S., Williams H., Kim U. In vitro and in vivo (SCID mice) effects of phytosterols on the growth and dissemination of human prostate cancer PC-3 cells. Eur J Cancer Prev. 2001;10(6):507–13. DOI: 10.1097/00008469-200112000-00005","Awad A.B., Burr A.T., Fink C.S. Effect of resveratrol and beta-sitosterol in combination on reactive oxygen species and prostaglandin release by PC-3 cells. Prostaglandins Leukot Essent Fatty Acids. 2005;72(3):219– 26. DOI: 10.1016/j.plefa.2004.11.005","Segura R., Javierre C., Lizarraga M.A., Ros E. Other relevant components of nuts: phytosterols, folate and minerals. Br J Nutr. 2006;96(Suppl 2):S36–44. DOI: 10.1017/bjn20061862","Calpe-Berdiel L., Escolà-Gil J.C., Blanco-Vaca F. New insights into the molecular actions of plant sterols and stanols in cholesterol metabolism. Atherosclerosis. 2009;203(1):18–31. DOI: 10.1016/j.atherosclerosis.2008.06.026","O’Callaghan Y., Kenny O., O’Connell N.M., Maguire A.R., McCarthy F.O., O’Brien N.M. Synthesis and assessment of the relative toxicity of the oxidised derivatives of campesterol and dihydrobrassicasterol in U937 and HepG2 cells. Biochimie. 2013;95(3):496–503. DOI: 10.1016/j.biochi.2012.04.019","Hsu H.F., Huang K.H., Lu K.J., Chiou S.J., Yen J.H., Chang C.C., et al. Typhonium blumei extract inhibits proliferation of human lung adenocarcinoma A549 cells via induction of cell cycle arrest and apoptosis. J Ethnopharmacol. 2011;135(2):492–500. DOI: 10.1016/j.jep.2011.03.048","Li Q., Jiang C., Zu Y., Song Z., Zhang B., Meng X., et al. SFE-CO2 extract from Typhonium giganteum Engl. tubers, induces apoptosis in human hepatoma SMMC-7721 cells involvement of a ROS-mediated mitochondrial pathway. Molecules. 2011;16(10):8228–42. DOI: 10.3390/molecules16108228","Pinton P., Giorgi C., Siviero R., Zecchini E., Rizzuto R. Calcium and apoptosis: ER-mitochondria Ca2+ transfer in the control of apoptosis. Oncogene. 2008;27(50):6407–18. DOI: 10.1038/onc.2008.308","Bae H., Park S., Yang C., Song G., Lim W. Disruption of endoplasmic reticulum and ROS production in human ovarian cancer by campesterol. Antioxidants. 2021;10:379. DOI: 10.3390/antiox10030379"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8307"],"dc.date.accessioned_dt":"2024-10-08T08:47:08Z","dc.date.accessioned":["2024-10-08T08:47:08Z"],"dc.date.available":["2024-10-08T08:47:08Z"],"publication_grp":["123456789/8307"],"bi_4_dis_filter":["phytosterols\n|||\nphytosterols","beta-sitosterol\n|||\nbeta-sitosterol","стигмастерол\n|||\nстигмастерол","противоопухолевая активность\n|||\nпротивоопухолевая активность","antitumor activity\n|||\nantitumor activity","рак\n|||\nрак","campesterol\n|||\ncampesterol","stigmasterol\n|||\nstigmasterol","новообразования\n|||\nновообразования","фитостеролы\n|||\nфитостеролы","бета-ситостерол\n|||\nбета-ситостерол","phytosterin\n|||\nphytosterin","neoplasms\n|||\nneoplasms","cancer\n|||\ncancer","кампестерол\n|||\nкампестерол","фитостерины\n|||\nфитостерины"],"bi_4_dis_partial":["фитостерины","кампестерол","beta-sitosterol","phytosterin","стигмастерол","противоопухолевая активность","phytosterols","antitumor activity","новообразования","cancer","рак","фитостеролы","neoplasms","stigmasterol","бета-ситостерол","campesterol"],"bi_4_dis_value_filter":["фитостерины","кампестерол","beta-sitosterol","phytosterin","стигмастерол","противоопухолевая активность","phytosterols","antitumor activity","новообразования","cancer","рак","фитостеролы","neoplasms","stigmasterol","бета-ситостерол","campesterol"],"bi_sort_1_sort":"mechanisms of cancerprotective effects of phytosterols. literature review","bi_sort_3_sort":"2024-10-08T08:47:08Z","read":["g0"],"_version_":1812334880791461888},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2025-07-09T13:58:56.795Z","search.uniqueid":"2-8030","search.resourcetype":2,"search.resourceid":8030,"handle":"123456789/8919","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2025-15-1-79-84"],"dc.abstract":["Introduction. Abdominal mesothelial cyst (AMC) is a type of mesenteric cysts of mesothelial origin. In patients with AMC and a history of diverticular disease, differential diagnosis is extremely difficult and requires the use of a correct diagnostic algorithm.
Materials and methods. A case of a 39-year-old patient with a cystic mass of the greater omentum is presented. The preliminary diagnosis was made on the basis of an ultrasound examination and an abdominal CT scan with intravenous contrast.
Results. The patient underwent a laparoscopic removal of the cystic mass of the greater omentum. The intraoperative findings confirmed the presence of a clearly defined cystic tumor originating from the greater omentum. The histologic study yielded the following macroscopic description: a thin-walled mass of gelatinous consistency, round in shape, and 8.5 cm in diameter. The outer surface was shiny and translucent, with a vascular pattern, a small amount of fatty tissue, and reddish-brown hemorrhages. The contents of the cyst were yellowish in color. The inner surface was translucent with white strands and a vascular pattern. The wall thickness varied from 0.1 to 0.3 cm. The microscopic description was as follows: fragments of adipose tissue with layers of fibrous tissue, that are lined with mesothelium in some areas. The morphology does not contradict the diagnosis of a cyst of the greater omentum.
Discussion. The described clinical case demonstrated that in patients with AMC and a history of diverticular disease, differential diagnosis is extremely difficult and requires the use of a correct diagnostic algorithm. A thorough preoperative preparation and surgical risk assessment allowed a laparoscopic surgical procedure to be performed.
Conclusion. The clinical case demonstrates that for such neoplasms, surgeons should give preference to laparoscopic access. It is also necessary to conduct a thorough differential diagnosis prior to surgery.
","Введение. Мезотелиальная киста брюшной полости (МКБП) является разновидностью мезентериальных кист мезотелиального происхождения. Дифференциальная диагностика у пациентов с МКБП и наличием в анамнезе дивертикулярной болезни крайне затруднительна и требует применения правильного диагностического алгоритма.
Материалы и методы. Представлен случай кистозного образования большого сальника у пациента 39 лет. Предварительный диагноз выставлен на основании ультразвукового исследования и данных компьютерной томографии органов брюшной полости с внутривенным контрастированием. Результаты. Больному было выполнено лапароскопическое удаление кистозного новообразования большого сальника. Интраоперационная картина подтвердила наличие четко выраженной кистозной опухоли, исходящей из пряди большого сальника. Гистологическое исследование: макроскопическое описание — тонкостенное образование студенистой консистенции, округлой формы, диаметром 8,5 см. Наружная поверхность блестящая, полупрозрачная, с инъекцией сосудов, небольшим количеством жировой клетчатки и кровоизлияниями красно-бурого цвета. Содержимое кисты желтоватого цвета. Внутренняя поверхность полупрозрачная с тяжами белого цвета и инъекцией сосудов. Толщина стенки от 0,1 до 0,3 см. Микроскопическое описание: фрагменты жировой ткани с прослойками фиброзной ткани, выстланные на отдельных участках мезотелием. Морфология не противоречит диагнозу кисты большого сальника.
Обсуждение. Описанный клинический случай продемонстрировал, что дифференциальная диагностика у пациентов с МКБП и наличием в анамнезе дивертикулярной болезни крайне затруднительна и требует применения правильного диагностического алгоритма. Тщательная предоперационная подготовка и оценка хирургических рисков позволили выполнить хирургическое вмешательство с применением лапароскопических технологий.
Заключение. Клинический случай демонстрирует, что лапароскопический доступ при подобных новообразованиях должен быть приоритетным для хирурга. Необходимо проводить тщательную дифференциальную диагностику перед оперативным вмешательством.
"],"dc.abstract.en":["Introduction. Abdominal mesothelial cyst (AMC) is a type of mesenteric cysts of mesothelial origin. In patients with AMC and a history of diverticular disease, differential diagnosis is extremely difficult and requires the use of a correct diagnostic algorithm.
Materials and methods. A case of a 39-year-old patient with a cystic mass of the greater omentum is presented. The preliminary diagnosis was made on the basis of an ultrasound examination and an abdominal CT scan with intravenous contrast.
Results. The patient underwent a laparoscopic removal of the cystic mass of the greater omentum. The intraoperative findings confirmed the presence of a clearly defined cystic tumor originating from the greater omentum. The histologic study yielded the following macroscopic description: a thin-walled mass of gelatinous consistency, round in shape, and 8.5 cm in diameter. The outer surface was shiny and translucent, with a vascular pattern, a small amount of fatty tissue, and reddish-brown hemorrhages. The contents of the cyst were yellowish in color. The inner surface was translucent with white strands and a vascular pattern. The wall thickness varied from 0.1 to 0.3 cm. The microscopic description was as follows: fragments of adipose tissue with layers of fibrous tissue, that are lined with mesothelium in some areas. The morphology does not contradict the diagnosis of a cyst of the greater omentum.
Discussion. The described clinical case demonstrated that in patients with AMC and a history of diverticular disease, differential diagnosis is extremely difficult and requires the use of a correct diagnostic algorithm. A thorough preoperative preparation and surgical risk assessment allowed a laparoscopic surgical procedure to be performed.
Conclusion. The clinical case demonstrates that for such neoplasms, surgeons should give preference to laparoscopic access. It is also necessary to conduct a thorough differential diagnosis prior to surgery.
"],"subject":["mesothelial cyst","abdominal cyst","cyst of the greater omentum","cystadenoma","laparoscopy","diverticular disease of the colon","differential diagnosis","мезотелиальная киста","киста брюшной полости","киста большого сальника","цистаденома","лапароскопия","дивертикулез толстой кишки","дифференциальная диагностика"],"subject_keyword":["mesothelial cyst","mesothelial cyst","abdominal cyst","abdominal cyst","cyst of the greater omentum","cyst of the greater omentum","cystadenoma","cystadenoma","laparoscopy","laparoscopy","diverticular disease of the colon","diverticular disease of the colon","differential diagnosis","differential diagnosis","мезотелиальная киста","мезотелиальная киста","киста брюшной полости","киста брюшной полости","киста большого сальника","киста большого сальника","цистаденома","цистаденома","лапароскопия","лапароскопия","дивертикулез толстой кишки","дивертикулез толстой кишки","дифференциальная диагностика","дифференциальная диагностика"],"subject_ac":["mesothelial cyst\n|||\nmesothelial cyst","abdominal cyst\n|||\nabdominal cyst","cyst of the greater omentum\n|||\ncyst of the greater omentum","cystadenoma\n|||\ncystadenoma","laparoscopy\n|||\nlaparoscopy","diverticular disease of the colon\n|||\ndiverticular disease of the colon","differential diagnosis\n|||\ndifferential diagnosis","мезотелиальная киста\n|||\nмезотелиальная киста","киста брюшной полости\n|||\nкиста брюшной полости","киста большого сальника\n|||\nкиста большого сальника","цистаденома\n|||\nцистаденома","лапароскопия\n|||\nлапароскопия","дивертикулез толстой кишки\n|||\nдивертикулез толстой кишки","дифференциальная диагностика\n|||\nдифференциальная диагностика"],"subject_tax_0_filter":["mesothelial cyst\n|||\nmesothelial cyst","abdominal cyst\n|||\nabdominal cyst","cyst of the greater omentum\n|||\ncyst of the greater omentum","cystadenoma\n|||\ncystadenoma","laparoscopy\n|||\nlaparoscopy","diverticular disease of the colon\n|||\ndiverticular disease of the colon","differential diagnosis\n|||\ndifferential diagnosis","мезотелиальная киста\n|||\nмезотелиальная киста","киста брюшной полости\n|||\nкиста брюшной полости","киста большого сальника\n|||\nкиста большого сальника","цистаденома\n|||\nцистаденома","лапароскопия\n|||\nлапароскопия","дивертикулез толстой кишки\n|||\nдивертикулез толстой кишки","дифференциальная диагностика\n|||\nдифференциальная диагностика"],"subject_filter":["mesothelial cyst\n|||\nmesothelial cyst","abdominal cyst\n|||\nabdominal cyst","cyst of the greater omentum\n|||\ncyst of the greater omentum","cystadenoma\n|||\ncystadenoma","laparoscopy\n|||\nlaparoscopy","diverticular disease of the colon\n|||\ndiverticular disease of the colon","differential diagnosis\n|||\ndifferential diagnosis","мезотелиальная киста\n|||\nмезотелиальная киста","киста брюшной полости\n|||\nкиста брюшной полости","киста большого сальника\n|||\nкиста большого сальника","цистаденома\n|||\nцистаденома","лапароскопия\n|||\nлапароскопия","дивертикулез толстой кишки\n|||\nдивертикулез толстой кишки","дифференциальная диагностика\n|||\nдифференциальная диагностика"],"dc.subject_mlt":["mesothelial cyst","abdominal cyst","cyst of the greater omentum","cystadenoma","laparoscopy","diverticular disease of the colon","differential diagnosis","мезотелиальная киста","киста брюшной полости","киста большого сальника","цистаденома","лапароскопия","дивертикулез толстой кишки","дифференциальная диагностика"],"dc.subject":["mesothelial cyst","abdominal cyst","cyst of the greater omentum","cystadenoma","laparoscopy","diverticular disease of the colon","differential diagnosis","мезотелиальная киста","киста брюшной полости","киста большого сальника","цистаденома","лапароскопия","дивертикулез толстой кишки","дифференциальная диагностика"],"dc.subject.en":["mesothelial cyst","abdominal cyst","cyst of the greater omentum","cystadenoma","laparoscopy","diverticular disease of the colon","differential diagnosis"],"title":["Laparoscopic Removal of a Mesothelial Cyst of the Greater Omentum: Clinical Case","Лапароскопическое удаление мезотелиальной кисты большого сальника: клинический случай"],"title_keyword":["Laparoscopic Removal of a Mesothelial Cyst of the Greater Omentum: Clinical Case","Лапароскопическое удаление мезотелиальной кисты большого сальника: клинический случай"],"title_ac":["laparoscopic removal of a mesothelial cyst of the greater omentum: clinical case\n|||\nLaparoscopic Removal of a Mesothelial Cyst of the Greater Omentum: Clinical Case","лапароскопическое удаление мезотелиальной кисты большого сальника: клинический случай\n|||\nЛапароскопическое удаление мезотелиальной кисты большого сальника: клинический случай"],"dc.title_sort":"Laparoscopic Removal of a Mesothelial Cyst of the Greater Omentum: Clinical Case","dc.title_hl":["Laparoscopic Removal of a Mesothelial Cyst of the Greater Omentum: Clinical Case","Лапароскопическое удаление мезотелиальной кисты большого сальника: клинический случай"],"dc.title_mlt":["Laparoscopic Removal of a Mesothelial Cyst of the Greater Omentum: Clinical Case","Лапароскопическое удаление мезотелиальной кисты большого сальника: клинический случай"],"dc.title":["Laparoscopic Removal of a Mesothelial Cyst of the Greater Omentum: Clinical Case","Лапароскопическое удаление мезотелиальной кисты большого сальника: клинический случай"],"dc.title_stored":["Laparoscopic Removal of a Mesothelial Cyst of the Greater Omentum: Clinical Case\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Лапароскопическое удаление мезотелиальной кисты большого сальника: клинический случай\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Laparoscopic Removal of a Mesothelial Cyst of the Greater Omentum: Clinical Case"],"dc.abstract.ru":["Введение. Мезотелиальная киста брюшной полости (МКБП) является разновидностью мезентериальных кист мезотелиального происхождения. Дифференциальная диагностика у пациентов с МКБП и наличием в анамнезе дивертикулярной болезни крайне затруднительна и требует применения правильного диагностического алгоритма.
