G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321","Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72.","Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689","Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077","Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50.","Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3.","Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3.","Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225","Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283","Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24.","Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845","Liu Q., Lyu H., Xu B., Lee J.H. Madelung disease epidemiology and clinical characteristics: a systemic review. Aesthetic Plast Surg. 2021;45(3):977–86. DOI: 10.1007/s00266-020-02083-5","Sia K.J., Tang I.P., Tan T.Y. Multiple symmetrical lipomatosis: case report and literature review. J Laryngol Otol. 2012;126(7):756–8. DOI: 10.1017/S0022215112000709","Kratz C., Lenard H.G., Ruzicka T., Gärtner J. Multiple symmetric lipomatosis: an unusual cause of childhood obesity and mental retardation. Eur J Paediatr Neurol. 2000;4(2):63–7. DOI: 10.1053/ejpn.2000.0264","Nounla J., Rolle U., Gräfe G., Kräling K. Benign symmetric lipomatosis with myelomeningocele in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776","Madelung O.W. Über den Fetthals (diffuses Lipom des Halses). Arch Klin Chir. 1888;37:106-30.","Lanois P.E., Bensaude R. De ladeno-lipomatosesymetrique. Bull Mem Soc Med Hosp. 1898;1:298.","El Ouahabi H., Doubi S., Lahlou K., Boujraf S., Ajdi F. Launois-bensaude syndrome: A benign symmetric lipomatosis without alcohol association. Ann Afr Med. 2017;16(1):33–4. DOI: 10.4103/1596-3519.202082","Chen C.Y., Fang Q.Q., Wang X.F., Zhang M.X., Zhao W.Y., Shi B.H., et al. Madelung’s disease: lipectomy or liposuction? Biomed Res Int. 2018;3975974. DOI: 10.1155/2018/3975974","Coker J.E., Bryan J.A. Endocrine and metabolic disorders: Causes and pathogenesis of obesity. J. Fam. Pract. 2008;4:21–6.","González-García R., Rodríguez-Campo F.J., Sastre-Pérez J., Muñoz-Guerra M.F. Benign symmetric lipomatosis (Madelung’s disease): case reports and current management. Aesthetic Plast Surg. 2004;28(2):108– 12; discussion 113. DOI: 10.1007/s00266-004-3123-5","Holme E., Larsson N.G., Oldfors A., Tulinius M., Sahlin P., Stenman G. Multiple symmetric lipomas with high levels of mtDNA with the tRNA(Lys) A-->G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321","Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72.","Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689","Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077","Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50.","Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3.","Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3.","Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225","Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283","Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24.","Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845"],"dc.citation.ru":["Liu Q., Lyu H., Xu B., Lee J.H. Madelung disease epidemiology and clinical characteristics: a systemic review. Aesthetic Plast Surg. 2021;45(3):977–86. DOI: 10.1007/s00266-020-02083-5","Sia K.J., Tang I.P., Tan T.Y. Multiple symmetrical lipomatosis: case report and literature review. J Laryngol Otol. 2012;126(7):756–8. DOI: 10.1017/S0022215112000709","Kratz C., Lenard H.G., Ruzicka T., Gärtner J. Multiple symmetric lipomatosis: an unusual cause of childhood obesity and mental retardation. Eur J Paediatr Neurol. 2000;4(2):63–7. DOI: 10.1053/ejpn.2000.0264","Nounla J., Rolle U., Gräfe G., Kräling K. Benign symmetric lipomatosis with myelomeningocele in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776","Madelung O.W. Über den Fetthals (diffuses Lipom des Halses). Arch Klin Chir. 1888;37:106-30.","Lanois P.E., Bensaude R. De ladeno-lipomatosesymetrique. Bull Mem Soc Med Hosp. 1898;1:298.","El Ouahabi H., Doubi S., Lahlou K., Boujraf S., Ajdi F. Launois-bensaude syndrome: A benign symmetric lipomatosis without alcohol association. Ann Afr Med. 2017;16(1):33–4. DOI: 10.4103/1596-3519.202082","Chen C.Y., Fang Q.Q., Wang X.F., Zhang M.X., Zhao W.Y., Shi B.H., et al. Madelung’s disease: lipectomy or liposuction? Biomed Res Int. 2018;3975974. DOI: 10.1155/2018/3975974","Coker J.E., Bryan J.A. Endocrine and metabolic disorders: Causes and pathogenesis of obesity. J. Fam. Pract. 2008;4:21–6.","González-García R., Rodríguez-Campo F.J., Sastre-Pérez J., Muñoz-Guerra M.F. Benign symmetric lipomatosis (Madelung’s disease): case reports and current management. Aesthetic Plast Surg. 2004;28(2):108– 12; discussion 113. DOI: 10.1007/s00266-004-3123-5","Holme E., Larsson N.G., Oldfors A., Tulinius M., Sahlin P., Stenman G. Multiple symmetric lipomas with high levels of mtDNA with the tRNA(Lys) A-->G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321","Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72.","Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689","Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077","Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50.","Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3.","Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3.","Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225","Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283","Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24.","Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845"],"dc.citation.en":["Liu Q., Lyu H., Xu B., Lee J.H. Madelung disease epidemiology and clinical characteristics: a systemic review. Aesthetic Plast Surg. 2021;45(3):977–86. DOI: 10.1007/s00266-020-02083-5","Sia K.J., Tang I.P., Tan T.Y. Multiple symmetrical lipomatosis: case report and literature review. J Laryngol Otol. 2012;126(7):756–8. DOI: 10.1017/S0022215112000709","Kratz C., Lenard H.G., Ruzicka T., Gärtner J. Multiple symmetric lipomatosis: an unusual cause of childhood obesity and mental retardation. Eur J Paediatr Neurol. 2000;4(2):63–7. DOI: 10.1053/ejpn.2000.0264","Nounla J., Rolle U., Gräfe G., Kräling K. Benign symmetric lipomatosis with myelomeningocele in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776","Madelung O.W. Über den Fetthals (diffuses Lipom des Halses). Arch Klin Chir. 1888;37:106-30.","Lanois P.E., Bensaude R. De ladeno-lipomatosesymetrique. Bull Mem Soc Med Hosp. 1898;1:298.","El Ouahabi H., Doubi S., Lahlou K., Boujraf S., Ajdi F. Launois-bensaude syndrome: A benign symmetric lipomatosis without alcohol association. Ann Afr Med. 2017;16(1):33–4. DOI: 10.4103/1596-3519.202082","Chen C.Y., Fang Q.Q., Wang X.F., Zhang M.X., Zhao W.Y., Shi B.H., et al. Madelung’s disease: lipectomy or liposuction? Biomed Res Int. 2018;3975974. DOI: 10.1155/2018/3975974","Coker J.E., Bryan J.A. Endocrine and metabolic disorders: Causes and pathogenesis of obesity. J. Fam. Pract. 2008;4:21–6.","González-García R., Rodríguez-Campo F.J., Sastre-Pérez J., Muñoz-Guerra M.F. Benign symmetric lipomatosis (Madelung’s disease): case reports and current management. Aesthetic Plast Surg. 2004;28(2):108– 12; discussion 113. DOI: 10.1007/s00266-004-3123-5","Holme E., Larsson N.G., Oldfors A., Tulinius M., Sahlin P., Stenman G. Multiple symmetric lipomas with high levels of mtDNA with the tRNA(Lys) A-->G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321","Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72.","Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689","Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077","Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50.","Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3.","Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3.","Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225","Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283","Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24.","Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8932"],"dc.date.accessioned_dt":"2025-07-09T13:59:02Z","dc.date.accessioned":["2025-07-09T13:59:02Z"],"dc.date.available":["2025-07-09T13:59:02Z"],"publication_grp":["123456789/8932"],"bi_4_dis_filter":["madelung’s disease\n|||\nMadelung’s disease","lipectomy\n|||\nlipectomy","диффузный симметричный липоматоз\n|||\nдиффузный симметричный липоматоз","шеи новообразования\n|||\nшеи новообразования","липэктомия\n|||\nлипэктомия","diffuse symmetric lipomatosis\n|||\ndiffuse symmetric lipomatosis","adipose tissue proliferation\n|||\nadipose tissue proliferation","жировой ткани разрастание\n|||\nжировой ткани разрастание","болезнь маделунга\n|||\nболезнь Маделунга","neck neoplasms\n|||\nneck neoplasms"],"bi_4_dis_partial":["липэктомия","Madelung’s disease","diffuse symmetric lipomatosis","neck neoplasms","болезнь Маделунга","adipose tissue proliferation","шеи новообразования","lipectomy","диффузный симметричный липоматоз","жировой ткани разрастание"],"bi_4_dis_value_filter":["липэктомия","Madelung’s disease","diffuse symmetric lipomatosis","neck neoplasms","болезнь Маделунга","adipose tissue proliferation","шеи новообразования","lipectomy","диффузный симметричный липоматоз","жировой ткани разрастание"],"bi_sort_1_sort":"systemic benign lipomatosis (madelung’s disease): experience of surgical treatment. clinical case","bi_sort_3_sort":"2025-07-09T13:59:02Z","read":["g0"],"_version_":1837178072511545344},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2021-06-09T06:07:52.717Z","search.uniqueid":"2-4251","search.resourcetype":2,"search.resourceid":4251,"handle":"123456789/5156","location":["m195","l691"],"location.comm":["195"],"location.coll":["691"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.abstract":["In the article the problem of prophylaxis of infectious postoperative wound complications is considered and the main data of domestic references (the Russian authors and other scientists of the former Soviet Union) on the matter for the last decades are provided. Characteristic of the known and highly specialized ways is given, possibilities of a number of techniques, techniques based on influence of a number of physical factors and pharmacological tools are analysed. Advantages and disadvantages of particular methods, achieved success in prophylaxis of purulent - septic wound complications and the reason of failures are shown. The most significant directions of this section of surgery in historical aspect and the modern opinions of researchers are described. Recent trends of the solution of this problem and need of a multifold, comprehensive approach are specified. The study described technical and tactical aspects of realization of a complex of actions directed to decrease the frequency of development of purulent - inflammatory complications in postoperative wounds. Analysis of literary data allowed to determine the ways to solve a number of problems in prophylaxis of complications of purulent - inflammatory complications in postoperative wounds. Need for stage-by-stage introduction of a number of methods in daily surgical practice is shown.","В статье рассмотрена проблема профилактики инфекционных послеоперационных раневых осложнений и приведены основные сведения отечественных литературных источников (российских авторов и других ученых постсоветского пространства) по данному вопросу за последние десятилетия. Дана характеристика известных и узкоспециальных способов, проанализированы возможности ряда технических приемов, методик, основанных на воздействии ряда физических факторов и фармакологических средств. Показаны достоинства и недостатки конкретных методов, достигнутые успехи в профилактике гнойно - септических раневых осложнений и причины неудач. Описаны наиболее значимые направления данного раздела хирургии в историческом аспекте и современные мнения исследователей. Указаны новые направления решения данной проблемы и необходимость всестороннего, комплексного подхода. Описаны технические и тактические аспекты реализации комплекса мероприятий, направленных на снижение частоты развития гнойно - воспалительных осложнений в послеоперационных ранах. На основании анализа литературных данных обозначены пути решения ряда проблем в профилактике осложнений гнойно - воспалительных осложнений в послеоперационных ранах. Показана необходимость поэтапного внедрения ряда методов в повседневную хирургическую практику."],"dc.abstract.en":["In the article the problem of prophylaxis of infectious postoperative wound complications is considered and the main data of domestic references (the Russian authors and other scientists of the former Soviet Union) on the matter for the last decades are provided. Characteristic of the known and highly specialized ways is given, possibilities of a number of techniques, techniques based on influence of a number of physical factors and pharmacological tools are analysed. Advantages and disadvantages of particular methods, achieved success in prophylaxis of purulent - septic wound complications and the reason of failures are shown. The most significant directions of this section of surgery in historical aspect and the modern opinions of researchers are described. Recent trends of the solution of this problem and need of a multifold, comprehensive approach are specified. The study described technical and tactical aspects of realization of a complex of actions directed to decrease the frequency of development of purulent - inflammatory complications in postoperative wounds. Analysis of literary data allowed to determine the ways to solve a number of problems in prophylaxis of complications of purulent - inflammatory complications in postoperative wounds. Need for stage-by-stage introduction of a number of methods in daily surgical practice is shown."],"dc.abstract.ru":["В статье рассмотрена проблема профилактики инфекционных послеоперационных раневых осложнений и приведены основные сведения отечественных литературных источников (российских авторов и других ученых постсоветского пространства) по данному вопросу за последние десятилетия. Дана характеристика известных и узкоспециальных способов, проанализированы возможности ряда технических приемов, методик, основанных на воздействии ряда физических факторов и фармакологических средств. Показаны достоинства и недостатки конкретных методов, достигнутые успехи в профилактике гнойно - септических раневых осложнений и причины неудач. Описаны наиболее значимые направления данного раздела хирургии в историческом аспекте и современные мнения исследователей. Указаны новые направления решения данной проблемы и необходимость всестороннего, комплексного подхода. Описаны технические и тактические аспекты реализации комплекса мероприятий, направленных на снижение частоты развития гнойно - воспалительных осложнений в послеоперационных ранах. На основании анализа литературных данных обозначены пути решения ряда проблем в профилактике осложнений гнойно - воспалительных осложнений в послеоперационных ранах. Показана необходимость поэтапного внедрения ряда методов в повседневную хирургическую практику."],"dc.author.affiliation":["ФГБОУ ВО «Нижегородская государственная медицинская академия» Минздрава России","ФГКУ «422 военный госпиталь» Министерства обороны РФ","ФГКУ «422 военный госпиталь» Министерства обороны РФ","ФГКУ «422 военный госпиталь» Министерства обороны РФ"],"dc.author.affiliation.ru":["ФГБОУ ВО «Нижегородская государственная медицинская академия» Минздрава России","ФГКУ «422 военный госпиталь» Министерства обороны РФ","ФГКУ «422 военный госпиталь» Министерства обороны РФ","ФГКУ «422 военный госпиталь» Министерства обороны РФ"],"dc.author.full":["В. В. Паршиков | ФГБОУ ВО «Нижегородская государственная медицинская академия» Минздрава России","V. V. Parshikov |","В. И. Логинов | ФГКУ «422 военный госпиталь» Министерства обороны РФ","V. I. Loginov |","А. Б. Бабурин | ФГКУ «422 военный госпиталь» Министерства обороны РФ","A. B. Baburin |","Р. Р. Касимов | ФГКУ «422 военный госпиталь» Министерства обороны РФ","R. R. Kasimov |"],"dc.author.full.ru":["В. В. Паршиков | ФГБОУ ВО «Нижегородская государственная медицинская академия» Минздрава России","В. И. Логинов | ФГКУ «422 военный госпиталь» Министерства обороны РФ","А. Б. Бабурин | ФГКУ «422 военный госпиталь» Министерства обороны РФ","Р. Р. Касимов | ФГКУ «422 военный госпиталь» Министерства обороны РФ"],"dc.author.full.en":["V. V. Parshikov |","V. I. Loginov |","A. B. Baburin |","R. R. Kasimov |"],"author":["В. В. Паршиков","V. V. Parshikov","В. И. Логинов","V. I. Loginov","А. Б. Бабурин","A. B. Baburin","Р. Р. Касимов","R. R. Kasimov"],"author_keyword":["В. В. Паршиков","V. V. Parshikov","В. И. Логинов","V. I. Loginov","А. Б. Бабурин","A. B. Baburin","Р. Р. Касимов","R. R. Kasimov"],"author_ac":["в. в. паршиков\n|||\nВ. В. Паршиков","v. v. parshikov\n|||\nV. V. Parshikov","в. и. логинов\n|||\nВ. И. Логинов","v. i. loginov\n|||\nV. I. Loginov","а. б. бабурин\n|||\nА. Б. Бабурин","a. b. baburin\n|||\nA. B. Baburin","р. р. касимов\n|||\nР. Р. Касимов","r. r. kasimov\n|||\nR. R. Kasimov"],"author_filter":["в. в. паршиков\n|||\nВ. В. Паршиков","v. v. parshikov\n|||\nV. V. Parshikov","в. и. логинов\n|||\nВ. И. Логинов","v. i. loginov\n|||\nV. I. Loginov","а. б. бабурин\n|||\nА. Б. Бабурин","a. b. baburin\n|||\nA. B. Baburin","р. р. касимов\n|||\nР. Р. Касимов","r. r. kasimov\n|||\nR. R. Kasimov"],"dc.author.name":["В. В. Паршиков","V. V. Parshikov","В. И. Логинов","V. I. Loginov","А. Б. Бабурин","A. B. Baburin","Р. Р. Касимов","R. R. Kasimov"],"dc.author.name.ru":["В. В. Паршиков","В. И. Логинов","А. Б. Бабурин","Р. Р. Касимов"],"dc.author.name.en":["V. V. Parshikov","V. I. Loginov","A. B. Baburin","R. R. Kasimov"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"affiliation\": \"\\u0424\\u0413\\u0411\\u041e\\u0423 \\u0412\\u041e \\u00ab\\u041d\\u0438\\u0436\\u0435\\u0433\\u043e\\u0440\\u043e\\u0434\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u0430\\u044f \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u044f\\u00bb \\u041c\\u0438\\u043d\\u0437\\u0434\\u0440\\u0430\\u0432\\u0430 \\u0420\\u043e\\u0441\\u0441\\u0438\\u0438\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u0412. \\u041f\\u0430\\u0440\\u0448\\u0438\\u043a\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"affiliation\": \"\", \"full_name\": \"V. V. Parshikov\"}}, {\"ru\": {\"affiliation\": \"\\u0424\\u0413\\u041a\\u0423 \\u00ab422 \\u0432\\u043e\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u043f\\u0438\\u0442\\u0430\\u043b\\u044c\\u00bb \\u041c\\u0438\\u043d\\u0438\\u0441\\u0442\\u0435\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0430 \\u043e\\u0431\\u043e\\u0440\\u043e\\u043d\\u044b \\u0420\\u0424\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u0418. \\u041b\\u043e\\u0433\\u0438\\u043d\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"affiliation\": \"\", \"full_name\": \"V. I. Loginov\"}}, {\"ru\": {\"affiliation\": \"\\u0424\\u0413\\u041a\\u0423 \\u00ab422 \\u0432\\u043e\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u043f\\u0438\\u0442\\u0430\\u043b\\u044c\\u00bb \\u041c\\u0438\\u043d\\u0438\\u0441\\u0442\\u0435\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0430 \\u043e\\u0431\\u043e\\u0440\\u043e\\u043d\\u044b \\u0420\\u0424\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0411. \\u0411\\u0430\\u0431\\u0443\\u0440\\u0438\\u043d\"}, \"en\": {\"affiliation\": \"\", \"full_name\": \"A. B. Baburin\"}}, {\"ru\": {\"affiliation\": \"\\u0424\\u0413\\u041a\\u0423 \\u00ab422 \\u0432\\u043e\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u043f\\u0438\\u0442\\u0430\\u043b\\u044c\\u00bb \\u041c\\u0438\\u043d\\u0438\\u0441\\u0442\\u0435\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0430 \\u043e\\u0431\\u043e\\u0440\\u043e\\u043d\\u044b \\u0420\\u0424\", \"full_name\": \"\\u0420. \\u0420. \\u041a\\u0430\\u0441\\u0438\\u043c\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"affiliation\": \"\", \"full_name\": \"R. R. Kasimov\"}}]}"],"dc.citation":["Страчунский, Л.С. Современная антимикробная химиотерапия: руководство для врачей / Л.С. Страчунский, С.Н. Козлов. - М.: Боргес, 2002. - 432 с","Хирургические инфекции кожи и мягких тканей. Российские национальные рекомендации / В.С. Савельев [и др.]. - М., 2009. - 92 c","Савельев, В.С. Абдоминальная хирургическая инфекция. Российские национальные рекомендации / В.С. Савельев, Б.Р. Гельфанд. - М., 2011. - 51 c","Савельев, В.С. Стратегия и тактика применения антимикробных средств в лечебных учреждениях России. Российские национальные рекомендации / В.С. Савельев, Б.Р. Гельфанд, С.В. Яковлев. - М., 2012. - 96 c","Бесчастнов В.В. Совершенствование активной хирургической тактики лечения больных с инфицированными ранами мягких тканей: автореф. дисс. … д-ра мед. наук. - Нижний Новгород, 2014. - 50 с","Профилактика раневой инфекции и морфологические аспекты заживления асептической раны / А.Б. Ларичев [и др.] // Вестник экспериментальной и клинической хирургии. - 2011. - № 4(6). - С. 728-733","Нарезкин, Д.В. Методы профилактики развития гнойно-воспалительных раневых осложнений при грыжесечении ущемленных послеоперационных вентральных грыж / Д.В. Нарезкин, Е.В. Сергеев // Новости хирургии. - 2014. - № 6(22). - С. 743-749","Алгоритм и инструментально-технический комплекс для профилактики инфекционных осложнений при острой кишечной непроходимости / С.Г. Измайлов [и др.]// Современные технологии в медицине. - 2011. - № 2. - С. 52-56","Помазкин В.И., Мансуров Ю.В. Тактика оперативного лечения при опухолевой обтурационной непроходимости / В.И. Помазкин, Ю.В. Мансуров // Хирургия. - 2008. - № 9. - С. 15-18","Жебровский, В.В. Хирургия грыж живота и эвентраций. - М.: МИА, 2006. - 448 с","Новые возможности профилактики послеоперационных осложнений в абдоминальной хирургии / В.К. Гостищев [и др.] // Хирургия. - 2011. - № 5. - С. 56-60","Алишев, О.Т. Профилактика послеоперационных осложнений при протезирующей герниопластике больших и гигантских послеоперационных вентральных грыж / О.Т. Алишев, Р.Ш. Шаймарданов, Ю.Р. Махмутова // Казанский медицинский журнал. - 2013. - № 3(94). - С. 417-420","Милонов, О.Б. Послеоперационные осложнения и опасности в абдоминальной хирургии / О.Б. Милонов, К.Д. Тоскин, В.В. Жебровский. - М.: Медицина,1990. - 560 с","Эффективная антибиотикопрофилактика на стационарном этапе лечения травм проксимального отдела бедра / Е.С. Шигаев [и др.] // Практическая медицина. - 2014. - № 4 (80). - С. 160-164","Чарышкин, А.Л. Обезболивание и профилактика воспалительных осложнений у больных после срединной стернотомии / А.Л. Чарышкин, А.Н. Юдин // Грудная и сердечно-сосудистая хирургия. - 2014. - № 6. - С. 28-33","Бесчастнов, В.В. Хирургические способы профилактики нозокомиальной инфекции при лечении инфицированных ран мягких тканей / В.В. Бесчастнов, С.Г. Измайлов, М.Г. Рябков // МедиАль. - 2012. - № 1. - С. 58-61","Самарцев, В.А. Дифференцированное применение однорядного шва в абдоминальной хирургии для профилактики хирургической инфекции / В.А. Самарцев, В.А. Гаврилов, А.Г. Кучумов // Новости хирургии. - 2013. - № 6(21). - С. 38-46","Васюк, С.В. Ламинарный поток воздуха и ультрафиолетовое облучение в ортопедических операционных / С.В. Васюк, Я.Н. Васильшин, В.Л. Васюк // Травма. - 2013. - № 5. - С. 83-88","Исследование качества жизни пациентов по системе EUROQOL-5D-5L после хирургического лечения обширных механических ран конечностей с дефектом кожных покровов / Э.Я. Фисталь [и др.] // Медико-социальные проблемы семьи. - 2013. - № 2(18). - С. 128-132","Давыдовский, И.В. Общая патология человека. - М.: Медицина, 1969. - 611с","О некоторых механизмах редукции сосудистой системы грануляционной ткани в процессе ее созревания / Д.С. Саркисов [и др.]// Архив патологии. - 1989. - Т. 51. - № 1. - С. 9-14","Лечение ран: учебно-методическое пособие / Н.А. Кузнецов [и др.]. - М.: РГМА, 2004. - 344 с","Шапошников, Ю.Г. Иммунобиологические факторы заживления ран / Ю.Г. Шапошников, И.С. Кондратьев // Хирургия. - 1981. - № 5. - С. 25-28","Измайлов С.Г. Профилактика гнойно-воспалительных осложнений послеоперационных ран в неотложной абдоминальной хирургии: автореф. дисс. …д-ра мед. наук. - М., 1994. - 58 с","Брюсов П.Г., Кудрявцев Б.П. Плазменная хирургия / П.Г. Брюсов, Б.П. Кудрявцев. - М., 1995. - 17 с","Ступин, И.В. Сравнительная оценка заживления кожных ран, нанесенных плазменным, стальным скальпелями и электроножом / И.В. Ступин, В.С. Волкоедов, И.М. Сапелкина // Клиническая хирургия. - 1987. - № 1. - С. 37-39","Стручков, В.И. Гнойная рана / В.И. Стручков, А.В. Григорян, В.К. Гостищев. - М.: Медицина, 1975. - 312 с","Стручков, В.И. Лечение ран / В.И. Стручков, П.И. Толстых, Ю.В. Стручков // Хирургия. - 1979. - № 3. - С. 20-27","Стручков, В.И. Руководство по гнойной хирургии / В.И. Стручков, В.К. Гостищев, Ю.В. Стручков. - М.: Медицина, 1984. - 512 с","Шулутко А.М. Использование плазменных технологий в лечении обширных гнойно-некротических поражений мягких тканей / А.М. Шулутко, Э.Г. Османов // Хирургия. - 2006. - № 11. - С. 40-43","Современные электрохирургические технологии в акушерстве / Е.Ю. Глухов [и др.] // Здоровье семьи - 21 век. - 2010. - № 4. - С. 3","Роман, Л.И. Профилактика и хирургическое лечение септических осложнений операционной раны брюшной стенки // Хирургия. - 1985. - № 5. - С. 133-137","Дибиров, М.Д. Профилактика осложнений и результаты вентропластики у лиц пожилого и старческого возраста / М.Д. Дибиров, С.А. Торшин // Хирург. - 2014. - № 7. - С. 74-87","Александров, К.Р. Пролонгированное антибактериальное действие шовных материалов с полимерным покрытием / К.Р. Александров, А. В. Волепко, Т.А. Васина // Антибиотики и химиотерапия. - 1991. - № 11. - С. 37-40","Бардахчиева Л.B. Шовный материал и швы / Л.B. Бардахчиева, A.C. Ушаков, Т.А. Жаброва. - Нижний Новгород: Поволжье, 2006. - 136 с","К использованию в хирургии биологически активных материалов / Е.М. Мохов [и др.] // Альманах клинической медицины. - 2007. - № 16. - С. 139-141","Прогнозирование и фармакологическая коррекция течения раневого процесса при хирургическом лечении острых гнойных заболеваний / Е.М. Мохов [и др.] // Российский медицинский журнал. - 2008. - № 3. - С. 21-25","Этапы разработки биологически активных шовных материалов и результаты их применения в экстренной абдоминальной хирургии / Е.М. Мохов [и др.] // Вестник хирургии им. И.И. Грекова. - 2009. - № 6(168). - С. 25-28","Лечение ран / С.Г. Измайлов [и др.]. - Казань: КГТУ, 2003. - 292 с","Овчинников, В.А. Соединение тканей в хирургии. Руководство / В.А. Овчинников, А.И. Абелевич. - Нижний Новгород: Изд-во НижГМА, 2014. - 152 с","Измайлов, С.Г. Профилактика раневых осложнений в абдоминальной хирургии / С.Г. Измайлов, И.Ф. Шарафисламов. - Казань, 1996. - 192 с","Цверов, И.А. Оценка основных способов аллопластики с целью оптимизации лечения больных с послеоперационными вентральными грыжами / И.А. Цверов, А.В. Базаев // Современные технологии в медицине. - 2011. - № 2. - С. 73-76","Измайлов, С.Г. Способ ушивания срединных лапаротомных ран / С.Г. Измайлов, А.А. Бодров // Хирургия. - 2005. - № 7. - С. 28-32","Способ закрытия грыжевых дефектов и укрепления мышечно-апоневротического слоя передней брюшной стенки / В.В. Бушуев [и др.] // Патент РФ на изобретения № 2314042. Бюлл. «Изобретения. Открытия» 10.01.2008. - № 1. - С. 3","Профилактика эвентраций и послеоперационных вентральных грыж при ушивании брюшной полости / С.Е. Гуменюк [и др.] // Кубанский научный медицинский вестник. - 2013. - № 3(138). - С. 52-54","Кочнев, О.С. Новый шов кожных ран / О.С. Кочнев, С.Г. Измайлов // Хирургия. - 1988. - № 4. - С. 126-130","Бодров А.А. Совершенствование технологии ушивания послеоперационных ран передней брюшной стенки: автореф. дисс. …канд. мед. наук. - Нижний Новгород, 2001. - 21 с","Кукош, М.В. Профилактика ранних послеоперационных осложнений при эндопротезировании вентральных грыж / М.В. Кукош, А.В. Власов, Г.И. Гомозов // Новости хирургии. - 2012. - № 20(5). - С. 32-37","Стимуляция заживления пластических ран лазерным излучением / П.И. Толстых [и др.] // Хирургия. - 1991. - № 7. - С. 36-40","Антиоксиданты и лазерное излучение в терапии ран и трофических язв / П.И. Толстых [и др.]. - М.: ЭКО, 2002. - 240 с","Толстых П.И., Клебанов Г.И., Шехтер А.Б., Толстых М.П., Тепляшин А.С. Антиоксиданты и лазерное излучение в терапии ран и трофических язв / П.И. Толстых [и др.]. - М.: ЭКО, 2006. - 238 с","Стимуляция заживления и профилактика гнойных осложнений послеоперационных ран передней брюшной стенки в неотложной абдоминальной хирургии / В.Г. Ширинский [и др.] // Эндоскопическая хирургия. - 2008. - № 1. - С. 39-42","Комлев В.Л. Клинико-реологические особенности течения раневого процесса при комплексном лечении острой хирургической инфекции мягких тканей: автореф. дисс. … канд. мед. наук. -Тверь, 2015. - 24 с","Астрожников Ю.В. Применение антибиотиков с целью профилактики послераневой инфекции (обзор литературы) / Ю.В. Астрожников // Хирургия. - 1987. - № 8. - С. 128-135","Кукош, М.В. Антибиотикопрофилактика в абдоминальной хирургии: методические рекомендации. / М.В. Кукош, Г.И. Гомозов, В.В. Завьялов. - Н. Новгород: Изд-во НГМА, 2002. - 26 с","Доброквашин, C.B. Периоперационная антибиотикопрофилактика в хирургии / C.B. Доброквашин, Д.Е. Волков // Казанский медицинский журнал. - 2004. - № 85(5). - С. 323-327","Клиническое изучение раневой экссудации и выбора способа антибиотикопрофилактики в герниологии [Электронный ресурс]/ А.В. Кузнецов [и др.] // Медицина и образование в Сибири. - 2012. - № 2. URL: http://www.ngmu.ru/cozo/mos/article/ text_full.php?id=665 (дата обращения 22.02.2015)","Протекание раннего послеоперационного периода в герниологии при разных способах антибиотикопрофилактики[Электронный ресурс]/ А.В. Кузнецов [и др.] // Медицина и образование в Сибири. - 2012. - № 2. URL: http://www.ngmu.ru/cozo/mos/article/text_full.php?id=666","Иманкулова, A.C. Особенности применения антимикробных препаратов при грыжесечениях: результаты ретроспективного исследования / A.C. Иманкулова // Здравоохранение Кыргызстана. - 2010. - № 4. - С. 22-25","Кукош, М.В. Профилактика осложнений в лечении послеоперационных вентральных грыж / М.В. Кукош, Н.К. Разумовский, А.В. Власов // Вестник Санкт-Петербургского университета. - 2010. - С. 132-133","Поливалентный бактериофаг в профилактике инфекций послеоперационного периода при ампутациях нижних конечностей / E.М. Фоминых [и др.] // Кубанский научный медицинский вестник. - 2010. - № 7. - С. 150-154","Габриэлян Н.И. Возможности использования бактериофагов в хирургии и трансплантологии / Н.И. Габриэлян, Е.М. Горская, О.М. Цирульникова // Вестник трансплантологии и искусственных органов. - 2012. - № 1(14). - С. 106-113","Лечение ран на этапах медицинской звакуации / И.П. Левчук [и др.] // Эффективная фармакотерапия. - 2012. - № 28. - С. 36-41","Влияние низкомолекулярного хитозана на регенерацию полнослойной гнойной раны в эксперименте / Е.В. Гладкова [и др.] // Вестник Пермского университета. Серия: Биология. - 2012. - № 3. - С. 66-70","Протеолитические ферменты в комплексном лечении ран / А.В. Григорян [и др.] // Хирургия. - 1979. - № 8. - С. 19-23","Мазуров, В.И. Системная энзимотерапия. Современные подходы и перспективы / В.И. Мазуров, А.М. Лила. - СПб., 1999. - 224 с","Полиферментные препараты в хирургической практике / В.М. Кошкин [и др.] // СПб.: Человек, 2004. - 112 с","Ксимедон в клинической практике / С.Г. Измайлов [и др.]. - Н. Новгород: Изд-во НГМА, 2001. - 188 с","Измайлов, С.Г. Влияние ксимедона на заживление линейных ран / С.Г. Измайлов, О.С. Кочнев // Клиническая хирургия. - 1991. - № 1. - С. 10-12","Измайлов, С.Г. Ксимедон: настоящее и будущее / С.Г. Измайлов, С.Г. Паршиков // Нижегородский медицинский журнал. - 2002. - № 3. - С. 81-87","Кочнев, О.С. Применение ксимедона для стимуляции заживления и профилактики нагноений послеоперационных ран / О.С. Кочнев, С.Г. Измайлов // Хирургия. - 1991. - № 5. - С. 27-30","Жумадилов, Ж.Ш. Применение тималина для профилактики послеоперационных гнойно-воспалительных осложнений / Ж.Ш. Жумадилов, Р.П. Терехова // Клиническая хирургия. - 1985. - № 1. - С. 36-38","Хохлов, А.М. Стимуляция репаративных процессов лизоцимом / А.М. Хохлов, Г.Н. Берченко // Тезисы II Всесоюзной конференции «Раны и раневая инфекция». - М., 1986. - С. 178","Брискин, Б.С. Применение лизоцима в хирургической практике / Б.С. Брискин, З.И. Савченко, Н.Н. Хачатрян // Вестник хирургии. - 1988. - № 10. - С. 118-121","Гаджиев, Д.Н. Иммунокорригирующая и антиоксидантная терапия в гнойной хирургии / Д.Н. Гаджиев, Р.Я. Алиев, Н.Д. Гаджиев // сб. трудов «Актуальные проблемы современной хирургии». - М., 2003. - С. 85","Митюк, И.И. Причины ранних послеоперационных осложнений в ране и методы их профилактики / И.И. Митюк, В.Р. Шевчук, В.М. Шостак // Клиническая хирургия. - 1980. - № 1. - С.1-3","Шехтер, А.Б. Грануляционная ткань: воспаление и регенерация / А.Б. Шехтер, А.В. Николаев, Т.И. Берченко // Архив патологии. - 1984. - № 46(2). - С. 20-29","Оганесян М.А., Ананикян П.П. Профилактика нагноения послеоперационных ран методом обработки ультразвуком / М.А. Оганесян, П.П. Ананикян // Хирургия. - 1983. - № 4. - С. 89-90","Ультразвук в лечении инфицированных ран / В.К. Гостищев [и др.] // Вестник хирургии. - 1986. - № 4. - С. 69-70","Либерзон, Р.Д. Методика обработки ран низкочастотным ультразвуком // Хирургия. - 1991. - № 12. - С. 170-171","Улащик В.С. Низкочастотный ультразвук: действие на организм, лечебное применение и перспективы исследования // Вопросы курортологии, физиотерапии и лечебной физической культуры. - 2000. - № 6. - С. 3-8","Христуленко А.А. Применение дренажа-ирригатора для внутриполостной ультразвуковой кавитации и дренирования ран // Украинский журнал хирургии. - 2013. - № 4 (23). - С. 64-66","Мезенцев, Г.Д. Гелий-неоновый лазер в лечении гнойно-воспалительных заболеваний у детей / Г.Д. Мезенцев, В.Н. Калинкин, А.А. Сопко // Вестник хирургии. - 1985. - № 7. - С. 85","Пекарский, Д.Е. Выбор режима лазерной терапии ожоговых ран / Д.Е. Пекарский, Ю.В. Ткач, А.А. Баленко // Клиническая хирургия. - 1988. - № 3. - С. 53-55","Скобелкин, О. К. Лазеры в хирургии. - М.: Медицина, 1989. - 256 с","Козлов, В.И. Лазеротерапия с применением АПТ «Мустанг» / В.И. Козлов, В.А. Буйлин. - М.: Аспект Пресс, 1995. - 143 с","Шурыгина, Е. П. Обоснование показаний к различным методам применения лазерного излучения в комплексном лечении острой гнойной хирургической инфекции мягких тканей // Лазерная медицина. - 2005. - № 9(3). - С. 18-23","Дербенев, В.А. Тридцатилетний опыт и перспективы использования лазерного излучения в лечении гнойных ран / В.А. Дербенев, П.И. Толстых // Лазерная медицина XXI века: сб. науч. трудов. - М., 2009. - С. 34","Применение фототерапии в комплексном лечении экспериментальных гнойных ран / В.А. Гинюк [и др.] // Новости хирургии. - 2011. - № 1(19). - С. 8-15","Наджафкулиева, П.Г. Влияние магнитоинфракрасной лазерной терапии на местные осложнения после аллопластики вентральных грыж / П.Г. Наджафкулиева, М.М. Мамедов // Лазерная медицина. - 2008. - № 12(1). - С. 34-36","Применение лазеротерапии и компьютерной термографии у больных с ущемленными вентральными грыжами / Е.В. Шестаков [и др.]// Современные проблемы науки и образования. - 2015. - № 2. URL: http://elibrary.ru/download/23363168.pdf","Мохова, О.С. Современные методы лечения гнойных ран // Журнал анатомии и гистопатологии. - 2013. - № 4(2). - С. 15-21","Цитокины и лазеротерапия в эксперименте и клинике (часть III) / С.Н. Стяжкина [и др.]. - Ижевск, 2005. - 100 с","Эфферентная терапия в клинической практике / М.Ф. Заривчацкий [и др.]. - Пермь - Ижевск, 2009. - 238 с","Мамасали уулу Ж. Новые возможности профилактики раневых осложнений при деструктивном холецистите // Вестник КГМА им. И.К. Ахунбаева. - 2012. - № 1. - С. 116-119","Методы лечения при гнойных ранах / Ю.Н. Мохнюк [и др.] // Республиканский межведомственный сборник «Общая и неотложная хирургия». - Киев: Здоровье, 1983. - С. 6-11","Алиферов, С.И. О лечении больных язвенной болезнью низкоинтенсивным некогерентным красным светом / С.И. Алиферов, П.Б. Яковлев // Врачебное дело. - 1988. - № 11. - С. 9-10","Тимен А.Е. Светотерапия гнойных ран мягких тканей // Клиническая хирургия. - 1988. - № 1. - С. 51-53","Анисимов, В.Н. Стимуляция репаративных процессов в ранах мягких тканей с помощью некогерентного монохроматизированного красного света / В.Н. Анисимов, А.В. Воробьев, В.Н. Гречко // Нижегородский медицинский журнал. - 1994. - № 4. - С. 54-58","Монич, В.А. Воздействие низкоинтенсивного люминисцентного излучения на репаративные процессы в кожных ранах у крыс / В.А. Монич, Б.Е. Шахов, А.В. Воробьев // Бюллетень экспериментальной биологии и медицины. - 1994. - № 6. - С. 665-667","Воробьев, А.В. Фотостимуляция репаративных процессов видимым световым излучением в хирургии / А.В. Воробьев, И.Г. Воробьева, В.Н. Анисимов // Нижегородский медицинский журнал. - 2000. - № 1. - С. 46-50","Ларичев, А.Б. Возможности экзогенного монооксида азота в предупреждении послеоперационной раневой инфекции / А.Б. Ларичев, В.К. Шишло, А.В. Лисовский, А.Л. Чистяков // Хирургия. - 2011. - № 7. - С. 31-35","Анисимов, В.Н. Электростимуляция кожных послеоперационных ран / В.Н. Анисимов, Д.А. Подушкин, Ю.В. Величко // Вестник хирургии. - 1988. - № 10. - С. 97","Особенности репаративной регенерации при заживлении асептической раны при различных способах подготовки операционного поля в условиях эксперимента / А.Б. Ларичев [и др.] // Морфология. - 2014. - № 6(146). - С. 97-101","Анисимов, В.Н. Использование слабого импульсного тока в лечении больных сахарным диабетом / В.Н. Анисимов, А.В. Воробьев // Нижегородский медицинский журнал. - 1993. - № 3","Павлович, С.А. Магниточувствительность и магнитовосприимчивость микроорганизмов. - Минск: Беларусь,1981. - 172 с","Магнитотерапия в комплексном лечении гнойных осложнений открытых повреждений мягких тканей и костей / Н.Л. Крылов [и др.] // Военно-медицинский журнал. - 1987. - № 9. - С. 32-33","Жуков, В.Н. Магнитотерапия в ангиологии / В.Н. Жуков, В.Г. Лазаревич. - Киев: Здоровье, 1989. - 120 с","Электромагнитный биостимулятор в лечении хирургических больных / В.Н. Анисимов [и др.]. - Н. Новгород: ННИИТО, 2005. - 36 с.","Леонтьев, А.Е. Влияние переменного магнитного поля на состояние микроциркуляции в области послеоперационных ран после грыжесечения // сб. трудов Международного хирургического конгресса «Новые технологии в хирургии». - Ростов-на-Дону, 2005. - С. 416","Голант, М.Б. Серия широкополосных генераторов малой мощности миллиметрового и субмиллиметрового диапазона / М.Б. Голант, Р.Л. Виленская, Е.А. Зюлина // Приборы и техника эксперимента. - 1965. - № 4. - С. 136-139","Девятков, Н.Д. Влияние электромагнитного излучения миллиметрового диапазона длин волн на биологические объекты // Успехи физических наук. - 1973. - № 10(3). - С. 453-454","Страусов, В.В. Хирургические аспекты применения КВЧ - терапии / В.В. Страусов, Д.В. Уткин, В.А. Дремучев // Миллиметровые волны в биологии и медицине. - 1995. - № 6. - С. 48-49","Стимулирующее действие миллиметрового излучения низкой интенсивности на раневой процесс / А.И. Поляков [и др.] // Международная инфо-система по резонансным технологиям. - 1999. - № 8. - С. 67-69","Применение КВЧ-терапии для лечения послеоперационных ран / В.Н. Анисимов [и др.] // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия Биология: Электромагнитные поля и излучения в биологии и медицине. - 2001. - № 3(4). - С. 94-98","Логинов, В.И. Применение волн миллиметрового диапазона в лечении ран мягких тканей / В.И. Логинов, В.Н. Анисимов, Д.А. Дремин // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. Серия Биология: Электромагнитные поля и излучения в биологии и медицине. - 2003. - № 1(6). - С. 131-139","Логинов, В.И. Обоснование эффективности миллиметровой терапии в лечении послеоперационных ран после грыжесечения // сборник трудов Международного хирургического конгресса «Новые технологии в хирургии». - Ростов-на-Дону, 2005. - С. 417","Добло, А.В. Влияние электромагнитных излучений на заживление экспериментальных гнойных ран, вызванных P. Aeruginosa // Бюллетень медицинских интернет-конференций. - 2014. - № 5(4). - С. 606","Добло, А.В. Применение электромагнитных излучений для лечения гнойных осложнений в хирургии // Бюллетень медицинских интернет-конференций. - 2013. - № 2(3). - С. 214","Мирзабекян, Ю.Р. Прогноз и профилактика раневых осложнений после пластики передней брюшной стенки по поводу послеоперационной вентральной грыжи / Ю.Р. Мирзабекян, С.Р. Добровольский //Хирургия. - 2008. - № 1. - С. 66-71","Пушкин, С.Ю. Результаты лечения больных с срединной вентральной грыжей с применением синтетических эндопротезов / С.Ю. Пушкин, В.И. Белоконев // Хирургия. - 2008. - № 6. - С. 43-45","Алекберзаде, А.В. Открытая аллопластика послеоперационных вентральных грыж / А.В. Алекберзаде, Е.М. Липницкий, И.В. Сундуков // Хирургия. - 2011. - № 4. - С. 13-16","Власов, А.В. Прогнозирование вероятности развития сером при эндопротезировании вентральных грыж // Современные проблемы науки и образования. - 2013. - № 2. - С. 1-8","Власов, А.В. Проблема раневых осложнений при эндопротезировании брюшной стенки по поводу вентральных грыж / А.В. Власов, М.В. Кукош // Современные технологии в медицине. - 2013. - № 5(2). - С. 116-124","Малков, И.С. Пути улучшения результатов лечения больных с послеоперационными грыжами / И.С. Малков, З.М. Мухтаров, М.И. Малкова // Казанский медицинский журнал. - 2014. - № 4(95). - С. 543-548","Профилактика раневых осложнений при пластике паховых грыж по Лихтенштейну / Н.В. Александренков [и др.] // Медицинский альманах. - 2012. - № 1(20). - С. 110 -112","Способ ушивания раны при надапоневротической пластике полипропиленовой сеткой больших послеоперационных вентральных грыж / Н.В. Александренков [и др.]// Новости хирургии. - 2013. - № 1(21). - С. 88-93","Аббасзаде, Т.Н. Диагностика и профилактика ранних послеоперационных раневых осложнений у больных с большими вентральными грыжами / Т.Н. Аббасзаде, А.Ю. Анисимов // Медицинский вестник Башкортостана. - 2013. - № 3(8). - С. 21-25","Аббасзаде, Т.Н. Профилактика ранних послеоперационных раневых осложнений у больных с большими вентральными грыжами / Т.Н. Аббасзаде, А.Ю. Анисимов // Практическая медицина. - 2012. - № 5(60). - С. 151-154","Ларичев, А.Б. Вакуум-терапия в лечении ран после операций на мочевыводящих путях / А.Б. Ларичев, И.В. Крупин, М.А. Виноградов // Российский медицинский журнал. - 2004. - № 1. - С. 23","Характер морфофункциональных изменений в тканях при формировании жидкостных образований в подкожной клетчатке у пациентов после грыжесечения / С.Ю. Пушкин [и др.] // Новости хирургии. - 2011. - № 2(19). - С. 16-20","Исследование in vitro микробной биопленки на поверхности синтетических макропористых эндопротезов для пластики брюшной стенки / В.В. Паршиков [и др.] // Современные технологии в медицине. - 2012. - № 1. - С. 15-20","Биопленка на сетках как проблема для протезирующей пластики: клиническое значение, экспериментальное моделирование, современные подходы к решению / В.В. Паршиков [и др.] // Сб. мат. 9 Всеросс. конф. «Актуальные вопросы герниологии». - М., 2012. - С. 159-160","Мохов, Е.М. О рецидивах заболевания и качестве жизни пациентов после операций устранения грыж передней брюшной стенки с использованием биологически активного хирургического шовного материала / Е.М. Мохов, Н.Г. Евтушенко // Хирургическая практика. - 2013. - № 3. - С. 60-64","Мохов, Е.М. Применение биологически активного (антимикробного) шовного материала при хирургическом лечении грыж передней брюшной стенки / Е.М. Мохов, Н.Г. Евтушенко, А.Н. Сергеев // Вестник экспериментальной и клинической хирургии. - 2012. - № 4(5). - С. 648-654","Мохов, Е.М. Использование биологически активных хирургических шовных материалов (обзор литературы) / Е.М. Мохов, А.В. Жеребченко // Тверской медицинский журнал. - 2013. - № 2. - С. 86-100","Особенности заживления ран, ушитых с помощью нового биорезорбируемого антимикробного материала / Е.М. Мохов [и др.] // Вестник экспериментальной и клинической хирургии. - 2014. - № 3(7). - С. 201-207","Экспериментальная разработка новых хирургических шовных материалов с комплексной биологической активностью / Е.М. Мохов [и др.] // Бюллетень экспериментальной биологии и медицины. - 2012. - № 3(153). - С. 391-396","Мохов, Е.М. Применение биологически активных шовных материалов в неотложной хирургии органов брюшной полости / Е.М. Мохов, Р.Ю. Чумаков, А.Н. Сергеев // Вестник хирургии им. И.И. Грекова. - 2012. - № 3(171). - С. 24-28","Влияние нового антибактериального шовного материала на течение раневого процесса в эксперименте / А.С. Князюк [и др.] // Проблемы здоровья и экологии. - 2015. - № 1(43). - С. 49-53","Петрова, М.Б. Морфологическая оценка течения фазы воспаления при заживлении экспериментальной раны, зашитой с помощью нового биологически активного шовного материала / М.Б. Петрова, Е.М. Мохов, А.В. Жеребченко // Фундаментальные исследования. - 2014. - № 7. - С. 353-356","Влияние биологически активных шовных материалов на течение раневого процесса в коже: цитологическая характеристика / М.Б. Петрова [и др.] // Фундаментальные исследования. - 2015. - № 1. - С. 2076-2079","Страчунский, Л.С. Современная антимикробная химиотерапия: руководство для врачей / Л.С. Страчунский, С.Н. Козлов. - М.: Боргес, 2002. - 432 с","Хирургические инфекции кожи и мягких тканей. Российские национальные рекомендации / В.С. Савельев [и др.]. - М., 2009. - 92 c","Савельев, В.С. Абдоминальная хирургическая инфекция. Российские национальные рекомендации / В.С. Савельев, Б.Р. Гельфанд. - М., 2011. - 51 c","Савельев, В.С. Стратегия и тактика применения антимикробных средств в лечебных учреждениях России. Российские национальные рекомендации / В.С. Савельев, Б.Р. Гельфанд, С.В. Яковлев. - М., 2012. - 96 c","Бесчастнов В.В. Совершенствование активной хирургической тактики лечения больных с инфицированными ранами мягких тканей: автореф. дисс. … д-ра мед. наук. - Нижний Новгород, 2014. - 50 с","Профилактика раневой инфекции и морфологические аспекты заживления асептической раны / А.Б. Ларичев [и др.] // Вестник экспериментальной и клинической хирургии. - 2011. - № 4(6). - С. 728-733","Нарезкин, Д.В. Методы профилактики развития гнойно-воспалительных раневых осложнений при грыжесечении ущемленных послеоперационных вентральных грыж / Д.В. Нарезкин, Е.В. Сергеев // Новости хирургии. - 2014. - № 6(22). - С. 743-749","Алгоритм и инструментально-технический комплекс для профилактики инфекционных осложнений при острой кишечной непроходимости / С.Г. Измайлов [и др.]// Современные технологии в медицине. - 2011. - № 2. - С. 52-56","Помазкин В.И., Мансуров Ю.В. Тактика оперативного лечения при опухолевой обтурационной непроходимости / В.И. Помазкин, Ю.В. Мансуров // Хирургия. - 2008. - № 9. - С. 15-18","Жебровский, В.В. Хирургия грыж живота и эвентраций. - М.: МИА, 2006. - 448 с","Новые возможности профилактики послеоперационных осложнений в абдоминальной хирургии / В.К. Гостищев [и др.] // Хирургия. - 2011. - № 5. - С. 56-60","Алишев, О.Т. Профилактика послеоперационных осложнений при протезирующей герниопластике больших и гигантских послеоперационных вентральных грыж / О.Т. Алишев, Р.Ш. Шаймарданов, Ю.Р. Махмутова // Казанский медицинский журнал. - 2013. - № 3(94). - С. 417-420","Милонов, О.Б. Послеоперационные осложнения и опасности в абдоминальной хирургии / О.Б. Милонов, К.Д. Тоскин, В.В. Жебровский. - М.: Медицина,1990. - 560 с","Эффективная антибиотикопрофилактика на стационарном этапе лечения травм проксимального отдела бедра / Е.С. Шигаев [и др.] // Практическая медицина. - 2014. - № 4 (80). - С. 160-164","Чарышкин, А.Л. Обезболивание и профилактика воспалительных осложнений у больных после срединной стернотомии / А.Л. Чарышкин, А.Н. Юдин // Грудная и сердечно-сосудистая хирургия. - 2014. - № 6. - С. 28-33","Бесчастнов, В.В. Хирургические способы профилактики нозокомиальной инфекции при лечении инфицированных ран мягких тканей / В.В. Бесчастнов, С.Г. Измайлов, М.Г. Рябков // МедиАль. - 2012. - № 1. - С. 58-61","Самарцев, В.А. Дифференцированное применение однорядного шва в абдоминальной хирургии для профилактики хирургической инфекции / В.А. Самарцев, В.А. Гаврилов, А.Г. Кучумов // Новости хирургии. - 2013. - № 6(21). - С. 38-46","Васюк, С.В. Ламинарный поток воздуха и ультрафиолетовое облучение в ортопедических операционных / С.В. Васюк, Я.Н. Васильшин, В.Л. Васюк // Травма. - 2013. - № 5. - С. 83-88","Исследование качества жизни пациентов по системе EUROQOL-5D-5L после хирургического лечения обширных механических ран конечностей с дефектом кожных покровов / Э.Я. Фисталь [и др.] // Медико-социальные проблемы семьи. - 2013. - № 2(18). - С. 128-132","Давыдовский, И.В. Общая патология человека. - М.: Медицина, 1969. - 611с","О некоторых механизмах редукции сосудистой системы грануляционной ткани в процессе ее созревания / Д.С. Саркисов [и др.]// Архив патологии. - 1989. - Т. 51. - № 1. - С. 9-14","Лечение ран: учебно-методическое пособие / Н.А. Кузнецов [и др.]. - М.: РГМА, 2004. - 344 с","Шапошников, Ю.Г. Иммунобиологические факторы заживления ран / Ю.Г. Шапошников, И.С. Кондратьев // Хирургия. - 1981. - № 5. - С. 25-28","Измайлов С.Г. Профилактика гнойно-воспалительных осложнений послеоперационных ран в неотложной абдоминальной хирургии: автореф. дисс. …д-ра мед. наук. - М., 1994. - 58 с","Брюсов П.Г., Кудрявцев Б.П. Плазменная хирургия / П.Г. Брюсов, Б.П. Кудрявцев. - М., 1995. - 17 с","Ступин, И.В. Сравнительная оценка заживления кожных ран, нанесенных плазменным, стальным скальпелями и электроножом / И.В. Ступин, В.С. Волкоедов, И.М. Сапелкина // Клиническая хирургия. - 1987. - № 1. - С. 37-39","Стручков, В.И. Гнойная рана / В.И. Стручков, А.В. Григорян, В.К. Гостищев. - М.: Медицина, 1975. - 312 с","Стручков, В.И. Лечение ран / В.И. Стручков, П.И. Толстых, Ю.В. Стручков // Хирургия. - 1979. - № 3. - С. 20-27","Стручков, В.И. Руководство по гнойной хирургии / В.И. Стручков, В.К. Гостищев, Ю.В. Стручков. - М.: Медицина, 1984. - 512 с","Шулутко А.М. Использование плазменных технологий в лечении обширных гнойно-некротических поражений мягких тканей / А.М. Шулутко, Э.Г. Османов // Хирургия. - 2006. - № 11. - С. 40-43","Современные электрохирургические технологии в акушерстве / Е.Ю. Глухов [и др.] // Здоровье семьи - 21 век. - 2010. - № 4. - С. 3","Роман, Л.И. Профилактика и хирургическое лечение септических осложнений операционной раны брюшной стенки // Хирургия. - 1985. - № 5. - С. 133-137","Дибиров, М.Д. Профилактика осложнений и результаты вентропластики у лиц пожилого и старческого возраста / М.Д. Дибиров, С.А. Торшин // Хирург. - 2014. - № 7. - С. 74-87","Александров, К.Р. Пролонгированное антибактериальное действие шовных материалов с полимерным покрытием / К.Р. Александров, А. В. Волепко, Т.А. Васина // Антибиотики и химиотерапия. - 1991. - № 11. - С. 37-40","Бардахчиева Л.B. Шовный материал и швы / Л.B. Бардахчиева, A.C. Ушаков, Т.А. Жаброва. - Нижний Новгород: Поволжье, 2006. - 136 с","К использованию в хирургии биологически активных материалов / Е.М. Мохов [и др.] // Альманах клинической медицины. - 2007. - № 16. - С. 139-141","Прогнозирование и фармакологическая коррекция течения раневого процесса при хирургическом лечении острых гнойных заболеваний / Е.М. Мохов [и др.] // Российский медицинский журнал. - 2008. - № 3. - С. 21-25","Этапы разработки биологически активных шовных материалов и результаты их применения в экстренной абдоминальной хирургии / Е.М. Мохов [и др.] // Вестник хирургии им. И.И. Грекова. - 2009. - № 6(168). - С. 25-28","Лечение ран / С.Г. Измайлов [и др.]. - Казань: КГТУ, 2003. - 292 с","Овчинников, В.А. Соединение тканей в хирургии. Руководство / В.А. Овчинников, А.И. Абелевич. - Нижний Новгород: Изд-во НижГМА, 2014. - 152 с","Измайлов, С.Г. Профилактика раневых осложнений в абдоминальной хирургии / С.Г. Измайлов, И.Ф. Шарафисламов. - Казань, 1996. - 192 с","Цверов, И.А. Оценка основных способов аллопластики с целью оптимизации лечения больных с послеоперационными вентральными грыжами / И.А. Цверов, А.В. Базаев // Современные технологии в медицине. - 2011. - № 2. - С. 73-76","Измайлов, С.Г. Способ ушивания срединных лапаротомных ран / С.Г. Измайлов, А.А. Бодров // Хирургия. - 2005. - № 7. - С. 28-32","Способ закрытия грыжевых дефектов и укрепления мышечно-апоневротического слоя передней брюшной стенки / В.В. Бушуев [и др.] // Патент РФ на изобретения № 2314042. Бюлл. «Изобретения. Открытия» 10.01.2008. - № 1. - С. 3","Профилактика эвентраций и послеоперационных вентральных грыж при ушивании брюшной полости / С.Е. Гуменюк [и др.] // Кубанский научный медицинский вестник. - 2013. - № 3(138). - С. 52-54","Кочнев, О.С. Новый шов кожных ран / О.С. Кочнев, С.Г. Измайлов // Хирургия. - 1988. - № 4. - С. 126-130","Бодров А.А. Совершенствование технологии ушивания послеоперационных ран передней брюшной стенки: автореф. дисс. …канд. мед. наук. - Нижний Новгород, 2001. - 21 с","Кукош, М.В. Профилактика ранних послеоперационных осложнений при эндопротезировании вентральных грыж / М.В. Кукош, А.В. Власов, Г.И. Гомозов // Новости хирургии. - 2012. - № 20(5). - С. 32-37","Стимуляция заживления пластических ран лазерным излучением / П.И. Толстых [и др.] // Хирургия. - 1991. - № 7. - С. 36-40","Антиоксиданты и лазерное излучение в терапии ран и трофических язв / П.И. Толстых [и др.]. - М.: ЭКО, 2002. - 240 с","Толстых П.И., Клебанов Г.И., Шехтер А.Б., Толстых М.П., Тепляшин А.С. Антиоксиданты и лазерное излучение в терапии ран и трофических язв / П.И. Толстых [и др.]. - М.: ЭКО, 2006. - 238 с","Стимуляция заживления и профилактика гнойных осложнений послеоперационных ран передней брюшной стенки в неотложной абдоминальной хирургии / В.Г. Ширинский [и др.] // Эндоскопическая хирургия. - 2008. - № 1. - С. 39-42","Комлев В.Л. Клинико-реологические особенности течения раневого процесса при комплексном лечении острой хирургической инфекции мягких тканей: автореф. дисс. … канд. мед. наук. -Тверь, 2015. - 24 с","Астрожников Ю.В. Применение антибиотиков с целью профилактики послераневой инфекции (обзор литературы) / Ю.В. Астрожников // Хирургия. - 1987. - № 8. - С. 128-135","Кукош, М.В. Антибиотикопрофилактика в абдоминальной хирургии: методические рекомендации. / М.В. Кукош, Г.И. Гомозов, В.В. Завьялов. - Н. Новгород: Изд-во НГМА, 2002. - 26 с","Доброквашин, C.B. Периоперационная антибиотикопрофилактика в хирургии / C.B. Доброквашин, Д.Е. Волков // Казанский медицинский журнал. - 2004. - № 85(5). - С. 323-327","Клиническое изучение раневой экссудации и выбора способа антибиотикопрофилактики в герниологии [Электронный ресурс]/ А.В. Кузнецов [и др.] // Медицина и образование в Сибири. - 2012. - № 2. URL: http://www.ngmu.ru/cozo/mos/article/ text_full.php?id=665 (дата обращения 22.02.2015)","Протекание раннего послеоперационного периода в герниологии при разных способах антибиотикопрофилактики[Электронный ресурс]/ А.В. Кузнецов [и др.] // Медицина и образование в Сибири. - 2012. - № 2. URL: http://www.ngmu.ru/cozo/mos/article/text_full.php?id=666","Иманкулова, A.C. Особенности применения антимикробных препаратов при грыжесечениях: результаты ретроспективного исследования / A.C. Иманкулова // Здравоохранение Кыргызстана. - 2010. - № 4. - С. 22-25","Кукош, М.В. Профилактика осложнений в лечении послеоперационных вентральных грыж / М.В. Кукош, Н.К. Разумовский, А.В. Власов // Вестник Санкт-Петербургского университета. - 2010. - С. 132-133","Поливалентный бактериофаг в профилактике инфекций послеоперационного периода при ампутациях нижних конечностей / E.М. Фоминых [и др.] // Кубанский научный медицинский вестник. - 2010. - № 7. - С. 150-154","Габриэлян Н.И. Возможности использования бактериофагов в хирургии и трансплантологии / Н.И. Габриэлян, Е.М. Горская, О.М. Цирульникова // Вестник трансплантологии и искусственных органов. - 2012. - № 1(14). - С. 106-113","Лечение ран на этапах медицинской звакуации / И.П. Левчук [и др.] // Эффективная фармакотерапия. - 2012. - № 28. - С. 36-41","Влияние низкомолекулярного хитозана на регенерацию полнослойной гнойной раны в эксперименте / Е.В. Гладкова [и др.] // Вестник Пермского университета. Серия: Биология. - 2012. - № 3. - С. 66-70","Протеолитические ферменты в комплексном лечении ран / А.В. Григорян [и др.] // Хирургия. - 1979. - № 8. - С. 19-23","Мазуров, В.И. Системная энзимотерапия. Современные подходы и перспективы / В.И. Мазуров, А.М. Лила. - СПб., 1999. - 224 с","Полиферментные препараты в хирургической практике / В.М. Кошкин [и др.] // СПб.: Человек, 2004. - 112 с","Ксимедон в клинической практике / С.Г. Измайлов [и др.]. - Н. Новгород: Изд-во НГМА, 2001. - 188 с","Измайлов, С.Г. Влияние ксимедона на заживление линейных ран / С.Г. Измайлов, О.С. Кочнев // Клиническая хирургия. - 1991. - № 1. - С. 10-12","Измайлов, С.Г. Ксимедон: настоящее и будущее / С.Г. Измайлов, С.Г. Паршиков // Нижегородский медицинский журнал. - 2002. - № 3. - С. 81-87","Кочнев, О.С. Применение ксимедона для стимуляции заживления и профилактики нагноений послеоперационных ран / О.С. Кочнев, С.Г. Измайлов // Хирургия. - 1991. - № 5. - С. 27-30","Жумадилов, Ж.Ш. Применение тималина для профилактики послеоперационных гнойно-воспалительных осложнений / Ж.Ш. Жумадилов, Р.П. Терехова // Клиническая хирургия. - 1985. - № 1. - С. 36-38","Хохлов, А.М. Стимуляция репаративных процессов лизоцимом / А.М. Хохлов, Г.Н. Берченко // Тезисы II Всесоюзной конференции «Раны и раневая инфекция». - М., 1986. - С. 178","Брискин, Б.С. Применение лизоцима в хирургической практике / Б.С. Брискин, З.И. Савченко, Н.Н. Хачатрян // Вестник хирургии. - 1988. - № 10. - С. 118-121","Гаджиев, Д.Н. Иммунокорригирующая и антиоксидантная терапия в гнойной хирургии / Д.Н. Гаджиев, Р.Я. Алиев, Н.Д. Гаджиев // сб. трудов «Актуальные проблемы современной хирургии». - М., 2003. - С. 85","Митюк, И.И. Причины ранних послеоперационных осложнений в ране и методы их профилактики / И.И. Митюк, В.Р. Шевчук, В.М. Шостак // Клиническая хирургия. - 1980. - № 1. - С.1-3","Шехтер, А.Б. Грануляционная ткань: воспаление и регенерация / А.Б. Шехтер, А.В. Николаев, Т.И. Берченко // Архив патологии. - 1984. - № 46(2). - С. 20-29","Оганесян М.А., Ананикян П.П. Профилактика нагноения послеоперационных ран методом обработки ультразвуком / М.А. Оганесян, П.П. Ананикян // Хирургия. - 1983. - № 4. - С. 89-90","Ультразвук в лечении инфицированных ран / В.К. Гостищев [и др.] // Вестник хирургии. - 1986. - № 4. - С. 69-70","Либерзон, Р.Д. Методика обработки ран низкочастотным ультразвуком // Хирургия. - 1991. - № 12. - С. 170-171","Улащик В.С. Низкочастотный ультразвук: действие на организм, лечебное применение и перспективы исследования // Вопросы курортологии, физиотерапии и лечебной физической культуры. - 2000. - № 6. - С. 3-8","Христуленко А.А. Применение дренажа-ирригатора для внутриполостной ультразвуковой кавитации и дренирования ран // Украинский журнал хирургии. - 2013. - № 4 (23). - С. 64-66","Мезенцев, Г.Д. Гелий-неоновый лазер в лечении гнойно-воспалительных заболеваний у детей / Г.Д. Мезенцев, В.Н. Калинкин, А.А. Сопко // Вестник хирургии. - 1985. - № 7. - С. 85","Пекарский, Д.Е. Выбор режима лазерной терапии ожоговых ран / Д.Е. Пекарский, Ю.В. Ткач, А.А. Баленко // Клиническая хирургия. - 1988. - № 3. - С. 53-55","Скобелкин, О. К. Лазеры в хирургии. - М.: Медицина, 1989. - 256 с","Козлов, В.И. Лазеротерапия с применением АПТ «Мустанг» / В.И. Козлов, В.А. Буйлин. - М.: Аспект Пресс, 1995. - 143 с","Шурыгина, Е. П. Обоснование показаний к различным методам применения лазерного излучения в комплексном лечении острой гнойной хирургической инфекции мягких тканей // Лазерная медицина. - 2005. - № 9(3). - С. 18-23","Дербенев, В.А. Тридцатилетний опыт и перспективы использования лазерного излучения в лечении гнойных ран / В.А. Дербенев, П.И. Толстых // Лазерная медицина XXI века: сб. науч. трудов. - М., 2009. - С. 34","Применение фототерапии в комплексном лечении экспериментальных гнойных ран / В.А. Гинюк [и др.] // Новости хирургии. - 2011. - № 1(19). - С. 8-15","Наджафкулиева, П.Г. Влияние магнитоинфракрасной лазерной терапии на местные осложнения после аллопластики вентральных грыж / П.Г. Наджафкулиева, М.М. Мамедов // Лазерная медицина. - 2008. - № 12(1). - С. 34-36","Применение лазеротерапии и компьютерной термографии у больных с ущемленными вентральными грыжами / Е.В. Шестаков [и др.]// Современные проблемы науки и образования. - 2015. - № 2. URL: http://elibrary.ru/download/23363168.pdf","Мохова, О.С. Современные методы лечения гнойных ран // Журнал анатомии и гистопатологии. - 2013. - № 4(2). - С. 15-21","Цитокины и лазеротерапия в эксперименте и клинике (часть III) / С.Н. Стяжкина [и др.]. - Ижевск, 2005. - 100 с","Эфферентная терапия в клинической практике / М.Ф. Заривчацкий [и др.]. - Пермь - Ижевск, 2009. - 238 с","Мамасали уулу Ж. Новые возможности профилактики раневых осложнений при деструктивном холецистите // Вестник КГМА им. И.К. Ахунбаева. - 2012. - № 1. - С. 116-119","Методы лечения при гнойных ранах / Ю.Н. Мохнюк [и др.] // Республиканский межведомственный сборник «Общая и неотложная хирургия». - Киев: Здоровье, 1983. - С. 6-11","Алиферов, С.И. О лечении больных язвенной болезнью низкоинтенсивным некогерентным красным светом / С.И. Алиферов, П.Б. Яковлев // Врачебное дело. - 1988. - № 11. - С. 9-10","Тимен А.Е. Светотерапия гнойных ран мягких тканей // Клиническая хирургия. - 1988. - № 1. - С. 51-53","Анисимов, В.Н. Стимуляция репаративных процессов в ранах мягких тканей с помощью некогерентного монохроматизированного красного света / В.Н. Анисимов, А.В. Воробьев, В.Н. Гречко // Нижегородский медицинский журнал. - 1994. - № 4. - С. 54-58","Монич, В.А. Воздействие низкоинтенсивного люминисцентного излучения на репаративные процессы в кожных ранах у крыс / В.А. Монич, Б.Е. Шахов, А.В. Воробьев // Бюллетень экспериментальной биологии и медицины. - 1994. - № 6. - С. 665-667","Воробьев, А.В. Фотостимуляция репаративных процессов видимым световым излучением в хирургии / А.В. Воробьев, И.Г. Воробьева, В.Н. Анисимов // Нижегородский медицинский журнал. - 2000. - № 1. - С. 46-50","Ларичев, А.Б. Возможности экзогенного монооксида азота в предупреждении послеоперационной раневой инфекции / А.Б. Ларичев, В.К. Шишло, А.В. Лисовский, А.Л. Чистяков // Хирургия. - 2011. - № 7. - С. 31-35","Анисимов, В.Н. Электростимуляция кожных послеоперационных ран / В.Н. Анисимов, Д.А. Подушкин, Ю.В. Величко // Вестник хирургии. - 1988. - № 10. - С. 97","Особенности репаративной регенерации при заживлении асептической раны при различных способах подготовки операционного поля в условиях эксперимента / А.Б. Ларичев [и др.] // Морфология. - 2014. - № 6(146). - С. 97-101","Анисимов, В.Н. Использование слабого импульсного тока в лечении больных сахарным диабетом / В.Н. Анисимов, А.В. Воробьев // Нижегородский медицинский журнал. - 1993. - № 3","Павлович, С.А. Магниточувствительность и магнитовосприимчивость микроорганизмов. - Минск: Беларусь,1981. - 172 с","Магнитотерапия в комплексном лечении гнойных осложнений открытых повреждений мягких тканей и костей / Н.Л. Крылов [и др.] // Военно-медицинский журнал. - 1987. - № 9. - С. 32-33","Жуков, В.Н. Магнитотерапия в ангиологии / В.Н. Жуков, В.Г. Лазаревич. - Киев: Здоровье, 1989. - 120 с","Электромагнитный биостимулятор в лечении хирургических больных / В.