G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321","Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72.","Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689","Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077","Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50.","Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3.","Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3.","Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225","Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283","Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24.","Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845","Liu Q., Lyu H., Xu B., Lee J.H. Madelung disease epidemiology and clinical characteristics: a systemic review. Aesthetic Plast Surg. 2021;45(3):977–86. DOI: 10.1007/s00266-020-02083-5","Sia K.J., Tang I.P., Tan T.Y. Multiple symmetrical lipomatosis: case report and literature review. J Laryngol Otol. 2012;126(7):756–8. DOI: 10.1017/S0022215112000709","Kratz C., Lenard H.G., Ruzicka T., Gärtner J. Multiple symmetric lipomatosis: an unusual cause of childhood obesity and mental retardation. Eur J Paediatr Neurol. 2000;4(2):63–7. DOI: 10.1053/ejpn.2000.0264","Nounla J., Rolle U., Gräfe G., Kräling K. Benign symmetric lipomatosis with myelomeningocele in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776","Madelung O.W. Über den Fetthals (diffuses Lipom des Halses). Arch Klin Chir. 1888;37:106-30.","Lanois P.E., Bensaude R. De ladeno-lipomatosesymetrique. Bull Mem Soc Med Hosp. 1898;1:298.","El Ouahabi H., Doubi S., Lahlou K., Boujraf S., Ajdi F. Launois-bensaude syndrome: A benign symmetric lipomatosis without alcohol association. Ann Afr Med. 2017;16(1):33–4. DOI: 10.4103/1596-3519.202082","Chen C.Y., Fang Q.Q., Wang X.F., Zhang M.X., Zhao W.Y., Shi B.H., et al. Madelung’s disease: lipectomy or liposuction? Biomed Res Int. 2018;3975974. DOI: 10.1155/2018/3975974","Coker J.E., Bryan J.A. Endocrine and metabolic disorders: Causes and pathogenesis of obesity. J. Fam. Pract. 2008;4:21–6.","González-García R., Rodríguez-Campo F.J., Sastre-Pérez J., Muñoz-Guerra M.F. Benign symmetric lipomatosis (Madelung’s disease): case reports and current management. Aesthetic Plast Surg. 2004;28(2):108– 12; discussion 113. DOI: 10.1007/s00266-004-3123-5","Holme E., Larsson N.G., Oldfors A., Tulinius M., Sahlin P., Stenman G. Multiple symmetric lipomas with high levels of mtDNA with the tRNA(Lys) A-->G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321","Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72.","Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689","Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077","Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50.","Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3.","Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3.","Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225","Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283","Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24.","Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845"],"dc.citation.ru":["Liu Q., Lyu H., Xu B., Lee J.H. Madelung disease epidemiology and clinical characteristics: a systemic review. Aesthetic Plast Surg. 2021;45(3):977–86. DOI: 10.1007/s00266-020-02083-5","Sia K.J., Tang I.P., Tan T.Y. Multiple symmetrical lipomatosis: case report and literature review. J Laryngol Otol. 2012;126(7):756–8. DOI: 10.1017/S0022215112000709","Kratz C., Lenard H.G., Ruzicka T., Gärtner J. Multiple symmetric lipomatosis: an unusual cause of childhood obesity and mental retardation. Eur J Paediatr Neurol. 2000;4(2):63–7. DOI: 10.1053/ejpn.2000.0264","Nounla J., Rolle U., Gräfe G., Kräling K. Benign symmetric lipomatosis with myelomeningocele in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776","Madelung O.W. Über den Fetthals (diffuses Lipom des Halses). Arch Klin Chir. 1888;37:106-30.","Lanois P.E., Bensaude R. De ladeno-lipomatosesymetrique. Bull Mem Soc Med Hosp. 1898;1:298.","El Ouahabi H., Doubi S., Lahlou K., Boujraf S., Ajdi F. Launois-bensaude syndrome: A benign symmetric lipomatosis without alcohol association. Ann Afr Med. 2017;16(1):33–4. DOI: 10.4103/1596-3519.202082","Chen C.Y., Fang Q.Q., Wang X.F., Zhang M.X., Zhao W.Y., Shi B.H., et al. Madelung’s disease: lipectomy or liposuction? Biomed Res Int. 2018;3975974. DOI: 10.1155/2018/3975974","Coker J.E., Bryan J.A. Endocrine and metabolic disorders: Causes and pathogenesis of obesity. J. Fam. Pract. 2008;4:21–6.","González-García R., Rodríguez-Campo F.J., Sastre-Pérez J., Muñoz-Guerra M.F. Benign symmetric lipomatosis (Madelung’s disease): case reports and current management. Aesthetic Plast Surg. 2004;28(2):108– 12; discussion 113. DOI: 10.1007/s00266-004-3123-5","Holme E., Larsson N.G., Oldfors A., Tulinius M., Sahlin P., Stenman G. Multiple symmetric lipomas with high levels of mtDNA with the tRNA(Lys) A-->G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321","Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72.","Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689","Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077","Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50.","Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3.","Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3.","Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225","Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283","Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24.","Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845"],"dc.citation.en":["Liu Q., Lyu H., Xu B., Lee J.H. Madelung disease epidemiology and clinical characteristics: a systemic review. Aesthetic Plast Surg. 2021;45(3):977–86. DOI: 10.1007/s00266-020-02083-5","Sia K.J., Tang I.P., Tan T.Y. Multiple symmetrical lipomatosis: case report and literature review. J Laryngol Otol. 2012;126(7):756–8. DOI: 10.1017/S0022215112000709","Kratz C., Lenard H.G., Ruzicka T., Gärtner J. Multiple symmetric lipomatosis: an unusual cause of childhood obesity and mental retardation. Eur J Paediatr Neurol. 2000;4(2):63–7. DOI: 10.1053/ejpn.2000.0264","Nounla J., Rolle U., Gräfe G., Kräling K. Benign symmetric lipomatosis with myelomeningocele in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776","Madelung O.W. Über den Fetthals (diffuses Lipom des Halses). Arch Klin Chir. 1888;37:106-30.","Lanois P.E., Bensaude R. De ladeno-lipomatosesymetrique. Bull Mem Soc Med Hosp. 1898;1:298.","El Ouahabi H., Doubi S., Lahlou K., Boujraf S., Ajdi F. Launois-bensaude syndrome: A benign symmetric lipomatosis without alcohol association. Ann Afr Med. 2017;16(1):33–4. DOI: 10.4103/1596-3519.202082","Chen C.Y., Fang Q.Q., Wang X.F., Zhang M.X., Zhao W.Y., Shi B.H., et al. Madelung’s disease: lipectomy or liposuction? Biomed Res Int. 2018;3975974. DOI: 10.1155/2018/3975974","Coker J.E., Bryan J.A. Endocrine and metabolic disorders: Causes and pathogenesis of obesity. J. Fam. Pract. 2008;4:21–6.","González-García R., Rodríguez-Campo F.J., Sastre-Pérez J., Muñoz-Guerra M.F. Benign symmetric lipomatosis (Madelung’s disease): case reports and current management. Aesthetic Plast Surg. 2004;28(2):108– 12; discussion 113. DOI: 10.1007/s00266-004-3123-5","Holme E., Larsson N.G., Oldfors A., Tulinius M., Sahlin P., Stenman G. Multiple symmetric lipomas with high levels of mtDNA with the tRNA(Lys) A-->G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321","Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72.","Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689","Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077","Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50.","Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3.","Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3.","Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225","Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283","Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24.","Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8932"],"dc.date.accessioned_dt":"2025-07-09T13:59:02Z","dc.date.accessioned":["2025-07-09T13:59:02Z"],"dc.date.available":["2025-07-09T13:59:02Z"],"publication_grp":["123456789/8932"],"bi_4_dis_filter":["madelung’s disease\n|||\nMadelung’s disease","lipectomy\n|||\nlipectomy","диффузный симметричный липоматоз\n|||\nдиффузный симметричный липоматоз","шеи новообразования\n|||\nшеи новообразования","липэктомия\n|||\nлипэктомия","diffuse symmetric lipomatosis\n|||\ndiffuse symmetric lipomatosis","adipose tissue proliferation\n|||\nadipose tissue proliferation","жировой ткани разрастание\n|||\nжировой ткани разрастание","болезнь маделунга\n|||\nболезнь Маделунга","neck neoplasms\n|||\nneck neoplasms"],"bi_4_dis_partial":["липэктомия","Madelung’s disease","diffuse symmetric lipomatosis","neck neoplasms","болезнь Маделунга","adipose tissue proliferation","шеи новообразования","lipectomy","диффузный симметричный липоматоз","жировой ткани разрастание"],"bi_4_dis_value_filter":["липэктомия","Madelung’s disease","diffuse symmetric lipomatosis","neck neoplasms","болезнь Маделунга","adipose tissue proliferation","шеи новообразования","lipectomy","диффузный симметричный липоматоз","жировой ткани разрастание"],"bi_sort_1_sort":"systemic benign lipomatosis (madelung’s disease): experience of surgical treatment. clinical case","bi_sort_3_sort":"2025-07-09T13:59:02Z","read":["g0"],"_version_":1837178072511545344},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2025-07-09T13:58:56.392Z","search.uniqueid":"2-8029","search.resourcetype":2,"search.resourceid":8029,"handle":"123456789/8918","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2025-15-1-72-78"],"dc.abstract":["

Introduction. Primary mature retroperitoneal dermoid cysts constitute a fairly rare pathology that is uncommon in men aged 50 years and older. In this article, we describe a case of a 68-year-old man with a large mature paravesical dermoid cyst extending into the rectovesical pouch and its successful surgical treatment using a da Vinci Xi robotic surgical system. Aim. To discuss the advantages of robotic access in the removal of large pelvic masses to achieve a speedy, successful outcome.

Materials and methods. An oval-shaped mass in the right side of the lesser pelvis measuring 66×85×62 mm was detected during a pelvic MRI exam performed as a follow-up after an adenomectomy. The attempted ultrasoundguided puncture was unsuccessful. A diagnostic laparoscopy was indicated to collect biopsy samples of the mass, with its subsequent removal if possible. Histology results verified the presence of a retroperitoneal dermoid cyst. In order to ascertain its localization and relationship with surrounding tissues, as well as to determine the structural parameters, a PET CT scan was performed. The planned robot-assisted laparoscopic excision of the retroperitoneal pelvic mass was performed.