Материалы и методы. Представлен случай кистозного образования большого сальника у пациента 39 лет. Предварительный диагноз выставлен на основании ультразвукового исследования и данных компьютерной томографии органов брюшной полости с внутривенным контрастированием. Результаты. Больному было выполнено лапароскопическое удаление кистозного новообразования большого сальника. Интраоперационная картина подтвердила наличие четко выраженной кистозной опухоли, исходящей из пряди большого сальника. Гистологическое исследование: макроскопическое описание — тонкостенное образование студенистой консистенции, округлой формы, диаметром 8,5 см. Наружная поверхность блестящая, полупрозрачная, с инъекцией сосудов, небольшим количеством жировой клетчатки и кровоизлияниями красно-бурого цвета. Содержимое кисты желтоватого цвета. Внутренняя поверхность полупрозрачная с тяжами белого цвета и инъекцией сосудов. Толщина стенки от 0,1 до 0,3 см. Микроскопическое описание: фрагменты жировой ткани с прослойками фиброзной ткани, выстланные на отдельных участках мезотелием. Морфология не противоречит диагнозу кисты большого сальника.
Обсуждение. Описанный клинический случай продемонстрировал, что дифференциальная диагностика у пациентов с МКБП и наличием в анамнезе дивертикулярной болезни крайне затруднительна и требует применения правильного диагностического алгоритма. Тщательная предоперационная подготовка и оценка хирургических рисков позволили выполнить хирургическое вмешательство с применением лапароскопических технологий.
Заключение. Клинический случай демонстрирует, что лапароскопический доступ при подобных новообразованиях должен быть приоритетным для хирурга. Необходимо проводить тщательную дифференциальную диагностику перед оперативным вмешательством.
"],"dc.fileName":["cover_article_1056_ru_RU.jpg"],"dc.fileName.ru":["cover_article_1056_ru_RU.jpg"],"dc.fullHTML":["ВВЕДЕНИЕ
Мезотелиальная киста брюшной полости (МКБП) является разновидностью мезентериальных кист мезотелиального происхождения. Согласно классификации МКБП Perrot выделяют доброкачественные кистозные мезотелиомы и злокачественные кистозные мезотелиомы, относящиеся к мезентериальным кистам (МК) мезотелиального происхождения. Другими типами мезентериальных кист являются непанкреатические псевдокисты, дермоидные кисты и кисты лимфатического, энтерального или урогенитального происхождения, а также истинные кисты большого сальника [1].
МКБП встречается крайне редко — в литературе описано всего около 900 случаев в период с 1980 года по настоящее время, из которых в 4 случаях была обнаружена истинная киста большого сальника [2–4]. Размеры кист колеблются от 3 до 40 см [2–6]. Увеличение данных образований в размерах приводит к усилению клинических проявлений, в частности возникновению болевого синдрома. Перфорация или нагноение кистозного новообразования в брюшной полости может стать причиной развития разлитого перитонита. В диагностике значимую помощь оказывают ультразвуковое исследование (УЗИ) и компьютерная томография (КТ) органов брюшной полости с контрастированием [2][4].
Характерным морфологическим признаком так называемых истинных кист большого сальника является выстилание полости слоем эндотелия. Дермоидные кисты представлены сквамозным эпителием и могут состоять из волос, зубов и жирового содержимого. Ложные кисты большого сальника возникают после тупых травм передней брюшной стенки [5]. Наш клинический случай лапароскопического удаления мезотелиальной кисты большого сальника является вторым среди описанных в отечественной литературе. Особенностью нашего клинического наблюдения является наличие у пациента в анамнезе дивертикулярной болезни, что не позволяло исключить дивертикулы Меккеля и достоверно определить место происхождения кистозной опухоли.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
Клиническое наблюдение
Мужчина 39 лет обратился в Клинику колопроктологии и малоинвазивной хирургии МГМУ им. Сеченова за консультацией в связи с наличием у него в анамнезе дивертикулеза толстой кишки. При дообследовании пациента выявлено кистозное образование брюшной полости. Была выполнена компьютерная томография органов брюшной полости и малого таза (рис. 1).
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2025/1/bDBDehLry2poLS1RCDfhaxesC20Bt1odLZyCGQtA.jpeg\")
Рисунок 1. КТ-картина кистозного образования брюшной полости в аксиальной и фронтальной плоскостях (А и В)
Figure 1. CT scan of the abdominal cystic mass in the axial and frontal planes (A and B)
В толстой кишке, в том числе в правой ее половине, определяются множественные дивертикулы. Параколическая клетчатка в правой половине толстой кишки без признаков уплотнения. В правых отделах брюшной полости на уровне мезогастрия определяется овоидной формы жидкостное образование плотностью +14HU, размерами до 64×72×96 мм. Образование передней стенкой прилежит к большому сальнику, задней и нижней стенкой — к петлям тонкой кишки и восходящему отделу толстой кишки, верхней стенкой — к печеночному изгибу толстой кишки. Образование не накапливает контрастный препарат.
Было принято решение дополнительно провести КТ-исследование на фоне перорального контрастирования для исключения сообщения образования с прилежащими отделами тонкой и толстой кишки. Признаков сообщения контрастированных петель тонкой и толстой кишки с просветом образования не выявлено.
Учитывая полученные данные, обнаружены КТ-признаки внеорганного жидкостного образования правых отделов брюшной полости, предположительно исходящего из листков брюшины (вероятнее всего, расположенного в структуре большого сальника).
РЕЗУЛЬТАТЫ
После предоперационной подготовки пациенту выполнено лапароскопическое удаление кистозного образования большого сальника. Оптический троакар был установлен в параумбиликальной области слева. При ревизии в области восходящей и поперечно-ободочной кишки визуализировано кистозное образование до 10 см, покрытое прядью большого сальника (рис. 2). В правой и левой подвздошной областях установлены рабочие троакары, а также троакар ассистента в левом подреберье (схема расстановки схожа со схемой расстановки для резекции правых отделов толстой кишки). Кистозное образование мобилизовано по всем стенкам с резекцией пряди большого сальника. Истинной сосудистой ножки в ходе выделения выявлено не было. По всей видимости, кровоснабжение данного образования обеспечивали сосудистые ветки пряди большого сальника. Препарат помещен в контейнер, выведен в мини-лапаротомный разрез длиной 10 см (в месте введения оптического троакара). Выполнена аспирация кисты непосредственно в контейнере — получено 100 мл светлой прозрачной серозной жидкости. В ложе кистозной опухоли установлен дренаж.
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2025/1/Ev4qi8FCYOHXgkytd5eZTm093DwCyXTNmz5mjxEz.jpeg\")
Рисунок 2. Интраоперационный вид опухоли
Figure 2. Intraoperative view of the tumor
Послеоперационный период протекал гладко. Дренаж извлечен на 3-е сутки. На 7-е сутки пациент выписан из стационара. Гистологическое исследование: макроскопическое описание — тонкостенное образование студенистой консистенции, округлой формы, диаметром 8,5 см. Наружная поверхность блестящая, полупрозрачная, с инъекцией сосудов, небольшим количеством жировой клетчатки и кровоизлияниями красно-бурого цвета. Содержимое кисты желтоватого цвета. Внутренняя поверхность полупрозрачная, с тяжами белого цвета и инъекцией сосудов. Толщина стенки от 0,1 до 0,3 см (рис. 3). Микроскопическое описание — фрагменты жировой ткани с прослойками фиброзной ткани, выстланные на отдельных участках мезотелием. Морфология не противоречит диагнозу кисты большого сальника. При контрольном обследовании спустя 6 месяцев после операции данных за рецидив не получено.
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2025/1/9hdeHYRK9dHwESbFAeUxCLexzOz5oB24xZnLWcg1.jpeg\")
Рисунок 3. Удаленный препарат
Figure 3. The removed mass
ОБСУЖДЕНИЕ
Истинная киста большого сальника относится к разновидностям МКБП. В литературе описано 4 подобных клинических случая. У всех пациентов диагностика была затруднена и окончательный диагноз был установлен только после гистологического исследования [7]. Это связано с тем, что заболевание имело осложненное течение, сопровождалось выраженным болевым синдромом, а инструментальная диагностика ограничивалась лишь УЗИ органов брюшной полости с последующим хирургическим лечением [7].
Наш алгоритм диагностических исследований позволил поставить диагноз истинной кисты на первое место. Проведение КТ-исследования на фоне перорального контрастирования позволило нам исключить сообщение образования с прилежащими отделами тонкой и толстой кишки.
Описанный клинический случай продемонстрировал, что дифференциальная диагностика у пациентов с МКБП и наличием в анамнезе дивертикулярной болезни крайне затруднительна и требует применения правильного диагностического алгоритма. Тщательная предоперационная подготовка и оценка хирургических рисков позволила выполнить хирургическое вмешательство с применением лапароскопических технологий [8–17].
В отечественной литературе в 2012 году был описан клинический случай пациентки 60 лет, обратившейся в поликлинику ЦКБ УДП с жалобами на тяжесть в правом подреберье и тупые боли, возникающие при физической нагрузке. При проведении УЗИ и КТ брюшной полости выявлена киста брюшной полости, однако только по данным КТ определить, откуда исходит киста, не представлялось возможным (варианты: из сальника, брыжейки тонкой кишки, забрюшинного пространства). Пациентке было выполнено лапароскопическое удаление кисты брюшной полости.
При ревизии выявлено, что сальник полностью покрывает кисту. Осуществлена мобилизация кисты размером 6×4 см, исходящей из сальника. Произведено выделение кисты без нарушения ее целостности, сосудистая ножка клипирована дважды и пересечена. Киста погружена в контейнер, непосредственно в контейнере пунктирована, при этом отмечено светлое содержимое, и извлечена из брюшной полости через эпигастральный доступ. По данным гистологического исследования — мезотелиальная киста без признаков малигнизации [2]. Данный клинический случай полностью схож с нашим. Иных подобных публикаций в отечественной литературе найти не удалось.
В настоящем клиническом случае опухоль успешно удалена лапароскопическим доступом — это позволило провести адекватную ревизию брюшной полости и прецизионную мобилизацию образования из окружающих тканей.
МКБП являются результатом врожденного неполного сращения выстланных мезотелием поверхностей висцеральной брюшины, что, в свою очередь, объясняет их локализацию в большом сальнике, брыжейке тонкой и толстой кишки [18][19]. МКБП встречаются в основном у детей и молодых пациентов, в то время как у пожилых пациентов данное заболевание почти не диагностируется [18]. Результаты патоморфологического исследования показывают, что МКБП представляет собой тонкостенную однокамерную кисту с серозным содержимым [19]. Ее внутренняя поверхность выстлана плоскими, кубическими или столбчатыми мезотелиальными клетками, а стенка фиброзирована без каких-либо лимфатических или мышечных структур [3][19].
Результаты цитологического исследования показали, что жидкостное содержимое кистозного образования представлено округлыми клетками с правильными круглыми ядрами, заметными одиночными ядрышками и выраженной цитоплазмой [3]. Иммуногистохимическое исследование, в свою очередь, позволяет обеспечить более подробную характеристику мезотелиальных клеток, которые являются отрицательными для факторов VIII и CD31 и положительными для общего кератина, виментина и моноазида этидия в сложном клиническом случае [3][10][13].
Предоперационная диагностика МКБП крайне затруднительна ввиду низкой частоты встречаемости данных образований, а также из-за отсутствия специфической клинической картины, которая зависит от размера образования и в большинстве случаев не имеет специфических симптомов [3–5][20]. При увеличении размеров МКБП могут возникать патогномичные симптомы, обусловленные сдавливающим воздействием кисты на окружающие органы и ткани: боль в животе, вздутие, запоры, тошнота и рвота [3][6–8][20][21]. При клиническом обследовании можно обнаружить безболезненное при пальпации мягкое и эластичное образование в брюшной полости, относительно подвижное в поперечном направлении [3][21]. Киста может быть гигантских размеров, схожей с асцитом или опухолью яичника. Также может наблюдаться клиника острого живота из-за разрыва капсулы кистозной опухоли, клиника кишечной непроходимости в связи с инфицированием, кровоизлиянием или перекрутом МКБП [3][4][21]. Вариабельные, неспецифические и вялотекущие симптомы чаще встречаются у взрослых, в то время как картина острого живота проявляется в основном у детей [3].
Рентгенография органов брюшной полости с пассажем бария зачастую не имеет диагностической информативности [20][21]. Диагностическую ценность представляют УЗИ брюшной полости, компьютерная томография и магнитно-резонансная томография [19][22]. Данные методы позволяют оценить структуру кистозного образования, его истинные размеры, локализацию, отношение к окружающим органам и прилежащим структурам, а также особенности стенки и содержимого кисты [3][18–22].