Н. Анисимов [и др.]. - Н. Новгород: ННИИТО, 2005. - 36 с.","Леонтьев, А.Е. Влияние переменного магнитного поля на состояние микроциркуляции в области послеоперационных ран после грыжесечения // сб. трудов Международного хирургического конгресса «Новые технологии в хирургии». - Ростов-на-Дону, 2005. - С. 416","Голант, М.Б. Серия широкополосных генераторов малой мощности миллиметрового и субмиллиметрового диапазона / М.Б. Голант, Р.Л. Виленская, Е.А. Зюлина // Приборы и техника эксперимента. - 1965. - № 4. - С. 136-139","Девятков, Н.Д. Влияние электромагнитного излучения миллиметрового диапазона длин волн на биологические объекты // Успехи физических наук. - 1973. - № 10(3). - С. 453-454","Страусов, В.В. Хирургические аспекты применения КВЧ - терапии / В.В. Страусов, Д.В. Уткин, В.А. Дремучев // Миллиметровые волны в биологии и медицине. - 1995. - № 6. - С. 48-49","Стимулирующее действие миллиметрового излучения низкой интенсивности на раневой процесс / А.И. Поляков [и др.] // Международная инфо-система по резонансным технологиям. - 1999. - № 8. - С. 67-69","Применение КВЧ-терапии для лечения послеоперационных ран / В.Н. Анисимов [и др.] // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия Биология: Электромагнитные поля и излучения в биологии и медицине. - 2001. - № 3(4). - С. 94-98","Логинов, В.И. Применение волн миллиметрового диапазона в лечении ран мягких тканей / В.И. Логинов, В.Н. Анисимов, Д.А. Дремин // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. Серия Биология: Электромагнитные поля и излучения в биологии и медицине. - 2003. - № 1(6). - С. 131-139","Логинов, В.И. Обоснование эффективности миллиметровой терапии в лечении послеоперационных ран после грыжесечения // сборник трудов Международного хирургического конгресса «Новые технологии в хирургии». - Ростов-на-Дону, 2005. - С. 417","Добло, А.В. Влияние электромагнитных излучений на заживление экспериментальных гнойных ран, вызванных P. Aeruginosa // Бюллетень медицинских интернет-конференций. - 2014. - № 5(4). - С. 606","Добло, А.В. Применение электромагнитных излучений для лечения гнойных осложнений в хирургии // Бюллетень медицинских интернет-конференций. - 2013. - № 2(3). - С. 214","Мирзабекян, Ю.Р. Прогноз и профилактика раневых осложнений после пластики передней брюшной стенки по поводу послеоперационной вентральной грыжи / Ю.Р. Мирзабекян, С.Р. Добровольский //Хирургия. - 2008. - № 1. - С. 66-71","Пушкин, С.Ю. Результаты лечения больных с срединной вентральной грыжей с применением синтетических эндопротезов / С.Ю. Пушкин, В.И. Белоконев // Хирургия. - 2008. - № 6. - С. 43-45","Алекберзаде, А.В. Открытая аллопластика послеоперационных вентральных грыж / А.В. Алекберзаде, Е.М. Липницкий, И.В. Сундуков // Хирургия. - 2011. - № 4. - С. 13-16","Власов, А.В. Прогнозирование вероятности развития сером при эндопротезировании вентральных грыж // Современные проблемы науки и образования. - 2013. - № 2. - С. 1-8","Власов, А.В. Проблема раневых осложнений при эндопротезировании брюшной стенки по поводу вентральных грыж / А.В. Власов, М.В. Кукош // Современные технологии в медицине. - 2013. - № 5(2). - С. 116-124","Малков, И.С. Пути улучшения результатов лечения больных с послеоперационными грыжами / И.С. Малков, З.М. Мухтаров, М.И. Малкова // Казанский медицинский журнал. - 2014. - № 4(95). - С. 543-548","Профилактика раневых осложнений при пластике паховых грыж по Лихтенштейну / Н.В. Александренков [и др.] // Медицинский альманах. - 2012. - № 1(20). - С. 110 -112","Способ ушивания раны при надапоневротической пластике полипропиленовой сеткой больших послеоперационных вентральных грыж / Н.В. Александренков [и др.]// Новости хирургии. - 2013. - № 1(21). - С. 88-93","Аббасзаде, Т.Н. Диагностика и профилактика ранних послеоперационных раневых осложнений у больных с большими вентральными грыжами / Т.Н. Аббасзаде, А.Ю. Анисимов // Медицинский вестник Башкортостана. - 2013. - № 3(8). - С. 21-25","Аббасзаде, Т.Н. Профилактика ранних послеоперационных раневых осложнений у больных с большими вентральными грыжами / Т.Н. Аббасзаде, А.Ю. Анисимов // Практическая медицина. - 2012. - № 5(60). - С. 151-154","Ларичев, А.Б. Вакуум-терапия в лечении ран после операций на мочевыводящих путях / А.Б. Ларичев, И.В. Крупин, М.А. Виноградов // Российский медицинский журнал. - 2004. - № 1. - С. 23","Характер морфофункциональных изменений в тканях при формировании жидкостных образований в подкожной клетчатке у пациентов после грыжесечения / С.Ю. Пушкин [и др.] // Новости хирургии. - 2011. - № 2(19). - С. 16-20","Исследование in vitro микробной биопленки на поверхности синтетических макропористых эндопротезов для пластики брюшной стенки / В.В. Паршиков [и др.] // Современные технологии в медицине. - 2012. - № 1. - С. 15-20","Биопленка на сетках как проблема для протезирующей пластики: клиническое значение, экспериментальное моделирование, современные подходы к решению / В.В. Паршиков [и др.] // Сб. мат. 9 Всеросс. конф. «Актуальные вопросы герниологии». - М., 2012. - С. 159-160","Мохов, Е.М. О рецидивах заболевания и качестве жизни пациентов после операций устранения грыж передней брюшной стенки с использованием биологически активного хирургического шовного материала / Е.М. Мохов, Н.Г. Евтушенко // Хирургическая практика. - 2013. - № 3. - С. 60-64","Мохов, Е.М. Применение биологически активного (антимикробного) шовного материала при хирургическом лечении грыж передней брюшной стенки / Е.М. Мохов, Н.Г. Евтушенко, А.Н. Сергеев // Вестник экспериментальной и клинической хирургии. - 2012. - № 4(5). - С. 648-654","Мохов, Е.М. Использование биологически активных хирургических шовных материалов (обзор литературы) / Е.М. Мохов, А.В. Жеребченко // Тверской медицинский журнал. - 2013. - № 2. - С. 86-100","Особенности заживления ран, ушитых с помощью нового биорезорбируемого антимикробного материала / Е.М. Мохов [и др.] // Вестник экспериментальной и клинической хирургии. - 2014. - № 3(7). - С. 201-207","Экспериментальная разработка новых хирургических шовных материалов с комплексной биологической активностью / Е.М. Мохов [и др.] // Бюллетень экспериментальной биологии и медицины. - 2012. - № 3(153). - С. 391-396","Мохов, Е.М. Применение биологически активных шовных материалов в неотложной хирургии органов брюшной полости / Е.М. Мохов, Р.Ю. Чумаков, А.Н. Сергеев // Вестник хирургии им. И.И. Грекова. - 2012. - № 3(171). - С. 24-28","Влияние нового антибактериального шовного материала на течение раневого процесса в эксперименте / А.С. Князюк [и др.] // Проблемы здоровья и экологии. - 2015. - № 1(43). - С. 49-53","Петрова, М.Б. Морфологическая оценка течения фазы воспаления при заживлении экспериментальной раны, зашитой с помощью нового биологически активного шовного материала / М.Б. Петрова, Е.М. Мохов, А.В. Жеребченко // Фундаментальные исследования. - 2014. - № 7. - С. 353-356","Влияние биологически активных шовных материалов на течение раневого процесса в коже: цитологическая характеристика / М.Б. Петрова [и др.] // Фундаментальные исследования. - 2015. - № 1. - С. 2076-2079"],"dc.citation.ru":["Страчунский, Л.С. Современная антимикробная химиотерапия: руководство для врачей / Л.С. Страчунский, С.Н. Козлов. - М.: Боргес, 2002. - 432 с","Хирургические инфекции кожи и мягких тканей. Российские национальные рекомендации / В.С. Савельев [и др.]. - М., 2009. - 92 c","Савельев, В.С. Абдоминальная хирургическая инфекция. Российские национальные рекомендации / В.С. Савельев, Б.Р. Гельфанд. - М., 2011. - 51 c","Савельев, В.С. Стратегия и тактика применения антимикробных средств в лечебных учреждениях России. Российские национальные рекомендации / В.С. Савельев, Б.Р. Гельфанд, С.В. Яковлев. - М., 2012. - 96 c","Бесчастнов В.В. Совершенствование активной хирургической тактики лечения больных с инфицированными ранами мягких тканей: автореф. дисс. … д-ра мед. наук. - Нижний Новгород, 2014. - 50 с","Профилактика раневой инфекции и морфологические аспекты заживления асептической раны / А.Б. Ларичев [и др.] // Вестник экспериментальной и клинической хирургии. - 2011. - № 4(6). - С. 728-733","Нарезкин, Д.В. Методы профилактики развития гнойно-воспалительных раневых осложнений при грыжесечении ущемленных послеоперационных вентральных грыж / Д.В. Нарезкин, Е.В. Сергеев // Новости хирургии. - 2014. - № 6(22). - С. 743-749","Алгоритм и инструментально-технический комплекс для профилактики инфекционных осложнений при острой кишечной непроходимости / С.Г. Измайлов [и др.]// Современные технологии в медицине. - 2011. - № 2. - С. 52-56","Помазкин В.И., Мансуров Ю.В. Тактика оперативного лечения при опухолевой обтурационной непроходимости / В.И. Помазкин, Ю.В. Мансуров // Хирургия. - 2008. - № 9. - С. 15-18","Жебровский, В.В. Хирургия грыж живота и эвентраций. - М.: МИА, 2006. - 448 с","Новые возможности профилактики послеоперационных осложнений в абдоминальной хирургии / В.К. Гостищев [и др.] // Хирургия. - 2011. - № 5. - С. 56-60","Алишев, О.Т. Профилактика послеоперационных осложнений при протезирующей герниопластике больших и гигантских послеоперационных вентральных грыж / О.Т. Алишев, Р.Ш. Шаймарданов, Ю.Р. Махмутова // Казанский медицинский журнал. - 2013. - № 3(94). - С. 417-420","Милонов, О.Б. Послеоперационные осложнения и опасности в абдоминальной хирургии / О.Б. Милонов, К.Д. Тоскин, В.В. Жебровский. - М.: Медицина,1990. - 560 с","Эффективная антибиотикопрофилактика на стационарном этапе лечения травм проксимального отдела бедра / Е.С. Шигаев [и др.] // Практическая медицина. - 2014. - № 4 (80). - С. 160-164","Чарышкин, А.Л. Обезболивание и профилактика воспалительных осложнений у больных после срединной стернотомии / А.Л. Чарышкин, А.Н. Юдин // Грудная и сердечно-сосудистая хирургия. - 2014. - № 6. - С. 28-33","Бесчастнов, В.В. Хирургические способы профилактики нозокомиальной инфекции при лечении инфицированных ран мягких тканей / В.В. Бесчастнов, С.Г. Измайлов, М.Г. Рябков // МедиАль. - 2012. - № 1. - С. 58-61","Самарцев, В.А. Дифференцированное применение однорядного шва в абдоминальной хирургии для профилактики хирургической инфекции / В.А. Самарцев, В.А. Гаврилов, А.Г. Кучумов // Новости хирургии. - 2013. - № 6(21). - С. 38-46","Васюк, С.В. Ламинарный поток воздуха и ультрафиолетовое облучение в ортопедических операционных / С.В. Васюк, Я.Н. Васильшин, В.Л. Васюк // Травма. - 2013. - № 5. - С. 83-88","Исследование качества жизни пациентов по системе EUROQOL-5D-5L после хирургического лечения обширных механических ран конечностей с дефектом кожных покровов / Э.Я. Фисталь [и др.] // Медико-социальные проблемы семьи. - 2013. - № 2(18). - С. 128-132","Давыдовский, И.В. Общая патология человека. - М.: Медицина, 1969. - 611с","О некоторых механизмах редукции сосудистой системы грануляционной ткани в процессе ее созревания / Д.С. Саркисов [и др.]// Архив патологии. - 1989. - Т. 51. - № 1. - С. 9-14","Лечение ран: учебно-методическое пособие / Н.А. Кузнецов [и др.]. - М.: РГМА, 2004. - 344 с","Шапошников, Ю.Г. Иммунобиологические факторы заживления ран / Ю.Г. Шапошников, И.С. Кондратьев // Хирургия. - 1981. - № 5. - С. 25-28","Измайлов С.Г. Профилактика гнойно-воспалительных осложнений послеоперационных ран в неотложной абдоминальной хирургии: автореф. дисс. …д-ра мед. наук. - М., 1994. - 58 с","Брюсов П.Г., Кудрявцев Б.П. Плазменная хирургия / П.Г. Брюсов, Б.П. Кудрявцев. - М., 1995. - 17 с","Ступин, И.В. Сравнительная оценка заживления кожных ран, нанесенных плазменным, стальным скальпелями и электроножом / И.В. Ступин, В.С. Волкоедов, И.М. Сапелкина // Клиническая хирургия. - 1987. - № 1. - С. 37-39","Стручков, В.И. Гнойная рана / В.И. Стручков, А.В. Григорян, В.К. Гостищев. - М.: Медицина, 1975. - 312 с","Стручков, В.И. Лечение ран / В.И. Стручков, П.И. Толстых, Ю.В. Стручков // Хирургия. - 1979. - № 3. - С. 20-27","Стручков, В.И. Руководство по гнойной хирургии / В.И. Стручков, В.К. Гостищев, Ю.В. Стручков. - М.: Медицина, 1984. - 512 с","Шулутко А.М. Использование плазменных технологий в лечении обширных гнойно-некротических поражений мягких тканей / А.М. Шулутко, Э.Г. Османов // Хирургия. - 2006. - № 11. - С. 40-43","Современные электрохирургические технологии в акушерстве / Е.Ю. Глухов [и др.] // Здоровье семьи - 21 век. - 2010. - № 4. - С. 3","Роман, Л.И. Профилактика и хирургическое лечение септических осложнений операционной раны брюшной стенки // Хирургия. - 1985. - № 5. - С. 133-137","Дибиров, М.Д. Профилактика осложнений и результаты вентропластики у лиц пожилого и старческого возраста / М.Д. Дибиров, С.А. Торшин // Хирург. - 2014. - № 7. - С. 74-87","Александров, К.Р. Пролонгированное антибактериальное действие шовных материалов с полимерным покрытием / К.Р. Александров, А. В. Волепко, Т.А. Васина // Антибиотики и химиотерапия. - 1991. - № 11. - С. 37-40","Бардахчиева Л.B. Шовный материал и швы / Л.B. Бардахчиева, A.C. Ушаков, Т.А. Жаброва. - Нижний Новгород: Поволжье, 2006. - 136 с","К использованию в хирургии биологически активных материалов / Е.М. Мохов [и др.] // Альманах клинической медицины. - 2007. - № 16. - С. 139-141","Прогнозирование и фармакологическая коррекция течения раневого процесса при хирургическом лечении острых гнойных заболеваний / Е.М. Мохов [и др.] // Российский медицинский журнал. - 2008. - № 3. - С. 21-25","Этапы разработки биологически активных шовных материалов и результаты их применения в экстренной абдоминальной хирургии / Е.М. Мохов [и др.] // Вестник хирургии им. И.И. Грекова. - 2009. - № 6(168). - С. 25-28","Лечение ран / С.Г. Измайлов [и др.]. - Казань: КГТУ, 2003. - 292 с","Овчинников, В.А. Соединение тканей в хирургии. Руководство / В.А. Овчинников, А.И. Абелевич. - Нижний Новгород: Изд-во НижГМА, 2014. - 152 с","Измайлов, С.Г. Профилактика раневых осложнений в абдоминальной хирургии / С.Г. Измайлов, И.Ф. Шарафисламов. - Казань, 1996. - 192 с","Цверов, И.А. Оценка основных способов аллопластики с целью оптимизации лечения больных с послеоперационными вентральными грыжами / И.А. Цверов, А.В. Базаев // Современные технологии в медицине. - 2011. - № 2. - С. 73-76","Измайлов, С.Г. Способ ушивания срединных лапаротомных ран / С.Г. Измайлов, А.А. Бодров // Хирургия. - 2005. - № 7. - С. 28-32","Способ закрытия грыжевых дефектов и укрепления мышечно-апоневротического слоя передней брюшной стенки / В.В. Бушуев [и др.] // Патент РФ на изобретения № 2314042. Бюлл. «Изобретения. Открытия» 10.01.2008. - № 1. - С. 3","Профилактика эвентраций и послеоперационных вентральных грыж при ушивании брюшной полости / С.Е. Гуменюк [и др.] // Кубанский научный медицинский вестник. - 2013. - № 3(138). - С. 52-54","Кочнев, О.С. Новый шов кожных ран / О.С. Кочнев, С.Г. Измайлов // Хирургия. - 1988. - № 4. - С. 126-130","Бодров А.А. Совершенствование технологии ушивания послеоперационных ран передней брюшной стенки: автореф. дисс. …канд. мед. наук. - Нижний Новгород, 2001. - 21 с","Кукош, М.В. Профилактика ранних послеоперационных осложнений при эндопротезировании вентральных грыж / М.В. Кукош, А.В. Власов, Г.И. Гомозов // Новости хирургии. - 2012. - № 20(5). - С. 32-37","Стимуляция заживления пластических ран лазерным излучением / П.И. Толстых [и др.] // Хирургия. - 1991. - № 7. - С. 36-40","Антиоксиданты и лазерное излучение в терапии ран и трофических язв / П.И. Толстых [и др.]. - М.: ЭКО, 2002. - 240 с","Толстых П.И., Клебанов Г.И., Шехтер А.Б., Толстых М.П., Тепляшин А.С. Антиоксиданты и лазерное излучение в терапии ран и трофических язв / П.И. Толстых [и др.]. - М.: ЭКО, 2006. - 238 с","Стимуляция заживления и профилактика гнойных осложнений послеоперационных ран передней брюшной стенки в неотложной абдоминальной хирургии / В.Г. Ширинский [и др.] // Эндоскопическая хирургия. - 2008. - № 1. - С. 39-42","Комлев В.Л. Клинико-реологические особенности течения раневого процесса при комплексном лечении острой хирургической инфекции мягких тканей: автореф. дисс. … канд. мед. наук. -Тверь, 2015. - 24 с","Астрожников Ю.В. Применение антибиотиков с целью профилактики послераневой инфекции (обзор литературы) / Ю.В. Астрожников // Хирургия. - 1987. - № 8. - С. 128-135","Кукош, М.В. Антибиотикопрофилактика в абдоминальной хирургии: методические рекомендации. / М.В. Кукош, Г.И. Гомозов, В.В. Завьялов. - Н. Новгород: Изд-во НГМА, 2002. - 26 с","Доброквашин, C.B. Периоперационная антибиотикопрофилактика в хирургии / C.B. Доброквашин, Д.Е. Волков // Казанский медицинский журнал. - 2004. - № 85(5). - С. 323-327","Клиническое изучение раневой экссудации и выбора способа антибиотикопрофилактики в герниологии [Электронный ресурс]/ А.В. Кузнецов [и др.] // Медицина и образование в Сибири. - 2012. - № 2. URL: http://www.ngmu.ru/cozo/mos/article/ text_full.php?id=665 (дата обращения 22.02.2015)","Протекание раннего послеоперационного периода в герниологии при разных способах антибиотикопрофилактики[Электронный ресурс]/ А.В. Кузнецов [и др.] // Медицина и образование в Сибири. - 2012. - № 2. URL: http://www.ngmu.ru/cozo/mos/article/text_full.php?id=666","Иманкулова, A.C. Особенности применения антимикробных препаратов при грыжесечениях: результаты ретроспективного исследования / A.C. Иманкулова // Здравоохранение Кыргызстана. - 2010. - № 4. - С. 22-25","Кукош, М.В. Профилактика осложнений в лечении послеоперационных вентральных грыж / М.В. Кукош, Н.К. Разумовский, А.В. Власов // Вестник Санкт-Петербургского университета. - 2010. - С. 132-133","Поливалентный бактериофаг в профилактике инфекций послеоперационного периода при ампутациях нижних конечностей / E.М. Фоминых [и др.] // Кубанский научный медицинский вестник. - 2010. - № 7. - С. 150-154","Габриэлян Н.И. Возможности использования бактериофагов в хирургии и трансплантологии / Н.И. Габриэлян, Е.М. Горская, О.М. Цирульникова // Вестник трансплантологии и искусственных органов. - 2012. - № 1(14). - С. 106-113","Лечение ран на этапах медицинской звакуации / И.П. Левчук [и др.] // Эффективная фармакотерапия. - 2012. - № 28. - С. 36-41","Влияние низкомолекулярного хитозана на регенерацию полнослойной гнойной раны в эксперименте / Е.В. Гладкова [и др.] // Вестник Пермского университета. Серия: Биология. - 2012. - № 3. - С. 66-70","Протеолитические ферменты в комплексном лечении ран / А.В. Григорян [и др.] // Хирургия. - 1979. - № 8. - С. 19-23","Мазуров, В.И. Системная энзимотерапия. Современные подходы и перспективы / В.И. Мазуров, А.М. Лила. - СПб., 1999. - 224 с","Полиферментные препараты в хирургической практике / В.М. Кошкин [и др.] // СПб.: Человек, 2004. - 112 с","Ксимедон в клинической практике / С.Г. Измайлов [и др.]. - Н. Новгород: Изд-во НГМА, 2001. - 188 с","Измайлов, С.Г. Влияние ксимедона на заживление линейных ран / С.Г. Измайлов, О.С. Кочнев // Клиническая хирургия. - 1991. - № 1. - С. 10-12","Измайлов, С.Г. Ксимедон: настоящее и будущее / С.Г. Измайлов, С.Г. Паршиков // Нижегородский медицинский журнал. - 2002. - № 3. - С. 81-87","Кочнев, О.С. Применение ксимедона для стимуляции заживления и профилактики нагноений послеоперационных ран / О.С. Кочнев, С.Г. Измайлов // Хирургия. - 1991. - № 5. - С. 27-30","Жумадилов, Ж.Ш. Применение тималина для профилактики послеоперационных гнойно-воспалительных осложнений / Ж.Ш. Жумадилов, Р.П. Терехова // Клиническая хирургия. - 1985. - № 1. - С. 36-38","Хохлов, А.М. Стимуляция репаративных процессов лизоцимом / А.М. Хохлов, Г.Н. Берченко // Тезисы II Всесоюзной конференции «Раны и раневая инфекция». - М., 1986. - С. 178","Брискин, Б.С. Применение лизоцима в хирургической практике / Б.С. Брискин, З.И. Савченко, Н.Н. Хачатрян // Вестник хирургии. - 1988. - № 10. - С. 118-121","Гаджиев, Д.Н. Иммунокорригирующая и антиоксидантная терапия в гнойной хирургии / Д.Н. Гаджиев, Р.Я. Алиев, Н.Д. Гаджиев // сб. трудов «Актуальные проблемы современной хирургии». - М., 2003. - С. 85","Митюк, И.И. Причины ранних послеоперационных осложнений в ране и методы их профилактики / И.И. Митюк, В.Р. Шевчук, В.М. Шостак // Клиническая хирургия. - 1980. - № 1. - С.1-3","Шехтер, А.Б. Грануляционная ткань: воспаление и регенерация / А.Б. Шехтер, А.В. Николаев, Т.И. Берченко // Архив патологии. - 1984. - № 46(2). - С. 20-29","Оганесян М.А., Ананикян П.П. Профилактика нагноения послеоперационных ран методом обработки ультразвуком / М.А. Оганесян, П.П. Ананикян // Хирургия. - 1983. - № 4. - С. 89-90","Ультразвук в лечении инфицированных ран / В.К. Гостищев [и др.] // Вестник хирургии. - 1986. - № 4. - С. 69-70","Либерзон, Р.Д. Методика обработки ран низкочастотным ультразвуком // Хирургия. - 1991. - № 12. - С. 170-171","Улащик В.С. Низкочастотный ультразвук: действие на организм, лечебное применение и перспективы исследования // Вопросы курортологии, физиотерапии и лечебной физической культуры. - 2000. - № 6. - С. 3-8","Христуленко А.А. Применение дренажа-ирригатора для внутриполостной ультразвуковой кавитации и дренирования ран // Украинский журнал хирургии. - 2013. - № 4 (23). - С. 64-66","Мезенцев, Г.Д. Гелий-неоновый лазер в лечении гнойно-воспалительных заболеваний у детей / Г.Д. Мезенцев, В.Н. Калинкин, А.А. Сопко // Вестник хирургии. - 1985. - № 7. - С. 85","Пекарский, Д.Е. Выбор режима лазерной терапии ожоговых ран / Д.Е. Пекарский, Ю.В. Ткач, А.А. Баленко // Клиническая хирургия. - 1988. - № 3. - С. 53-55","Скобелкин, О. К. Лазеры в хирургии. - М.: Медицина, 1989. - 256 с","Козлов, В.И. Лазеротерапия с применением АПТ «Мустанг» / В.И. Козлов, В.А. Буйлин. - М.: Аспект Пресс, 1995. - 143 с","Шурыгина, Е. П. Обоснование показаний к различным методам применения лазерного излучения в комплексном лечении острой гнойной хирургической инфекции мягких тканей // Лазерная медицина. - 2005. - № 9(3). - С. 18-23","Дербенев, В.А. Тридцатилетний опыт и перспективы использования лазерного излучения в лечении гнойных ран / В.А. Дербенев, П.И. Толстых // Лазерная медицина XXI века: сб. науч. трудов. - М., 2009. - С. 34","Применение фототерапии в комплексном лечении экспериментальных гнойных ран / В.А. Гинюк [и др.] // Новости хирургии. - 2011. - № 1(19). - С. 8-15","Наджафкулиева, П.Г. Влияние магнитоинфракрасной лазерной терапии на местные осложнения после аллопластики вентральных грыж / П.Г. Наджафкулиева, М.М. Мамедов // Лазерная медицина. - 2008. - № 12(1). - С. 34-36","Применение лазеротерапии и компьютерной термографии у больных с ущемленными вентральными грыжами / Е.В. Шестаков [и др.]// Современные проблемы науки и образования. - 2015. - № 2. URL: http://elibrary.ru/download/23363168.pdf","Мохова, О.С. Современные методы лечения гнойных ран // Журнал анатомии и гистопатологии. - 2013. - № 4(2). - С. 15-21","Цитокины и лазеротерапия в эксперименте и клинике (часть III) / С.Н. Стяжкина [и др.]. - Ижевск, 2005. - 100 с","Эфферентная терапия в клинической практике / М.Ф. Заривчацкий [и др.]. - Пермь - Ижевск, 2009. - 238 с","Мамасали уулу Ж. Новые возможности профилактики раневых осложнений при деструктивном холецистите // Вестник КГМА им. И.К. Ахунбаева. - 2012. - № 1. - С. 116-119","Методы лечения при гнойных ранах / Ю.Н. Мохнюк [и др.] // Республиканский межведомственный сборник «Общая и неотложная хирургия». - Киев: Здоровье, 1983. - С. 6-11","Алиферов, С.И. О лечении больных язвенной болезнью низкоинтенсивным некогерентным красным светом / С.И. Алиферов, П.Б. Яковлев // Врачебное дело. - 1988. - № 11. - С. 9-10","Тимен А.Е. Светотерапия гнойных ран мягких тканей // Клиническая хирургия. - 1988. - № 1. - С. 51-53","Анисимов, В.Н. Стимуляция репаративных процессов в ранах мягких тканей с помощью некогерентного монохроматизированного красного света / В.Н. Анисимов, А.В. Воробьев, В.Н. Гречко // Нижегородский медицинский журнал. - 1994. - № 4. - С. 54-58","Монич, В.А. Воздействие низкоинтенсивного люминисцентного излучения на репаративные процессы в кожных ранах у крыс / В.А. Монич, Б.Е. Шахов, А.В. Воробьев // Бюллетень экспериментальной биологии и медицины. - 1994. - № 6. - С. 665-667","Воробьев, А.В. Фотостимуляция репаративных процессов видимым световым излучением в хирургии / А.В. Воробьев, И.Г. Воробьева, В.Н. Анисимов // Нижегородский медицинский журнал. - 2000. - № 1. - С. 46-50","Ларичев, А.Б. Возможности экзогенного монооксида азота в предупреждении послеоперационной раневой инфекции / А.Б. Ларичев, В.К. Шишло, А.В. Лисовский, А.Л. Чистяков // Хирургия. - 2011. - № 7. - С. 31-35","Анисимов, В.Н. Электростимуляция кожных послеоперационных ран / В.Н. Анисимов, Д.А. Подушкин, Ю.В. Величко // Вестник хирургии. - 1988. - № 10. - С. 97","Особенности репаративной регенерации при заживлении асептической раны при различных способах подготовки операционного поля в условиях эксперимента / А.Б. Ларичев [и др.] // Морфология. - 2014. - № 6(146). - С. 97-101","Анисимов, В.Н. Использование слабого импульсного тока в лечении больных сахарным диабетом / В.Н. Анисимов, А.В. Воробьев // Нижегородский медицинский журнал. - 1993. - № 3","Павлович, С.А. Магниточувствительность и магнитовосприимчивость микроорганизмов. - Минск: Беларусь,1981. - 172 с","Магнитотерапия в комплексном лечении гнойных осложнений открытых повреждений мягких тканей и костей / Н.Л. Крылов [и др.] // Военно-медицинский журнал. - 1987. - № 9. - С. 32-33","Жуков, В.Н. Магнитотерапия в ангиологии / В.Н. Жуков, В.Г. Лазаревич. - Киев: Здоровье, 1989. - 120 с","Электромагнитный биостимулятор в лечении хирургических больных / В.Н. Анисимов [и др.]. - Н. Новгород: ННИИТО, 2005. - 36 с.","Леонтьев, А.Е. Влияние переменного магнитного поля на состояние микроциркуляции в области послеоперационных ран после грыжесечения // сб. трудов Международного хирургического конгресса «Новые технологии в хирургии». - Ростов-на-Дону, 2005. - С. 416","Голант, М.Б. Серия широкополосных генераторов малой мощности миллиметрового и субмиллиметрового диапазона / М.Б. Голант, Р.Л. Виленская, Е.А. Зюлина // Приборы и техника эксперимента. - 1965. - № 4. - С. 136-139","Девятков, Н.Д. Влияние электромагнитного излучения миллиметрового диапазона длин волн на биологические объекты // Успехи физических наук. - 1973. - № 10(3). - С. 453-454","Страусов, В.В. Хирургические аспекты применения КВЧ - терапии / В.В. Страусов, Д.В. Уткин, В.А. Дремучев // Миллиметровые волны в биологии и медицине. - 1995. - № 6. - С. 48-49","Стимулирующее действие миллиметрового излучения низкой интенсивности на раневой процесс / А.И. Поляков [и др.] // Международная инфо-система по резонансным технологиям. - 1999. - № 8. - С. 67-69","Применение КВЧ-терапии для лечения послеоперационных ран / В.Н. Анисимов [и др.] // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия Биология: Электромагнитные поля и излучения в биологии и медицине. - 2001. - № 3(4). - С. 94-98","Логинов, В.И. Применение волн миллиметрового диапазона в лечении ран мягких тканей / В.И. Логинов, В.Н. Анисимов, Д.А. Дремин // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. Серия Биология: Электромагнитные поля и излучения в биологии и медицине. - 2003. - № 1(6). - С. 131-139","Логинов, В.И. Обоснование эффективности миллиметровой терапии в лечении послеоперационных ран после грыжесечения // сборник трудов Международного хирургического конгресса «Новые технологии в хирургии». - Ростов-на-Дону, 2005. - С. 417","Добло, А.В. Влияние электромагнитных излучений на заживление экспериментальных гнойных ран, вызванных P. Aeruginosa // Бюллетень медицинских интернет-конференций. - 2014. - № 5(4). - С. 606","Добло, А.В. Применение электромагнитных излучений для лечения гнойных осложнений в хирургии // Бюллетень медицинских интернет-конференций. - 2013. - № 2(3). - С. 214","Мирзабекян, Ю.Р. Прогноз и профилактика раневых осложнений после пластики передней брюшной стенки по поводу послеоперационной вентральной грыжи / Ю.Р. Мирзабекян, С.Р. Добровольский //Хирургия. - 2008. - № 1. - С. 66-71","Пушкин, С.Ю. Результаты лечения больных с срединной вентральной грыжей с применением синтетических эндопротезов / С.Ю. Пушкин, В.И. Белоконев // Хирургия. - 2008. - № 6. - С. 43-45","Алекберзаде, А.В. Открытая аллопластика послеоперационных вентральных грыж / А.В. Алекберзаде, Е.М. Липницкий, И.В. Сундуков // Хирургия. - 2011. - № 4. - С. 13-16","Власов, А.В. Прогнозирование вероятности развития сером при эндопротезировании вентральных грыж // Современные проблемы науки и образования. - 2013. - № 2. - С. 1-8","Власов, А.В. Проблема раневых осложнений при эндопротезировании брюшной стенки по поводу вентральных грыж / А.В. Власов, М.В. Кукош // Современные технологии в медицине. - 2013. - № 5(2). - С. 116-124","Малков, И.С. Пути улучшения результатов лечения больных с послеоперационными грыжами / И.С. Малков, З.М. Мухтаров, М.И. Малкова // Казанский медицинский журнал. - 2014. - № 4(95). - С. 543-548","Профилактика раневых осложнений при пластике паховых грыж по Лихтенштейну / Н.В. Александренков [и др.] // Медицинский альманах. - 2012. - № 1(20). - С. 110 -112","Способ ушивания раны при надапоневротической пластике полипропиленовой сеткой больших послеоперационных вентральных грыж / Н.В. Александренков [и др.]// Новости хирургии. - 2013. - № 1(21). - С. 88-93","Аббасзаде, Т.Н. Диагностика и профилактика ранних послеоперационных раневых осложнений у больных с большими вентральными грыжами / Т.Н. Аббасзаде, А.Ю. Анисимов // Медицинский вестник Башкортостана. - 2013. - № 3(8). - С. 21-25","Аббасзаде, Т.Н. Профилактика ранних послеоперационных раневых осложнений у больных с большими вентральными грыжами / Т.Н. Аббасзаде, А.Ю. Анисимов // Практическая медицина. - 2012. - № 5(60). - С. 151-154","Ларичев, А.Б. Вакуум-терапия в лечении ран после операций на мочевыводящих путях / А.Б. Ларичев, И.В. Крупин, М.А. Виноградов // Российский медицинский журнал. - 2004. - № 1. - С. 23","Характер морфофункциональных изменений в тканях при формировании жидкостных образований в подкожной клетчатке у пациентов после грыжесечения / С.Ю. Пушкин [и др.] // Новости хирургии. - 2011. - № 2(19). - С. 16-20","Исследование in vitro микробной биопленки на поверхности синтетических макропористых эндопротезов для пластики брюшной стенки / В.В. Паршиков [и др.] // Современные технологии в медицине. - 2012. - № 1. - С. 15-20","Биопленка на сетках как проблема для протезирующей пластики: клиническое значение, экспериментальное моделирование, современные подходы к решению / В.В. Паршиков [и др.] // Сб. мат. 9 Всеросс. конф. «Актуальные вопросы герниологии». - М., 2012. - С. 159-160","Мохов, Е.М. О рецидивах заболевания и качестве жизни пациентов после операций устранения грыж передней брюшной стенки с использованием биологически активного хирургического шовного материала / Е.М. Мохов, Н.Г. Евтушенко // Хирургическая практика. - 2013. - № 3. - С. 60-64","Мохов, Е.М. Применение биологически активного (антимикробного) шовного материала при хирургическом лечении грыж передней брюшной стенки / Е.М. Мохов, Н.Г. Евтушенко, А.Н. Сергеев // Вестник экспериментальной и клинической хирургии. - 2012. - № 4(5). - С. 648-654","Мохов, Е.М. Использование биологически активных хирургических шовных материалов (обзор литературы) / Е.М. Мохов, А.В. Жеребченко // Тверской медицинский журнал. - 2013. - № 2. - С. 86-100","Особенности заживления ран, ушитых с помощью нового биорезорбируемого антимикробного материала / Е.М. Мохов [и др.] // Вестник экспериментальной и клинической хирургии. - 2014. - № 3(7). - С. 201-207","Экспериментальная разработка новых хирургических шовных материалов с комплексной биологической активностью / Е.М. Мохов [и др.] // Бюллетень экспериментальной биологии и медицины. - 2012. - № 3(153). - С. 391-396","Мохов, Е.М. Применение биологически активных шовных материалов в неотложной хирургии органов брюшной полости / Е.М. Мохов, Р.Ю. Чумаков, А.Н. Сергеев // Вестник хирургии им. И.И. Грекова. - 2012. - № 3(171). - С. 24-28","Влияние нового антибактериального шовного материала на течение раневого процесса в эксперименте / А.С. Князюк [и др.] // Проблемы здоровья и экологии. - 2015. - № 1(43). - С. 49-53","Петрова, М.Б. Морфологическая оценка течения фазы воспаления при заживлении экспериментальной раны, зашитой с помощью нового биологически активного шовного материала / М.Б. Петрова, Е.М. Мохов, А.В. Жеребченко // Фундаментальные исследования. - 2014. - № 7. - С. 353-356","Влияние биологически активных шовных материалов на течение раневого процесса в коже: цитологическая характеристика / М.Б. Петрова [и др.] // Фундаментальные исследования. - 2015. - № 1. - С. 2076-2079"],"dc.citation.en":["Страчунский, Л.С. Современная антимикробная химиотерапия: руководство для врачей / Л.С. Страчунский, С.Н. Козлов. - М.: Боргес, 2002. - 432 с","Хирургические инфекции кожи и мягких тканей. Российские национальные рекомендации / В.С. Савельев [и др.]. - М., 2009. - 92 c","Савельев, В.С. Абдоминальная хирургическая инфекция. Российские национальные рекомендации / В.С. Савельев, Б.Р. Гельфанд. - М., 2011. - 51 c","Савельев, В.С. Стратегия и тактика применения антимикробных средств в лечебных учреждениях России. Российские национальные рекомендации / В.С. Савельев, Б.Р. Гельфанд, С.В. Яковлев. - М., 2012. - 96 c","Бесчастнов В.В. Совершенствование активной хирургической тактики лечения больных с инфицированными ранами мягких тканей: автореф. дисс. … д-ра мед. наук. - Нижний Новгород, 2014. - 50 с","Профилактика раневой инфекции и морфологические аспекты заживления асептической раны / А.Б. Ларичев [и др.] // Вестник экспериментальной и клинической хирургии. - 2011. - № 4(6). - С. 728-733","Нарезкин, Д.В. Методы профилактики развития гнойно-воспалительных раневых осложнений при грыжесечении ущемленных послеоперационных вентральных грыж / Д.В. Нарезкин, Е.В. Сергеев // Новости хирургии. - 2014. - № 6(22). - С. 743-749","Алгоритм и инструментально-технический комплекс для профилактики инфекционных осложнений при острой кишечной непроходимости / С.Г. Измайлов [и др.]// Современные технологии в медицине. - 2011. - № 2. - С. 52-56","Помазкин В.И., Мансуров Ю.В. Тактика оперативного лечения при опухолевой обтурационной непроходимости / В.И. Помазкин, Ю.В. Мансуров // Хирургия. - 2008. - № 9. - С. 15-18","Жебровский, В.В. Хирургия грыж живота и эвентраций. - М.: МИА, 2006. - 448 с","Новые возможности профилактики послеоперационных осложнений в абдоминальной хирургии / В.К. Гостищев [и др.] // Хирургия. - 2011. - № 5. - С. 56-60","Алишев, О.Т. Профилактика послеоперационных осложнений при протезирующей герниопластике больших и гигантских послеоперационных вентральных грыж / О.Т. Алишев, Р.Ш. Шаймарданов, Ю.Р. Махмутова // Казанский медицинский журнал. - 2013. - № 3(94). - С. 417-420","Милонов, О.Б. Послеоперационные осложнения и опасности в абдоминальной хирургии / О.Б. Милонов, К.Д. Тоскин, В.В. Жебровский. - М.: Медицина,1990. - 560 с","Эффективная антибиотикопрофилактика на стационарном этапе лечения травм проксимального отдела бедра / Е.С. Шигаев [и др.] // Практическая медицина. - 2014. - № 4 (80). - С. 160-164","Чарышкин, А.Л. Обезболивание и профилактика воспалительных осложнений у больных после срединной стернотомии / А.Л. Чарышкин, А.Н. Юдин // Грудная и сердечно-сосудистая хирургия. - 2014. - № 6. - С. 28-33","Бесчастнов, В.В. Хирургические способы профилактики нозокомиальной инфекции при лечении инфицированных ран мягких тканей / В.В. Бесчастнов, С.Г. Измайлов, М.Г. Рябков // МедиАль. - 2012. - № 1. - С. 58-61","Самарцев, В.А. Дифференцированное применение однорядного шва в абдоминальной хирургии для профилактики хирургической инфекции / В.А. Самарцев, В.А. Гаврилов, А.Г. Кучумов // Новости хирургии. - 2013. - № 6(21). - С. 38-46","Васюк, С.В. Ламинарный поток воздуха и ультрафиолетовое облучение в ортопедических операционных / С.В. Васюк, Я.Н. Васильшин, В.Л. Васюк // Травма. - 2013. - № 5. - С. 83-88","Исследование качества жизни пациентов по системе EUROQOL-5D-5L после хирургического лечения обширных механических ран конечностей с дефектом кожных покровов / Э.Я. Фисталь [и др.] // Медико-социальные проблемы семьи. - 2013. - № 2(18). - С. 128-132","Давыдовский, И.В. Общая патология человека. - М.: Медицина, 1969. - 611с","О некоторых механизмах редукции сосудистой системы грануляционной ткани в процессе ее созревания / Д.С. Саркисов [и др.]// Архив патологии. - 1989. - Т. 51. - № 1. - С. 9-14","Лечение ран: учебно-методическое пособие / Н.А. Кузнецов [и др.]. - М.: РГМА, 2004. - 344 с","Шапошников, Ю.Г. Иммунобиологические факторы заживления ран / Ю.Г. Шапошников, И.С. Кондратьев // Хирургия. - 1981. - № 5. - С. 25-28","Измайлов С.Г. Профилактика гнойно-воспалительных осложнений послеоперационных ран в неотложной абдоминальной хирургии: автореф. дисс. …д-ра мед. наук. - М., 1994. - 58 с","Брюсов П.Г., Кудрявцев Б.П. Плазменная хирургия / П.Г. Брюсов, Б.П. Кудрявцев. - М., 1995. - 17 с","Ступин, И.В. Сравнительная оценка заживления кожных ран, нанесенных плазменным, стальным скальпелями и электроножом / И.В. Ступин, В.С. Волкоедов, И.М. Сапелкина // Клиническая хирургия. - 1987. - № 1. - С. 37-39","Стручков, В.И. Гнойная рана / В.И. Стручков, А.В. Григорян, В.К. Гостищев. - М.: Медицина, 1975. - 312 с","Стручков, В.И. Лечение ран / В.И. Стручков, П.И. Толстых, Ю.В. Стручков // Хирургия. - 1979. - № 3. - С. 20-27","Стручков, В.И. Руководство по гнойной хирургии / В.И. Стручков, В.К. Гостищев, Ю.В. Стручков. - М.: Медицина, 1984. - 512 с","Шулутко А.М. Использование плазменных технологий в лечении обширных гнойно-некротических поражений мягких тканей / А.М. Шулутко, Э.Г. Османов // Хирургия. - 2006. - № 11. - С. 40-43","Современные электрохирургические технологии в акушерстве / Е.Ю. Глухов [и др.] // Здоровье семьи - 21 век. - 2010. - № 4. - С. 3","Роман, Л.И. Профилактика и хирургическое лечение септических осложнений операционной раны брюшной стенки // Хирургия. - 1985. - № 5. - С. 133-137","Дибиров, М.Д. Профилактика осложнений и результаты вентропластики у лиц пожилого и старческого возраста / М.Д. Дибиров, С.А. Торшин // Хирург. - 2014. - № 7. - С. 74-87","Александров, К.Р. Пролонгированное антибактериальное действие шовных материалов с полимерным покрытием / К.Р. Александров, А. В. Волепко, Т.А. Васина // Антибиотики и химиотерапия. - 1991. - № 11. - С. 37-40","Бардахчиева Л.B. Шовный материал и швы / Л.B. Бардахчиева, A.C. Ушаков, Т.А. Жаброва. - Нижний Новгород: Поволжье, 2006. - 136 с","К использованию в хирургии биологически активных материалов / Е.М. Мохов [и др.] // Альманах клинической медицины. - 2007. - № 16. - С. 139-141","Прогнозирование и фармакологическая коррекция течения раневого процесса при хирургическом лечении острых гнойных заболеваний / Е.М. Мохов [и др.] // Российский медицинский журнал. - 2008. - № 3. - С. 21-25","Этапы разработки биологически активных шовных материалов и результаты их применения в экстренной абдоминальной хирургии / Е.М. Мохов [и др.] // Вестник хирургии им. И.И. Грекова. - 2009. - № 6(168). - С. 25-28","Лечение ран / С.Г. Измайлов [и др.]. - Казань: КГТУ, 2003. - 292 с","Овчинников, В.А. Соединение тканей в хирургии. Руководство / В.А. Овчинников, А.И. Абелевич. - Нижний Новгород: Изд-во НижГМА, 2014. - 152 с","Измайлов, С.Г. Профилактика раневых осложнений в абдоминальной хирургии / С.Г. Измайлов, И.Ф. Шарафисламов. - Казань, 1996. - 192 с","Цверов, И.А. Оценка основных способов аллопластики с целью оптимизации лечения больных с послеоперационными вентральными грыжами / И.А. Цверов, А.В. Базаев // Современные технологии в медицине. - 2011. - № 2. - С. 73-76","Измайлов, С.Г. Способ ушивания срединных лапаротомных ран / С.Г. Измайлов, А.А. Бодров // Хирургия. - 2005. - № 7. - С. 28-32","Способ закрытия грыжевых дефектов и укрепления мышечно-апоневротического слоя передней брюшной стенки / В.В. Бушуев [и др.] // Патент РФ на изобретения № 2314042. Бюлл. «Изобретения. Открытия» 10.01.2008. - № 1. - С. 3","Профилактика эвентраций и послеоперационных вентральных грыж при ушивании брюшной полости / С.Е. Гуменюк [и др.] // Кубанский научный медицинский вестник. - 2013. - № 3(138). - С. 52-54","Кочнев, О.С. Новый шов кожных ран / О.С. Кочнев, С.Г. Измайлов // Хирургия. - 1988. - № 4. - С. 126-130","Бодров А.А. Совершенствование технологии ушивания послеоперационных ран передней брюшной стенки: автореф. дисс. …канд. мед. наук. - Нижний Новгород, 2001. - 21 с","Кукош, М.В. Профилактика ранних послеоперационных осложнений при эндопротезировании вентральных грыж / М.В. Кукош, А.В. Власов, Г.И. Гомозов // Новости хирургии. - 2012. - № 20(5). - С. 32-37","Стимуляция заживления пластических ран лазерным излучением / П.И. Толстых [и др.] // Хирургия. - 1991. - № 7. - С. 36-40","Антиоксиданты и лазерное излучение в терапии ран и трофических язв / П.И. Толстых [и др.]. - М.: ЭКО, 2002. - 240 с","Толстых П.И., Клебанов Г.И., Шехтер А.Б., Толстых М.П., Тепляшин А.С. Антиоксиданты и лазерное излучение в терапии ран и трофических язв / П.И. Толстых [и др.]. - М.: ЭКО, 2006. - 238 с","Стимуляция заживления и профилактика гнойных осложнений послеоперационных ран передней брюшной стенки в неотложной абдоминальной хирургии / В.Г. Ширинский [и др.] // Эндоскопическая хирургия. - 2008. - № 1. - С. 39-42","Комлев В.Л. Клинико-реологические особенности течения раневого процесса при комплексном лечении острой хирургической инфекции мягких тканей: автореф. дисс. … канд. мед. наук. -Тверь, 2015. - 24 с","Астрожников Ю.В. Применение антибиотиков с целью профилактики послераневой инфекции (обзор литературы) / Ю.В. Астрожников // Хирургия. - 1987. - № 8. - С. 128-135","Кукош, М.В. Антибиотикопрофилактика в абдоминальной хирургии: методические рекомендации. / М.В. Кукош, Г.И. Гомозов, В.В. Завьялов. - Н. Новгород: Изд-во НГМА, 2002. - 26 с","Доброквашин, C.B. Периоперационная антибиотикопрофилактика в хирургии / C.B. Доброквашин, Д.Е. Волков // Казанский медицинский журнал. - 2004. - № 85(5). - С. 323-327","Клиническое изучение раневой экссудации и выбора способа антибиотикопрофилактики в герниологии [Электронный ресурс]/ А.В. Кузнецов [и др.] // Медицина и образование в Сибири. - 2012. - № 2. URL: http://www.ngmu.ru/cozo/mos/article/ text_full.php?id=665 (дата обращения 22.02.2015)","Протекание раннего послеоперационного периода в герниологии при разных способах антибиотикопрофилактики[Электронный ресурс]/ А.В. Кузнецов [и др.] // Медицина и образование в Сибири. - 2012. - № 2. URL: http://www.ngmu.ru/cozo/mos/article/text_full.php?id=666","Иманкулова, A.C. Особенности применения антимикробных препаратов при грыжесечениях: результаты ретроспективного исследования / A.C. Иманкулова // Здравоохранение Кыргызстана. - 2010. - № 4. - С. 22-25","Кукош, М.В. Профилактика осложнений в лечении послеоперационных вентральных грыж / М.В. Кукош, Н.К. Разумовский, А.В. Власов // Вестник Санкт-Петербургского университета. - 2010. - С. 132-133","Поливалентный бактериофаг в профилактике инфекций послеоперационного периода при ампутациях нижних конечностей / E.М. Фоминых [и др.] // Кубанский научный медицинский вестник. - 2010. - № 7. - С. 150-154","Габриэлян Н.И. Возможности использования бактериофагов в хирургии и трансплантологии / Н.И. Габриэлян, Е.М. Горская, О.М. Цирульникова // Вестник трансплантологии и искусственных органов. - 2012. - № 1(14). - С. 106-113","Лечение ран на этапах медицинской звакуации / И.П. Левчук [и др.] // Эффективная фармакотерапия. - 2012. - № 28. - С. 36-41","Влияние низкомолекулярного хитозана на регенерацию полнослойной гнойной раны в эксперименте / Е.В. Гладкова [и др.] // Вестник Пермского университета. Серия: Биология. - 2012. - № 3. - С. 66-70","Протеолитические ферменты в комплексном лечении ран / А.В. Григорян [и др.] // Хирургия. - 1979. - № 8. - С. 19-23","Мазуров, В.И. Системная энзимотерапия. Современные подходы и перспективы / В.И. Мазуров, А.М. Лила. - СПб., 1999. - 224 с","Полиферментные препараты в хирургической практике / В.М. Кошкин [и др.] // СПб.: Человек, 2004. - 112 с","Ксимедон в клинической практике / С.Г. Измайлов [и др.]. - Н. Новгород: Изд-во НГМА, 2001. - 188 с","Измайлов, С.Г. Влияние ксимедона на заживление линейных ран / С.Г. Измайлов, О.С. Кочнев // Клиническая хирургия. - 1991. - № 1. - С. 10-12","Измайлов, С.Г. Ксимедон: настоящее и будущее / С.Г. Измайлов, С.Г. Паршиков // Нижегородский медицинский журнал. - 2002. - № 3. - С. 81-87","Кочнев, О.С. Применение ксимедона для стимуляции заживления и профилактики нагноений послеоперационных ран / О.С. Кочнев, С.Г. Измайлов // Хирургия. - 1991. - № 5. - С. 27-30","Жумадилов, Ж.Ш. Применение тималина для профилактики послеоперационных гнойно-воспалительных осложнений / Ж.Ш. Жумадилов, Р.П. Терехова // Клиническая хирургия. - 1985. - № 1. - С. 36-38","Хохлов, А.М. Стимуляция репаративных процессов лизоцимом / А.М. Хохлов, Г.Н. Берченко // Тезисы II Всесоюзной конференции «Раны и раневая инфекция». - М., 1986. - С. 178","Брискин, Б.С. Применение лизоцима в хирургической практике / Б.С. Брискин, З.И. Савченко, Н.Н. Хачатрян // Вестник хирургии. - 1988. - № 10. - С. 118-121","Гаджиев, Д.Н. Иммунокорригирующая и антиоксидантная терапия в гнойной хирургии / Д.Н. Гаджиев, Р.Я. Алиев, Н.Д. Гаджиев // сб. трудов «Актуальные проблемы современной хирургии». - М., 2003. - С. 85","Митюк, И.И. Причины ранних послеоперационных осложнений в ране и методы их профилактики / И.И. Митюк, В.Р. Шевчук, В.М. Шостак // Клиническая хирургия. - 1980. - № 1. - С.1-3","Шехтер, А.Б. Грануляционная ткань: воспаление и регенерация / А.Б. Шехтер, А.В. Николаев, Т.И. Берченко // Архив патологии. - 1984. - № 46(2). - С. 20-29","Оганесян М.А., Ананикян П.П. Профилактика нагноения послеоперационных ран методом обработки ультразвуком / М.А. Оганесян, П.П. Ананикян // Хирургия. - 1983. - № 4. - С. 89-90","Ультразвук в лечении инфицированных ран / В.К. Гостищев [и др.] // Вестник хирургии. - 1986. - № 4. - С. 69-70","Либерзон, Р.Д. Методика обработки ран низкочастотным ультразвуком // Хирургия. - 1991. - № 12. - С. 170-171","Улащик В.С. Низкочастотный ультразвук: действие на организм, лечебное применение и перспективы исследования // Вопросы курортологии, физиотерапии и лечебной физической культуры. - 2000. - № 6. - С. 3-8","Христуленко А.А. Применение дренажа-ирригатора для внутриполостной ультразвуковой кавитации и дренирования ран // Украинский журнал хирургии. - 2013. - № 4 (23). - С. 64-66","Мезенцев, Г.Д. Гелий-неоновый лазер в лечении гнойно-воспалительных заболеваний у детей / Г.Д. Мезенцев, В.Н. Калинкин, А.А. Сопко // Вестник хирургии. - 1985. - № 7. - С. 85","Пекарский, Д.Е. Выбор режима лазерной терапии ожоговых ран / Д.Е. Пекарский, Ю.В. Ткач, А.А. Баленко // Клиническая хирургия. - 1988. - № 3. - С. 53-55","Скобелкин, О. К. Лазеры в хирургии. - М.: Медицина, 1989. - 256 с","Козлов, В.И. Лазеротерапия с применением АПТ «Мустанг» / В.И. Козлов, В.А. Буйлин. - М.: Аспект Пресс, 1995. - 143 с","Шурыгина, Е. П. Обоснование показаний к различным методам применения лазерного излучения в комплексном лечении острой гнойной хирургической инфекции мягких тканей // Лазерная медицина. - 2005. - № 9(3). - С. 18-23","Дербенев, В.А. Тридцатилетний опыт и перспективы использования лазерного излучения в лечении гнойных ран / В.А. Дербенев, П.И. Толстых // Лазерная медицина XXI века: сб. науч. трудов. - М., 2009. - С. 34","Применение фототерапии в комплексном лечении экспериментальных гнойных ран / В.А. Гинюк [и др.] // Новости хирургии. - 2011. - № 1(19). - С. 8-15","Наджафкулиева, П.Г. Влияние магнитоинфракрасной лазерной терапии на местные осложнения после аллопластики вентральных грыж / П.Г. Наджафкулиева, М.М. Мамедов // Лазерная медицина. - 2008. - № 12(1). - С. 34-36","Применение лазеротерапии и компьютерной термографии у больных с ущемленными вентральными грыжами / Е.В. Шестаков [и др.]// Современные проблемы науки и образования. - 2015. - № 2. URL: http://elibrary.ru/download/23363168.pdf","Мохова, О.С. Современные методы лечения гнойных ран // Журнал анатомии и гистопатологии. - 2013. - № 4(2). - С. 15-21","Цитокины и лазеротерапия в эксперименте и клинике (часть III) / С.Н. Стяжкина [и др.]. - Ижевск, 2005. - 100 с","Эфферентная терапия в клинической практике / М.Ф. Заривчацкий [и др.]. - Пермь - Ижевск, 2009. - 238 с","Мамасали уулу Ж. Новые возможности профилактики раневых осложнений при деструктивном холецистите // Вестник КГМА им. И.К. Ахунбаева. - 2012. - № 1. - С. 116-119","Методы лечения при гнойных ранах / Ю.Н. Мохнюк [и др.] // Республиканский межведомственный сборник «Общая и неотложная хирургия». - Киев: Здоровье, 1983. - С. 6-11","Алиферов, С.И. О лечении больных язвенной болезнью низкоинтенсивным некогерентным красным светом / С.И. Алиферов, П.Б. Яковлев // Врачебное дело. - 1988. - № 11. - С. 9-10","Тимен А.Е. Светотерапия гнойных ран мягких тканей // Клиническая хирургия. - 1988. - № 1. - С. 51-53","Анисимов, В.Н. Стимуляция репаративных процессов в ранах мягких тканей с помощью некогерентного монохроматизированного красного света / В.Н. Анисимов, А.В. Воробьев, В.Н. Гречко // Нижегородский медицинский журнал. - 1994. - № 4. - С. 54-58","Монич, В.А. Воздействие низкоинтенсивного люминисцентного излучения на репаративные процессы в кожных ранах у крыс / В.А. Монич, Б.Е. Шахов, А.В. Воробьев // Бюллетень экспериментальной биологии и медицины. - 1994. - № 6. - С. 665-667","Воробьев, А.В. Фотостимуляция репаративных процессов видимым световым излучением в хирургии / А.В. Воробьев, И.Г. Воробьева, В.Н. Анисимов // Нижегородский медицинский журнал. - 2000. - № 1. - С. 46-50","Ларичев, А.Б. Возможности экзогенного монооксида азота в предупреждении послеоперационной раневой инфекции / А.Б. Ларичев, В.К. Шишло, А.В. Лисовский, А.Л. Чистяков // Хирургия. - 2011. - № 7. - С. 31-35","Анисимов, В.Н. Электростимуляция кожных послеоперационных ран / В.Н. Анисимов, Д.А. Подушкин, Ю.В. Величко // Вестник хирургии. - 1988. - № 10. - С. 97","Особенности репаративной регенерации при заживлении асептической раны при различных способах подготовки операционного поля в условиях эксперимента / А.Б. Ларичев [и др.] // Морфология. - 2014. - № 6(146). - С. 97-101","Анисимов, В.Н. Использование слабого импульсного тока в лечении больных сахарным диабетом / В.Н. Анисимов, А.В. Воробьев // Нижегородский медицинский журнал. - 1993. - № 3","Павлович, С.А. Магниточувствительность и магнитовосприимчивость микроорганизмов. - Минск: Беларусь,1981. - 172 с","Магнитотерапия в комплексном лечении гнойных осложнений открытых повреждений мягких тканей и костей / Н.Л. Крылов [и др.] // Военно-медицинский журнал. - 1987. - № 9. - С. 32-33","Жуков, В.Н. Магнитотерапия в ангиологии / В.Н. Жуков, В.Г. Лазаревич. - Киев: Здоровье, 1989. - 120 с","Электромагнитный биостимулятор в лечении хирургических больных / В.Н. Анисимов [и др.]. - Н. Новгород: ННИИТО, 2005. - 36 с.","Леонтьев, А.Е. Влияние переменного магнитного поля на состояние микроциркуляции в области послеоперационных ран после грыжесечения // сб. трудов Международного хирургического конгресса «Новые технологии в хирургии». - Ростов-на-Дону, 2005. - С. 416","Голант, М.Б. Серия широкополосных генераторов малой мощности миллиметрового и субмиллиметрового диапазона / М.Б. Голант, Р.Л. Виленская, Е.А. Зюлина // Приборы и техника эксперимента. - 1965. - № 4. - С. 136-139","Девятков, Н.Д. Влияние электромагнитного излучения миллиметрового диапазона длин волн на биологические объекты // Успехи физических наук. - 1973. - № 10(3). - С. 453-454","Страусов, В.В. Хирургические аспекты применения КВЧ - терапии / В.В. Страусов, Д.В. Уткин, В.А. Дремучев // Миллиметровые волны в биологии и медицине. - 1995. - № 6. - С. 48-49","Стимулирующее действие миллиметрового излучения низкой интенсивности на раневой процесс / А.И. Поляков [и др.] // Международная инфо-система по резонансным технологиям. - 1999. - № 8. - С. 67-69","Применение КВЧ-терапии для лечения послеоперационных ран / В.Н. Анисимов [и др.] // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия Биология: Электромагнитные поля и излучения в биологии и медицине. - 2001. - № 3(4). - С. 94-98","Логинов, В.И. Применение волн миллиметрового диапазона в лечении ран мягких тканей / В.И. Логинов, В.Н. Анисимов, Д.А. Дремин // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. Серия Биология: Электромагнитные поля и излучения в биологии и медицине. - 2003. - № 1(6). - С. 131-139","Логинов, В.И. Обоснование эффективности миллиметровой терапии в лечении послеоперационных ран после грыжесечения // сборник трудов Международного хирургического конгресса «Новые технологии в хирургии». - Ростов-на-Дону, 2005. - С. 417","Добло, А.В. Влияние электромагнитных излучений на заживление экспериментальных гнойных ран, вызванных P. Aeruginosa // Бюллетень медицинских интернет-конференций. - 2014. - № 5(4). - С. 606","Добло, А.В. Применение электромагнитных излучений для лечения гнойных осложнений в хирургии // Бюллетень медицинских интернет-конференций. - 2013. - № 2(3). - С. 214","Мирзабекян, Ю.Р. Прогноз и профилактика раневых осложнений после пластики передней брюшной стенки по поводу послеоперационной вентральной грыжи / Ю.Р. Мирзабекян, С.Р. Добровольский //Хирургия. - 2008. - № 1. - С. 66-71","Пушкин, С.Ю. Результаты лечения больных с срединной вентральной грыжей с применением синтетических эндопротезов / С.Ю. Пушкин, В.И. Белоконев // Хирургия. - 2008. - № 6. - С. 43-45","Алекберзаде, А.В. Открытая аллопластика послеоперационных вентральных грыж / А.В. Алекберзаде, Е.М. Липницкий, И.В. Сундуков // Хирургия. - 2011. - № 4. - С. 13-16","Власов, А.В. Прогнозирование вероятности развития сером при эндопротезировании вентральных грыж // Современные проблемы науки и образования. - 2013. - № 2. - С. 1-8","Власов, А.В. Проблема раневых осложнений при эндопротезировании брюшной стенки по поводу вентральных грыж / А.В. Власов, М.В. Кукош // Современные технологии в медицине. - 2013. - № 5(2). - С. 116-124","Малков, И.С. Пути улучшения результатов лечения больных с послеоперационными грыжами / И.С. Малков, З.М. Мухтаров, М.И. Малкова // Казанский медицинский журнал. - 2014. - № 4(95). - С. 543-548","Профилактика раневых осложнений при пластике паховых грыж по Лихтенштейну / Н.В. Александренков [и др.] // Медицинский альманах. - 2012. - № 1(20). - С. 110 -112","Способ ушивания раны при надапоневротической пластике полипропиленовой сеткой больших послеоперационных вентральных грыж / Н.В. Александренков [и др.]// Новости хирургии. - 2013. - № 1(21). - С. 88-93","Аббасзаде, Т.Н. Диагностика и профилактика ранних послеоперационных раневых осложнений у больных с большими вентральными грыжами / Т.Н. Аббасзаде, А.Ю. Анисимов // Медицинский вестник Башкортостана. - 2013. - № 3(8). - С. 21-25","Аббасзаде, Т.Н. Профилактика ранних послеоперационных раневых осложнений у больных с большими вентральными грыжами / Т.Н. Аббасзаде, А.Ю. Анисимов // Практическая медицина. - 2012. - № 5(60). - С. 151-154","Ларичев, А.Б. Вакуум-терапия в лечении ран после операций на мочевыводящих путях / А.Б. Ларичев, И.В. Крупин, М.А. Виноградов // Российский медицинский журнал. - 2004. - № 1. - С. 23","Характер морфофункциональных изменений в тканях при формировании жидкостных образований в подкожной клетчатке у пациентов после грыжесечения / С.Ю. Пушкин [и др.] // Новости хирургии. - 2011. - № 2(19). - С. 16-20","Исследование in vitro микробной биопленки на поверхности синтетических макропористых эндопротезов для пластики брюшной стенки / В.В. Паршиков [и др.] // Современные технологии в медицине. - 2012. - № 1. - С. 15-20","Биопленка на сетках как проблема для протезирующей пластики: клиническое значение, экспериментальное моделирование, современные подходы к решению / В.В. Паршиков [и др.] // Сб. мат. 9 Всеросс. конф. «Актуальные вопросы герниологии». - М., 2012. - С. 159-160","Мохов, Е.М. О рецидивах заболевания и качестве жизни пациентов после операций устранения грыж передней брюшной стенки с использованием биологически активного хирургического шовного материала / Е.М. Мохов, Н.Г. Евтушенко // Хирургическая практика. - 2013. - № 3. - С. 60-64","Мохов, Е.М. Применение биологически активного (антимикробного) шовного материала при хирургическом лечении грыж передней брюшной стенки / Е.М. Мохов, Н.Г. Евтушенко, А.Н. Сергеев // Вестник экспериментальной и клинической хирургии. - 2012. - № 4(5). - С. 648-654","Мохов, Е.М. Использование биологически активных хирургических шовных материалов (обзор литературы) / Е.М. Мохов, А.В. Жеребченко // Тверской медицинский журнал. - 2013. - № 2. - С. 86-100","Особенности заживления ран, ушитых с помощью нового биорезорбируемого антимикробного материала / Е.М. Мохов [и др.] // Вестник экспериментальной и клинической хирургии. - 2014. - № 3(7). - С. 201-207","Экспериментальная разработка новых хирургических шовных материалов с комплексной биологической активностью / Е.М. Мохов [и др.] // Бюллетень экспериментальной биологии и медицины. - 2012. - № 3(153). - С. 391-396","Мохов, Е.М. Применение биологически активных шовных материалов в неотложной хирургии органов брюшной полости / Е.М. Мохов, Р.Ю. Чумаков, А.Н. Сергеев // Вестник хирургии им. И.И. Грекова. - 2012. - № 3(171). - С. 24-28","Влияние нового антибактериального шовного материала на течение раневого процесса в эксперименте / А.С. Князюк [и др.] // Проблемы здоровья и экологии. - 2015. - № 1(43). - С. 49-53","Петрова, М.Б. Морфологическая оценка течения фазы воспаления при заживлении экспериментальной раны, зашитой с помощью нового биологически активного шовного материала / М.Б. Петрова, Е.М. Мохов, А.В. Жеребченко // Фундаментальные исследования. - 2014. - № 7. - С. 353-356","Влияние биологически активных шовных материалов на течение раневого процесса в коже: цитологическая характеристика / М.Б. Петрова [и др.] // Фундаментальные исследования. - 2015. - № 1. - С. 2076-2079"],"dc.date.accessioned_dt":"2021-01-14T11:50:43Z","dc.date.accessioned":["2021-01-14T11:50:43Z"],"dc.date.available":["2021-01-14T11:50:43Z"],"dateIssued":["2017-01-01"],"dateIssued_keyword":["2017-01-01","2017"],"dateIssued_ac":["2017-01-01\n|||\n2017-01-01","2017"],"dateIssued.year":[2017],"dateIssued.year_sort":"2017","dc.date.issued_dt":"2017-01-01T00:00:00Z","dc.date.issued":["2017-01-01"],"dc.date.issued_stored":["2017-01-01\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\n"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/5156"],"dc.issue.number":["1"],"dc.issue.volume":["12"],"dc.origin":["https://medvestb.elpub.ru/jour/article/view/23"],"dc.pages":["82-93"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ"],"dc.section.ru":["ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ"],"dc.source":["Bashkortostan Medical Journal","Медицинский вестник Башкортостана"],"dc.source.en":["Bashkortostan Medical Journal"],"dc.source.ru":["Медицинский вестник Башкортостана"],"subject":["раны","послеоперационные осложнения","профилактика","инфекция","wounds","postoperative complications","prophylaxis","infection"],"subject_keyword":["раны","раны","послеоперационные осложнения","послеоперационные осложнения","профилактика","профилактика","инфекция","инфекция","wounds","wounds","postoperative complications","postoperative complications","prophylaxis","prophylaxis","infection","infection"],"subject_ac":["раны\n|||\nраны","послеоперационные осложнения\n|||\nпослеоперационные осложнения","профилактика\n|||\nпрофилактика","инфекция\n|||\nинфекция","wounds\n|||\nwounds","postoperative complications\n|||\npostoperative complications","prophylaxis\n|||\nprophylaxis","infection\n|||\ninfection"],"subject_tax_0_filter":["раны\n|||\nраны","послеоперационные осложнения\n|||\nпослеоперационные осложнения","профилактика\n|||\nпрофилактика","инфекция\n|||\nинфекция","wounds\n|||\nwounds","postoperative complications\n|||\npostoperative complications","prophylaxis\n|||\nprophylaxis","infection\n|||\ninfection"],"subject_filter":["раны\n|||\nраны","послеоперационные осложнения\n|||\nпослеоперационные осложнения","профилактика\n|||\nпрофилактика","инфекция\n|||\nинфекция","wounds\n|||\nwounds","postoperative complications\n|||\npostoperative complications","prophylaxis\n|||\nprophylaxis","infection\n|||\ninfection"],"dc.subject_mlt":["раны","послеоперационные осложнения","профилактика","инфекция","wounds","postoperative complications","prophylaxis","infection"],"dc.subject":["раны","послеоперационные осложнения","профилактика","инфекция","wounds","postoperative complications","prophylaxis","infection"],"dc.subject.ru":["раны","послеоперационные осложнения","профилактика","инфекция","wounds","postoperative complications","prophylaxis","infection"],"title":["50-YEAR’S PATH OF DEVELOPMENT OF POSTOPERATIVE WOUND INFECTIOUS COMPLICATIONS PROPHYLAXIS","ПОЛУВЕКОВОЙ ПУТЬ РАЗВИТИЯ ПРОФИЛАКТИКИ ИНФЕКЦИОННЫХ ОСЛОЖНЕНИЙ В ПОСЛЕОПЕРАЦИОННЫХ РАНАХ"],"title_keyword":["50-YEAR’S PATH OF DEVELOPMENT OF POSTOPERATIVE WOUND INFECTIOUS COMPLICATIONS PROPHYLAXIS","ПОЛУВЕКОВОЙ ПУТЬ РАЗВИТИЯ ПРОФИЛАКТИКИ ИНФЕКЦИОННЫХ ОСЛОЖНЕНИЙ В ПОСЛЕОПЕРАЦИОННЫХ РАНАХ"],"title_ac":["50-year’s path of development of postoperative wound infectious complications prophylaxis\n|||\n50-YEAR’S PATH OF DEVELOPMENT OF POSTOPERATIVE WOUND INFECTIOUS COMPLICATIONS PROPHYLAXIS","полувековой путь развития профилактики инфекционных осложнений в послеоперационных ранах\n|||\nПОЛУВЕКОВОЙ ПУТЬ РАЗВИТИЯ ПРОФИЛАКТИКИ ИНФЕКЦИОННЫХ ОСЛОЖНЕНИЙ В ПОСЛЕОПЕРАЦИОННЫХ РАНАХ"],"dc.title_sort":"50-YEAR’S PATH OF DEVELOPMENT OF POSTOPERATIVE WOUND INFECTIOUS COMPLICATIONS PROPHYLAXIS","dc.title_hl":["50-YEAR’S PATH OF DEVELOPMENT OF POSTOPERATIVE WOUND INFECTIOUS COMPLICATIONS PROPHYLAXIS","ПОЛУВЕКОВОЙ ПУТЬ РАЗВИТИЯ ПРОФИЛАКТИКИ ИНФЕКЦИОННЫХ ОСЛОЖНЕНИЙ В ПОСЛЕОПЕРАЦИОННЫХ РАНАХ"],"dc.title_mlt":["50-YEAR’S PATH OF DEVELOPMENT OF POSTOPERATIVE WOUND INFECTIOUS COMPLICATIONS PROPHYLAXIS","ПОЛУВЕКОВОЙ ПУТЬ РАЗВИТИЯ ПРОФИЛАКТИКИ ИНФЕКЦИОННЫХ ОСЛОЖНЕНИЙ В ПОСЛЕОПЕРАЦИОННЫХ РАНАХ"],"dc.title":["50-YEAR’S PATH OF DEVELOPMENT OF POSTOPERATIVE WOUND INFECTIOUS COMPLICATIONS PROPHYLAXIS","ПОЛУВЕКОВОЙ ПУТЬ РАЗВИТИЯ ПРОФИЛАКТИКИ ИНФЕКЦИОННЫХ ОСЛОЖНЕНИЙ В ПОСЛЕОПЕРАЦИОННЫХ РАНАХ"],"dc.title_stored":["50-YEAR’S PATH OF DEVELOPMENT OF POSTOPERATIVE WOUND INFECTIOUS COMPLICATIONS PROPHYLAXIS\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","ПОЛУВЕКОВОЙ ПУТЬ РАЗВИТИЯ ПРОФИЛАКТИКИ ИНФЕКЦИОННЫХ ОСЛОЖНЕНИЙ В ПОСЛЕОПЕРАЦИОННЫХ РАНАХ\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["50-YEAR’S PATH OF DEVELOPMENT OF POSTOPERATIVE WOUND INFECTIOUS COMPLICATIONS PROPHYLAXIS"],"dc.title.ru":["ПОЛУВЕКОВОЙ ПУТЬ РАЗВИТИЯ ПРОФИЛАКТИКИ ИНФЕКЦИОННЫХ ОСЛОЖНЕНИЙ В ПОСЛЕОПЕРАЦИОННЫХ РАНАХ"],"publication_grp":["123456789/5156"],"bi_4_dis_filter":["инфекция\n|||\nинфекция","infection\n|||\ninfection","раны\n|||\nраны","профилактика\n|||\nпрофилактика","prophylaxis\n|||\nprophylaxis","послеоперационные осложнения\n|||\nпослеоперационные осложнения","wounds\n|||\nwounds","postoperative complications\n|||\npostoperative complications"],"bi_4_dis_partial":["раны","infection","послеоперационные осложнения","wounds","инфекция","профилактика","postoperative complications","prophylaxis"],"bi_4_dis_value_filter":["раны","infection","послеоперационные осложнения","wounds","инфекция","профилактика","postoperative complications","prophylaxis"],"bi_sort_1_sort":"50-year’s path of development of postoperative wound infectious complications prophylaxis","bi_sort_2_sort":"2017","bi_sort_3_sort":"2021-01-14T11:50:43Z","read":["g0"],"_version_":1702068352711655424},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2022-02-16T15:09:07.831Z","search.uniqueid":"2-5375","search.resourcetype":2,"search.resourceid":5375,"handle":"123456789/6282","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2021-11-3-195-202"],"dc.abstract":["