Results and discussion. A general visual examination showed the removed specimen to be a cyst filled with a mushy mass of dirty white color, having an unpleasant odor and a large number of follicles. The histological study revealed an inflamed, ruptured retroperitoneal dermoid cyst.

Conclusion. The clinical case shows that old age mature dermoid cysts are found in the elderly; however, with timely diagnosis, they can be fully treated.

","

Введение. Первичные зрелые дермоидные кисты забрюшинного пространства — это довольно редкая патология, которая нечасто встречается у мужчин в возрасте 50 лет и старше. В данной статье мы описываем случай наличия паравезикальной крупной зрелой дермоидной кисты с распространением в пузырно-прямокишечную ямку у 68-летнего мужчины и ее успешное хирургическое лечение с применением робот-ассистированной хирургической системы da Vinci Xi. Цель. Обсудить преимущества роботизированного доступа для удаления крупных образований таза и скорейшего благополучного исхода.

Материалы и методы. Образование овальной формы в правых отделах малого таза размером 66×85×62 мм случайно было выявлено при МРТ ОМТ во время обследования после аденомэктомии в анамнезе. Попытка пункции под контролем УЗИ безуспешна. Показано проведение диагностической лапароскопии с целью взятия биопсийных образцов образования с последующим удалением при возможности. По результатам гистологии верифицирована забрюшинная дермоидная киста. Для точности локализации, взаимоотношения с окружающими тканями и определения структурных параметров была проведена ПЭТ-КТ. В плановом порядке выполнено робот-ассистированное лапароскопическое иссечение забрюшинного образования малого таза.

Результаты и обсуждение. При общем визуальном осмотре удаленный образец представлял собой кисту, заполненную кашицеобразной массой грязно-белого цвета с неприятным запахом и с наличием большого количества волос. Заключение гистологического исследования — дермоидная киста забрюшинного пространства с разрывом стенки и воспалением.

Заключение. Клинический случай показывает, что пожилой возраст не является исключением для выявления зрелых дермоидных кист, но при своевременной диагностике возможно их полноценное лечение.

"],"dc.abstract.en":["

Introduction. Primary mature retroperitoneal dermoid cysts constitute a fairly rare pathology that is uncommon in men aged 50 years and older. In this article, we describe a case of a 68-year-old man with a large mature paravesical dermoid cyst extending into the rectovesical pouch and its successful surgical treatment using a da Vinci Xi robotic surgical system. Aim. To discuss the advantages of robotic access in the removal of large pelvic masses to achieve a speedy, successful outcome.

Materials and methods. An oval-shaped mass in the right side of the lesser pelvis measuring 66×85×62 mm was detected during a pelvic MRI exam performed as a follow-up after an adenomectomy. The attempted ultrasoundguided puncture was unsuccessful. A diagnostic laparoscopy was indicated to collect biopsy samples of the mass, with its subsequent removal if possible. Histology results verified the presence of a retroperitoneal dermoid cyst. In order to ascertain its localization and relationship with surrounding tissues, as well as to determine the structural parameters, a PET CT scan was performed. The planned robot-assisted laparoscopic excision of the retroperitoneal pelvic mass was performed.

Results and discussion. A general visual examination showed the removed specimen to be a cyst filled with a mushy mass of dirty white color, having an unpleasant odor and a large number of follicles. The histological study revealed an inflamed, ruptured retroperitoneal dermoid cyst.

Conclusion. The clinical case shows that old age mature dermoid cysts are found in the elderly; however, with timely diagnosis, they can be fully treated.

"],"subject":["dermoid cyst","mature teratoma","retroperitoneal space","old age","germ cell tumor","extragonadal localization","robotic surgical procedures","дермоидная киста","зрелая тератома","забрюшинное пространство","пожилой возраст","герминогенная опухоль","внегонадная локализация","роботизированные хирургические операции"],"subject_keyword":["dermoid cyst","dermoid cyst","mature teratoma","mature teratoma","retroperitoneal space","retroperitoneal space","old age","old age","germ cell tumor","germ cell tumor","extragonadal localization","extragonadal localization","robotic surgical procedures","robotic surgical procedures","дермоидная киста","дермоидная киста","зрелая тератома","зрелая тератома","забрюшинное пространство","забрюшинное пространство","пожилой возраст","пожилой возраст","герминогенная опухоль","герминогенная опухоль","внегонадная локализация","внегонадная локализация","роботизированные хирургические операции","роботизированные хирургические операции"],"subject_ac":["dermoid cyst\n|||\ndermoid cyst","mature teratoma\n|||\nmature teratoma","retroperitoneal space\n|||\nretroperitoneal space","old age\n|||\nold age","germ cell tumor\n|||\ngerm cell tumor","extragonadal localization\n|||\nextragonadal localization","robotic surgical procedures\n|||\nrobotic surgical procedures","дермоидная киста\n|||\nдермоидная киста","зрелая тератома\n|||\nзрелая тератома","забрюшинное пространство\n|||\nзабрюшинное пространство","пожилой возраст\n|||\nпожилой возраст","герминогенная опухоль\n|||\nгерминогенная опухоль","внегонадная локализация\n|||\nвнегонадная локализация","роботизированные хирургические операции\n|||\nроботизированные хирургические операции"],"subject_tax_0_filter":["dermoid cyst\n|||\ndermoid cyst","mature teratoma\n|||\nmature teratoma","retroperitoneal space\n|||\nretroperitoneal space","old age\n|||\nold age","germ cell tumor\n|||\ngerm cell tumor","extragonadal localization\n|||\nextragonadal localization","robotic surgical procedures\n|||\nrobotic surgical procedures","дермоидная киста\n|||\nдермоидная киста","зрелая тератома\n|||\nзрелая тератома","забрюшинное пространство\n|||\nзабрюшинное пространство","пожилой возраст\n|||\nпожилой возраст","герминогенная опухоль\n|||\nгерминогенная опухоль","внегонадная локализация\n|||\nвнегонадная локализация","роботизированные хирургические операции\n|||\nроботизированные хирургические операции"],"subject_filter":["dermoid cyst\n|||\ndermoid cyst","mature teratoma\n|||\nmature teratoma","retroperitoneal space\n|||\nretroperitoneal space","old age\n|||\nold age","germ cell tumor\n|||\ngerm cell tumor","extragonadal localization\n|||\nextragonadal localization","robotic surgical procedures\n|||\nrobotic surgical procedures","дермоидная киста\n|||\nдермоидная киста","зрелая тератома\n|||\nзрелая тератома","забрюшинное пространство\n|||\nзабрюшинное пространство","пожилой возраст\n|||\nпожилой возраст","герминогенная опухоль\n|||\nгерминогенная опухоль","внегонадная локализация\n|||\nвнегонадная локализация","роботизированные хирургические операции\n|||\nроботизированные хирургические операции"],"dc.subject_mlt":["dermoid cyst","mature teratoma","retroperitoneal space","old age","germ cell tumor","extragonadal localization","robotic surgical procedures","дермоидная киста","зрелая тератома","забрюшинное пространство","пожилой возраст","герминогенная опухоль","внегонадная локализация","роботизированные хирургические операции"],"dc.subject":["dermoid cyst","mature teratoma","retroperitoneal space","old age","germ cell tumor","extragonadal localization","robotic surgical procedures","дермоидная киста","зрелая тератома","забрюшинное пространство","пожилой возраст","герминогенная опухоль","внегонадная локализация","роботизированные хирургические операции"],"dc.subject.en":["dermoid cyst","mature teratoma","retroperitoneal space","old age","germ cell tumor","extragonadal localization","robotic surgical procedures"],"title":["Dermoid cyst in an elderly man and its successful surgical treatment using robotic technologies: Clinical case","Дермоидная киста у пожилого мужчины и ее успешное хирургическое лечение с применением роботических технологий: клинический случай"],"title_keyword":["Dermoid cyst in an elderly man and its successful surgical treatment using robotic technologies: Clinical case","Дермоидная киста у пожилого мужчины и ее успешное хирургическое лечение с применением роботических технологий: клинический случай"],"title_ac":["dermoid cyst in an elderly man and its successful surgical treatment using robotic technologies: clinical case\n|||\nDermoid cyst in an elderly man and its successful surgical treatment using robotic technologies: Clinical case","дермоидная киста у пожилого мужчины и ее успешное хирургическое лечение с применением роботических технологий: клинический случай\n|||\nДермоидная киста у пожилого мужчины и ее успешное хирургическое лечение с применением роботических технологий: клинический случай"],"dc.title_sort":"Dermoid cyst in an elderly man and its successful surgical treatment using robotic technologies: Clinical case","dc.title_hl":["Dermoid cyst in an elderly man and its successful surgical treatment using robotic technologies: Clinical case","Дермоидная киста у пожилого мужчины и ее успешное хирургическое лечение с применением роботических технологий: клинический случай"],"dc.title_mlt":["Dermoid cyst in an elderly man and its successful surgical treatment using robotic technologies: Clinical case","Дермоидная киста у пожилого мужчины и ее успешное хирургическое лечение с применением роботических технологий: клинический случай"],"dc.title":["Dermoid cyst in an elderly man and its successful surgical treatment using robotic technologies: Clinical case","Дермоидная киста у пожилого мужчины и ее успешное хирургическое лечение с применением роботических технологий: клинический случай"],"dc.title_stored":["Dermoid cyst in an elderly man and its successful surgical treatment using robotic technologies: Clinical case\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Дермоидная киста у пожилого мужчины и ее успешное хирургическое лечение с применением роботических технологий: клинический случай\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Dermoid cyst in an elderly man and its successful surgical treatment using robotic technologies: Clinical case"],"dc.abstract.ru":["

Введение. Первичные зрелые дермоидные кисты забрюшинного пространства — это довольно редкая патология, которая нечасто встречается у мужчин в возрасте 50 лет и старше. В данной статье мы описываем случай наличия паравезикальной крупной зрелой дермоидной кисты с распространением в пузырно-прямокишечную ямку у 68-летнего мужчины и ее успешное хирургическое лечение с применением робот-ассистированной хирургической системы da Vinci Xi. Цель. Обсудить преимущества роботизированного доступа для удаления крупных образований таза и скорейшего благополучного исхода.