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Таким образом, следует отметить, что МКБП должна рассматриваться в качестве дифференциального диагноза, когда у пациентов обнаруживается кистозная опухоль в брюшной полости. Радикальное хирургическое удаление данного новообразования является методом выбора; лапароскопический доступ при этом наиболее предпочтителен и безопасен — его преимущество заключается в минимальной инвазивности. Для исключения злокачественности новообразования и предупреждения осложнений может потребоваться резекция соседних органов [2][3][9][10][23]. Пункция кисты, транскутанное дренирование и марсупиализация — нежелательные варианты лечения, которые не следует проводить из-за их низкой эффективности и высокого риска осложнений [3][23][24].
"],"dc.fullHTML.ru":["ВВЕДЕНИЕ
Мезотелиальная киста брюшной полости (МКБП) является разновидностью мезентериальных кист мезотелиального происхождения. Согласно классификации МКБП Perrot выделяют доброкачественные кистозные мезотелиомы и злокачественные кистозные мезотелиомы, относящиеся к мезентериальным кистам (МК) мезотелиального происхождения. Другими типами мезентериальных кист являются непанкреатические псевдокисты, дермоидные кисты и кисты лимфатического, энтерального или урогенитального происхождения, а также истинные кисты большого сальника [1].
МКБП встречается крайне редко — в литературе описано всего около 900 случаев в период с 1980 года по настоящее время, из которых в 4 случаях была обнаружена истинная киста большого сальника [2–4]. Размеры кист колеблются от 3 до 40 см [2–6]. Увеличение данных образований в размерах приводит к усилению клинических проявлений, в частности возникновению болевого синдрома. Перфорация или нагноение кистозного новообразования в брюшной полости может стать причиной развития разлитого перитонита. В диагностике значимую помощь оказывают ультразвуковое исследование (УЗИ) и компьютерная томография (КТ) органов брюшной полости с контрастированием [2][4].
Характерным морфологическим признаком так называемых истинных кист большого сальника является выстилание полости слоем эндотелия. Дермоидные кисты представлены сквамозным эпителием и могут состоять из волос, зубов и жирового содержимого. Ложные кисты большого сальника возникают после тупых травм передней брюшной стенки [5]. Наш клинический случай лапароскопического удаления мезотелиальной кисты большого сальника является вторым среди описанных в отечественной литературе. Особенностью нашего клинического наблюдения является наличие у пациента в анамнезе дивертикулярной болезни, что не позволяло исключить дивертикулы Меккеля и достоверно определить место происхождения кистозной опухоли.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
Клиническое наблюдение
Мужчина 39 лет обратился в Клинику колопроктологии и малоинвазивной хирургии МГМУ им. Сеченова за консультацией в связи с наличием у него в анамнезе дивертикулеза толстой кишки. При дообследовании пациента выявлено кистозное образование брюшной полости. Была выполнена компьютерная томография органов брюшной полости и малого таза (рис. 1).
Рисунок 1. КТ-картина кистозного образования брюшной полости в аксиальной и фронтальной плоскостях (А и В)
Figure 1. CT scan of the abdominal cystic mass in the axial and frontal planes (A and B)
В толстой кишке, в том числе в правой ее половине, определяются множественные дивертикулы. Параколическая клетчатка в правой половине толстой кишки без признаков уплотнения. В правых отделах брюшной полости на уровне мезогастрия определяется овоидной формы жидкостное образование плотностью +14HU, размерами до 64×72×96 мм. Образование передней стенкой прилежит к большому сальнику, задней и нижней стенкой — к петлям тонкой кишки и восходящему отделу толстой кишки, верхней стенкой — к печеночному изгибу толстой кишки. Образование не накапливает контрастный препарат.
Было принято решение дополнительно провести КТ-исследование на фоне перорального контрастирования для исключения сообщения образования с прилежащими отделами тонкой и толстой кишки. Признаков сообщения контрастированных петель тонкой и толстой кишки с просветом образования не выявлено.
Учитывая полученные данные, обнаружены КТ-признаки внеорганного жидкостного образования правых отделов брюшной полости, предположительно исходящего из листков брюшины (вероятнее всего, расположенного в структуре большого сальника).
РЕЗУЛЬТАТЫ
После предоперационной подготовки пациенту выполнено лапароскопическое удаление кистозного образования большого сальника. Оптический троакар был установлен в параумбиликальной области слева. При ревизии в области восходящей и поперечно-ободочной кишки визуализировано кистозное образование до 10 см, покрытое прядью большого сальника (рис. 2). В правой и левой подвздошной областях установлены рабочие троакары, а также троакар ассистента в левом подреберье (схема расстановки схожа со схемой расстановки для резекции правых отделов толстой кишки). Кистозное образование мобилизовано по всем стенкам с резекцией пряди большого сальника. Истинной сосудистой ножки в ходе выделения выявлено не было. По всей видимости, кровоснабжение данного образования обеспечивали сосудистые ветки пряди большого сальника. Препарат помещен в контейнер, выведен в мини-лапаротомный разрез длиной 10 см (в месте введения оптического троакара). Выполнена аспирация кисты непосредственно в контейнере — получено 100 мл светлой прозрачной серозной жидкости. В ложе кистозной опухоли установлен дренаж.
Рисунок 2. Интраоперационный вид опухоли
Figure 2. Intraoperative view of the tumor
Послеоперационный период протекал гладко. Дренаж извлечен на 3-е сутки. На 7-е сутки пациент выписан из стационара. Гистологическое исследование: макроскопическое описание — тонкостенное образование студенистой консистенции, округлой формы, диаметром 8,5 см. Наружная поверхность блестящая, полупрозрачная, с инъекцией сосудов, небольшим количеством жировой клетчатки и кровоизлияниями красно-бурого цвета. Содержимое кисты желтоватого цвета. Внутренняя поверхность полупрозрачная, с тяжами белого цвета и инъекцией сосудов. Толщина стенки от 0,1 до 0,3 см (рис. 3). Микроскопическое описание — фрагменты жировой ткани с прослойками фиброзной ткани, выстланные на отдельных участках мезотелием. Морфология не противоречит диагнозу кисты большого сальника. При контрольном обследовании спустя 6 месяцев после операции данных за рецидив не получено.
Рисунок 3. Удаленный препарат
Figure 3. The removed mass
ОБСУЖДЕНИЕ
Истинная киста большого сальника относится к разновидностям МКБП. В литературе описано 4 подобных клинических случая. У всех пациентов диагностика была затруднена и окончательный диагноз был установлен только после гистологического исследования [7]. Это связано с тем, что заболевание имело осложненное течение, сопровождалось выраженным болевым синдромом, а инструментальная диагностика ограничивалась лишь УЗИ органов брюшной полости с последующим хирургическим лечением [7].
Наш алгоритм диагностических исследований позволил поставить диагноз истинной кисты на первое место. Проведение КТ-исследования на фоне перорального контрастирования позволило нам исключить сообщение образования с прилежащими отделами тонкой и толстой кишки.
Описанный клинический случай продемонстрировал, что дифференциальная диагностика у пациентов с МКБП и наличием в анамнезе дивертикулярной болезни крайне затруднительна и требует применения правильного диагностического алгоритма. Тщательная предоперационная подготовка и оценка хирургических рисков позволила выполнить хирургическое вмешательство с применением лапароскопических технологий [8–17].
В отечественной литературе в 2012 году был описан клинический случай пациентки 60 лет, обратившейся в поликлинику ЦКБ УДП с жалобами на тяжесть в правом подреберье и тупые боли, возникающие при физической нагрузке. При проведении УЗИ и КТ брюшной полости выявлена киста брюшной полости, однако только по данным КТ определить, откуда исходит киста, не представлялось возможным (варианты: из сальника, брыжейки тонкой кишки, забрюшинного пространства). Пациентке было выполнено лапароскопическое удаление кисты брюшной полости.
При ревизии выявлено, что сальник полностью покрывает кисту. Осуществлена мобилизация кисты размером 6×4 см, исходящей из сальника. Произведено выделение кисты без нарушения ее целостности, сосудистая ножка клипирована дважды и пересечена. Киста погружена в контейнер, непосредственно в контейнере пунктирована, при этом отмечено светлое содержимое, и извлечена из брюшной полости через эпигастральный доступ. По данным гистологического исследования — мезотелиальная киста без признаков малигнизации [2]. Данный клинический случай полностью схож с нашим. Иных подобных публикаций в отечественной литературе найти не удалось.
В настоящем клиническом случае опухоль успешно удалена лапароскопическим доступом — это позволило провести адекватную ревизию брюшной полости и прецизионную мобилизацию образования из окружающих тканей.
МКБП являются результатом врожденного неполного сращения выстланных мезотелием поверхностей висцеральной брюшины, что, в свою очередь, объясняет их локализацию в большом сальнике, брыжейке тонкой и толстой кишки [18][19]. МКБП встречаются в основном у детей и молодых пациентов, в то время как у пожилых пациентов данное заболевание почти не диагностируется [18]. Результаты патоморфологического исследования показывают, что МКБП представляет собой тонкостенную однокамерную кисту с серозным содержимым [19]. Ее внутренняя поверхность выстлана плоскими, кубическими или столбчатыми мезотелиальными клетками, а стенка фиброзирована без каких-либо лимфатических или мышечных структур [3][19].
Результаты цитологического исследования показали, что жидкостное содержимое кистозного образования представлено округлыми клетками с правильными круглыми ядрами, заметными одиночными ядрышками и выраженной цитоплазмой [3]. Иммуногистохимическое исследование, в свою очередь, позволяет обеспечить более подробную характеристику мезотелиальных клеток, которые являются отрицательными для факторов VIII и CD31 и положительными для общего кератина, виментина и моноазида этидия в сложном клиническом случае [3][10][13].
Предоперационная диагностика МКБП крайне затруднительна ввиду низкой частоты встречаемости данных образований, а также из-за отсутствия специфической клинической картины, которая зависит от размера образования и в большинстве случаев не имеет специфических симптомов [3–5][20]. При увеличении размеров МКБП могут возникать патогномичные симптомы, обусловленные сдавливающим воздействием кисты на окружающие органы и ткани: боль в животе, вздутие, запоры, тошнота и рвота [3][6–8][20][21]. При клиническом обследовании можно обнаружить безболезненное при пальпации мягкое и эластичное образование в брюшной полости, относительно подвижное в поперечном направлении [3][21]. Киста может быть гигантских размеров, схожей с асцитом или опухолью яичника. Также может наблюдаться клиника острого живота из-за разрыва капсулы кистозной опухоли, клиника кишечной непроходимости в связи с инфицированием, кровоизлиянием или перекрутом МКБП [3][4][21]. Вариабельные, неспецифические и вялотекущие симптомы чаще встречаются у взрослых, в то время как картина острого живота проявляется в основном у детей [3].
Рентгенография органов брюшной полости с пассажем бария зачастую не имеет диагностической информативности [20][21]. Диагностическую ценность представляют УЗИ брюшной полости, компьютерная томография и магнитно-резонансная томография [19][22]. Данные методы позволяют оценить структуру кистозного образования, его истинные размеры, локализацию, отношение к окружающим органам и прилежащим структурам, а также особенности стенки и содержимого кисты [3][18–22].
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Таким образом, следует отметить, что МКБП должна рассматриваться в качестве дифференциального диагноза, когда у пациентов обнаруживается кистозная опухоль в брюшной полости. Радикальное хирургическое удаление данного новообразования является методом выбора; лапароскопический доступ при этом наиболее предпочтителен и безопасен — его преимущество заключается в минимальной инвазивности. Для исключения злокачественности новообразования и предупреждения осложнений может потребоваться резекция соседних органов [2][3][9][10][23]. Пункция кисты, транскутанное дренирование и марсупиализация — нежелательные варианты лечения, которые не следует проводить из-за их низкой эффективности и высокого риска осложнений [3][23][24].