Background. The study aims to compare the functional outcomes and quality of life in patients having variant rectal reconstruction procedures after low anterior resection for cancer.

Materials and methods. A prospective randomised controlled trial enrolled 90 patients who underwent total mesorectumectomy with formation of J-pouch (J-P), side-to-end (STE) or end-to-end (ETE) anastomoses.

Results and discussion. We analysed 22 J-P, 30 STE and 38 ETE patients. For technical reasons, 26.6 % J-Ps were remodelled to other anastomoses. The neorectal sensory threshold, first and permanent defecation urges and maximal tolerated volume were higher in J-P at months 3–6–12 postoperatively.
Severe low anterior resection syndrome events at post-surgery month 6 were significantly more frequent in the ETE vs. J-P and STE cohorts (21, 0 and 3.3 %, respectively, p < 0.05). Stool frequency was significantly lower in J-P vs. STE and ETE at months 3–6–12. Wexner score was 3, 5, 6 at month 6 (p < 0.05) and 0, 1, 1 at month 12 for J-P, STE and ETE, respectively (p > 0.05). Evacuatory dysfunction was present at month 6 in 59.1 J-P, 33.3 STE and 21.1 % ETE.
Quality of life (FIQL) in J-P and STE was significantly higher vs. ETE anastomoses in the Lifestyle (3.21, 3.22 and 3.03, respectively, p < 0.05) and Coping (3.29, 3.21 and 2.95, respectively, p < 0.05) scales to month 12 postoperatively.

Conclusion. The J-pouch formation after low anterior resection ameliorates anal continence at months 3–6 post-surgery, reduces low anterior resection syndrome and improves quality of life (FIQL). The ease of implementation and irrelevance of evacuatory dysfunction in side-to-end anastomosis make it a superior choice over end-to-end surgery.

","

Введение. Целью исследования является сравнение функциональных результатов и качества жизни больных, перенесших различные методики реконструкции прямой кишки после низкой передней резекции по поводу рака.

Материалы и методы. В проспективное рандомизированное контролируемое исследование включено 90 пациентов, перенесших тотальную мезоректумэктомию с формированием J-образного резервуара (J-ОР), анастомоза «бок-в-конец» (БВК) или анастомоза «конец-в-конец» (КВК).

Результаты и обсуждение. Проанализировано 22 пациента с J-ОР, 30 — с БВК и 38 — с КВК. По техническим причинам 26,6 % J-ОР конвертированы в другие анастомозы. Порог неоректальной чувствительности, первый и постоянный позыв к дефекации, а также максимально переносимый объем были выше при J-ОР в 3–6–12 мес. после операции.
Выраженные проявления СНПР в сроки 6 мес. после операции достоверно чаще присутствовали в группе КВК в сравнении с J-ОР и БВК (21, 0 и 3,3 % соответственно, p < 0,05). Частота стула при J-ОР была достоверно ниже в сравнении с БВК и КВК в 3–6–12 мес. Показатели баллов Wexner score соответствовали 3, 5, 6 в сроки 6 мес. (p < 0,05) и 0, 1, 1 в 12 мес. при J-ОР, БВК и КВК соответственно (p > 0,05). Эвакуаторная дисфункция присутствовала в сроки 6 мес. у 59,1 % с J-ОР, 33,3 % с БВК и 21,1 % с КВК.
Качество жизни (FIQL) при J-ОР и БВК достоверно лучше в сравнении с анастомозом КВК в шкалах «образ жизни» (3,21, 3,22 и 3,03 соответственно, p < 0,05) и «копинг» (3,29, 3,21 и 2,95 соответственно, p < 0,05) до 12 месяцев после операции.

Заключение. Формирование J-образного резервуара после низкой передней резекции приводит к улучшению анальной континенции в сроки 3–6 месяцев после операции, уменьшению проявлений синдрома низкой передней резекции и повышению качества жизни (FIQL). Техническая простота исполнения анастомоза «бок-в-конец» и отсутствие проблемы эвакуаторной дисфункции позволяют также рекомендовать его к применению, учитывая очевидные преимущества перед анастомозом «конец-в-конец».

"],"dc.abstract.en":["

Background. The study aims to compare the functional outcomes and quality of life in patients having variant rectal reconstruction procedures after low anterior resection for cancer.

Materials and methods. A prospective randomised controlled trial enrolled 90 patients who underwent total mesorectumectomy with formation of J-pouch (J-P), side-to-end (STE) or end-to-end (ETE) anastomoses.

Results and discussion. We analysed 22 J-P, 30 STE and 38 ETE patients. For technical reasons, 26.6 % J-Ps were remodelled to other anastomoses. The neorectal sensory threshold, first and permanent defecation urges and maximal tolerated volume were higher in J-P at months 3–6–12 postoperatively.
Severe low anterior resection syndrome events at post-surgery month 6 were significantly more frequent in the ETE vs. J-P and STE cohorts (21, 0 and 3.3 %, respectively, p < 0.05). Stool frequency was significantly lower in J-P vs. STE and ETE at months 3–6–12. Wexner score was 3, 5, 6 at month 6 (p < 0.05) and 0, 1, 1 at month 12 for J-P, STE and ETE, respectively (p > 0.05). Evacuatory dysfunction was present at month 6 in 59.1 J-P, 33.3 STE and 21.1 % ETE.
Quality of life (FIQL) in J-P and STE was significantly higher vs. ETE anastomoses in the Lifestyle (3.21, 3.22 and 3.03, respectively, p < 0.05) and Coping (3.29, 3.21 and 2.95, respectively, p < 0.05) scales to month 12 postoperatively.

Conclusion. The J-pouch formation after low anterior resection ameliorates anal continence at months 3–6 post-surgery, reduces low anterior resection syndrome and improves quality of life (FIQL). The ease of implementation and irrelevance of evacuatory dysfunction in side-to-end anastomosis make it a superior choice over end-to-end surgery.

"],"subject":["rectal cancer","colorectal pouch","surgical anastomosis","total mesorectumectomy","surgical staplers","inferior mesenteric artery","neoadjuvant therapy","surgical stoma","рак прямой кишки","толстокишечный резервуар","хирургический анастомоз","тотальная мезоректумэктомия","хирургические степлеры","нижняя брыжеечная артерия","неоадъювантная терапия","хирургическая стома"],"subject_keyword":["rectal cancer","rectal cancer","colorectal pouch","colorectal pouch","surgical anastomosis","surgical anastomosis","total mesorectumectomy","total mesorectumectomy","surgical staplers","surgical staplers","inferior mesenteric artery","inferior mesenteric artery","neoadjuvant therapy","neoadjuvant therapy","surgical stoma","surgical stoma","рак прямой кишки","рак прямой кишки","толстокишечный резервуар","толстокишечный резервуар","хирургический анастомоз","хирургический анастомоз","тотальная мезоректумэктомия","тотальная мезоректумэктомия","хирургические степлеры","хирургические степлеры","нижняя брыжеечная артерия","нижняя брыжеечная артерия","неоадъювантная терапия","неоадъювантная терапия","хирургическая стома","хирургическая стома"],"subject_ac":["rectal cancer\n|||\nrectal cancer","colorectal pouch\n|||\ncolorectal pouch","surgical anastomosis\n|||\nsurgical anastomosis","total mesorectumectomy\n|||\ntotal mesorectumectomy","surgical staplers\n|||\nsurgical staplers","inferior mesenteric artery\n|||\ninferior mesenteric artery","neoadjuvant therapy\n|||\nneoadjuvant therapy","surgical stoma\n|||\nsurgical stoma","рак прямой кишки\n|||\nрак прямой кишки","толстокишечный резервуар\n|||\nтолстокишечный резервуар","хирургический анастомоз\n|||\nхирургический анастомоз","тотальная мезоректумэктомия\n|||\nтотальная мезоректумэктомия","хирургические степлеры\n|||\nхирургические степлеры","нижняя брыжеечная артерия\n|||\nнижняя брыжеечная артерия","неоадъювантная терапия\n|||\nнеоадъювантная терапия","хирургическая стома\n|||\nхирургическая стома"],"subject_tax_0_filter":["rectal cancer\n|||\nrectal cancer","colorectal pouch\n|||\ncolorectal pouch","surgical anastomosis\n|||\nsurgical anastomosis","total mesorectumectomy\n|||\ntotal mesorectumectomy","surgical staplers\n|||\nsurgical staplers","inferior mesenteric artery\n|||\ninferior mesenteric artery","neoadjuvant therapy\n|||\nneoadjuvant therapy","surgical stoma\n|||\nsurgical stoma","рак прямой кишки\n|||\nрак прямой кишки","толстокишечный резервуар\n|||\nтолстокишечный резервуар","хирургический анастомоз\n|||\nхирургический анастомоз","тотальная мезоректумэктомия\n|||\nтотальная мезоректумэктомия","хирургические степлеры\n|||\nхирургические степлеры","нижняя брыжеечная артерия\n|||\nнижняя брыжеечная артерия","неоадъювантная терапия\n|||\nнеоадъювантная терапия","хирургическая стома\n|||\nхирургическая стома"],"subject_filter":["rectal cancer\n|||\nrectal cancer","colorectal pouch\n|||\ncolorectal pouch","surgical anastomosis\n|||\nsurgical anastomosis","total mesorectumectomy\n|||\ntotal mesorectumectomy","surgical staplers\n|||\nsurgical staplers","inferior mesenteric artery\n|||\ninferior mesenteric artery","neoadjuvant therapy\n|||\nneoadjuvant therapy","surgical stoma\n|||\nsurgical stoma","рак прямой кишки\n|||\nрак прямой кишки","толстокишечный резервуар\n|||\nтолстокишечный резервуар","хирургический анастомоз\n|||\nхирургический анастомоз","тотальная мезоректумэктомия\n|||\nтотальная мезоректумэктомия","хирургические степлеры\n|||\nхирургические степлеры","нижняя брыжеечная артерия\n|||\nнижняя брыжеечная артерия","неоадъювантная терапия\n|||\nнеоадъювантная терапия","хирургическая стома\n|||\nхирургическая стома"],"dc.subject_mlt":["rectal cancer","colorectal pouch","surgical anastomosis","total mesorectumectomy","surgical staplers","inferior mesenteric artery","neoadjuvant therapy","surgical stoma","рак прямой кишки","толстокишечный резервуар","хирургический анастомоз","тотальная мезоректумэктомия","хирургические степлеры","нижняя брыжеечная артерия","неоадъювантная терапия","хирургическая стома"],"dc.subject":["rectal cancer","colorectal pouch","surgical anastomosis","total mesorectumectomy","surgical staplers","inferior mesenteric artery","neoadjuvant therapy","surgical stoma","рак прямой кишки","толстокишечный резервуар","хирургический анастомоз","тотальная мезоректумэктомия","хирургические степлеры","нижняя брыжеечная артерия","неоадъювантная терапия","хирургическая стома"],"dc.subject.en":["rectal cancer","colorectal pouch","surgical anastomosis","total mesorectumectomy","surgical staplers","inferior mesenteric artery","neoadjuvant therapy","surgical stoma"],"title":["Rectal Reconstruction after Total Mesorectumectomy: Functional Outcomes and Quality of Life","Реконструкция прямой кишки после тотальной мезоректумэктомии: функциональные результаты и качество жизни"],"title_keyword":["Rectal Reconstruction after Total Mesorectumectomy: Functional Outcomes and Quality of Life","Реконструкция прямой кишки после тотальной мезоректумэктомии: функциональные результаты и качество жизни"],"title_ac":["rectal reconstruction after total mesorectumectomy: functional outcomes and quality of life\n|||\nRectal Reconstruction after Total Mesorectumectomy: Functional Outcomes and Quality of Life","реконструкция прямой кишки после тотальной мезоректумэктомии: функциональные результаты и качество жизни\n|||\nРеконструкция прямой кишки после тотальной мезоректумэктомии: функциональные результаты и качество жизни"],"dc.title_sort":"Rectal Reconstruction after Total Mesorectumectomy: Functional Outcomes and Quality of Life","dc.title_hl":["Rectal Reconstruction after Total Mesorectumectomy: Functional Outcomes and Quality of Life","Реконструкция прямой кишки после тотальной мезоректумэктомии: функциональные результаты и качество жизни"],"dc.title_mlt":["Rectal Reconstruction after Total Mesorectumectomy: Functional Outcomes and Quality of Life","Реконструкция прямой кишки после тотальной мезоректумэктомии: функциональные результаты и качество жизни"],"dc.title":["Rectal Reconstruction after Total Mesorectumectomy: Functional Outcomes and Quality of Life","Реконструкция прямой кишки после тотальной мезоректумэктомии: функциональные результаты и качество жизни"],"dc.title_stored":["Rectal Reconstruction after Total Mesorectumectomy: Functional Outcomes and Quality of Life\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Реконструкция прямой кишки после тотальной мезоректумэктомии: функциональные результаты и качество жизни\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Rectal Reconstruction after Total Mesorectumectomy: Functional Outcomes and Quality of Life"],"dc.abstract.ru":["

Введение. Целью исследования является сравнение функциональных результатов и качества жизни больных, перенесших различные методики реконструкции прямой кишки после низкой передней резекции по поводу рака.

Материалы и методы. В проспективное рандомизированное контролируемое исследование включено 90 пациентов, перенесших тотальную мезоректумэктомию с формированием J-образного резервуара (J-ОР), анастомоза «бок-в-конец» (БВК) или анастомоза «конец-в-конец» (КВК).

Результаты и обсуждение. Проанализировано 22 пациента с J-ОР, 30 — с БВК и 38 — с КВК. По техническим причинам 26,6 % J-ОР конвертированы в другие анастомозы. Порог неоректальной чувствительности, первый и постоянный позыв к дефекации, а также максимально переносимый объем были выше при J-ОР в 3–6–12 мес. после операции.
Выраженные проявления СНПР в сроки 6 мес. после операции достоверно чаще присутствовали в группе КВК в сравнении с J-ОР и БВК (21, 0 и 3,3 % соответственно, p < 0,05). Частота стула при J-ОР была достоверно ниже в сравнении с БВК и КВК в 3–6–12 мес. Показатели баллов Wexner score соответствовали 3, 5, 6 в сроки 6 мес. (p < 0,05) и 0, 1, 1 в 12 мес. при J-ОР, БВК и КВК соответственно (p > 0,05). Эвакуаторная дисфункция присутствовала в сроки 6 мес. у 59,1 % с J-ОР, 33,3 % с БВК и 21,1 % с КВК.
Качество жизни (FIQL) при J-ОР и БВК достоверно лучше в сравнении с анастомозом КВК в шкалах «образ жизни» (3,21, 3,22 и 3,03 соответственно, p < 0,05) и «копинг» (3,29, 3,21 и 2,95 соответственно, p < 0,05) до 12 месяцев после операции.

Заключение. Формирование J-образного резервуара после низкой передней резекции приводит к улучшению анальной континенции в сроки 3–6 месяцев после операции, уменьшению проявлений синдрома низкой передней резекции и повышению качества жизни (FIQL). Техническая простота исполнения анастомоза «бок-в-конец» и отсутствие проблемы эвакуаторной дисфункции позволяют также рекомендовать его к применению, учитывая очевидные преимущества перед анастомозом «конец-в-конец».

"],"dc.fileName":["cover_article_600_ru_RU.jpg"],"dc.fileName.ru":["cover_article_600_ru_RU.jpg"],"dc.fullHTML":["

Введение

Достижения последних десятилетий в хирургическом лечении рака прямой кишки привели к увеличению числа сфинктеросохраняющих оперативных вмешательств без ущерба онкологическому радикализму. Однако позитивно воспринимаемый пациентами факт восстановления непрерывности кишечного тракта несет в себе потенциальную угрозу снижения качества жизни вследствие возникающих проблем с управлением дефекацией, анальным держанием стула и газов. Патологический симптомокомплекс, называющийся синдромом низкой передней резекции (СНПР), усложняет жизнь пациентов, «привязывая» к туалету и видоизменяя поведенческие реакции [1][2]. Результаты применения хирургических технологий, направленных на коррекцию проявлений СНПР, достаточно противоречивы и не всегда коррелируют с качеством жизни [3][4]. Анализу функциональных результатов и качества жизни пациентов, перенесших тотальную мезоректумэктомию (ТМЭ) с различными методами реконструкции прямой кишки, и посвящена эта статья.

Материалы и методы

С октября 2015 по ноябрь 2017 г. в отделении проктологии НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина проведено проспективное контролируемое исследование по оценке эффективности различных способов реконструкции
прямой кишки после тотальной мезоректумэктомии по поводу рака mrТ1-4aN0-2M0. Хирургическое вмешательство выполнялось лапаротомным, лапароскопическим или трансанальным доступом. Рандомизация
проводилась накануне операции («слепым» методом в конвертах) по способу формирования анастомоза: J-образный резервуар (J-ОР), анастомоз бокв-конец (БВК), анастомоз конец-в-конец (КВК). Все виды колоректальных анастомозов формировались при помощи степлерных аппаратов циркулярного шва. Анастомоз бок-в-конец осуществлялся на расстоянии 3–5 см от культи низводимой кишки. Для формирования J-образного резервуара с длиной колена не более 5 см использовался линейно-режущий степлер. Осуществлялась высокая или низкая перевязка нижнебрыжеечной артерии. При необходимости производилась мобилизация левого изгиба. Всем пациентам с целью создания условий для оптимального заживления анастомоза формировалась превентивная илео- или трансверзостома. Сроки закрытия превентивной кишечной стомы зависели от необходимости проведения адъювантной химиотерапии.

Показаниями для проведения неоадъювантного противоопухолевого лечения (неоадъювантная химиотерапия (НАХТ) в режиме CAPOX либо пролонгированной химиолучевой терапии СОД 48-52 Гр на фоне капецитабина (ПХЛТ)) являлись T3b-4N+, экстрамуральная лимфоваскулярная инвазия (EMVI+), вовлечение мезоректальной фасции (MRF+) по данным предоперационного МРТ. Наряду с обязательными клиническими и инструментальными методами обследования перед и после проведения неоадъювантной химиолучевой терапии, перед закрытием стомы и через 3–6–12 месяцев после восстановительной операции пациенты проходили функциональные обследования в объеме сфинктерометрии и профилометрии. Для оценки анальной инконтиненции, степени выраженности СНПР (отсутствие СНПР 0–20 баллов, слабовыраженный СНПР 21–29 баллов, выраженный СНПР 30–42 балла) и качества жизни использовались шкала Wexner score, LARS score и FIQL. Пациенты с исходной анальной инконтиненцией 2–3-й степени не включались в исследование. Статистические расчеты производились с помощью программы SPSS (IBM SPSS Statistics for Macintosh, version 22.0, IBM Corp, Armonk, NY). При связанных выборках использовался критерий Wilcoxon, подсчет непараметрических критериев при несвязанных выборках осуществлялся по критерию Mann—Whitney, U-test.

Результаты

По различным причинам четверо пациентов исключены из исследования: операция Гартмана (2), генерализованный процесс, выявленный интраоперационно (1), ОНМК в раннем послеоперационном периоде (1); в итоге анализу подверглись 90 пациентов. В ходе проведения хирургического вмешательства у 7 из 30 пациентов группы J-ОР произведена конверсия в анастомоз «конец-в-конец» и у 1 — в «бок-в-конец», лишь у 22 (24,4 %) сформированы J образные резервуары. Причинами конверсии были узкий таз, ожирение, недостаточная длина кишки. В группе КВК анастомозы «бок-в-конец» сформированы у 30 (33,3 %) больных. Пациенты, которым производились конверсии анастомозов, переходили в соответствующие группы исследования. Соответственно, в группе КВК выполнено 38 (42,2 %) низких передних резекций с формированием анастомоза «конец-в-конец».

За исключением пола группы были сравнимы по всем показателям (табл. 1).

Высокая перевязка нижней брыжеечной артерии в месте отхождения от аорты и мобилизация левого изгиба чаще выполнялись в группе, где предполагалось создание J-образного резервуара. По остальным характеристикам группы были сравнимы (табл. 2).

Достоверных различий в частоте послеоперационных осложнений между группами не выявлено, хотя тенденция к большему числу прослеживалась в группе анастомозов «конец-в-конец» (13,6, 16,7 и 34,2 % соответственно, р = 0,705). При этом частота несостоятельности анастомоза была отмечена у 1 (4,5 %) пациента в группе J-образных резервуаров, у 1 (3,3 %) — в группе БВК и у 3 (7,9 %) — в контрольной группе КВК. Исходные показатели аноректальной профилометрии и сфинктерометрии непосредственно перед планированием хирургического лечения у пациентов всех трех исследуемых групп не имели достоверных различий, равно как и количество баллов по Wexner (0 — в J-ОР и по 1 баллу в БВК и КВК соответственно, p > 0,05). Независимо от вида реконструкции показатели максимального давления покоя и напряжения в анальном канале начинают нарастать с 6 месяцев после закрытия стомы, не имея достоверных различий между группами к 12 месяцам (91,3, 92,3, 93,1 и 178, 179,5, 180,4 мм рт. ст. в группах J-ОР, БВК и КВК соответственно, p > 0,05). На всех этапах послеоперационного мониторинга показатели неоректальной чувствительности, первый и постоянный позыв к дефекации были достоверно выше при J-ОР (табл. 3). Наивысший показатель максимально переносимого объема также зарегистрирован в группе J-ОР (к 12 месяцам — 224, 204 и 190 мл в группах J-ОР, БВК и КВК соответственно, р < 0,0001), что говорит о способности накапливания и удерживания кишечного содержимого.

В соответствии со шкалой Wexner лучшие показатели анального держания в сроки 3, 6 месяцев отмечены у пациентов с J-OP, затем у больных с БВК, однако к 12 месяцам показатели всех трех групп сравнялись (табл. 4). Наименее выраженные проявления СНПР отмечены в основной группе пациентов с J-OP в сравнении с контрольной группой с КВК и основной группой с БВК. К 12 месяцам преимущество J-резервуарной конструкции сохраняется, тогда как функциональные результаты БВК и КВК становятся схожими (рис. 1). Выраженные проявления СНПР отмечены у достоверно большего количества пациентов, которым был сформирован анастомоз КВК, в сравнении с анастомозами J-ОР и БВК (табл. 5).

На протяжении всего периода и по прошествии 12 месяцев после закрытия превентивной кишечной стомы частота стула у пациентов с J-OP была достоверно реже в сравнении с анастомозом БВК и КВК (1,3, 1,6 и 1,8 раза в сутки соответственно). Формирование анастомоза БВК продемонстрировало преимущество в этом показателе в сравнении с КВК лишь в сроки 3 месяца (табл. 6).

Наряду с улучшением резервуарной функции в группе J-OP (в меньшей степени в БВК) была выявлена проблема с опорожнением «неоректум», наличие фрагментированного многомоментного стула, что иногда требовало применения микроклизм. При межгрупповом попарном сравнении на сроках 3 и 6 месяцев после закрытия стомы достоверно чаще микроклизмыприменялись в основной группе с J-OP (у 40,9 и 59,1 % соответственно), в сравнении с КВК (18,4 и 21 % соответственно) и БВК (23,3 и 33,3 % соответственно) (J-OP против КВК p = 0,002 и р = 0,007; КВК против БВК p = 0,823 и p = 0,021; БВК против J-OP р = 0,005 и p = 0,013).

Улучшение функциональных результатов у пациентов с резервуаром и анастомозом БВК привело к повышению качества жизни (FIQL) этих больных в сравнении с анастомозом КВК в шкалах «образ жизни» (3,21, 3,22 и 3,03 соответственно, p < 0,05) и «копинг» (3,29, 3,21 и 2,95 соответственно, p < 0,05), сохраняющемуся к 12 месяцам после операции. В шкалах «депрессия» и «разочарование» существенных различий между группами не отмечено.

Обсуждение

Наиболее распространенными способами решения проблемы синдрома низкой передней резекции прямой кишки после утраты ампулы являются различные методы хирургической коррекции, направленные на увеличение объема неоректум для улучшения «накопительной» функции [5–24].

Несмотря на улучшение функциональных результатов при использовании J-образного резервуара после ТМЭ, формирование и низведение в полость таза резервуарной конструкции не всегда осуществимо, поскольку фактор избыточного висцерального ожирения, недостаточные поперечные размеры таза (чаще у мужчин) и ограниченная длина низводимой кишки препятствуют этому (8 из 30 — 26,6 %). Наши данные коррелируют с результатами G.J.C. Harris и соавт., в работе которых у 24 из 107 (26,2 %) пациентов была осуществлена конверсия J-образного резервуаро-ректоанастомоза в анастомоз «конец-в-конец» [25]. Несмотря на утверждение некоторых исследователей о снижении частоты несостоятельности колоректального анастомоза при формировании J-образного резервуара в связи с лучшим кровотоком в антибрыжеечном крае, используемом для формирования анастомоза [5][6], в нашем исследовании не показано этого преимущества. На аналогичные результаты указывают и другие авторы [7][26].

Формирование J-образного резервуара привело к улучшению показателей анальной континенции в соответствии со шкалой Wexner в сроки 3–6 мес. в сравнении с БВК и КВК. По всей видимости, увеличение объема низводимой кишки опосредованно улучшает функцию анального держания, поскольку при анастомозе БВК показатели шкалы Wexner также свидетельствуют о преимуществе в сравнении с анастомозом КВК.

V. Marković и соавт. проанализировали 80 пациентов после ТМЭ по поводу рака прямой кишки, из которых 40 сформирован J-образный резервуар и 40 — анастомоз «бок-в-конец». У 73,7 % отмечена нормальная континенция (0–1 балл по шкале Wexner), у 13,8 % — 2–4 балла, у 8,7 % — 5–8 балов и у 3,7 % — плохая функция (9–20 баллов). У пациентов с резервуаром отмечена тенденция к улучшению функции держания по шкале Wexner [27].

К году после операции показатели всех групп демонстрируют равные значения, что говорит о функциональной адаптации низведенной кишки в полость таза независимо от типа колоректального анастомоза. На аналогичные факты указывают и другие авторы [11][12][28].

Преимуществом J-образного резервуара по данным авторов, предложивших эту методику, является уменьшение частоты стула, что коррелирует с увеличением максимально переносимого и порогового объема чувствительности в сравнении с анастомозом «конецв-конец» [8]. Данная зависимость свидетельствует о преимуществе формирования резервуарной конструкции, компенсирующей утраченную ампулу прямой кишки. В нашем исследовании уменьшение частоты стула у больных с J-образным резервуаром в сравнении с анастомозами БВК и КВК наблюдалось на протяжении 12 мес. после закрытия кишечной стомы. При этом порог неоректальной чувствительности, первый и постоянный позыв к дефекации, а также максимально переносимый объем были достоверно выше, чем в группах сравнения. Формирование анастомоза БВК также привело к достоверному уменьшению частоты стула в сравнении с анастомозом КВК, что коррелирует с данными литературы [10][24], однако к 12 месяцам эти показатели сравнялись.

При использовании резервуарной конструкции до 50 % больных страдают длительной эвакуаторной дисфункцией кишечника, требующей консервативных мероприятий (микроклизмы, слабительные препараты, диета с большим содержанием растительной клетчатки) [13][14][29]. Однако при длине резервуара 5 см результаты эвакуаторной функции значительно лучше, нежели при длине резервуара 10 см [16]. В нашем исследовании достоверно чаще микроклизмы применялись в основной группе с J-OP в сравнении с остальными группами. Планирование данного вида резервуара должно обсуждаться с пациентами, особенно пожилого возраста, поскольку предшествующие запоры способствуют формированию плотных каловых масс и несвоевременному опорожнению, что требует диетического контроля и применения очистительных микроклизм. Вместе с тем в группе с анастомозами БВК эвакуаторная дисфункция встречается значительно реже, что также позволяет рекомендовать эту методику [10][17–19], принимая во внимание функциональную эффективность и хирургическую безопасность метода. Другие исследования [20–23], сравнивающие J-образный резервуар и анастомоз БВК, свидетельствуют о некотором преимуществе резервуарной конструкции, но соглашаются, что «бок-в-конец» также может быть методом выбора в вопросе улучшения функциональных результатов.

Преимущества в качестве жизни у пациентов с реконструкцией прямой кишки сохраняются на протяжении 12 месяцев, что согласуется с данными других авторов. Так, J.G. Park и соавт. проанализировали 50 пациентов с нижнеампулярным раком прямой кишки, перенесших формирование J-образного резервуара либо «прямого» колоректального анастомоза. По истечении 12 месяцев после закрытия стомы у больных с резервуарной конструкцией отмечалось достоверно лучшее качество жизни по шкалам FISI и FIQL [30]. По данным рандомизированного швейцарского исследования [3][4], J-резервуар имеет преимущества перед БВК и КВК в качестве жизни вплоть до 12 месяцев после операции, однако функциональные результаты между группами не отличаются.

Заключение

Таким образом, формирование J-образного резервуара после низкой передней резекции приводит к улучшению анальной континенции в сроки 3–6 месяцев после операции, уменьшению проявлений синдрома низкой передней резекции и повышению качества жизни (FIQL). В то же время показания к формированию резервуарной реконструкции прямой кишки должны регламентироваться с учетом рисков возможных технических сложностей и эвакуаторной дисфункции. Указанные недостатки не характерны для анастомоза «бок-в-конец», что позволяет рекомендовать его к применению, учитывая очевидные преимущества перед анастомозом «конец-в-конец». Недостатками нашего исследования является небольшое количество клинического материала, что не позволяет сформировать окончательные выводы.

"],"dc.fullHTML.ru":["

Введение

Достижения последних десятилетий в хирургическом лечении рака прямой кишки привели к увеличению числа сфинктеросохраняющих оперативных вмешательств без ущерба онкологическому радикализму. Однако позитивно воспринимаемый пациентами факт восстановления непрерывности кишечного тракта несет в себе потенциальную угрозу снижения качества жизни вследствие возникающих проблем с управлением дефекацией, анальным держанием стула и газов. Патологический симптомокомплекс, называющийся синдромом низкой передней резекции (СНПР), усложняет жизнь пациентов, «привязывая» к туалету и видоизменяя поведенческие реакции [1][2]. Результаты применения хирургических технологий, направленных на коррекцию проявлений СНПР, достаточно противоречивы и не всегда коррелируют с качеством жизни [3][4]. Анализу функциональных результатов и качества жизни пациентов, перенесших тотальную мезоректумэктомию (ТМЭ) с различными методами реконструкции прямой кишки, и посвящена эта статья.

Материалы и методы

С октября 2015 по ноябрь 2017 г. в отделении проктологии НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина проведено проспективное контролируемое исследование по оценке эффективности различных способов реконструкции
прямой кишки после тотальной мезоректумэктомии по поводу рака mrТ1-4aN0-2M0. Хирургическое вмешательство выполнялось лапаротомным, лапароскопическим или трансанальным доступом. Рандомизация
проводилась накануне операции («слепым» методом в конвертах) по способу формирования анастомоза: J-образный резервуар (J-ОР), анастомоз бокв-конец (БВК), анастомоз конец-в-конец (КВК). Все виды колоректальных анастомозов формировались при помощи степлерных аппаратов циркулярного шва. Анастомоз бок-в-конец осуществлялся на расстоянии 3–5 см от культи низводимой кишки. Для формирования J-образного резервуара с длиной колена не более 5 см использовался линейно-режущий степлер. Осуществлялась высокая или низкая перевязка нижнебрыжеечной артерии. При необходимости производилась мобилизация левого изгиба. Всем пациентам с целью создания условий для оптимального заживления анастомоза формировалась превентивная илео- или трансверзостома. Сроки закрытия превентивной кишечной стомы зависели от необходимости проведения адъювантной химиотерапии.

Показаниями для проведения неоадъювантного противоопухолевого лечения (неоадъювантная химиотерапия (НАХТ) в режиме CAPOX либо пролонгированной химиолучевой терапии СОД 48-52 Гр на фоне капецитабина (ПХЛТ)) являлись T3b-4N+, экстрамуральная лимфоваскулярная инвазия (EMVI+), вовлечение мезоректальной фасции (MRF+) по данным предоперационного МРТ. Наряду с обязательными клиническими и инструментальными методами обследования перед и после проведения неоадъювантной химиолучевой терапии, перед закрытием стомы и через 3–6–12 месяцев после восстановительной операции пациенты проходили функциональные обследования в объеме сфинктерометрии и профилометрии. Для оценки анальной инконтиненции, степени выраженности СНПР (отсутствие СНПР 0–20 баллов, слабовыраженный СНПР 21–29 баллов, выраженный СНПР 30–42 балла) и качества жизни использовались шкала Wexner score, LARS score и FIQL. Пациенты с исходной анальной инконтиненцией 2–3-й степени не включались в исследование. Статистические расчеты производились с помощью программы SPSS (IBM SPSS Statistics for Macintosh, version 22.0, IBM Corp, Armonk, NY). При связанных выборках использовался критерий Wilcoxon, подсчет непараметрических критериев при несвязанных выборках осуществлялся по критерию Mann—Whitney, U-test.

Результаты

По различным причинам четверо пациентов исключены из исследования: операция Гартмана (2), генерализованный процесс, выявленный интраоперационно (1), ОНМК в раннем послеоперационном периоде (1); в итоге анализу подверглись 90 пациентов. В ходе проведения хирургического вмешательства у 7 из 30 пациентов группы J-ОР произведена конверсия в анастомоз «конец-в-конец» и у 1 — в «бок-в-конец», лишь у 22 (24,4 %) сформированы J образные резервуары. Причинами конверсии были узкий таз, ожирение, недостаточная длина кишки. В группе КВК анастомозы «бок-в-конец» сформированы у 30 (33,3 %) больных. Пациенты, которым производились конверсии анастомозов, переходили в соответствующие группы исследования. Соответственно, в группе КВК выполнено 38 (42,2 %) низких передних резекций с формированием анастомоза «конец-в-конец».

За исключением пола группы были сравнимы по всем показателям (табл. 1).

Высокая перевязка нижней брыжеечной артерии в месте отхождения от аорты и мобилизация левого изгиба чаще выполнялись в группе, где предполагалось создание J-образного резервуара. По остальным характеристикам группы были сравнимы (табл. 2).

Достоверных различий в частоте послеоперационных осложнений между группами не выявлено, хотя тенденция к большему числу прослеживалась в группе анастомозов «конец-в-конец» (13,6, 16,7 и 34,2 % соответственно, р = 0,705). При этом частота несостоятельности анастомоза была отмечена у 1 (4,5 %) пациента в группе J-образных резервуаров, у 1 (3,3 %) — в группе БВК и у 3 (7,9 %) — в контрольной группе КВК. Исходные показатели аноректальной профилометрии и сфинктерометрии непосредственно перед планированием хирургического лечения у пациентов всех трех исследуемых групп не имели достоверных различий, равно как и количество баллов по Wexner (0 — в J-ОР и по 1 баллу в БВК и КВК соответственно, p > 0,05). Независимо от вида реконструкции показатели максимального давления покоя и напряжения в анальном канале начинают нарастать с 6 месяцев после закрытия стомы, не имея достоверных различий между группами к 12 месяцам (91,3, 92,3, 93,1 и 178, 179,5, 180,4 мм рт. ст. в группах J-ОР, БВК и КВК соответственно, p > 0,05). На всех этапах послеоперационного мониторинга показатели неоректальной чувствительности, первый и постоянный позыв к дефекации были достоверно выше при J-ОР (табл. 3). Наивысший показатель максимально переносимого объема также зарегистрирован в группе J-ОР (к 12 месяцам — 224, 204 и 190 мл в группах J-ОР, БВК и КВК соответственно, р < 0,0001), что говорит о способности накапливания и удерживания кишечного содержимого.

В соответствии со шкалой Wexner лучшие показатели анального держания в сроки 3, 6 месяцев отмечены у пациентов с J-OP, затем у больных с БВК, однако к 12 месяцам показатели всех трех групп сравнялись (табл. 4). Наименее выраженные проявления СНПР отмечены в основной группе пациентов с J-OP в сравнении с контрольной группой с КВК и основной группой с БВК. К 12 месяцам преимущество J-резервуарной конструкции сохраняется, тогда как функциональные результаты БВК и КВК становятся схожими (рис. 1). Выраженные проявления СНПР отмечены у достоверно большего количества пациентов, которым был сформирован анастомоз КВК, в сравнении с анастомозами J-ОР и БВК (табл. 5).

На протяжении всего периода и по прошествии 12 месяцев после закрытия превентивной кишечной стомы частота стула у пациентов с J-OP была достоверно реже в сравнении с анастомозом БВК и КВК (1,3, 1,6 и 1,8 раза в сутки соответственно). Формирование анастомоза БВК продемонстрировало преимущество в этом показателе в сравнении с КВК лишь в сроки 3 месяца (табл. 6).

Наряду с улучшением резервуарной функции в группе J-OP (в меньшей степени в БВК) была выявлена проблема с опорожнением «неоректум», наличие фрагментированного многомоментного стула, что иногда требовало применения микроклизм. При межгрупповом попарном сравнении на сроках 3 и 6 месяцев после закрытия стомы достоверно чаще микроклизмыприменялись в основной группе с J-OP (у 40,9 и 59,1 % соответственно), в сравнении с КВК (18,4 и 21 % соответственно) и БВК (23,3 и 33,3 % соответственно) (J-OP против КВК p = 0,002 и р = 0,007; КВК против БВК p = 0,823 и p = 0,021; БВК против J-OP р = 0,005 и p = 0,013).

Улучшение функциональных результатов у пациентов с резервуаром и анастомозом БВК привело к повышению качества жизни (FIQL) этих больных в сравнении с анастомозом КВК в шкалах «образ жизни» (3,21, 3,22 и 3,03 соответственно, p < 0,05) и «копинг» (3,29, 3,21 и 2,95 соответственно, p < 0,05), сохраняющемуся к 12 месяцам после операции. В шкалах «депрессия» и «разочарование» существенных различий между группами не отмечено.

Обсуждение

Наиболее распространенными способами решения проблемы синдрома низкой передней резекции прямой кишки после утраты ампулы являются различные методы хирургической коррекции, направленные на увеличение объема неоректум для улучшения «накопительной» функции [5–24].

Несмотря на улучшение функциональных результатов при использовании J-образного резервуара после ТМЭ, формирование и низведение в полость таза резервуарной конструкции не всегда осуществимо, поскольку фактор избыточного висцерального ожирения, недостаточные поперечные размеры таза (чаще у мужчин) и ограниченная длина низводимой кишки препятствуют этому (8 из 30 — 26,6 %). Наши данные коррелируют с результатами G.J.C. Harris и соавт., в работе которых у 24 из 107 (26,2 %) пациентов была осуществлена конверсия J-образного резервуаро-ректоанастомоза в анастомоз «конец-в-конец» [25]. Несмотря на утверждение некоторых исследователей о снижении частоты несостоятельности колоректального анастомоза при формировании J-образного резервуара в связи с лучшим кровотоком в антибрыжеечном крае, используемом для формирования анастомоза [5][6], в нашем исследовании не показано этого преимущества. На аналогичные результаты указывают и другие авторы [7][26].

Формирование J-образного резервуара привело к улучшению показателей анальной континенции в соответствии со шкалой Wexner в сроки 3–6 мес. в сравнении с БВК и КВК. По всей видимости, увеличение объема низводимой кишки опосредованно улучшает функцию анального держания, поскольку при анастомозе БВК показатели шкалы Wexner также свидетельствуют о преимуществе в сравнении с анастомозом КВК.

V. Marković и соавт. проанализировали 80 пациентов после ТМЭ по поводу рака прямой кишки, из которых 40 сформирован J-образный резервуар и 40 — анастомоз «бок-в-конец». У 73,7 % отмечена нормальная континенция (0–1 балл по шкале Wexner), у 13,8 % — 2–4 балла, у 8,7 % — 5–8 балов и у 3,7 % — плохая функция (9–20 баллов). У пациентов с резервуаром отмечена тенденция к улучшению функции держания по шкале Wexner [27].

К году после операции показатели всех групп демонстрируют равные значения, что говорит о функциональной адаптации низведенной кишки в полость таза независимо от типа колоректального анастомоза. На аналогичные факты указывают и другие авторы [11][12][28].

Преимуществом J-образного резервуара по данным авторов, предложивших эту методику, является уменьшение частоты стула, что коррелирует с увеличением максимально переносимого и порогового объема чувствительности в сравнении с анастомозом «конецв-конец» [8]. Данная зависимость свидетельствует о преимуществе формирования резервуарной конструкции, компенсирующей утраченную ампулу прямой кишки. В нашем исследовании уменьшение частоты стула у больных с J-образным резервуаром в сравнении с анастомозами БВК и КВК наблюдалось на протяжении 12 мес. после закрытия кишечной стомы. При этом порог неоректальной чувствительности, первый и постоянный позыв к дефекации, а также максимально переносимый объем были достоверно выше, чем в группах сравнения. Формирование анастомоза БВК также привело к достоверному уменьшению частоты стула в сравнении с анастомозом КВК, что коррелирует с данными литературы [10][24], однако к 12 месяцам эти показатели сравнялись.

При использовании резервуарной конструкции до 50 % больных страдают длительной эвакуаторной дисфункцией кишечника, требующей консервативных мероприятий (микроклизмы, слабительные препараты, диета с большим содержанием растительной клетчатки) [13][14][29]. Однако при длине резервуара 5 см результаты эвакуаторной функции значительно лучше, нежели при длине резервуара 10 см [16]. В нашем исследовании достоверно чаще микроклизмы применялись в основной группе с J-OP в сравнении с остальными группами. Планирование данного вида резервуара должно обсуждаться с пациентами, особенно пожилого возраста, поскольку предшествующие запоры способствуют формированию плотных каловых масс и несвоевременному опорожнению, что требует диетического контроля и применения очистительных микроклизм. Вместе с тем в группе с анастомозами БВК эвакуаторная дисфункция встречается значительно реже, что также позволяет рекомендовать эту методику [10][17–19], принимая во внимание функциональную эффективность и хирургическую безопасность метода. Другие исследования [20–23], сравнивающие J-образный резервуар и анастомоз БВК, свидетельствуют о некотором преимуществе резервуарной конструкции, но соглашаются, что «бок-в-конец» также может быть методом выбора в вопросе улучшения функциональных результатов.

Преимущества в качестве жизни у пациентов с реконструкцией прямой кишки сохраняются на протяжении 12 месяцев, что согласуется с данными других авторов. Так, J.G. Park и соавт. проанализировали 50 пациентов с нижнеампулярным раком прямой кишки, перенесших формирование J-образного резервуара либо «прямого» колоректального анастомоза. По истечении 12 месяцев после закрытия стомы у больных с резервуарной конструкцией отмечалось достоверно лучшее качество жизни по шкалам FISI и FIQL [30]. По данным рандомизированного швейцарского исследования [3][4], J-резервуар имеет преимущества перед БВК и КВК в качестве жизни вплоть до 12 месяцев после операции, однако функциональные результаты между группами не отличаются.