Материалы и методы. Образование овальной формы в правых отделах малого таза размером 66×85×62 мм случайно было выявлено при МРТ ОМТ во время обследования после аденомэктомии в анамнезе. Попытка пункции под контролем УЗИ безуспешна. Показано проведение диагностической лапароскопии с целью взятия биопсийных образцов образования с последующим удалением при возможности. По результатам гистологии верифицирована забрюшинная дермоидная киста. Для точности локализации, взаимоотношения с окружающими тканями и определения структурных параметров была проведена ПЭТ-КТ. В плановом порядке выполнено робот-ассистированное лапароскопическое иссечение забрюшинного образования малого таза.

Результаты и обсуждение. При общем визуальном осмотре удаленный образец представлял собой кисту, заполненную кашицеобразной массой грязно-белого цвета с неприятным запахом и с наличием большого количества волос. Заключение гистологического исследования — дермоидная киста забрюшинного пространства с разрывом стенки и воспалением.

Заключение. Клинический случай показывает, что пожилой возраст не является исключением для выявления зрелых дермоидных кист, но при своевременной диагностике возможно их полноценное лечение.

"],"dc.fileName":["cover_article_1055_ru_RU.jpg"],"dc.fileName.ru":["cover_article_1055_ru_RU.jpg"],"dc.fullHTML":["

ВВЕДЕНИЕ

Дермоидная киста — доброкачественное новообразование, возникает при патологии развития эмбриональных гонад, которые в норме участвуют в формировании половых желез в местах замещения щели дермой. Оно является одной из разновидностей зрелой тератомы, которую называют хористией. Этому образованию свойственно появление ткани, не характерной для данного органа. Оно представляет собой полостное образование с толстой оболочкой, заполненное кашицеобразной массой грязно-белого цвета с неприятным запахом. Содержимое кисты состоит из слущившегося эпидермиса, продуктов выделения сальных, потовых желез и волосяных фолликулов, иногда с наличием волос [1]. Этот вид новообразования встречается очень редко, чаще в детском возрасте (3,4–3,8 %) [2]. Они могут локализоваться в разных частях организма, при этом в основном поражают яичники (15–20 %), голову, в том числе головной мозг (0,2–2 %) [3]. Первичные забрюшинные тератомы возникают в основном в крестцово-копчиковой области у детей. Они составляют менее 4 % от всех экстрагонадных тератом. Согласно последним данным, зарегистрировано менее 300 случаев, среди которых лишь 10–11 % являются случаем обнаружения тератомы у лиц взрослого населения [4][5]. Прогнозируемая 5-летняя выживаемость после радикальной резекции составляет 100 % при доброкачественных опухолях [6].

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Приводим клинический случай лечения мужчины 68 лет, который был госпитализирован в онкологическое отделение клиники БГМУ с жалобами на наличие объемного образования, компрессионный синдром, вызванный сдавлением внутренних органов малого таза, создающий дискомфорт. В анамнезе открытая позадилонная аденомэктомия в июле 2016 года. Послеоперационный период прошел без осложнений. В марте 2023 года самостоятельно прошел МРТ ОМТ. По данным МРТ в правом отделе полости малого таза обнаружено объемное образование без достоверной органной принадлежности, овальной формы, с наличием неравномерной капсулы толщиной до 3 мм, четкими неровными контурами, смешанной структуры, размерами: вертикальный 66 мм, сагиттальный 85 мм, поперечный 62 мм. Образование вызывало компрессию рядом расположенных структур, а именно, мочевого пузыря, внутренней запирательной мышцы и прямой кишки, без признаков инвазии в них. Широко прилегает к семенным пузырькам. По данным МРТ образование, вероятнее всего, происходило из правого семенного пузырька.

В связи с подозрением на объемное образование в малом тазу пациент направлен на первичную биопсию под контролем УЗИ для уточнения диагноза. Попытка пункции под контролем УЗИ оказалось безуспешной. Показано проведение диагностической лапароскопии с целью биопсии и (при возможности) одномоментного удаления новообразования. При осуществлении диагностической лапароскопии была выполнена только биопсия новообразования. По результатам гистологического исследования выявлена бесструктурная ткань с небольшими прослойками фиброзно-мышечной ткани и рыхлыми массами фибрина. Согласно описанию, гистологи предположили, что данное образование является забрюшинной дермоидной кистой, что исключает злокачественную природу данной патологии.

ПЭТ-КТ с 18-ФДГ (фтордезоксиглюкоза, меченая атомом фтора-18) выявило в полости малого таза справа объемное образование, неоднородной структуры, плотностью до –61 HU, размерами до 75×85×73 мм, с компрессией стенок мочевого пузыря, предстательной железы, семенных пузырьков (рис. 1). Органы малого таза без очагов гиперфиксации радиофармпрепарата. Тазовые и периферические лимфоузлы не увеличены. Костная система и мягкие ткани без признаков остеобластических или остеолитических изменений с патологической гиперфиксацией радиофармпрепарата.

В клинике БГМУ в плановом порядке было проведено робот-ассистированное лапароскопическое иссечение дермоидной кисты забрюшинного пространства. После трехкратной обработки операционного поля спиртовым раствором хлоргексидина произведен разрез параумбиликальной области до 12 мм. Установлен 12-мм троакар параумбиликально, наложен пневмоперитонеум. Установлены 3 дополнительных роботических троакара 8 мм (2 по среднеключичной линии, 1 по передне-подмышечной линии слева) и 2 ассистентских троакара (1 троакар 15 мм и 1 троакар 5 мм). В положении Транделенбурга произведено совмещение роботической системы PatientCart и установленных троакаров. Осуществлен доступ в брюшную полость. При обзорно-диагностической лапароскопии в брюшной полости и в малом тазу особенностей не выявлено. Следующим этапом было произведено вскрытие брюшины малого таза над мочевым пузырем. По задней стенке мочевого пузыря, в толще забрюшинной клетчатки, найдено опухолевидное образование больших размеров, в диаметре до 10 см, с компрессией стенок мочевого пузыря, предстательной железы, семенных пузырьков. Поэтапная мобилизация верхнего полюса образования была произведена со значительными техническими трудностями. При попытке дальнейшего выделения кисты из ложа ее капсула порвалась и наблюдалось выделение желеобразного содержимого с элементами волос плотной консистенции. Капсула вылущена из ложа. Ложе промыто раствором NaCl 0,9 %, до чистых вод. В ложе установлено трубчатый ПВХ дренаж. Контроль гемостаза — кровотечения нет. Последовательное удаление портов — кровотечения нет. Удалены троакары. Образование удалено в пластиковом резервуаре Endobag через расширенный разрез над пупком. Послойное ушивание ран. Асептические повязки на кожу.

Гистологическое исследование выявило дермоидную кисту забрюшинного пространства с разрывом стенки и воспалением. Фиброзированная стенка кисты, выстланная многослойным плоским эпителием, в просвете кисты роговые массы, фрагменты волос (рис. 2). Стенка кисты с диффузной лимфоцитарной инфильтрацией, преимущественно под многослойным плоским эпителием, с полнокровными сосудами и отеком (рис. 3).

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

Послеоперационный период прошел без осложнений, пациент чувствовал себя хорошо. По данным УЗИ органов брюшной полости и органов малого таза в динамике все показатели в пределах нормы, свободной жидкости в брюшной полости не определяется, перистальтика определяется во всех отделах. Стенки мочевого пузыря не утолщены, признаков повреждения нет. Пациент на пятые сутки после операции в удовлетворительном состоянии выписан с рекомендациями на руках. Результат лечения благополучный. При ретроспективном сборе анамнеза через 6 месяцев после операции пациент не предъявляет никаких жалоб, по данным МРТ исследования — данных за рецидив нет.

Забрюшинные дермоидные кисты у взрослых наблюдается очень редко. В основном они встречаются в детском и юношеском возрасте, преимущественно в крестцово-копчиковой области [6][7]. Дермоидная киста происходит из тканей одного зародышевого листка, а именно, эктодермы, в то время как тератома развивается из двух и более зародышевых листков (эктодермы, мезодермы или энтодермы) [5][8].

Сами тератомы по своей структуре бывают зрелыми и незрелыми. Незрелые тератомы, как правило, являются низкодифференцированными злокачественными опухолями (тератобластомы). Зрелые тератомы, в свою очередь, делятся на кистозные и солидные (табл. 1). Они отличаются друг от друга в основном макроскопически. Солидные тератомы (без кист) плотные по своей консистенции. К кистозным тератомам относится дермоидная киста, которая характеризуется мягкой консистенцией. Она представлена однокамерным (редко может быть и многокамерным) образованием с мутным содержимым, которое содержит в себе зрелые волосы. Иногда дермоидные кисты могут содержать рудиментарные органы (зубы, хрящи, ногти, железы). Риск малигнизации этих новообразований колеблется от 6,8 до 36,3 % и увеличивается с возрастом у лиц мужского пола, наличием незрелых тканей и солидных компонентов [4][9]. Тератомы, которые развиваются из эмбриональных клеток, как правило, герминогенные и обнаруживаются во внегонадных местах в отличие от тех тератом, которые образуются из половых клеток и обнаруживаются в яичниках и семенниках [8][10].

Так как у данного пациента было первичное обнаружение забрюшинного образования в области семенных пузырьков, дифференциальная диагностика была проведена с похожими образованиями, которые могли развиваться в этой области.

Тератомы забрюшинного пространства в зачастую протекают без какой-либо симптоматики и являются диагностической находкой. Но в зависимости от их размера и расположения, они могут оказывать механическое воздействие на окружающие органы брюшной полости и малого таза. При этом данные образования нарушают функции органов, которые они смещают, что проявляется возникновением соответствующих симптомов. При больших размерах тератом обычно отмечаются симптомы нарушения мочеиспускания (изменения частоты), боли в животе или в поясничной области, запоры, вздутие живота, отеки нижней конечности [4][8]. В случае разрыва кисты могут присоединиться признаки острого живота с развитием перитонеальной симптоматики [4].