"],"dc.fullRISC":["Мезотелиальная киста брюшной полости (МКБП) является разновидностью мезентериальных кист мезотелиального происхождения. Согласно классификации МКБП Perrot выделяют доброкачественные кистозные мезотелиомы и злокачественные кистозные мезотелиомы, относящиеся к мезентериальным кистам (МК) мезотелиального происхождения. Другими типами мезентериальных кист являются непанкреатические псевдокисты, дермоидные кисты и кисты лимфатического, энтерального или урогенитального происхождения, а также истинные кисты большого сальника [1].\n\nМКБП встречается крайне редко — в литературе описано всего около 900 случаев в период с 1980 года по настоящее время, из которых в 4 случаях была обнаружена истинная киста большого сальника [2–4]. Размеры кист колеблются от 3 до 40 см [2–6]. Увеличение данных образований в размерах приводит к усилению клинических проявлений, в частности возникновению болевого синдрома. Перфорация или нагноение кистозного новообразования в брюшной полости может стать причиной развития разлитого перитонита. В диагностике значимую помощь оказывают ультразвуковое исследование (УЗИ) и компьютерная томография (КТ) органов брюшной полости с контрастированием [2, 4].\n\nХарактерным морфологическим признаком так называемых истинных кист большого сальника является выстилание полости слоем эндотелия. Дермоидные кисты представлены сквамозным эпителием и могут состоять из волос, зубов и жирового содержимого. Ложные кисты большого сальника возникают после тупых травм передней брюшной стенки [5]. Наш клинический случай лапароскопического удаления мезотелиальной кисты большого сальника является вторым среди описанных в отечественной литературе. Особенностью нашего клинического наблюдения является наличие у пациента в анамнезе дивертикулярной болезни, что не позволяло исключить дивертикулы Меккеля и достоверно определить место происхождения кистозной опухоли.\n\n \n\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\n\nКлиническое наблюдение\n\nМужчина 39 лет обратился в Клинику колопроктологии и малоинвазивной хирургии МГМУ им. Сеченова за консультацией в связи с наличием у него в анамнезе дивертикулеза толстой кишки. При дообследовании пациента выявлено кистозное образование брюшной полости. Была выполнена компьютерная томография органов брюшной полости и малого таза (рис. 1).\n\nВ толстой кишке, в том числе в правой ее половине, определяются множественные дивертикулы. Параколическая клетчатка в правой половине толстой кишки без признаков уплотнения. В правых отделах брюшной полости на уровне мезогастрия определяется овоидной формы жидкостное образование плотностью +14HU, размерами до 64×72×96 мм. Образование передней стенкой прилежит к большому сальнику, задней и нижней стенкой — к петлям тонкой кишки и восходящему отделу толстой кишки, верхней стенкой — к печеночному изгибу толстой кишки. Образование не накапливает контрастный препарат.\n\nБыло принято решение дополнительно провести КТ-исследование на фоне перорального контрастирования для исключения сообщения образования с прилежащими отделами тонкой и толстой кишки. Признаков сообщения контрастированных петель тонкой и толстой кишки с просветом образования не выявлено.\n\nУчитывая полученные данные, обнаружены КТ-признаки внеорганного жидкостного образования правых отделов брюшной полости, предположительно исходящего из листков брюшины (вероятнее всего, расположенного в структуре большого сальника).\n\n \n\nРЕЗУЛЬТАТЫ\n\nПосле предоперационной подготовки пациенту выполнено лапароскопическое удаление кистозного образования большого сальника. Оптический троакар был установлен в параумбиликальной области слева. При ревизии в области восходящей и поперечно-ободочной кишки визуализировано кистозное образование до 10 см, покрытое прядью большого сальника (рис. 2). В правой и левой подвздошной областях установлены рабочие троакары, а также троакар ассистента в левом подреберье (схема расстановки схожа со схемой расстановки для резекции правых отделов толстой кишки). Кистозное образование мобилизовано по всем стенкам с резекцией пряди большого сальника. Истинной сосудистой ножки в ходе выделения выявлено не было. По всей видимости, кровоснабжение данного образования обеспечивали сосудистые ветки пряди большого сальника. Препарат помещен в контейнер, выведен в мини-лапаротомный разрез длиной 10 см (в месте введения оптического троакара). Выполнена аспирация кисты непосредственно в контейнере — получено 100 мл светлой прозрачной серозной жидкости. В ложе кистозной опухоли установлен дренаж.\n\nПослеоперационный период протекал гладко. Дренаж извлечен на 3-е сутки. На 7-е сутки пациент выписан из стационара. Гистологическое исследование: макроскопическое описание — тонкостенное образование студенистой консистенции, округлой формы, диаметром 8,5 см. Наружная поверхность блестящая, полупрозрачная, с инъекцией сосудов, небольшим количеством жировой клетчатки и кровоизлияниями красно-бурого цвета. Содержимое кисты желтоватого цвета. Внутренняя поверхность полупрозрачная, с тяжами белого цвета и инъекцией сосудов. Толщина стенки от 0,1 до 0,3 см (рис. 3). Микроскопическое описание — фрагменты жировой ткани с прослойками фиброзной ткани, выстланные на отдельных участках мезотелием. Морфология не противоречит диагнозу кисты большого сальника. При контрольном обследовании спустя 6 месяцев после операции данных за рецидив не получено.\n\n \n\nОБСУЖДЕНИЕ\n\nИстинная киста большого сальника относится к разновидностям МКБП. В литературе описано 4 подобных клинических случая. У всех пациентов диагностика была затруднена и окончательный диагноз был установлен только после гистологического исследования [7]. Это связано с тем, что заболевание имело осложненное течение, сопровождалось выраженным болевым синдромом, а инструментальная диагностика ограничивалась лишь УЗИ органов брюшной полости с последующим хирургическим лечением [7].\n\nНаш алгоритм диагностических исследований позволил поставить диагноз истинной кисты на первое место. Проведение КТ-исследования на фоне перорального контрастирования позволило нам исключить сообщение образования с прилежащими отделами тонкой и толстой кишки.\n\nОписанный клинический случай продемонстрировал, что дифференциальная диагностика у пациентов с МКБП и наличием в анамнезе дивертикулярной болезни крайне затруднительна и требует применения правильного диагностического алгоритма. Тщательная предоперационная подготовка и оценка хирургических рисков позволила выполнить хирургическое вмешательство с применением лапароскопических технологий [8–17].\n\nВ отечественной литературе в 2012 году был описан клинический случай пациентки 60 лет, обратившейся в поликлинику ЦКБ УДП с жалобами на тяжесть в правом подреберье и тупые боли, возникающие при физической нагрузке. При проведении УЗИ и КТ брюшной полости выявлена киста брюшной полости, однако только по данным КТ определить, откуда исходит киста, не представлялось возможным (варианты: из сальника, брыжейки тонкой кишки, забрюшинного пространства). Пациентке было выполнено лапароскопическое удаление кисты брюшной полости.\n\nПри ревизии выявлено, что сальник полностью покрывает кисту. Осуществлена мобилизация кисты размером 6×4 см, исходящей из сальника. Произведено выделение кисты без нарушения ее целостности, сосудистая ножка клипирована дважды и пересечена. Киста погружена в контейнер, непосредственно в контейнере пунктирована, при этом отмечено светлое содержимое, и извлечена из брюшной полости через эпигастральный доступ. По данным гистологического исследования — мезотелиальная киста без признаков малигнизации [2]. Данный клинический случай полностью схож с нашим. Иных подобных публикаций в отечественной литературе найти не удалось.\n\nВ настоящем клиническом случае опухоль успешно удалена лапароскопическим доступом — это позволило провести адекватную ревизию брюшной полости и прецизионную мобилизацию образования из окружающих тканей.\n\nМКБП являются результатом врожденного неполного сращения выстланных мезотелием поверхностей висцеральной брюшины, что, в свою очередь, объясняет их локализацию в большом сальнике, брыжейке тонкой и толстой кишки [18, 19]. МКБП встречаются в основном у детей и молодых пациентов, в то время как у пожилых пациентов данное заболевание почти не диагностируется [18]. Результаты патоморфологического исследования показывают, что МКБП представляет собой тонкостенную однокамерную кисту с серозным содержимым [19]. Ее внутренняя поверхность выстлана плоскими, кубическими или столбчатыми мезотелиальными клетками, а стенка фиброзирована без каких-либо лимфатических или мышечных структур [3, 19].\n\nРезультаты цитологического исследования показали, что жидкостное содержимое кистозного образования представлено округлыми клетками с правильными круглыми ядрами, заметными одиночными ядрышками и выраженной цитоплазмой [3]. Иммуногистохимическое исследование, в свою очередь, позволяет обеспечить более подробную характеристику мезотелиальных клеток, которые являются отрицательными для факторов VIII и CD31 и положительными для общего кератина, виментина и моноазида этидия в сложном клиническом случае [3, 10, 13].\n\nПредоперационная диагностика МКБП крайне затруднительна ввиду низкой частоты встречаемости данных образований, а также из-за отсутствия специфической клинической картины, которая зависит от размера образования и в большинстве случаев не имеет специфических симптомов [3–5, 20]. При увеличении размеров МКБП могут возникать патогномичные симптомы, обусловленные сдавливающим воздействием кисты на окружающие органы и ткани: боль в животе, вздутие, запоры, тошнота и рвота [3, 6–8, 20, 21]. При клиническом обследовании можно обнаружить безболезненное при пальпации мягкое и эластичное образование в брюшной полости, относительно подвижное в поперечном направлении [3, 21]. Киста может быть гигантских размеров, схожей с асцитом или опухолью яичника. Также может наблюдаться клиника острого живота из-за разрыва капсулы кистозной опухоли, клиника кишечной непроходимости в связи с инфицированием, кровоизлиянием или перекрутом МКБП [3, 4, 21]. Вариабельные, неспецифические и вялотекущие симптомы чаще встречаются у взрослых, в то время как картина острого живота проявляется в основном у детей [3].\n\nРентгенография органов брюшной полости с пассажем бария зачастую не имеет диагностической информативности [20, 21]. Диагностическую ценность представляют УЗИ брюшной полости, компьютерная томография и магнитно-резонансная томография [19, 22]. Данные методы позволяют оценить структуру кистозного образования, его истинные размеры, локализацию, отношение к окружающим органам и прилежащим структурам, а также особенности стенки и содержимого кисты [3, 18–22].\n\n \n\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\n\nТаким образом, следует отметить, что МКБП должна рассматриваться в качестве дифференциального диагноза, когда у пациентов обнаруживается кистозная опухоль в брюшной полости. Радикальное хирургическое удаление данного новообразования является методом выбора; лапароскопический доступ при этом наиболее предпочтителен и безопасен — его преимущество заключается в минимальной инвазивности. Для исключения злокачественности новообразования и предупреждения осложнений может потребоваться резекция соседних органов [2, 3, 9, 10, 23]. Пункция кисты, транскутанное дренирование и марсупиализация — нежелательные варианты лечения, которые не следует проводить из-за их низкой эффективности и высокого риска осложнений [3, 23, 24]."],"dc.fullRISC.ru":["Мезотелиальная киста брюшной полости (МКБП) является разновидностью мезентериальных кист мезотелиального происхождения. Согласно классификации МКБП Perrot выделяют доброкачественные кистозные мезотелиомы и злокачественные кистозные мезотелиомы, относящиеся к мезентериальным кистам (МК) мезотелиального происхождения. Другими типами мезентериальных кист являются непанкреатические псевдокисты, дермоидные кисты и кисты лимфатического, энтерального или урогенитального происхождения, а также истинные кисты большого сальника [1].\n\nМКБП встречается крайне редко — в литературе описано всего около 900 случаев в период с 1980 года по настоящее время, из которых в 4 случаях была обнаружена истинная киста большого сальника [2–4]. Размеры кист колеблются от 3 до 40 см [2–6]. Увеличение данных образований в размерах приводит к усилению клинических проявлений, в частности возникновению болевого синдрома. Перфорация или нагноение кистозного новообразования в брюшной полости может стать причиной развития разлитого перитонита. В диагностике значимую помощь оказывают ультразвуковое исследование (УЗИ) и компьютерная томография (КТ) органов брюшной полости с контрастированием [2, 4].\n\nХарактерным морфологическим признаком так называемых истинных кист большого сальника является выстилание полости слоем эндотелия. Дермоидные кисты представлены сквамозным эпителием и могут состоять из волос, зубов и жирового содержимого. Ложные кисты большого сальника возникают после тупых травм передней брюшной стенки [5]. Наш клинический случай лапароскопического удаления мезотелиальной кисты большого сальника является вторым среди описанных в отечественной литературе. Особенностью нашего клинического наблюдения является наличие у пациента в анамнезе дивертикулярной болезни, что не позволяло исключить дивертикулы Меккеля и достоверно определить место происхождения кистозной опухоли.\n\n \n\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\n\nКлиническое наблюдение\n\nМужчина 39 лет обратился в Клинику колопроктологии и малоинвазивной хирургии МГМУ им. Сеченова за консультацией в связи с наличием у него в анамнезе дивертикулеза толстой кишки. При дообследовании пациента выявлено кистозное образование брюшной полости. Была выполнена компьютерная томография органов брюшной полости и малого таза (рис. 1).\n\nВ толстой кишке, в том числе в правой ее половине, определяются множественные дивертикулы. Параколическая клетчатка в правой половине толстой кишки без признаков уплотнения. В правых отделах брюшной полости на уровне мезогастрия определяется овоидной формы жидкостное образование плотностью +14HU, размерами до 64×72×96 мм. Образование передней стенкой прилежит к большому сальнику, задней и нижней стенкой — к петлям тонкой кишки и восходящему отделу толстой кишки, верхней стенкой — к печеночному изгибу толстой кишки. Образование не накапливает контрастный препарат.