Заключение

Таким образом, формирование J-образного резервуара после низкой передней резекции приводит к улучшению анальной континенции в сроки 3–6 месяцев после операции, уменьшению проявлений синдрома низкой передней резекции и повышению качества жизни (FIQL). В то же время показания к формированию резервуарной реконструкции прямой кишки должны регламентироваться с учетом рисков возможных технических сложностей и эвакуаторной дисфункции. Указанные недостатки не характерны для анастомоза «бок-в-конец», что позволяет рекомендовать его к применению, учитывая очевидные преимущества перед анастомозом «конец-в-конец». Недостатками нашего исследования является небольшое количество клинического материала, что не позволяет сформировать окончательные выводы.

"],"dc.fullRISC":["Введение\n\nДостижения последних десятилетий в хирургическом лечении рака прямой кишки привели к увеличению числа сфинктеросохраняющих оперативных вмешательств без ущерба онкологическому радикализму. Однако позитивно воспринимаемый пациентами факт восстановления непрерывности кишечного тракта несет в себе потенциальную угрозу снижения качества жизни вследствие возникающих проблем с управлением дефекацией, анальным держанием стула и газов. Патологический симптомокомплекс, называющийся синдромом низкой передней резекции (СНПР), усложняет жизнь пациентов, «привязывая» к туалету и видоизменяя поведенческие реакции [1, 2]. Результаты применения хирургических технологий, направленных на коррекцию проявлений СНПР, достаточно противоречивы и не всегда коррелируют с качеством жизни [3, 4]. Анализу функциональных результатов и качества жизни пациентов, перенесших тотальную мезоректумэктомию (ТМЭ) с различными методами реконструкции прямой кишки, и посвящена эта статья.\n\nМатериалы и методы\n\nС октября 2015 по ноябрь 2017 г. в отделении проктологии НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина проведено проспективное контролируемое исследование по оценке эффективности различных способов реконструкции прямой кишки после тотальной мезоректумэктомии по поводу рака mrТ1-4aN0-2M0. Хирургическое вмешательство выполнялось лапаротомным, лапароскопическим или трансанальным доступом. Рандомизация проводилась накануне операции («слепым» методом в конвертах) по способу формирования анастомоза: J-образный резервуар (J-ОР), анастомоз бокв-конец (БВК), анастомоз конец-в-конец (КВК). Все виды колоректальных анастомозов формировались при помощи степлерных аппаратов циркулярного шва. Анастомоз бок-в-конец осуществлялся на расстоянии 3–5 см от культи низводимой кишки. Для формирования J-образного резервуара с длиной колена не более 5 см использовался линейно-режущий степлер. Осуществлялась высокая или низкая перевязка нижнебрыжеечной артерии. При необходимости производилась мобилизация левого изгиба. Всем пациентам с целью создания условий для оптимального заживления анастомоза формировалась превентивная илео- или трансверзостома. Сроки закрытия превентивной кишечной стомы зависели от необходимости проведения адъювантной химиотерапии. Показаниями для проведения неоадъювантного противоопухолевого лечения (неоадъювантная химиотерапия (НАХТ) в режиме CAPOX либо пролонгированной химиолучевой терапии СОД 48-52 Гр на фоне капецитабина (ПХЛТ)) являлись T3b-4N+, экстрамуральная лимфоваскулярная инвазия (EMVI+), вовлечение мезоректальной фасции (MRF+) по данным предоперационного МРТ. Наряду с обязательными клиническими и инструментальными методами обследования перед и после проведения неоадъювантной химиолучевой терапии, перед закрытием стомы и через 3–6–12 месяцев после восстановительной операции пациенты проходили функциональные обследования в объеме сфинктерометрии и профилометрии. Для оценки анальной инконтиненции, степени выраженности СНПР (отсутствие СНПР 0–20 баллов, слабовыраженный СНПР 21–29 баллов, выраженный СНПР 30–42 балла) и качества жизни использовались шкала Wexner score, LARS score и FIQL. Пациенты с исходной анальной инконтиненцией 2–3й степени не включались в исследование. Статистические расчеты производились с помощью программы SPSS (IBM SPSS Statistics for Macintosh, version 22.0, IBM Corp, Armonk, NY). При связанных выборках использовался критерий Wilcoxon, подсчет непараметрических критериев при несвязанных выборках осуществлялся по критерию Mann—Whitney, U-test.\n\nРезультаты\n\nПо различным причинам четверо пациентов исключены из исследования: операция Гартмана (2), генерализованный процесс, выявленный интраоперационно (1), ОНМК в раннем послеоперационном периоде (1); в итоге анализу подверглись 90 пациентов. В ходе проведения хирургического вмешательства у 7 из 30 пациентов группы J-ОР произведена конверсия в анастомоз «конец-в-конец» и у 1 — в «бок-в-конец», лишь у 22 (24,4 %) сформированы J-образные резервуары. Причинами конверсии были узкий таз, ожирение, недостаточная длина кишки. В группе КВК анастомозы «бок-в-конец» сформированы у 30 (33,3 %) больных. Пациенты, которым производились конверсии анастомозов, переходили в соответствующие группы исследования. Соответственно, в группе КВК выполнено 38 (42,2 %) низких передних резекций с формированием анастомоза «конец-в-конец».\n\nЗа исключением пола группы были сравнимы по всем показателям (табл. 1).\n\nВысокая перевязка нижней брыжеечной артерии в месте отхождения от аорты и мобилизация левого изгиба чаще выполнялись в группе, где предполагалось Достоверных различий в частоте послеоперационных осложнений между группами не выявлено, хотя тенденция к большему числу прослеживалась в группе анастомозов «конец-в-конец» (13,6, 16,7 и 34,2 % соответственно, р = 0,705). При этом частота несостоятельности анастомоза была отмечена у 1 (4,5 %) пациента в группе J-образных резервуаров, у 1 (3,3 %) — в группе БВК и у 3 (7,9 %) — в контрольной группе КВК. Исходные показатели аноректальной профилометрии и сфинктерометрии непосредственно перед планированием хирургического лечения у пациентов всех трех исследуемых групп не имели достоверных различий, равно как и количество баллов по Wexner (0 — в J-ОР и по 1 баллу в БВК и КВК соответственно, p > 0,05). Независимо от вида реконструкции показатели максимального давления покоя и напряжения в анальном канале начинают нарастать с 6 месяцев после закрытия стомы, не имея достоверных различий между группами к 12 месяцам (91,3, 92,3, 93,1 и 178, 179,5, 180,4 мм рт. ст. в группах J-ОР, БВК и КВК соответственно, p > 0,05). На всех этапах послеоперационного мониторинга показатели неоректальной чувствительности, первый и постоянный позыв к дефекации были достоверно выше при J-ОР (табл. 3). Наивысший показатель максимально переносимого объема также зарегистрирован в группе J-ОР (к 12 месяцам — 224, 204 и 190 мл в группах J-ОР, БВК и КВК соответственно, р < 0,0001), что говорит о способности накапливания и удерживания кишечного содержимого.\n\nВ соответствии со шкалой Wexner лучшие показатели анального держания в сроки 3, 6 месяцев отмечены у пациентов с J-OP, затем у больных с БВК, однако к 12 месяцам показатели всех трех групп сравнялись (табл. 4). Наименее выраженные проявления СНПР отмечены в основной группе пациентов с J-OP в сравнении с контрольной группой с КВК и основной группой с БВК. К 12 месяцам преимущество J-резервуарной конструкции сохраняется, тогда как функциональные результаты БВК и КВК становятся схожими (рис. 1). Выраженные проявления СНПР отмечены у достоверно большего количества пациентов, которым был сформирован анастомоз КВК, в сравнении с анастомозами J-ОР и БВК (табл. 5).\n\nНа протяжении всего периода и по прошествии 12 месяцев после закрытия превентивной кишечной стомы частота стула у пациентов с J-OP была достоверно реже в сравнении с анастомозом БВК и КВК (1,3, 1,6 и 1,8 раза в сутки соответственно). Формирование анастомоза БВК продемонстрировало преимущество в этом показателе в сравнении с КВК лишь в сроки 3 месяца (табл. 6).\n\nНаряду с улучшением резервуарной функции в группе J-OP (в меньшей степени в БВК) была выявлена проблема с опорожнением «неоректум», наличие фрагментированного многомоментного стула, что иногда требовало применения микроклизм. При межгрупповом попарном сравнении на сроках 3 и 6 месяцев после закрытия стомы достоверно чаще микроклизмы применялись в основной группе с J-OP (у 40,9 и 59,1 % соответственно), в сравнении с КВК (18,4 и 21 % соответственно) и БВК (23,3 и 33,3 % соответственно) (J-OP против КВК p = 0,002 и р = 0,007; КВК против БВК p = 0,823 и p = 0,021; БВК против J-OP р = 0,005 и p = 0,013).\n\nУлучшение функциональных результатов у пациентов с резервуаром и анастомозом БВК привело к повышению качества жизни (FIQL) этих больных в сравнении с анастомозом КВК в шкалах «образ жизни» (3,21, 3,22 и 3,03 соответственно, p < 0,05) и «копинг» (3,29, 3,21 и 2,95 соответственно, p < 0,05), сохраняющемуся к 12 месяцам после операции. В шкалах «депрессия» и «разочарование» существенных различий между группами не отмечено.\n\nОбсуждение\n\nНаиболее распространенными способами решения проблемы синдрома низкой передней резекции прямой кишки после утраты ампулы являются различные методы хирургической коррекции, направленные на увеличение объема неоректум для улучшения «накопительной» функции [5–24].\n\nНесмотря на улучшение функциональных результатов при использовании J-образного резервуара после ТМЭ, формирование и низведение в полость таза резервуарной конструкции не всегда осуществимо, поскольку фактор избыточного висцерального ожирения, недостаточные поперечные размеры таза (чаще у мужчин) и ограниченная длина низводимой кишки препятствуют этому (8 из 30 — 26,6 %). Наши данные коррелируют с результатами G.J.C. Harris и соавт., в работе которых у 24 из 107 (26,2 %) пациентов была осуществлена конверсия J-образного резервуаро-ректоанастомоза в анастомоз «конец-в-конец» [25].\n\nНесмотря на утверждение некоторых исследователей о снижении частоты несостоятельности колоректального анастомоза при формировании J-образного резервуара в связи с лучшим кровотоком в антибрыжеечном крае, используемом для формирования анастомоза [5, 6], в нашем исследовании не показано этого преимущества. На аналогичные результаты указывают и другие авторы [7, 26].\n\nФормирование J-образного резервуара привело к улучшению показателей анальной континенции в соответствии со шкалой Wexner в сроки 3–6 мес. в сравнении с БВК и КВК. По всей видимости, увеличение объема низводимой кишки опосредованно улучшает функцию анального держания, поскольку при анастомозе БВК показатели шкалы Wexner также свидетельствуют о преимуществе в сравнении с анастомозом КВК.\n\nV. Marković и соавт. проанализировали 80 пациентов после ТМЭ по поводу рака прямой кишки, из которых 40 сформирован J-образный резервуар и 40 — анастомоз «бок-в-конец». У 73,7 % отмечена нормальная континенция (0–1 балл по шкале Wexner), у 13,8 % 2–4 балла, у 8,7 % — 5–8 балов и у 3,7 % — плохая функция (9–20 баллов). У пациентов с резервуаром отмечена тенденция к улучшению функции держания по шкале Wexner [27]. К году после операции показатели всех групп демонстрируют равные значения, что говорит о функциональной адаптации низведенной кишки в полость таза независимо от типа колоректального анастомоза. На аналогичные факты указывают и другие авторы [11, 12, 28].\n\nПреимуществом J-образного резервуара по данным авторов, предложивших эту методику, является уменьшение частоты стула, что коррелирует с увеличением максимально переносимого и порогового объема чувствительности в сравнении с анастомозом «конецв-конец» [8]. Данная зависимость свидетельствует о преимуществе формирования резервуарной конструкции, компенсирующей утраченную ампулу прямой кишки. В нашем исследовании уменьшение частоты стула у больных с J-образным резервуаром в сравнении с анастомозами БВК и КВК наблюдалось на протяжении 12 мес. после закрытия кишечной стомы. При этом порог неоректальной чувствительности, первый и постоянный позыв к дефекации, а также максимально переносимый объем были достоверно выше, чем в группах сравнения. Формирование анастомоза БВК также привело к достоверному уменьшению частоты стула в сравнении с анастомозом КВК, что коррелирует с данными литературы [10, 24], однако к 12 месяцам эти показатели сравнялись.\n\nПри использовании резервуарной конструкции до 50 % больных страдают длительной эвакуаторной дисфункцией кишечника, требующей консервативных мероприятий (микроклизмы, слабительные препараты, диета с большим содержанием растительной клетчатки) [13, 14, 29]. Однако при длине резервуара 5 см результаты эвакуаторной функции значительно лучше, нежели при длине резервуара 10 см [16]. В нашем исследовании достоверно чаще микроклизмы применялись в основной группе с J-OP в сравнении с остальными группами. Планирование данного вида резервуара должно обсуждаться с пациентами, особенно пожилого возраста, поскольку предшествующие запоры способствуют формированию плотных каловых масс и несвоевременному опорожнению, что требует диетического контроля и применения очистительных микроклизм. Вместе с тем в группе с анастомозами БВК эвакуаторная дисфункция встречается значительно реже, что также позволяет рекомендовать эту методику [10, 17–19], принимая во внимание функциональную эффективность и хирургическую безопасность метода. Другие исследования [20–23], сравнивающие J-образный резервуар и анастомоз БВК, свидетельствуют о некотором преимуществе резервуарной конструкции, но соглашаются, что «бок-в-конец» также может быть методом выбора в вопросе улучшения функциональных результатов. Преимущества в качестве жизни у пациентов с реконструкцией прямой кишки сохраняются на протяжении 12 месяцев, что согласуется с данными других авторов. Так, J.G. Park и соавт. проанализировали 50 пациентов с нижнеампулярным раком прямой кишки, перенесших формирование J-образного резервуара либо «прямого» колоректального анастомоза. По истечении 12 месяцев после закрытия стомы у больных с резервуарной конструкцией отмечалось достоверно лучшее качество жизни по шкалам FISI и FIQL [30]. По данным рандомизированного швейцарского исследования [3, 4], J-резервуар имеет преимущества перед БВК и КВК в качестве жизни вплоть до 12 месяцев после операции, однако функциональные результаты между группами не отличаются.\n\nЗаключение\n\nТаким образом, формирование J-образного резервуара после низкой передней резекции приводит к улучшению анальной континенции в сроки 3–6 месяцев после операции, уменьшению проявлений синдрома низкой передней резекции и повышению качества жизни (FIQL). В то же время показания к формированию резервуарной реконструкции прямой кишки должны регламентироваться с учетом рисков возможных технических сложностей и эвакуаторной дисфункции. Указанные недостатки не характерны для анастомоза «бок-в-конец», что позволяет рекомендовать его к применению, учитывая очевидные преимущества перед анастомозом «конец-в-конец». Недостатками нашего исследования является небольшое количество клинического материала, что не позволяет сформировать окончательные выводы."],"dc.fullRISC.ru":["Введение\n\nДостижения последних десятилетий в хирургическом лечении рака прямой кишки привели к увеличению числа сфинктеросохраняющих оперативных вмешательств без ущерба онкологическому радикализму. Однако позитивно воспринимаемый пациентами факт восстановления непрерывности кишечного тракта несет в себе потенциальную угрозу снижения качества жизни вследствие возникающих проблем с управлением дефекацией, анальным держанием стула и газов. Патологический симптомокомплекс, называющийся синдромом низкой передней резекции (СНПР), усложняет жизнь пациентов, «привязывая» к туалету и видоизменяя поведенческие реакции [1, 2]. Результаты применения хирургических технологий, направленных на коррекцию проявлений СНПР, достаточно противоречивы и не всегда коррелируют с качеством жизни [3, 4]. Анализу функциональных результатов и качества жизни пациентов, перенесших тотальную мезоректумэктомию (ТМЭ) с различными методами реконструкции прямой кишки, и посвящена эта статья.\n\nМатериалы и методы\n\nС октября 2015 по ноябрь 2017 г. в отделении проктологии НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина проведено проспективное контролируемое исследование по оценке эффективности различных способов реконструкции прямой кишки после тотальной мезоректумэктомии по поводу рака mrТ1-4aN0-2M0. Хирургическое вмешательство выполнялось лапаротомным, лапароскопическим или трансанальным доступом. Рандомизация проводилась накануне операции («слепым» методом в конвертах) по способу формирования анастомоза: J-образный резервуар (J-ОР), анастомоз бокв-конец (БВК), анастомоз конец-в-конец (КВК). Все виды колоректальных анастомозов формировались при помощи степлерных аппаратов циркулярного шва. Анастомоз бок-в-конец осуществлялся на расстоянии 3–5 см от культи низводимой кишки. Для формирования J-образного резервуара с длиной колена не более 5 см использовался линейно-режущий степлер. Осуществлялась высокая или низкая перевязка нижнебрыжеечной артерии. При необходимости производилась мобилизация левого изгиба. Всем пациентам с целью создания условий для оптимального заживления анастомоза формировалась превентивная илео- или трансверзостома. Сроки закрытия превентивной кишечной стомы зависели от необходимости проведения адъювантной химиотерапии. Показаниями для проведения неоадъювантного противоопухолевого лечения (неоадъювантная химиотерапия (НАХТ) в режиме CAPOX либо пролонгированной химиолучевой терапии СОД 48-52 Гр на фоне капецитабина (ПХЛТ)) являлись T3b-4N+, экстрамуральная лимфоваскулярная инвазия (EMVI+), вовлечение мезоректальной фасции (MRF+) по данным предоперационного МРТ. Наряду с обязательными клиническими и инструментальными методами обследования перед и после проведения неоадъювантной химиолучевой терапии, перед закрытием стомы и через 3–6–12 месяцев после восстановительной операции пациенты проходили функциональные обследования в объеме сфинктерометрии и профилометрии. Для оценки анальной инконтиненции, степени выраженности СНПР (отсутствие СНПР 0–20 баллов, слабовыраженный СНПР 21–29 баллов, выраженный СНПР 30–42 балла) и качества жизни использовались шкала Wexner score, LARS score и FIQL. Пациенты с исходной анальной инконтиненцией 2–3й степени не включались в исследование. Статистические расчеты производились с помощью программы SPSS (IBM SPSS Statistics for Macintosh, version 22.0, IBM Corp, Armonk, NY). При связанных выборках использовался критерий Wilcoxon, подсчет непараметрических критериев при несвязанных выборках осуществлялся по критерию Mann—Whitney, U-test.\n\nРезультаты\n\nПо различным причинам четверо пациентов исключены из исследования: операция Гартмана (2), генерализованный процесс, выявленный интраоперационно (1), ОНМК в раннем послеоперационном периоде (1); в итоге анализу подверглись 90 пациентов. В ходе проведения хирургического вмешательства у 7 из 30 пациентов группы J-ОР произведена конверсия в анастомоз «конец-в-конец» и у 1 — в «бок-в-конец», лишь у 22 (24,4 %) сформированы J-образные резервуары. Причинами конверсии были узкий таз, ожирение, недостаточная длина кишки. В группе КВК анастомозы «бок-в-конец» сформированы у 30 (33,3 %) больных. Пациенты, которым производились конверсии анастомозов, переходили в соответствующие группы исследования. Соответственно, в группе КВК выполнено 38 (42,2 %) низких передних резекций с формированием анастомоза «конец-в-конец».\n\nЗа исключением пола группы были сравнимы по всем показателям (табл. 1).\n\nВысокая перевязка нижней брыжеечной артерии в месте отхождения от аорты и мобилизация левого изгиба чаще выполнялись в группе, где предполагалось Достоверных различий в частоте послеоперационных осложнений между группами не выявлено, хотя тенденция к большему числу прослеживалась в группе анастомозов «конец-в-конец» (13,6, 16,7 и 34,2 % соответственно, р = 0,705). При этом частота несостоятельности анастомоза была отмечена у 1 (4,5 %) пациента в группе J-образных резервуаров, у 1 (3,3 %) — в группе БВК и у 3 (7,9 %) — в контрольной группе КВК. Исходные показатели аноректальной профилометрии и сфинктерометрии непосредственно перед планированием хирургического лечения у пациентов всех трех исследуемых групп не имели достоверных различий, равно как и количество баллов по Wexner (0 — в J-ОР и по 1 баллу в БВК и КВК соответственно, p > 0,05). Независимо от вида реконструкции показатели максимального давления покоя и напряжения в анальном канале начинают нарастать с 6 месяцев после закрытия стомы, не имея достоверных различий между группами к 12 месяцам (91,3, 92,3, 93,1 и 178, 179,5, 180,4 мм рт. ст. в группах J-ОР, БВК и КВК соответственно, p > 0,05). На всех этапах послеоперационного мониторинга показатели неоректальной чувствительности, первый и постоянный позыв к дефекации были достоверно выше при J-ОР (табл. 3). Наивысший показатель максимально переносимого объема также зарегистрирован в группе J-ОР (к 12 месяцам — 224, 204 и 190 мл в группах J-ОР, БВК и КВК соответственно, р < 0,0001), что говорит о способности накапливания и удерживания кишечного содержимого.\n\nВ соответствии со шкалой Wexner лучшие показатели анального держания в сроки 3, 6 месяцев отмечены у пациентов с J-OP, затем у больных с БВК, однако к 12 месяцам показатели всех трех групп сравнялись (табл. 4). Наименее выраженные проявления СНПР отмечены в основной группе пациентов с J-OP в сравнении с контрольной группой с КВК и основной группой с БВК. К 12 месяцам преимущество J-резервуарной конструкции сохраняется, тогда как функциональные результаты БВК и КВК становятся схожими (рис. 1). Выраженные проявления СНПР отмечены у достоверно большего количества пациентов, которым был сформирован анастомоз КВК, в сравнении с анастомозами J-ОР и БВК (табл. 5).\n\nНа протяжении всего периода и по прошествии 12 месяцев после закрытия превентивной кишечной стомы частота стула у пациентов с J-OP была достоверно реже в сравнении с анастомозом БВК и КВК (1,3, 1,6 и 1,8 раза в сутки соответственно). Формирование анастомоза БВК продемонстрировало преимущество в этом показателе в сравнении с КВК лишь в сроки 3 месяца (табл. 6).\n\nНаряду с улучшением резервуарной функции в группе J-OP (в меньшей степени в БВК) была выявлена проблема с опорожнением «неоректум», наличие фрагментированного многомоментного стула, что иногда требовало применения микроклизм. При межгрупповом попарном сравнении на сроках 3 и 6 месяцев после закрытия стомы достоверно чаще микроклизмы применялись в основной группе с J-OP (у 40,9 и 59,1 % соответственно), в сравнении с КВК (18,4 и 21 % соответственно) и БВК (23,3 и 33,3 % соответственно) (J-OP против КВК p = 0,002 и р = 0,007; КВК против БВК p = 0,823 и p = 0,021; БВК против J-OP р = 0,005 и p = 0,013).\n\nУлучшение функциональных результатов у пациентов с резервуаром и анастомозом БВК привело к повышению качества жизни (FIQL) этих больных в сравнении с анастомозом КВК в шкалах «образ жизни» (3,21, 3,22 и 3,03 соответственно, p < 0,05) и «копинг» (3,29, 3,21 и 2,95 соответственно, p < 0,05), сохраняющемуся к 12 месяцам после операции. В шкалах «депрессия» и «разочарование» существенных различий между группами не отмечено.\n\nОбсуждение\n\nНаиболее распространенными способами решения проблемы синдрома низкой передней резекции прямой кишки после утраты ампулы являются различные методы хирургической коррекции, направленные на увеличение объема неоректум для улучшения «накопительной» функции [5–24].\n\nНесмотря на улучшение функциональных результатов при использовании J-образного резервуара после ТМЭ, формирование и низведение в полость таза резервуарной конструкции не всегда осуществимо, поскольку фактор избыточного висцерального ожирения, недостаточные поперечные размеры таза (чаще у мужчин) и ограниченная длина низводимой кишки препятствуют этому (8 из 30 — 26,6 %). Наши данные коррелируют с результатами G.J.C. Harris и соавт., в работе которых у 24 из 107 (26,2 %) пациентов была осуществлена конверсия J-образного резервуаро-ректоанастомоза в анастомоз «конец-в-конец» [25].\n\nНесмотря на утверждение некоторых исследователей о снижении частоты несостоятельности колоректального анастомоза при формировании J-образного резервуара в связи с лучшим кровотоком в антибрыжеечном крае, используемом для формирования анастомоза [5, 6], в нашем исследовании не показано этого преимущества. На аналогичные результаты указывают и другие авторы [7, 26].\n\nФормирование J-образного резервуара привело к улучшению показателей анальной континенции в соответствии со шкалой Wexner в сроки 3–6 мес. в сравнении с БВК и КВК. По всей видимости, увеличение объема низводимой кишки опосредованно улучшает функцию анального держания, поскольку при анастомозе БВК показатели шкалы Wexner также свидетельствуют о преимуществе в сравнении с анастомозом КВК.\n\nV. Marković и соавт. проанализировали 80 пациентов после ТМЭ по поводу рака прямой кишки, из которых 40 сформирован J-образный резервуар и 40 — анастомоз «бок-в-конец». У 73,7 % отмечена нормальная континенция (0–1 балл по шкале Wexner), у 13,8 % 2–4 балла, у 8,7 % — 5–8 балов и у 3,7 % — плохая функция (9–20 баллов). У пациентов с резервуаром отмечена тенденция к улучшению функции держания по шкале Wexner [27]. К году после операции показатели всех групп демонстрируют равные значения, что говорит о функциональной адаптации низведенной кишки в полость таза независимо от типа колоректального анастомоза. На аналогичные факты указывают и другие авторы [11, 12, 28].\n\nПреимуществом J-образного резервуара по данным авторов, предложивших эту методику, является уменьшение частоты стула, что коррелирует с увеличением максимально переносимого и порогового объема чувствительности в сравнении с анастомозом «конецв-конец» [8]. Данная зависимость свидетельствует о преимуществе формирования резервуарной конструкции, компенсирующей утраченную ампулу прямой кишки. В нашем исследовании уменьшение частоты стула у больных с J-образным резервуаром в сравнении с анастомозами БВК и КВК наблюдалось на протяжении 12 мес. после закрытия кишечной стомы. При этом порог неоректальной чувствительности, первый и постоянный позыв к дефекации, а также максимально переносимый объем были достоверно выше, чем в группах сравнения. Формирование анастомоза БВК также привело к достоверному уменьшению частоты стула в сравнении с анастомозом КВК, что коррелирует с данными литературы [10, 24], однако к 12 месяцам эти показатели сравнялись.\n\nПри использовании резервуарной конструкции до 50 % больных страдают длительной эвакуаторной дисфункцией кишечника, требующей консервативных мероприятий (микроклизмы, слабительные препараты, диета с большим содержанием растительной клетчатки) [13, 14, 29]. Однако при длине резервуара 5 см результаты эвакуаторной функции значительно лучше, нежели при длине резервуара 10 см [16]. В нашем исследовании достоверно чаще микроклизмы применялись в основной группе с J-OP в сравнении с остальными группами. Планирование данного вида резервуара должно обсуждаться с пациентами, особенно пожилого возраста, поскольку предшествующие запоры способствуют формированию плотных каловых масс и несвоевременному опорожнению, что требует диетического контроля и применения очистительных микроклизм. Вместе с тем в группе с анастомозами БВК эвакуаторная дисфункция встречается значительно реже, что также позволяет рекомендовать эту методику [10, 17–19], принимая во внимание функциональную эффективность и хирургическую безопасность метода. Другие исследования [20–23], сравнивающие J-образный резервуар и анастомоз БВК, свидетельствуют о некотором преимуществе резервуарной конструкции, но соглашаются, что «бок-в-конец» также может быть методом выбора в вопросе улучшения функциональных результатов. Преимущества в качестве жизни у пациентов с реконструкцией прямой кишки сохраняются на протяжении 12 месяцев, что согласуется с данными других авторов. Так, J.G. Park и соавт. проанализировали 50 пациентов с нижнеампулярным раком прямой кишки, перенесших формирование J-образного резервуара либо «прямого» колоректального анастомоза. По истечении 12 месяцев после закрытия стомы у больных с резервуарной конструкцией отмечалось достоверно лучшее качество жизни по шкалам FISI и FIQL [30]. По данным рандомизированного швейцарского исследования [3, 4], J-резервуар имеет преимущества перед БВК и КВК в качестве жизни вплоть до 12 месяцев после операции, однако функциональные результаты между группами не отличаются.\n\nЗаключение\n\nТаким образом, формирование J-образного резервуара после низкой передней резекции приводит к улучшению анальной континенции в сроки 3–6 месяцев после операции, уменьшению проявлений синдрома низкой передней резекции и повышению качества жизни (FIQL). В то же время показания к формированию резервуарной реконструкции прямой кишки должны регламентироваться с учетом рисков возможных технических сложностей и эвакуаторной дисфункции. Указанные недостатки не характерны для анастомоза «бок-в-конец», что позволяет рекомендовать его к применению, учитывая очевидные преимущества перед анастомозом «конец-в-конец». Недостатками нашего исследования является небольшое количество клинического материала, что не позволяет сформировать окончательные выводы."],"dc.height":["388"],"dc.height.ru":["388"],"dc.originalFileName":["1.jpeg"],"dc.originalFileName.ru":["1.jpeg"],"dc.subject.ru":["рак прямой кишки","толстокишечный резервуар","хирургический анастомоз","тотальная мезоректумэктомия","хирургические степлеры","нижняя брыжеечная артерия","неоадъювантная терапия","хирургическая стома"],"dc.title.ru":["Реконструкция прямой кишки после тотальной мезоректумэктомии: функциональные результаты и качество жизни"],"dc.width":["637"],"dc.width.ru":["637"],"dc.issue.volume":["11"],"dc.issue.number":["3"],"dc.pages":["195-202"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["ORIGINAL STUDIES","ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ"],"dc.section.en":["ORIGINAL STUDIES"],"dc.section.ru":["ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["А. О. Расулов","A. O. Rasulov","А. Б. Байчоров","A. B. Baychorov","А. М. Мерзлякова","A. M. Merzlyakova","А. И. Овчинникова","A. I. Ovchinnikova","А. В. Семьянихина","A. V. Semyanikhina"],"author_keyword":["А. О. Расулов","A. O. Rasulov","А. Б. Байчоров","A. B. Baychorov","А. М. Мерзлякова","A. M. Merzlyakova","А. И. Овчинникова","A. I. Ovchinnikova","А. В. Семьянихина","A. V. Semyanikhina"],"author_ac":["а. о. расулов\n|||\nА. О. Расулов","a. o. rasulov\n|||\nA. O. Rasulov","а. б. байчоров\n|||\nА. Б. Байчоров","a. b. baychorov\n|||\nA. B. Baychorov","а. м. мерзлякова\n|||\nА. М. Мерзлякова","a. m. merzlyakova\n|||\nA. M. Merzlyakova","а. и. овчинникова\n|||\nА. И. Овчинникова","a. i. ovchinnikova\n|||\nA. I. Ovchinnikova","а. в. семьянихина\n|||\nА. В. Семьянихина","a. v. semyanikhina\n|||\nA. V. Semyanikhina"],"author_filter":["а. о. расулов\n|||\nА. О. Расулов","a. o. rasulov\n|||\nA. O. Rasulov","а. б. байчоров\n|||\nА. Б. Байчоров","a. b. baychorov\n|||\nA. B. Baychorov","а. м. мерзлякова\n|||\nА. М. Мерзлякова","a. m. merzlyakova\n|||\nA. M. Merzlyakova","а. и. овчинникова\n|||\nА. И. Овчинникова","a. i. ovchinnikova\n|||\nA. I. Ovchinnikova","а. в. семьянихина\n|||\nА. В. Семьянихина","a. v. semyanikhina\n|||\nA. V. Semyanikhina"],"dc.author.name":["А. О. Расулов","A. O. Rasulov","А. Б. Байчоров","A. B. Baychorov","А. М. Мерзлякова","A. M. Merzlyakova","А. И. Овчинникова","A. I. Ovchinnikova","А. В. Семьянихина","A. V. Semyanikhina"],"dc.author.name.ru":["А. О. Расулов","А. Б. Байчоров","А. М. Мерзлякова","А. И. Овчинникова","А. В. Семьянихина"],"dc.author.affiliation":["НИИ урологии и интервенционной радиологии им. Н.А. Лопаткина – филиал Национального медицинского исследовательского центра радиологии; Московский государственный медико-стоматологический университет им. А.И. Евдокимова","N.А. Lopatkin Scientifc Research Institute of Urology and Interventional Radiology – Branch of the National Medical Research Radiological Centre for Radiology; A.I. Yevdokimov Moscow State University of Medicine and Dentistry","Московский клинический научный центр имени А.С. Логинова","A.S. Loginov Moscow Clinical Scientific Centre","Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им Н.Н. Блохина","N.N. Blokhin National Medical Research Centre of Oncology","Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им Н.Н. Блохина","N.N. Blokhin National Medical Research Centre of Oncology","Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им Н.Н. Блохина","N.N. Blokhin National Medical Research Centre of Oncology"],"dc.author.affiliation.ru":["НИИ урологии и интервенционной радиологии им. Н.А. Лопаткина – филиал Национального медицинского исследовательского центра радиологии; Московский государственный медико-стоматологический университет им. А.И. Евдокимова","Московский клинический научный центр имени А.С. Логинова","Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им Н.Н. Блохина","Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им Н.Н. Блохина","Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им Н.Н. Блохина"],"dc.author.full":["А. О. Расулов | НИИ урологии и интервенционной радиологии им. Н.А. Лопаткина – филиал Национального медицинского исследовательского центра радиологии; Московский государственный медико-стоматологический университет им. А.И. Евдокимова","A. O. Rasulov | N.А. Lopatkin Scientifc Research Institute of Urology and Interventional Radiology – Branch of the National Medical Research Radiological Centre for Radiology; A.I. Yevdokimov Moscow State University of Medicine and Dentistry","А. Б. Байчоров | Московский клинический научный центр имени А.С. Логинова","A. B. Baychorov | A.S. Loginov Moscow Clinical Scientific Centre","А. М. Мерзлякова | Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им Н.Н. Блохина","A. M. Merzlyakova | N.N. Blokhin National Medical Research Centre of Oncology","А. И. Овчинникова | Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им Н.Н. Блохина","A. I. Ovchinnikova | N.N. Blokhin National Medical Research Centre of Oncology","А. В. Семьянихина | Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им Н.Н. Блохина","A. V. Semyanikhina | N.N. Blokhin National Medical Research Centre of Oncology"],"dc.author.full.ru":["А. О. Расулов | НИИ урологии и интервенционной радиологии им. Н.А. Лопаткина – филиал Национального медицинского исследовательского центра радиологии; Московский государственный медико-стоматологический университет им. А.И. Евдокимова","А. Б. Байчоров | Московский клинический научный центр имени А.С. Логинова","А. М. Мерзлякова | Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им Н.Н. Блохина","А. И. Овчинникова | Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им Н.Н. Блохина","А. В. Семьянихина | Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им Н.Н. Блохина"],"dc.author.name.en":["A. O. Rasulov","A. B. Baychorov","A. M. Merzlyakova","A. I. Ovchinnikova","A. V. Semyanikhina"],"dc.author.affiliation.en":["N.А. Lopatkin Scientifc Research Institute of Urology and Interventional Radiology – Branch of the National Medical Research Radiological Centre for Radiology; A.I. Yevdokimov Moscow State University of Medicine and Dentistry","A.S. Loginov Moscow Clinical Scientific Centre","N.N. Blokhin National Medical Research Centre of Oncology","N.N. Blokhin National Medical Research Centre of Oncology","N.N. Blokhin National Medical Research Centre of Oncology"],"dc.author.full.en":["A. O. Rasulov | N.А. Lopatkin Scientifc Research Institute of Urology and Interventional Radiology – Branch of the National Medical Research Radiological Centre for Radiology; A.I. Yevdokimov Moscow State University of Medicine and Dentistry","A. B. Baychorov | A.S. Loginov Moscow Clinical Scientific Centre","A. M. Merzlyakova | N.N. Blokhin National Medical Research Centre of Oncology","A. I. Ovchinnikova | N.N. Blokhin National Medical Research Centre of Oncology","A. V. Semyanikhina | N.N. Blokhin National Medical Research Centre of Oncology"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-5565-615X\", \"affiliation\": \"\\u041d\\u0418\\u0418 \\u0443\\u0440\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0438 \\u0438 \\u0438\\u043d\\u0442\\u0435\\u0440\\u0432\\u0435\\u043d\\u0446\\u0438\\u043e\\u043d\\u043d\\u043e\\u0439 \\u0440\\u0430\\u0434\\u0438\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0438 \\u0438\\u043c. \\u041d.\\u0410. \\u041b\\u043e\\u043f\\u0430\\u0442\\u043a\\u0438\\u043d\\u0430 \\u2013 \\u0444\\u0438\\u043b\\u0438\\u0430\\u043b \\u041d\\u0430\\u0446\\u0438\\u043e\\u043d\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0438\\u0441\\u0441\\u043b\\u0435\\u0434\\u043e\\u0432\\u0430\\u0442\\u0435\\u043b\\u044c\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440\\u0430 \\u0440\\u0430\\u0434\\u0438\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0438; \\u041c\\u043e\\u0441\\u043a\\u043e\\u0432\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u043a\\u043e-\\u0441\\u0442\\u043e\\u043c\\u0430\\u0442\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442 \\u0438\\u043c. \\u0410.\\u0418. \\u0415\\u0432\\u0434\\u043e\\u043a\\u0438\\u043c\\u043e\\u0432\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u041e. \\u0420\\u0430\\u0441\\u0443\\u043b\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-5565-615X\", \"affiliation\": \"N.\\u0410. Lopatkin Scientifc Research Institute of Urology and Interventional Radiology \\u2013 Branch of the National Medical Research Radiological Centre for Radiology; A.I. Yevdokimov Moscow State University of Medicine and Dentistry\", \"full_name\": \"A. O. Rasulov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-0641-0572\", \"affiliation\": \"\\u041c\\u043e\\u0441\\u043a\\u043e\\u0432\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043d\\u0430\\u0443\\u0447\\u043d\\u044b\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0438\\u043c\\u0435\\u043d\\u0438 \\u0410.\\u0421. \\u041b\\u043e\\u0433\\u0438\\u043d\\u043e\\u0432\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0411. \\u0411\\u0430\\u0439\\u0447\\u043e\\u0440\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-0641-0572\", \"affiliation\": \"A.S. Loginov Moscow Clinical Scientific Centre\", \"full_name\": \"A. B. Baychorov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-0679-9178\", \"affiliation\": \"\\u041d\\u0430\\u0446\\u0438\\u043e\\u043d\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0438\\u0441\\u0441\\u043b\\u0435\\u0434\\u043e\\u0432\\u0430\\u0442\\u0435\\u043b\\u044c\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0438 \\u0438\\u043c \\u041d.\\u041d. \\u0411\\u043b\\u043e\\u0445\\u0438\\u043d\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u041c. \\u041c\\u0435\\u0440\\u0437\\u043b\\u044f\\u043a\\u043e\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-0679-9178\", \"affiliation\": \"N.N. Blokhin National Medical Research Centre of Oncology\", \"full_name\": \"A. M. Merzlyakova\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"\", \"affiliation\": \"\\u041d\\u0430\\u0446\\u0438\\u043e\\u043d\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0438\\u0441\\u0441\\u043b\\u0435\\u0434\\u043e\\u0432\\u0430\\u0442\\u0435\\u043b\\u044c\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0438 \\u0438\\u043c \\u041d.\\u041d. \\u0411\\u043b\\u043e\\u0445\\u0438\\u043d\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0418. \\u041e\\u0432\\u0447\\u0438\\u043d\\u043d\\u0438\\u043a\\u043e\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"\", \"affiliation\": \"N.N. Blokhin National Medical Research Centre of Oncology\", \"full_name\": \"A. I. Ovchinnikova\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-8783-8874\", \"affiliation\": \"\\u041d\\u0430\\u0446\\u0438\\u043e\\u043d\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0438\\u0441\\u0441\\u043b\\u0435\\u0434\\u043e\\u0432\\u0430\\u0442\\u0435\\u043b\\u044c\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0438 \\u0438\\u043c \\u041d.\\u041d. \\u0411\\u043b\\u043e\\u0445\\u0438\\u043d\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0412. \\u0421\\u0435\\u043c\\u044c\\u044f\\u043d\\u0438\\u0445\\u0438\\u043d\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-8783-8874\", \"affiliation\": \"N.N. Blokhin National Medical Research Centre of Oncology\", \"full_name\": \"A. V. Semyanikhina\"}}]}"],"dateIssued":["2021-10-01"],"dateIssued_keyword":["2021-10-01","2021"],"dateIssued_ac":["2021-10-01\n|||\n2021-10-01","2021"],"dateIssued.year":[2021],"dateIssued.year_sort":"2021","dc.date.published":["2021-10-01"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/600"],"dc.citation":["Bryant C.L., Lunniss P.J., Knowles C.H., Thaha M.A., Chan C.L. Anterior resection syndrome. Lancet Oncol. 2012;13(9):e403–8. DOI: 10.1016/S1470-2045(12)70236-X","Emmertsen K.J., Laurberg S. Low anterior resection syndrome score: development and validation of a symptom-based scoring system for bowel dysfunction after low anterior resection for rectal cancer. Ann Surg. 2012;255(5):922–8. DOI: 10.1097/SLA.0b013e31824f1c21","Ribi K., Marti W.R., Bernhard J., Grieder F., Graf M., Gloor B., et al. Quality of life after total mesorectal excision and rectal replacement: comparing Side-to-End, Colon J-Pouch and straight colorectal reconstruction in a randomized, phase III trial (SAKK 40/04). Ann Surg Oncol. 2019;26(11):3568–76. DOI: 10.1245/s10434-019-07525-2","Marti W.R., Curti G., Wehrli H., Grieder F., Graf M., Gloor B., et al. Clinical outcome after rectal replacement with Side-to-End, Colon-J-Pouch, or straight colorectal anastomosis following total mesorectal excision: a swiss prospective, randomized, multicenter trial (SAKK 40/04). Ann Surg. 2019;269(5):827–35. DOI: 10.1097/SLA.0000000000003057","Pucciarelli S., Del Bianco P., Pace U., Bianco F., Restivo A., Maretto I., et al. Multicentre randomized clinical trial of colonic J pouch or straight stapled colorectal reconstruction after low anterior resection for rectal cancer. Br J Surg. 2019;106(9):1147–55. DOI: 10.1002/bjs.11222","Rubin F., Douard R., Wind P. The functional outcomes of coloanal and low colorectal anastomoses with reservoirs after low rectal cancer resections. Am Surg. 2014;80(12):1222–9. PMID: 25513921","Rutkowski A., Olesiński T., Zając L., Bednarczyk M., Szpakowski M. The risk of anastomotic leakage after anterior resection: retrospective analysis of 501 rectal cancer patients operated without protective stoma. Minerva Chir. 2017;72(6):491–498. DOI: 10.23736/S0026-4733.17.07411-9","Lazorthes F., Gamagami R., Chiotasso P., Istvan G., Muhammad S. Prospective, randomized study comparing clinical results between small and large colonic J-pouch following coloanal anastomosis. Dis Colon Rectum. 1997;40(12):1409–13. DOI: 10.1007/BF02070703","Parray F.Q., Farouqi U., Wani M.L., Chowdri N.A., Shaheen F. Colonic J pouch neo-rectum versus straight anastomosis for low rectal cancers. Indian J Cancer. 2014;51(4):560–4. DOI: 10.4103/0019-509X.175341","Hou S., Wang Q., Zhao S., Liu F., Guo P., Ye Y. Safety and efficacy of side-to-end anastomosis versus colonic J-pouch anastomosis in sphincter-preserving resections: an updated meta-analysis of randomized controlled trials. World J Surg Oncol. 2021;19(1):130. DOI: 10.1186/s12957-021-02243-0","Dulskas A., Kavaliauskas P., Pilipavicius L., Jodinskas M., Mikalonis M., Samalavicius N.E., et al. Long-term bowel dysfunction following low anterior resection. Sci Rep. 2020;10:11882. DOI: 10.1038/s41598-020-68900-8","Sturiale A., Martellucci J., Zurli L., Vaccaro C., Brusciano L., Limongelli P., et al. Long-term functional follow-up after anterior rectal resection for cancer. Int J Colorectal Dis. 2017;32(1):83–8. DOI: 10.1007/s00384-016-2659-6","Sakr A., Sauri F., Alessa M., Zakarnah E., Alawfi H., Torky R., et al. Assessment and management of low anterior resection syndrome after sphincter preserving surgery for rectal cancer. Chin Med J (Engl). 2020;133(15):1824–33. DOI: 10.1097/CM9.0000000000000852","Keane C., Wells C., O’Grady G., Bissett I.P. Defining low anterior resection syndrome: a systematic review of the literature. Colorectal Dis. 2017;19:713–22. DOI: 10.1111/codi.13767","Gavaruzzi T., Pace U., Giandomenico F., Pucciarelli S., Bianco F., Selvaggi F., et al. Colonic J-pouch or straight colorectal reconstruction after low anterior resection for rectal cancer: impact on quality of life and bowel function: a multicenter prospective randomized study. Dis Colon Rectum. 2020;63(11):1511–23. DOI: 10.1097/DCR.0000000000001745","Hida J., Yasutomi M., Fujimoto K., Okuno K., Ieda S., Machidera N., et al. Functional outcome after low anterior resection with low anastomosis for rectal cancer using the colonic J-pouch. Prospective randomized study for determination of optimum pouch size. Dis Colon Rectum. 1996;39(9):986–91. DOI: 10.1007/BF02054686","Huber F.T., Herter B., Siewert J.R. Colonic pouch vs. side-to-end anastomosis in low anterior resection. Dis Colon Rectum. 1999;42(7):896– 902. DOI: 10.1007/BF02237098","Lee G.C., Cavallaro P.M., Savitt L.R., Hodin R.A., Kunitake H., Ricciardi R., et al. Bowel function after J-pouch may be more complex than previously appreciated: a comprehensive analysis to highlight existing knowledge gaps. Dis Colon Rectum. 2020;63(2):207–16. DOI: 10.1097/DCR.0000000000001543","Wang Z. Colonic J-pouch versus side-to-end anastomosis for rectal cancer: a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials. BMC Surg. 2021;21(1):331. DOI: 10.1186/s12893-021-01313-0","Doeksen A., Bakx R., Vincent A., van Tets W.F., Sprangers M.A., Gerhards M.F., et al. J-pouch vs side-to-end coloanal anastomosis after preoperative radiotherapy and total mesorectal excision for rectal cancer: a multicentre randomized trial. Colorectal Dis. 2012;14(6):705–13. DOI: 10.1111/j.1463-1318.2011.02725.x","Siddiqui M.R., Sajid M.S., Woods W.G., Cheek E., Baig M.K. A meta-analysis comparing side to end with colonic J-pouch formation after anterior resection for rectal cancer. Tech Coloproctol. 2010;14(2):113– 23. DOI: 10.1007/s10151-010-0576-1","Okkabaz N., Haksal M., Atici A.E., Altuntas Y.E., Gundogan E., Gezen F.C., et al. J-pouch vs. side-to-end anastomosis after hand-assisted laparoscopic low anterior resection for rectal cancer: A prospective randomized trial on short and long term outcomes including life quality and functional results. Int J Surg. 2017;47:4–12. DOI: 10.1016/j.ijsu.2017.09.012","Parc Y., Ruppert R., Fuerst A., Golcher H., Zutshi M., Hull T., et al. Better function with a colonic J-pouch or a Side-to-end anastomosis? A randomized controlled trial to compare the complications, functional outcome, and quality of life in patients with low rectal cancer after a J-Pouch or a Side-to-end anastomosis. Ann Surg. 2019;269(5):815–26. DOI: 10.1097/SLA.0000000000003249","Рыбаков Е.Г., Пикунов Д.Ю., Будтуев А.С., Фоменко О.Ю. Результаты сравнительного анализа формирования боко-концевого и прямого анастомоза при низкой передней резекции прямой кишки. Колопроктология. 2015;4:4–10.","Harris G.J., Lavery I.J., Fazio V.W. Reasons for failure to construct the colonic J-pouch. What can be done to improve the size of the neorectal reservoir should it occur? Dis Colon Rectum. 2002;45(10):1304–8. DOI: 10.1007/s10350-004-6414-7","Yun J.A., Cho Y.B., Park Y.A., Huh J.W., Yun S.H., Kim H.C., et al. Clinical manifestations and risk factors of anastomotic leakage after low anterior resection for rectal cancer. ANZ J Surg. 2017;87(11):908–14. DOI: 10.1111/ans.13143","Marković V., Dimitrijević I., Barišić G., Krivokapić Z. Comparison of functional outcome of colonic J-pouch and latero-terminal anastomosis in low anterior resection for rectal cancer. Srp Arh Celok Lek. 2015;143(3–4):158–61. DOI: 10.2298/sarh1504158m","Keane C., Fearnhead N.S., Bordeianou L.G., Christensen P., Basany E.E., Laurberg S., et al. International consensus definition of low anterior resection syndrome. Dis Colon Rectum. 2020;63(3):274–84. DOI: 10.1097/DCR.0000000000001583","Croese A.D., Lonie J.M., Trollope A.F., Vangaveti V.N., Ho Y.H. A meta-analysis of the prevalence of low anterior resection syndrome and systematic review of risk factors. Int J Surg. 2018;56:234–41. DOI: 10.1016/j.ijsu.2018.06.031","Park J.G., Lee M.R., Lim S.B., Hong C.W., Yoon S.N., Kang S.B., et al. Colonic J-pouch anal anastomosis after ultralow anterior resection with upper sphincter excision for low-lying rectal cancer. World J Gastroenterol. 2005;11(17):2570–3. DOI: 10.3748/wjg.v11.i17.2570","Bryant C.L., Lunniss P.J., Knowles C.H., Thaha M.A., Chan C.L. Anterior resection syndrome. Lancet Oncol. 2012;13(9):e403–8. DOI: 10.1016/S1470-2045(12)70236-X","Emmertsen K.J., Laurberg S. Low anterior resection syndrome score: development and validation of a symptom-based scoring system for bowel dysfunction after low anterior resection for rectal cancer. Ann Surg. 2012;255(5):922–8. DOI: 10.1097/SLA.0b013e31824f1c21","Ribi K., Marti W.R., Bernhard J., Grieder F., Graf M., Gloor B., et al. Quality of life after total mesorectal excision and rectal replacement: comparing Side-to-End, Colon J-Pouch and straight colorectal reconstruction in a randomized, phase III trial (SAKK 40/04). Ann Surg Oncol. 2019;26(11):3568–76. DOI: 10.1245/s10434-019-07525-2","Marti W.R., Curti G., Wehrli H., Grieder F., Graf M., Gloor B., et al. Clinical outcome after rectal replacement with Side-to-End, Colon-J-Pouch, or straight colorectal anastomosis following total mesorectal excision: a swiss prospective, randomized, multicenter trial (SAKK 40/04). Ann Surg. 2019;269(5):827–35. DOI: 10.1097/SLA.0000000000003057","Pucciarelli S., Del Bianco P., Pace U., Bianco F., Restivo A., Maretto I., et al. Multicentre randomized clinical trial of colonic J pouch or straight stapled colorectal reconstruction after low anterior resection for rectal cancer. Br J Surg. 2019;106(9):1147–55. DOI: 10.1002/bjs.11222","Rubin F., Douard R., Wind P. The functional outcomes of coloanal and low colorectal anastomoses with reservoirs after low rectal cancer resections. Am Surg. 2014;80(12):1222–9. PMID: 25513921","Rutkowski A., Olesiński T., Zając L., Bednarczyk M., Szpakowski M. The risk of anastomotic leakage after anterior resection: retrospective analysis of 501 rectal cancer patients operated without protective stoma. Minerva Chir. 2017;72(6):491–498. DOI: 10.23736/S0026-4733.17.07411-9","Lazorthes F., Gamagami R., Chiotasso P., Istvan G., Muhammad S. Prospective, randomized study comparing clinical results between small and large colonic J-pouch following coloanal anastomosis. Dis Colon Rectum. 1997;40(12):1409–13. DOI: 10.1007/BF02070703","Parray F.Q., Farouqi U., Wani M.L., Chowdri N.A., Shaheen F. Colonic J pouch neo-rectum versus straight anastomosis for low rectal cancers. Indian J Cancer. 2014;51(4):560–4. DOI: 10.4103/0019-509X.175341","Hou S., Wang Q., Zhao S., Liu F., Guo P., Ye Y. Safety and efficacy of side-to-end anastomosis versus colonic J-pouch anastomosis in sphincter-preserving resections: an updated meta-analysis of randomized controlled trials. World J Surg Oncol. 2021;19(1):130. DOI: 10.1186/s12957-021-02243-0","Dulskas A., Kavaliauskas P., Pilipavicius L., Jodinskas M., Mikalonis M., Samalavicius N.E., et al. Long-term bowel dysfunction following low anterior resection. Sci Rep. 2020;10:11882. DOI: 10.1038/s41598-020-68900-8","Sturiale A., Martellucci J., Zurli L., Vaccaro C., Brusciano L., Limongelli P., et al. Long-term functional follow-up after anterior rectal resection for cancer. Int J Colorectal Dis. 2017;32(1):83–8. DOI: 10.1007/s00384-016-2659-6","Sakr A., Sauri F., Alessa M., Zakarnah E., Alawfi H., Torky R., et al. Assessment and management of low anterior resection syndrome after sphincter preserving surgery for rectal cancer. Chin Med J (Engl). 2020;133(15):1824–33. DOI: 10.1097/CM9.0000000000000852","Keane C., Wells C., O’Grady G., Bissett I.P. Defining low anterior resection syndrome: a systematic review of the literature. Colorectal Dis. 2017;19:713–22. DOI: 10.1111/codi.13767","Gavaruzzi T., Pace U., Giandomenico F., Pucciarelli S., Bianco F., Selvaggi F., et al. Colonic J-pouch or straight colorectal reconstruction after low anterior resection for rectal cancer: impact on quality of life and bowel function: a multicenter prospective randomized study. Dis Colon Rectum. 2020;63(11):1511–23. DOI: 10.1097/DCR.0000000000001745","Hida J., Yasutomi M., Fujimoto K., Okuno K., Ieda S., Machidera N., et al. Functional outcome after low anterior resection with low anastomosis for rectal cancer using the colonic J-pouch. Prospective randomized study for determination of optimum pouch size. Dis Colon Rectum. 1996;39(9):986–91. DOI: 10.1007/BF02054686","Huber F.T., Herter B., Siewert J.R. Colonic pouch vs. side-to-end anastomosis in low anterior resection. Dis Colon Rectum. 1999;42(7):896– 902. DOI: 10.1007/BF02237098","Lee G.C., Cavallaro P.M., Savitt L.R., Hodin R.A., Kunitake H., Ricciardi R., et al. Bowel function after J-pouch may be more complex than previously appreciated: a comprehensive analysis to highlight existing knowledge gaps. Dis Colon Rectum. 2020;63(2):207–16. DOI: 10.1097/DCR.0000000000001543","Wang Z. Colonic J-pouch versus side-to-end anastomosis for rectal cancer: a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials. BMC Surg. 2021;21(1):331. DOI: 10.1186/s12893-021-01313-0","Doeksen A., Bakx R., Vincent A., van Tets W.F., Sprangers M.A., Gerhards M.F., et al. J-pouch vs side-to-end coloanal anastomosis after preoperative radiotherapy and total mesorectal excision for rectal cancer: a multicentre randomized trial. Colorectal Dis. 2012;14(6):705–13. DOI: 10.1111/j.1463-1318.2011.02725.x","Siddiqui M.R., Sajid M.S., Woods W.G., Cheek E., Baig M.K. A meta-analysis comparing side to end with colonic J-pouch formation after anterior resection for rectal cancer. Tech Coloproctol. 2010;14(2):113– 23. DOI: 10.1007/s10151-010-0576-1","Okkabaz N., Haksal M., Atici A.E., Altuntas Y.E., Gundogan E., Gezen F.C., et al. J-pouch vs. side-to-end anastomosis after hand-assisted laparoscopic low anterior resection for rectal cancer: A prospective randomized trial on short and long term outcomes including life quality and functional results. Int J Surg. 2017;47:4–12. DOI: 10.1016/j.ijsu.2017.09.012","Parc Y., Ruppert R., Fuerst A., Golcher H., Zutshi M., Hull T., et al. Better function with a colonic J-pouch or a Side-to-end anastomosis? A randomized controlled trial to compare the complications, functional outcome, and quality of life in patients with low rectal cancer after a J-Pouch or a Side-to-end anastomosis. Ann Surg. 2019;269(5):815–26. DOI: 10.1097/SLA.0000000000003249","Рыбаков Е.Г., Пикунов Д.Ю., Будтуев А.С., Фоменко О.Ю. Результаты сравнительного анализа формирования боко-концевого и прямого анастомоза при низкой передней резекции прямой кишки. Колопроктология. 2015;4:4–10.","Harris G.J., Lavery I.J., Fazio V.W. Reasons for failure to construct the colonic J-pouch. What can be done to improve the size of the neorectal reservoir should it occur? Dis Colon Rectum. 2002;45(10):1304–8. DOI: 10.1007/s10350-004-6414-7","Yun J.A., Cho Y.B., Park Y.A., Huh J.W., Yun S.H., Kim H.C., et al. Clinical manifestations and risk factors of anastomotic leakage after low anterior resection for rectal cancer. ANZ J Surg. 2017;87(11):908–14. DOI: 10.1111/ans.13143","Marković V., Dimitrijević I., Barišić G., Krivokapić Z. Comparison of functional outcome of colonic J-pouch and latero-terminal anastomosis in low anterior resection for rectal cancer. Srp Arh Celok Lek. 2015;143(3–4):158–61. DOI: 10.2298/sarh1504158m","Keane C., Fearnhead N.S., Bordeianou L.G., Christensen P., Basany E.E., Laurberg S., et al. International consensus definition of low anterior resection syndrome. Dis Colon Rectum. 2020;63(3):274–84. DOI: 10.1097/DCR.0000000000001583","Croese A.D., Lonie J.M., Trollope A.F., Vangaveti V.N., Ho Y.H. A meta-analysis of the prevalence of low anterior resection syndrome and systematic review of risk factors. Int J Surg. 2018;56:234–41. DOI: 10.1016/j.ijsu.2018.06.031","Park J.G., Lee M.R., Lim S.B., Hong C.W., Yoon S.N., Kang S.B., et al. Colonic J-pouch anal anastomosis after ultralow anterior resection with upper sphincter excision for low-lying rectal cancer. World J Gastroenterol. 2005;11(17):2570–3. DOI: 10.3748/wjg.v11.i17.2570"],"dc.citation.ru":["Bryant C.L., Lunniss P.J., Knowles C.H., Thaha M.A., Chan C.L. Anterior resection syndrome. Lancet Oncol. 2012;13(9):e403–8. DOI: 10.1016/S1470-2045(12)70236-X","Emmertsen K.J., Laurberg S. Low anterior resection syndrome score: development and validation of a symptom-based scoring system for bowel dysfunction after low anterior resection for rectal cancer. Ann Surg. 2012;255(5):922–8. DOI: 10.1097/SLA.0b013e31824f1c21","Ribi K., Marti W.R., Bernhard J., Grieder F., Graf M., Gloor B., et al. Quality of life after total mesorectal excision and rectal replacement: comparing Side-to-End, Colon J-Pouch and straight colorectal reconstruction in a randomized, phase III trial (SAKK 40/04). Ann Surg Oncol. 2019;26(11):3568–76. DOI: 10.1245/s10434-019-07525-2","Marti W.R., Curti G., Wehrli H., Grieder F., Graf M., Gloor B., et al. Clinical outcome after rectal replacement with Side-to-End, Colon-J-Pouch, or straight colorectal anastomosis following total mesorectal excision: a swiss prospective, randomized, multicenter trial (SAKK 40/04). Ann Surg. 2019;269(5):827–35. DOI: 10.1097/SLA.0000000000003057","Pucciarelli S., Del Bianco P., Pace U., Bianco F., Restivo A., Maretto I., et al. Multicentre randomized clinical trial of colonic J pouch or straight stapled colorectal reconstruction after low anterior resection for rectal cancer. Br J Surg. 2019;106(9):1147–55. DOI: 10.1002/bjs.11222","Rubin F., Douard R., Wind P. The functional outcomes of coloanal and low colorectal anastomoses with reservoirs after low rectal cancer resections. Am Surg. 2014;80(12):1222–9. PMID: 25513921","Rutkowski A., Olesiński T., Zając L., Bednarczyk M., Szpakowski M. The risk of anastomotic leakage after anterior resection: retrospective analysis of 501 rectal cancer patients operated without protective stoma. Minerva Chir. 2017;72(6):491–498. DOI: 10.23736/S0026-4733.17.07411-9","Lazorthes F., Gamagami R., Chiotasso P., Istvan G., Muhammad S. Prospective, randomized study comparing clinical results between small and large colonic J-pouch following coloanal anastomosis. Dis Colon Rectum. 1997;40(12):1409–13. DOI: 10.1007/BF02070703","Parray F.Q., Farouqi U., Wani M.L., Chowdri N.A., Shaheen F. Colonic J pouch neo-rectum versus straight anastomosis for low rectal cancers. Indian J Cancer. 2014;51(4):560–4. DOI: 10.4103/0019-509X.175341","Hou S., Wang Q., Zhao S., Liu F., Guo P., Ye Y. Safety and efficacy of side-to-end anastomosis versus colonic J-pouch anastomosis in sphincter-preserving resections: an updated meta-analysis of randomized controlled trials. World J Surg Oncol. 2021;19(1):130. DOI: 10.1186/s12957-021-02243-0","Dulskas A., Kavaliauskas P., Pilipavicius L., Jodinskas M., Mikalonis M., Samalavicius N.E., et al. Long-term bowel dysfunction following low anterior resection. Sci Rep. 2020;10:11882. DOI: 10.1038/s41598-020-68900-8","Sturiale A., Martellucci J., Zurli L., Vaccaro C., Brusciano L., Limongelli P., et al. Long-term functional follow-up after anterior rectal resection for cancer. Int J Colorectal Dis. 2017;32(1):83–8. DOI: 10.1007/s00384-016-2659-6","Sakr A., Sauri F., Alessa M., Zakarnah E., Alawfi H., Torky R., et al. Assessment and management of low anterior resection syndrome after sphincter preserving surgery for rectal cancer. Chin Med J (Engl). 2020;133(15):1824–33. DOI: 10.1097/CM9.0000000000000852","Keane C., Wells C., O’Grady G., Bissett I.P. Defining low anterior resection syndrome: a systematic review of the literature. Colorectal Dis. 2017;19:713–22. DOI: 10.1111/codi.13767","Gavaruzzi T., Pace U., Giandomenico F., Pucciarelli S., Bianco F., Selvaggi F., et al. Colonic J-pouch or straight colorectal reconstruction after low anterior resection for rectal cancer: impact on quality of life and bowel function: a multicenter prospective randomized study. Dis Colon Rectum. 2020;63(11):1511–23. DOI: 10.1097/DCR.0000000000001745","Hida J., Yasutomi M., Fujimoto K., Okuno K., Ieda S., Machidera N., et al. Functional outcome after low anterior resection with low anastomosis for rectal cancer using the colonic J-pouch. Prospective randomized study for determination of optimum pouch size. Dis Colon Rectum. 1996;39(9):986–91. DOI: 10.1007/BF02054686","Huber F.T., Herter B., Siewert J.R. Colonic pouch vs. side-to-end anastomosis in low anterior resection. Dis Colon Rectum. 1999;42(7):896– 902. DOI: 10.1007/BF02237098","Lee G.C., Cavallaro P.M., Savitt L.R., Hodin R.A., Kunitake H., Ricciardi R., et al. Bowel function after J-pouch may be more complex than previously appreciated: a comprehensive analysis to highlight existing knowledge gaps. Dis Colon Rectum. 2020;63(2):207–16. DOI: 10.1097/DCR.0000000000001543","Wang Z. Colonic J-pouch versus side-to-end anastomosis for rectal cancer: a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials. BMC Surg. 2021;21(1):331. DOI: 10.1186/s12893-021-01313-0","Doeksen A., Bakx R., Vincent A., van Tets W.F., Sprangers M.A., Gerhards M.F., et al. J-pouch vs side-to-end coloanal anastomosis after preoperative radiotherapy and total mesorectal excision for rectal cancer: a multicentre randomized trial. Colorectal Dis. 2012;14(6):705–13. DOI: 10.1111/j.1463-1318.2011.02725.x","Siddiqui M.R., Sajid M.S., Woods W.G., Cheek E., Baig M.K. A meta-analysis comparing side to end with colonic J-pouch formation after anterior resection for rectal cancer. Tech Coloproctol. 2010;14(2):113– 23. DOI: 10.1007/s10151-010-0576-1","Okkabaz N., Haksal M., Atici A.E., Altuntas Y.E., Gundogan E., Gezen F.C., et al. J-pouch vs. side-to-end anastomosis after hand-assisted laparoscopic low anterior resection for rectal cancer: A prospective randomized trial on short and long term outcomes including life quality and functional results. Int J Surg. 2017;47:4–12. DOI: 10.1016/j.ijsu.2017.09.012","Parc Y., Ruppert R., Fuerst A., Golcher H., Zutshi M., Hull T., et al. Better function with a colonic J-pouch or a Side-to-end anastomosis? A randomized controlled trial to compare the complications, functional outcome, and quality of life in patients with low rectal cancer after a J-Pouch or a Side-to-end anastomosis. Ann Surg. 2019;269(5):815–26. DOI: 10.1097/SLA.0000000000003249","Рыбаков Е.Г., Пикунов Д.Ю., Будтуев А.С., Фоменко О.Ю. Результаты сравнительного анализа формирования боко-концевого и прямого анастомоза при низкой передней резекции прямой кишки. Колопроктология. 2015;4:4–10.","Harris G.J., Lavery I.J., Fazio V.W. Reasons for failure to construct the colonic J-pouch. What can be done to improve the size of the neorectal reservoir should it occur? Dis Colon Rectum. 2002;45(10):1304–8. DOI: 10.1007/s10350-004-6414-7","Yun J.A., Cho Y.B., Park Y.A., Huh J.W., Yun S.H., Kim H.C., et al. Clinical manifestations and risk factors of anastomotic leakage after low anterior resection for rectal cancer. ANZ J Surg. 2017;87(11):908–14. DOI: 10.1111/ans.13143","Marković V., Dimitrijević I., Barišić G., Krivokapić Z. Comparison of functional outcome of colonic J-pouch and latero-terminal anastomosis in low anterior resection for rectal cancer. Srp Arh Celok Lek. 2015;143(3–4):158–61. DOI: 10.2298/sarh1504158m","Keane C., Fearnhead N.S., Bordeianou L.G., Christensen P., Basany E.E., Laurberg S., et al. International consensus definition of low anterior resection syndrome. Dis Colon Rectum. 2020;63(3):274–84. DOI: 10.1097/DCR.0000000000001583","Croese A.D., Lonie J.M., Trollope A.F., Vangaveti V.N., Ho Y.H. A meta-analysis of the prevalence of low anterior resection syndrome and systematic review of risk factors. Int J Surg. 2018;56:234–41. DOI: 10.1016/j.ijsu.2018.06.031","Park J.G., Lee M.R., Lim S.B., Hong C.W., Yoon S.N., Kang S.B., et al. Colonic J-pouch anal anastomosis after ultralow anterior resection with upper sphincter excision for low-lying rectal cancer. World J Gastroenterol. 2005;11(17):2570–3. DOI: 10.3748/wjg.v11.i17.2570"],"dc.citation.en":["Bryant C.L., Lunniss P.J., Knowles C.H., Thaha M.A., Chan C.L. Anterior resection syndrome. Lancet Oncol. 2012;13(9):e403–8. DOI: 10.1016/S1470-2045(12)70236-X","Emmertsen K.J., Laurberg S. Low anterior resection syndrome score: development and validation of a symptom-based scoring system for bowel dysfunction after low anterior resection for rectal cancer. Ann Surg. 2012;255(5):922–8. DOI: 10.1097/SLA.0b013e31824f1c21","Ribi K., Marti W.R., Bernhard J., Grieder F., Graf M., Gloor B., et al. Quality of life after total mesorectal excision and rectal replacement: comparing Side-to-End, Colon J-Pouch and straight colorectal reconstruction in a randomized, phase III trial (SAKK 40/04). Ann Surg Oncol. 2019;26(11):3568–76. DOI: 10.1245/s10434-019-07525-2","Marti W.R., Curti G., Wehrli H., Grieder F., Graf M., Gloor B., et al. Clinical outcome after rectal replacement with Side-to-End, Colon-J-Pouch, or straight colorectal anastomosis following total mesorectal excision: a swiss prospective, randomized, multicenter trial (SAKK 40/04). Ann Surg. 2019;269(5):827–35. DOI: 10.1097/SLA.0000000000003057","Pucciarelli S., Del Bianco P., Pace U., Bianco F., Restivo A., Maretto I., et al. Multicentre randomized clinical trial of colonic J pouch or straight stapled colorectal reconstruction after low anterior resection for rectal cancer. Br J Surg. 2019;106(9):1147–55. DOI: 10.1002/bjs.11222","Rubin F., Douard R., Wind P. The functional outcomes of coloanal and low colorectal anastomoses with reservoirs after low rectal cancer resections. Am Surg. 2014;80(12):1222–9. PMID: 25513921","Rutkowski A., Olesiński T., Zając L., Bednarczyk M., Szpakowski M. The risk of anastomotic leakage after anterior resection: retrospective analysis of 501 rectal cancer patients operated without protective stoma. Minerva Chir. 2017;72(6):491–498. DOI: 10.23736/S0026-4733.17.07411-9","Lazorthes F., Gamagami R., Chiotasso P., Istvan G., Muhammad S. Prospective, randomized study comparing clinical results between small and large colonic J-pouch following coloanal anastomosis. Dis Colon Rectum. 1997;40(12):1409–13. DOI: 10.1007/BF02070703","Parray F.Q., Farouqi U., Wani M.L., Chowdri N.A., Shaheen F. Colonic J pouch neo-rectum versus straight anastomosis for low rectal cancers. Indian J Cancer. 2014;51(4):560–4. DOI: 10.4103/0019-509X.175341","Hou S., Wang Q., Zhao S., Liu F., Guo P., Ye Y. Safety and efficacy of side-to-end anastomosis versus colonic J-pouch anastomosis in sphincter-preserving resections: an updated meta-analysis of randomized controlled trials. World J Surg Oncol. 2021;19(1):130. DOI: 10.1186/s12957-021-02243-0","Dulskas A., Kavaliauskas P., Pilipavicius L., Jodinskas M., Mikalonis M., Samalavicius N.E., et al. Long-term bowel dysfunction following low anterior resection. Sci Rep. 2020;10:11882. DOI: 10.1038/s41598-020-68900-8","Sturiale A., Martellucci J., Zurli L., Vaccaro C., Brusciano L., Limongelli P., et al. Long-term functional follow-up after anterior rectal resection for cancer. Int J Colorectal Dis. 2017;32(1):83–8. DOI: 10.1007/s00384-016-2659-6","Sakr A., Sauri F., Alessa M., Zakarnah E., Alawfi H., Torky R., et al. Assessment and management of low anterior resection syndrome after sphincter preserving surgery for rectal cancer. Chin Med J (Engl). 2020;133(15):1824–33. DOI: 10.1097/CM9.0000000000000852","Keane C., Wells C., O’Grady G., Bissett I.P. Defining low anterior resection syndrome: a systematic review of the literature. Colorectal Dis. 2017;19:713–22. DOI: 10.1111/codi.13767","Gavaruzzi T., Pace U., Giandomenico F., Pucciarelli S., Bianco F., Selvaggi F., et al. Colonic J-pouch or straight colorectal reconstruction after low anterior resection for rectal cancer: impact on quality of life and bowel function: a multicenter prospective randomized study. Dis Colon Rectum. 2020;63(11):1511–23. DOI: 10.1097/DCR.0000000000001745","Hida J., Yasutomi M., Fujimoto K., Okuno K., Ieda S., Machidera N., et al. Functional outcome after low anterior resection with low anastomosis for rectal cancer using the colonic J-pouch. Prospective randomized study for determination of optimum pouch size. Dis Colon Rectum. 1996;39(9):986–91. DOI: 10.1007/BF02054686","Huber F.T., Herter B., Siewert J.R. Colonic pouch vs. side-to-end anastomosis in low anterior resection. Dis Colon Rectum. 1999;42(7):896– 902. DOI: 10.1007/BF02237098","Lee G.C., Cavallaro P.M., Savitt L.R., Hodin R.A., Kunitake H., Ricciardi R., et al. Bowel function after J-pouch may be more complex than previously appreciated: a comprehensive analysis to highlight existing knowledge gaps. Dis Colon Rectum. 2020;63(2):207–16. DOI: 10.1097/DCR.0000000000001543","Wang Z. Colonic J-pouch versus side-to-end anastomosis for rectal cancer: a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials. BMC Surg. 2021;21(1):331. DOI: 10.1186/s12893-021-01313-0","Doeksen A., Bakx R., Vincent A., van Tets W.F., Sprangers M.A., Gerhards M.F., et al. J-pouch vs side-to-end coloanal anastomosis after preoperative radiotherapy and total mesorectal excision for rectal cancer: a multicentre randomized trial. Colorectal Dis. 2012;14(6):705–13. DOI: 10.1111/j.1463-1318.2011.02725.x","Siddiqui M.R., Sajid M.S., Woods W.G., Cheek E., Baig M.K. A meta-analysis comparing side to end with colonic J-pouch formation after anterior resection for rectal cancer. Tech Coloproctol. 2010;14(2):113– 23. DOI: 10.1007/s10151-010-0576-1","Okkabaz N., Haksal M., Atici A.E., Altuntas Y.E., Gundogan E., Gezen F.C., et al. J-pouch vs. side-to-end anastomosis after hand-assisted laparoscopic low anterior resection for rectal cancer: A prospective randomized trial on short and long term outcomes including life quality and functional results. Int J Surg. 2017;47:4–12. DOI: 10.1016/j.ijsu.2017.09.012","Parc Y., Ruppert R., Fuerst A., Golcher H., Zutshi M., Hull T., et al. Better function with a colonic J-pouch or a Side-to-end anastomosis? A randomized controlled trial to compare the complications, functional outcome, and quality of life in patients with low rectal cancer after a J-Pouch or a Side-to-end anastomosis. Ann Surg. 2019;269(5):815–26. DOI: 10.1097/SLA.0000000000003249","Рыбаков Е.Г., Пикунов Д.Ю., Будтуев А.С., Фоменко О.Ю. Результаты сравнительного анализа формирования боко-концевого и прямого анастомоза при низкой передней резекции прямой кишки. Колопроктология. 2015;4:4–10.","Harris G.J., Lavery I.J., Fazio V.W. Reasons for failure to construct the colonic J-pouch. What can be done to improve the size of the neorectal reservoir should it occur? Dis Colon Rectum. 2002;45(10):1304–8. DOI: 10.1007/s10350-004-6414-7","Yun J.A., Cho Y.B., Park Y.A., Huh J.W., Yun S.H., Kim H.C., et al. Clinical manifestations and risk factors of anastomotic leakage after low anterior resection for rectal cancer. ANZ J Surg. 2017;87(11):908–14. DOI: 10.1111/ans.13143","Marković V., Dimitrijević I., Barišić G., Krivokapić Z. Comparison of functional outcome of colonic J-pouch and latero-terminal anastomosis in low anterior resection for rectal cancer. Srp Arh Celok Lek. 2015;143(3–4):158–61. DOI: 10.2298/sarh1504158m","Keane C., Fearnhead N.S., Bordeianou L.G., Christensen P., Basany E.E., Laurberg S., et al. International consensus definition of low anterior resection syndrome. Dis Colon Rectum. 2020;63(3):274–84. DOI: 10.1097/DCR.0000000000001583","Croese A.D., Lonie J.M., Trollope A.F., Vangaveti V.N., Ho Y.H. A meta-analysis of the prevalence of low anterior resection syndrome and systematic review of risk factors. Int J Surg. 2018;56:234–41. DOI: 10.1016/j.ijsu.2018.06.031","Park J.G., Lee M.R., Lim S.B., Hong C.W., Yoon S.N., Kang S.B., et al. Colonic J-pouch anal anastomosis after ultralow anterior resection with upper sphincter excision for low-lying rectal cancer. World J Gastroenterol. 2005;11(17):2570–3. DOI: 10.3748/wjg.v11.i17.2570"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/6282"],"dc.date.accessioned_dt":"2022-02-16T15:09:07Z","dc.date.accessioned":["2022-02-16T15:09:07Z"],"dc.date.available":["2022-02-16T15:09:07Z"],"publication_grp":["123456789/6282"],"bi_4_dis_filter":["total mesorectumectomy\n|||\ntotal mesorectumectomy","хирургические степлеры\n|||\nхирургические степлеры","нижняя брыжеечная артерия\n|||\nнижняя брыжеечная артерия","хирургическая стома\n|||\nхирургическая стома","neoadjuvant therapy\n|||\nneoadjuvant therapy","inferior mesenteric artery\n|||\ninferior mesenteric artery","тотальная мезоректумэктомия\n|||\nтотальная мезоректумэктомия","surgical anastomosis\n|||\nsurgical anastomosis","rectal cancer\n|||\nrectal cancer","хирургический анастомоз\n|||\nхирургический анастомоз","толстокишечный резервуар\n|||\nтолстокишечный резервуар","surgical staplers\n|||\nsurgical staplers","colorectal pouch\n|||\ncolorectal pouch","surgical stoma\n|||\nsurgical stoma","рак прямой кишки\n|||\nрак прямой кишки","неоадъювантная терапия\n|||\nнеоадъювантная терапия"],"bi_4_dis_partial":["colorectal pouch","толстокишечный резервуар","хирургический анастомоз","rectal cancer","surgical staplers","тотальная мезоректумэктомия","рак прямой кишки","хирургическая стома","surgical stoma","неоадъювантная терапия","surgical anastomosis","neoadjuvant therapy","inferior mesenteric artery","хирургические степлеры","total mesorectumectomy","нижняя брыжеечная артерия"],"bi_4_dis_value_filter":["colorectal pouch","толстокишечный резервуар","хирургический анастомоз","rectal cancer","surgical staplers","тотальная мезоректумэктомия","рак прямой кишки","хирургическая стома","surgical stoma","неоадъювантная терапия","surgical anastomosis","neoadjuvant therapy","inferior mesenteric artery","хирургические степлеры","total mesorectumectomy","нижняя брыжеечная артерия"],"bi_sort_1_sort":"rectal reconstruction after total mesorectumectomy: functional outcomes and quality of life","bi_sort_3_sort":"2022-02-16T15:09:07Z","read":["g0"],"_version_":1724932840853864448},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2022-02-16T15:09:10.111Z","search.uniqueid":"2-5381","search.resourcetype":2,"search.resourceid":5381,"handle":"123456789/6288","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2021-11-3-244-250"],"dc.abstract":["