В случае, описанном Эндрю Тиу и соавторами, была обнаружена зрелая кистозная тератома забрюшинного пространства, которая не проявлялась клиническими симптомами, несмотря на значительные размеры образования (8,6×8,3 см). Этот случай подчеркивает важность своевременной диагностики таких образований, поскольку они могут оставаться бессимптомными на протяжении длительного времени, что затрудняет их обнаружение. Была произведена операция по иссечению образования, что обеспечило хороший результат без послеоперационных осложнений. Гистологическое исследование подтвердило, что образование представляет собой дермоидную кисту с признаками хронического воспаления и дистрофической кальцификацией [4]. Аналогичный случай, был описан в статье M. F. Mahjoubi и соавторов. Мужчина поступает с левосторонней болью в животе, что может указывать на различные патологии, однако наличие гетерогенного забрюшинного образования стало ключевым моментом для диагностики. Операция, включая срединную лапаротомию и резекцию образования, показала необходимость хирургического вмешательства для устранения потенциальной угрозы [5]. В статье K. Chalhoub и соавторов наблюдается зрелая кистозная тератома, которая проявилась симптомами со стороны мочеполовой системы. При помощи МРТ-исследования, выявлено наличие значительного кистозного компонента, что указывает на характер тератомы. Нижнесрединная лапаротомия с радикальной резекцией опухоли позволила успешно устранить образование. МРТ через год продемонстрировала отсутствие рецидивов, что свидетельствует о успешности проведенного лечения [8]. Следующий клинический случай, указывает на важность дифференциальной диагностики опухолей у молодых женщин, особенно при наличии болевого синдрома в нижней части живота и промежности. Образование, локализовавшееся в левой седалищно-ректальной ямке, требовало хирургического вмешательства с лапаротомным доступом к паравезикальной области. Успешное послеоперационное течение и отсутствие рецидивов на протяжении двух лет наблюдения подчеркивает необходимость тщательного патологоанатомического исследования для уточнения морфологической природы опухоли и дальнейшего наблюдения за пациентами после операции [11].

S. A. Mohammed и соавторы описали случай обнаружения большой забрюшинной тератомы у 32-летнего мужчины, требующей хирургического вмешательства. Примененная торакоабдоминальная лапаротомия по Куино позволила хирургу успешно удалить образование, несмотря на осложнения, связанные с его прикреплением к важным анатомическим структурам, таким как почка и полая вена. Постоперационное восстановление без осложнений также указывает на успешное хирургическое вмешательство и эффективное управление состоянием пациента [12]. Следующий, не менее интересный случай, описанный в 2021 году автором X. Ma, показывает клинический пример забрюшинной дермоидной кисты, изначально диагностированной как липосаркома на основе визуализационных данных. Контрастное поглощение фтордезоксиглюкозы (18 F-ФДГ) указало на более активный метаболизм опухоли, что также может быть характерно для злокачественных процессов. Учитывая цепочку спаек с важными анатомическими структурами, такими как надпочечник и почки, данный случай мог напоминать злокачественное новообразование и вызывать серьезные клинические опасения. Однако после хирургического удаления образование оказалось дермоидной кистой. Это подчеркивает необходимость тщательной интерпретации визуализационных данных, поскольку злокачественные и доброкачественные опухоли могут иметь схожие характеристики на первичном этапе диагностики [13].

Завершая анализ, можно выделить несколько важных моментов: необходимость многопрофильного подхода в диагностике абдоминальных образований, включая визуализационные методы и морфологические исследования, а также осознание возможности ошибочной интерпретации диагностических данных.

Рентгенографические исследования играют важную роль в диагностике тератом. Обычные рентгенограммы в 92 % случаев выявляют кальцинированные элементы, тогда как ультразвуковое исследование (УЗИ) существенно позволяет дифференцировать кистозные и солидные элементы [14][15]. Особенностью рентгенологического проявления зрелой тератомы забрюшинного пространства являются сложные образования, содержащие хорошо отграниченный жидкий компонент, жировую ткань и/или кожное сало в виде жирово-жидкостного слоя. В ряде случаев могут наблюдаться кальциноз в застывшей или линейной форме. Эти результаты лучше демонстрируются с помощью КТ [16]. Компьютерная томография (КТ) и магнитно-резонансная томография (МРТ) играют существенно важную роль в характеристике и оценке распространенности заболевания и вовлечения соседних и отдаленных структур. КТ позволяет различить жировые и кальцинированные костные массы, в то время как МРТ очень хорошо визуализирует мягкие ткани. Это очень сильно помогает при дифференцировке доброкачественных и злокачественных образований и оценки стадии агрессивных поражений [15][17]. Однако, как правило, окончательный диагноз тератом выставляется на основании патоморфологических исследований.

Все неорганные забрюшинные новообразования лечатся хирургическим методом. Доступ при оперативном вмешательстве в основном зависит от размера самого новообразования и особенностей его анатомического расположения. Лапаратомный доступ показан при опухолях более 10 см. Данный подход может быть использован в исключительных случаях, при отсутствии лапароскопических технологий. Малоинвазивные вмешательства существенно облегчают выполнение операции при удалении образований менее 10 см, которые расположены в трудных для манипуляций областях и малых анатомических пространствах, в случае прилежания опухоли к магистральным сосудам. К таким методам относятся лапароскопические и робот-ассистированные хирургические технологии [18]. Впервые лапароскопическое удаление неорганной забрюшинной опухоли (ретроперитонеальная дермоидная киста малого таза) было описано L. Scharpe и соавт. в 1995 г. [19]. К известным преимуществам операций с использованием роботических технологий относятся малая инвазивность вмешательства, трехмерная визуализация операционного поля, высокая точность движений инструментов и, как следствие, минимальная интраоперационная кровопотеря, короткий срок госпитализации, быстрое восстановление и быстрая реабилитация в послеоперационном периоде [20].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Дермоидная киста забрюшинного пространства крайне редко встречается у мужчин старше 50 лет. При обнаружении такого образования в первую очередь необходимо исключить тератому гонад с возможным его забрюшинным метастазированием. Важную роль для благополучного прогноза играет оценка возраста пациента и местоположение новообразования. Современные роботические технологии облегчают лечение за счет своих возможностей и преимуществ в области хирургии. Робот-ассистированные вмешательства при данных заболеваниях осуществимы, безопасны и могут стать золотым стандартом оперативного лечения будущего.

"],"dc.fullHTML.ru":["

ВВЕДЕНИЕ

Дермоидная киста — доброкачественное новообразование, возникает при патологии развития эмбриональных гонад, которые в норме участвуют в формировании половых желез в местах замещения щели дермой. Оно является одной из разновидностей зрелой тератомы, которую называют хористией. Этому образованию свойственно появление ткани, не характерной для данного органа. Оно представляет собой полостное образование с толстой оболочкой, заполненное кашицеобразной массой грязно-белого цвета с неприятным запахом. Содержимое кисты состоит из слущившегося эпидермиса, продуктов выделения сальных, потовых желез и волосяных фолликулов, иногда с наличием волос [1]. Этот вид новообразования встречается очень редко, чаще в детском возрасте (3,4–3,8 %) [2]. Они могут локализоваться в разных частях организма, при этом в основном поражают яичники (15–20 %), голову, в том числе головной мозг (0,2–2 %) [3]. Первичные забрюшинные тератомы возникают в основном в крестцово-копчиковой области у детей. Они составляют менее 4 % от всех экстрагонадных тератом. Согласно последним данным, зарегистрировано менее 300 случаев, среди которых лишь 10–11 % являются случаем обнаружения тератомы у лиц взрослого населения [4][5]. Прогнозируемая 5-летняя выживаемость после радикальной резекции составляет 100 % при доброкачественных опухолях [6].

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Приводим клинический случай лечения мужчины 68 лет, который был госпитализирован в онкологическое отделение клиники БГМУ с жалобами на наличие объемного образования, компрессионный синдром, вызванный сдавлением внутренних органов малого таза, создающий дискомфорт. В анамнезе открытая позадилонная аденомэктомия в июле 2016 года. Послеоперационный период прошел без осложнений. В марте 2023 года самостоятельно прошел МРТ ОМТ. По данным МРТ в правом отделе полости малого таза обнаружено объемное образование без достоверной органной принадлежности, овальной формы, с наличием неравномерной капсулы толщиной до 3 мм, четкими неровными контурами, смешанной структуры, размерами: вертикальный 66 мм, сагиттальный 85 мм, поперечный 62 мм. Образование вызывало компрессию рядом расположенных структур, а именно, мочевого пузыря, внутренней запирательной мышцы и прямой кишки, без признаков инвазии в них. Широко прилегает к семенным пузырькам. По данным МРТ образование, вероятнее всего, происходило из правого семенного пузырька.

В связи с подозрением на объемное образование в малом тазу пациент направлен на первичную биопсию под контролем УЗИ для уточнения диагноза. Попытка пункции под контролем УЗИ оказалось безуспешной. Показано проведение диагностической лапароскопии с целью биопсии и (при возможности) одномоментного удаления новообразования. При осуществлении диагностической лапароскопии была выполнена только биопсия новообразования. По результатам гистологического исследования выявлена бесструктурная ткань с небольшими прослойками фиброзно-мышечной ткани и рыхлыми массами фибрина. Согласно описанию, гистологи предположили, что данное образование является забрюшинной дермоидной кистой, что исключает злокачественную природу данной патологии.

ПЭТ-КТ с 18-ФДГ (фтордезоксиглюкоза, меченая атомом фтора-18) выявило в полости малого таза справа объемное образование, неоднородной структуры, плотностью до –61 HU, размерами до 75×85×73 мм, с компрессией стенок мочевого пузыря, предстательной железы, семенных пузырьков (рис. 1). Органы малого таза без очагов гиперфиксации радиофармпрепарата. Тазовые и периферические лимфоузлы не увеличены. Костная система и мягкие ткани без признаков остеобластических или остеолитических изменений с патологической гиперфиксацией радиофармпрепарата.