\n\nБыло принято решение дополнительно провести КТ-исследование на фоне перорального контрастирования для исключения сообщения образования с прилежащими отделами тонкой и толстой кишки. Признаков сообщения контрастированных петель тонкой и толстой кишки с просветом образования не выявлено.\n\nУчитывая полученные данные, обнаружены КТ-признаки внеорганного жидкостного образования правых отделов брюшной полости, предположительно исходящего из листков брюшины (вероятнее всего, расположенного в структуре большого сальника).\n\n \n\nРЕЗУЛЬТАТЫ\n\nПосле предоперационной подготовки пациенту выполнено лапароскопическое удаление кистозного образования большого сальника. Оптический троакар был установлен в параумбиликальной области слева. При ревизии в области восходящей и поперечно-ободочной кишки визуализировано кистозное образование до 10 см, покрытое прядью большого сальника (рис. 2). В правой и левой подвздошной областях установлены рабочие троакары, а также троакар ассистента в левом подреберье (схема расстановки схожа со схемой расстановки для резекции правых отделов толстой кишки). Кистозное образование мобилизовано по всем стенкам с резекцией пряди большого сальника. Истинной сосудистой ножки в ходе выделения выявлено не было. По всей видимости, кровоснабжение данного образования обеспечивали сосудистые ветки пряди большого сальника. Препарат помещен в контейнер, выведен в мини-лапаротомный разрез длиной 10 см (в месте введения оптического троакара). Выполнена аспирация кисты непосредственно в контейнере — получено 100 мл светлой прозрачной серозной жидкости. В ложе кистозной опухоли установлен дренаж.\n\nПослеоперационный период протекал гладко. Дренаж извлечен на 3-е сутки. На 7-е сутки пациент выписан из стационара. Гистологическое исследование: макроскопическое описание — тонкостенное образование студенистой консистенции, округлой формы, диаметром 8,5 см. Наружная поверхность блестящая, полупрозрачная, с инъекцией сосудов, небольшим количеством жировой клетчатки и кровоизлияниями красно-бурого цвета. Содержимое кисты желтоватого цвета. Внутренняя поверхность полупрозрачная, с тяжами белого цвета и инъекцией сосудов. Толщина стенки от 0,1 до 0,3 см (рис. 3). Микроскопическое описание — фрагменты жировой ткани с прослойками фиброзной ткани, выстланные на отдельных участках мезотелием. Морфология не противоречит диагнозу кисты большого сальника. При контрольном обследовании спустя 6 месяцев после операции данных за рецидив не получено.\n\n \n\nОБСУЖДЕНИЕ\n\nИстинная киста большого сальника относится к разновидностям МКБП. В литературе описано 4 подобных клинических случая. У всех пациентов диагностика была затруднена и окончательный диагноз был установлен только после гистологического исследования [7]. Это связано с тем, что заболевание имело осложненное течение, сопровождалось выраженным болевым синдромом, а инструментальная диагностика ограничивалась лишь УЗИ органов брюшной полости с последующим хирургическим лечением [7].\n\nНаш алгоритм диагностических исследований позволил поставить диагноз истинной кисты на первое место. Проведение КТ-исследования на фоне перорального контрастирования позволило нам исключить сообщение образования с прилежащими отделами тонкой и толстой кишки.\n\nОписанный клинический случай продемонстрировал, что дифференциальная диагностика у пациентов с МКБП и наличием в анамнезе дивертикулярной болезни крайне затруднительна и требует применения правильного диагностического алгоритма. Тщательная предоперационная подготовка и оценка хирургических рисков позволила выполнить хирургическое вмешательство с применением лапароскопических технологий [8–17].\n\nВ отечественной литературе в 2012 году был описан клинический случай пациентки 60 лет, обратившейся в поликлинику ЦКБ УДП с жалобами на тяжесть в правом подреберье и тупые боли, возникающие при физической нагрузке. При проведении УЗИ и КТ брюшной полости выявлена киста брюшной полости, однако только по данным КТ определить, откуда исходит киста, не представлялось возможным (варианты: из сальника, брыжейки тонкой кишки, забрюшинного пространства). Пациентке было выполнено лапароскопическое удаление кисты брюшной полости.\n\nПри ревизии выявлено, что сальник полностью покрывает кисту. Осуществлена мобилизация кисты размером 6×4 см, исходящей из сальника. Произведено выделение кисты без нарушения ее целостности, сосудистая ножка клипирована дважды и пересечена. Киста погружена в контейнер, непосредственно в контейнере пунктирована, при этом отмечено светлое содержимое, и извлечена из брюшной полости через эпигастральный доступ. По данным гистологического исследования — мезотелиальная киста без признаков малигнизации [2]. Данный клинический случай полностью схож с нашим. Иных подобных публикаций в отечественной литературе найти не удалось.\n\nВ настоящем клиническом случае опухоль успешно удалена лапароскопическим доступом — это позволило провести адекватную ревизию брюшной полости и прецизионную мобилизацию образования из окружающих тканей.\n\nМКБП являются результатом врожденного неполного сращения выстланных мезотелием поверхностей висцеральной брюшины, что, в свою очередь, объясняет их локализацию в большом сальнике, брыжейке тонкой и толстой кишки [18, 19]. МКБП встречаются в основном у детей и молодых пациентов, в то время как у пожилых пациентов данное заболевание почти не диагностируется [18]. Результаты патоморфологического исследования показывают, что МКБП представляет собой тонкостенную однокамерную кисту с серозным содержимым [19]. Ее внутренняя поверхность выстлана плоскими, кубическими или столбчатыми мезотелиальными клетками, а стенка фиброзирована без каких-либо лимфатических или мышечных структур [3, 19].\n\nРезультаты цитологического исследования показали, что жидкостное содержимое кистозного образования представлено округлыми клетками с правильными круглыми ядрами, заметными одиночными ядрышками и выраженной цитоплазмой [3]. Иммуногистохимическое исследование, в свою очередь, позволяет обеспечить более подробную характеристику мезотелиальных клеток, которые являются отрицательными для факторов VIII и CD31 и положительными для общего кератина, виментина и моноазида этидия в сложном клиническом случае [3, 10, 13].\n\nПредоперационная диагностика МКБП крайне затруднительна ввиду низкой частоты встречаемости данных образований, а также из-за отсутствия специфической клинической картины, которая зависит от размера образования и в большинстве случаев не имеет специфических симптомов [3–5, 20]. При увеличении размеров МКБП могут возникать патогномичные симптомы, обусловленные сдавливающим воздействием кисты на окружающие органы и ткани: боль в животе, вздутие, запоры, тошнота и рвота [3, 6–8, 20, 21]. При клиническом обследовании можно обнаружить безболезненное при пальпации мягкое и эластичное образование в брюшной полости, относительно подвижное в поперечном направлении [3, 21]. Киста может быть гигантских размеров, схожей с асцитом или опухолью яичника. Также может наблюдаться клиника острого живота из-за разрыва капсулы кистозной опухоли, клиника кишечной непроходимости в связи с инфицированием, кровоизлиянием или перекрутом МКБП [3, 4, 21]. Вариабельные, неспецифические и вялотекущие симптомы чаще встречаются у взрослых, в то время как картина острого живота проявляется в основном у детей [3].\n\nРентгенография органов брюшной полости с пассажем бария зачастую не имеет диагностической информативности [20, 21]. Диагностическую ценность представляют УЗИ брюшной полости, компьютерная томография и магнитно-резонансная томография [19, 22]. Данные методы позволяют оценить структуру кистозного образования, его истинные размеры, локализацию, отношение к окружающим органам и прилежащим структурам, а также особенности стенки и содержимого кисты [3, 18–22].\n\n \n\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\n\nТаким образом, следует отметить, что МКБП должна рассматриваться в качестве дифференциального диагноза, когда у пациентов обнаруживается кистозная опухоль в брюшной полости. Радикальное хирургическое удаление данного новообразования является методом выбора; лапароскопический доступ при этом наиболее предпочтителен и безопасен — его преимущество заключается в минимальной инвазивности. Для исключения злокачественности новообразования и предупреждения осложнений может потребоваться резекция соседних органов [2, 3, 9, 10, 23]. Пункция кисты, транскутанное дренирование и марсупиализация — нежелательные варианты лечения, которые не следует проводить из-за их низкой эффективности и высокого риска осложнений [3, 23, 24]."],"dc.height":["500"],"dc.height.ru":["500"],"dc.originalFileName":["1-.jpg"],"dc.originalFileName.ru":["1-.jpg"],"dc.subject.ru":["мезотелиальная киста","киста брюшной полости","киста большого сальника","цистаденома","лапароскопия","дивертикулез толстой кишки","дифференциальная диагностика"],"dc.title.ru":["Лапароскопическое удаление мезотелиальной кисты большого сальника: клинический случай"],"dc.width":["278"],"dc.width.ru":["278"],"dc.issue.volume":["15"],"dc.issue.number":["1"],"dc.pages":["79-84"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["CLINICAL CASE","КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.section.en":["CLINICAL CASE"],"dc.section.ru":["КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["С. Ю. Трищенков","S. Yu. Trishchenkov","В. М. Нековаль","V. M. Nekoval","Р. Т. Рзаев","R. T. Rzaev","В. В. Балабан","V. V. Balaban","П. В. Царьков","P. V. Tsarkov"],"author_keyword":["С. Ю. Трищенков","S. Yu. Trishchenkov","В. М. Нековаль","V. M. Nekoval","Р. Т. Рзаев","R. T. Rzaev","В. В. Балабан","V. V. Balaban","П. В. Царьков","P. V. Tsarkov"],"author_ac":["с. ю. трищенков\n|||\nС. Ю. Трищенков","s. yu. trishchenkov\n|||\nS. Yu. Trishchenkov","в. м. нековаль\n|||\nВ. М. Нековаль","v. m. nekoval\n|||\nV. M. Nekoval","р. т. рзаев\n|||\nР. Т. Рзаев","r. t. rzaev\n|||\nR. T. Rzaev","в. в. балабан\n|||\nВ. В. Балабан","v. v. balaban\n|||\nV. V. Balaban","п. в. царьков\n|||\nП. В. Царьков","p. v. tsarkov\n|||\nP. V. Tsarkov"],"author_filter":["с. ю. трищенков\n|||\nС. Ю. Трищенков","s. yu. trishchenkov\n|||\nS. Yu. Trishchenkov","в. м. нековаль\n|||\nВ. М. Нековаль","v. m. nekoval\n|||\nV. M. Nekoval","р. т. рзаев\n|||\nР. Т. Рзаев","r. t. rzaev\n|||\nR. T. Rzaev","в. в. балабан\n|||\nВ. В. Балабан","v. v. balaban\n|||\nV. V. Balaban","п. в. царьков\n|||\nП. В. Царьков","p. v. tsarkov\n|||\nP. V. Tsarkov"],"dc.author.name":["С. Ю. Трищенков","S. Yu. Trishchenkov","В. М. Нековаль","V. M. Nekoval","Р. Т. Рзаев","R. T. Rzaev","В. В. Балабан","V. V. Balaban","П. В. Царьков","P. V. Tsarkov"],"dc.author.name.ru":["С. Ю. Трищенков","В. М. Нековаль","Р. Т. Рзаев","В. В. Балабан","П. В. Царьков"],"dc.author.affiliation":["Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","Sechenov First Moscow State Medical University","Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","Sechenov First Moscow State Medical University","Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","Sechenov First Moscow State Medical University","Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","Sechenov First Moscow State Medical University","Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","Sechenov First Moscow State Medical University"],"dc.author.affiliation.ru":["Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)"],"dc.author.full":["С. Ю. Трищенков | Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","S. Yu. Trishchenkov | Sechenov First Moscow State Medical University","В. М. Нековаль | Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","V. M. Nekoval | Sechenov First Moscow State Medical University","Р. Т. Рзаев | Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","R. T. Rzaev | Sechenov First Moscow State Medical University","В. В. Балабан | Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","V. V. Balaban | Sechenov First Moscow State Medical University","П. В. Царьков | Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","P. V. Tsarkov | Sechenov First Moscow State Medical University"],"dc.author.full.ru":["С. Ю. Трищенков | Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","В. М. Нековаль | Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","Р. Т. Рзаев | Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","В. В. Балабан | Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)","П. В. Царьков | Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова (Сеченовский университет)"],"dc.author.name.en":["S. Yu. Trishchenkov","V. M. Nekoval","R. T. Rzaev","V. V. Balaban","P. V. Tsarkov"],"dc.author.affiliation.en":["Sechenov First Moscow State Medical University","Sechenov First Moscow State Medical University","Sechenov First Moscow State Medical University","Sechenov First Moscow State Medical University","Sechenov First Moscow State Medical University"],"dc.author.full.en":["S. Yu. Trishchenkov | Sechenov First Moscow State Medical University","V. M. Nekoval | Sechenov First Moscow State Medical University","R. T. Rzaev | Sechenov First Moscow State Medical University","V. V. Balaban | Sechenov First Moscow State Medical University","P. V. Tsarkov | Sechenov First Moscow State Medical University"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-8019-0961\", \"affiliation\": \"\\u041f\\u0435\\u0440\\u0432\\u044b\\u0439 \\u041c\\u043e\\u0441\\u043a\\u043e\\u0432\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442 \\u0438\\u043c. \\u0418.\\u041c. \\u0421\\u0435\\u0447\\u0435\\u043d\\u043e\\u0432\\u0430 (\\u0421\\u0435\\u0447\\u0435\\u043d\\u043e\\u0432\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442)\", \"full_name\": \"\\u0421. \\u042e. \\u0422\\u0440\\u0438\\u0449\\u0435\\u043d\\u043a\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-8019-0961\", \"affiliation\": \"Sechenov First Moscow State Medical University\", \"full_name\": \"S. Yu. Trishchenkov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-3192-3786\", \"affiliation\": \"\\u041f\\u0435\\u0440\\u0432\\u044b\\u0439 \\u041c\\u043e\\u0441\\u043a\\u043e\\u0432\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442 \\u0438\\u043c. \\u0418.