Background. Cryoballoon ablation of pulmonary vein orifices is an effective measure in atrial fibrillation but associates with risks of interventional complications, including haemoptysis. The described clinical case series presents novel evidence to revisit the complication sources.

Materials and methods. Four haemoptysis-complicated cryoballoon ablations of pulmonary vein orifice have been analysed retrospectively. Interventions completed in a common clinical protocol with no additional postoperative complications.

Results. Fluoroscopy revealed a loop-formed balloon-supporting end of guidewire located in peripheral lower lobe of right lung. Postoperative chest computed tomography also depicted the main lung blood volume confined in right lower lobe, thus indicating pulmonary damage by the guidewire.

Discussion. Pulmonary vein anatomy is diverse and can greatly sophisticate the cryoballoon ablation procedure with a peculiar balloon navigation in left atrium. An optimal pulmonary vein orifice occlusion can be attained with guidewire, albeit incurring complications in form of haemoptysis.

Conclusions. The appliance advancement towards lung periphery associates with a higher risk of haemoptysis and bleeding. Perioperative haemoptysis and bleeding are most likely associated with mechanical injury to minor veins and require further investigation.

","

Введение. Криобаллонная абляция устьев легочных вен является эффективным методом лечения фибрилляции предсердий. Как интервенционный метод она сопровождается риском развития осложнений, в том числе кровохарканья. В серии описанных клинических случаев обнаружены свежие данные, позволяющие по-новому взглянуть на механизм возникновения таких событий.

Материалы и методы. Ретроспективно был проведен анализ четырех случаев криобаллонной абляции устьев легочных вен, осложнившихся кровохарканьем. Вмешательства были завершены согласно принятому в клинике протоколу, послеоперационный период протекал без других осложнений.

Результаты. По данным флюорографии было отмечено, что конец проводника, который использовался для создания поддержки баллона, находился на периферии нижней доли правого легкого в виде петли. При сопоставлении с данными послеоперационной компьютерной томографии органов грудной клетки оказалось, что основной объем крови в легочной ткани также локализовался в нижней доле правого легкого, что свидетельствует о повреждении легочной ткани проводником.

Обсуждение. Анатомия легочных вен вариабельна и может значительно усложнять выполнение процедуры криобаллонной абляции. Это связано с особенностью навигации баллона в левом предсердии. Для достижения оптимальной окклюзии устья легочной вены могут применяться проводники, но это сопряжено с развитием осложнений в виде кровохарканья.

Выводы. Продвижение инструмента к периферии легких сопряжено с повышенными рисками развития кровохарканья и кровотечения. Периоперационное кровохарканье и кровотечение наиболее вероятно связаны с механическим повреждением вен малого диаметра, но это требует дальнейшего изучения.

"],"dc.abstract.en":["

Background. Cryoballoon ablation of pulmonary vein orifices is an effective measure in atrial fibrillation but associates with risks of interventional complications, including haemoptysis. The described clinical case series presents novel evidence to revisit the complication sources.

Materials and methods. Four haemoptysis-complicated cryoballoon ablations of pulmonary vein orifice have been analysed retrospectively. Interventions completed in a common clinical protocol with no additional postoperative complications.

Results. Fluoroscopy revealed a loop-formed balloon-supporting end of guidewire located in peripheral lower lobe of right lung. Postoperative chest computed tomography also depicted the main lung blood volume confined in right lower lobe, thus indicating pulmonary damage by the guidewire.

Discussion. Pulmonary vein anatomy is diverse and can greatly sophisticate the cryoballoon ablation procedure with a peculiar balloon navigation in left atrium. An optimal pulmonary vein orifice occlusion can be attained with guidewire, albeit incurring complications in form of haemoptysis.

Conclusions. The appliance advancement towards lung periphery associates with a higher risk of haemoptysis and bleeding. Perioperative haemoptysis and bleeding are most likely associated with mechanical injury to minor veins and require further investigation.

"],"subject":["atrial fibrillation","cryoballoon ablation","pulmonary veins","haemoptysis","pulmonary bleeding","complications","hydrophilic guidewire","фибрилляция предсердий","криобаллонная абляция","легочные вены","кровохарканье","легочное кровотечение","осложнения","гидрофильный проводник"],"subject_keyword":["atrial fibrillation","atrial fibrillation","cryoballoon ablation","cryoballoon ablation","pulmonary veins","pulmonary veins","haemoptysis","haemoptysis","pulmonary bleeding","pulmonary bleeding","complications","complications","hydrophilic guidewire","hydrophilic guidewire","фибрилляция предсердий","фибрилляция предсердий","криобаллонная абляция","криобаллонная абляция","легочные вены","легочные вены","кровохарканье","кровохарканье","легочное кровотечение","легочное кровотечение","осложнения","осложнения","гидрофильный проводник","гидрофильный проводник"],"subject_ac":["atrial fibrillation\n|||\natrial fibrillation","cryoballoon ablation\n|||\ncryoballoon ablation","pulmonary veins\n|||\npulmonary veins","haemoptysis\n|||\nhaemoptysis","pulmonary bleeding\n|||\npulmonary bleeding","complications\n|||\ncomplications","hydrophilic guidewire\n|||\nhydrophilic guidewire","фибрилляция предсердий\n|||\nфибрилляция предсердий","криобаллонная абляция\n|||\nкриобаллонная абляция","легочные вены\n|||\nлегочные вены","кровохарканье\n|||\nкровохарканье","легочное кровотечение\n|||\nлегочное кровотечение","осложнения\n|||\nосложнения","гидрофильный проводник\n|||\nгидрофильный проводник"],"subject_tax_0_filter":["atrial fibrillation\n|||\natrial fibrillation","cryoballoon ablation\n|||\ncryoballoon ablation","pulmonary veins\n|||\npulmonary veins","haemoptysis\n|||\nhaemoptysis","pulmonary bleeding\n|||\npulmonary bleeding","complications\n|||\ncomplications","hydrophilic guidewire\n|||\nhydrophilic guidewire","фибрилляция предсердий\n|||\nфибрилляция предсердий","криобаллонная абляция\n|||\nкриобаллонная абляция","легочные вены\n|||\nлегочные вены","кровохарканье\n|||\nкровохарканье","легочное кровотечение\n|||\nлегочное кровотечение","осложнения\n|||\nосложнения","гидрофильный проводник\n|||\nгидрофильный проводник"],"subject_filter":["atrial fibrillation\n|||\natrial fibrillation","cryoballoon ablation\n|||\ncryoballoon ablation","pulmonary veins\n|||\npulmonary veins","haemoptysis\n|||\nhaemoptysis","pulmonary bleeding\n|||\npulmonary bleeding","complications\n|||\ncomplications","hydrophilic guidewire\n|||\nhydrophilic guidewire","фибрилляция предсердий\n|||\nфибрилляция предсердий","криобаллонная абляция\n|||\nкриобаллонная абляция","легочные вены\n|||\nлегочные вены","кровохарканье\n|||\nкровохарканье","легочное кровотечение\n|||\nлегочное кровотечение","осложнения\n|||\nосложнения","гидрофильный проводник\n|||\nгидрофильный проводник"],"dc.subject_mlt":["atrial fibrillation","cryoballoon ablation","pulmonary veins","haemoptysis","pulmonary bleeding","complications","hydrophilic guidewire","фибрилляция предсердий","криобаллонная абляция","легочные вены","кровохарканье","легочное кровотечение","осложнения","гидрофильный проводник"],"dc.subject":["atrial fibrillation","cryoballoon ablation","pulmonary veins","haemoptysis","pulmonary bleeding","complications","hydrophilic guidewire","фибрилляция предсердий","криобаллонная абляция","легочные вены","кровохарканье","легочное кровотечение","осложнения","гидрофильный проводник"],"dc.subject.en":["atrial fibrillation","cryoballoon ablation","pulmonary veins","haemoptysis","pulmonary bleeding","complications","hydrophilic guidewire"],"title":["Haemoptysis as Complication of Wire-Guided Pulmonary Vein Orifice Cryoballoon Ablation in Complex Anatomy: a Clinical Case Series","Кровохарканье как осложнение криобаллонной абляции устьев легочных вен с использованием проводника для позиционирования баллона при сложной анатомии: серия клинических случаев"],"title_keyword":["Haemoptysis as Complication of Wire-Guided Pulmonary Vein Orifice Cryoballoon Ablation in Complex Anatomy: a Clinical Case Series","Кровохарканье как осложнение криобаллонной абляции устьев легочных вен с использованием проводника для позиционирования баллона при сложной анатомии: серия клинических случаев"],"title_ac":["haemoptysis as complication of wire-guided pulmonary vein orifice cryoballoon ablation in complex anatomy: a clinical case series\n|||\nHaemoptysis as Complication of Wire-Guided Pulmonary Vein Orifice Cryoballoon Ablation in Complex Anatomy: a Clinical Case Series","кровохарканье как осложнение криобаллонной абляции устьев легочных вен с использованием проводника для позиционирования баллона при сложной анатомии: серия клинических случаев\n|||\nКровохарканье как осложнение криобаллонной абляции устьев легочных вен с использованием проводника для позиционирования баллона при сложной анатомии: серия клинических случаев"],"dc.title_sort":"Haemoptysis as Complication of Wire-Guided Pulmonary Vein Orifice Cryoballoon Ablation in Complex Anatomy: a Clinical Case Series","dc.title_hl":["Haemoptysis as Complication of Wire-Guided Pulmonary Vein Orifice Cryoballoon Ablation in Complex Anatomy: a Clinical Case Series","Кровохарканье как осложнение криобаллонной абляции устьев легочных вен с использованием проводника для позиционирования баллона при сложной анатомии: серия клинических случаев"],"dc.title_mlt":["Haemoptysis as Complication of Wire-Guided Pulmonary Vein Orifice Cryoballoon Ablation in Complex Anatomy: a Clinical Case Series","Кровохарканье как осложнение криобаллонной абляции устьев легочных вен с использованием проводника для позиционирования баллона при сложной анатомии: серия клинических случаев"],"dc.title":["Haemoptysis as Complication of Wire-Guided Pulmonary Vein Orifice Cryoballoon Ablation in Complex Anatomy: a Clinical Case Series","Кровохарканье как осложнение криобаллонной абляции устьев легочных вен с использованием проводника для позиционирования баллона при сложной анатомии: серия клинических случаев"],"dc.title_stored":["Haemoptysis as Complication of Wire-Guided Pulmonary Vein Orifice Cryoballoon Ablation in Complex Anatomy: a Clinical Case Series\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Кровохарканье как осложнение криобаллонной абляции устьев легочных вен с использованием проводника для позиционирования баллона при сложной анатомии: серия клинических случаев\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Haemoptysis as Complication of Wire-Guided Pulmonary Vein Orifice Cryoballoon Ablation in Complex Anatomy: a Clinical Case Series"],"dc.abstract.ru":["

Введение. Криобаллонная абляция устьев легочных вен является эффективным методом лечения фибрилляции предсердий. Как интервенционный метод она сопровождается риском развития осложнений, в том числе кровохарканья. В серии описанных клинических случаев обнаружены свежие данные, позволяющие по-новому взглянуть на механизм возникновения таких событий.

Материалы и методы. Ретроспективно был проведен анализ четырех случаев криобаллонной абляции устьев легочных вен, осложнившихся кровохарканьем. Вмешательства были завершены согласно принятому в клинике протоколу, послеоперационный период протекал без других осложнений.

Результаты. По данным флюорографии было отмечено, что конец проводника, который использовался для создания поддержки баллона, находился на периферии нижней доли правого легкого в виде петли. При сопоставлении с данными послеоперационной компьютерной томографии органов грудной клетки оказалось, что основной объем крови в легочной ткани также локализовался в нижней доле правого легкого, что свидетельствует о повреждении легочной ткани проводником.

Обсуждение. Анатомия легочных вен вариабельна и может значительно усложнять выполнение процедуры криобаллонной абляции. Это связано с особенностью навигации баллона в левом предсердии. Для достижения оптимальной окклюзии устья легочной вены могут применяться проводники, но это сопряжено с развитием осложнений в виде кровохарканья.

Выводы. Продвижение инструмента к периферии легких сопряжено с повышенными рисками развития кровохарканья и кровотечения. Периоперационное кровохарканье и кровотечение наиболее вероятно связаны с механическим повреждением вен малого диаметра, но это требует дальнейшего изучения.

"],"dc.fileName":["cover_article_606_ru_RU.jpg"],"dc.fileName.ru":["cover_article_606_ru_RU.jpg"],"dc.fullHTML":["

Введение

Криобаллонная абляция (КБА) устьев легочных вен (УЛВ) является эффективным современным методом интервенционного лечения фибрилляции предсердий (ФП) [1]. Как любой метод инвазивного лечения, КБА имеет риски развития различных осложнений, в их числе: повреждение диафрагмального нерва, стенозы легочных вен, повреждение пищевода и предсердно-пищеводные фистулы, гемоперикард и тампонада сердца, парез желудка, инсульт [2]. Также в литературе описаны воздушная эмболия в коронарные артерии [3], гематомы и псевдоаневризмы в области доступа [4, 5], легочные кровотечения и кровохарканье [6–10].

Механизм развития большей части перечисленных осложнений достаточно изучен, и, соответственно, разработаны алгоритмы, позволяющие снизить риск их возникновения. Например, с целью профилактики осложнений доступа в бедренную вену рекомендовано использовать дуплексное сканирование [4], а для безопасности выполнения пункции межпредсердной перегородки — внутрисердечную эхокардиографию [11]. Для профилактики повреждений пищевода применяется контроль температуры в пищеводе специально предназначенными для этого устройствами [12]. Для предотвращения повреждения диафрагмального нерва также предложен комплекс мер, позволяющих минимизировать данное осложнение [13].

При этом в литературе представлены единичные данные о легочных кровотечениях и кровохарканье при выполнении КБА УЛВ, сведения о возможных причинах этих событий, вариантах их профилактики и лечения остаются скудными, без четких алгоритмов и рекомендаций [6–10]. Особенностью выполнения КБА УЛВ является использование баллонного катетера семейства Arctic Front (Medtronic, США) совместно с циркулярным электрофизиологическим катетером Achieve / Achieve Advance (Medtronic, США), что позволяет отслеживать электрическую активность в легочных венах непосредственно во время воздействия и ориентироваться на время (момент) изоляции легочных вен. Длительность воздействия до сих пор обсуждается. Оно может быть 180, 240 сек, либо предлагается использовать протокол TTI (time to isolation) [14].

Однако есть данные об эффективном применении проводника вместо электрофизиологического циркулярного катетера Achieve или Achieve Advance при КБА УЛВ, в этом случае при дозировании воздействия ориентируются на скорость снижения температуры в баллоне до –40 °С в течение первой минуты, а также на качество окклюзии устья легочной вены баллонным катетером, позиционированным на проводнике [15].

В литературе описаны случаи кровохарканья и легочного кровотечения, связанные с использованием циркулярного электрофизиологического катетера Achieve при КБА УЛВ [6–10]. Также опубликован клинический случай перфорации легочной вены проводником, сопровождавшейся кровотечением, но при радиочастотной баллонной абляции [16]. На момент написания работы данных о кровохарканье и легочных кровотечениях при КБА УЛВ с применением проводника в литературе не обнаружено.

Материалы и методы

Ретроспективно были проанализированы 4 случая КБА УЛВ с применением гидрофильного проводника Roadrunner (Cook Medical, США), сопровождающиеся кровохарканьем или кровотечением. Данные пациентов представлены в таблице 1.

КБА УЛВ выполнялась по принятому в клинике алгоритму. В условиях внутривенной аналгезии (седации) под местной анестезией выполнялась пункция левой бедренной вены дважды, устанавливались интродьюсеры 7F, через них в коронарный синус проводился 10-полюсный электрод, а в правый желудочек — 4-полюсный электрод. Для доступа в левое предсердие осуществлялась транссептальная пункция по стандартной методике под флюороскопическим контролем. Затем внутривенно вводили гепарин в дозе 100 Ед на 1 кг массы тела. После производили смену интродьюсера 8F на управляемый интродьюсер Flexcath 12F (Medtronic, США) на жестком проводнике Amplatz Super Stiff (Boston Scientific, США). При стимуляции желудочков 4-полюсным электродом с частотой 180 стимулов в минуту выполнялась неселективная ангиография левого предсердия и легочных вен, таким образом визуализировалась анатомия.

Через просвет интродьюсера Flexcath 12F (Medtronic, США) в полость левого предсердия проводился баллонный катетер семейства Arctic Front (Medtronic, США) и электрофизиологический катетер Achieve Advance. Катетер Achieve Advance помещали в устье легочной вены, фиксировали исходные электрические сигналы, затем по нему подводили баллонный катетер Arctic Front (Medtronic, США) диаметром 28 мм и раздували его подле устья легочной вены, затем поддавливая к периферии. Через внутренний просвет подавали контрастное вещество для оценки окклюзии легочной вены. В случае если определялось стравливание контрастного вещества, окклюзия считалась неудовлетворительной. С целью улучшения качества окклюзии выполняли сначала репозиционирование катетера Achieve Advance с проведением его в одну из ветвей легочной вены, затем по нему повторный маневр баллонным катетером Arctic Front. Если качественной окклюзии достичь не удавалось, производили смену электрофизиологического катетера Achieve Advance на проводник Amplatz Super Stiff (Boston Scientific, США), который удавалось провести несколько дальше. Если же и в этом случае достичь необходимого результата не удавалось, то меняли проводник Amplatz Super Stiff на проводник Roadrunner. Последний, обладая иными техническими характеристиками (гидрофильный, кончик сформирован под углом 45°), позволял легко провести его дальше к периферии легкого и оптимально расположить баллонный катетер Arctic Front, чем достигалась приемлемая окклюзия устья легочной вены.

После достижения окклюзии легочной вены, подтвержденной стагнацией контрастного вещества в легочной вене, начинали криоабляцию. Стандартная длительность аппликации составляла 180 сек, но если в течение первой минуты температура в баллоне не снижалась до –40 °С, время увеличивали до 240 сек. Если температура в баллоне достигала значения –60 °С, криовоздействие останавливали.

Последовательность изоляции устьев легочных вен была следующая: начинали с левой верхней легочной вены (ЛВЛВ), затем левая нижняя легочная вена (ЛНЛВ), следом правая нижняя легочная вена (ПНЛВ) и завершали правой верхней легочной веной (ПВЛВ). После, если выполнялась изоляция задней стенки левого предсердия, сначала производилась серия аппликаций по крыше, а затем нижняя линия, длительностью 150 сек каждое воздействие. В случае выраженной брадикардии производилась стимуляция правого желудочка 4-полюсным электродом. Контроль функции диафрагмального нерва во время воздействия в правых легочных венах осуществлялся путем стимуляции нерва из верхней полой вены 4-полюсным электродом.

После абляции устьев легочных вен и задней стенки левого предсердия, если регистрировалась фибрилляция предсердий, выполнялась кардиоверсия с энергией до 300 Дж. Изоляция устьев легочных вен контролировалась путем стимуляции с электродов электрофизиологического катетера Achieve Advance частотой, превышающей на 20 % частоту сердечных сокращений на фоне синусового ритма (блок выхода). В случае обнаружения «прорыва» в виде навязывания ритма производилось повторное воздействие в компрометированном устье легочной вены. После завершения абляции все катетеры извлекались и осуществлялся тщательный гемостаз с наложением гемостатических швов.

Все представленные случаи связаны с интраоперационным возникновением кровохарканья на фоне воздействия в области устья правой нижней легочной вены. После прекращения аппликации выраженное кровохарканье купировалось, признаки продолжающегося кровотечения отсутствовали. Максимальное количество активно аспирированной крови из дыхательных путей в одном случае составило 250 мл. Процедура была полностью завершена согласно стандартному протоколу у всех пациентов. Изоляция УЛВ и при необходимости задней стенки (ЗС) левого предсердия достигнута в 3 случаях из 4. Нарушений гемодинамики не отмечалось ни в одном случае. Криоизоляция ЗС левого предсердия выполнялась в случаях персистирующей ФП [17].

В двух случаях с целью верификации диагноза кровотечения и поиска источника выполнена мультиспиральная компьютерная томография (МСКТ). По данным МСКТ основным местом скопления крови была нижняя доля правого легкого.

С целью профилактики развития пневмонии была назначена антибиотикотерапия. Никому из пациентов не потребовалось оперативное лечение и гемотрансфузии. Трое пациентов выписаны с синусовым ритмом в удовлетворительном состоянии через 4–5 суток после операции. Одному пациенту с длительно персистирующей формой ФП восстановить синусовый ритм не удалось, он был выписан в удовлетворительном состоянии, рекомендована торакоскопическая изоляция УЛВ.

Результаты

При сопоставлении данных МСКТ, выполненной после процедуры, и интраоперационной флюорографии, выполняемой для фиксации и оценки качества окклюзии устья легочной вены, удалось установить, что проводник в форме петли располагался в просвете периферических вен малого диаметра в той же области, где визуализировался основной объем крови, попавшей в легочную ткань. Таким образом можно заключить, что кровохарканье и легочное кровотечение ассоциированы с дистальным расположением проводника Roadrunner в форме петли, применяемого для навигации по легочным венам, в периферических ветвях ЛВ, а также для обеспечения устойчивого положения баллонного катетера во время воздействия в устье правой нижней легочной вены (рис. 1).

Обсуждение

Анатомия легочных вен достаточно разнообразна [18], что в сочетании с вариантами расположения сердца и местом пункции межпредсердной перегородки создает трудность при катетеризации для достижения качественной окклюзии устьев легочных вен при выполнении КБА. Применение циркулярного электрофизиологического катетера Achieve подразумевает расположение его кольца в относительной близости к устью, при этом его опорной функции может быть недостаточно для достижения и сохранения соосного стабильного положения раздутого баллона с плотным прилеганием к ткани по всей окружности. Это затрудняет эффективное охлаждение ткани и изоляцию устья легочной вены. Конструкция циркулярного катетера Achieve позволяет провести его в одну из ветвей легочной вены для достижения более устойчивого положения баллона, но это может быть сопряжено с риском повреждения вены и развитием кровотечения [7][9]. Рядом авторов [15] предложена методика использования проводника 0.32 Fr Emerald exchange wire (Cordis, Johnson and Johnson, Diamond Bar, CA, USA) вместо циркулярного катетера при КБА УЛВ, что позволяет стабильнее позиционировать баллон в устье вены за счет заведения проводника в одну из ветвей и перенаправления оси системы при необходимости. Данный проводник обладает большей управляемостью, чем циркулярный катетер Achieve, но значительно уступает в этом проводнику Roadrunner.

При выполнении КБА УЛВ в условиях нашей клиники стартовой методикой всегда является использование циркулярного электрофизиологического катетера Achieve. В случае затруднения катетеризации вены и достижения стабильной окклюзии производится замена циркулярного катетера на проводник. Сначала используется Amplatz SuperStiff, который исходно применяется для смены многофункционального катетера на систему доставки Flex Cath после пункции межпредсердной перегородки. При затруднении навигации проводника Amplatz Super Stiff в необходимую ветвь легочной вены производится смена на проводник Roadrunner. Последний легче управляется за счет более точной передачи момента вращения, что позволяет провести его в интересующую ветвь легочной вены.

Как отмечают авторы [7][9], они не встретили значительного сопротивления при проведении катетера Achieve к периферии легкого, что затем привело к перфорации вены. Аналогично, проводник Roadrunner легко, без сопротивления сворачивается петлей на уровне конфлюенса сегментарных вен и проходит в субсегментарные ветви. Петля проводника имеет значительный размер (4–5 мм) и может превосходить диаметр периферических субсегментарных вен. Учитывая податливую структуру этой сосудистой стенки, препятствие продвижению проводника не ощущается. Поэтому можно предположить, что происходит деформация мелких периферических вен, изменение их структуры и проницаемости, что на фоне окклюзии и увеличенного давления приводит к кровотечению в альвеолы и бронхиолы с последующим кровохарканьем. Эту версию подтверждают особенности гистологического и анатомического строения легких: интимное расположение бронхов и сосудов (рис. 2), сложное пространственное ветвление легочных вен с извитым, не прямолинейным, ходом (рис. 3).

Учитывая этот опыт, мы стали избегать формирования петли проводником Roadrunner и при необходимости заводим проводник в периферические отделы прямым мягким концом. Навигация в этом случае осуществляется труднее, что можно связать с извитостью и ветвистостью венозного дерева легких, но безопаснее.

Проанализировав следующие 5 случаев применения проводника Roadrunner при КБА УЛВ, мы не выявили признаков легочного кровотечения и кровохарканья в периоперационном периоде.

Оценивая вклад криовоздействия в риск развития кровотечения и кровохарканья, мы не выявили значительного снижения температуры в баллонном катетере в серии аппликаций в области устья правой нижней легочной вены, которые сопровождались кровохарканьем. Если рассматривать теорию о повреждении бронхов холодом как источнике кровотечения, то сомнительно выглядит острое начало кровотечения и его остановка после воздействия во время процедуры, а не в послеоперационном периоде. Также не в пользу данной теории говорят данные скопления крови по МСКТ на периферии легких в области локализации проводников, а не в проксимальных отделах, где производилось криовоздействие и локализовался баллон.

Выводы

Использование проводников при КБА УЛВ может быть альтернативой применения электрофизиологического катетера для достижения эффективного воздействия. Это связано с вариабельностью анатомии левого предсердия и устьев легочных вен, а также с вариантом пункции межпредсердной перегородки. В некоторых случаях плотно прижать баллонный катетер к устью легочной вены крайне сложно, но именно качественная окклюзия устья легочной вены баллоном является залогом эффективного циркулярного воздействия, которое необходимо для изоляции каждой легочной вены. Для достижения результата могут применяться различные техники и методики позиционирования баллонного катетера, в том числе использование проводников.

Важно отметить, что продвижение инструмента к периферии легких сопряжено с повышенными рисками развития кровохарканья и кровотечения, это обусловлено анатомией легочных вен: их выраженной извитостью, частыми бифуркациями и тесным расположением с бронхами. В связи с этим можно сделать вывод, что периоперационное кровохарканье и кровотечение наиболее вероятно связано с механическим повреждением вен малого диаметра, нежели с действием холода на бронхи, но это требует дальнейшего изучения.

"],"dc.fullHTML.ru":["

Введение

Криобаллонная абляция (КБА) устьев легочных вен (УЛВ) является эффективным современным методом интервенционного лечения фибрилляции предсердий (ФП) [1]. Как любой метод инвазивного лечения, КБА имеет риски развития различных осложнений, в их числе: повреждение диафрагмального нерва, стенозы легочных вен, повреждение пищевода и предсердно-пищеводные фистулы, гемоперикард и тампонада сердца, парез желудка, инсульт [2]. Также в литературе описаны воздушная эмболия в коронарные артерии [3], гематомы и псевдоаневризмы в области доступа [4, 5], легочные кровотечения и кровохарканье [6–10].

Механизм развития большей части перечисленных осложнений достаточно изучен, и, соответственно, разработаны алгоритмы, позволяющие снизить риск их возникновения. Например, с целью профилактики осложнений доступа в бедренную вену рекомендовано использовать дуплексное сканирование [4], а для безопасности выполнения пункции межпредсердной перегородки — внутрисердечную эхокардиографию [11]. Для профилактики повреждений пищевода применяется контроль температуры в пищеводе специально предназначенными для этого устройствами [12]. Для предотвращения повреждения диафрагмального нерва также предложен комплекс мер, позволяющих минимизировать данное осложнение [13].

При этом в литературе представлены единичные данные о легочных кровотечениях и кровохарканье при выполнении КБА УЛВ, сведения о возможных причинах этих событий, вариантах их профилактики и лечения остаются скудными, без четких алгоритмов и рекомендаций [6–10]. Особенностью выполнения КБА УЛВ является использование баллонного катетера семейства Arctic Front (Medtronic, США) совместно с циркулярным электрофизиологическим катетером Achieve / Achieve Advance (Medtronic, США), что позволяет отслеживать электрическую активность в легочных венах непосредственно во время воздействия и ориентироваться на время (момент) изоляции легочных вен. Длительность воздействия до сих пор обсуждается. Оно может быть 180, 240 сек, либо предлагается использовать протокол TTI (time to isolation) [14].

Однако есть данные об эффективном применении проводника вместо электрофизиологического циркулярного катетера Achieve или Achieve Advance при КБА УЛВ, в этом случае при дозировании воздействия ориентируются на скорость снижения температуры в баллоне до –40 °С в течение первой минуты, а также на качество окклюзии устья легочной вены баллонным катетером, позиционированным на проводнике [15].

В литературе описаны случаи кровохарканья и легочного кровотечения, связанные с использованием циркулярного электрофизиологического катетера Achieve при КБА УЛВ [6–10]. Также опубликован клинический случай перфорации легочной вены проводником, сопровождавшейся кровотечением, но при радиочастотной баллонной абляции [16]. На момент написания работы данных о кровохарканье и легочных кровотечениях при КБА УЛВ с применением проводника в литературе не обнаружено.

Материалы и методы

Ретроспективно были проанализированы 4 случая КБА УЛВ с применением гидрофильного проводника Roadrunner (Cook Medical, США), сопровождающиеся кровохарканьем или кровотечением. Данные пациентов представлены в таблице 1.

КБА УЛВ выполнялась по принятому в клинике алгоритму. В условиях внутривенной аналгезии (седации) под местной анестезией выполнялась пункция левой бедренной вены дважды, устанавливались интродьюсеры 7F, через них в коронарный синус проводился 10-полюсный электрод, а в правый желудочек — 4-полюсный электрод. Для доступа в левое предсердие осуществлялась транссептальная пункция по стандартной методике под флюороскопическим контролем. Затем внутривенно вводили гепарин в дозе 100 Ед на 1 кг массы тела. После производили смену интродьюсера 8F на управляемый интродьюсер Flexcath 12F (Medtronic, США) на жестком проводнике Amplatz Super Stiff (Boston Scientific, США). При стимуляции желудочков 4-полюсным электродом с частотой 180 стимулов в минуту выполнялась неселективная ангиография левого предсердия и легочных вен, таким образом визуализировалась анатомия.

Через просвет интродьюсера Flexcath 12F (Medtronic, США) в полость левого предсердия проводился баллонный катетер семейства Arctic Front (Medtronic, США) и электрофизиологический катетер Achieve Advance. Катетер Achieve Advance помещали в устье легочной вены, фиксировали исходные электрические сигналы, затем по нему подводили баллонный катетер Arctic Front (Medtronic, США) диаметром 28 мм и раздували его подле устья легочной вены, затем поддавливая к периферии. Через внутренний просвет подавали контрастное вещество для оценки окклюзии легочной вены. В случае если определялось стравливание контрастного вещества, окклюзия считалась неудовлетворительной. С целью улучшения качества окклюзии выполняли сначала репозиционирование катетера Achieve Advance с проведением его в одну из ветвей легочной вены, затем по нему повторный маневр баллонным катетером Arctic Front. Если качественной окклюзии достичь не удавалось, производили смену электрофизиологического катетера Achieve Advance на проводник Amplatz Super Stiff (Boston Scientific, США), который удавалось провести несколько дальше. Если же и в этом случае достичь необходимого результата не удавалось, то меняли проводник Amplatz Super Stiff на проводник Roadrunner. Последний, обладая иными техническими характеристиками (гидрофильный, кончик сформирован под углом 45°), позволял легко провести его дальше к периферии легкого и оптимально расположить баллонный катетер Arctic Front, чем достигалась приемлемая окклюзия устья легочной вены.

После достижения окклюзии легочной вены, подтвержденной стагнацией контрастного вещества в легочной вене, начинали криоабляцию. Стандартная длительность аппликации составляла 180 сек, но если в течение первой минуты температура в баллоне не снижалась до –40 °С, время увеличивали до 240 сек. Если температура в баллоне достигала значения –60 °С, криовоздействие останавливали.

Последовательность изоляции устьев легочных вен была следующая: начинали с левой верхней легочной вены (ЛВЛВ), затем левая нижняя легочная вена (ЛНЛВ), следом правая нижняя легочная вена (ПНЛВ) и завершали правой верхней легочной веной (ПВЛВ). После, если выполнялась изоляция задней стенки левого предсердия, сначала производилась серия аппликаций по крыше, а затем нижняя линия, длительностью 150 сек каждое воздействие. В случае выраженной брадикардии производилась стимуляция правого желудочка 4-полюсным электродом. Контроль функции диафрагмального нерва во время воздействия в правых легочных венах осуществлялся путем стимуляции нерва из верхней полой вены 4-полюсным электродом.

После абляции устьев легочных вен и задней стенки левого предсердия, если регистрировалась фибрилляция предсердий, выполнялась кардиоверсия с энергией до 300 Дж. Изоляция устьев легочных вен контролировалась путем стимуляции с электродов электрофизиологического катетера Achieve Advance частотой, превышающей на 20 % частоту сердечных сокращений на фоне синусового ритма (блок выхода). В случае обнаружения «прорыва» в виде навязывания ритма производилось повторное воздействие в компрометированном устье легочной вены. После завершения абляции все катетеры извлекались и осуществлялся тщательный гемостаз с наложением гемостатических швов.

Все представленные случаи связаны с интраоперационным возникновением кровохарканья на фоне воздействия в области устья правой нижней легочной вены. После прекращения аппликации выраженное кровохарканье купировалось, признаки продолжающегося кровотечения отсутствовали. Максимальное количество активно аспирированной крови из дыхательных путей в одном случае составило 250 мл. Процедура была полностью завершена согласно стандартному протоколу у всех пациентов. Изоляция УЛВ и при необходимости задней стенки (ЗС) левого предсердия достигнута в 3 случаях из 4. Нарушений гемодинамики не отмечалось ни в одном случае. Криоизоляция ЗС левого предсердия выполнялась в случаях персистирующей ФП [17].

В двух случаях с целью верификации диагноза кровотечения и поиска источника выполнена мультиспиральная компьютерная томография (МСКТ). По данным МСКТ основным местом скопления крови была нижняя доля правого легкого.

С целью профилактики развития пневмонии была назначена антибиотикотерапия. Никому из пациентов не потребовалось оперативное лечение и гемотрансфузии. Трое пациентов выписаны с синусовым ритмом в удовлетворительном состоянии через 4–5 суток после операции. Одному пациенту с длительно персистирующей формой ФП восстановить синусовый ритм не удалось, он был выписан в удовлетворительном состоянии, рекомендована торакоскопическая изоляция УЛВ.

Результаты

При сопоставлении данных МСКТ, выполненной после процедуры, и интраоперационной флюорографии, выполняемой для фиксации и оценки качества окклюзии устья легочной вены, удалось установить, что проводник в форме петли располагался в просвете периферических вен малого диаметра в той же области, где визуализировался основной объем крови, попавшей в легочную ткань. Таким образом можно заключить, что кровохарканье и легочное кровотечение ассоциированы с дистальным расположением проводника Roadrunner в форме петли, применяемого для навигации по легочным венам, в периферических ветвях ЛВ, а также для обеспечения устойчивого положения баллонного катетера во время воздействия в устье правой нижней легочной вены (рис. 1).

Обсуждение

Анатомия легочных вен достаточно разнообразна [18], что в сочетании с вариантами расположения сердца и местом пункции межпредсердной перегородки создает трудность при катетеризации для достижения качественной окклюзии устьев легочных вен при выполнении КБА. Применение циркулярного электрофизиологического катетера Achieve подразумевает расположение его кольца в относительной близости к устью, при этом его опорной функции может быть недостаточно для достижения и сохранения соосного стабильного положения раздутого баллона с плотным прилеганием к ткани по всей окружности. Это затрудняет эффективное охлаждение ткани и изоляцию устья легочной вены. Конструкция циркулярного катетера Achieve позволяет провести его в одну из ветвей легочной вены для достижения более устойчивого положения баллона, но это может быть сопряжено с риском повреждения вены и развитием кровотечения [7][9]. Рядом авторов [15] предложена методика использования проводника 0.32 Fr Emerald exchange wire (Cordis, Johnson and Johnson, Diamond Bar, CA, USA) вместо циркулярного катетера при КБА УЛВ, что позволяет стабильнее позиционировать баллон в устье вены за счет заведения проводника в одну из ветвей и перенаправления оси системы при необходимости. Данный проводник обладает большей управляемостью, чем циркулярный катетер Achieve, но значительно уступает в этом проводнику Roadrunner.

При выполнении КБА УЛВ в условиях нашей клиники стартовой методикой всегда является использование циркулярного электрофизиологического катетера Achieve. В случае затруднения катетеризации вены и достижения стабильной окклюзии производится замена циркулярного катетера на проводник. Сначала используется Amplatz SuperStiff, который исходно применяется для смены многофункционального катетера на систему доставки Flex Cath после пункции межпредсердной перегородки. При затруднении навигации проводника Amplatz Super Stiff в необходимую ветвь легочной вены производится смена на проводник Roadrunner. Последний легче управляется за счет более точной передачи момента вращения, что позволяет провести его в интересующую ветвь легочной вены.

Как отмечают авторы [7][9], они не встретили значительного сопротивления при проведении катетера Achieve к периферии легкого, что затем привело к перфорации вены. Аналогично, проводник Roadrunner легко, без сопротивления сворачивается петлей на уровне конфлюенса сегментарных вен и проходит в субсегментарные ветви. Петля проводника имеет значительный размер (4–5 мм) и может превосходить диаметр периферических субсегментарных вен. Учитывая податливую структуру этой сосудистой стенки, препятствие продвижению проводника не ощущается. Поэтому можно предположить, что происходит деформация мелких периферических вен, изменение их структуры и проницаемости, что на фоне окклюзии и увеличенного давления приводит к кровотечению в альвеолы и бронхиолы с последующим кровохарканьем. Эту версию подтверждают особенности гистологического и анатомического строения легких: интимное расположение бронхов и сосудов (рис. 2), сложное пространственное ветвление легочных вен с извитым, не прямолинейным, ходом (рис. 3).

Учитывая этот опыт, мы стали избегать формирования петли проводником Roadrunner и при необходимости заводим проводник в периферические отделы прямым мягким концом. Навигация в этом случае осуществляется труднее, что можно связать с извитостью и ветвистостью венозного дерева легких, но безопаснее.

Проанализировав следующие 5 случаев применения проводника Roadrunner при КБА УЛВ, мы не выявили признаков легочного кровотечения и кровохарканья в периоперационном периоде.

Оценивая вклад криовоздействия в риск развития кровотечения и кровохарканья, мы не выявили значительного снижения температуры в баллонном катетере в серии аппликаций в области устья правой нижней легочной вены, которые сопровождались кровохарканьем. Если рассматривать теорию о повреждении бронхов холодом как источнике кровотечения, то сомнительно выглядит острое начало кровотечения и его остановка после воздействия во время процедуры, а не в послеоперационном периоде. Также не в пользу данной теории говорят данные скопления крови по МСКТ на периферии легких в области локализации проводников, а не в проксимальных отделах, где производилось криовоздействие и локализовался баллон.

Выводы

Использование проводников при КБА УЛВ может быть альтернативой применения электрофизиологического катетера для достижения эффективного воздействия. Это связано с вариабельностью анатомии левого предсердия и устьев легочных вен, а также с вариантом пункции межпредсердной перегородки. В некоторых случаях плотно прижать баллонный катетер к устью легочной вены крайне сложно, но именно качественная окклюзия устья легочной вены баллоном является залогом эффективного циркулярного воздействия, которое необходимо для изоляции каждой легочной вены. Для достижения результата могут применяться различные техники и методики позиционирования баллонного катетера, в том числе использование проводников.

Важно отметить, что продвижение инструмента к периферии легких сопряжено с повышенными рисками развития кровохарканья и кровотечения, это обусловлено анатомией легочных вен: их выраженной извитостью, частыми бифуркациями и тесным расположением с бронхами. В связи с этим можно сделать вывод, что периоперационное кровохарканье и кровотечение наиболее вероятно связано с механическим повреждением вен малого диаметра, нежели с действием холода на бронхи, но это требует дальнейшего изучения.