В клинике БГМУ в плановом порядке было проведено робот-ассистированное лапароскопическое иссечение дермоидной кисты забрюшинного пространства. После трехкратной обработки операционного поля спиртовым раствором хлоргексидина произведен разрез параумбиликальной области до 12 мм. Установлен 12-мм троакар параумбиликально, наложен пневмоперитонеум. Установлены 3 дополнительных роботических троакара 8 мм (2 по среднеключичной линии, 1 по передне-подмышечной линии слева) и 2 ассистентских троакара (1 троакар 15 мм и 1 троакар 5 мм). В положении Транделенбурга произведено совмещение роботической системы PatientCart и установленных троакаров. Осуществлен доступ в брюшную полость. При обзорно-диагностической лапароскопии в брюшной полости и в малом тазу особенностей не выявлено. Следующим этапом было произведено вскрытие брюшины малого таза над мочевым пузырем. По задней стенке мочевого пузыря, в толще забрюшинной клетчатки, найдено опухолевидное образование больших размеров, в диаметре до 10 см, с компрессией стенок мочевого пузыря, предстательной железы, семенных пузырьков. Поэтапная мобилизация верхнего полюса образования была произведена со значительными техническими трудностями. При попытке дальнейшего выделения кисты из ложа ее капсула порвалась и наблюдалось выделение желеобразного содержимого с элементами волос плотной консистенции. Капсула вылущена из ложа. Ложе промыто раствором NaCl 0,9 %, до чистых вод. В ложе установлено трубчатый ПВХ дренаж. Контроль гемостаза — кровотечения нет. Последовательное удаление портов — кровотечения нет. Удалены троакары. Образование удалено в пластиковом резервуаре Endobag через расширенный разрез над пупком. Послойное ушивание ран. Асептические повязки на кожу.

Гистологическое исследование выявило дермоидную кисту забрюшинного пространства с разрывом стенки и воспалением. Фиброзированная стенка кисты, выстланная многослойным плоским эпителием, в просвете кисты роговые массы, фрагменты волос (рис. 2). Стенка кисты с диффузной лимфоцитарной инфильтрацией, преимущественно под многослойным плоским эпителием, с полнокровными сосудами и отеком (рис. 3).

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

Послеоперационный период прошел без осложнений, пациент чувствовал себя хорошо. По данным УЗИ органов брюшной полости и органов малого таза в динамике все показатели в пределах нормы, свободной жидкости в брюшной полости не определяется, перистальтика определяется во всех отделах. Стенки мочевого пузыря не утолщены, признаков повреждения нет. Пациент на пятые сутки после операции в удовлетворительном состоянии выписан с рекомендациями на руках. Результат лечения благополучный. При ретроспективном сборе анамнеза через 6 месяцев после операции пациент не предъявляет никаких жалоб, по данным МРТ исследования — данных за рецидив нет.

Забрюшинные дермоидные кисты у взрослых наблюдается очень редко. В основном они встречаются в детском и юношеском возрасте, преимущественно в крестцово-копчиковой области [6][7]. Дермоидная киста происходит из тканей одного зародышевого листка, а именно, эктодермы, в то время как тератома развивается из двух и более зародышевых листков (эктодермы, мезодермы или энтодермы) [5][8].

Сами тератомы по своей структуре бывают зрелыми и незрелыми. Незрелые тератомы, как правило, являются низкодифференцированными злокачественными опухолями (тератобластомы). Зрелые тератомы, в свою очередь, делятся на кистозные и солидные (табл. 1). Они отличаются друг от друга в основном макроскопически. Солидные тератомы (без кист) плотные по своей консистенции. К кистозным тератомам относится дермоидная киста, которая характеризуется мягкой консистенцией. Она представлена однокамерным (редко может быть и многокамерным) образованием с мутным содержимым, которое содержит в себе зрелые волосы. Иногда дермоидные кисты могут содержать рудиментарные органы (зубы, хрящи, ногти, железы). Риск малигнизации этих новообразований колеблется от 6,8 до 36,3 % и увеличивается с возрастом у лиц мужского пола, наличием незрелых тканей и солидных компонентов [4][9]. Тератомы, которые развиваются из эмбриональных клеток, как правило, герминогенные и обнаруживаются во внегонадных местах в отличие от тех тератом, которые образуются из половых клеток и обнаруживаются в яичниках и семенниках [8][10].

Так как у данного пациента было первичное обнаружение забрюшинного образования в области семенных пузырьков, дифференциальная диагностика была проведена с похожими образованиями, которые могли развиваться в этой области.

Тератомы забрюшинного пространства в зачастую протекают без какой-либо симптоматики и являются диагностической находкой. Но в зависимости от их размера и расположения, они могут оказывать механическое воздействие на окружающие органы брюшной полости и малого таза. При этом данные образования нарушают функции органов, которые они смещают, что проявляется возникновением соответствующих симптомов. При больших размерах тератом обычно отмечаются симптомы нарушения мочеиспускания (изменения частоты), боли в животе или в поясничной области, запоры, вздутие живота, отеки нижней конечности [4][8]. В случае разрыва кисты могут присоединиться признаки острого живота с развитием перитонеальной симптоматики [4].

В случае, описанном Эндрю Тиу и соавторами, была обнаружена зрелая кистозная тератома забрюшинного пространства, которая не проявлялась клиническими симптомами, несмотря на значительные размеры образования (8,6×8,3 см). Этот случай подчеркивает важность своевременной диагностики таких образований, поскольку они могут оставаться бессимптомными на протяжении длительного времени, что затрудняет их обнаружение. Была произведена операция по иссечению образования, что обеспечило хороший результат без послеоперационных осложнений. Гистологическое исследование подтвердило, что образование представляет собой дермоидную кисту с признаками хронического воспаления и дистрофической кальцификацией [4]. Аналогичный случай, был описан в статье M. F. Mahjoubi и соавторов. Мужчина поступает с левосторонней болью в животе, что может указывать на различные патологии, однако наличие гетерогенного забрюшинного образования стало ключевым моментом для диагностики. Операция, включая срединную лапаротомию и резекцию образования, показала необходимость хирургического вмешательства для устранения потенциальной угрозы [5]. В статье K. Chalhoub и соавторов наблюдается зрелая кистозная тератома, которая проявилась симптомами со стороны мочеполовой системы. При помощи МРТ-исследования, выявлено наличие значительного кистозного компонента, что указывает на характер тератомы. Нижнесрединная лапаротомия с радикальной резекцией опухоли позволила успешно устранить образование. МРТ через год продемонстрировала отсутствие рецидивов, что свидетельствует о успешности проведенного лечения [8]. Следующий клинический случай, указывает на важность дифференциальной диагностики опухолей у молодых женщин, особенно при наличии болевого синдрома в нижней части живота и промежности. Образование, локализовавшееся в левой седалищно-ректальной ямке, требовало хирургического вмешательства с лапаротомным доступом к паравезикальной области. Успешное послеоперационное течение и отсутствие рецидивов на протяжении двух лет наблюдения подчеркивает необходимость тщательного патологоанатомического исследования для уточнения морфологической природы опухоли и дальнейшего наблюдения за пациентами после операции [11].

S. A. Mohammed и соавторы описали случай обнаружения большой забрюшинной тератомы у 32-летнего мужчины, требующей хирургического вмешательства. Примененная торакоабдоминальная лапаротомия по Куино позволила хирургу успешно удалить образование, несмотря на осложнения, связанные с его прикреплением к важным анатомическим структурам, таким как почка и полая вена. Постоперационное восстановление без осложнений также указывает на успешное хирургическое вмешательство и эффективное управление состоянием пациента [12]. Следующий, не менее интересный случай, описанный в 2021 году автором X. Ma, показывает клинический пример забрюшинной дермоидной кисты, изначально диагностированной как липосаркома на основе визуализационных данных. Контрастное поглощение фтордезоксиглюкозы (18 F-ФДГ) указало на более активный метаболизм опухоли, что также может быть характерно для злокачественных процессов. Учитывая цепочку спаек с важными анатомическими структурами, такими как надпочечник и почки, данный случай мог напоминать злокачественное новообразование и вызывать серьезные клинические опасения. Однако после хирургического удаления образование оказалось дермоидной кистой. Это подчеркивает необходимость тщательной интерпретации визуализационных данных, поскольку злокачественные и доброкачественные опухоли могут иметь схожие характеристики на первичном этапе диагностики [13].

Завершая анализ, можно выделить несколько важных моментов: необходимость многопрофильного подхода в диагностике абдоминальных образований, включая визуализационные методы и морфологические исследования, а также осознание возможности ошибочной интерпретации диагностических данных.

Рентгенографические исследования играют важную роль в диагностике тератом. Обычные рентгенограммы в 92 % случаев выявляют кальцинированные элементы, тогда как ультразвуковое исследование (УЗИ) существенно позволяет дифференцировать кистозные и солидные элементы [14][15]. Особенностью рентгенологического проявления зрелой тератомы забрюшинного пространства являются сложные образования, содержащие хорошо отграниченный жидкий компонент, жировую ткань и/или кожное сало в виде жирово-жидкостного слоя. В ряде случаев могут наблюдаться кальциноз в застывшей или линейной форме. Эти результаты лучше демонстрируются с помощью КТ [16]. Компьютерная томография (КТ) и магнитно-резонансная томография (МРТ) играют существенно важную роль в характеристике и оценке распространенности заболевания и вовлечения соседних и отдаленных структур. КТ позволяет различить жировые и кальцинированные костные массы, в то время как МРТ очень хорошо визуализирует мягкие ткани. Это очень сильно помогает при дифференцировке доброкачественных и злокачественных образований и оценки стадии агрессивных поражений [15][17]. Однако, как правило, окончательный диагноз тератом выставляется на основании патоморфологических исследований.