\\u041c. \\u0421\\u0435\\u0447\\u0435\\u043d\\u043e\\u0432\\u0430 (\\u0421\\u0435\\u0447\\u0435\\u043d\\u043e\\u0432\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442)\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u041c. \\u041d\\u0435\\u043a\\u043e\\u0432\\u0430\\u043b\\u044c\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-3192-3786\", \"affiliation\": \"Sechenov First Moscow State Medical University\", \"full_name\": \"V. M. Nekoval\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"\", \"affiliation\": \"\\u041f\\u0435\\u0440\\u0432\\u044b\\u0439 \\u041c\\u043e\\u0441\\u043a\\u043e\\u0432\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442 \\u0438\\u043c. \\u0418.\\u041c. \\u0421\\u0435\\u0447\\u0435\\u043d\\u043e\\u0432\\u0430 (\\u0421\\u0435\\u0447\\u0435\\u043d\\u043e\\u0432\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442)\", \"full_name\": \"\\u0420. \\u0422. \\u0420\\u0437\\u0430\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"\", \"affiliation\": \"Sechenov First Moscow State Medical University\", \"full_name\": \"R. T. Rzaev\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-7226-4641\", \"affiliation\": \"\\u041f\\u0435\\u0440\\u0432\\u044b\\u0439 \\u041c\\u043e\\u0441\\u043a\\u043e\\u0432\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442 \\u0438\\u043c. \\u0418.\\u041c. \\u0421\\u0435\\u0447\\u0435\\u043d\\u043e\\u0432\\u0430 (\\u0421\\u0435\\u0447\\u0435\\u043d\\u043e\\u0432\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442)\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u0412. \\u0411\\u0430\\u043b\\u0430\\u0431\\u0430\\u043d\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-7226-4641\", \"affiliation\": \"Sechenov First Moscow State Medical University\", \"full_name\": \"V. V. Balaban\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-7134-6821\", \"affiliation\": \"\\u041f\\u0435\\u0440\\u0432\\u044b\\u0439 \\u041c\\u043e\\u0441\\u043a\\u043e\\u0432\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442 \\u0438\\u043c. \\u0418.\\u041c. \\u0421\\u0435\\u0447\\u0435\\u043d\\u043e\\u0432\\u0430 (\\u0421\\u0435\\u0447\\u0435\\u043d\\u043e\\u0432\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442)\", \"full_name\": \"\\u041f. \\u0412. \\u0426\\u0430\\u0440\\u044c\\u043a\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-7134-6821\", \"affiliation\": \"Sechenov First Moscow State Medical University\", \"full_name\": \"P. V. Tsarkov\"}}]}"],"dateIssued":["2025-04-01"],"dateIssued_keyword":["2025-04-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-04-01\n|||\n2025-04-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.published":["2025-04-01"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/1056"],"dc.citation":["de Perrot M., Bründler M., Tötsch M., Mentha G., Morel P. Mesenteric cysts. Toward less confusion? Dig Surg. 2000;17(4):323–8. DOI: 10.1159/000018872","Кочуков В.П., Ложкевич А.А., Островерхова Е.Г., Попова И.Э., Лозоватор А.Л., Бунин И.В. Киста большого сальника. Трудный пациент. 2012;10(1):34–5.","Prior-Rosas J.E., Mejía-Ruíz B., Magdaleno-Becerra B.A., Nava-Tenorio C.G., Alonso-Domínguez S.M., Botello-Ortiz G.E. Giant benign mesenteric cysts (mesothelioma and lymphangioma): A report of two cases. Int J Surg Case Rep. 2024;125:110587. DOI: 10.1016/j.ijscr.2024.110587","Stoupis C., Ros P.R., Abbitt P.L., Burton S.S., Gauger J. Bubbles in the belly: imaging of cystic mesenteric or omental masses. Radiographics. 1994;14(4):729–37. DOI: 10.1148/radiographics.14.4.7938764","Tsopozidi M., Kepertis C., Godosis D., Mouravas V., Demiri C., Spyridakis I. Laparoscopic-assisted excision of a huge polycystic omental lymphangioma in a 3 year old patient presenting with acute abdomen: case report and review. Pan Afr Med J. 2021;38:228. DOI: 10.11604/pamj.2021.38.228.26607","Abebe D.M., Nureta T.H., Gima T. A rare case of huge intra-abdominal cystic lymphangioma arising from rectovesical pouch; a case report. Int J Surg Case Rep. 2023;106:108275. DOI: 10.1016/j.ijscr.2023.108275","Alqurashi H.E., Alaryni A.A., Alsairafi R.A., Alharbi A.M., Alaqla A.A. Mesenteric cyst: a case report. Cureus. 2023;15(1):e34325. DOI: 10.7759/cureus.34325","Azimi B., Bagherian Lemraski S., Kouchak Hosseini S.P., Khoshnoudi H., Aghaei M., Haghbin Toutounchi A. Small bowel volvulus and mesenteric ischemia induced by mesenteric cystic lymphangioma in an adult and literature review; a case report. Int J Surg Case Rep. 2023;105:108083. DOI: 10.1016/j.ijscr.2023.108083","Shayesteh S., Salimian K.J., Fouladi D.F., Blanco A., Fishman E.K., Kawamoto S. Intra-abdominal lymphangioma: A case report. Radiol Case Rep. 2020;16(1):123–7. DOI: 10.1016/j.radcr.2020.10.052","Gagliardi F., Lauro A., Tripodi D., Amabile M.I., Palumbo P., Di Matteo F.M., et al. Mesenteric cyst with GI symptoms: a fluid approach to treatment—case report and literature review. Dig. Dis. Sci. 2022;67(3):786–98. DOI: 10.1007/s10620-021-07352-0","Mahfoud H., Flissate F., Tligui S., Benammi S., Etber A., Baidada A. Mesenteric cystic lymphangioma misdiagnosed as ovarian cyst in a 63-year-old female: a case report and review of literature. Int. J. Surg. Case Rep. 2024;120:109846. DOI: 10.1016/j.ijscr.2024.109846","Kogo H., Matsumoto S., Uchida E. Single-port laparoscopic-assisted resection for a large abdominal cystic lymphangioma: a case report. Surg Case Rep. 2018;4(1):92. DOI: 10.1186/s40792-018-0501-9","Hamaguchi Y., Arita S., Sugimoto N., Inamoto O., Takagi H., Kogire M., et al. Laparoscopic resection of abdominal cystic lymphangioma derived from lesser omentum: Case report. Medicine (Baltimore). 2020;99(1):e18641. DOI: 10.1097/MD.0000000000018641","Chew B.J.W., Khare M.M. Intra-abdominal cystic lymphangioma. J Pediatr. 2019;205:288. DOI: 10.1016/j.jpeds.2018.09.034","Yacoub J.H., Clark J.A., Paal E.E., Manning M.A. Approach to cystic lesions in the abdomen and pelvis, with radiologic-pathologic correlation. Radiographics. 2021;41(5):1368–86. DOI: 10.1148/RG.2021200207","Hoang V.T., Nguyen M.D., Van H.A.T., Hoang D.T. Review of diagnosis, differential diagnosis, and management of retroperitoneal lymphangioma. Jpn J Radiol. 2023;41(3):283–301. DOI: 10.1007/s11604-022-01356-0","Maranna H., Bains L., Lal P., Bhatia R., Beg M.Y., Kumar P., et al. Cystic lymphangioma of the greater omentum: a case of partial spontaneous regression and review of the literature. Case Rep Surg. 2020;2020:8932017. DOI: 10.1155/2020/8932017","Namikawa T., Shimizu S., Yokota K., Tanioka N., Munekage M., Uemura S., et al. Cystic lymphangioma of the greater omentum treated by laparoscopic resection. Clin J Gastroenterol. 2021;14(4):1004–7. DOI: 10.1007/s12328-021-01404-8","Li Y.-Y., Wang Q., Zhu J. Mesenteric cystic lymphatic malformation: a rare case report and review of the literature. AME Case Rep. 2024;8:23. DOI: 10.21037/acr-23-143","Chand M.T., Edens J., Lin T., Anderson I., Berri R. Benign multicystic peritoneal mesothelioma: literature review and update. Autops Case Rep. 2020;10(3):e2020159. DOI: 10.4322/acr.2020.159","Li Y.-Y., Wang Q., Zhu J. Mesenteric cystic lymphatic malformation: a rare case report and review of the literature. AME Case Rep. 2024;8:23. DOI: 10.21037/acr-23-143","Takeda A., Ito H., Nakamura H. Large omental cystic lymphangioma masquerading as mucinous ovarian neoplasia in an 8-year-old premenarchal girl: the findings from diagnostic imaging and laparoscopic-assisted excision. J Pediatr Adolesc Gynecol. 2017;30(6):659–62. DOI: 10.1016/j.jpag.2017.06.003","Ellis C.L., Banerjee P., Carney E., Sharma R., Netto G.J. Adrenal lymphangioma: clinicopathologic and immunohistochemical characteristics of a rare lesion. Hum Pathol. 2011;42(7):1013–8. DOI: 10.1016/j.humpath.2010.10.023","Chin C.C., Shiau J., Luo C.W., Hou M.F. Lymphangioma of small bowel in adults: A rare cause of abdominal symptoms. Asian J Surg. 2023;46(2):863–7. DOI: 10.1016/j.asjsur.2022.09.013","de Perrot M., Bründler M., Tötsch M., Mentha G., Morel P. Mesenteric cysts. Toward less confusion? Dig Surg. 2000;17(4):323–8. DOI: 10.1159/000018872","Кочуков В.П., Ложкевич А.А., Островерхова Е.Г., Попова И.Э., Лозоватор А.Л., Бунин И.В. Киста большого сальника. Трудный пациент. 2012;10(1):34–5.","Prior-Rosas J.E., Mejía-Ruíz B., Magdaleno-Becerra B.A., Nava-Tenorio C.G., Alonso-Domínguez S.M., Botello-Ortiz G.E. Giant benign mesenteric cysts (mesothelioma and lymphangioma): A report of two cases. Int J Surg Case Rep. 2024;125:110587. DOI: 10.1016/j.ijscr.2024.110587","Stoupis C., Ros P.R., Abbitt P.L., Burton S.S., Gauger J. Bubbles in the belly: imaging of cystic mesenteric or omental masses. Radiographics. 1994;14(4):729–37. DOI: 10.1148/radiographics.14.4.7938764","Tsopozidi M., Kepertis C., Godosis D., Mouravas V., Demiri C., Spyridakis I. Laparoscopic-assisted excision of a huge polycystic omental lymphangioma in a 3 year old patient presenting with acute abdomen: case report and review. Pan Afr Med J. 2021;38:228. DOI: 10.11604/pamj.2021.38.228.26607","Abebe D.M., Nureta T.H., Gima T. A rare case of huge intra-abdominal cystic lymphangioma arising from rectovesical pouch; a case report. Int J Surg Case Rep. 2023;106:108275. DOI: 10.1016/j.ijscr.2023.108275","Alqurashi H.E., Alaryni A.A., Alsairafi R.A., Alharbi A.M., Alaqla A.A. Mesenteric cyst: a case report. Cureus. 2023;15(1):e34325. DOI: 10.7759/cureus.34325","Azimi B., Bagherian Lemraski S., Kouchak Hosseini S.P., Khoshnoudi H., Aghaei M., Haghbin Toutounchi A. Small bowel volvulus and mesenteric ischemia induced by mesenteric cystic lymphangioma in an adult and literature review; a case report. Int J Surg Case Rep. 2023;105:108083. DOI: 10.1016/j.ijscr.2023.108083","Shayesteh S., Salimian K.J., Fouladi D.F., Blanco A., Fishman E.K., Kawamoto S. Intra-abdominal lymphangioma: A case report. Radiol Case Rep. 2020;16(1):123–7. DOI: 10.1016/j.radcr.2020.10.052","Gagliardi F., Lauro A., Tripodi D., Amabile M.I., Palumbo P., Di Matteo F.M., et al. Mesenteric cyst with GI symptoms: a fluid approach to treatment—case report and literature review. Dig. Dis. Sci. 2022;67(3):786–98. DOI: 10.1007/s10620-021-07352-0","Mahfoud H., Flissate F., Tligui S., Benammi S., Etber A., Baidada A. Mesenteric cystic lymphangioma misdiagnosed as ovarian cyst in a 63-year-old female: a case report and review of literature. Int. J. Surg. Case Rep. 2024;120:109846. DOI: 10.1016/j.ijscr.2024.109846","Kogo H., Matsumoto S., Uchida E. Single-port laparoscopic-assisted resection for a large abdominal cystic lymphangioma: a case report. Surg Case Rep. 2018;4(1):92. DOI: 10.1186/s40792-018-0501-9","Hamaguchi Y., Arita S., Sugimoto N., Inamoto O., Takagi H., Kogire M., et al. Laparoscopic resection of abdominal cystic lymphangioma derived from lesser omentum: Case report. Medicine (Baltimore). 2020;99(1):e18641. DOI: 10.1097/MD.0000000000018641","Chew B.J.W., Khare M.M. Intra-abdominal cystic lymphangioma. J Pediatr. 2019;205:288. DOI: 10.1016/j.jpeds.2018.09.034","Yacoub J.H., Clark J.A., Paal E.E., Manning M.A. Approach to cystic lesions in the abdomen and pelvis, with radiologic-pathologic correlation. Radiographics. 2021;41(5):1368–86. DOI: 10.1148/RG.2021200207","Hoang V.T., Nguyen M.D., Van H.A.T., Hoang D.T. Review of diagnosis, differential diagnosis, and management of retroperitoneal lymphangioma. Jpn J Radiol. 2023;41(3):283–301. DOI: 10.1007/s11604-022-01356-0","Maranna H., Bains L., Lal P., Bhatia R., Beg M.Y., Kumar P., et al. Cystic lymphangioma of the greater omentum: a case of partial spontaneous regression and review of the literature. Case Rep Surg. 2020;2020:8932017. DOI: 10.1155/2020/8932017","Namikawa T., Shimizu S., Yokota K., Tanioka N., Munekage M., Uemura S., et al. Cystic lymphangioma of the greater omentum treated by laparoscopic resection. Clin J Gastroenterol. 2021;14(4):1004–7. DOI: 10.1007/s12328-021-01404-8","Li Y.-Y., Wang Q., Zhu J. Mesenteric cystic lymphatic malformation: a rare case report and review of the literature. AME Case Rep. 2024;8:23. DOI: 10.21037/acr-23-143","Chand M.T., Edens J., Lin T., Anderson I., Berri R. Benign multicystic peritoneal mesothelioma: literature review and update. Autops Case Rep. 2020;10(3):e2020159. DOI: 10.4322/acr.2020.159","Li Y.-Y., Wang Q., Zhu J. Mesenteric cystic lymphatic malformation: a rare case report and review of the literature. AME Case Rep. 2024;8:23. DOI: 10.21037/acr-23-143","Takeda A., Ito H., Nakamura H. Large omental cystic lymphangioma masquerading as mucinous ovarian neoplasia in an 8-year-old premenarchal girl: the findings from diagnostic imaging and laparoscopic-assisted excision. J Pediatr Adolesc Gynecol. 2017;30(6):659–62. DOI: 10.1016/j.jpag.2017.06.003","Ellis C.L., Banerjee P., Carney E., Sharma R., Netto G.J. Adrenal lymphangioma: clinicopathologic and immunohistochemical characteristics of a rare lesion. Hum Pathol. 2011;42(7):1013–8. DOI: 10.1016/j.humpath.2010.10.023","Chin C.C., Shiau J., Luo C.W., Hou M.F. Lymphangioma of small bowel in adults: A rare cause of abdominal symptoms. Asian J Surg. 2023;46(2):863–7. DOI: 10.1016/j.asjsur.2022.09.013"],"dc.citation.ru":["de Perrot M., Bründler M., Tötsch M., Mentha G., Morel P. Mesenteric cysts. Toward less confusion? Dig Surg. 2000;17(4):323–8. DOI: 10.1159/000018872","Кочуков В.П., Ложкевич А.А., Островерхова Е.Г., Попова И.Э., Лозоватор А.Л., Бунин И.В. Киста большого сальника. Трудный пациент. 2012;10(1):34–5.","Prior-Rosas J.E., Mejía-Ruíz B., Magdaleno-Becerra B.A., Nava-Tenorio C.G., Alonso-Domínguez S.M., Botello-Ortiz G.E. Giant benign mesenteric cysts (mesothelioma and lymphangioma): A report of two cases. Int J Surg Case Rep. 2024;125:110587. DOI: 10.1016/j.ijscr.2024.110587","Stoupis C., Ros P.R., Abbitt P.L., Burton S.S., Gauger J. Bubbles in the belly: imaging of cystic mesenteric or omental masses. Radiographics. 1994;14(4):729–37. DOI: 10.1148/radiographics.14.4.7938764","Tsopozidi M., Kepertis C., Godosis D., Mouravas V., Demiri C., Spyridakis I. Laparoscopic-assisted excision of a huge polycystic omental lymphangioma in a 3 year old patient presenting with acute abdomen: case report and review. Pan Afr Med J. 2021;38:228. DOI: 10.11604/pamj.2021.38.228.26607","Abebe D.M., Nureta T.H., Gima T. A rare case of huge intra-abdominal cystic lymphangioma arising from rectovesical pouch; a case report. Int J Surg Case Rep. 2023;106:108275. DOI: 10.1016/j.ijscr.2023.108275","Alqurashi H.E., Alaryni A.A., Alsairafi R.A., Alharbi A.M., Alaqla A.A. Mesenteric cyst: a case report. Cureus. 