"],"dc.fullRISC":["Введение\n\nКриобаллонная абляция (КБА) устьев легочных вен (УЛВ) является эффективным современным методом интервенционного лечения фибрилляции предсердий (ФП) [1]. Как любой метод инвазивного лечения, КБА имеет риски развития различных осложнений, в их числе: повреждение диафрагмального нерва, стенозы легочных вен, повреждение пищевода и предсердно-пищеводные фистулы, гемоперикард и тампонада сердца, парез желудка, инсульт [2]. Также в литературе описаны воздушная эмболия в коронарные артерии [3], гематомы и псевдоаневризмы в области доступа [4, 5], легочные кровотечения и кровохарканье [6–10]. Механизм развития большей части перечисленных осложнений достаточно изучен, и, соответственно, разработаны алгоритмы, позволяющие снизить риск их возникновения. Например, с целью профилактики осложнений доступа в бедренную вену рекомендовано использовать дуплексное сканирование [4], а для безопасности выполнения пункции межпредсердной перегородки — внутрисердечную эхокардиографию [11]. Для профилактики повреждений пищевода применяется контроль температуры в пищеводе специально предназначенными для этого устройствами [12]. Для предотвращения повреждения диафрагмального нерва также предложен комплекс мер, позволяющих минимизировать данное осложнение [13].\n\nПри этом в литературе представлены единичные данные о легочных кровотечениях и кровохарканье при выполнении КБА УЛВ, сведения о возможных причинах этих событий, вариантах их профилактики и лечения остаются скудными, без четких алгоритмов и рекомендаций [6–10].\n\nОсобенностью выполнения КБА УЛВ является использование баллонного катетера семейства Arctic Front (Medtronic, США) совместно с циркулярным электрофизиологическим катетером Achieve / Achieve Advance (Medtronic, США), что позволяет отслеживать электрическую активность в легочных венах непосредственно во время воздействия и ориентироваться на время (момент) изоляции легочных вен. Длительность воздействия до сих пор обсуждается. Оно может быть 180,\n\n240 сек, либо предлагается использовать протокол TTI (time to isolation) [14].\n\nОднако есть данные об эффективном применении проводника вместо электрофизиологического циркулярного катетера Achieve или Achieve Advance при КБА УЛВ, в этом случае при дозировании воздействия ориентируются на скорость снижения температуры в баллоне до –40 °С в течение первой минуты, а также на качество окклюзии устья легочной вены баллонным катетером, позиционированным на проводнике [15].\n\nВ литературе описаны случаи кровохарканья и легочного кровотечения, связанные с использованием циркулярного электрофизиологического катетера Achieve при КБА УЛВ [6–10]. Также опубликован клинический случай перфорации легочной вены проводником, сопровождавшейся кровотечением, но при радиочастотной баллонной абляции [16]. На момент написания работы данных о кровохарканье и легочных кровотечениях при КБА УЛВ с применением проводника в литературе не обнаружено.\n\nМатериалы и методы\n\nРетроспективно были проанализированы 4 случая КБА УЛВ с применением гидрофильного проводника Roadrunner (Cook Medical, США), сопровождающиеся кровохарканьем или кровотечением. Данные пациентов представлены в таблице 1.\n\nКБА УЛВ выполнялась по принятому в клинике алгоритму. В условиях внутривенной аналгезии (седации) под местной анестезией выполнялась пункция левой бедренной вены дважды, устанавливались интродьюсеры 7F, через них в коронарный синус проводился 10-полюсный электрод, а в правый желудочек — 4-полюсный электрод. Для доступа в левое предсердие осуществлялась транссептальная пункция по стандартной методике под флюороскопическим контролем. Затем внутривенно вводили гепарин в дозе 100 Ед на 1 кг массы тела. После производили смену интродьюсера 8F на управляемый интродьюсер Flexcath 12F (Medtronic, США) на жестком проводнике Amplatz Super Stiff (Boston Scientific, США). При стимуляции желудочков 4-полюсным электродом с частотой 180 стимулов в минуту выполнялась неселективная ангиография левого предсердия и легочных вен, таким образом визуализировалась анатомия.\n\nЧерез просвет интродьюсера Flexcath 12F (Medtronic, США) в полость левого предсердия проводился баллонный катетер семейства Arctic Front (Medtronic, США) и электрофизиологический катетер Achieve Advance. Катетер Achieve Advance помещали в устье легочной вены, фиксировали исходные электрические сигналы, затем по нему подводили баллонный катетер Arctic Front (Medtronic, США) диаметром 28 мм и раздували его подле устья легочной вены, затем поддавливая к периферии. Через внутренний просвет подавали контрастное вещество для оценки окклюзии легочной вены. В случае если определялось стравливание контрастного вещества, окклюзия считалась неудовлетворительной. С целью улучшения качества окклюзии выполняли сначала репозиционирование катетера Achieve Advance с проведением его в одну из ветвей легочной вены, затем по нему повторный маневр баллонным катетером Arctic Front. Если качественной окклюзии достичь не удавалось, производили смену электрофизиологического катетера Achieve Advance на проводник Amplatz Super Stiff (Boston Scientific, США), который удавалось провести несколько дальше. Если же и в этом случае достичь необходимого результата не удавалось, то меняли проводник Amplatz Super Stiff на проводник Roadrunner. Последний, обладая иными техническими характеристиками (гидрофильный, кончик сформирован под углом 45°), позволял легко провести его дальше к периферии легкого и оптимально расположить баллонный катетер Arctic Front, чем достигалась приемлемая окклюзия устья легочной вены.\n\nПосле достижения окклюзии легочной вены, подтвержденной стагнацией контрастного вещества в легочной вене, начинали криоабляцию. Стандартная длительность аппликации составляла 180 сек, но если в течение первой минуты температура в баллоне не снижалась до –40 °С, время увеличивали до 240 сек. Если температура в баллоне достигала значения –60 °С, криовоздействие останавливали.\n\nПоследовательность изоляции устьев легочных вен была следующая: начинали с левой верхней легочной вены (ЛВЛВ), затем левая нижняя легочная вена (ЛНЛВ), следом правая нижняя легочная вена (ПНЛВ) и завершали правой верхней легочной веной (ПВЛВ). После, если выполнялась изоляция задней стенки левого предсердия, сначала производилась серия аппликаций по крыше, а затем нижняя линия, длительностью 150 сек каждое воздействие. В случае выраженной брадикардии производилась стимуляция правого желудочка 4-полюсным электродом. Контроль функции диафрагмального нерва во время воздействия в правых легочных венах осуществлялся путем стимуляции нерва из верхней полой вены 4-полюсным электродом. После абляции устьев легочных вен и задней стенки левого предсердия, если регистрировалась фибрилляция предсердий, выполнялась кардиоверсия с энергией до 300 Дж. Изоляция устьев легочных вен\n\nконтролировалась путем стимуляции с электродов электрофизиологического катетера Achieve Advance частотой, превышающей на 20 % частоту сердечных сокращений на фоне синусового ритма (блок выхода). В случае обнаружения «прорыва» в виде навязывания ритма производилось повторное воздействие в компрометированном устье легочной вены. После завершения абляции все катетеры извлекались и осуществлялся тщательный гемостаз с наложением гемостатических швов.\n\nВсе представленные случаи связаны с интраоперационным возникновением кровохарканья на фоне воздействия в области устья правой нижней легочной вены. После прекращения аппликации выраженное кровохарканье купировалось, признаки продолжающегося кровотечения отсутствовали. Максимальное количество активно аспирированной крови из дыхательных путей в одном случае составило 250 мл. Процедура была полностью завершена согласно стандартному протоколу у всех пациентов. Изоляция УЛВ и при необходимости задней стенки (ЗС) левого предсердия достигнута в 3 случаях из 4. Нарушений гемодинамики не отмечалось ни в одном случае. Криоизоляция ЗС левого предсердия выполнялась в случаях персистирующей ФП [17].\n\nВ двух случаях с целью верификации диагноза кровотечения и поиска источника выполнена мультиспиральная компьютерная томография (МСКТ). По данным МСКТ основным местом скопления крови была нижняя доля правого легкого.\n\nС целью профилактики развития пневмонии была назначена антибиотикотерапия. Никому из пациентов не потребовалось оперативное лечение и гемотрансфузии. Трое пациентов выписаны с синусовым ритмом в удовлетворительном состоянии через 4–5 суток после операции. Одному пациенту с длительно персистирующей формой ФП восстановить синусовый ритм не удалось, он был выписан в удовлетворительном состоянии, рекомендована торакоскопическая изоляция УЛВ.\n\nРезультаты\n\nПри сопоставлении данных МСКТ, выполненной после процедуры, и интраоперационной флюорографии, выполняемой для фиксации и оценки качества окклюзии устья легочной вены, удалось установить, что проводник в форме петли располагался в просвете периферических вен малого диаметра в той же области, где визуализировался основной объем крови, попавшей в легочную ткань. Таким образом можно заключить, что кровохарканье и легочное кровотечение ассоциированы с дистальным расположением проводника Roadrunner в форме петли, применяемого для навигации по легочным венам, в периферических ветвях ЛВ, а также для обеспечения устойчивого положения баллонного катетера во время воздействия в устье правой нижней легочной вены (рис. 1).\n\nОбсуждение\n\nАнатомия легочных вен достаточно разнообразна [18], что в сочетании с вариантами расположения сердца и местом пункции межпредсердной перегородки создает трудность при катетеризации для достижения качественной окклюзии устьев легочных вен при выполнении КБА. Применение циркулярного электрофизиологического катетера Achieve подразумевает расположение его кольца в относительной близости к устью, при этом его опорной функции может быть недостаточно для достижения и сохранения соосного стабильного положения раздутого баллона с плотным прилеганием к ткани по всей окружности. Это затрудняет эффективное охлаждение ткани и изоляцию устья легочной вены. Конструкция циркулярного катетера Achieve позволяет провести его в одну из ветвей легочной вены для достижения более устойчивого положения баллона, но это может быть сопряжено с риском повреждения вены и развитием кровотечения [7, 9]. Рядом авторов [15] предложена методика использования проводника 0.32 Fr Emerald exchange wire (Cordis, Johnson and Johnson, Diamond Bar, CA, USA) вместо циркулярного катетера при КБА УЛВ, что позволяет стабильнее позиционировать баллон в устье вены за счет заведения проводника в одну из ветвей и перенаправления оси системы при необходимости. Данный проводник обладает большей управляемостью, чем циркулярный катетер Achieve, но значительно уступает в этом проводнику Roadrunner.\n\nПри выполнении КБА УЛВ в условиях нашей клиники стартовой методикой всегда является использование циркулярного электрофизиологического катетера Achieve. В случае затруднения катетеризации вены и достижения стабильной окклюзии производится замена циркулярного катетера на проводник. Сначала используется Amplatz SuperStiff, который исходно применяется для смены многофункционального катетера\n\nна систему доставки Flex Cath после пункции межпредсердной перегородки. При затруднении навигации проводника Amplatz Super Stiff в необходимую ветвь легочной вены производится смена на проводник Roadrunner. Последний легче управляется за счет более точной передачи момента вращения, что позволяет провести его в интересующую ветвь легочной вены. Как отмечают авторы [7, 9], они не встретили значительного сопротивления при проведении катетера Achieve к периферии легкого, что затем привело к перфорации вены. Аналогично, проводник Roadrunner легко, без сопротивления сворачивается петлей на уровне конфлюенса сегментарных вен и проходит в субсегментарные ветви. Петля проводника имеет значительный размер (4–5 мм) и может превосходить диаметр периферических субсегментарных вен. Учитывая податливую структуру этой сосудистой стенки, препятствие продвижению проводника не ощущается. Поэтому можно предположить, что происходит деформация мелких периферических вен, изменение их структуры и проницаемости, что на фоне окклюзии и увеличенного давления приводит к кровотечению в альвеолы и бронхиолы с последующим кровохарканьем. Эту версию подтверждают особенности гистологического и анатомического строения легких: интимное расположение бронхов и сосудов (рис. 2), сложное пространственное ветвление легочных вен с извитым, не прямолинейным, ходом (рис. 3).\n\nУчитывая этот опыт, мы стали избегать формирования петли проводником Roadrunner и при необходимости заводим проводник в периферические отделы прямым мягким концом. Навигация в этом случае осуществляется труднее, что можно связать с извитостью и ветвистостью венозного дерева легких, но безопаснее. Проанализировав следующие 5 случаев применения проводника Roadrunner при КБА УЛВ, мы не выявили признаков легочного кровотечения и кровохарканья в периоперационном периоде.\n\nОценивая вклад криовоздействия в риск развития кровотечения и кровохарканья, мы не выявили значительного снижения температуры в баллонном катетере в серии аппликаций в области устья правой нижней легочной вены, которые сопровождались кровохарканьем. Если рассматривать теорию о повреждении бронхов холодом как источнике кровотечения, то сомнительно выглядит острое начало кровотечения и его остановка после воздействия во время процедуры, а не в послеоперационном периоде. Также не в пользу данной теории говорят данные скопления крови по МСКТ на периферии легких в области локализации проводников, а не в проксимальных отделах, где производилось криовоздействие и локализовался баллон.\n\nВыводы\n\nИспользование проводников при КБА УЛВ может быть альтернативой применения электрофизиологического катетера для достижения эффективного воздействия. Это связано с вариабельностью анатомии левого предсердия и устьев легочных вен, а также с вариантом пункции межпредсердной перегородки. В некоторых случаях плотно прижать баллонный катетер к устью легочной вены крайне сложно, но именно качественная окклюзия устья легочной вены баллоном является залогом эффективного циркулярного воздействия, которое необходимо для изоляции каждой легочной вены. Для достижения результата могут применяться различные техники и методики позиционирования баллонного катетера, в том числе использование проводников. Важно отметить, что продвижение инструмента к периферии легких сопряжено с повышенными рисками развития кровохарканья и кровотечения, это обусловлено анатомией легочных вен: их выраженной извитостью, частыми бифуркациями и тесным расположением с бронхами. В связи с этим можно сделать вывод, что периоперационное кровохарканье и кровотечение наиболее вероятно связано с механическим повреждением вен малого диаметра, нежели с действием холода на бронхи, но это требует дальнейшего изучения."],"dc.fullRISC.ru":["Введение\n\nКриобаллонная абляция (КБА) устьев легочных вен (УЛВ) является эффективным современным методом интервенционного лечения фибрилляции предсердий (ФП) [1]. Как любой метод инвазивного лечения, КБА имеет риски развития различных осложнений, в их числе: повреждение диафрагмального нерва, стенозы легочных вен, повреждение пищевода и предсердно-пищеводные фистулы, гемоперикард и тампонада сердца, парез желудка, инсульт [2]. Также в литературе описаны воздушная эмболия в коронарные артерии [3], гематомы и псевдоаневризмы в области доступа [4, 5], легочные кровотечения и кровохарканье [6–10]. Механизм развития большей части перечисленных осложнений достаточно изучен, и, соответственно, разработаны алгоритмы, позволяющие снизить риск их возникновения. Например, с целью профилактики осложнений доступа в бедренную вену рекомендовано использовать дуплексное сканирование [4], а для безопасности выполнения пункции межпредсердной перегородки — внутрисердечную эхокардиографию [11]. Для профилактики повреждений пищевода применяется контроль температуры в пищеводе специально предназначенными для этого устройствами [12]. Для предотвращения повреждения диафрагмального нерва также предложен комплекс мер, позволяющих минимизировать данное осложнение [13].\n\nПри этом в литературе представлены единичные данные о легочных кровотечениях и кровохарканье при выполнении КБА УЛВ, сведения о возможных причинах этих событий, вариантах их профилактики и лечения остаются скудными, без четких алгоритмов и рекомендаций [6–10].\n\nОсобенностью выполнения КБА УЛВ является использование баллонного катетера семейства Arctic Front (Medtronic, США) совместно с циркулярным электрофизиологическим катетером Achieve / Achieve Advance (Medtronic, США), что позволяет отслеживать электрическую активность в легочных венах непосредственно во время воздействия и ориентироваться на время (момент) изоляции легочных вен. Длительность воздействия до сих пор обсуждается. Оно может быть 180,\n\n240 сек, либо предлагается использовать протокол TTI (time to isolation) [14].\n\nОднако есть данные об эффективном применении проводника вместо электрофизиологического циркулярного катетера Achieve или Achieve Advance при КБА УЛВ, в этом случае при дозировании воздействия ориентируются на скорость снижения температуры в баллоне до –40 °С в течение первой минуты, а также на качество окклюзии устья легочной вены баллонным катетером, позиционированным на проводнике [15].\n\nВ литературе описаны случаи кровохарканья и легочного кровотечения, связанные с использованием циркулярного электрофизиологического катетера Achieve при КБА УЛВ [6–10]. Также опубликован клинический случай перфорации легочной вены проводником, сопровождавшейся кровотечением, но при радиочастотной баллонной абляции [16]. На момент написания работы данных о кровохарканье и легочных кровотечениях при КБА УЛВ с применением проводника в литературе не обнаружено.\n\nМатериалы и методы\n\nРетроспективно были проанализированы 4 случая КБА УЛВ с применением гидрофильного проводника Roadrunner (Cook Medical, США), сопровождающиеся кровохарканьем или кровотечением. Данные пациентов представлены в таблице 1.\n\nКБА УЛВ выполнялась по принятому в клинике алгоритму. В условиях внутривенной аналгезии (седации) под местной анестезией выполнялась пункция левой бедренной вены дважды, устанавливались интродьюсеры 7F, через них в коронарный синус проводился 10-полюсный электрод, а в правый желудочек — 4-полюсный электрод. Для доступа в левое предсердие осуществлялась транссептальная пункция по стандартной методике под флюороскопическим контролем. Затем внутривенно вводили гепарин в дозе 100 Ед на 1 кг массы тела. После производили смену интродьюсера 8F на управляемый интродьюсер Flexcath 12F (Medtronic, США) на жестком проводнике Amplatz Super Stiff (Boston Scientific, США). При стимуляции желудочков 4-полюсным электродом с частотой 180 стимулов в минуту выполнялась неселективная ангиография левого предсердия и легочных вен, таким образом визуализировалась анатомия.\n\nЧерез просвет интродьюсера Flexcath 12F (Medtronic, США) в полость левого предсердия проводился баллонный катетер семейства Arctic Front (Medtronic, США) и электрофизиологический катетер Achieve Advance. Катетер Achieve Advance помещали в устье легочной вены, фиксировали исходные электрические сигналы, затем по нему подводили баллонный катетер Arctic Front (Medtronic, США) диаметром 28 мм и раздували его подле устья легочной вены, затем поддавливая к периферии. Через внутренний просвет подавали контрастное вещество для оценки окклюзии легочной вены. В случае если определялось стравливание контрастного вещества, окклюзия считалась неудовлетворительной. С целью улучшения качества окклюзии выполняли сначала репозиционирование катетера Achieve Advance с проведением его в одну из ветвей легочной вены, затем по нему повторный маневр баллонным катетером Arctic Front. Если качественной окклюзии достичь не удавалось, производили смену электрофизиологического катетера Achieve Advance на проводник Amplatz Super Stiff (Boston Scientific, США), который удавалось провести несколько дальше. Если же и в этом случае достичь необходимого результата не удавалось, то меняли проводник Amplatz Super Stiff на проводник Roadrunner. Последний, обладая иными техническими характеристиками (гидрофильный, кончик сформирован под углом 45°), позволял легко провести его дальше к периферии легкого и оптимально расположить баллонный катетер Arctic Front, чем достигалась приемлемая окклюзия устья легочной вены.\n\nПосле достижения окклюзии легочной вены, подтвержденной стагнацией контрастного вещества в легочной вене, начинали криоабляцию. Стандартная длительность аппликации составляла 180 сек, но если в течение первой минуты температура в баллоне не снижалась до –40 °С, время увеличивали до 240 сек. Если температура в баллоне достигала значения –60 °С, криовоздействие останавливали.\n\nПоследовательность изоляции устьев легочных вен была следующая: начинали с левой верхней легочной вены (ЛВЛВ), затем левая нижняя легочная вена (ЛНЛВ), следом правая нижняя легочная вена (ПНЛВ) и завершали правой верхней легочной веной (ПВЛВ). После, если выполнялась изоляция задней стенки левого предсердия, сначала производилась серия аппликаций по крыше, а затем нижняя линия, длительностью 150 сек каждое воздействие. В случае выраженной брадикардии производилась стимуляция правого желудочка 4-полюсным электродом. Контроль функции диафрагмального нерва во время воздействия в правых легочных венах осуществлялся путем стимуляции нерва из верхней полой вены 4-полюсным электродом. После абляции устьев легочных вен и задней стенки левого предсердия, если регистрировалась фибрилляция предсердий, выполнялась кардиоверсия с энергией до 300 Дж. Изоляция устьев легочных вен\n\nконтролировалась путем стимуляции с электродов электрофизиологического катетера Achieve Advance частотой, превышающей на 20 % частоту сердечных сокращений на фоне синусового ритма (блок выхода). В случае обнаружения «прорыва» в виде навязывания ритма производилось повторное воздействие в компрометированном устье легочной вены. После завершения абляции все катетеры извлекались и осуществлялся тщательный гемостаз с наложением гемостатических швов.\n\nВсе представленные случаи связаны с интраоперационным возникновением кровохарканья на фоне воздействия в области устья правой нижней легочной вены. После прекращения аппликации выраженное кровохарканье купировалось, признаки продолжающегося кровотечения отсутствовали. Максимальное количество активно аспирированной крови из дыхательных путей в одном случае составило 250 мл. Процедура была полностью завершена согласно стандартному протоколу у всех пациентов. Изоляция УЛВ и при необходимости задней стенки (ЗС) левого предсердия достигнута в 3 случаях из 4. Нарушений гемодинамики не отмечалось ни в одном случае. Криоизоляция ЗС левого предсердия выполнялась в случаях персистирующей ФП [17].\n\nВ двух случаях с целью верификации диагноза кровотечения и поиска источника выполнена мультиспиральная компьютерная томография (МСКТ). По данным МСКТ основным местом скопления крови была нижняя доля правого легкого.\n\nС целью профилактики развития пневмонии была назначена антибиотикотерапия. Никому из пациентов не потребовалось оперативное лечение и гемотрансфузии. Трое пациентов выписаны с синусовым ритмом в удовлетворительном состоянии через 4–5 суток после операции. Одному пациенту с длительно персистирующей формой ФП восстановить синусовый ритм не удалось, он был выписан в удовлетворительном состоянии, рекомендована торакоскопическая изоляция УЛВ.\n\nРезультаты\n\nПри сопоставлении данных МСКТ, выполненной после процедуры, и интраоперационной флюорографии, выполняемой для фиксации и оценки качества окклюзии устья легочной вены, удалось установить, что проводник в форме петли располагался в просвете периферических вен малого диаметра в той же области, где визуализировался основной объем крови, попавшей в легочную ткань. Таким образом можно заключить, что кровохарканье и легочное кровотечение ассоциированы с дистальным расположением проводника Roadrunner в форме петли, применяемого для навигации по легочным венам, в периферических ветвях ЛВ, а также для обеспечения устойчивого положения баллонного катетера во время воздействия в устье правой нижней легочной вены (рис. 1).\n\nОбсуждение\n\nАнатомия легочных вен достаточно разнообразна [18], что в сочетании с вариантами расположения сердца и местом пункции межпредсердной перегородки создает трудность при катетеризации для достижения качественной окклюзии устьев легочных вен при выполнении КБА. Применение циркулярного электрофизиологического катетера Achieve подразумевает расположение его кольца в относительной близости к устью, при этом его опорной функции может быть недостаточно для достижения и сохранения соосного стабильного положения раздутого баллона с плотным прилеганием к ткани по всей окружности. Это затрудняет эффективное охлаждение ткани и изоляцию устья легочной вены. Конструкция циркулярного катетера Achieve позволяет провести его в одну из ветвей легочной вены для достижения более устойчивого положения баллона, но это может быть сопряжено с риском повреждения вены и развитием кровотечения [7, 9]. Рядом авторов [15] предложена методика использования проводника 0.32 Fr Emerald exchange wire (Cordis, Johnson and Johnson, Diamond Bar, CA, USA) вместо циркулярного катетера при КБА УЛВ, что позволяет стабильнее позиционировать баллон в устье вены за счет заведения проводника в одну из ветвей и перенаправления оси системы при необходимости. Данный проводник обладает большей управляемостью, чем циркулярный катетер Achieve, но значительно уступает в этом проводнику Roadrunner.\n\nПри выполнении КБА УЛВ в условиях нашей клиники стартовой методикой всегда является использование циркулярного электрофизиологического катетера Achieve. В случае затруднения катетеризации вены и достижения стабильной окклюзии производится замена циркулярного катетера на проводник. Сначала используется Amplatz SuperStiff, который исходно применяется для смены многофункционального катетера\n\nна систему доставки Flex Cath после пункции межпредсердной перегородки. При затруднении навигации проводника Amplatz Super Stiff в необходимую ветвь легочной вены производится смена на проводник Roadrunner. Последний легче управляется за счет более точной передачи момента вращения, что позволяет провести его в интересующую ветвь легочной вены. Как отмечают авторы [7, 9], они не встретили значительного сопротивления при проведении катетера Achieve к периферии легкого, что затем привело к перфорации вены. Аналогично, проводник Roadrunner легко, без сопротивления сворачивается петлей на уровне конфлюенса сегментарных вен и проходит в субсегментарные ветви. Петля проводника имеет значительный размер (4–5 мм) и может превосходить диаметр периферических субсегментарных вен. Учитывая податливую структуру этой сосудистой стенки, препятствие продвижению проводника не ощущается. Поэтому можно предположить, что происходит деформация мелких периферических вен, изменение их структуры и проницаемости, что на фоне окклюзии и увеличенного давления приводит к кровотечению в альвеолы и бронхиолы с последующим кровохарканьем. Эту версию подтверждают особенности гистологического и анатомического строения легких: интимное расположение бронхов и сосудов (рис. 2), сложное пространственное ветвление легочных вен с извитым, не прямолинейным, ходом (рис. 3).\n\nУчитывая этот опыт, мы стали избегать формирования петли проводником Roadrunner и при необходимости заводим проводник в периферические отделы прямым мягким концом. Навигация в этом случае осуществляется труднее, что можно связать с извитостью и ветвистостью венозного дерева легких, но безопаснее. Проанализировав следующие 5 случаев применения проводника Roadrunner при КБА УЛВ, мы не выявили признаков легочного кровотечения и кровохарканья в периоперационном периоде.\n\nОценивая вклад криовоздействия в риск развития кровотечения и кровохарканья, мы не выявили значительного снижения температуры в баллонном катетере в серии аппликаций в области устья правой нижней легочной вены, которые сопровождались кровохарканьем. Если рассматривать теорию о повреждении бронхов холодом как источнике кровотечения, то сомнительно выглядит острое начало кровотечения и его остановка после воздействия во время процедуры, а не в послеоперационном периоде. Также не в пользу данной теории говорят данные скопления крови по МСКТ на периферии легких в области локализации проводников, а не в проксимальных отделах, где производилось криовоздействие и локализовался баллон.\n\nВыводы\n\nИспользование проводников при КБА УЛВ может быть альтернативой применения электрофизиологического катетера для достижения эффективного воздействия. Это связано с вариабельностью анатомии левого предсердия и устьев легочных вен, а также с вариантом пункции межпредсердной перегородки. В некоторых случаях плотно прижать баллонный катетер к устью легочной вены крайне сложно, но именно качественная окклюзия устья легочной вены баллоном является залогом эффективного циркулярного воздействия, которое необходимо для изоляции каждой легочной вены. Для достижения результата могут применяться различные техники и методики позиционирования баллонного катетера, в том числе использование проводников. Важно отметить, что продвижение инструмента к периферии легких сопряжено с повышенными рисками развития кровохарканья и кровотечения, это обусловлено анатомией легочных вен: их выраженной извитостью, частыми бифуркациями и тесным расположением с бронхами. В связи с этим можно сделать вывод, что периоперационное кровохарканье и кровотечение наиболее вероятно связано с механическим повреждением вен малого диаметра, нежели с действием холода на бронхи, но это требует дальнейшего изучения."],"dc.height":["489"],"dc.height.ru":["489"],"dc.originalFileName":["7.jpeg"],"dc.originalFileName.ru":["7.jpeg"],"dc.subject.ru":["фибрилляция предсердий","криобаллонная абляция","легочные вены","кровохарканье","легочное кровотечение","осложнения","гидрофильный проводник"],"dc.title.ru":["Кровохарканье как осложнение криобаллонной абляции устьев легочных вен с использованием проводника для позиционирования баллона при сложной анатомии: серия клинических случаев"],"dc.width":["981"],"dc.width.ru":["981"],"dc.issue.volume":["11"],"dc.issue.number":["3"],"dc.pages":["244-250"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["CLINICAL CASE","КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.section.en":["CLINICAL CASE"],"dc.section.ru":["КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["И. Н. Сорокин","I. N. Sorokin","С. А. Айвазьян","S. A. Ayvazyan","К. Г. Горшенин","K. G. Gorshenin","С. И. Буслаева","S. I. Buslaeva","М. И. Дворникова","M. I. Dvornikova","А. А. Серегин","A. A. Seregin"],"author_keyword":["И. Н. Сорокин","I. N. Sorokin","С. А. Айвазьян","S. A. Ayvazyan","К. Г. Горшенин","K. G. Gorshenin","С. И. Буслаева","S. I. Buslaeva","М. И. Дворникова","M. I. Dvornikova","А. А. Серегин","A. A. Seregin"],"author_ac":["и. н. сорокин\n|||\nИ. Н. Сорокин","i. n. sorokin\n|||\nI. N. Sorokin","с. а. айвазьян\n|||\nС. А. Айвазьян","s. a. ayvazyan\n|||\nS. A. Ayvazyan","к. г. горшенин\n|||\nК. Г. Горшенин","k. g. gorshenin\n|||\nK. G. Gorshenin","с. и. буслаева\n|||\nС. И. Буслаева","s. i. buslaeva\n|||\nS. I. Buslaeva","м. и. дворникова\n|||\nМ. И. Дворникова","m. i. dvornikova\n|||\nM. I. Dvornikova","а. а. серегин\n|||\nА. А. Серегин","a. a. seregin\n|||\nA. A. Seregin"],"author_filter":["и. н. сорокин\n|||\nИ. Н. Сорокин","i. n. sorokin\n|||\nI. N. Sorokin","с. а. айвазьян\n|||\nС. А. Айвазьян","s. a. ayvazyan\n|||\nS. A. Ayvazyan","к. г. горшенин\n|||\nК. Г. Горшенин","k. g. gorshenin\n|||\nK. G. Gorshenin","с. и. буслаева\n|||\nС. И. Буслаева","s. i. buslaeva\n|||\nS. I. Buslaeva","м. и. дворникова\n|||\nМ. И. Дворникова","m. i. dvornikova\n|||\nM. I. Dvornikova","а. а. серегин\n|||\nА. А. Серегин","a. a. seregin\n|||\nA. A. Seregin"],"dc.author.name":["И. Н. Сорокин","I. N. Sorokin","С. А. Айвазьян","S. A. Ayvazyan","К. Г. Горшенин","K. G. Gorshenin","С. И. Буслаева","S. I. Buslaeva","М. И. Дворникова","M. I. Dvornikova","А. А. Серегин","A. A. Seregin"],"dc.author.name.ru":["И. Н. Сорокин","С. А. Айвазьян","К. Г. Горшенин","С. И. Буслаева","М. И. Дворникова","А. А. Серегин"],"dc.author.affiliation":["Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency"],"dc.author.affiliation.ru":["Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России"],"dc.author.full":["И. Н. Сорокин | Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","I. N. Sorokin | Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","С. А. Айвазьян | Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","S. A. Ayvazyan | Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","К. Г. Горшенин | Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","K. G. Gorshenin | Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","С. И. Буслаева | Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","S. I. Buslaeva | Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","М. И. Дворникова | Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","M. I. Dvornikova | Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","А. А. Серегин | Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","A. A. Seregin | Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency"],"dc.author.full.ru":["И. Н. Сорокин | Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","С. А. Айвазьян | Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","К. Г. Горшенин | Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","С. И. Буслаева | Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","М. И. Дворникова | Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России","А. А. Серегин | Приволжский окружной медицинский центр Федерального медико-биологического агентства России"],"dc.author.name.en":["I. N. Sorokin","S. A. Ayvazyan","K. G. Gorshenin","S. I. Buslaeva","M. I. Dvornikova","A. A. Seregin"],"dc.author.affiliation.en":["Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency"],"dc.author.full.en":["I. N. Sorokin | Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","S. A. Ayvazyan | Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","K. G. Gorshenin | Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","S. I. Buslaeva | Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","M. I. Dvornikova | Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency","A. A. Seregin | Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-7350-8353\", \"affiliation\": \"\\u041f\\u0440\\u0438\\u0432\\u043e\\u043b\\u0436\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043a\\u0440\\u0443\\u0436\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0424\\u0435\\u0434\\u0435\\u0440\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u043a\\u043e-\\u0431\\u0438\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0430\\u0433\\u0435\\u043d\\u0442\\u0441\\u0442\\u0432\\u0430 \\u0420\\u043e\\u0441\\u0441\\u0438\\u0438\", \"full_name\": \"\\u0418. \\u041d. \\u0421\\u043e\\u0440\\u043e\\u043a\\u0438\\u043d\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-7350-8353\", \"affiliation\": \"Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency\", \"full_name\": \"I. N. Sorokin\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-9642-9754\", \"affiliation\": \"\\u041f\\u0440\\u0438\\u0432\\u043e\\u043b\\u0436\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043a\\u0440\\u0443\\u0436\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0424\\u0435\\u0434\\u0435\\u0440\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u043a\\u043e-\\u0431\\u0438\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0430\\u0433\\u0435\\u043d\\u0442\\u0441\\u0442\\u0432\\u0430 \\u0420\\u043e\\u0441\\u0441\\u0438\\u0438\", \"full_name\": \"\\u0421. \\u0410. \\u0410\\u0439\\u0432\\u0430\\u0437\\u044c\\u044f\\u043d\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-9642-9754\", \"affiliation\": \"Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency\", \"full_name\": \"S. A. Ayvazyan\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-4840-7331\", \"affiliation\": \"\\u041f\\u0440\\u0438\\u0432\\u043e\\u043b\\u0436\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043a\\u0440\\u0443\\u0436\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0424\\u0435\\u0434\\u0435\\u0440\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u043a\\u043e-\\u0431\\u0438\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0430\\u0433\\u0435\\u043d\\u0442\\u0441\\u0442\\u0432\\u0430 \\u0420\\u043e\\u0441\\u0441\\u0438\\u0438\", \"full_name\": \"\\u041a. \\u0413. \\u0413\\u043e\\u0440\\u0448\\u0435\\u043d\\u0438\\u043d\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-4840-7331\", \"affiliation\": \"Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency\", \"full_name\": \"K. G. Gorshenin\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-4860-217X\", \"affiliation\": \"\\u041f\\u0440\\u0438\\u0432\\u043e\\u043b\\u0436\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043a\\u0440\\u0443\\u0436\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0424\\u0435\\u0434\\u0435\\u0440\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u043a\\u043e-\\u0431\\u0438\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0430\\u0433\\u0435\\u043d\\u0442\\u0441\\u0442\\u0432\\u0430 \\u0420\\u043e\\u0441\\u0441\\u0438\\u0438\", \"full_name\": \"\\u0421. \\u0418. \\u0411\\u0443\\u0441\\u043b\\u0430\\u0435\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-4860-217X\", \"affiliation\": \"Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency\", \"full_name\": \"S. I. Buslaeva\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-9029-4302\", \"affiliation\": \"\\u041f\\u0440\\u0438\\u0432\\u043e\\u043b\\u0436\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043a\\u0440\\u0443\\u0436\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0424\\u0435\\u0434\\u0435\\u0440\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u043a\\u043e-\\u0431\\u0438\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0430\\u0433\\u0435\\u043d\\u0442\\u0441\\u0442\\u0432\\u0430 \\u0420\\u043e\\u0441\\u0441\\u0438\\u0438\", \"full_name\": \"\\u041c. \\u0418. \\u0414\\u0432\\u043e\\u0440\\u043d\\u0438\\u043a\\u043e\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-9029-4302\", \"affiliation\": \"Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency\", \"full_name\": \"M. I. Dvornikova\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-6967-6488\", \"affiliation\": \"\\u041f\\u0440\\u0438\\u0432\\u043e\\u043b\\u0436\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043a\\u0440\\u0443\\u0436\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0424\\u0435\\u0434\\u0435\\u0440\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u043a\\u043e-\\u0431\\u0438\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0430\\u0433\\u0435\\u043d\\u0442\\u0441\\u0442\\u0432\\u0430 \\u0420\\u043e\\u0441\\u0441\\u0438\\u0438\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0410. \\u0421\\u0435\\u0440\\u0435\\u0433\\u0438\\u043d\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-6967-6488\", \"affiliation\": \"Privolzhsky Medical Centre of the Federal Medical and Biological Agency\", \"full_name\": \"A. A. Seregin\"}}]}"],"dateIssued":["2021-10-01"],"dateIssued_keyword":["2021-10-01","2021"],"dateIssued_ac":["2021-10-01\n|||\n2021-10-01","2021"],"dateIssued.year":[2021],"dateIssued.year_sort":"2021","dc.date.published":["2021-10-01"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/606"],"dc.citation":["Hoffmann E., Straube F., Wegscheider K., Kuniss M., Andresen D., Wu L.Q., et al. Outcomes of cryoballoon or radiofrequency ablation in symptomatic paroxysmal or persistent atrial fibrillation. Europace. 2019;21(9):1313–24. DOI: 10.1093/europace/euz155.","Miyazaki S., Tada H. Complications of cryoballoon pulmonary vein isolation. Arrhythm Electrophysiol Rev. 2019;8(1):60–4. DOI: 10.15420/aer.2018.72.2","Kuwahara T., Takahashi A., Takahashi Y., Kobori A., Miyazaki S., Takei A., et al. Clinical characteristics of massive air embolism complicating left atrial ablation of atrial fibrillation: lessons from five cases. Europace. 2012;14(2):204–8. DOI: 10.1093/europace/eur314","Ströker E., de Asmundis C., Kupics K., Takarada K., Mugnai G., De Cocker J., et al. Value of ultrasound for access guidance and detection of subclinical vascular complications in the setting of atrial fibrillation cryoballoon ablation. Europace. 2019;21(3):434–9. DOI: 10.1093/europace/euy154","Calkins H., Hindricks G., Cappato R., Kim Y.H., Saad E.B., Aguinaga L., et al. 2017 HRS/EHRA/ECAS/APHRS/SOLAECE expert consensus statement on catheter and surgical ablation of atrial fibrillation: Executive summary. Europace. 2018;20(1):157–208. DOI: 10.1093/europace/eux275","Aksu T., EbruGolcuk S., Yalin K. Haemoptysis and pulmonary haemorrhage associated with cryoballoon ablation. Europace. 2015;17(8):1240. DOI: 10.1093/europace/euu407","Yoshizawa R., Owada S., Sawa Y., Deguchi H. Successful removal of a circular mapping catheter which perforated the pulmonary vein during cryoballoon ablation by lateral thoracotomy: a case report. Eur Heart J Case Rep. 2020;4(4):1–5. DOI: 10.1093/ehjcr/ytaa140","Andrade J.G., Cheung C.C., Deyell M.W. Hemoptysis and cryoballoon ablation: is it crystal clear? JACC Clin Electrophysiol. 2020;6(7):783–5. DOI: 10.1016/j.jacep.2020.05.033","Fukunaga H., Higuchi R., Tanizaki K., Isobe M. Pulmonary vein perforation into bronchi: a rare but life-threatening complication of cryoballoon ablation. Eur Heart J Case Rep. 2019;3(1):ytz022. DOI: 10.1093/ehjcr/ytz022","Schweigert M., Almeida A.B. Life-threatening pulmonary haemorrhage during cryoballoon ablation for atrial fibrillation. Eur J Cardiothorac Surg. 2018;54(4):789–91. DOI: 10.1093/ejcts/ezy160","Rosu R., Cismaru G., Muresan L., Puiu M., Gusetu G., Istratoaie S., et al. Intracardiac echocardiography for transseptal puncture. A guide for cardiac electrophysiologists. Med Ultrason. 2019;21(2):183–90. DOI: 10.11152/mu-1827","Miyazaki S., Nakamura H., Taniguchi H., Takagi T., Iwasawa J., Watanabe T., et al. Esophagus-related complications during second-generation cryoballoon ablation-insight from simultaneous esophageal temperature monitoring from 2 esophageal probes. J Cardiovasc Electrophysiol. 2016;27(9):1038–44. DOI: 10.1111/jce.13015","Ghosh J., Sepahpour A., Chan K.H., Singarayar S., McGuire M.A. Immediate balloon deflation for prevention of persistent phrenic nerve palsy during pulmonary vein isolation by balloon cryoablation. Heart Rhythm. 2013;10(5):646–52. DOI: 10.1016/j.hrthm.2013.01.011","Aryana A., Kenigsberg D.N., Kowalski M., Koo C.H., Lim H.W., O’Neill P.G., et al. Verification of a novel atrial fibrillation cryoablation dosing algorithm guided by time-to-pulmonary vein isolation: Results from the Cryo-DOSING Study (Cryoballoon-ablation DOSING Based on the Assessment of Time-to-Effect and Pulmonary Vein Isolation Guidance). Heart Rhythm. 2017;14(9):1319–25. DOI: 10.1016/j.hrthm.2017.06.020","Iacopino S., Mugnai G., Takarada K., Paparella G., Ströker E., De Regibus V., et al. Second-generation cryoballoon ablation without the use of real-time recordings: A novel strategy based on a temperature-guided approach to ablation. Heart Rhythm. 2017;14(3):322–8. DOI: 10.1016/j.hrthm.2016.11.023","Okano T., Okada A., Tabata H., Kobayashi H., Shoin W., Yoshie K., et al. Wire perforation causing cardiopulmonary arrest during radiofrequency hot balloon ablation for pulmonary vein isolation. J Cardiol Cases. 2019;19(5):169–72. DOI: 10.1016/j.jccase.2019.01.001","Aryana A., Baker J.H., Espinosa Ginic M.A., Pujara D.K., Bowers M.R., O’Neill P.G., et al. Posterior wall isolation using the cryoballoon in conjunction with pulmonary vein ablation is superior to pulmonary vein isolation alone in patients with persistent atrial fibrillation: A multicenter experience. Heart Rhythm. 2018;15(8):1121–9. DOI: 10.1016/j.hrthm.2018.05.014","Kandathil A., Chamarthy M. Pulmonary vascular anatomy & anatomical variants. Cardiovasc Diagn Ther. 2018;8(3):201–7. DOI: 10.21037/cdt.2018.01.04","The Human Protein Atlas [Internet]. Stockholm. From 2005. [cited 2021 June 8]. Available from: https://v15.proteinatlas.org/learn/dictionary/normal/lung+1","Hoffmann E., Straube F., Wegscheider K., Kuniss M., Andresen D., Wu L.Q., et al. Outcomes of cryoballoon or radiofrequency ablation in symptomatic paroxysmal or persistent atrial fibrillation. Europace. 2019;21(9):1313–24. DOI: 10.1093/europace/euz155.","Miyazaki S., Tada H. Complications of cryoballoon pulmonary vein isolation. Arrhythm Electrophysiol Rev. 2019;8(1):60–4. DOI: 10.15420/aer.2018.72.2","Kuwahara T., Takahashi A., Takahashi Y., Kobori A., Miyazaki S., Takei A., et al. Clinical characteristics of massive air embolism complicating left atrial ablation of atrial fibrillation: lessons from five cases. Europace. 2012;14(2):204–8. DOI: 10.1093/europace/eur314","Ströker E., de Asmundis C., Kupics K., Takarada K., Mugnai G., De Cocker J., et al. Value of ultrasound for access guidance and detection of subclinical vascular complications in the setting of atrial fibrillation cryoballoon ablation. Europace. 2019;21(3):434–9. DOI: 10.1093/europace/euy154","Calkins H., Hindricks G., Cappato R., Kim Y.H., Saad E.B., Aguinaga L., et al. 2017 HRS/EHRA/ECAS/APHRS/SOLAECE expert consensus statement on catheter and surgical ablation of atrial fibrillation: Executive summary. Europace. 2018;20(1):157–208. DOI: 10.1093/europace/eux275","Aksu T., EbruGolcuk S., Yalin K. Haemoptysis and pulmonary haemorrhage associated with cryoballoon ablation. Europace. 2015;17(8):1240. DOI: 10.1093/europace/euu407","Yoshizawa R., Owada S., Sawa Y., Deguchi H. Successful removal of a circular mapping catheter which perforated the pulmonary vein during cryoballoon ablation by lateral thoracotomy: a case report. Eur Heart J Case Rep. 2020;4(4):1–5. DOI: 10.1093/ehjcr/ytaa140","Andrade J.G., Cheung C.C., Deyell M.W. Hemoptysis and cryoballoon ablation: is it crystal clear? JACC Clin Electrophysiol. 2020;6(7):783–5. DOI: 10.1016/j.jacep.2020.05.033","Fukunaga H., Higuchi R., Tanizaki K., Isobe M. Pulmonary vein perforation into bronchi: a rare but life-threatening complication of cryoballoon ablation. Eur Heart J Case Rep. 2019;3(1):ytz022. DOI: 10.1093/ehjcr/ytz022","Schweigert M., Almeida A.B. Life-threatening pulmonary haemorrhage during cryoballoon ablation for atrial fibrillation. Eur J Cardiothorac Surg. 2018;54(4):789–91. DOI: 10.1093/ejcts/ezy160","Rosu R., Cismaru G., Muresan L., Puiu M., Gusetu G., Istratoaie S., et al. Intracardiac echocardiography for transseptal puncture. A guide for cardiac electrophysiologists. Med Ultrason. 2019;21(2):183–90. DOI: 10.11152/mu-1827","Miyazaki S., Nakamura H., Taniguchi H., Takagi T., Iwasawa J., Watanabe T., et al. Esophagus-related complications during second-generation cryoballoon ablation-insight from simultaneous esophageal temperature monitoring from 2 esophageal probes. J Cardiovasc Electrophysiol. 2016;27(9):1038–44. DOI: 10.1111/jce.13015","Ghosh J., Sepahpour A., Chan K.H., Singarayar S., McGuire M.A. Immediate balloon deflation for prevention of persistent phrenic nerve palsy during pulmonary vein isolation by balloon cryoablation. Heart Rhythm. 2013;10(5):646–52. DOI: 10.1016/j.hrthm.2013.01.011","Aryana A., Kenigsberg D.N., Kowalski M., Koo C.H., Lim H.W., O’Neill P.G., et al. Verification of a novel atrial fibrillation cryoablation dosing algorithm guided by time-to-pulmonary vein isolation: Results from the Cryo-DOSING Study (Cryoballoon-ablation DOSING Based on the Assessment of Time-to-Effect and Pulmonary Vein Isolation Guidance). Heart Rhythm. 2017;14(9):1319–25. DOI: 10.1016/j.hrthm.2017.06.020","Iacopino S., Mugnai G., Takarada K., Paparella G., Ströker E., De Regibus V., et al. Second-generation cryoballoon ablation without the use of real-time recordings: A novel strategy based on a temperature-guided approach to ablation. Heart Rhythm. 2017;14(3):322–8. DOI: 10.1016/j.hrthm.2016.11.023","Okano T., Okada A., Tabata H., Kobayashi H., Shoin W., Yoshie K., et al. Wire perforation causing cardiopulmonary arrest during radiofrequency hot balloon ablation for pulmonary vein isolation. J Cardiol Cases. 2019;19(5):169–72. DOI: 10.1016/j.jccase.2019.01.001","Aryana A., Baker J.H., Espinosa Ginic M.A., Pujara D.K., Bowers M.R., O’Neill P.G., et al. Posterior wall isolation using the cryoballoon in conjunction with pulmonary vein ablation is superior to pulmonary vein isolation alone in patients with persistent atrial fibrillation: A multicenter experience. Heart Rhythm. 2018;15(8):1121–9. DOI: 10.1016/j.hrthm.2018.05.014","Kandathil A., Chamarthy M. Pulmonary vascular anatomy & anatomical variants. Cardiovasc Diagn Ther. 2018;8(3):201–7. DOI: 10.21037/cdt.2018.01.04","The Human Protein Atlas [Internet]. Stockholm. From 2005. [cited 2021 June 8]. Available from: https://v15.proteinatlas.org/learn/dictionary/normal/lung+1"],"dc.citation.ru":["Hoffmann E., Straube F., Wegscheider K., Kuniss M., Andresen D., Wu L.Q., et al. Outcomes of cryoballoon or radiofrequency ablation in symptomatic paroxysmal or persistent atrial fibrillation. Europace. 2019;21(9):1313–24. DOI: 10.1093/europace/euz155.","Miyazaki S., Tada H. Complications of cryoballoon pulmonary vein isolation. Arrhythm Electrophysiol Rev. 2019;8(1):60–4. DOI: 10.15420/aer.2018.72.2","Kuwahara T., Takahashi A., Takahashi Y., Kobori A., Miyazaki S., Takei A., et al. Clinical characteristics of massive air embolism complicating left atrial ablation of atrial fibrillation: lessons from five cases. Europace. 2012;14(2):204–8. DOI: 10.1093/europace/eur314","Ströker E., de Asmundis C., Kupics K., Takarada K., Mugnai G., De Cocker J., et al. Value of ultrasound for access guidance and detection of subclinical vascular complications in the setting of atrial fibrillation cryoballoon ablation. Europace. 2019;21(3):434–9. DOI: 10.1093/europace/euy154","Calkins H., Hindricks G., Cappato R., Kim Y.H., Saad E.B., Aguinaga L., et al. 2017 HRS/EHRA/ECAS/APHRS/SOLAECE expert consensus statement on catheter and surgical ablation of atrial fibrillation: Executive summary. Europace. 2018;20(1):157–208. DOI: 10.1093/europace/eux275","Aksu T., EbruGolcuk S., Yalin K. Haemoptysis and pulmonary haemorrhage associated with cryoballoon ablation. Europace. 2015;17(8):1240. DOI: 10.1093/europace/euu407","Yoshizawa R., Owada S., Sawa Y., Deguchi H. Successful removal of a circular mapping catheter which perforated the pulmonary vein during cryoballoon ablation by lateral thoracotomy: a case report. Eur Heart J Case Rep. 2020;4(4):1–5. DOI: 10.1093/ehjcr/ytaa140","Andrade J.G., Cheung C.C., Deyell M.W. Hemoptysis and cryoballoon ablation: is it crystal clear? JACC Clin Electrophysiol. 2020;6(7):783–5. DOI: 10.1016/j.jacep.2020.05.033","Fukunaga H., Higuchi R., Tanizaki K., Isobe M. Pulmonary vein perforation into bronchi: a rare but life-threatening complication of cryoballoon ablation. Eur Heart J Case Rep. 2019;3(1):ytz022. DOI: 10.1093/ehjcr/ytz022","Schweigert M., Almeida A.B. Life-threatening pulmonary haemorrhage during cryoballoon ablation for atrial fibrillation. Eur J Cardiothorac Surg. 2018;54(4):789–91. DOI: 10.1093/ejcts/ezy160","Rosu R., Cismaru G., Muresan L., Puiu M., Gusetu G., Istratoaie S., et al. Intracardiac echocardiography for transseptal puncture. A guide for cardiac electrophysiologists. Med Ultrason. 2019;21(2):183–90. DOI: 10.11152/mu-1827","Miyazaki S., Nakamura H., Taniguchi H., Takagi T., Iwasawa J., Watanabe T., et al. Esophagus-related complications during second-generation cryoballoon ablation-insight from simultaneous esophageal temperature monitoring from 2 esophageal probes. J Cardiovasc Electrophysiol. 2016;27(9):1038–44. DOI: 10.1111/jce.13015","Ghosh J., Sepahpour A., Chan K.H., Singarayar S., McGuire M.A. Immediate balloon deflation for prevention of persistent phrenic nerve palsy during pulmonary vein isolation by balloon cryoablation. Heart Rhythm. 2013;10(5):646–52. DOI: 10.1016/j.hrthm.2013.01.011","Aryana A., Kenigsberg D.N., Kowalski M., Koo C.H., Lim H.W., O’Neill P.G., et al. Verification of a novel atrial fibrillation cryoablation dosing algorithm guided by time-to-pulmonary vein isolation: Results from the Cryo-DOSING Study (Cryoballoon-ablation DOSING Based on the Assessment of Time-to-Effect and Pulmonary Vein Isolation Guidance). Heart Rhythm. 2017;14(9):1319–25. DOI: 10.1016/j.hrthm.2017.06.020","Iacopino S., Mugnai G., Takarada K., Paparella G., Ströker E., De Regibus V., et al. Second-generation cryoballoon ablation without the use of real-time recordings: A novel strategy based on a temperature-guided approach to ablation. Heart Rhythm. 2017;14(3):322–8. DOI: 10.1016/j.hrthm.2016.11.023","Okano T., Okada A., Tabata H., Kobayashi H., Shoin W., Yoshie K., et al. Wire perforation causing cardiopulmonary arrest during radiofrequency hot balloon ablation for pulmonary vein isolation. J Cardiol Cases. 2019;19(5):169–72. DOI: 10.1016/j.jccase.2019.01.001","Aryana A., Baker J.H., Espinosa Ginic M.A., Pujara D.K., Bowers M.R., O’Neill P.G., et al. Posterior wall isolation using the cryoballoon in conjunction with pulmonary vein ablation is superior to pulmonary vein isolation alone in patients with persistent atrial fibrillation: A multicenter experience. Heart Rhythm. 2018;15(8):1121–9. DOI: 10.1016/j.hrthm.2018.05.014","Kandathil A., Chamarthy M. Pulmonary vascular anatomy & anatomical variants. Cardiovasc Diagn Ther. 2018;8(3):201–7. DOI: 10.21037/cdt.2018.01.04","The Human Protein Atlas [Internet]. Stockholm. From 2005. [cited 2021 June 8]. Available from: https://v15.proteinatlas.org/learn/dictionary/normal/lung+1"],"dc.citation.en":["Hoffmann E., Straube F., Wegscheider K., Kuniss M., Andresen D., Wu L.Q., et al. Outcomes of cryoballoon or radiofrequency ablation in symptomatic paroxysmal or persistent atrial fibrillation. Europace. 2019;21(9):1313–24. DOI: 10.1093/europace/euz155.","Miyazaki S., Tada H. Complications of cryoballoon pulmonary vein isolation. Arrhythm Electrophysiol Rev. 2019;8(1):60–4. DOI: 10.15420/aer.2018.72.2","Kuwahara T., Takahashi A., Takahashi Y., Kobori A., Miyazaki S., Takei A., et al. Clinical characteristics of massive air embolism complicating left atrial ablation of atrial fibrillation: lessons from five cases. Europace. 2012;14(2):204–8. DOI: 10.1093/europace/eur314","Ströker E., de Asmundis C., Kupics K., Takarada K., Mugnai G., De Cocker J., et al. Value of ultrasound for access guidance and detection of subclinical vascular complications in the setting of atrial fibrillation cryoballoon ablation. Europace. 2019;21(3):434–9. DOI: 10.1093/europace/euy154","Calkins H., Hindricks G., Cappato R., Kim Y.H., Saad E.B., Aguinaga L., et al. 2017 HRS/EHRA/ECAS/APHRS/SOLAECE expert consensus statement on catheter and surgical ablation of atrial fibrillation: Executive summary. Europace. 2018;20(1):157–208. DOI: 10.1093/europace/eux275","Aksu T., EbruGolcuk S., Yalin K. Haemoptysis and pulmonary haemorrhage associated with cryoballoon ablation. Europace. 2015;17(8):1240. DOI: 10.1093/europace/euu407","Yoshizawa R., Owada S., Sawa Y., Deguchi H. Successful removal of a circular mapping catheter which perforated the pulmonary vein during cryoballoon ablation by lateral thoracotomy: a case report. Eur Heart J Case Rep. 2020;4(4):1–5. DOI: 10.1093/ehjcr/ytaa140","Andrade J.G., Cheung C.C., Deyell M.W. Hemoptysis and cryoballoon ablation: is it crystal clear? JACC Clin Electrophysiol. 2020;6(7):783–5. DOI: 10.1016/j.jacep.2020.05.033","Fukunaga H., Higuchi R., Tanizaki K., Isobe M. Pulmonary vein perforation into bronchi: a rare but life-threatening complication of cryoballoon ablation. Eur Heart J Case Rep. 2019;3(1):ytz022. DOI: 10.1093/ehjcr/ytz022","Schweigert M., Almeida A.B. Life-threatening pulmonary haemorrhage during cryoballoon ablation for atrial fibrillation. Eur J Cardiothorac Surg. 2018;54(4):789–91. DOI: 10.1093/ejcts/ezy160","Rosu R., Cismaru G., Muresan L., Puiu M., Gusetu G., Istratoaie S., et al. Intracardiac echocardiography for transseptal puncture. A guide for cardiac electrophysiologists. Med Ultrason. 2019;21(2):183–90. DOI: 10.11152/mu-1827","Miyazaki S., Nakamura H., Taniguchi H., Takagi T., Iwasawa J., Watanabe T., et al. Esophagus-related complications during second-generation cryoballoon ablation-insight from simultaneous esophageal temperature monitoring from 2 esophageal probes. J Cardiovasc Electrophysiol. 2016;27(9):1038–44. DOI: 10.1111/jce.13015","Ghosh J., Sepahpour A., Chan K.H., Singarayar S., McGuire M.A. Immediate balloon deflation for prevention of persistent phrenic nerve palsy during pulmonary vein isolation by balloon cryoablation. Heart Rhythm. 2013;10(5):646–52. DOI: 10.1016/j.hrthm.2013.01.011","Aryana A., Kenigsberg D.N., Kowalski M., Koo C.H., Lim H.W., O’Neill P.G., et al. Verification of a novel atrial fibrillation cryoablation dosing algorithm guided by time-to-pulmonary vein isolation: Results from the Cryo-DOSING Study (Cryoballoon-ablation DOSING Based on the Assessment of Time-to-Effect and Pulmonary Vein Isolation Guidance). Heart Rhythm. 2017;14(9):1319–25. DOI: 10.1016/j.hrthm.2017.06.020","Iacopino S., Mugnai G., Takarada K., Paparella G., Ströker E., De Regibus V., et al. Second-generation cryoballoon ablation without the use of real-time recordings: A novel strategy based on a temperature-guided approach to ablation. Heart Rhythm. 2017;14(3):322–8. DOI: 10.1016/j.hrthm.2016.11.023","Okano T., Okada A., Tabata H., Kobayashi H., Shoin W., Yoshie K., et al. Wire perforation causing cardiopulmonary arrest during radiofrequency hot balloon ablation for pulmonary vein isolation. J Cardiol Cases. 2019;19(5):169–72. DOI: 10.1016/j.jccase.2019.01.001","Aryana A., Baker J.H., Espinosa Ginic M.A., Pujara D.K., Bowers M.R., O’Neill P.G., et al. Posterior wall isolation using the cryoballoon in conjunction with pulmonary vein ablation is superior to pulmonary vein isolation alone in patients with persistent atrial fibrillation: A multicenter experience. Heart Rhythm. 2018;15(8):1121–9. DOI: 10.1016/j.hrthm.2018.05.014","Kandathil A., Chamarthy M. Pulmonary vascular anatomy & anatomical variants. Cardiovasc Diagn Ther. 2018;8(3):201–7. DOI: 10.21037/cdt.2018.01.04","The Human Protein Atlas [Internet]. Stockholm. From 2005. [cited 2021 June 8]. Available from: https://v15.proteinatlas.org/learn/dictionary/normal/lung+1"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/6288"],"dc.date.accessioned_dt":"2022-02-16T15:09:10Z","dc.date.accessioned":["2022-02-16T15:09:10Z"],"dc.date.available":["2022-02-16T15:09:10Z"],"publication_grp":["123456789/6288"],"bi_4_dis_filter":["кровохарканье\n|||\nкровохарканье","pulmonary veins\n|||\npulmonary veins","hydrophilic guidewire\n|||\nhydrophilic guidewire","легочное кровотечение\n|||\nлегочное кровотечение","complications\n|||\ncomplications","фибрилляция предсердий\n|||\nфибрилляция предсердий","pulmonary bleeding\n|||\npulmonary bleeding","atrial fibrillation\n|||\natrial fibrillation","легочные вены\n|||\nлегочные вены","haemoptysis\n|||\nhaemoptysis","cryoballoon ablation\n|||\ncryoballoon ablation","осложнения\n|||\nосложнения","гидрофильный проводник\n|||\nгидрофильный проводник","криобаллонная абляция\n|||\nкриобаллонная абляция"],"bi_4_dis_partial":["фибрилляция предсердий","кровохарканье","осложнения","гидрофильный проводник","легочное кровотечение","complications","pulmonary veins","hydrophilic guidewire","atrial fibrillation","криобаллонная абляция","cryoballoon ablation","haemoptysis","легочные вены","pulmonary bleeding"],"bi_4_dis_value_filter":["фибрилляция предсердий","кровохарканье","осложнения","гидрофильный проводник","легочное кровотечение","complications","pulmonary veins","hydrophilic guidewire","atrial fibrillation","криобаллонная абляция","cryoballoon ablation","haemoptysis","легочные вены","pulmonary bleeding"],"bi_sort_1_sort":"haemoptysis as complication of wire-guided pulmonary vein orifice cryoballoon ablation in complex anatomy: a clinical case series","bi_sort_3_sort":"2022-02-16T15:09:10Z","read":["g0"],"_version_":1724932843244617728},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2022-10-11T11:53:03.147Z","search.uniqueid":"2-6087","search.resourcetype":2,"search.resourceid":6087,"handle":"123456789/6992","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2022-12-1-74-80"],"dc.abstract":["

Background. Clinically distinct Riedel’s fibrosing thyroiditis is extremely rare, accounting for only 0.05 % of histologically verified thyroiditis cases, as follows from the real clinical practice and literature. Classic Riedel’s thyroiditis is typified by a marked compression syndrome, which may lack at initial disease stages. A problematic verification often conduces to a diagnostic and, especially, therapeutic malpractice, as illustrated by the two hereby analysed clinical cases.

Materials and methods. The article presents two clinical cases of fibrosing thyroiditis, specifying the diagnosis and treatment choice in patients with this pathology. Diagnosis verification and therapy correction facilitated a favourable outcome.

Results and discussion. Riedel’s fibrosing thyroiditis can be reluctant to diagnosis due to asymptomatic thyroid dysfunction, the lack of strict radiological diagnostic criteria and rarity in clinical practice. This provokes diagnostic and later therapeutic malpractices, which correction permitted a favourable outcome.

Conclusion. Since treatment for compression syndrome-aggravated Riedel’s fibrosing thyroiditis is exclusively surgical, it continues posing a challenge as associated with likely severe complications. Essentially, the first treatment stage was inadequate in both cases. In the first case, the patient withdrew a thyroid hormone therapy already in 4 days, which precluded serious iatrogenic complications, while in the second case, the long-term drug misuse had conduced to cardiovascular pathology. 

","

Введение. Фиброзирующий тиреоидит Риделя с  выраженной клинической картиной  — чрезвычайно редко встречающаяся патология, составляющая всего 0,05 % случаев гистологически верифицированных тиреоидитов, что подтверждается в реальной клинической практике и в доступных нам литературных источниках. Для классического варианта тиреоидита Риделя характерен выраженный компрессионный синдром, но на этапах формирования заболевания компрессионный синдром может отсутствовать. Сложность постановки диагноза часто приводит к диагностическим и особенно лечебным ошибкам, которые продемонстрированы на примере анализа двух клинических случаев патологии.

Материалы и методы. В публикации представлены два клинических случая фиброзирующего тиреоидита, описывающих особенности диагностики и выбора тактики лечения пациентов с этой патологией. Уточнение диагноза и коррекция терапии привели к благоприятному исходу. Результаты и обсуждение. Случаи фиброзирующего тиреоидита Риделя довольно трудно верифицировать из-за отсутствия признаков нарушения функции щитовидной железы, строгих критериев лучевой диагностики и в связи с редкой встречаемостью в клинической практике. Это приводит сначала к диагностическим, а затем и к лечебным ошибкам, коррекция которых привела к благоприятному исходу заболевания.

Заключение. Лечение фиброзирующего тиреоидита Риделя с компрессионным синдромом исключительно хирургическое и до сих пор остается непростой задачей из-за возможности развития тяжелых осложнений. Очень важным оказалось то, что в обоих клинических случаях на первом этапе выбранная тактика лечения оказалась неадекватной. И если в первом случае пациентка при первых проявлениях ухудшения самочувствия уже через 4 дня терапии гормоном щитовидной железы самостоятельно от нее отказалась, что позволило ей избежать серьезных ятрогенных осложнений, то во втором случае многолетний прием препарата привел к патологии сердечно-сосудистой системы. 

"],"dc.abstract.en":["

Background. Clinically distinct Riedel’s fibrosing thyroiditis is extremely rare, accounting for only 0.05 % of histologically verified thyroiditis cases, as follows from the real clinical practice and literature. Classic Riedel’s thyroiditis is typified by a marked compression syndrome, which may lack at initial disease stages. A problematic verification often conduces to a diagnostic and, especially, therapeutic malpractice, as illustrated by the two hereby analysed clinical cases.

Materials and methods. The article presents two clinical cases of fibrosing thyroiditis, specifying the diagnosis and treatment choice in patients with this pathology. Diagnosis verification and therapy correction facilitated a favourable outcome.

Results and discussion. Riedel’s fibrosing thyroiditis can be reluctant to diagnosis due to asymptomatic thyroid dysfunction, the lack of strict radiological diagnostic criteria and rarity in clinical practice. This provokes diagnostic and later therapeutic malpractices, which correction permitted a favourable outcome.

Conclusion. Since treatment for compression syndrome-aggravated Riedel’s fibrosing thyroiditis is exclusively surgical, it continues posing a challenge as associated with likely severe complications. Essentially, the first treatment stage was inadequate in both cases. In the first case, the patient withdrew a thyroid hormone therapy already in 4 days, which precluded serious iatrogenic complications, while in the second case, the long-term drug misuse had conduced to cardiovascular pathology. 