Все неорганные забрюшинные новообразования лечатся хирургическим методом. Доступ при оперативном вмешательстве в основном зависит от размера самого новообразования и особенностей его анатомического расположения. Лапаратомный доступ показан при опухолях более 10 см. Данный подход может быть использован в исключительных случаях, при отсутствии лапароскопических технологий. Малоинвазивные вмешательства существенно облегчают выполнение операции при удалении образований менее 10 см, которые расположены в трудных для манипуляций областях и малых анатомических пространствах, в случае прилежания опухоли к магистральным сосудам. К таким методам относятся лапароскопические и робот-ассистированные хирургические технологии [18]. Впервые лапароскопическое удаление неорганной забрюшинной опухоли (ретроперитонеальная дермоидная киста малого таза) было описано L. Scharpe и соавт. в 1995 г. [19]. К известным преимуществам операций с использованием роботических технологий относятся малая инвазивность вмешательства, трехмерная визуализация операционного поля, высокая точность движений инструментов и, как следствие, минимальная интраоперационная кровопотеря, короткий срок госпитализации, быстрое восстановление и быстрая реабилитация в послеоперационном периоде [20].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Дермоидная киста забрюшинного пространства крайне редко встречается у мужчин старше 50 лет. При обнаружении такого образования в первую очередь необходимо исключить тератому гонад с возможным его забрюшинным метастазированием. Важную роль для благополучного прогноза играет оценка возраста пациента и местоположение новообразования. Современные роботические технологии облегчают лечение за счет своих возможностей и преимуществ в области хирургии. Робот-ассистированные вмешательства при данных заболеваниях осуществимы, безопасны и могут стать золотым стандартом оперативного лечения будущего.