2023;15(1):e34325. DOI: 10.7759/cureus.34325","Azimi B., Bagherian Lemraski S., Kouchak Hosseini S.P., Khoshnoudi H., Aghaei M., Haghbin Toutounchi A. Small bowel volvulus and mesenteric ischemia induced by mesenteric cystic lymphangioma in an adult and literature review; a case report. Int J Surg Case Rep. 2023;105:108083. DOI: 10.1016/j.ijscr.2023.108083","Shayesteh S., Salimian K.J., Fouladi D.F., Blanco A., Fishman E.K., Kawamoto S. Intra-abdominal lymphangioma: A case report. Radiol Case Rep. 2020;16(1):123–7. DOI: 10.1016/j.radcr.2020.10.052","Gagliardi F., Lauro A., Tripodi D., Amabile M.I., Palumbo P., Di Matteo F.M., et al. Mesenteric cyst with GI symptoms: a fluid approach to treatment—case report and literature review. Dig. Dis. Sci. 2022;67(3):786–98. DOI: 10.1007/s10620-021-07352-0","Mahfoud H., Flissate F., Tligui S., Benammi S., Etber A., Baidada A. Mesenteric cystic lymphangioma misdiagnosed as ovarian cyst in a 63-year-old female: a case report and review of literature. Int. J. Surg. Case Rep. 2024;120:109846. DOI: 10.1016/j.ijscr.2024.109846","Kogo H., Matsumoto S., Uchida E. Single-port laparoscopic-assisted resection for a large abdominal cystic lymphangioma: a case report. Surg Case Rep. 2018;4(1):92. DOI: 10.1186/s40792-018-0501-9","Hamaguchi Y., Arita S., Sugimoto N., Inamoto O., Takagi H., Kogire M., et al. Laparoscopic resection of abdominal cystic lymphangioma derived from lesser omentum: Case report. Medicine (Baltimore). 2020;99(1):e18641. DOI: 10.1097/MD.0000000000018641","Chew B.J.W., Khare M.M. Intra-abdominal cystic lymphangioma. J Pediatr. 2019;205:288. DOI: 10.1016/j.jpeds.2018.09.034","Yacoub J.H., Clark J.A., Paal E.E., Manning M.A. Approach to cystic lesions in the abdomen and pelvis, with radiologic-pathologic correlation. Radiographics. 2021;41(5):1368–86. DOI: 10.1148/RG.2021200207","Hoang V.T., Nguyen M.D., Van H.A.T., Hoang D.T. Review of diagnosis, differential diagnosis, and management of retroperitoneal lymphangioma. Jpn J Radiol. 2023;41(3):283–301. DOI: 10.1007/s11604-022-01356-0","Maranna H., Bains L., Lal P., Bhatia R., Beg M.Y., Kumar P., et al. Cystic lymphangioma of the greater omentum: a case of partial spontaneous regression and review of the literature. Case Rep Surg. 2020;2020:8932017. DOI: 10.1155/2020/8932017","Namikawa T., Shimizu S., Yokota K., Tanioka N., Munekage M., Uemura S., et al. Cystic lymphangioma of the greater omentum treated by laparoscopic resection. Clin J Gastroenterol. 2021;14(4):1004–7. DOI: 10.1007/s12328-021-01404-8","Li Y.-Y., Wang Q., Zhu J. Mesenteric cystic lymphatic malformation: a rare case report and review of the literature. AME Case Rep. 2024;8:23. DOI: 10.21037/acr-23-143","Chand M.T., Edens J., Lin T., Anderson I., Berri R. Benign multicystic peritoneal mesothelioma: literature review and update. Autops Case Rep. 2020;10(3):e2020159. DOI: 10.4322/acr.2020.159","Li Y.-Y., Wang Q., Zhu J. Mesenteric cystic lymphatic malformation: a rare case report and review of the literature. AME Case Rep. 2024;8:23. DOI: 10.21037/acr-23-143","Takeda A., Ito H., Nakamura H. Large omental cystic lymphangioma masquerading as mucinous ovarian neoplasia in an 8-year-old premenarchal girl: the findings from diagnostic imaging and laparoscopic-assisted excision. J Pediatr Adolesc Gynecol. 2017;30(6):659–62. DOI: 10.1016/j.jpag.2017.06.003","Ellis C.L., Banerjee P., Carney E., Sharma R., Netto G.J. Adrenal lymphangioma: clinicopathologic and immunohistochemical characteristics of a rare lesion. Hum Pathol. 2011;42(7):1013–8. DOI: 10.1016/j.humpath.2010.10.023","Chin C.C., Shiau J., Luo C.W., Hou M.F. Lymphangioma of small bowel in adults: A rare cause of abdominal symptoms. Asian J Surg. 2023;46(2):863–7. DOI: 10.1016/j.asjsur.2022.09.013"],"dc.citation.en":["de Perrot M., Bründler M., Tötsch M., Mentha G., Morel P. Mesenteric cysts. Toward less confusion? Dig Surg. 2000;17(4):323–8. DOI: 10.1159/000018872","Кочуков В.П., Ложкевич А.А., Островерхова Е.Г., Попова И.Э., Лозоватор А.Л., Бунин И.В. Киста большого сальника. Трудный пациент. 2012;10(1):34–5.","Prior-Rosas J.E., Mejía-Ruíz B., Magdaleno-Becerra B.A., Nava-Tenorio C.G., Alonso-Domínguez S.M., Botello-Ortiz G.E. Giant benign mesenteric cysts (mesothelioma and lymphangioma): A report of two cases. Int J Surg Case Rep. 2024;125:110587. DOI: 10.1016/j.ijscr.2024.110587","Stoupis C., Ros P.R., Abbitt P.L., Burton S.S., Gauger J. Bubbles in the belly: imaging of cystic mesenteric or omental masses. Radiographics. 1994;14(4):729–37. DOI: 10.1148/radiographics.14.4.7938764","Tsopozidi M., Kepertis C., Godosis D., Mouravas V., Demiri C., Spyridakis I. Laparoscopic-assisted excision of a huge polycystic omental lymphangioma in a 3 year old patient presenting with acute abdomen: case report and review. Pan Afr Med J. 2021;38:228. DOI: 10.11604/pamj.2021.38.228.26607","Abebe D.M., Nureta T.H., Gima T. A rare case of huge intra-abdominal cystic lymphangioma arising from rectovesical pouch; a case report. Int J Surg Case Rep. 2023;106:108275. DOI: 10.1016/j.ijscr.2023.108275","Alqurashi H.E., Alaryni A.A., Alsairafi R.A., Alharbi A.M., Alaqla A.A. Mesenteric cyst: a case report. Cureus. 2023;15(1):e34325. DOI: 10.7759/cureus.34325","Azimi B., Bagherian Lemraski S., Kouchak Hosseini S.P., Khoshnoudi H., Aghaei M., Haghbin Toutounchi A. Small bowel volvulus and mesenteric ischemia induced by mesenteric cystic lymphangioma in an adult and literature review; a case report. Int J Surg Case Rep. 2023;105:108083. DOI: 10.1016/j.ijscr.2023.108083","Shayesteh S., Salimian K.J., Fouladi D.F., Blanco A., Fishman E.K., Kawamoto S. Intra-abdominal lymphangioma: A case report. Radiol Case Rep. 2020;16(1):123–7. DOI: 10.1016/j.radcr.2020.10.052","Gagliardi F., Lauro A., Tripodi D., Amabile M.I., Palumbo P., Di Matteo F.M., et al. Mesenteric cyst with GI symptoms: a fluid approach to treatment—case report and literature review. Dig. Dis. Sci. 2022;67(3):786–98. DOI: 10.1007/s10620-021-07352-0","Mahfoud H., Flissate F., Tligui S., Benammi S., Etber A., Baidada A. Mesenteric cystic lymphangioma misdiagnosed as ovarian cyst in a 63-year-old female: a case report and review of literature. Int. J. Surg. Case Rep. 2024;120:109846. DOI: 10.1016/j.ijscr.2024.109846","Kogo H., Matsumoto S., Uchida E. Single-port laparoscopic-assisted resection for a large abdominal cystic lymphangioma: a case report. Surg Case Rep. 2018;4(1):92. DOI: 10.1186/s40792-018-0501-9","Hamaguchi Y., Arita S., Sugimoto N., Inamoto O., Takagi H., Kogire M., et al. Laparoscopic resection of abdominal cystic lymphangioma derived from lesser omentum: Case report. Medicine (Baltimore). 2020;99(1):e18641. DOI: 10.1097/MD.0000000000018641","Chew B.J.W., Khare M.M. Intra-abdominal cystic lymphangioma. J Pediatr. 2019;205:288. DOI: 10.1016/j.jpeds.2018.09.034","Yacoub J.H., Clark J.A., Paal E.E., Manning M.A. Approach to cystic lesions in the abdomen and pelvis, with radiologic-pathologic correlation. Radiographics. 2021;41(5):1368–86. DOI: 10.1148/RG.2021200207","Hoang V.T., Nguyen M.D., Van H.A.T., Hoang D.T. Review of diagnosis, differential diagnosis, and management of retroperitoneal lymphangioma. Jpn J Radiol. 2023;41(3):283–301. DOI: 10.1007/s11604-022-01356-0","Maranna H., Bains L., Lal P., Bhatia R., Beg M.Y., Kumar P., et al. Cystic lymphangioma of the greater omentum: a case of partial spontaneous regression and review of the literature. Case Rep Surg. 2020;2020:8932017. DOI: 10.1155/2020/8932017","Namikawa T., Shimizu S., Yokota K., Tanioka N., Munekage M., Uemura S., et al. Cystic lymphangioma of the greater omentum treated by laparoscopic resection. Clin J Gastroenterol. 2021;14(4):1004–7. DOI: 10.1007/s12328-021-01404-8","Li Y.-Y., Wang Q., Zhu J. Mesenteric cystic lymphatic malformation: a rare case report and review of the literature. AME Case Rep. 2024;8:23. DOI: 10.21037/acr-23-143","Chand M.T., Edens J., Lin T., Anderson I., Berri R. Benign multicystic peritoneal mesothelioma: literature review and update. Autops Case Rep. 2020;10(3):e2020159. DOI: 10.4322/acr.2020.159","Li Y.-Y., Wang Q., Zhu J. Mesenteric cystic lymphatic malformation: a rare case report and review of the literature. AME Case Rep. 2024;8:23. DOI: 10.21037/acr-23-143","Takeda A., Ito H., Nakamura H. Large omental cystic lymphangioma masquerading as mucinous ovarian neoplasia in an 8-year-old premenarchal girl: the findings from diagnostic imaging and laparoscopic-assisted excision. J Pediatr Adolesc Gynecol. 2017;30(6):659–62. DOI: 10.1016/j.jpag.2017.06.003","Ellis C.L., Banerjee P., Carney E., Sharma R., Netto G.J. Adrenal lymphangioma: clinicopathologic and immunohistochemical characteristics of a rare lesion. Hum Pathol. 2011;42(7):1013–8. DOI: 10.1016/j.humpath.2010.10.023","Chin C.C., Shiau J., Luo C.W., Hou M.F. Lymphangioma of small bowel in adults: A rare cause of abdominal symptoms. Asian J Surg. 2023;46(2):863–7. DOI: 10.1016/j.asjsur.2022.09.013"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8919"],"dc.date.accessioned_dt":"2025-07-09T13:58:56Z","dc.date.accessioned":["2025-07-09T13:58:56Z"],"dc.date.available":["2025-07-09T13:58:56Z"],"publication_grp":["123456789/8919"],"bi_4_dis_filter":["mesothelial cyst\n|||\nmesothelial cyst","diverticular disease of the colon\n|||\ndiverticular disease of the colon","киста брюшной полости\n|||\nкиста брюшной полости","laparoscopy\n|||\nlaparoscopy","cystadenoma\n|||\ncystadenoma","cyst of the greater omentum\n|||\ncyst of the greater omentum","abdominal cyst\n|||\nabdominal cyst","дифференциальная диагностика\n|||\nдифференциальная диагностика","лапароскопия\n|||\nлапароскопия","киста большого сальника\n|||\nкиста большого сальника","differential diagnosis\n|||\ndifferential diagnosis","мезотелиальная киста\n|||\nмезотелиальная киста","цистаденома\n|||\nцистаденома","дивертикулез толстой кишки\n|||\nдивертикулез толстой кишки"],"bi_4_dis_partial":["mesothelial cyst","laparoscopy","дивертикулез толстой кишки","differential diagnosis","цистаденома","cystadenoma","мезотелиальная киста","лапароскопия","киста брюшной полости","abdominal cyst","diverticular disease of the colon","киста большого сальника","cyst of the greater omentum","дифференциальная диагностика"],"bi_4_dis_value_filter":["mesothelial cyst","laparoscopy","дивертикулез толстой кишки","differential diagnosis","цистаденома","cystadenoma","мезотелиальная киста","лапароскопия","киста брюшной полости","abdominal cyst","diverticular disease of the colon","киста большого сальника","cyst of the greater omentum","дифференциальная диагностика"],"bi_sort_1_sort":"laparoscopic removal of a mesothelial cyst of the greater omentum: clinical case","bi_sort_3_sort":"2025-07-09T13:58:56Z","read":["g0"],"_version_":1837178066625888256}]},"facet_counts":{"facet_queries":{},"facet_fields":{},"facet_dates":{},"facet_ranges":{},"facet_intervals":{}},"highlighting":{"2-7430":{"dc.author.affiliation.en":["Bashkir State Medical University"],"dc.authors":["-0002-6664-1308\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"M. V. Timerbulatov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000"],"dc.author.full":["M. V. Timerbulatov | Bashkir State Medical University"],"dc.author.affiliation":["Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.en":["M. V. Timerbulatov | Bashkir State Medical University"]},"2-5410":{"dc.description.abstract":[" exposure and model-predicted steady-state area under the curve (AUC(ss)) over an 8-week dosing interval"],"dc.description.abstract.en":[" exposure and model-predicted steady-state area under the curve (AUC(ss)) over an 8-week dosing interval"],"dc.description.abstract_hl":[" exposure and model-predicted steady-state area under the curve (AUC(ss)) over an 8-week dosing interval"]},"2-8043":{"dc.author.affiliation.en":["Omsk State Medical University ; City Clinical Hospital No. 1 named after A.N. Kabanov"],"dc.authors":["\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0005-7362-8290\", \"affiliation\": \"Omsk State Medical University ; City Clinical"],"dc.author.full":["A. M. Suzdaltsev | Omsk State Medical University ; City Clinical Hospital No. 1 named after A"],"dc.author.affiliation":["Omsk State Medical University ; City Clinical Hospital No. 1 named after A.N. Kabanov"],"dc.author.full.en":["A. M. Suzdaltsev | Omsk State Medical University ; City Clinical Hospital No. 1 named after A"]},"2-8033":{"dc.author.affiliation.en":["North-Ossetian State Medical Academy"],"dc.authors":["\": \"North-Ossetian State Medical Academy\", \"full_name\": \"V. Z. Totikov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000"],"dc.author.full":["V. Z. Totikov | North-Ossetian State Medical Academy"],"dc.author.affiliation":["North-Ossetian State Medical Academy"],"dc.author.full.en":["V. Z. Totikov | North-Ossetian State Medical Academy"]},"2-5100":{"dc.author.affiliation.en":["Bashkir State Medical University"],"dc.authors":["\\u043a\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-2645-1662\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University"],"dc.author.full":["A. G. Yashchuk | Bashkir State Medical University"],"dc.author.affiliation":["Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.en":["A. G. Yashchuk | Bashkir State Medical University"]},"2-5393":{"dc.author.affiliation.en":["Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary"],"dc.authors":["\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-0759-0889\", \"affiliation\": \"Volgograd State Medical University; Volgograd"],"dc.author.full":["N. V. Kovalenko | Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology"],"dc.author.affiliation":["Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary"],"dc.author.full.en":["N. V. Kovalenko | Volgograd State Medical University; Volgograd Regional Clinical Oncology"]},"2-5395":{"dc.author.affiliation.en":["Volgograd State Medical University;Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary"],"dc.authors":["\": {\"orcid\": \"0000-0002-0759-0889\", \"affiliation\": \"Volgograd State Medical University;Volgograd Regional"],"dc.author.full":["N. V. Kovalenko | Volgograd State Medical University;Volgograd Regional Clinical Oncology"],"dc.author.affiliation":["Volgograd State Medical University;Volgograd Regional Clinical Oncology Dispensary"],"dc.author.full.en":["N. V. Kovalenko | Volgograd State Medical University;Volgograd Regional Clinical Oncology"]},"2-5386":{"dc.author.affiliation.en":["Bashkir State Medical University"],"dc.authors":["\\u0438\\u043a\\u043e\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-1266-5774\", \"affiliation\": \"Bashkir State"],"dc.author.full":["L. V. Khalikova | Bashkir State Medical University"],"dc.author.affiliation":["Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.en":["L. V. Khalikova | Bashkir State Medical University"]},"2-7428":{"dc.author.affiliation.en":["Bashkir State Medical University"],"dc.authors":["-0003-0371-0385\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"I. R. Rakhmatullina\"}}, {\"ru\": {\"orcid"],"dc.author.full":["I. R. Rakhmatullina | Bashkir State Medical University"],"dc.author.affiliation":["Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.en":["I. R. Rakhmatullina | Bashkir State Medical University"]},"2-8030":{"dc.author.affiliation.en":["Sechenov First Moscow State Medical University"],"dc.authors":["\": \"0000-0002-8019-0961\", \"affiliation\": \"Sechenov First Moscow State Medical University\", \"full_name\": \"S"],"dc.author.full":["S. Yu. Trishchenkov | Sechenov First Moscow State Medical University"],"dc.author.affiliation":["Sechenov First Moscow State Medical University"],"dc.author.full.en":["S. Yu. Trishchenkov | Sechenov First Moscow State Medical University"]}}} -->По вашему запросу найдено документов: 1007