"],"subject":["fibrosing thyroiditis","Riedel’s thyroiditis","thyroid gland","thyroid cancer","autoimmune thyroiditis","differential diagnosis","diagnostic errors","thyrotoxicosis","fine needle biopsy","фиброзирующий тиреоидит","тиреоидит Риделя","щитовидная железа","рак щитовидной железы","аутоиммунный тиреоидит","дифференциальная диагностика","диагностические ошибки","тиреотоксикоз","биопсия тонкой иглой"],"subject_keyword":["fibrosing thyroiditis","fibrosing thyroiditis","Riedel’s thyroiditis","Riedel’s thyroiditis","thyroid gland","thyroid gland","thyroid cancer","thyroid cancer","autoimmune thyroiditis","autoimmune thyroiditis","differential diagnosis","differential diagnosis","diagnostic errors","diagnostic errors","thyrotoxicosis","thyrotoxicosis","fine needle biopsy","fine needle biopsy","фиброзирующий тиреоидит","фиброзирующий тиреоидит","тиреоидит Риделя","тиреоидит Риделя","щитовидная железа","щитовидная железа","рак щитовидной железы","рак щитовидной железы","аутоиммунный тиреоидит","аутоиммунный тиреоидит","дифференциальная диагностика","дифференциальная диагностика","диагностические ошибки","диагностические ошибки","тиреотоксикоз","тиреотоксикоз","биопсия тонкой иглой","биопсия тонкой иглой"],"subject_ac":["fibrosing thyroiditis\n|||\nfibrosing thyroiditis","riedel’s thyroiditis\n|||\nRiedel’s thyroiditis","thyroid gland\n|||\nthyroid gland","thyroid cancer\n|||\nthyroid cancer","autoimmune thyroiditis\n|||\nautoimmune thyroiditis","differential diagnosis\n|||\ndifferential diagnosis","diagnostic errors\n|||\ndiagnostic errors","thyrotoxicosis\n|||\nthyrotoxicosis","fine needle biopsy\n|||\nfine needle biopsy","фиброзирующий тиреоидит\n|||\nфиброзирующий тиреоидит","тиреоидит риделя\n|||\nтиреоидит Риделя","щитовидная железа\n|||\nщитовидная железа","рак щитовидной железы\n|||\nрак щитовидной железы","аутоиммунный тиреоидит\n|||\nаутоиммунный тиреоидит","дифференциальная диагностика\n|||\nдифференциальная диагностика","диагностические ошибки\n|||\nдиагностические ошибки","тиреотоксикоз\n|||\nтиреотоксикоз","биопсия тонкой иглой\n|||\nбиопсия тонкой иглой"],"subject_tax_0_filter":["fibrosing thyroiditis\n|||\nfibrosing thyroiditis","riedel’s thyroiditis\n|||\nRiedel’s thyroiditis","thyroid gland\n|||\nthyroid gland","thyroid cancer\n|||\nthyroid cancer","autoimmune thyroiditis\n|||\nautoimmune thyroiditis","differential diagnosis\n|||\ndifferential diagnosis","diagnostic errors\n|||\ndiagnostic errors","thyrotoxicosis\n|||\nthyrotoxicosis","fine needle biopsy\n|||\nfine needle biopsy","фиброзирующий тиреоидит\n|||\nфиброзирующий тиреоидит","тиреоидит риделя\n|||\nтиреоидит Риделя","щитовидная железа\n|||\nщитовидная железа","рак щитовидной железы\n|||\nрак щитовидной железы","аутоиммунный тиреоидит\n|||\nаутоиммунный тиреоидит","дифференциальная диагностика\n|||\nдифференциальная диагностика","диагностические ошибки\n|||\nдиагностические ошибки","тиреотоксикоз\n|||\nтиреотоксикоз","биопсия тонкой иглой\n|||\nбиопсия тонкой иглой"],"subject_filter":["fibrosing thyroiditis\n|||\nfibrosing thyroiditis","riedel’s thyroiditis\n|||\nRiedel’s thyroiditis","thyroid gland\n|||\nthyroid gland","thyroid cancer\n|||\nthyroid cancer","autoimmune thyroiditis\n|||\nautoimmune thyroiditis","differential diagnosis\n|||\ndifferential diagnosis","diagnostic errors\n|||\ndiagnostic errors","thyrotoxicosis\n|||\nthyrotoxicosis","fine needle biopsy\n|||\nfine needle biopsy","фиброзирующий тиреоидит\n|||\nфиброзирующий тиреоидит","тиреоидит риделя\n|||\nтиреоидит Риделя","щитовидная железа\n|||\nщитовидная железа","рак щитовидной железы\n|||\nрак щитовидной железы","аутоиммунный тиреоидит\n|||\nаутоиммунный тиреоидит","дифференциальная диагностика\n|||\nдифференциальная диагностика","диагностические ошибки\n|||\nдиагностические ошибки","тиреотоксикоз\n|||\nтиреотоксикоз","биопсия тонкой иглой\n|||\nбиопсия тонкой иглой"],"dc.subject_mlt":["fibrosing thyroiditis","Riedel’s thyroiditis","thyroid gland","thyroid cancer","autoimmune thyroiditis","differential diagnosis","diagnostic errors","thyrotoxicosis","fine needle biopsy","фиброзирующий тиреоидит","тиреоидит Риделя","щитовидная железа","рак щитовидной железы","аутоиммунный тиреоидит","дифференциальная диагностика","диагностические ошибки","тиреотоксикоз","биопсия тонкой иглой"],"dc.subject":["fibrosing thyroiditis","Riedel’s thyroiditis","thyroid gland","thyroid cancer","autoimmune thyroiditis","differential diagnosis","diagnostic errors","thyrotoxicosis","fine needle biopsy","фиброзирующий тиреоидит","тиреоидит Риделя","щитовидная железа","рак щитовидной железы","аутоиммунный тиреоидит","дифференциальная диагностика","диагностические ошибки","тиреотоксикоз","биопсия тонкой иглой"],"dc.subject.en":["fibrosing thyroiditis","Riedel’s thyroiditis","thyroid gland","thyroid cancer","autoimmune thyroiditis","differential diagnosis","diagnostic errors","thyrotoxicosis","fine needle biopsy"],"title":["Challenges of Diagnosis and Treatment Choice in Riedel‘s Fibrosing Thyroiditis: Clinical Case Examples","Трудности диагностики и выбора лечения фиброзирующего тиреоидита Риделя на примере клинических случаев"],"title_keyword":["Challenges of Diagnosis and Treatment Choice in Riedel‘s Fibrosing Thyroiditis: Clinical Case Examples","Трудности диагностики и выбора лечения фиброзирующего тиреоидита Риделя на примере клинических случаев"],"title_ac":["challenges of diagnosis and treatment choice in riedel‘s fibrosing thyroiditis: clinical case examples\n|||\nChallenges of Diagnosis and Treatment Choice in Riedel‘s Fibrosing Thyroiditis: Clinical Case Examples","трудности диагностики и выбора лечения фиброзирующего тиреоидита риделя на примере клинических случаев\n|||\nТрудности диагностики и выбора лечения фиброзирующего тиреоидита Риделя на примере клинических случаев"],"dc.title_sort":"Challenges of Diagnosis and Treatment Choice in Riedel‘s Fibrosing Thyroiditis: Clinical Case Examples","dc.title_hl":["Challenges of Diagnosis and Treatment Choice in Riedel‘s Fibrosing Thyroiditis: Clinical Case Examples","Трудности диагностики и выбора лечения фиброзирующего тиреоидита Риделя на примере клинических случаев"],"dc.title_mlt":["Challenges of Diagnosis and Treatment Choice in Riedel‘s Fibrosing Thyroiditis: Clinical Case Examples","Трудности диагностики и выбора лечения фиброзирующего тиреоидита Риделя на примере клинических случаев"],"dc.title":["Challenges of Diagnosis and Treatment Choice in Riedel‘s Fibrosing Thyroiditis: Clinical Case Examples","Трудности диагностики и выбора лечения фиброзирующего тиреоидита Риделя на примере клинических случаев"],"dc.title_stored":["Challenges of Diagnosis and Treatment Choice in Riedel‘s Fibrosing Thyroiditis: Clinical Case Examples\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Трудности диагностики и выбора лечения фиброзирующего тиреоидита Риделя на примере клинических случаев\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Challenges of Diagnosis and Treatment Choice in Riedel‘s Fibrosing Thyroiditis: Clinical Case Examples"],"dc.abstract.ru":["

Введение. Фиброзирующий тиреоидит Риделя с  выраженной клинической картиной  — чрезвычайно редко встречающаяся патология, составляющая всего 0,05 % случаев гистологически верифицированных тиреоидитов, что подтверждается в реальной клинической практике и в доступных нам литературных источниках. Для классического варианта тиреоидита Риделя характерен выраженный компрессионный синдром, но на этапах формирования заболевания компрессионный синдром может отсутствовать. Сложность постановки диагноза часто приводит к диагностическим и особенно лечебным ошибкам, которые продемонстрированы на примере анализа двух клинических случаев патологии.

Материалы и методы. В публикации представлены два клинических случая фиброзирующего тиреоидита, описывающих особенности диагностики и выбора тактики лечения пациентов с этой патологией. Уточнение диагноза и коррекция терапии привели к благоприятному исходу. Результаты и обсуждение. Случаи фиброзирующего тиреоидита Риделя довольно трудно верифицировать из-за отсутствия признаков нарушения функции щитовидной железы, строгих критериев лучевой диагностики и в связи с редкой встречаемостью в клинической практике. Это приводит сначала к диагностическим, а затем и к лечебным ошибкам, коррекция которых привела к благоприятному исходу заболевания.

Заключение. Лечение фиброзирующего тиреоидита Риделя с компрессионным синдромом исключительно хирургическое и до сих пор остается непростой задачей из-за возможности развития тяжелых осложнений. Очень важным оказалось то, что в обоих клинических случаях на первом этапе выбранная тактика лечения оказалась неадекватной. И если в первом случае пациентка при первых проявлениях ухудшения самочувствия уже через 4 дня терапии гормоном щитовидной железы самостоятельно от нее отказалась, что позволило ей избежать серьезных ятрогенных осложнений, то во втором случае многолетний прием препарата привел к патологии сердечно-сосудистой системы. 

"],"dc.fullHTML":["

Введение

\n

Фиброзный тиреоидит Риделя (ФТР) (син.: «зоб каменный», «фиброзно-инвазивный тиреоидит», «фиброзирующий тиреоидит Риделя», «струма деревянистая», «струмит железоподобный», «хронический склерозирующий тиреоидит») — воспалительное заболевание щитовидной железы с деструкцией струмы, массивным разрастанием соединительной ткани и, что принципиально, инвазией через капсулу в окружающие структуры с признаками сдавления близлежащих органов [1–4]. В щитовидной железе (ЩЖ) наблюдаются не связанные со специфической инфекцией хронические воспалительные процессы, характерными признаками которых являются стойкое увеличение, лимфоидная инфильтрация и фиброз железы с вытеснением и разрушением функционирующей ткани [1–4].

\n

Частота зоба Риделя составляет 1,06 на 100 000 населения и составляет 0,98 % случаев тиреоидитов [1][3][5]. По данным клиники Мауо, на 42 000 операций по поводу заболеваний ЩЖ, произведенных в течение 36 лет, наблюдалось всего 20 случаев хронического фиброзного тиреоидита (0,05 %) [6].

\n

До настоящего времени природа зоба Риделя не установлена. Существует мнение, что он может являться поздней стадией развития аутоиммунного зоба Хашимото или быть проявлением фиброзирующей болезни [7–9].

\n

Долгое время болезнь себя не проявляет и общее состояние больных от нескольких недель до нескольких лет остается удовлетворительным. Общие и локальные воспалительные симптомы не характерны [1–4][8]. Кожа над ЩЖ в патологический процесс не вовлекается.

\n

При пальпации ЩЖ может иметь различные размеры, хотя в большинстве случаев она незначительно увеличена (асимметрично или симметрично). При пальпации орган имеет каменистую («деревянистую») плотность, неподвижность при глотании, интимную спаянность с окружающими органами и тканями [8][9].

\n

По распространенности фиброза ЩЖ принято различать три стадии:

\n

I стадия — процесс ограничен капсулой ЩЖ, и только микроскопически можно обнаружить врастание соединительной ткани в капсулу;

\n

II стадия — процесс распространяется за пределы капсулы и появляются проявления компрессии соседних органов;

\n

III стадия — фиброзный процесс распространяется на соседние органы. В области шеи прощупывается очень плотный неподвижный конгломерат, выходящий далеко за пределы ЩЖ.

\n

В большинстве случаев функция ЩЖ не нарушена, антитиреоидные антитела обнаруживаются редко, в низких титрах [10][11], но для исключения АИТ и гипотиреоза (как, например, при волокнистом тиреоидите) целесообразно исследование показателей Т3, Т4, ТТГ и АТ к ТПО в крови.

\n

Поскольку заболевание характеризируется медленным инвазивным ростом соединительной ткани в ЩЖ при отсутствии клинических проявлений, первые симптомы патологии, как правило, сопровождаются признаками увеличения ЩЖ (деревянистая плотность, увеличение, неоднородность структуры, плохая смещаемость железы) и нарушением функции соседних органов как проявления компрессионного синдрома за счет спаянности с окружающими тканями. К клиническим проявлениям компрессионного синдрома относятся: ощущение давления в области шеи, чужеродного тела в горле, нарушение глотания, осиплость или огрубение голоса, афония, одышка и стридорозное дыхание, сухой постоянный кашель, прогрессирующая дисфагия; шум в ушах, нарушение зрения, выраженная пульсация сосудов шеи, дыхания, голоса. Иногда отмечаются тупые боли, иррадиирующие в область затылка и ушных раковин.

\n

Диагноз устанавливается на основании проведения следующих исследований:

\n

\n
• тщательный анализ жалоб пациента и анамнеза заболевания;
\n
• общий осмотр и пальпация ЩЖ (наличие и характер зоба — «плотный», «неподвижный») [5][8];
\n
• при выявлении судорожного синдрома необходимо исключить развитие гипопаратиреоза. Для этого проводится определение содержания ионизированного кальция, фосфора и щелочной фосфатазы в сыворотке крови;
\n
• ультразвуковое исследование ЩЖ обнаруживает увеличение размеров, признаки замещения паренхимы на фиброзную ткань, выраженное уплотнение и утолщение капсулы;
\n
• при лучевом исследовании (КТ, МРТ) отмечаются признаки смещения (сдавления) трахеи и пищевода [12–14];
\n
• функция ЩЖ обычно нормальная. В большинстве случаев уровни Т3, Т4, ТТГ в пределах нормы;
\n
• антитиреоидные антитела (АТ к ТПО) обнаруживаются редко, в низких титрах и патогенетического значения не имеют;
\n
• радиоизотопное сканирование ЩЖ выявляет «холодные» участки в местах наибольшего фиброза;
\n
• пункционная биопсия — забор ткани железы специальной иглой для трепанобиопсии под контролем УЗИ для морфологического верификации диагноза.
\n

\n

Из-за сходства между волокнистым тиреоидитом и раком ЩЖ, особенно при увеличении регионарных лимфатических узлов, диагностика может проводиться с использованием открытой биопсии и даже хирургического удаления пораженной доли с ее гистологическим исследованием.

\n

При макроскопическом исследовании ЩЖ имеет очень плотную («деревянную» или «каменистую») консистенцию и трудно отделяется от мышц и других тканей. Микроскопически выявляется аваскулярная гиалинизированная фиброзная ткань, прорастающая в другие ткани (мышечную, нервную, жировую и кровеносные сосуды) и органы (паращитовидные железы, трахею, пищевод), многочисленные узлы ткани ЩЖ в стадии инволюции и хронические воспалительные инфильтраты железы [9][11].

\n

Дифференциальную диагностику ФТР необходимо проводить с инвазивным волокнистым тиреоидитом (ВТ) — конечной стадией тиреоидита Хашимото. При пальпации, так же как и при ФТР, определяются деревянистые плотно спаянные с окружающими тканями структуры в виде тяжей. Симптомы варьируются и зависят от степени проникновения фиброзных тканей в структуры шеи (скелетные мышцы, пищевод, трахея). Могут наблюдаться одышка, дисфагия, иногда стридор. Однако, в отличие от ФТР, при ВТ всегда присутствует гипотиреоз.

\n

При пальпации железа может иметь различные размеры, в большинстве случаев она незначительно увеличена. При ощупывании орган, так же как и при тиреоидите Риделя, имеет каменистую плотность, неподвижен при глотании. Регионарные лимфоузлы не увеличены, температура тела не повышена, изменений в общем анализе крови нет.

\n

Кожа над щитовидной железой не изменена, не спаяна с железой, легко собирается в складку. Близлежащие лимфатические узлы не увеличены.

\n

Затруднения возникают при дифференциальном диагнозе с раком щитовидной железы в случаях, когда ФТР захватывает только одну долю. Диагноз в этих случаях может быть поставлен только после хирургического удаления пораженной доли и гистологического ее исследования [9][11].

\n

Дифференциальный диагноз хронического фиброзного тиреоидита и подострого тиреоидита не представляет трудности из-за наличия характерной симптоматики подострого тиреоидита (острое начало, боль с иррадиацией, болезненность при пальпации щитовидной железы и ряд других клинических и лабораторных признаков).

\n

При дифференциальном диагнозе с аутоиммунным тиреоидитом (АИТ) помогает наличие спаек щитовидной железы с окружающими тканями при ФТР и высокий титр аутоиммунных антител в крови при АИТ.

\n

Лечение. Консервативная терапия (противовоспалительные и стероидные препараты) не дает результатов, а тиреоидные гормоны используются лишь при наличии гипотиреоза. На размеры зоба они не оказывают влияния, т.к. увеличение ЩЖ является следствием пролиферации фиброзной ткани, поэтому наиболее часто их назначают именно после операции [12].

\n

Поэтому лечение заболевания только хирургическое. Выраженное сдавление трахеи, а также невозможность достоверно исключить злокачественную природу процесса являются показанием к хирургическому лечению — частичной или полной резекции щитовидной железы с иссечением сращений.

\n

Выполнение операции при фиброзном зобе является очень трудным с технической точки — фиброзная ткань прорастает в окружающие ткани, сливая их в один конгломерат. Тиреоидит Риделя часто рецидивирует — иногда приходится проводить по 3 и более операции [3], но в литературе имеются указания на обратное развитие патологического процесса после биопсии и спонтанного выздоровления без операции [1][3][8]. Для иллюстрации сложности диагностики и лечения фиброзирующего зоба Риделя приводим два клинических случая.

\n

Материалы иметоды

\n

Клинический случай 1

\n

Пациентка М., 55 лет (рис. 1). Около 4 месяцев назад обнаружила утолщение на шее, что явилось основанием для обращения эндокринологу. Амбулаторно проведено обследование: ТТГ 2,3 мкМЕ/мл (норма 0,4–4,0), св. Т4 10,2 пмМЕ/мл (норма 7,9–14,4), антитела к ТПО — в пределах допустимой ошибки лаборатории — 62,3 МЕ/мл (норма <30).

\n\n

Ультразвуковое исследование ЩЖ: расположена в типичном месте, объем правой доли 49,8 см³, левой — 57,0 см³ (суммарный объем ЩЖ 106,8 см³). Структура обеих долей неоднородная, резко сниженной эхогенности, но преимущественно в центральных зонах обеих долей определяются зоны высокой эхоплотности и множественные разнокалиберные фиброзные тяжи. Ближе к заднему контуру левой доли определяется единичный кальцинат диаметром 2,9 мм.

\n

На границе правой и левой доли лоцируются полиморфные образования размером 10,1×7,6 мм с ровными контурами округлой и овальной формы. В подчелюстной области слева определяются увеличенные лимфоузлы правильной овальной формы без изменения эхоструктуры размером 15×7,8 мм.

\n

Заключение: эхокартина выраженных диффузных изменений щитовидной железы со значительным увеличением объема может соответствовать АИТ (предположительно острая стадия).

\n

Полученные при обследовании данные явились основанием для эндокринолога для назначения преднизолона per os в дозе 20–30 мг в сутки, который больная принимала в течение 1 мес. Несмотря на это, со слов пациентки, «за 3 месяца утолщение на шее значительно увеличилось, возникло ощущение постоянного сдавления в области шеи и при наклоне головы вправо развивалось головокружение», что и подтвердилось при дальнейшем обследовании.

\n

В связи с этим была проведена магнитно-резонансная томография щитовидной железы: На серии МР-томограмм, взвешенных по Т1 и Т2 в двух проекциях, мягкие ткани шеи нормальной конфигурации. ЩЖ увеличена в размерах: правая доля — 5,0×4,0×6,7 см (134 см³), левая — 5,1×4,1×6,3 см (131,7 см³), ширина перешейка — 2,2 см (общий объем 265,7 см³).

\n

Структура ЩЖ диффузно-неоднородная, в нижних отделах долей определяются множественные образования гиперинтенсивного сигнала на Т2, изо- местами незначительно гиперинтенсивного сигнала размерами от 0,4×0,4 до 1,3 до 1,3×1,0 см округлой, овальной формы, преимущественно однородной структуры (по типу кист). Объемно увеличенная ЩЖ латерально оттесняет общие сонные артерии, внутренние яремные вены. На уровне С6–С7 суживает просвет трахеи до 9 мм (норма 14–20 мм). Общие сонные артерии на уровне ЩЖ: правая и левая — по 7 мм (норма 6–10 мм). Заключение: по МР картине — объемное увеличение ЩЖ с диффузно-неоднородной структурой и кистозными изменениями в нижних отделах. Поскольку тонкоигольную аспирационную биопсию щитовидной железы из-за «деревянистой» плотности органа выполнить не удалось, для уточнения диагноза в плановом порядке проведено оперативное вмешательство: биопсия щитовидной железы, во время которой выяснилась чрезвычайная сложность оперативного вмешательства в условиях эндокринно-сосудистого хирургического отделения в связи с высоким риском осложнений в виде нарушения глотания, дыхания и высоким риском послеоперационной инвалидизации. Гистологическое заключение: Сплошная фиброзная ткань во всех участках присланного материала (фиброзный тиреоидит).

\n

Клинический диагноз: Фиброзирующий тиреоидит Риделя. Зоб V ст. (визуально-пальпаторный метод) и 2 ст. по ВОЗ, TIRADS-2. Механический фактор.

\n

В связи со сложностью оперативного лечения хирургом была рекомендована консервативная терапия у эндокринолога.

\n

Несмотря на то что клинико-лабораторные данные не подтверждали наличие гипотиреоза, эндокринолог в амбулаторно-поликлинических условиях все-таки назначил L-тироксин в супрессивной дозе 100 мкг 1 раз в день утром натощак (2 мкг/кг массы тела). Уже на 4-е сутки у больной развилась тахикардия до 110 в мин, появились возбудимость и бессонница, мелкоразмашистый тремор пальцев рук и дрожь в теле. Больная самостоятельно отменила L-тироксин и обратилась в Клинику БГМУ в эндокринологический центр для решения вопроса о дальнейшей терапии.

\n

При осмотре: ЩЖ увеличена до IV–V ст. по О.В. Николаеву, при пальпации «деревянистой» плотности, бугристая, безболезненная, неподвижная, но с кожей не спаяна.

\n

Больная астенического телосложения (масса тела 52 кг, рост 150 см). АД 130/60 (адаптированное 95/65 мм рт. ст.), пульс 106 в минуту, наблюдается мелкоразмашистый тремор пальцев рук, «симптом телеграфного столба» слабоположительный. Глазная симптоматика, характерная для эндокринной офтальмопатии, отсутствует. На вторые сутки после отмены L-тироксина проконтролирован гормональный фон ЩЖ: ТТГ 2,43 (норма 0,4–4,0 мкМЕ/мл), св Т4 19,36 (норма 7,9–14,4 пмМЕ/мл), что характерно для быстро развившегося синдрома медикаментозного тиреотоксикоза, когда ТТГ еще не успел снизиться.

\n

В связи с вышеизложенным, выставлен диагноз: Фиброзный тиреоидит Риделя. Зоб IV–V ст. (визуально-пальпаторный метод) и 2 ст. по классификации ВОЗ. Механический фактор (cдавление трахеи, общих сонных артерий и яремных вен). Медикаментозный тиреотоксикоз легкой степени.

\n

В связи с вышеизложенным пациентке рекомендовано отменить консервативную терапию и обратиться в специализированную клинику, имеющую опыт оперативного вмешательства при фиброзирующем тиреоидите.

\n

Клинический случай 2

\n

Больной Л., 64 лет (рис. 2). Поступил на стационарное лечение с целью подготовки к оперативному лечению по поводу синдрома Лериша. В анамнезе: ИБС, стенокардия напряжения, ФК 3. Постинфарктный (5 лет назад) кардиосклероз. Постоянная форма фибрилляции предсердий, тахисистолическая форма. 4 года назад была проведена коронарокардиография со стентированием ПКА во 2-м сегменте. Гипертоническая болезнь III ст., ст. 2–3, риск 4. Атеросклероз: Синдром Такаясу (окклюзия общих сонных артерий) и Лериша (окклюзия правой заднеберцовой артерии, ХАН II А. Стеноз левой подвздошной артерии). Сахарный диабет 2-й тип средней тяжести. АИТ с узловым зобом.

\n\n

За 2 года до описываемых событий пациент заметил увеличение ЩЖ и обратился к эндокринологу и, по его рекомендации, к хирургу.

\n

Обследование в амбулаторных условиях: ТТГ 0,4 — на нижней границе нормы (норма 0,4–4,0 мкМЕ/мл), св. Т4 9,6 (норма 9,0–22,0 пмМЕ/мл), антитела к ТПО — 15 (норма до 9,0 Ед/мл).

\n

Поскольку ЩЖ при пальпации была «деревянистой» плотности, проведена тонкоигольная биопсия ЩЖ. Заключение: хронический тиреоидит. На основании полученных данных эндокринологом в амбулаторных условиях был выставлен диагноз: АИТ с узловым зобом, но назначена консультация хирурга, который с учетом плотности железы, по-видимому, не исключил развитие подострого (вирусного) тиреоидита и провел 3 курса противовирусной терапии (циклоферон 2,0 в/м № 20: первые 10 инъекций ежедневно и 10 инъекций через день). Поскольку после третьего курса ЩЖ заметно увеличилась, противовирусная терапия была отменена и эндокринологом назначен L-тироксин 100 мкг утром. Несмотря на то что показатели гормонального профиля ЩЖ уже через 2 месяца после начала приема L-тироксина были характерны для субклинического тиреотоксикоза (ТТГ 0,1 мкМЕ/мл, св. Т4 16,8 пмМЕ/мл), пациент продолжал принимать препарат регулярно даже после перенесенного острого инфаркта миокарда (ОИМ) еще в течение 2-х лет.

\n

За время наблюдения в амбулаторных условиях неоднократно проводилась сонография ЩЖ, суммарный объем которой колебался от 57,7 до 115,2 см³.

\n

УЗИ ЩЖ на момент госпитализации: правая доля 59,4 см³, левая 30,7 см³ (суммарный объем 90,1 см³). Расположение ЩЖ на обычном уровне, контуры четкие, ровные, правой доли закруглены. Эхогенность ткани средняя, структура неоднородная. В переходе правой доли в перешеек визуализируется изоэхогенное узловое образование 14×16 мм с прерывистым гиперэхогенным контуром и элементами обызвествления без усиления сосудистого рисунка. В толще правой доли визуализируются 2 гиперэхогенных включения 4 и 2 мм с четким контуром без кровотока. В толще левой доли — обызвествленный узел 8×7 мм. Степень васкуляризации ткани железы средняя. Региональные лимфоузлы не изменены.

\n

На сцинтиграмме с технецием-99 ЩЖ плохо визуализируется из-за низкого накопления РФП в тиреоидной ткани, что характерно для ФТР [1][4–6].

\n

Несмотря на то что за время наблюдения лабораторные показатели гормонального фона ЩЖ были в пределах физиологической нормы: ТТГ 0,709 (норма 0,4–4,0 мкМЕ/мл), св. Т4 12,4 (норма 9,0–22,0 пмМЕ/мл), ат к ТПО 1,5 (норма до 9,0 Ед/мл), показатели ЭКГ продолжали ухудшаться и за 1 мес. до госпитализации врач-эндокринолог поликлиники все-таки заподозрил избыточную дозу L-тироксина и снизил ее до 75 мкг утром, которую он и получал до поступления в стационар.

\n

ЭКГ при поступлении в отделение: мерцательная аритмия, тахисистолическая (ЧСС 104) форма. Нарушение процессов реполяризации миокарда передне-перегородочной области по типу дистрофии и гипоксии.

\n

При осмотре: ЩЖ увеличена до III ст. по О.В. Николаеву (1955) преимущественно за счет правой доли, при пальпации «деревянистой» плотности, бугристая, безболезненная, неподвижная, с кожей не спаяна.

\n

Астенического телосложения (масса тела 75 кг, рост 172 см). АД 130/80 мм рт. ст., (ЧСС 115, пульс 106 в минуту). Глазная симптоматика, характерная для эндокринной офтальмопатии, отсутствует.

\n

В связи с вышеизложенным выставлен диагноз: фиброзирующий тиреоидит Риделя. Многоузловой эутиреоидный зоб III ст. (визуально-пальпаторный метод) и 2 ст. по классификации ВОЗ без компрессионного синдрома. Медикаментозный тиреотоксикоз средней тяжести при поступлении.

\n

Постепенно (в течение 7 дней) L-тироксин был отменен, и на 12-е сутки на ЭКГ зарегистрирована нормосистолическая (ЧСС 64 в мин) форма мерцательной аритмии с уменьшением гипоксии миокарда. Поскольку противоаритмическая терапия не проводилась, выраженную положительную динамику со стороны сердечно-сосудистой системы можно объяснить купированием синдрома медикаментозного тиреотоксикоза. При выписке: АД 125/80 мм рт. ст., ЧСС и пульс 68 в мин.

\n

Выставленный ранее АИТ с исходом в гипотиреоз дополнительно исключен на основании того, что и через 2 месяца после полной отмены L-тироксина клинико-лабораторные признаки гипотиреоза отсутствовали (св.Т4 8,31 пмМЕ/мл, ТТГ 1,88 мкМЕ/мл и АТ к ТПО 1,5 (норма 5,6 Ед/мл). Динамический осмотр через 12 месяцев показал правильность выбранной нами тактики ведения пациента, так как функция ЩЖ и состояние сердечно-сосудистой системы были стабильными. Значительно улучшилось и качество его жизни.

\n

Результаты и обсуждение

\n

Представленные клинические случаи являются чрезвычайно интересными в связи с редкой встречаемостью данной патологии. Особенностью развития ФТР в клиническом случае 1 является совпавший с назначением преднизолона, а во втором клиническом случае — с назначением циклоферона чрезвычайно быстрый рост фиброзной ткани ЩЖ.

\n

Если в первом случае дифференциальная диагностика ФТР из-за быстрого роста ткани ЩЖ должна была проводиться в первую очередь со злокачественным новообразованием, что было исключено при проведении диагностической операции, то во втором — своевременная дифференциальная диагностика с волокнистым тиреоидитом как конечной стадией тиреоидита Хашимото, ФТР и раком ЩЖ, поскольку при пальпации определялись «деревянистые», плотно спаянные с окружающими тканями структуры в виде тяжей. Тем более что согласно данным литературы симптомы ФТР так же, как и при АИТ, варьируют и зависят от степени инвазии фиброзных тканей в структуры шеи, но при АИТ всегда присутствует гипотиреоз и высокий титр аутоиммунных антител в крови [1–4][6–8][11].

\n

У обоих пациентов титр АТ к ТПО был в пределах нормы, лабораторные и клинические признаки гипотиреоза отсутствовали, что позволяло сразу исключить АИТ и как его исход — ВФТ и не назначать первой пациентке преднизолон и L-тироксин, а второму больному — противовирусную терапию и L-тироксин да еще в супрессивной дозе в попытке подавить уровень ТТГ и уменьшить размеры ЩЖ, что и привело к развитию медикаментозного тиреотоксикоза у обоих пациентов.

\n

Но если пациентка уже при появлении первых клинических признаков тиреотоксикоза самостоятельно отменила L-тироксин и обратилась к другому эндокринологу, то у мужчины за счет многолетнего применения большой дозы препарата развилось осложнение (тиреотоксическое сердце с нарушением ритма в виде мерцательной аритмии и с прогрессированием ИБС), купированное отменой L-тироксина.

\n

Необходимо также отметить, что в обоих клинических случаях проведение тонкоигольной биопсии щитовидной железы оказалось неэффективным не только из-за чрезвычайной плотности ЩЖ, но и в связи со сложностью интерпретации полученного материала, что совпадает с данными литературы [3][11]. И если в первом случае диагноз был уточнен морфологически после оперативного вмешательства, то во втором случае, по-видимому, наличие в пунктате лимфоцитов, характерных для любого воспалительного процесса, в том числе и для начальной стадии ФТР, привело к диагностической ошибке — установлению АИТ вместо ФТР и, соответственно, неадекватной терапии с развитием ятрогенной сердечно-сосудистой патологии.

\n

Заключение

\n

Таким образом, приведенные клинические случаи ФТР иллюстрируют, что при соответствующей информированности и настороженности врачей-эндокринологов и хирургов его своевременная диагностика не должна представлять больших затруднений, что поможет избежать запущенных случаев, осложнений ятрогенного характера и улучшить прогноз заболевания.

\n

Информированное согласие. Информированное согласие пациентов на публикацию своих данных получено.

\n

Информация о конфликте интересов. Конфликт интересов отсутствует.

\n

Информация о спонсорстве. Данная работа не финансировалась.

"],"dc.fullHTML.ru":["

Введение

\n

Фиброзный тиреоидит Риделя (ФТР) (син.: «зоб каменный», «фиброзно-инвазивный тиреоидит», «фиброзирующий тиреоидит Риделя», «струма деревянистая», «струмит железоподобный», «хронический склерозирующий тиреоидит») — воспалительное заболевание щитовидной железы с деструкцией струмы, массивным разрастанием соединительной ткани и, что принципиально, инвазией через капсулу в окружающие структуры с признаками сдавления близлежащих органов [1–4]. В щитовидной железе (ЩЖ) наблюдаются не связанные со специфической инфекцией хронические воспалительные процессы, характерными признаками которых являются стойкое увеличение, лимфоидная инфильтрация и фиброз железы с вытеснением и разрушением функционирующей ткани [1–4].

\n

Частота зоба Риделя составляет 1,06 на 100 000 населения и составляет 0,98 % случаев тиреоидитов [1][3][5]. По данным клиники Мауо, на 42 000 операций по поводу заболеваний ЩЖ, произведенных в течение 36 лет, наблюдалось всего 20 случаев хронического фиброзного тиреоидита (0,05 %) [6].

\n

До настоящего времени природа зоба Риделя не установлена. Существует мнение, что он может являться поздней стадией развития аутоиммунного зоба Хашимото или быть проявлением фиброзирующей болезни [7–9].

\n

Долгое время болезнь себя не проявляет и общее состояние больных от нескольких недель до нескольких лет остается удовлетворительным. Общие и локальные воспалительные симптомы не характерны [1–4][8]. Кожа над ЩЖ в патологический процесс не вовлекается.

\n

При пальпации ЩЖ может иметь различные размеры, хотя в большинстве случаев она незначительно увеличена (асимметрично или симметрично). При пальпации орган имеет каменистую («деревянистую») плотность, неподвижность при глотании, интимную спаянность с окружающими органами и тканями [8][9].

\n

По распространенности фиброза ЩЖ принято различать три стадии:

\n

I стадия — процесс ограничен капсулой ЩЖ, и только микроскопически можно обнаружить врастание соединительной ткани в капсулу;

\n

II стадия — процесс распространяется за пределы капсулы и появляются проявления компрессии соседних органов;

\n

III стадия — фиброзный процесс распространяется на соседние органы. В области шеи прощупывается очень плотный неподвижный конгломерат, выходящий далеко за пределы ЩЖ.

\n

В большинстве случаев функция ЩЖ не нарушена, антитиреоидные антитела обнаруживаются редко, в низких титрах [10][11], но для исключения АИТ и гипотиреоза (как, например, при волокнистом тиреоидите) целесообразно исследование показателей Т3, Т4, ТТГ и АТ к ТПО в крови.

\n

Поскольку заболевание характеризируется медленным инвазивным ростом соединительной ткани в ЩЖ при отсутствии клинических проявлений, первые симптомы патологии, как правило, сопровождаются признаками увеличения ЩЖ (деревянистая плотность, увеличение, неоднородность структуры, плохая смещаемость железы) и нарушением функции соседних органов как проявления компрессионного синдрома за счет спаянности с окружающими тканями. К клиническим проявлениям компрессионного синдрома относятся: ощущение давления в области шеи, чужеродного тела в горле, нарушение глотания, осиплость или огрубение голоса, афония, одышка и стридорозное дыхание, сухой постоянный кашель, прогрессирующая дисфагия; шум в ушах, нарушение зрения, выраженная пульсация сосудов шеи, дыхания, голоса. Иногда отмечаются тупые боли, иррадиирующие в область затылка и ушных раковин.

\n

Диагноз устанавливается на основании проведения следующих исследований:

\n

\n
• тщательный анализ жалоб пациента и анамнеза заболевания;
\n
• общий осмотр и пальпация ЩЖ (наличие и характер зоба — «плотный», «неподвижный») [5][8];
\n
• при выявлении судорожного синдрома необходимо исключить развитие гипопаратиреоза. Для этого проводится определение содержания ионизированного кальция, фосфора и щелочной фосфатазы в сыворотке крови;
\n
• ультразвуковое исследование ЩЖ обнаруживает увеличение размеров, признаки замещения паренхимы на фиброзную ткань, выраженное уплотнение и утолщение капсулы;
\n
• при лучевом исследовании (КТ, МРТ) отмечаются признаки смещения (сдавления) трахеи и пищевода [12–14];
\n
• функция ЩЖ обычно нормальная. В большинстве случаев уровни Т3, Т4, ТТГ в пределах нормы;
\n
• антитиреоидные антитела (АТ к ТПО) обнаруживаются редко, в низких титрах и патогенетического значения не имеют;
\n
• радиоизотопное сканирование ЩЖ выявляет «холодные» участки в местах наибольшего фиброза;
\n
• пункционная биопсия — забор ткани железы специальной иглой для трепанобиопсии под контролем УЗИ для морфологического верификации диагноза.
\n

\n

Из-за сходства между волокнистым тиреоидитом и раком ЩЖ, особенно при увеличении регионарных лимфатических узлов, диагностика может проводиться с использованием открытой биопсии и даже хирургического удаления пораженной доли с ее гистологическим исследованием.

\n

При макроскопическом исследовании ЩЖ имеет очень плотную («деревянную» или «каменистую») консистенцию и трудно отделяется от мышц и других тканей. Микроскопически выявляется аваскулярная гиалинизированная фиброзная ткань, прорастающая в другие ткани (мышечную, нервную, жировую и кровеносные сосуды) и органы (паращитовидные железы, трахею, пищевод), многочисленные узлы ткани ЩЖ в стадии инволюции и хронические воспалительные инфильтраты железы [9][11].

\n

Дифференциальную диагностику ФТР необходимо проводить с инвазивным волокнистым тиреоидитом (ВТ) — конечной стадией тиреоидита Хашимото. При пальпации, так же как и при ФТР, определяются деревянистые плотно спаянные с окружающими тканями структуры в виде тяжей. Симптомы варьируются и зависят от степени проникновения фиброзных тканей в структуры шеи (скелетные мышцы, пищевод, трахея). Могут наблюдаться одышка, дисфагия, иногда стридор. Однако, в отличие от ФТР, при ВТ всегда присутствует гипотиреоз.

\n

При пальпации железа может иметь различные размеры, в большинстве случаев она незначительно увеличена. При ощупывании орган, так же как и при тиреоидите Риделя, имеет каменистую плотность, неподвижен при глотании. Регионарные лимфоузлы не увеличены, температура тела не повышена, изменений в общем анализе крови нет.

\n

Кожа над щитовидной железой не изменена, не спаяна с железой, легко собирается в складку. Близлежащие лимфатические узлы не увеличены.

\n

Затруднения возникают при дифференциальном диагнозе с раком щитовидной железы в случаях, когда ФТР захватывает только одну долю. Диагноз в этих случаях может быть поставлен только после хирургического удаления пораженной доли и гистологического ее исследования [9][11].

\n

Дифференциальный диагноз хронического фиброзного тиреоидита и подострого тиреоидита не представляет трудности из-за наличия характерной симптоматики подострого тиреоидита (острое начало, боль с иррадиацией, болезненность при пальпации щитовидной железы и ряд других клинических и лабораторных признаков).

\n

При дифференциальном диагнозе с аутоиммунным тиреоидитом (АИТ) помогает наличие спаек щитовидной железы с окружающими тканями при ФТР и высокий титр аутоиммунных антител в крови при АИТ.

\n

Лечение. Консервативная терапия (противовоспалительные и стероидные препараты) не дает результатов, а тиреоидные гормоны используются лишь при наличии гипотиреоза. На размеры зоба они не оказывают влияния, т.к. увеличение ЩЖ является следствием пролиферации фиброзной ткани, поэтому наиболее часто их назначают именно после операции [12].

\n

Поэтому лечение заболевания только хирургическое. Выраженное сдавление трахеи, а также невозможность достоверно исключить злокачественную природу процесса являются показанием к хирургическому лечению — частичной или полной резекции щитовидной железы с иссечением сращений.

\n

Выполнение операции при фиброзном зобе является очень трудным с технической точки — фиброзная ткань прорастает в окружающие ткани, сливая их в один конгломерат. Тиреоидит Риделя часто рецидивирует — иногда приходится проводить по 3 и более операции [3], но в литературе имеются указания на обратное развитие патологического процесса после биопсии и спонтанного выздоровления без операции [1][3][8]. Для иллюстрации сложности диагностики и лечения фиброзирующего зоба Риделя приводим два клинических случая.

\n

Материалы иметоды

\n

Клинический случай 1

\n

Пациентка М., 55 лет (рис. 1). Около 4 месяцев назад обнаружила утолщение на шее, что явилось основанием для обращения эндокринологу. Амбулаторно проведено обследование: ТТГ 2,3 мкМЕ/мл (норма 0,4–4,0), св. Т4 10,2 пмМЕ/мл (норма 7,9–14,4), антитела к ТПО — в пределах допустимой ошибки лаборатории — 62,3 МЕ/мл (норма <30).

\n\n

Ультразвуковое исследование ЩЖ: расположена в типичном месте, объем правой доли 49,8 см³, левой — 57,0 см³ (суммарный объем ЩЖ 106,8 см³). Структура обеих долей неоднородная, резко сниженной эхогенности, но преимущественно в центральных зонах обеих долей определяются зоны высокой эхоплотности и множественные разнокалиберные фиброзные тяжи. Ближе к заднему контуру левой доли определяется единичный кальцинат диаметром 2,9 мм.

\n

На границе правой и левой доли лоцируются полиморфные образования размером 10,1×7,6 мм с ровными контурами округлой и овальной формы. В подчелюстной области слева определяются увеличенные лимфоузлы правильной овальной формы без изменения эхоструктуры размером 15×7,8 мм.

\n

Заключение: эхокартина выраженных диффузных изменений щитовидной железы со значительным увеличением объема может соответствовать АИТ (предположительно острая стадия).

\n

Полученные при обследовании данные явились основанием для эндокринолога для назначения преднизолона per os в дозе 20–30 мг в сутки, который больная принимала в течение 1 мес. Несмотря на это, со слов пациентки, «за 3 месяца утолщение на шее значительно увеличилось, возникло ощущение постоянного сдавления в области шеи и при наклоне головы вправо развивалось головокружение», что и подтвердилось при дальнейшем обследовании.

\n

В связи с этим была проведена магнитно-резонансная томография щитовидной железы: На серии МР-томограмм, взвешенных по Т1 и Т2 в двух проекциях, мягкие ткани шеи нормальной конфигурации. ЩЖ увеличена в размерах: правая доля — 5,0×4,0×6,7 см (134 см³), левая — 5,1×4,1×6,3 см (131,7 см³), ширина перешейка — 2,2 см (общий объем 265,7 см³).

\n

Структура ЩЖ диффузно-неоднородная, в нижних отделах долей определяются множественные образования гиперинтенсивного сигнала на Т2, изо- местами незначительно гиперинтенсивного сигнала размерами от 0,4×0,4 до 1,3 до 1,3×1,0 см округлой, овальной формы, преимущественно однородной структуры (по типу кист). Объемно увеличенная ЩЖ латерально оттесняет общие сонные артерии, внутренние яремные вены. На уровне С6–С7 суживает просвет трахеи до 9 мм (норма 14–20 мм). Общие сонные артерии на уровне ЩЖ: правая и левая — по 7 мм (норма 6–10 мм). Заключение: по МР картине — объемное увеличение ЩЖ с диффузно-неоднородной структурой и кистозными изменениями в нижних отделах. Поскольку тонкоигольную аспирационную биопсию щитовидной железы из-за «деревянистой» плотности органа выполнить не удалось, для уточнения диагноза в плановом порядке проведено оперативное вмешательство: биопсия щитовидной железы, во время которой выяснилась чрезвычайная сложность оперативного вмешательства в условиях эндокринно-сосудистого хирургического отделения в связи с высоким риском осложнений в виде нарушения глотания, дыхания и высоким риском послеоперационной инвалидизации. Гистологическое заключение: Сплошная фиброзная ткань во всех участках присланного материала (фиброзный тиреоидит).

\n

Клинический диагноз: Фиброзирующий тиреоидит Риделя. Зоб V ст. (визуально-пальпаторный метод) и 2 ст. по ВОЗ, TIRADS-2. Механический фактор.

\n

В связи со сложностью оперативного лечения хирургом была рекомендована консервативная терапия у эндокринолога.

\n

Несмотря на то что клинико-лабораторные данные не подтверждали наличие гипотиреоза, эндокринолог в амбулаторно-поликлинических условиях все-таки назначил L-тироксин в супрессивной дозе 100 мкг 1 раз в день утром натощак (2 мкг/кг массы тела). Уже на 4-е сутки у больной развилась тахикардия до 110 в мин, появились возбудимость и бессонница, мелкоразмашистый тремор пальцев рук и дрожь в теле. Больная самостоятельно отменила L-тироксин и обратилась в Клинику БГМУ в эндокринологический центр для решения вопроса о дальнейшей терапии.

\n

При осмотре: ЩЖ увеличена до IV–V ст. по О.В. Николаеву, при пальпации «деревянистой» плотности, бугристая, безболезненная, неподвижная, но с кожей не спаяна.

\n

Больная астенического телосложения (масса тела 52 кг, рост 150 см). АД 130/60 (адаптированное 95/65 мм рт. ст.), пульс 106 в минуту, наблюдается мелкоразмашистый тремор пальцев рук, «симптом телеграфного столба» слабоположительный. Глазная симптоматика, характерная для эндокринной офтальмопатии, отсутствует. На вторые сутки после отмены L-тироксина проконтролирован гормональный фон ЩЖ: ТТГ 2,43 (норма 0,4–4,0 мкМЕ/мл), св Т4 19,36 (норма 7,9–14,4 пмМЕ/мл), что характерно для быстро развившегося синдрома медикаментозного тиреотоксикоза, когда ТТГ еще не успел снизиться.

\n

В связи с вышеизложенным, выставлен диагноз: Фиброзный тиреоидит Риделя. Зоб IV–V ст. (визуально-пальпаторный метод) и 2 ст. по классификации ВОЗ. Механический фактор (cдавление трахеи, общих сонных артерий и яремных вен). Медикаментозный тиреотоксикоз легкой степени.

\n

В связи с вышеизложенным пациентке рекомендовано отменить консервативную терапию и обратиться в специализированную клинику, имеющую опыт оперативного вмешательства при фиброзирующем тиреоидите.

\n

Клинический случай 2

\n

Больной Л., 64 лет (рис. 2). Поступил на стационарное лечение с целью подготовки к оперативному лечению по поводу синдрома Лериша. В анамнезе: ИБС, стенокардия напряжения, ФК 3. Постинфарктный (5 лет назад) кардиосклероз. Постоянная форма фибрилляции предсердий, тахисистолическая форма. 4 года назад была проведена коронарокардиография со стентированием ПКА во 2-м сегменте. Гипертоническая болезнь III ст., ст. 2–3, риск 4. Атеросклероз: Синдром Такаясу (окклюзия общих сонных артерий) и Лериша (окклюзия правой заднеберцовой артерии, ХАН II А. Стеноз левой подвздошной артерии). Сахарный диабет 2-й тип средней тяжести. АИТ с узловым зобом.

\n\n

За 2 года до описываемых событий пациент заметил увеличение ЩЖ и обратился к эндокринологу и, по его рекомендации, к хирургу.

\n

Обследование в амбулаторных условиях: ТТГ 0,4 — на нижней границе нормы (норма 0,4–4,0 мкМЕ/мл), св. Т4 9,6 (норма 9,0–22,0 пмМЕ/мл), антитела к ТПО — 15 (норма до 9,0 Ед/мл).

\n

Поскольку ЩЖ при пальпации была «деревянистой» плотности, проведена тонкоигольная биопсия ЩЖ. Заключение: хронический тиреоидит. На основании полученных данных эндокринологом в амбулаторных условиях был выставлен диагноз: АИТ с узловым зобом, но назначена консультация хирурга, который с учетом плотности железы, по-видимому, не исключил развитие подострого (вирусного) тиреоидита и провел 3 курса противовирусной терапии (циклоферон 2,0 в/м № 20: первые 10 инъекций ежедневно и 10 инъекций через день). Поскольку после третьего курса ЩЖ заметно увеличилась, противовирусная терапия была отменена и эндокринологом назначен L-тироксин 100 мкг утром. Несмотря на то что показатели гормонального профиля ЩЖ уже через 2 месяца после начала приема L-тироксина были характерны для субклинического тиреотоксикоза (ТТГ 0,1 мкМЕ/мл, св. Т4 16,8 пмМЕ/мл), пациент продолжал принимать препарат регулярно даже после перенесенного острого инфаркта миокарда (ОИМ) еще в течение 2-х лет.

\n

За время наблюдения в амбулаторных условиях неоднократно проводилась сонография ЩЖ, суммарный объем которой колебался от 57,7 до 115,2 см³.

\n

УЗИ ЩЖ на момент госпитализации: правая доля 59,4 см³, левая 30,7 см³ (суммарный объем 90,1 см³). Расположение ЩЖ на обычном уровне, контуры четкие, ровные, правой доли закруглены. Эхогенность ткани средняя, структура неоднородная. В переходе правой доли в перешеек визуализируется изоэхогенное узловое образование 14×16 мм с прерывистым гиперэхогенным контуром и элементами обызвествления без усиления сосудистого рисунка. В толще правой доли визуализируются 2 гиперэхогенных включения 4 и 2 мм с четким контуром без кровотока. В толще левой доли — обызвествленный узел 8×7 мм. Степень васкуляризации ткани железы средняя. Региональные лимфоузлы не изменены.

\n

На сцинтиграмме с технецием-99 ЩЖ плохо визуализируется из-за низкого накопления РФП в тиреоидной ткани, что характерно для ФТР [1][4–6].

\n

Несмотря на то что за время наблюдения лабораторные показатели гормонального фона ЩЖ были в пределах физиологической нормы: ТТГ 0,709 (норма 0,4–4,0 мкМЕ/мл), св. Т4 12,4 (норма 9,0–22,0 пмМЕ/мл), ат к ТПО 1,5 (норма до 9,0 Ед/мл), показатели ЭКГ продолжали ухудшаться и за 1 мес. до госпитализации врач-эндокринолог поликлиники все-таки заподозрил избыточную дозу L-тироксина и снизил ее до 75 мкг утром, которую он и получал до поступления в стационар.

\n

ЭКГ при поступлении в отделение: мерцательная аритмия, тахисистолическая (ЧСС 104) форма. Нарушение процессов реполяризации миокарда передне-перегородочной области по типу дистрофии и гипоксии.

\n

При осмотре: ЩЖ увеличена до III ст. по О.В. Николаеву (1955) преимущественно за счет правой доли, при пальпации «деревянистой» плотности, бугристая, безболезненная, неподвижная, с кожей не спаяна.

\n

Астенического телосложения (масса тела 75 кг, рост 172 см). АД 130/80 мм рт. ст., (ЧСС 115, пульс 106 в минуту). Глазная симптоматика, характерная для эндокринной офтальмопатии, отсутствует.

\n

В связи с вышеизложенным выставлен диагноз: фиброзирующий тиреоидит Риделя. Многоузловой эутиреоидный зоб III ст. (визуально-пальпаторный метод) и 2 ст. по классификации ВОЗ без компрессионного синдрома. Медикаментозный тиреотоксикоз средней тяжести при поступлении.

\n

Постепенно (в течение 7 дней) L-тироксин был отменен, и на 12-е сутки на ЭКГ зарегистрирована нормосистолическая (ЧСС 64 в мин) форма мерцательной аритмии с уменьшением гипоксии миокарда. Поскольку противоаритмическая терапия не проводилась, выраженную положительную динамику со стороны сердечно-сосудистой системы можно объяснить купированием синдрома медикаментозного тиреотоксикоза. При выписке: АД 125/80 мм рт. ст., ЧСС и пульс 68 в мин.

\n

Выставленный ранее АИТ с исходом в гипотиреоз дополнительно исключен на основании того, что и через 2 месяца после полной отмены L-тироксина клинико-лабораторные признаки гипотиреоза отсутствовали (св.Т4 8,31 пмМЕ/мл, ТТГ 1,88 мкМЕ/мл и АТ к ТПО 1,5 (норма 5,6 Ед/мл). Динамический осмотр через 12 месяцев показал правильность выбранной нами тактики ведения пациента, так как функция ЩЖ и состояние сердечно-сосудистой системы были стабильными. Значительно улучшилось и качество его жизни.

\n

Результаты и обсуждение

\n

Представленные клинические случаи являются чрезвычайно интересными в связи с редкой встречаемостью данной патологии. Особенностью развития ФТР в клиническом случае 1 является совпавший с назначением преднизолона, а во втором клиническом случае — с назначением циклоферона чрезвычайно быстрый рост фиброзной ткани ЩЖ.

\n

Если в первом случае дифференциальная диагностика ФТР из-за быстрого роста ткани ЩЖ должна была проводиться в первую очередь со злокачественным новообразованием, что было исключено при проведении диагностической операции, то во втором — своевременная дифференциальная диагностика с волокнистым тиреоидитом как конечной стадией тиреоидита Хашимото, ФТР и раком ЩЖ, поскольку при пальпации определялись «деревянистые», плотно спаянные с окружающими тканями структуры в виде тяжей. Тем более что согласно данным литературы симптомы ФТР так же, как и при АИТ, варьируют и зависят от степени инвазии фиброзных тканей в структуры шеи, но при АИТ всегда присутствует гипотиреоз и высокий титр аутоиммунных антител в крови [1–4][6–8][11].

\n

У обоих пациентов титр АТ к ТПО был в пределах нормы, лабораторные и клинические признаки гипотиреоза отсутствовали, что позволяло сразу исключить АИТ и как его исход — ВФТ и не назначать первой пациентке преднизолон и L-тироксин, а второму больному — противовирусную терапию и L-тироксин да еще в супрессивной дозе в попытке подавить уровень ТТГ и уменьшить размеры ЩЖ, что и привело к развитию медикаментозного тиреотоксикоза у обоих пациентов.

\n

Но если пациентка уже при появлении первых клинических признаков тиреотоксикоза самостоятельно отменила L-тироксин и обратилась к другому эндокринологу, то у мужчины за счет многолетнего применения большой дозы препарата развилось осложнение (тиреотоксическое сердце с нарушением ритма в виде мерцательной аритмии и с прогрессированием ИБС), купированное отменой L-тироксина.

\n

Необходимо также отметить, что в обоих клинических случаях проведение тонкоигольной биопсии щитовидной железы оказалось неэффективным не только из-за чрезвычайной плотности ЩЖ, но и в связи со сложностью интерпретации полученного материала, что совпадает с данными литературы [3][11]. И если в первом случае диагноз был уточнен морфологически после оперативного вмешательства, то во втором случае, по-видимому, наличие в пунктате лимфоцитов, характерных для любого воспалительного процесса, в том числе и для начальной стадии ФТР, привело к диагностической ошибке — установлению АИТ вместо ФТР и, соответственно, неадекватной терапии с развитием ятрогенной сердечно-сосудистой патологии.

\n

Заключение

\n

Таким образом, приведенные клинические случаи ФТР иллюстрируют, что при соответствующей информированности и настороженности врачей-эндокринологов и хирургов его своевременная диагностика не должна представлять больших затруднений, что поможет избежать запущенных случаев, осложнений ятрогенного характера и улучшить прогноз заболевания.

\n

Информированное согласие. Информированное согласие пациентов на публикацию своих данных получено.

\n

Информация о конфликте интересов. Конфликт интересов отсутствует.

\n

Информация о спонсорстве. Данная работа не финансировалась.