"],"dc.fullRISC":["Дермоидная киста — доброкачественное новообразование, возникает при патологии развития эмбриональных гонад, которые в норме участвуют в формировании половых желез в местах замещения щели дермой. Оно является одной из разновидностей зрелой тератомы, которую называют хористией. Этому образованию свойственно появление ткани, не характерной для данного органа. Оно представляет собой полостное образование с толстой оболочкой, заполненное кашицеобразной массой грязно-белого цвета с неприятным запахом. Содержимое кисты состоит из слущившегося эпидермиса, продуктов выделения сальных, потовых желез и волосяных фолликулов, иногда с наличием волос [1]. Этот вид новообразования встречается очень редко, чаще в детском возрасте (3,4–3,8 %) [2]. Они могут локализоваться в разных частях организма, при этом в основном поражают яичники (15–20 %), голову, в том числе головной мозг (0,2–2 %) [3]. Первичные забрюшинные тератомы возникают в основном в крестцово-копчиковой области у детей. Они составляют менее 4 % от всех экстрагонадных тератом. Согласно последним данным, зарегистрировано менее 300 случаев, среди которых лишь 10–11 % являются случаем обнаружения тератомы у лиц взрослого населения [4, 5]. Прогнозируемая 5-летняя выживаемость после радикальной резекции составляет 100 % при доброкачественных опухолях [6].\n\n \n\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\n\nПриводим клинический случай лечения мужчины 68 лет, который был госпитализирован в онкологическое отделение клиники БГМУ с жалобами на наличие объемного образования, компрессионный синдром, вызванный сдавлением внутренних органов малого таза, создающий дискомфорт. В анамнезе открытая позадилонная аденомэктомия в июле 2016 года. Послеоперационный период прошел без осложнений. В марте 2023 года самостоятельно прошел МРТ ОМТ. По данным МРТ в правом отделе полости малого таза обнаружено объемное образование без достоверной органной принадлежности, овальной формы, с наличием неравномерной капсулы толщиной до 3 мм, четкими неровными контурами, смешанной структуры, размерами: вертикальный 66 мм, сагиттальный 85 мм, поперечный 62 мм. Образование вызывало компрессию рядом расположенных структур, а именно, мочевого пузыря, внутренней запирательной мышцы и прямой кишки, без признаков инвазии в них. Широко прилегает к семенным пузырькам. По данным МРТ образование, вероятнее всего, происходило из правого семенного пузырька.\n\nВ связи с подозрением на объемное образование в малом тазу пациент направлен на первичную биопсию под контролем УЗИ для уточнения диагноза. Попытка пункции под контролем УЗИ оказалось безуспешной. Показано проведение диагностической лапароскопии с целью биопсии и (при возможности) одномоментного удаления новообразования. При осуществлении диагностической лапароскопии была выполнена только биопсия новообразования. По результатам гистологического исследования выявлена бесструктурная ткань с небольшими прослойками фиброзно-мышечной ткани и рыхлыми массами фибрина. Согласно описанию, гистологи предположили, что данное образование является забрюшинной дермоидной кистой, что исключает злокачественную природу данной патологии.\n\nПЭТ-КТ с 18-ФДГ (фтордезоксиглюкоза, меченая атомом фтора-18) выявило в полости малого таза справа объемное образование, неоднородной структуры, плотностью до –61 HU, размерами до 75×85×73 мм, с компрессией стенок мочевого пузыря, предстательной железы, семенных пузырьков (рис. 1). Органы малого таза без очагов гиперфиксации радиофармпрепарата. Тазовые и периферические лимфоузлы не увеличены. Костная система и мягкие ткани без признаков остеобластических или остеолитических изменений с патологической гиперфиксацией радиофармпрепарата.\n\nВ клинике БГМУ в плановом порядке было проведено робот-ассистированное лапароскопическое иссечение дермоидной кисты забрюшинного пространства. После трехкратной обработки операционного поля спиртовым раствором хлоргексидина произведен разрез параумбиликальной области до 12 мм. Установлен 12-мм троакар параумбиликально, наложен пневмоперитонеум. Установлены 3 дополнительных роботических троакара 8 мм (2 по среднеключичной линии, 1 по передне-подмышечной линии слева) и 2 ассистентских троакара (1 троакар 15 мм и 1 троакар 5 мм). В положении Транделенбурга произведено совмещение роботической системы PatientCart и установленных троакаров. Осуществлен доступ в брюшную полость. При обзорно-диагностической лапароскопии в брюшной полости и в малом тазу особенностей не выявлено. Следующим этапом было произведено вскрытие брюшины малого таза над мочевым пузырем. По задней стенке мочевого пузыря, в толще забрюшинной клетчатки, найдено опухолевидное образование больших размеров, в диаметре до 10 см, с компрессией стенок мочевого пузыря, предстательной железы, семенных пузырьков. Поэтапная мобилизация верхнего полюса образования была произведена со значительными техническими трудностями. При попытке дальнейшего выделения кисты из ложа ее капсула порвалась и наблюдалось выделение желеобразного содержимого с элементами волос плотной консистенции. Капсула вылущена из ложа. Ложе промыто раствором NaCl 0,9 %, до чистых вод. В ложе установлено трубчатый ПВХ дренаж. Контроль гемостаза — кровотечения нет. Последовательное удаление портов — кровотечения нет. Удалены троакары. Образование удалено в пластиковом резервуаре Endobag через расширенный разрез над пупком. Послойное ушивание ран. Асептические повязки на кожу.\n\nГистологическое исследование выявило дермоидную кисту забрюшинного пространства с разрывом стенки и воспалением. Фиброзированная стенка кисты, выстланная многослойным плоским эпителием, в просвете кисты роговые массы, фрагменты волос (рис. 2). Стенка кисты с диффузной лимфоцитарной инфильтрацией, преимущественно под многослойным плоским эпителием, с полнокровными сосудами и отеком (рис. 3).\n\n \n\nРЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ\n\nПослеоперационный период прошел без осложнений, пациент чувствовал себя хорошо. По данным УЗИ органов брюшной полости и органов малого таза в динамике все показатели в пределах нормы, свободной жидкости в брюшной полости не определяется, перистальтика определяется во всех отделах. Стенки мочевого пузыря не утолщены, признаков повреждения нет. Пациент на пятые сутки после операции в удовлетворительном состоянии выписан с рекомендациями на руках. Результат лечения благополучный. При ретроспективном сборе анамнеза через 6 месяцев после операции пациент не предъявляет никаких жалоб, по данным МРТ исследования — данных за рецидив нет.\n\nЗабрюшинные дермоидные кисты у взрослых наблюдается очень редко. В основном они встречаются в детском и юношеском возрасте, преимущественно в крестцово-копчиковой области [6, 7]. Дермоидная киста происходит из тканей одного зародышевого листка, а именно, эктодермы, в то время как тератома развивается из двух и более зародышевых листков (эктодермы, мезодермы или энтодермы) [5, 8].\n\nСами тератомы по своей структуре бывают зрелыми и незрелыми. Незрелые тератомы, как правило, являются низкодифференцированными злокачественными опухолями (тератобластомы). Зрелые тератомы, в свою очередь, делятся на кистозные и солидные (табл. 1). Они отличаются друг от друга в основном макроскопически. Солидные тератомы (без кист) плотные по своей консистенции. К кистозным тератомам относится дермоидная киста, которая характеризуется мягкой консистенцией. Она представлена однокамерным (редко может быть и многокамерным) образованием с мутным содержимым, которое содержит в себе зрелые волосы. Иногда дермоидные кисты могут содержать рудиментарные органы (зубы, хрящи, ногти, железы). Риск малигнизации этих новообразований колеблется от 6,8 до 36,3 % и увеличивается с возрастом у лиц мужского пола, наличием незрелых тканей и солидных компонентов [4, 9]. Тератомы, которые развиваются из эмбриональных клеток, как правило, герминогенные и обнаруживаются во внегонадных местах в отличие от тех тератом, которые образуются из половых клеток и обнаруживаются в яичниках и семенниках [8, 10].\n\nТак как у данного пациента было первичное обнаружение забрюшинного образования в области семенных пузырьков, дифференциальная диагностика была проведена с похожими образованиями, которые могли развиваться в этой области.\n\nТератомы забрюшинного пространства в зачастую протекают без какой-либо симптоматики и являются диагностической находкой. Но в зависимости от их размера и расположения, они могут оказывать механическое воздействие на окружающие органы брюшной полости и малого таза. При этом данные образования нарушают функции органов, которые они смещают, что проявляется возникновением соответствующих симптомов. При больших размерах тератом обычно отмечаются симптомы нарушения мочеиспускания (изменения частоты), боли в животе или в поясничной области, запоры, вздутие живота, отеки нижней конечности [4, 8]. В случае разрыва кисты могут присоединиться признаки острого живота с развитием перитонеальной симптоматики [4].\n\nВ случае, описанном Эндрю Тиу и соавторами, была обнаружена зрелая кистозная тератома забрюшинного пространства, которая не проявлялась клиническими симптомами, несмотря на значительные размеры образования (8,6×8,3 см). Этот случай подчеркивает важность своевременной диагностики таких образований, поскольку они могут оставаться бессимптомными на протяжении длительного времени, что затрудняет их обнаружение. Была произведена операция по иссечению образования, что обеспечило хороший результат без послеоперационных осложнений. Гистологическое исследование подтвердило, что образование представляет собой дермоидную кисту с признаками хронического воспаления и дистрофической кальцификацией [4]. Аналогичный случай, был описан в статье M. F. Mahjoubi и соавторов. Мужчина поступает с левосторонней болью в животе, что может указывать на различные патологии, однако наличие гетерогенного забрюшинного образования стало ключевым моментом для диагностики. Операция, включая срединную лапаротомию и резекцию образования, показала необходимость хирургического вмешательства для устранения потенциальной угрозы [5]. В статье K. Chalhoub и соавторов наблюдается зрелая кистозная тератома, которая проявилась симптомами со стороны мочеполовой системы. При помощи МРТ-исследования, выявлено наличие значительного кистозного компонента, что указывает на характер тератомы. Нижнесрединная лапаротомия с радикальной резекцией опухоли позволила успешно устранить образование. МРТ через год продемонстрировала отсутствие рецидивов, что свидетельствует о успешности проведенного лечения [8]. Следующий клинический случай, указывает на важность дифференциальной диагностики опухолей у молодых женщин, особенно при наличии болевого синдрома в нижней части живота и промежности. Образование, локализовавшееся в левой седалищно-ректальной ямке, требовало хирургического вмешательства с лапаротомным доступом к паравезикальной области. Успешное послеоперационное течение и отсутствие рецидивов на протяжении двух лет наблюдения подчеркивает необходимость тщательного патологоанатомического исследования для уточнения морфологической природы опухоли и дальнейшего наблюдения за пациентами после операции [11].\n\nS. A. Mohammed и соавторы описали случай обнаружения большой забрюшинной тератомы у 32-летнего мужчины, требующей хирургического вмешательства. Примененная торакоабдоминальная лапаротомия по Куино позволила хирургу успешно удалить образование, несмотря на осложнения, связанные с его прикреплением к важным анатомическим структурам, таким как почка и полая вена. Постоперационное восстановление без осложнений также указывает на успешное хирургическое вмешательство и эффективное управление состоянием пациента [12]. Следующий, не менее интересный случай, описанный в 2021 году автором X. Ma, показывает клинический пример забрюшинной дермоидной кисты, изначально диагностированной как липосаркома на основе визуализационных данных. Контрастное поглощение фтордезоксиглюкозы (18 F-ФДГ) указало на более активный метаболизм опухоли, что также может быть характерно для злокачественных процессов. Учитывая цепочку спаек с важными анатомическими структурами, такими как надпочечник и почки, данный случай мог напоминать злокачественное новообразование и вызывать серьезные клинические опасения. Однако после хирургического удаления образование оказалось дермоидной кистой. Это подчеркивает необходимость тщательной интерпретации визуализационных данных, поскольку злокачественные и доброкачественные опухоли могут иметь схожие характеристики на первичном этапе диагностики [13].\n\nЗавершая анализ, можно выделить несколько важных моментов: необходимость многопрофильного подхода в диагностике абдоминальных образований, включая визуализационные методы и морфологические исследования, а также осознание возможности ошибочной интерпретации диагностических данных.\n\nРентгенографические исследования играют важную роль в диагностике тератом. Обычные рентгенограммы в 92 % случаев выявляют кальцинированные элементы, тогда как ультразвуковое исследование (УЗИ) существенно позволяет дифференцировать кистозные и солидные элементы [14, 15]. Особенностью рентгенологического проявления зрелой тератомы забрюшинного пространства являются сложные образования, содержащие хорошо отграниченный жидкий компонент, жировую ткань и/или кожное сало в виде жирово-жидкостного слоя. В ряде случаев могут наблюдаться кальциноз в застывшей или линейной форме. Эти результаты лучше демонстрируются с помощью КТ [16]. Компьютерная томография (КТ) и магнитно-резонансная томография (МРТ) играют существенно важную роль в характеристике и оценке распространенности заболевания и вовлечения соседних и отдаленных структур. КТ позволяет различить жировые и кальцинированные костные массы, в то время как МРТ очень хорошо визуализирует мягкие ткани. Это очень сильно помогает при дифференцировке доброкачественных и злокачественных образований и оценки стадии агрессивных поражений [15, 17]. Однако, как правило, окончательный диагноз тератом выставляется на основании патоморфологических исследований.\n\nВсе неорганные забрюшинные новообразования лечатся хирургическим методом. Доступ при оперативном вмешательстве в основном зависит от размера самого новообразования и особенностей его анатомического расположения. Лапаратомный доступ показан при опухолях более 10 см. Данный подход может быть использован в исключительных случаях, при отсутствии лапароскопических технологий. Малоинвазивные вмешательства существенно облегчают выполнение операции при удалении образований менее 10 см, которые расположены в трудных для манипуляций областях и малых анатомических пространствах, в случае прилежания опухоли к магистральным сосудам. К таким методам относятся лапароскопические и робот-ассистированные хирургические технологии [18]. Впервые лапароскопическое удаление неорганной забрюшинной опухоли (ретроперитонеальная дермоидная киста малого таза) было описано L. Scharpe и соавт. в 1995 г. [19]. К известным преимуществам операций с использованием роботических технологий относятся малая инвазивность вмешательства, трехмерная визуализация операционного поля, высокая точность движений инструментов и, как следствие, минимальная интраоперационная кровопотеря, короткий срок госпитализации, быстрое восстановление и быстрая реабилитация в послеоперационном периоде [20].