Страница 45 из 101
G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321" [11]=> string(289) "Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72." [12]=> string(201) "Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689" [13]=> string(191) "Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077" [14]=> string(494) "Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50." [15]=> string(227) "Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3." [16]=> string(324) "Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3." [17]=> string(527) "Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225" [18]=> string(379) "Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283" [19]=> string(141) "Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24." [20]=> string(276) "Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845" [21]=> string(185) "Liu Q., Lyu H., Xu B., Lee J.H. Madelung disease epidemiology and clinical characteristics: a systemic review. Aesthetic Plast Surg. 2021;45(3):977–86. DOI: 10.1007/s00266-020-02083-5" [22]=> string(167) "Sia K.J., Tang I.P., Tan T.Y. Multiple symmetrical lipomatosis: case report and literature review. J Laryngol Otol. 2012;126(7):756–8. DOI: 10.1017/S0022215112000709" [23]=> string(209) "Kratz C., Lenard H.G., Ruzicka T., Gärtner J. Multiple symmetric lipomatosis: an unusual cause of childhood obesity and mental retardation. Eur J Paediatr Neurol. 2000;4(2):63–7. DOI: 10.1053/ejpn.2000.0264" [24]=> string(210) "Nounla J., Rolle U., Gräfe G., Kräling K. Benign symmetric lipomatosis with myelomeningocele in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776" [25]=> string(93) "Madelung O.W. Über den Fetthals (diffuses Lipom des Halses). Arch Klin Chir. 1888;37:106-30." [26]=> string(91) "Lanois P.E., Bensaude R. De ladeno-lipomatosesymetrique. Bull Mem Soc Med Hosp. 1898;1:298." [27]=> string(204) "El Ouahabi H., Doubi S., Lahlou K., Boujraf S., Ajdi F. Launois-bensaude syndrome: A benign symmetric lipomatosis without alcohol association. Ann Afr Med. 2017;16(1):33–4. DOI: 10.4103/1596-3519.202082" [28]=> string(176) "Chen C.Y., Fang Q.Q., Wang X.F., Zhang M.X., Zhao W.Y., Shi B.H., et al. Madelung’s disease: lipectomy or liposuction? Biomed Res Int. 2018;3975974. DOI: 10.1155/2018/3975974" [29]=> string(123) "Coker J.E., Bryan J.A. Endocrine and metabolic disorders: Causes and pathogenesis of obesity. J. Fam. Pract. 2008;4:21–6." [30]=> string(262) "González-García R., Rodríguez-Campo F.J., Sastre-Pérez J., Muñoz-Guerra M.F. Benign symmetric lipomatosis (Madelung’s disease): case reports and current management. Aesthetic Plast Surg. 2004;28(2):108– 12; discussion 113. DOI: 10.1007/s00266-004-3123-5" [31]=> string(326) "Holme E., Larsson N.G., Oldfors A., Tulinius M., Sahlin P., Stenman G. Multiple symmetric lipomas with high levels of mtDNA with the tRNA(Lys) A-->G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321" [32]=> string(289) "Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72." [33]=> string(201) "Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689" [34]=> string(191) "Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077" [35]=> string(494) "Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50." [36]=> string(227) "Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3." [37]=> string(324) "Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3." [38]=> string(527) "Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225" [39]=> string(379) "Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283" [40]=> string(141) "Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24." [41]=> string(276) "Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845" } ["dc.citation.ru"]=> array(21) { [0]=> string(185) "Liu Q., Lyu H., Xu B., Lee J.H. Madelung disease epidemiology and clinical characteristics: a systemic review. Aesthetic Plast Surg. 2021;45(3):977–86. DOI: 10.1007/s00266-020-02083-5" [1]=> string(167) "Sia K.J., Tang I.P., Tan T.Y. Multiple symmetrical lipomatosis: case report and literature review. J Laryngol Otol. 2012;126(7):756–8. DOI: 10.1017/S0022215112000709" [2]=> string(209) "Kratz C., Lenard H.G., Ruzicka T., Gärtner J. Multiple symmetric lipomatosis: an unusual cause of childhood obesity and mental retardation. Eur J Paediatr Neurol. 2000;4(2):63–7. DOI: 10.1053/ejpn.2000.0264" [3]=> string(210) "Nounla J., Rolle U., Gräfe G., Kräling K. Benign symmetric lipomatosis with myelomeningocele in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776" [4]=> string(93) "Madelung O.W. Über den Fetthals (diffuses Lipom des Halses). Arch Klin Chir. 1888;37:106-30." [5]=> string(91) "Lanois P.E., Bensaude R. De ladeno-lipomatosesymetrique. Bull Mem Soc Med Hosp. 1898;1:298." [6]=> string(204) "El Ouahabi H., Doubi S., Lahlou K., Boujraf S., Ajdi F. Launois-bensaude syndrome: A benign symmetric lipomatosis without alcohol association. Ann Afr Med. 2017;16(1):33–4. DOI: 10.4103/1596-3519.202082" [7]=> string(176) "Chen C.Y., Fang Q.Q., Wang X.F., Zhang M.X., Zhao W.Y., Shi B.H., et al. Madelung’s disease: lipectomy or liposuction? Biomed Res Int. 2018;3975974. DOI: 10.1155/2018/3975974" [8]=> string(123) "Coker J.E., Bryan J.A. Endocrine and metabolic disorders: Causes and pathogenesis of obesity. J. Fam. Pract. 2008;4:21–6." [9]=> string(262) "González-García R., Rodríguez-Campo F.J., Sastre-Pérez J., Muñoz-Guerra M.F. Benign symmetric lipomatosis (Madelung’s disease): case reports and current management. Aesthetic Plast Surg. 2004;28(2):108– 12; discussion 113. DOI: 10.1007/s00266-004-3123-5" [10]=> string(326) "Holme E., Larsson N.G., Oldfors A., Tulinius M., Sahlin P., Stenman G. Multiple symmetric lipomas with high levels of mtDNA with the tRNA(Lys) A-->G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321" [11]=> string(289) "Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72." [12]=> string(201) "Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689" [13]=> string(191) "Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077" [14]=> string(494) "Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50." [15]=> string(227) "Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3." [16]=> string(324) "Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3." [17]=> string(527) "Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225" [18]=> string(379) "Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283" [19]=> string(141) "Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24." [20]=> string(276) "Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845" } ["dc.citation.en"]=> array(21) { [0]=> string(185) "Liu Q., Lyu H., Xu B., Lee J.H. Madelung disease epidemiology and clinical characteristics: a systemic review. Aesthetic Plast Surg. 2021;45(3):977–86. DOI: 10.1007/s00266-020-02083-5" [1]=> string(167) "Sia K.J., Tang I.P., Tan T.Y. Multiple symmetrical lipomatosis: case report and literature review. J Laryngol Otol. 2012;126(7):756–8. DOI: 10.1017/S0022215112000709" [2]=> string(209) "Kratz C., Lenard H.G., Ruzicka T., Gärtner J. Multiple symmetric lipomatosis: an unusual cause of childhood obesity and mental retardation. Eur J Paediatr Neurol. 2000;4(2):63–7. DOI: 10.1053/ejpn.2000.0264" [3]=> string(210) "Nounla J., Rolle U., Gräfe G., Kräling K. Benign symmetric lipomatosis with myelomeningocele in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776" [4]=> string(93) "Madelung O.W. Über den Fetthals (diffuses Lipom des Halses). Arch Klin Chir. 1888;37:106-30." [5]=> string(91) "Lanois P.E., Bensaude R. De ladeno-lipomatosesymetrique. Bull Mem Soc Med Hosp. 1898;1:298." [6]=> string(204) "El Ouahabi H., Doubi S., Lahlou K., Boujraf S., Ajdi F. Launois-bensaude syndrome: A benign symmetric lipomatosis without alcohol association. Ann Afr Med. 2017;16(1):33–4. DOI: 10.4103/1596-3519.202082" [7]=> string(176) "Chen C.Y., Fang Q.Q., Wang X.F., Zhang M.X., Zhao W.Y., Shi B.H., et al. Madelung’s disease: lipectomy or liposuction? Biomed Res Int. 2018;3975974. DOI: 10.1155/2018/3975974" [8]=> string(123) "Coker J.E., Bryan J.A. Endocrine and metabolic disorders: Causes and pathogenesis of obesity. J. Fam. Pract. 2008;4:21–6." [9]=> string(262) "González-García R., Rodríguez-Campo F.J., Sastre-Pérez J., Muñoz-Guerra M.F. Benign symmetric lipomatosis (Madelung’s disease): case reports and current management. Aesthetic Plast Surg. 2004;28(2):108– 12; discussion 113. DOI: 10.1007/s00266-004-3123-5" [10]=> string(326) "Holme E., Larsson N.G., Oldfors A., Tulinius M., Sahlin P., Stenman G. Multiple symmetric lipomas with high levels of mtDNA with the tRNA(Lys) A-->G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321" [11]=> string(289) "Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72." [12]=> string(201) "Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689" [13]=> string(191) "Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077" [14]=> string(494) "Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50." [15]=> string(227) "Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3." [16]=> string(324) "Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3." [17]=> string(527) "Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225" [18]=> string(379) "Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283" [19]=> string(141) "Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24." [20]=> string(276) "Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845" } ["dc.identifier.uri"]=> array(1) { [0]=> string(36) "http://hdl.handle.net/123456789/8932" } ["dc.date.accessioned_dt"]=> string(20) "2025-07-09T13:59:02Z" ["dc.date.accessioned"]=> array(1) { [0]=> string(20) "2025-07-09T13:59:02Z" } ["dc.date.available"]=> array(1) { [0]=> string(20) "2025-07-09T13:59:02Z" } ["publication_grp"]=> array(1) { [0]=> string(14) "123456789/8932" } ["bi_4_dis_filter"]=> array(10) { [0]=> string(45) "madelung’s disease ||| Madelung’s disease" [1]=> string(23) "lipectomy ||| lipectomy" [2]=> string(133) "диффузный симметричный липоматоз ||| диффузный симметричный липоматоз" [3]=> string(79) "шеи новообразования ||| шеи новообразования" [4]=> string(45) "липэктомия ||| липэктомия" [5]=> string(63) "diffuse symmetric lipomatosis ||| diffuse symmetric lipomatosis" [6]=> string(61) "adipose tissue proliferation ||| adipose tissue proliferation" [7]=> string(103) "жировой ткани разрастание ||| жировой ткани разрастание" [8]=> string(71) "болезнь маделунга ||| болезнь Маделунга" [9]=> string(33) "neck neoplasms ||| neck neoplasms" } ["bi_4_dis_partial"]=> array(10) { [0]=> string(20) "липэктомия" [1]=> string(20) "Madelung’s disease" [2]=> string(29) "diffuse symmetric lipomatosis" [3]=> string(14) "neck neoplasms" [4]=> string(33) "болезнь Маделунга" [5]=> string(28) "adipose tissue proliferation" [6]=> string(37) "шеи новообразования" [7]=> string(9) "lipectomy" [8]=> string(62) "диффузный симметричный липоматоз" [9]=> string(48) "жировой ткани разрастание" } ["bi_4_dis_value_filter"]=> array(10) { [0]=> string(20) "липэктомия" [1]=> string(20) "Madelung’s disease" [2]=> string(29) "diffuse symmetric lipomatosis" [3]=> string(14) "neck neoplasms" [4]=> string(33) "болезнь Маделунга" [5]=> string(28) "adipose tissue proliferation" [6]=> string(37) "шеи новообразования" [7]=> string(9) "lipectomy" [8]=> string(62) "диффузный симметричный липоматоз" [9]=> string(48) "жировой ткани разрастание" } ["bi_sort_1_sort"]=> string(99) "systemic benign lipomatosis (madelung’s disease): experience of surgical treatment. clinical case" ["bi_sort_3_sort"]=> string(20) "2025-07-09T13:59:02Z" ["read"]=> array(1) { [0]=> string(2) "g0" } ["_version_"]=> int(1837178072511545344) } -->
Страница 45 из 101
Фасеты
Научный руководитель
- Mayorova O.A. (2)
- A.A. Yantilina (1)
- A.U. Kinyabulatov (1)
- Artemova O.Ye. (1)
- D.G. Dautbaev (1)
- E.M. Zulkarneeva (1)
- G.A. Bayburina (1)
- Galimov Sh. N. (1)
- Gordeyeva O.N. (1)
- Izmailova S.M. (1)
- J.E. Matyushina (1)
Авторы
- Ш. Х. Ганцев (29)
- Sh. Kh. Gantsev (27)
- М. В. Тимербулатов (24)
- M. V. Timerbulatov (23)
- В. В. Плечев (22)
- V. V. Plechev (21)
- К. В. Меньшиков (20)
- V. N. Pavlov (19)
- Ш. Р. Кзыргалин (19)
- K. Sh. Gantsev (18)
- K. V. Menshikov (18)
Ключевые слова
- Scopus (231)
- ВАК (119)
- Web of Science (78)
- послеоперационные осложнения (30)
- postoperative complications (28)
- COVID-19 (19)
- breast cancer (18)
- chemotherapy (17)
- cancer (16)
- ovarian cancer (16)
- рак (16)