"],"dc.fullRISC":["Введение\nФиброзный тиреоидит Риделя (ФТР) (син.: «зоб каменный», «фиброзно-инвазивный тиреоидит», «фиброзирующий тиреоидит Риделя», «струма деревянистая»,\n«струмит железоподобный», «хронический склерозирующий тиреоидит») — воспалительное заболевание\nщитовидной железы с деструкцией струмы, массивным\nразрастанием соединительной ткани и, что принципиально, инвазией через капсулу в окружающие структуры с признаками сдавления близлежащих органов\n[1–4]. В щитовидной железе (ЩЖ) наблюдаются не связанные со специфической инфекцией хронические воспалительные процессы, характерными признаками\nкоторых являются стойкое увеличение, лимфоидная\nинфильтрация и фиброз железы с вытеснением и разрушением функционирующей ткани [1–4].\nЧастота зоба Риделя составляет 1,06 на 100 000 населения и составляет 0,98 % случаев тиреоидитов [1, 3, 5].\nПо данным клиники Мауо, на 42 000 операций по поводу заболеваний ЩЖ, произведенных в течение 36 лет,\nнаблюдалось всего 20 случаев хронического фиброзного тиреоидита (0,05 %) [6].\nДо настоящего времени природа зоба Риделя не установлена. Существует мнение, что он может являться поздней стадией развития аутоиммунного зоба\nХашимото или быть проявлением фиброзирующей болезни [7–9].\nДолгое время болезнь себя не проявляет и общее состояние больных от нескольких недель до нескольких\nлет остается удовлетворительным. Общие и локальные\nвоспалительные симптомы не характерны [1–4, 8]. Кожа\nнад ЩЖ в патологический процесс не вовлекается.\nПри пальпации ЩЖ может иметь различные размеры, хотя в большинстве случаев она незначительно\nувеличена (асимметрично или симметрично). При\nпальпации орган имеет каменистую («деревянистую»)\nплотность, неподвижность при глотании, интимную\nспаянность с окружающими органами и тканями [8, 9].\nПо распространенности фиброза ЩЖ принято различать три стадии:\nI стадия — процесс ограничен капсулой ЩЖ, и только\nмикроскопически можно обнаружить врастание соединительной ткани в капсулу;\nII стадия — процесс распространяется за пределы капсулы и появляются проявления компрессии соседних\nорганов;\nIII стадия — фиброзный процесс распространяется\nна соседние органы. В области шеи прощупывается\nочень плотный неподвижный конгломерат, выходящий\nдалеко за пределы ЩЖ.\nВ большинстве случаев функция ЩЖ не нарушена, антитиреоидные антитела обнаруживаются редко, в низких титрах [10, 11], но для исключения АИТ и гипотиреоза (как, например, при волокнистом тиреоидите)\nцелесообразно исследование показателей Т3, Т4, ТТГ\nи АТ к ТПО в крови.\nПоскольку заболевание характеризируется медленным инвазивным ростом соединительной ткани в ЩЖ\nпри отсутствии клинических проявлений, первые\nсимптомы патологии, как правило, сопровождаются\nпризнаками увеличения ЩЖ (деревянистая плотность,\nувеличение, неоднородность структуры, плохая смещаемость железы) и нарушением функции соседних органов как проявления компрессионного синдрома за счет\nспаянности с окружающими тканями. К клиническим\nпроявлениям компрессионного синдрома относятся:\nощущение давления в области шеи, чужеродного тела\nв горле, нарушение глотания, осиплость или огрубение\nголоса, афония, одышка и стридорозное дыхание, сухой постоянный кашель, прогрессирующая дисфагия;\nшум в ушах, нарушение зрения, выраженная пульсация\nсосудов шеи, дыхания, голоса. Иногда отмечаются тупые боли, иррадиирующие в область затылка и ушных\nраковин.\nДиагноз устанавливается на основании проведения\nследующих исследований:\n• тщательный анализ жалоб пациента и анамнеза заболевания;\n• общий осмотр и пальпация ЩЖ (наличие и характер\nзоба — «плотный», «неподвижный») [5, 8];\n• при выявлении судорожного синдрома необходимо\nисключить развитие гипопаратиреоза. Для этого проводится определение содержания ионизированного\nкальция, фосфора и щелочной фосфатазы в сыворотке\nкрови;\n• ультразвуковое исследование ЩЖ обнаруживает\nувеличение размеров, признаки замещения паренхимы\nна фиброзную ткань, выраженное уплотнение и утолщение капсулы;\n• при лучевом исследовании (КТ, МРТ) отмечаются\nпризнаки смещения (сдавления) трахеи и пищевода\n[12–14];\n• функция ЩЖ обычно нормальная. В большинстве\nслучаев уровни Т3, Т4, ТТГ в пределах нормы;\n• антитиреоидные антитела (АТ к ТПО) обнаруживаются редко, в низких титрах и патогенетического значения не имеют;\n• радиоизотопное сканирование ЩЖ выявляет «холодные» участки в местах наибольшего фиброза;\n• пункционная биопсия — забор ткани железы специальной иглой для трепанобиопсии под контролем УЗИ\nдля морфологического верификации диагноза.\nИз-за сходства между волокнистым тиреоидитом и раком ЩЖ, особенно при увеличении регионарных лимфатических узлов, диагностика может проводиться\nс использованием открытой биопсии и даже хирургического удаления пораженной доли с ее гистологическим\nисследованием.\nПри макроскопическом исследовании ЩЖ имеет очень\nплотную («деревянную» или «каменистую») консистенцию и трудно отделяется от мышц и других тканей.\nМикроскопически выявляется аваскулярная гиалинизированная фиброзная ткань, прорастающая в другие\nткани (мышечную, нервную, жировую и кровеносные\nсосуды) и органы (паращитовидные железы, трахею,\nпищевод), многочисленные узлы ткани ЩЖ в стадии\nинволюции и хронические воспалительные инфильтраты железы [9, 11]. Дифференциальную диагностику ФТР необходимо\nпроводить с инвазивным волокнистым тиреоидитом\n(ВТ) — конечной стадией тиреоидита Хашимото. При\nпальпации, так же как и при ФТР, определяются деревянистые плотно спаянные с окружающими тканями\nструктуры в виде тяжей. Симптомы варьируются и зависят от степени проникновения фиброзных тканей\nв структуры шеи (скелетные мышцы, пищевод, трахея).\nМогут наблюдаться одышка, дисфагия, иногда стридор.\nОднако, в отличие от ФТР, при ВТ всегда присутствует\nгипотиреоз.\nПри пальпации железа может иметь различные размеры, в большинстве случаев она незначительно увеличена. При ощупывании орган, так же как и при тиреоидите Риделя, имеет каменистую плотность, неподвижен\nпри глотании. Регионарные лимфоузлы не увеличены,\nтемпература тела не повышена, изменений в общем\nанализе крови нет.\nКожа над щитовидной железой не изменена, не спаяна\nс железой, легко собирается в складку. Близлежащие\nлимфатические узлы не увеличены.\nЗатруднения возникают при дифференциальном диагнозе с раком щитовидной железы в случаях, когда ФТР\nзахватывает только одну долю. Диагноз в этих случаях\nможет быть поставлен только после хирургического\nудаления пораженной доли и гистологического ее исследования [9, 11].\nДифференциальный диагноз хронического фиброзного\nтиреоидита и подострого тиреоидита не представляет\nтрудности из-за наличия характерной симптоматики\nподострого тиреоидита (острое начало, боль с иррадиацией, болезненность при пальпации щитовидной\nжелезы и ряд других клинических и лабораторных признаков).\nПри дифференциальном диагнозе с аутоиммунным тиреоидитом (АИТ) помогает наличие спаек щитовидной\nжелезы с окружающими тканями при ФТР и высокий\nтитр аутоиммунных антител в крови при АИТ.\nЛечение. Консервативная терапия (противовоспалительные и стероидные препараты) не дает результатов,\nа тиреоидные гормоны используются лишь при наличии гипотиреоза. На размеры зоба они не оказывают\nвлияния, т.к. увеличение ЩЖ является следствием пролиферации фиброзной ткани, поэтому наиболее часто\nих назначают именно после операции [12].\nПоэтому лечение заболевания только хирургическое.\nВыраженное сдавление трахеи, а также невозможность\nдостоверно исключить злокачественную природу процесса являются показанием к хирургическому лечению — частичной или полной резекции щитовидной\nжелезы с иссечением сращений.\nВыполнение операции при фиброзном зобе является очень трудным с технической точки — фиброзная\nткань прорастает в окружающие ткани, сливая их\nв один конгломерат. Тиреоидит Риделя часто рецидивирует — иногда приходится проводить по 3 и более операции [3], но в литературе имеются указания на обратное развитие патологического процесса после биопсии\nи спонтанного выздоровления без операции [1, 3, 8].\nДля иллюстрации сложности диагностики и лечения\nфиброзирующего зоба Риделя приводим два клинических случая.\nМатериалы иметоды\nКлинический случай 1\nПациентка М., 55 лет (рис. 1). Около 4 месяцев назад\nобнаружила утолщение на шее, что явилось основанием для обращения эндокринологу. Амбулаторно\nпроведено обследование: ТТГ 2,3 мкМЕ/мл (норма\n0,4–4,0), св. Т4 10,2 пмМЕ/мл (норма 7,9–14,4), антитела к ТПО — в пределах допустимой ошибки лаборатории — 62,3 МЕ/мл (норма <30).\nУльтразвуковое исследование ЩЖ: расположена в типичном месте, объем правой доли 49,8 см3\n, левой —\n57,0 см3 (суммарный объем ЩЖ 106,8 см3\n). Структура\nобеих долей неоднородная, резко сниженной эхогенности, но преимущественно в центральных зонах обеих долей определяются зоны высокой эхоплотности\nи множественные разнокалиберные фиброзные тяжи.\nБлиже к заднему контуру левой доли определяется единичный кальцинат диаметром 2,9 мм.\nНа границе правой и левой доли лоцируются полиморфные образования размером 10,1×7,6 мм с ровными контурами округлой и овальной формы. В подчелюстной области слева определяются увеличенные\nлимфоузлы правильной овальной формы без изменения эхоструктуры размером 15×7,8 мм.\nЗаключение: эхокартина выраженных диффузных изменений щитовидной железы со значительным увеличением объема может соответствовать АИТ (предположительно острая стадия).\nПолученные при обследовании данные явились основанием для эндокринолога для назначения преднизолона per os в дозе 20–30 мг в сутки, который больная\nпринимала в течение 1 мес. Несмотря на это, со слов\nпациентки, «за 3 месяца утолщение на шее значительно увеличилось, возникло ощущение постоянного\nсдавления в области шеи и при наклоне головы вправо развивалось головокружение», что и подтвердилось\nпри дальнейшем обследовании.\nВ связи с этим была проведена магнитно-резонансная томография щитовидной железы: На серии МРтомограмм, взвешенных по Т1 и Т2 в двух проекциях, мягкие ткани шеи нормальной конфигурации. ЩЖ\nувеличена в размерах: правая доля — 5,0×4,0×6,7 см\n(134 см3\n), левая — 5,1×4,1×6,3 см (131,7 см3\n), ширина\nперешейка — 2,2 см (общий объем 265,7 см3\n).\nСтруктура ЩЖ диффузно-неоднородная, в нижних\nотделах долей определяются множественные образования гиперинтенсивного сигнала на Т2, изо- местами\nнезначительно гиперинтенсивного сигнала размерами\nот 0,4×0,4 до 1,3 до 1,3×1,0 см округлой, овальной формы, преимущественно однородной структуры (по типу\nкист). Объемно увеличенная ЩЖ латерально оттесняет общие сонные артерии, внутренние яремные вены.\nНа уровне С6–С7 суживает просвет трахеи до 9 мм\n(норма 14–20 мм). Общие сонные артерии на уровне ЩЖ: правая и левая — по 7 мм (норма 6–10 мм).\nЗаключение: по МР картине — объемное увеличение\nЩЖ с диффузно-неоднородной структурой и кистозными изменениями в нижних отделах. Поскольку\nтонкоигольную аспирационную биопсию щитовидной\nжелезы из-за «деревянистой» плотности органа выполнить не удалось, для уточнения диагноза в плановом\nпорядке проведено оперативное вмешательство: биопсия щитовидной железы, во время которой выяснилась\nчрезвычайная сложность оперативного вмешательства\nв условиях эндокринно-сосудистого хирургического\nотделения в связи с высоким риском осложнений в виде\nнарушения глотания, дыхания и высоким риском послеоперационной инвалидизации. Гистологическое заключение: Сплошная фиброзная ткань во всех участках\nприсланного материала (фиброзный тиреоидит).\nКлинический диагноз: Фиброзирующий тиреоидит\nРиделя. Зоб V ст. (визуально-пальпаторный метод)\nи 2 ст. по ВОЗ, TIRADS-2. Механический фактор.\nВ связи со сложностью оперативного лечения хирургом\nбыла рекомендована консервативная терапия у эндокринолога.\nНесмотря на то что клинико-лабораторные данные\nне подтверждали наличие гипотиреоза, эндокринолог\nв амбулаторно-поликлинических условиях все-таки назначил L-тироксин в супрессивной дозе 100 мкг 1 раз\nв день утром натощак (2 мкг/кг массы тела). Уже на 4-е\nсутки у больной развилась тахикардия до 110 в мин,\nпоявились возбудимость и бессонница, мелкоразмашистый тремор пальцев рук и дрожь в теле. Больная\nсамостоятельно отменила L-тироксин и обратилась\nв Клинику БГМУ в эндокринологический центр для решения вопроса о дальнейшей терапии.\nПри осмотре: ЩЖ увеличена до IV–V ст. по О.В.\nНиколаеву, при пальпации «деревянистой» плотности,\nбугристая, безболезненная, неподвижная, но с кожей\nне спаяна.\nБольная астенического телосложения (масса тела 52 кг,\nрост 150 см). АД 130/60 (адаптированное 95/65 мм рт.\nст.), пульс 106 в минуту, наблюдается мелкоразмашистый тремор пальцев рук, «симптом телеграфного столба» слабоположительный. Глазная симптоматика, характерная для эндокринной офтальмопатии, отсутствует.\nНа вторые сутки после отмены L-тироксина проконтролирован гормональный фон ЩЖ: ТТГ 2,43 (норма\n0,4–4,0 мкМЕ/мл), св Т4 19,36 (норма 7,9–14,4 пмМЕ/мл),\nчто характерно для быстро развившегося синдрома медикаментозного тиреотоксикоза, когда ТТГ еще не успел\nснизиться.\nВ связи с вышеизложенным, выставлен диагноз:\nФиброзный тиреоидит Риделя. Зоб IV–V ст. (визуально-пальпаторный метод) и 2 ст. по классификации\nВОЗ. Механический фактор (cдавление трахеи, общих\nсонных артерий и яремных вен). Медикаментозный тиреотоксикоз легкой степени.\nВ связи с вышеизложенным пациентке рекомендовано\nотменить консервативную терапию и обратиться в специализированную клинику, имеющую опыт оперативного вмешательства при фиброзирующем тиреоидите.\nКлинический случай 2\nБольной Л., 64 лет (рис. 2). Поступил на стационарное\nлечение с целью подготовки к оперативному лечению\nпо поводу синдрома Лериша. В анамнезе: ИБС, стенокардия напряжения, ФК 3. Постинфарктный (5 лет назад) кардиосклероз. Постоянная форма фибрилляции\nпредсердий, тахисистолическая форма. 4 года назад\nбыла проведена коронарокардиография со стентированием ПКА во 2-м сегменте. Гипертоническая болезнь\nIII ст., ст. 2–3, риск 4. Атеросклероз: Синдром Такаясу\n(окклюзия общих сонных артерий) и Лериша (окклюзия правой заднеберцовой артерии, ХАН II А. Стеноз\nлевой подвздошной артерии). Сахарный диабет 2-й тип\nсредней тяжести. АИТ с узловым зобом.\nЗа 2 года до описываемых событий пациент заметил\nувеличение ЩЖ и обратился к эндокринологу и, по его\nрекомендации, к хирургу.\nОбследование в амбулаторных условиях: ТТГ 0,4 —\nна нижней границе нормы (норма 0,4–4,0 мкМЕ/мл),\nсв. Т4 9,6 (норма 9,0–22,0 пмМЕ/мл), антитела к ТПО —\n15 (норма до 9,0 Ед/мл).\nПоскольку ЩЖ при пальпации была «деревянистой»\nплотности, проведена тонкоигольная биопсия ЩЖ.\nЗаключение: хронический тиреоидит. На основании\nполученных данных эндокринологом в амбулаторных условиях был выставлен диагноз: АИТ с узловым\nзобом, но назначена консультация хирурга, который\nс учетом плотности железы, по-видимому, не исключил\nразвитие подострого (вирусного) тиреоидита и провел\n3 курса противовирусной терапии (циклоферон 2,0 в/м № 20: первые 10 инъекций ежедневно и 10 инъекций\nчерез день). Поскольку после третьего курса ЩЖ заметно увеличилась, противовирусная терапия была отменена и эндокринологом назначен L-тироксин 100 мкг\nутром. Несмотря на то что показатели гормонального\nпрофиля ЩЖ уже через 2 месяца после начала приема\nL-тироксина были характерны для субклинического\nтиреотоксикоза (ТТГ 0,1 мкМЕ/мл, св. Т4 16,8 пмМЕ/\nмл), пациент продолжал принимать препарат регулярно даже после перенесенного острого инфаркта миокарда (ОИМ) еще в течение 2-х лет.\nЗа время наблюдения в амбулаторных условиях неоднократно проводилась сонография ЩЖ, суммарный объем которой колебался от 57,7 до 115,2 см3\n.\nУЗИ ЩЖ на момент госпитализации: правая доля\n59,4 см3\n, левая 30,7 см3\n (суммарный объем 90,1 см3\n).\nРасположение ЩЖ на обычном уровне, контуры четкие, ровные, правой доли закруглены. Эхогенность\nткани средняя, структура неоднородная. В переходе\nправой доли в перешеек визуализируется изоэхогенное\nузловое образование 14×16 мм с прерывистым гиперэхогенным контуром и элементами обызвествления\nбез усиления сосудистого рисунка. В толще правой\nдоли визуализируются 2 гиперэхогенных включения\n4 и 2 мм с четким контуром без кровотока. В толще\nлевой доли — обызвествленный узел 8×7 мм. Степень\nваскуляризации ткани железы средняя. Региональные\nлимфоузлы не изменены.\nНа сцинтиграмме с технецием-99 ЩЖ плохо визуализируется из-за низкого накопления РФП в тиреоидной\nткани, что характерно для ФТР [1, 4–6].\nНесмотря на то что за время наблюдения лабораторные\nпоказатели гормонального фона ЩЖ были в пределах физиологической нормы: ТТГ 0,709 (норма 0,4–\n4,0 мкМЕ/мл), св. Т4 12,4 (норма 9,0–22,0 пмМЕ/мл), ат\nк ТПО 1,5 (норма до 9,0 Ед/мл), показатели ЭКГ продолжали ухудшаться и за 1 мес. до госпитализации врачэндокринолог поликлиники все-таки заподозрил избыточную дозу L-тироксина и снизил ее до 75 мкг утром,\nкоторую он и получал до поступления в стационар.\nЭКГ при поступлении в отделение: мерцательная аритмия, тахисистолическая (ЧСС 104) форма. Нарушение\nпроцессов реполяризации миокарда передне-перегородочной области по типу дистрофии и гипоксии.\nПри осмотре: ЩЖ увеличена до III ст. по О.В. Николаеву\n(1955) преимущественно за счет правой доли, при пальпации «деревянистой» плотности, бугристая, безболезненная, неподвижная, с кожей не спаяна.\nАстенического телосложения (масса тела 75 кг, рост\n172 см). АД 130/80 мм рт. ст., (ЧСС 115, пульс 106 в минуту). Глазная симптоматика, характерная для эндокринной офтальмопатии, отсутствует.\nВ связи с вышеизложенным выставлен диагноз: фиброзирующий тиреоидит Риделя. Многоузловой эутиреоидный зоб III ст. (визуально-пальпаторный метод)\nи 2 ст. по классификации ВОЗ без компрессионного\nсиндрома. Медикаментозный тиреотоксикоз средней\nтяжести при поступлении.\nПостепенно (в течение 7 дней) L-тироксин был отменен, и на 12-е сутки на ЭКГ зарегистрирована\nнормосистолическая (ЧСС 64 в мин) форма мерцательной аритмии с уменьшением гипоксии миокарда.\nПоскольку противоаритмическая терапия не проводилась, выраженную положительную динамику со\nстороны сердечно-сосудистой системы можно объяснить купированием синдрома медикаментозного тиреотоксикоза. При выписке: АД 125/80 мм рт. ст., ЧСС\nи пульс 68 в мин.\nВыставленный ранее АИТ с исходом в гипотиреоз дополнительно исключен на основании того, что и через\n2 месяца после полной отмены L-тироксина клиниколабораторные признаки гипотиреоза отсутствовали\n(св.Т4 8,31 пмМЕ/мл, ТТГ 1,88 мкМЕ/мл и АТ к ТПО 1,5\n(норма 5,6 Ед/мл). Динамический осмотр через 12 месяцев показал правильность выбранной нами тактики\nведения пациента, так как функция ЩЖ и состояние\nсердечно-сосудистой системы были стабильными.\nЗначительно улучшилось и качество его жизни.\nРезультаты и обсуждение\nПредставленные клинические случаи являются чрезвычайно интересными в связи с редкой встречаемостью\nданной патологии. Особенностью развития ФТР в клиническом случае 1 является совпавший с назначением\nпреднизолона, а во втором клиническом случае — с назначением циклоферона чрезвычайно быстрый рост\nфиброзной ткани ЩЖ.\nЕсли в первом случае дифференциальная диагностика\nФТР из-за быстрого роста ткани ЩЖ должна была проводиться в первую очередь со злокачественным новообразованием, что было исключено при проведении диагностической операции, то во втором — своевременная\nдифференциальная диагностика с волокнистым тиреоидитом как конечной стадией тиреоидита Хашимото,\nФТР и раком ЩЖ, поскольку при пальпации определялись «деревянистые», плотно спаянные с окружающими тканями структуры в виде тяжей. Тем более\nчто согласно данным литературы симптомы ФТР так\nже, как и при АИТ, варьируют и зависят от степени инвазии фиброзных тканей в структуры шеи, но при АИТ\nвсегда присутствует гипотиреоз и высокий титр аутоиммунных антител в крови [1–4, 6–8, 11].\nУ обоих пациентов титр АТ к ТПО был в пределах\nнормы, лабораторные и клинические признаки гипотиреоза отсутствовали, что позволяло сразу исключить АИТ и как его исход — ВФТ и не назначать первой пациентке преднизолон и L-тироксин, а второму\nбольному — противовирусную терапию и L-тироксин\nда еще в супрессивной дозе в попытке подавить уровень ТТГ и уменьшить размеры ЩЖ, что и привело\nк развитию медикаментозного тиреотоксикоза у обоих пациентов.\nНо если пациентка уже при появлении первых клинических признаков тиреотоксикоза самостоятельно\nотменила L-тироксин и обратилась к другому эндокринологу, то у мужчины за счет многолетнего применения большой дозы препарата развилось осложнение (тиреотоксическое сердце с нарушением ритма в виде\nмерцательной аритмии и с прогрессированием ИБС),\nкупированное отменой L-тироксина.\nНеобходимо также отметить, что в обоих клинических\nслучаях проведение тонкоигольной биопсии щитовидной железы оказалось неэффективным не только из-за\nчрезвычайной плотности ЩЖ, но и в связи со сложностью интерпретации полученного материала, что совпадает с данными литературы [3, 11]. И если в первом\nслучае диагноз был уточнен морфологически после\nоперативного вмешательства, то во втором случае, повидимому, наличие в пунктате лимфоцитов, характерных для любого воспалительного процесса, в том числе\nи для начальной стадии ФТР, привело к диагностической ошибке — установлению АИТ вместо ФТР и, соответственно, неадекватной терапии с развитием ятрогенной сердечно-сосудистой патологии.\nЗаключение\nТаким образом, приведенные клинические случаи ФТР\nиллюстрируют, что при соответствующей информированности и настороженности врачей-эндокринологов\nи хирургов его своевременная диагностика не должна\nпредставлять больших затруднений, что поможет избежать запущенных случаев, осложнений ятрогенного\nхарактера и улучшить прогноз заболевания."],"dc.fullRISC.ru":["Введение\nФиброзный тиреоидит Риделя (ФТР) (син.: «зоб каменный», «фиброзно-инвазивный тиреоидит», «фиброзирующий тиреоидит Риделя», «струма деревянистая»,\n«струмит железоподобный», «хронический склерозирующий тиреоидит») — воспалительное заболевание\nщитовидной железы с деструкцией струмы, массивным\nразрастанием соединительной ткани и, что принципиально, инвазией через капсулу в окружающие структуры с признаками сдавления близлежащих органов\n[1–4]. В щитовидной железе (ЩЖ) наблюдаются не связанные со специфической инфекцией хронические воспалительные процессы, характерными признаками\nкоторых являются стойкое увеличение, лимфоидная\nинфильтрация и фиброз железы с вытеснением и разрушением функционирующей ткани [1–4].\nЧастота зоба Риделя составляет 1,06 на 100 000 населения и составляет 0,98 % случаев тиреоидитов [1, 3, 5].\nПо данным клиники Мауо, на 42 000 операций по поводу заболеваний ЩЖ, произведенных в течение 36 лет,\nнаблюдалось всего 20 случаев хронического фиброзного тиреоидита (0,05 %) [6].\nДо настоящего времени природа зоба Риделя не установлена. Существует мнение, что он может являться поздней стадией развития аутоиммунного зоба\nХашимото или быть проявлением фиброзирующей болезни [7–9].\nДолгое время болезнь себя не проявляет и общее состояние больных от нескольких недель до нескольких\nлет остается удовлетворительным. Общие и локальные\nвоспалительные симптомы не характерны [1–4, 8]. Кожа\nнад ЩЖ в патологический процесс не вовлекается.\nПри пальпации ЩЖ может иметь различные размеры, хотя в большинстве случаев она незначительно\nувеличена (асимметрично или симметрично). При\nпальпации орган имеет каменистую («деревянистую»)\nплотность, неподвижность при глотании, интимную\nспаянность с окружающими органами и тканями [8, 9].\nПо распространенности фиброза ЩЖ принято различать три стадии:\nI стадия — процесс ограничен капсулой ЩЖ, и только\nмикроскопически можно обнаружить врастание соединительной ткани в капсулу;\nII стадия — процесс распространяется за пределы капсулы и появляются проявления компрессии соседних\nорганов;\nIII стадия — фиброзный процесс распространяется\nна соседние органы. В области шеи прощупывается\nочень плотный неподвижный конгломерат, выходящий\nдалеко за пределы ЩЖ.\nВ большинстве случаев функция ЩЖ не нарушена, антитиреоидные антитела обнаруживаются редко, в низких титрах [10, 11], но для исключения АИТ и гипотиреоза (как, например, при волокнистом тиреоидите)\nцелесообразно исследование показателей Т3, Т4, ТТГ\nи АТ к ТПО в крови.\nПоскольку заболевание характеризируется медленным инвазивным ростом соединительной ткани в ЩЖ\nпри отсутствии клинических проявлений, первые\nсимптомы патологии, как правило, сопровождаются\nпризнаками увеличения ЩЖ (деревянистая плотность,\nувеличение, неоднородность структуры, плохая смещаемость железы) и нарушением функции соседних органов как проявления компрессионного синдрома за счет\nспаянности с окружающими тканями. К клиническим\nпроявлениям компрессионного синдрома относятся:\nощущение давления в области шеи, чужеродного тела\nв горле, нарушение глотания, осиплость или огрубение\nголоса, афония, одышка и стридорозное дыхание, сухой постоянный кашель, прогрессирующая дисфагия;\nшум в ушах, нарушение зрения, выраженная пульсация\nсосудов шеи, дыхания, голоса. Иногда отмечаются тупые боли, иррадиирующие в область затылка и ушных\nраковин.\nДиагноз устанавливается на основании проведения\nследующих исследований:\n• тщательный анализ жалоб пациента и анамнеза заболевания;\n• общий осмотр и пальпация ЩЖ (наличие и характер\nзоба — «плотный», «неподвижный») [5, 8];\n• при выявлении судорожного синдрома необходимо\nисключить развитие гипопаратиреоза. Для этого проводится определение содержания ионизированного\nкальция, фосфора и щелочной фосфатазы в сыворотке\nкрови;\n• ультразвуковое исследование ЩЖ обнаруживает\nувеличение размеров, признаки замещения паренхимы\nна фиброзную ткань, выраженное уплотнение и утолщение капсулы;\n• при лучевом исследовании (КТ, МРТ) отмечаются\nпризнаки смещения (сдавления) трахеи и пищевода\n[12–14];\n• функция ЩЖ обычно нормальная. В большинстве\nслучаев уровни Т3, Т4, ТТГ в пределах нормы;\n• антитиреоидные антитела (АТ к ТПО) обнаруживаются редко, в низких титрах и патогенетического значения не имеют;\n• радиоизотопное сканирование ЩЖ выявляет «холодные» участки в местах наибольшего фиброза;\n• пункционная биопсия — забор ткани железы специальной иглой для трепанобиопсии под контролем УЗИ\nдля морфологического верификации диагноза.\nИз-за сходства между волокнистым тиреоидитом и раком ЩЖ, особенно при увеличении регионарных лимфатических узлов, диагностика может проводиться\nс использованием открытой биопсии и даже хирургического удаления пораженной доли с ее гистологическим\nисследованием.\nПри макроскопическом исследовании ЩЖ имеет очень\nплотную («деревянную» или «каменистую») консистенцию и трудно отделяется от мышц и других тканей.\nМикроскопически выявляется аваскулярная гиалинизированная фиброзная ткань, прорастающая в другие\nткани (мышечную, нервную, жировую и кровеносные\nсосуды) и органы (паращитовидные железы, трахею,\nпищевод), многочисленные узлы ткани ЩЖ в стадии\nинволюции и хронические воспалительные инфильтраты железы [9, 11]. Дифференциальную диагностику ФТР необходимо\nпроводить с инвазивным волокнистым тиреоидитом\n(ВТ) — конечной стадией тиреоидита Хашимото. При\nпальпации, так же как и при ФТР, определяются деревянистые плотно спаянные с окружающими тканями\nструктуры в виде тяжей. Симптомы варьируются и зависят от степени проникновения фиброзных тканей\nв структуры шеи (скелетные мышцы, пищевод, трахея).\nМогут наблюдаться одышка, дисфагия, иногда стридор.\nОднако, в отличие от ФТР, при ВТ всегда присутствует\nгипотиреоз.\nПри пальпации железа может иметь различные размеры, в большинстве случаев она незначительно увеличена. При ощупывании орган, так же как и при тиреоидите Риделя, имеет каменистую плотность, неподвижен\nпри глотании. Регионарные лимфоузлы не увеличены,\nтемпература тела не повышена, изменений в общем\nанализе крови нет.\nКожа над щитовидной железой не изменена, не спаяна\nс железой, легко собирается в складку. Близлежащие\nлимфатические узлы не увеличены.\nЗатруднения возникают при дифференциальном диагнозе с раком щитовидной железы в случаях, когда ФТР\nзахватывает только одну долю. Диагноз в этих случаях\nможет быть поставлен только после хирургического\nудаления пораженной доли и гистологического ее исследования [9, 11].\nДифференциальный диагноз хронического фиброзного\nтиреоидита и подострого тиреоидита не представляет\nтрудности из-за наличия характерной симптоматики\nподострого тиреоидита (острое начало, боль с иррадиацией, болезненность при пальпации щитовидной\nжелезы и ряд других клинических и лабораторных признаков).\nПри дифференциальном диагнозе с аутоиммунным тиреоидитом (АИТ) помогает наличие спаек щитовидной\nжелезы с окружающими тканями при ФТР и высокий\nтитр аутоиммунных антител в крови при АИТ.\nЛечение. Консервативная терапия (противовоспалительные и стероидные препараты) не дает результатов,\nа тиреоидные гормоны используются лишь при наличии гипотиреоза. На размеры зоба они не оказывают\nвлияния, т.к. увеличение ЩЖ является следствием пролиферации фиброзной ткани, поэтому наиболее часто\nих назначают именно после операции [12].\nПоэтому лечение заболевания только хирургическое.\nВыраженное сдавление трахеи, а также невозможность\nдостоверно исключить злокачественную природу процесса являются показанием к хирургическому лечению — частичной или полной резекции щитовидной\nжелезы с иссечением сращений.\nВыполнение операции при фиброзном зобе является очень трудным с технической точки — фиброзная\nткань прорастает в окружающие ткани, сливая их\nв один конгломерат. Тиреоидит Риделя часто рецидивирует — иногда приходится проводить по 3 и более операции [3], но в литературе имеются указания на обратное развитие патологического процесса после биопсии\nи спонтанного выздоровления без операции [1, 3, 8].\nДля иллюстрации сложности диагностики и лечения\nфиброзирующего зоба Риделя приводим два клинических случая.\nМатериалы иметоды\nКлинический случай 1\nПациентка М., 55 лет (рис. 1). Около 4 месяцев назад\nобнаружила утолщение на шее, что явилось основанием для обращения эндокринологу. Амбулаторно\nпроведено обследование: ТТГ 2,3 мкМЕ/мл (норма\n0,4–4,0), св. Т4 10,2 пмМЕ/мл (норма 7,9–14,4), антитела к ТПО — в пределах допустимой ошибки лаборатории — 62,3 МЕ/мл (норма <30).\nУльтразвуковое исследование ЩЖ: расположена в типичном месте, объем правой доли 49,8 см3\n, левой —\n57,0 см3 (суммарный объем ЩЖ 106,8 см3\n). Структура\nобеих долей неоднородная, резко сниженной эхогенности, но преимущественно в центральных зонах обеих долей определяются зоны высокой эхоплотности\nи множественные разнокалиберные фиброзные тяжи.\nБлиже к заднему контуру левой доли определяется единичный кальцинат диаметром 2,9 мм.\nНа границе правой и левой доли лоцируются полиморфные образования размером 10,1×7,6 мм с ровными контурами округлой и овальной формы. В подчелюстной области слева определяются увеличенные\nлимфоузлы правильной овальной формы без изменения эхоструктуры размером 15×7,8 мм.\nЗаключение: эхокартина выраженных диффузных изменений щитовидной железы со значительным увеличением объема может соответствовать АИТ (предположительно острая стадия).\nПолученные при обследовании данные явились основанием для эндокринолога для назначения преднизолона per os в дозе 20–30 мг в сутки, который больная\nпринимала в течение 1 мес. Несмотря на это, со слов\nпациентки, «за 3 месяца утолщение на шее значительно увеличилось, возникло ощущение постоянного\nсдавления в области шеи и при наклоне головы вправо развивалось головокружение», что и подтвердилось\nпри дальнейшем обследовании.\nВ связи с этим была проведена магнитно-резонансная томография щитовидной железы: На серии МРтомограмм, взвешенных по Т1 и Т2 в двух проекциях, мягкие ткани шеи нормальной конфигурации. ЩЖ\nувеличена в размерах: правая доля — 5,0×4,0×6,7 см\n(134 см3\n), левая — 5,1×4,1×6,3 см (131,7 см3\n), ширина\nперешейка — 2,2 см (общий объем 265,7 см3\n).\nСтруктура ЩЖ диффузно-неоднородная, в нижних\nотделах долей определяются множественные образования гиперинтенсивного сигнала на Т2, изо- местами\nнезначительно гиперинтенсивного сигнала размерами\nот 0,4×0,4 до 1,3 до 1,3×1,0 см округлой, овальной формы, преимущественно однородной структуры (по типу\nкист). Объемно увеличенная ЩЖ латерально оттесняет общие сонные артерии, внутренние яремные вены.\nНа уровне С6–С7 суживает просвет трахеи до 9 мм\n(норма 14–20 мм). Общие сонные артерии на уровне ЩЖ: правая и левая — по 7 мм (норма 6–10 мм).\nЗаключение: по МР картине — объемное увеличение\nЩЖ с диффузно-неоднородной структурой и кистозными изменениями в нижних отделах. Поскольку\nтонкоигольную аспирационную биопсию щитовидной\nжелезы из-за «деревянистой» плотности органа выполнить не удалось, для уточнения диагноза в плановом\nпорядке проведено оперативное вмешательство: биопсия щитовидной железы, во время которой выяснилась\nчрезвычайная сложность оперативного вмешательства\nв условиях эндокринно-сосудистого хирургического\nотделения в связи с высоким риском осложнений в виде\nнарушения глотания, дыхания и высоким риском послеоперационной инвалидизации. Гистологическое заключение: Сплошная фиброзная ткань во всех участках\nприсланного материала (фиброзный тиреоидит).\nКлинический диагноз: Фиброзирующий тиреоидит\nРиделя. Зоб V ст. (визуально-пальпаторный метод)\nи 2 ст. по ВОЗ, TIRADS-2. Механический фактор.\nВ связи со сложностью оперативного лечения хирургом\nбыла рекомендована консервативная терапия у эндокринолога.\nНесмотря на то что клинико-лабораторные данные\nне подтверждали наличие гипотиреоза, эндокринолог\nв амбулаторно-поликлинических условиях все-таки назначил L-тироксин в супрессивной дозе 100 мкг 1 раз\nв день утром натощак (2 мкг/кг массы тела). Уже на 4-е\nсутки у больной развилась тахикардия до 110 в мин,\nпоявились возбудимость и бессонница, мелкоразмашистый тремор пальцев рук и дрожь в теле. Больная\nсамостоятельно отменила L-тироксин и обратилась\nв Клинику БГМУ в эндокринологический центр для решения вопроса о дальнейшей терапии.\nПри осмотре: ЩЖ увеличена до IV–V ст. по О.В.\nНиколаеву, при пальпации «деревянистой» плотности,\nбугристая, безболезненная, неподвижная, но с кожей\nне спаяна.\nБольная астенического телосложения (масса тела 52 кг,\nрост 150 см). АД 130/60 (адаптированное 95/65 мм рт.\nст.), пульс 106 в минуту, наблюдается мелкоразмашистый тремор пальцев рук, «симптом телеграфного столба» слабоположительный. Глазная симптоматика, характерная для эндокринной офтальмопатии, отсутствует.\nНа вторые сутки после отмены L-тироксина проконтролирован гормональный фон ЩЖ: ТТГ 2,43 (норма\n0,4–4,0 мкМЕ/мл), св Т4 19,36 (норма 7,9–14,4 пмМЕ/мл),\nчто характерно для быстро развившегося синдрома медикаментозного тиреотоксикоза, когда ТТГ еще не успел\nснизиться.\nВ связи с вышеизложенным, выставлен диагноз:\nФиброзный тиреоидит Риделя. Зоб IV–V ст. (визуально-пальпаторный метод) и 2 ст. по классификации\nВОЗ. Механический фактор (cдавление трахеи, общих\nсонных артерий и яремных вен). Медикаментозный тиреотоксикоз легкой степени.\nВ связи с вышеизложенным пациентке рекомендовано\nотменить консервативную терапию и обратиться в специализированную клинику, имеющую опыт оперативного вмешательства при фиброзирующем тиреоидите.\nКлинический случай 2\nБольной Л., 64 лет (рис. 2). Поступил на стационарное\nлечение с целью подготовки к оперативному лечению\nпо поводу синдрома Лериша. В анамнезе: ИБС, стенокардия напряжения, ФК 3. Постинфарктный (5 лет назад) кардиосклероз. Постоянная форма фибрилляции\nпредсердий, тахисистолическая форма. 4 года назад\nбыла проведена коронарокардиография со стентированием ПКА во 2-м сегменте. Гипертоническая болезнь\nIII ст., ст. 2–3, риск 4. Атеросклероз: Синдром Такаясу\n(окклюзия общих сонных артерий) и Лериша (окклюзия правой заднеберцовой артерии, ХАН II А. Стеноз\nлевой подвздошной артерии). Сахарный диабет 2-й тип\nсредней тяжести. АИТ с узловым зобом.\nЗа 2 года до описываемых событий пациент заметил\nувеличение ЩЖ и обратился к эндокринологу и, по его\nрекомендации, к хирургу.\nОбследование в амбулаторных условиях: ТТГ 0,4 —\nна нижней границе нормы (норма 0,4–4,0 мкМЕ/мл),\nсв. Т4 9,6 (норма 9,0–22,0 пмМЕ/мл), антитела к ТПО —\n15 (норма до 9,0 Ед/мл).\nПоскольку ЩЖ при пальпации была «деревянистой»\nплотности, проведена тонкоигольная биопсия ЩЖ.\nЗаключение: хронический тиреоидит. На основании\nполученных данных эндокринологом в амбулаторных условиях был выставлен диагноз: АИТ с узловым\nзобом, но назначена консультация хирурга, который\nс учетом плотности железы, по-видимому, не исключил\nразвитие подострого (вирусного) тиреоидита и провел\n3 курса противовирусной терапии (циклоферон 2,0 в/м № 20: первые 10 инъекций ежедневно и 10 инъекций\nчерез день). Поскольку после третьего курса ЩЖ заметно увеличилась, противовирусная терапия была отменена и эндокринологом назначен L-тироксин 100 мкг\nутром. Несмотря на то что показатели гормонального\nпрофиля ЩЖ уже через 2 месяца после начала приема\nL-тироксина были характерны для субклинического\nтиреотоксикоза (ТТГ 0,1 мкМЕ/мл, св. Т4 16,8 пмМЕ/\nмл), пациент продолжал принимать препарат регулярно даже после перенесенного острого инфаркта миокарда (ОИМ) еще в течение 2-х лет.\nЗа время наблюдения в амбулаторных условиях неоднократно проводилась сонография ЩЖ, суммарный объем которой колебался от 57,7 до 115,2 см3\n.\nУЗИ ЩЖ на момент госпитализации: правая доля\n59,4 см3\n, левая 30,7 см3\n (суммарный объем 90,1 см3\n).\nРасположение ЩЖ на обычном уровне, контуры четкие, ровные, правой доли закруглены. Эхогенность\nткани средняя, структура неоднородная. В переходе\nправой доли в перешеек визуализируется изоэхогенное\nузловое образование 14×16 мм с прерывистым гиперэхогенным контуром и элементами обызвествления\nбез усиления сосудистого рисунка. В толще правой\nдоли визуализируются 2 гиперэхогенных включения\n4 и 2 мм с четким контуром без кровотока. В толще\nлевой доли — обызвествленный узел 8×7 мм. Степень\nваскуляризации ткани железы средняя. Региональные\nлимфоузлы не изменены.\nНа сцинтиграмме с технецием-99 ЩЖ плохо визуализируется из-за низкого накопления РФП в тиреоидной\nткани, что характерно для ФТР [1, 4–6].\nНесмотря на то что за время наблюдения лабораторные\nпоказатели гормонального фона ЩЖ были в пределах физиологической нормы: ТТГ 0,709 (норма 0,4–\n4,0 мкМЕ/мл), св. Т4 12,4 (норма 9,0–22,0 пмМЕ/мл), ат\nк ТПО 1,5 (норма до 9,0 Ед/мл), показатели ЭКГ продолжали ухудшаться и за 1 мес. до госпитализации врачэндокринолог поликлиники все-таки заподозрил избыточную дозу L-тироксина и снизил ее до 75 мкг утром,\nкоторую он и получал до поступления в стационар.\nЭКГ при поступлении в отделение: мерцательная аритмия, тахисистолическая (ЧСС 104) форма. Нарушение\nпроцессов реполяризации миокарда передне-перегородочной области по типу дистрофии и гипоксии.\nПри осмотре: ЩЖ увеличена до III ст. по О.В. Николаеву\n(1955) преимущественно за счет правой доли, при пальпации «деревянистой» плотности, бугристая, безболезненная, неподвижная, с кожей не спаяна.\nАстенического телосложения (масса тела 75 кг, рост\n172 см). АД 130/80 мм рт. ст., (ЧСС 115, пульс 106 в минуту). Глазная симптоматика, характерная для эндокринной офтальмопатии, отсутствует.\nВ связи с вышеизложенным выставлен диагноз: фиброзирующий тиреоидит Риделя. Многоузловой эутиреоидный зоб III ст. (визуально-пальпаторный метод)\nи 2 ст. по классификации ВОЗ без компрессионного\nсиндрома. Медикаментозный тиреотоксикоз средней\nтяжести при поступлении.\nПостепенно (в течение 7 дней) L-тироксин был отменен, и на 12-е сутки на ЭКГ зарегистрирована\nнормосистолическая (ЧСС 64 в мин) форма мерцательной аритмии с уменьшением гипоксии миокарда.\nПоскольку противоаритмическая терапия не проводилась, выраженную положительную динамику со\nстороны сердечно-сосудистой системы можно объяснить купированием синдрома медикаментозного тиреотоксикоза. При выписке: АД 125/80 мм рт. ст., ЧСС\nи пульс 68 в мин.\nВыставленный ранее АИТ с исходом в гипотиреоз дополнительно исключен на основании того, что и через\n2 месяца после полной отмены L-тироксина клиниколабораторные признаки гипотиреоза отсутствовали\n(св.Т4 8,31 пмМЕ/мл, ТТГ 1,88 мкМЕ/мл и АТ к ТПО 1,5\n(норма 5,6 Ед/мл). Динамический осмотр через 12 месяцев показал правильность выбранной нами тактики\nведения пациента, так как функция ЩЖ и состояние\nсердечно-сосудистой системы были стабильными.\nЗначительно улучшилось и качество его жизни.\nРезультаты и обсуждение\nПредставленные клинические случаи являются чрезвычайно интересными в связи с редкой встречаемостью\nданной патологии. Особенностью развития ФТР в клиническом случае 1 является совпавший с назначением\nпреднизолона, а во втором клиническом случае — с назначением циклоферона чрезвычайно быстрый рост\nфиброзной ткани ЩЖ.\nЕсли в первом случае дифференциальная диагностика\nФТР из-за быстрого роста ткани ЩЖ должна была проводиться в первую очередь со злокачественным новообразованием, что было исключено при проведении диагностической операции, то во втором — своевременная\nдифференциальная диагностика с волокнистым тиреоидитом как конечной стадией тиреоидита Хашимото,\nФТР и раком ЩЖ, поскольку при пальпации определялись «деревянистые», плотно спаянные с окружающими тканями структуры в виде тяжей. Тем более\nчто согласно данным литературы симптомы ФТР так\nже, как и при АИТ, варьируют и зависят от степени инвазии фиброзных тканей в структуры шеи, но при АИТ\nвсегда присутствует гипотиреоз и высокий титр аутоиммунных антител в крови [1–4, 6–8, 11].\nУ обоих пациентов титр АТ к ТПО был в пределах\nнормы, лабораторные и клинические признаки гипотиреоза отсутствовали, что позволяло сразу исключить АИТ и как его исход — ВФТ и не назначать первой пациентке преднизолон и L-тироксин, а второму\nбольному — противовирусную терапию и L-тироксин\nда еще в супрессивной дозе в попытке подавить уровень ТТГ и уменьшить размеры ЩЖ, что и привело\nк развитию медикаментозного тиреотоксикоза у обоих пациентов.\nНо если пациентка уже при появлении первых клинических признаков тиреотоксикоза самостоятельно\nотменила L-тироксин и обратилась к другому эндокринологу, то у мужчины за счет многолетнего применения большой дозы препарата развилось осложнение (тиреотоксическое сердце с нарушением ритма в виде\nмерцательной аритмии и с прогрессированием ИБС),\nкупированное отменой L-тироксина.\nНеобходимо также отметить, что в обоих клинических\nслучаях проведение тонкоигольной биопсии щитовидной железы оказалось неэффективным не только из-за\nчрезвычайной плотности ЩЖ, но и в связи со сложностью интерпретации полученного материала, что совпадает с данными литературы [3, 11]. И если в первом\nслучае диагноз был уточнен морфологически после\nоперативного вмешательства, то во втором случае, повидимому, наличие в пунктате лимфоцитов, характерных для любого воспалительного процесса, в том числе\nи для начальной стадии ФТР, привело к диагностической ошибке — установлению АИТ вместо ФТР и, соответственно, неадекватной терапии с развитием ятрогенной сердечно-сосудистой патологии.\nЗаключение\nТаким образом, приведенные клинические случаи ФТР\nиллюстрируют, что при соответствующей информированности и настороженности врачей-эндокринологов\nи хирургов его своевременная диагностика не должна\nпредставлять больших затруднений, что поможет избежать запущенных случаев, осложнений ятрогенного\nхарактера и улучшить прогноз заболевания."],"dc.subject.ru":["фиброзирующий тиреоидит","тиреоидит Риделя","щитовидная железа","рак щитовидной железы","аутоиммунный тиреоидит","дифференциальная диагностика","диагностические ошибки","тиреотоксикоз","биопсия тонкой иглой"],"dc.title.ru":["Трудности диагностики и выбора лечения фиброзирующего тиреоидита Риделя на примере клинических случаев"],"dc.issue.volume":["12"],"dc.issue.number":["1"],"dc.pages":["74-80"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["CLINICAL CASE","КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.section.en":["CLINICAL CASE"],"dc.section.ru":["КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["М. Г. Давыдович","M. G. Davydovich","Р. В. Ипаева","R. V. Ipaeva","Х. П. Деревянко","K. P. Derevyanko"],"author_keyword":["М. Г. Давыдович","M. G. Davydovich","Р. В. Ипаева","R. V. Ipaeva","Х. П. Деревянко","K. P. Derevyanko"],"author_ac":["м. г. давыдович\n|||\nМ. Г. Давыдович","m. g. davydovich\n|||\nM. G. Davydovich","р. в. ипаева\n|||\nР. В. Ипаева","r. v. ipaeva\n|||\nR. V. Ipaeva","х. п. деревянко\n|||\nХ. П. Деревянко","k. p. derevyanko\n|||\nK. P. Derevyanko"],"author_filter":["м. г. давыдович\n|||\nМ. Г. Давыдович","m. g. davydovich\n|||\nM. G. Davydovich","р. в. ипаева\n|||\nР. В. Ипаева","r. v. ipaeva\n|||\nR. V. Ipaeva","х. п. деревянко\n|||\nХ. П. Деревянко","k. p. derevyanko\n|||\nK. P. Derevyanko"],"dc.author.name":["М. Г. Давыдович","M. G. Davydovich","Р. В. Ипаева","R. V. Ipaeva","Х. П. Деревянко","K. P. Derevyanko"],"dc.author.name.ru":["М. Г. Давыдович","Р. В. Ипаева","Х. П. Деревянко"],"dc.author.affiliation":["Башкирский государственный медицинский университет;\nКлиника Башкирского государственного медицинского университета","Bashkir State Medical University;\nClinic of Bashkir State Medical University","Клиника Башкирского государственного медицинского университета","Clinic of Bashkir State Medical University","Башкирский государственный медицинский университет;\nКлиника Башкирского государственного медицинского университета","Bashkir State Medical University;\nClinic of Bashkir State Medical University"],"dc.author.affiliation.ru":["Башкирский государственный медицинский университет;\nКлиника Башкирского государственного медицинского университета","Клиника Башкирского государственного медицинского университета","Башкирский государственный медицинский университет;\nКлиника Башкирского государственного медицинского университета"],"dc.author.full":["М. Г. Давыдович | Башкирский государственный медицинский университет;\nКлиника Башкирского государственного медицинского университета","M. G. Davydovich | Bashkir State Medical University;\nClinic of Bashkir State Medical University","Р. В. Ипаева | Клиника Башкирского государственного медицинского университета","R. V. Ipaeva | Clinic of Bashkir State Medical University","Х. П. Деревянко | Башкирский государственный медицинский университет;\nКлиника Башкирского государственного медицинского университета","K. P. Derevyanko | Bashkir State Medical University;\nClinic of Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.ru":["М. Г. Давыдович | Башкирский государственный медицинский университет;\nКлиника Башкирского государственного медицинского университета","Р. В. Ипаева | Клиника Башкирского государственного медицинского университета","Х. П. Деревянко | Башкирский государственный медицинский университет;\nКлиника Башкирского государственного медицинского университета"],"dc.author.name.en":["M. G. Davydovich","R. V. Ipaeva","K. P. Derevyanko"],"dc.author.affiliation.en":["Bashkir State Medical University;\nClinic of Bashkir State Medical University","Clinic of Bashkir State Medical University","Bashkir State Medical University;\nClinic of Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.en":["M. G. Davydovich | Bashkir State Medical University;\nClinic of Bashkir State Medical University","R. V. Ipaeva | Clinic of Bashkir State Medical University","K. P. Derevyanko | Bashkir State Medical University;\nClinic of Bashkir State Medical University"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-8271-1150\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442;\\r\\n\\u041a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u043a\\u0430 \\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\\u0430\", \"full_name\": \"\\u041c. \\u0413. \\u0414\\u0430\\u0432\\u044b\\u0434\\u043e\\u0432\\u0438\\u0447\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-8271-1150\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University;\\r\\nClinic of Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"M. G. Davydovich\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-4004-0010\", \"affiliation\": \"\\u041a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u043a\\u0430 \\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0420. \\u0412. \\u0418\\u043f\\u0430\\u0435\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-4004-0010\", \"affiliation\": \"Clinic of Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"R. V. Ipaeva\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-4036-8649\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442;\\r\\n\\u041a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u043a\\u0430 \\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0425. \\u041f. \\u0414\\u0435\\u0440\\u0435\\u0432\\u044f\\u043d\\u043a\\u043e\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-4036-8649\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University;\\r\\nClinic of Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"K. P. Derevyanko\"}}]}"],"dateIssued":["2022-06-01"],"dateIssued_keyword":["2022-06-01","2022"],"dateIssued_ac":["2022-06-01\n|||\n2022-06-01","2022"],"dateIssued.year":[2022],"dateIssued.year_sort":"2022","dc.date.published":["2022-06-01"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/678"],"dc.citation":["Дедов И.И., Мельниченко Г.А. (ред.) Эндокринология. Национальное руководство. М.: ГЭОТАР-Медиа; 2016.","Давыдович М.Г., Павлов В.Н., Катаев В. А. Гильманов А.Ж., Башарова Г.Р., Гизатуллин Т.Р. и др. Заболевания щитовидной железы: этиология, патогенез, клиника, диагностика, лечение, профилактика, оксидативный стресс. Уфа; 2014.","Kumar N., Gupta R., Sayed S., Moloo Z., Vinayak S., Ahmed M. Difficulties in diagnosis of Riedel’s thyroiditis on aspiration cytology: A case report and brief review of the literature. Diagn Cytopathol. 2019;47(5):512–6. DOI: 10.1002/dc.24130","Петунина Н.А., Трухина Л.В. Болезни щитовидной железы. М.: ГЭОТАР-Медиа; 2011.","Мельниченко Г.А., Ларина И.И. Синдром тиреотоксикоза. Дифференциальная диагностика и лечение. Терапевтический архив. 2018;90(10):4–13. DOI: 10.26442/terarkh201890104-13","Рыбакова А.А., Платонова Н.М., Солдатова Т.В., Тарбаева Н.В., Паневин Т.С., Трошина Е.А. Тиреоидит Риделя: сложности диагностики (клинический случай и краткий обзор). Медицинский совет. 2021;7:166–71. DOI: 10.21518/2079-701X-2021-7-166-171","Трошина Е.А., Панфилова Е.А., Михина М.С., Ким И.В., Сенюшкина Е.С., Глибка А.А. и др. Клинические рекомендации «Острые и хронические тиреоидиты (исключая аутоиммунный тиреоидит)». Проблемы эндокринологии. 2021;67(2):57–83. DOI: 10.14341/probl12747","Ragusa F., Fallahi P., Elia G., Gonnella D., Paparo S.R., Giusti C., et al. Hashimotos’ thyroiditis: Epidemiology, pathogenesis, clinic and therapy. Best Pract Res Clin Endocrinol Metab. 2019;33(6):101367. DOI: 10.1016/j.beem.2019.101367","Shrestha R.T., Hennessey J. Acute and subacute, and Riedel’s thyroiditis. [Updated 2015 Dec 8]. In: Feingold K.R., Anawalt B., Boyce A., Chrousos G., de Herder W.W., Dhatariya K., et al. (edts) Endotext. South Dartmouth (MA): MDText.com, Inc.; 2000. Available from: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK285553/","Yang X., Zhai D., Zhang T., Zhang S. Use of strain ultrasound elastography versus fine-needle aspiration cytology for the differential diagnosis of thyroid nodules: a retrospective analysis. Clinics (Sao Paulo). 2020;75:e1594. DOI: 10.6061/clinics/2020/e1594","Gosi S.K.Y., Nguyen M., Garla V.V. Riedel thyroiditis. 2021 Jun 29. In: StatPearls. Treasure Island (FL): StatPearls Publishing; 2022 Jan. PMID: 30725988","Zala A., Berhane T., Juhlin C.C., Calissendorff J., Falhammar H. Riedel thyroiditis. J Clin Endocrinol Metab. 2020;105(9):dgaa468. DOI: 10.1210/clinem/dgaa468","Cameselle-Teijeiro J.M., Eloy C., Sobrinho-Simões M. Pitfalls in challenging thyroid tumors: emphasis on differential diagnosis and ancillary biomarkers. Endocr Pathol. 2020;31(3):197–217. DOI: 10.1007/s12022-020-09638-x","Langer J.E. Sonography of the thyroid. Radiol Clin North Am. 2019;57(3):469–83. DOI: 10.1016/j.rcl.2019.01.001","Дедов И.И., Мельниченко Г.А. (ред.) Эндокринология. Национальное руководство. М.: ГЭОТАР-Медиа; 2016.","Давыдович М.Г., Павлов В.Н., Катаев В. А. Гильманов А.Ж., Башарова Г.Р., Гизатуллин Т.Р. и др. Заболевания щитовидной железы: этиология, патогенез, клиника, диагностика, лечение, профилактика, оксидативный стресс. Уфа; 2014.","Kumar N., Gupta R., Sayed S., Moloo Z., Vinayak S., Ahmed M. Difficulties in diagnosis of Riedel’s thyroiditis on aspiration cytology: A case report and brief review of the literature. Diagn Cytopathol. 2019;47(5):512–6. DOI: 10.1002/dc.24130","Петунина Н.А., Трухина Л.В. Болезни щитовидной железы. М.: ГЭОТАР-Медиа; 2011.","Мельниченко Г.А., Ларина И.И. Синдром тиреотоксикоза. Дифференциальная диагностика и лечение. Терапевтический архив. 2018;90(10):4–13. DOI: 10.26442/terarkh201890104-13","Рыбакова А.А., Платонова Н.М., Солдатова Т.В., Тарбаева Н.В., Паневин Т.С., Трошина Е.А. Тиреоидит Риделя: сложности диагностики (клинический случай и краткий обзор). Медицинский совет. 2021;7:166–71. DOI: 10.21518/2079-701X-2021-7-166-171","Трошина Е.А., Панфилова Е.А., Михина М.С., Ким И.В., Сенюшкина Е.С., Глибка А.А. и др. Клинические рекомендации «Острые и хронические тиреоидиты (исключая аутоиммунный тиреоидит)». Проблемы эндокринологии. 2021;67(2):57–83. DOI: 10.14341/probl12747","Ragusa F., Fallahi P., Elia G., Gonnella D., Paparo S.R., Giusti C., et al. Hashimotos’ thyroiditis: Epidemiology, pathogenesis, clinic and therapy. Best Pract Res Clin Endocrinol Metab. 2019;33(6):101367. DOI: 10.1016/j.beem.2019.101367","Shrestha R.T., Hennessey J. Acute and subacute, and Riedel’s thyroiditis. [Updated 2015 Dec 8]. In: Feingold K.R., Anawalt B., Boyce A., Chrousos G., de Herder W.W., Dhatariya K., et al. (edts) Endotext. South Dartmouth (MA): MDText.com, Inc.; 2000. Available from: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK285553/","Yang X., Zhai D., Zhang T., Zhang S. Use of strain ultrasound elastography versus fine-needle aspiration cytology for the differential diagnosis of thyroid nodules: a retrospective analysis. Clinics (Sao Paulo). 2020;75:e1594. DOI: 10.6061/clinics/2020/e1594","Gosi S.K.Y., Nguyen M., Garla V.V. Riedel thyroiditis. 2021 Jun 29. In: StatPearls. Treasure Island (FL): StatPearls Publishing; 2022 Jan. PMID: 30725988","Zala A., Berhane T., Juhlin C.C., Calissendorff J., Falhammar H. Riedel thyroiditis. J Clin Endocrinol Metab. 2020;105(9):dgaa468. DOI: 10.1210/clinem/dgaa468","Cameselle-Teijeiro J.M., Eloy C., Sobrinho-Simões M. Pitfalls in challenging thyroid tumors: emphasis on differential diagnosis and ancillary biomarkers. Endocr Pathol. 2020;31(3):197–217. DOI: 10.1007/s12022-020-09638-x","Langer J.E. Sonography of the thyroid. Radiol Clin North Am. 2019;57(3):469–83. DOI: 10.1016/j.rcl.2019.01.001"],"dc.citation.ru":["Дедов И.И., Мельниченко Г.А. (ред.) Эндокринология. Национальное руководство. М.: ГЭОТАР-Медиа; 2016.","Давыдович М.Г., Павлов В.Н., Катаев В. А. Гильманов А.Ж., Башарова Г.Р., Гизатуллин Т.Р. и др. Заболевания щитовидной железы: этиология, патогенез, клиника, диагностика, лечение, профилактика, оксидативный стресс. Уфа; 2014.","Kumar N., Gupta R., Sayed S., Moloo Z., Vinayak S., Ahmed M. Difficulties in diagnosis of Riedel’s thyroiditis on aspiration cytology: A case report and brief review of the literature. Diagn Cytopathol. 2019;47(5):512–6. DOI: 10.1002/dc.24130","Петунина Н.А., Трухина Л.В. Болезни щитовидной железы. М.: ГЭОТАР-Медиа; 2011.","Мельниченко Г.А., Ларина И.И. Синдром тиреотоксикоза. Дифференциальная диагностика и лечение. Терапевтический архив. 2018;90(10):4–13. DOI: 10.26442/terarkh201890104-13","Рыбакова А.А., Платонова Н.М., Солдатова Т.В., Тарбаева Н.В., Паневин Т.С., Трошина Е.А. Тиреоидит Риделя: сложности диагностики (клинический случай и краткий обзор). Медицинский совет. 2021;7:166–71. DOI: 10.21518/2079-701X-2021-7-166-171","Трошина Е.А., Панфилова Е.А., Михина М.С., Ким И.В., Сенюшкина Е.С., Глибка А.А. и др. Клинические рекомендации «Острые и хронические тиреоидиты (исключая аутоиммунный тиреоидит)». Проблемы эндокринологии. 2021;67(2):57–83. DOI: 10.14341/probl12747","Ragusa F., Fallahi P., Elia G., Gonnella D., Paparo S.R., Giusti C., et al. Hashimotos’ thyroiditis: Epidemiology, pathogenesis, clinic and therapy. Best Pract Res Clin Endocrinol Metab. 2019;33(6):101367. DOI: 10.1016/j.beem.2019.101367","Shrestha R.T., Hennessey J. Acute and subacute, and Riedel’s thyroiditis. [Updated 2015 Dec 8]. In: Feingold K.R., Anawalt B., Boyce A., Chrousos G., de Herder W.W., Dhatariya K., et al. (edts) Endotext. South Dartmouth (MA): MDText.com, Inc.; 2000. Available from: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK285553/","Yang X., Zhai D., Zhang T., Zhang S. Use of strain ultrasound elastography versus fine-needle aspiration cytology for the differential diagnosis of thyroid nodules: a retrospective analysis. Clinics (Sao Paulo). 2020;75:e1594. DOI: 10.6061/clinics/2020/e1594","Gosi S.K.Y., Nguyen M., Garla V.V. Riedel thyroiditis. 2021 Jun 29. In: StatPearls. Treasure Island (FL): StatPearls Publishing; 2022 Jan. PMID: 30725988","Zala A., Berhane T., Juhlin C.C., Calissendorff J., Falhammar H. Riedel thyroiditis. J Clin Endocrinol Metab. 2020;105(9):dgaa468. DOI: 10.1210/clinem/dgaa468","Cameselle-Teijeiro J.M., Eloy C., Sobrinho-Simões M. Pitfalls in challenging thyroid tumors: emphasis on differential diagnosis and ancillary biomarkers. Endocr Pathol. 2020;31(3):197–217. DOI: 10.1007/s12022-020-09638-x","Langer J.E. Sonography of the thyroid. Radiol Clin North Am. 2019;57(3):469–83. DOI: 10.1016/j.rcl.2019.01.001"],"dc.citation.en":["Дедов И.И., Мельниченко Г.А. (ред.) Эндокринология. Национальное руководство. М.: ГЭОТАР-Медиа; 2016.","Давыдович М.Г., Павлов В.Н., Катаев В. А. Гильманов А.Ж., Башарова Г.Р., Гизатуллин Т.Р. и др. Заболевания щитовидной железы: этиология, патогенез, клиника, диагностика, лечение, профилактика, оксидативный стресс. Уфа; 2014.","Kumar N., Gupta R., Sayed S., Moloo Z., Vinayak S., Ahmed M. Difficulties in diagnosis of Riedel’s thyroiditis on aspiration cytology: A case report and brief review of the literature. Diagn Cytopathol. 2019;47(5):512–6. DOI: 10.1002/dc.24130","Петунина Н.А., Трухина Л.В. Болезни щитовидной железы. М.: ГЭОТАР-Медиа; 2011.","Мельниченко Г.А., Ларина И.И. Синдром тиреотоксикоза. Дифференциальная диагностика и лечение. Терапевтический архив. 2018;90(10):4–13. DOI: 10.26442/terarkh201890104-13","Рыбакова А.А., Платонова Н.М., Солдатова Т.В., Тарбаева Н.В., Паневин Т.С., Трошина Е.А. Тиреоидит Риделя: сложности диагностики (клинический случай и краткий обзор). Медицинский совет. 2021;7:166–71. DOI: 10.21518/2079-701X-2021-7-166-171","Трошина Е.А., Панфилова Е.А., Михина М.С., Ким И.В., Сенюшкина Е.С., Глибка А.А. и др. Клинические рекомендации «Острые и хронические тиреоидиты (исключая аутоиммунный тиреоидит)». Проблемы эндокринологии. 2021;67(2):57–83. DOI: 10.14341/probl12747","Ragusa F., Fallahi P., Elia G., Gonnella D., Paparo S.R., Giusti C., et al. Hashimotos’ thyroiditis: Epidemiology, pathogenesis, clinic and therapy. Best Pract Res Clin Endocrinol Metab. 2019;33(6):101367. DOI: 10.1016/j.beem.2019.101367","Shrestha R.T., Hennessey J. Acute and subacute, and Riedel’s thyroiditis. [Updated 2015 Dec 8]. In: Feingold K.R., Anawalt B., Boyce A., Chrousos G., de Herder W.W., Dhatariya K., et al. (edts) Endotext. South Dartmouth (MA): MDText.com, Inc.; 2000. Available from: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK285553/","Yang X., Zhai D., Zhang T., Zhang S. Use of strain ultrasound elastography versus fine-needle aspiration cytology for the differential diagnosis of thyroid nodules: a retrospective analysis. Clinics (Sao Paulo). 2020;75:e1594. DOI: 10.6061/clinics/2020/e1594","Gosi S.K.Y., Nguyen M., Garla V.V. Riedel thyroiditis. 2021 Jun 29. In: StatPearls. Treasure Island (FL): StatPearls Publishing; 2022 Jan. PMID: 30725988","Zala A., Berhane T., Juhlin C.C., Calissendorff J., Falhammar H. Riedel thyroiditis. J Clin Endocrinol Metab. 2020;105(9):dgaa468. DOI: 10.1210/clinem/dgaa468","Cameselle-Teijeiro J.M., Eloy C., Sobrinho-Simões M. Pitfalls in challenging thyroid tumors: emphasis on differential diagnosis and ancillary biomarkers. Endocr Pathol. 2020;31(3):197–217. DOI: 10.1007/s12022-020-09638-x","Langer J.E. Sonography of the thyroid. Radiol Clin North Am. 2019;57(3):469–83. DOI: 10.1016/j.rcl.2019.01.001"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/6992"],"dc.date.accessioned_dt":"2022-10-11T11:53:03Z","dc.date.accessioned":["2022-10-11T11:53:03Z"],"dc.date.available":["2022-10-11T11:53:03Z"],"publication_grp":["123456789/6992"],"bi_4_dis_filter":["тиреотоксикоз\n|||\nтиреотоксикоз","autoimmune thyroiditis\n|||\nautoimmune thyroiditis","fine needle biopsy\n|||\nfine needle biopsy","биопсия тонкой иглой\n|||\nбиопсия тонкой иглой","тиреоидит риделя\n|||\nтиреоидит Риделя","рак щитовидной железы\n|||\nрак щитовидной железы","дифференциальная диагностика\n|||\nдифференциальная диагностика","thyrotoxicosis\n|||\nthyrotoxicosis","диагностические ошибки\n|||\nдиагностические ошибки","thyroid cancer\n|||\nthyroid cancer","riedel’s thyroiditis\n|||\nRiedel’s thyroiditis","differential diagnosis\n|||\ndifferential diagnosis","фиброзирующий тиреоидит\n|||\nфиброзирующий тиреоидит","fibrosing thyroiditis\n|||\nfibrosing thyroiditis","аутоиммунный тиреоидит\n|||\nаутоиммунный тиреоидит","thyroid gland\n|||\nthyroid gland","diagnostic errors\n|||\ndiagnostic errors","щитовидная железа\n|||\nщитовидная железа"],"bi_4_dis_partial":["рак щитовидной железы","differential diagnosis","diagnostic errors","щитовидная железа","thyrotoxicosis","тиреоидит Риделя","thyroid gland","thyroid cancer","fibrosing thyroiditis","аутоиммунный тиреоидит","autoimmune thyroiditis","биопсия тонкой иглой","дифференциальная диагностика","диагностические ошибки","fine needle biopsy","фиброзирующий тиреоидит","Riedel’s thyroiditis","тиреотоксикоз"],"bi_4_dis_value_filter":["рак щитовидной железы","differential diagnosis","diagnostic errors","щитовидная железа","thyrotoxicosis","тиреоидит Риделя","thyroid gland","thyroid cancer","fibrosing thyroiditis","аутоиммунный тиреоидит","autoimmune thyroiditis","биопсия тонкой иглой","дифференциальная диагностика","диагностические ошибки","fine needle biopsy","фиброзирующий тиреоидит","Riedel’s thyroiditis","тиреотоксикоз"],"bi_sort_1_sort":"challenges of diagnosis and treatment choice in riedel‘s fibrosing thyroiditis: clinical case examples","bi_sort_3_sort":"2022-10-11T11:53:03Z","read":["g0"],"_version_":1746391985753686016}]},"facet_counts":{"facet_queries":{},"facet_fields":{},"facet_dates":{},"facet_ranges":{},"facet_intervals":{}},"highlighting":{"2-8014":{"dc.author.affiliation.en":["Central Research Laboratory, Bashkir State Medical University"],"dc.authors":["\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-6149-5460\", \"affiliation\": \"Central Research Laboratory, Bashkir State"],"dc.author.full":["O. A. Beylerli | Central Research Laboratory, Bashkir State Medical University"],"dc.author.affiliation":["Central Research Laboratory, Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.en":["O. A. Beylerli | Central Research Laboratory, Bashkir State Medical University"]},"2-3626":{"dc.description.en":[" pathology, perform hip X-ray and laboratory blood tests.

Results and discussion. Th e"],"dc.description":[" pathology, perform hip X-ray and laboratory blood tests.

Results and discussion. Th e"]},"2-4190":{"dc.abstract.en":[". Important are the laboratory methods of blood testing, characterized by leukopenia (especially"],"dc.abstract":[". Important are the laboratory methods of blood testing, characterized by leukopenia (especially"]},"2-3423":{"dc.abstract.en":[". Then, all the laboratory animals were divided into 2 groups: ig and AGAk-ig (150 μl, 0.2 mg/ml for all"],"dc.abstract":[". Then, all the laboratory animals were divided into 2 groups: ig and AGAk-ig (150 μl, 0.2 mg/ml for all"]},"2-5870":{"dc.abstract.en":[". The results obtained were analyzed in conjunction with traditional clinical and laboratory parameters"],"dc.abstract":[". The results obtained were analyzed in conjunction with traditional clinical and laboratory parameters"]},"2-8043":{"dc.abstract.en":[", and laboratory investigations included magnetic resonance imaging (MRI), fiberoptic bronchoscopy, fiberoptic"],"dc.abstract":[", and laboratory investigations included magnetic resonance imaging (MRI), fiberoptic bronchoscopy, fiberoptic"]},"2-4251":{"dc.abstract.en":[" of physical factors and pharmacological tools are analysed. Advantages and disadvantages of particular methods"],"dc.abstract":[" of physical factors and pharmacological tools are analysed. Advantages and disadvantages of particular methods"]},"2-5375":{"dc.abstract.en":[") or end-to-end (ETE) anastomoses.

Results and discussion. We analysed 22 J-P, 30"],"dc.abstract":[") or end-to-end (ETE) anastomoses.

Results and discussion. We analysed 22 J-P, 30"]},"2-5381":{"dc.abstract.en":[" analysed retrospectively. Interventions completed in a common clinical protocol with no additional"],"dc.abstract":[" analysed retrospectively. Interventions completed in a common clinical protocol with no additional"]},"2-6087":{"dc.abstract.en":[", especially, therapeutic malpractice, as illustrated by the two hereby analysed clinical cases"],"dc.abstract":[", especially, therapeutic malpractice, as illustrated by the two hereby analysed clinical cases"]}}} -->