\n\n \n\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\n\nДермоидная киста забрюшинного пространства крайне редко встречается у мужчин старше 50 лет. При обнаружении такого образования в первую очередь необходимо исключить тератому гонад с возможным его забрюшинным метастазированием. Важную роль для благополучного прогноза играет оценка возраста пациента и местоположение новообразования. Современные роботические технологии облегчают лечение за счет своих возможностей и преимуществ в области хирургии. Робот-ассистированные вмешательства при данных заболеваниях осуществимы, безопасны и могут стать золотым стандартом оперативного лечения будущего."],"dc.fullRISC.ru":["Дермоидная киста — доброкачественное новообразование, возникает при патологии развития эмбриональных гонад, которые в норме участвуют в формировании половых желез в местах замещения щели дермой. Оно является одной из разновидностей зрелой тератомы, которую называют хористией. Этому образованию свойственно появление ткани, не характерной для данного органа. Оно представляет собой полостное образование с толстой оболочкой, заполненное кашицеобразной массой грязно-белого цвета с неприятным запахом. Содержимое кисты состоит из слущившегося эпидермиса, продуктов выделения сальных, потовых желез и волосяных фолликулов, иногда с наличием волос [1]. Этот вид новообразования встречается очень редко, чаще в детском возрасте (3,4–3,8 %) [2]. Они могут локализоваться в разных частях организма, при этом в основном поражают яичники (15–20 %), голову, в том числе головной мозг (0,2–2 %) [3]. Первичные забрюшинные тератомы возникают в основном в крестцово-копчиковой области у детей. Они составляют менее 4 % от всех экстрагонадных тератом. Согласно последним данным, зарегистрировано менее 300 случаев, среди которых лишь 10–11 % являются случаем обнаружения тератомы у лиц взрослого населения [4, 5]. Прогнозируемая 5-летняя выживаемость после радикальной резекции составляет 100 % при доброкачественных опухолях [6].\n\n \n\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\n\nПриводим клинический случай лечения мужчины 68 лет, который был госпитализирован в онкологическое отделение клиники БГМУ с жалобами на наличие объемного образования, компрессионный синдром, вызванный сдавлением внутренних органов малого таза, создающий дискомфорт. В анамнезе открытая позадилонная аденомэктомия в июле 2016 года. Послеоперационный период прошел без осложнений. В марте 2023 года самостоятельно прошел МРТ ОМТ. По данным МРТ в правом отделе полости малого таза обнаружено объемное образование без достоверной органной принадлежности, овальной формы, с наличием неравномерной капсулы толщиной до 3 мм, четкими неровными контурами, смешанной структуры, размерами: вертикальный 66 мм, сагиттальный 85 мм, поперечный 62 мм. Образование вызывало компрессию рядом расположенных структур, а именно, мочевого пузыря, внутренней запирательной мышцы и прямой кишки, без признаков инвазии в них. Широко прилегает к семенным пузырькам. По данным МРТ образование, вероятнее всего, происходило из правого семенного пузырька.\n\nВ связи с подозрением на объемное образование в малом тазу пациент направлен на первичную биопсию под контролем УЗИ для уточнения диагноза. Попытка пункции под контролем УЗИ оказалось безуспешной. Показано проведение диагностической лапароскопии с целью биопсии и (при возможности) одномоментного удаления новообразования. При осуществлении диагностической лапароскопии была выполнена только биопсия новообразования. По результатам гистологического исследования выявлена бесструктурная ткань с небольшими прослойками фиброзно-мышечной ткани и рыхлыми массами фибрина. Согласно описанию, гистологи предположили, что данное образование является забрюшинной дермоидной кистой, что исключает злокачественную природу данной патологии.\n\nПЭТ-КТ с 18-ФДГ (фтордезоксиглюкоза, меченая атомом фтора-18) выявило в полости малого таза справа объемное образование, неоднородной структуры, плотностью до –61 HU, размерами до 75×85×73 мм, с компрессией стенок мочевого пузыря, предстательной железы, семенных пузырьков (рис. 1). Органы малого таза без очагов гиперфиксации радиофармпрепарата. Тазовые и периферические лимфоузлы не увеличены. Костная система и мягкие ткани без признаков остеобластических или остеолитических изменений с патологической гиперфиксацией радиофармпрепарата.\n\nВ клинике БГМУ в плановом порядке было проведено робот-ассистированное лапароскопическое иссечение дермоидной кисты забрюшинного пространства. После трехкратной обработки операционного поля спиртовым раствором хлоргексидина произведен разрез параумбиликальной области до 12 мм. Установлен 12-мм троакар параумбиликально, наложен пневмоперитонеум. Установлены 3 дополнительных роботических троакара 8 мм (2 по среднеключичной линии, 1 по передне-подмышечной линии слева) и 2 ассистентских троакара (1 троакар 15 мм и 1 троакар 5 мм). В положении Транделенбурга произведено совмещение роботической системы PatientCart и установленных троакаров. Осуществлен доступ в брюшную полость. При обзорно-диагностической лапароскопии в брюшной полости и в малом тазу особенностей не выявлено. Следующим этапом было произведено вскрытие брюшины малого таза над мочевым пузырем. По задней стенке мочевого пузыря, в толще забрюшинной клетчатки, найдено опухолевидное образование больших размеров, в диаметре до 10 см, с компрессией стенок мочевого пузыря, предстательной железы, семенных пузырьков. Поэтапная мобилизация верхнего полюса образования была произведена со значительными техническими трудностями. При попытке дальнейшего выделения кисты из ложа ее капсула порвалась и наблюдалось выделение желеобразного содержимого с элементами волос плотной консистенции. Капсула вылущена из ложа. Ложе промыто раствором NaCl 0,9 %, до чистых вод. В ложе установлено трубчатый ПВХ дренаж. Контроль гемостаза — кровотечения нет. Последовательное удаление портов — кровотечения нет. Удалены троакары. Образование удалено в пластиковом резервуаре Endobag через расширенный разрез над пупком. Послойное ушивание ран. Асептические повязки на кожу.\n\nГистологическое исследование выявило дермоидную кисту забрюшинного пространства с разрывом стенки и воспалением. Фиброзированная стенка кисты, выстланная многослойным плоским эпителием, в просвете кисты роговые массы, фрагменты волос (рис. 2). Стенка кисты с диффузной лимфоцитарной инфильтрацией, преимущественно под многослойным плоским эпителием, с полнокровными сосудами и отеком (рис. 3).\n\n \n\nРЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ\n\nПослеоперационный период прошел без осложнений, пациент чувствовал себя хорошо. По данным УЗИ органов брюшной полости и органов малого таза в динамике все показатели в пределах нормы, свободной жидкости в брюшной полости не определяется, перистальтика определяется во всех отделах. Стенки мочевого пузыря не утолщены, признаков повреждения нет. Пациент на пятые сутки после операции в удовлетворительном состоянии выписан с рекомендациями на руках. Результат лечения благополучный. При ретроспективном сборе анамнеза через 6 месяцев после операции пациент не предъявляет никаких жалоб, по данным МРТ исследования — данных за рецидив нет.\n\nЗабрюшинные дермоидные кисты у взрослых наблюдается очень редко. В основном они встречаются в детском и юношеском возрасте, преимущественно в крестцово-копчиковой области [6, 7]. Дермоидная киста происходит из тканей одного зародышевого листка, а именно, эктодермы, в то время как тератома развивается из двух и более зародышевых листков (эктодермы, мезодермы или энтодермы) [5, 8].\n\nСами тератомы по своей структуре бывают зрелыми и незрелыми. Незрелые тератомы, как правило, являются низкодифференцированными злокачественными опухолями (тератобластомы). Зрелые тератомы, в свою очередь, делятся на кистозные и солидные (табл. 1). Они отличаются друг от друга в основном макроскопически. Солидные тератомы (без кист) плотные по своей консистенции. К кистозным тератомам относится дермоидная киста, которая характеризуется мягкой консистенцией. Она представлена однокамерным (редко может быть и многокамерным) образованием с мутным содержимым, которое содержит в себе зрелые волосы. Иногда дермоидные кисты могут содержать рудиментарные органы (зубы, хрящи, ногти, железы). Риск малигнизации этих новообразований колеблется от 6,8 до 36,3 % и увеличивается с возрастом у лиц мужского пола, наличием незрелых тканей и солидных компонентов [4, 9]. Тератомы, которые развиваются из эмбриональных клеток, как правило, герминогенные и обнаруживаются во внегонадных местах в отличие от тех тератом, которые образуются из половых клеток и обнаруживаются в яичниках и семенниках [8, 10].\n\nТак как у данного пациента было первичное обнаружение забрюшинного образования в области семенных пузырьков, дифференциальная диагностика была проведена с похожими образованиями, которые могли развиваться в этой области.\n\nТератомы забрюшинного пространства в зачастую протекают без какой-либо симптоматики и являются диагностической находкой. Но в зависимости от их размера и расположения, они могут оказывать механическое воздействие на окружающие органы брюшной полости и малого таза. При этом данные образования нарушают функции органов, которые они смещают, что проявляется возникновением соответствующих симптомов. При больших размерах тератом обычно отмечаются симптомы нарушения мочеиспускания (изменения частоты), боли в животе или в поясничной области, запоры, вздутие живота, отеки нижней конечности [4, 8]. В случае разрыва кисты могут присоединиться признаки острого живота с развитием перитонеальной симптоматики [4].\n\nВ случае, описанном Эндрю Тиу и соавторами, была обнаружена зрелая кистозная тератома забрюшинного пространства, которая не проявлялась клиническими симптомами, несмотря на значительные размеры образования (8,6×8,3 см). Этот случай подчеркивает важность своевременной диагностики таких образований, поскольку они могут оставаться бессимптомными на протяжении длительного времени, что затрудняет их обнаружение. Была произведена операция по иссечению образования, что обеспечило хороший результат без послеоперационных осложнений. Гистологическое исследование подтвердило, что образование представляет собой дермоидную кисту с признаками хронического воспаления и дистрофической кальцификацией [4]. Аналогичный случай, был описан в статье M. F. Mahjoubi и соавторов. Мужчина поступает с левосторонней болью в животе, что может указывать на различные патологии, однако наличие гетерогенного забрюшинного образования стало ключевым моментом для диагностики. Операция, включая срединную лапаротомию и резекцию образования, показала необходимость хирургического вмешательства для устранения потенциальной угрозы [5]. В статье K. Chalhoub и соавторов наблюдается зрелая кистозная тератома, которая проявилась симптомами со стороны мочеполовой системы. При помощи МРТ-исследования, выявлено наличие значительного кистозного компонента, что указывает на характер тератомы. Нижнесрединная лапаротомия с радикальной резекцией опухоли позволила успешно устранить образование. МРТ через год продемонстрировала отсутствие рецидивов, что свидетельствует о успешности проведенного лечения [8]. Следующий клинический случай, указывает на важность дифференциальной диагностики опухолей у молодых женщин, особенно при наличии болевого синдрома в нижней части живота и промежности. Образование, локализовавшееся в левой седалищно-ректальной ямке, требовало хирургического вмешательства с лапаротомным доступом к паравезикальной области. Успешное послеоперационное течение и отсутствие рецидивов на протяжении двух лет наблюдения подчеркивает необходимость тщательного патологоанатомического исследования для уточнения морфологической природы опухоли и дальнейшего наблюдения за пациентами после операции [11].\n\nS. A. Mohammed и соавторы описали случай обнаружения большой забрюшинной тератомы у 32-летнего мужчины, требующей хирургического вмешательства. Примененная торакоабдоминальная лапаротомия по Куино позволила хирургу успешно удалить образование, несмотря на осложнения, связанные с его прикреплением к важным анатомическим структурам, таким как почка и полая вена. Постоперационное восстановление без осложнений также указывает на успешное хирургическое вмешательство и эффективное управление состоянием пациента [12]. Следующий, не менее интересный случай, описанный в 2021 году автором X. Ma, показывает клинический пример забрюшинной дермоидной кисты, изначально диагностированной как липосаркома на основе визуализационных данных. Контрастное поглощение фтордезоксиглюкозы (18 F-ФДГ) указало на более активный метаболизм опухоли, что также может быть характерно для злокачественных процессов. Учитывая цепочку спаек с важными анатомическими структурами, такими как надпочечник и почки, данный случай мог напоминать злокачественное новообразование и вызывать серьезные клинические опасения. Однако после хирургического удаления образование оказалось дермоидной кистой. Это подчеркивает необходимость тщательной интерпретации визуализационных данных, поскольку злокачественные и доброкачественные опухоли могут иметь схожие характеристики на первичном этапе диагностики [13].\n\nЗавершая анализ, можно выделить несколько важных моментов: необходимость многопрофильного подхода в диагностике абдоминальных образований, включая визуализационные методы и морфологические исследования, а также осознание возможности ошибочной интерпретации диагностических данных.\n\nРентгенографические исследования играют важную роль в диагностике тератом. Обычные рентгенограммы в 92 % случаев выявляют кальцинированные элементы, тогда как ультразвуковое исследование (УЗИ) существенно позволяет дифференцировать кистозные и солидные элементы [14, 15]. Особенностью рентгенологического проявления зрелой тератомы забрюшинного пространства являются сложные образования, содержащие хорошо отграниченный жидкий компонент, жировую ткань и/или кожное сало в виде жирово-жидкостного слоя. В ряде случаев могут наблюдаться кальциноз в застывшей или линейной форме. Эти результаты лучше демонстрируются с помощью КТ [16]. Компьютерная томография (КТ) и магнитно-резонансная томография (МРТ) играют существенно важную роль в характеристике и оценке распространенности заболевания и вовлечения соседних и отдаленных структур. КТ позволяет различить жировые и кальцинированные костные массы, в то время как МРТ очень хорошо визуализирует мягкие ткани. Это очень сильно помогает при дифференцировке доброкачественных и злокачественных образований и оценки стадии агрессивных поражений [15, 17]. Однако, как правило, окончательный диагноз тератом выставляется на основании патоморфологических исследований.\n\nВсе неорганные забрюшинные новообразования лечатся хирургическим методом. Доступ при оперативном вмешательстве в основном зависит от размера самого новообразования и особенностей его анатомического расположения. Лапаратомный доступ показан при опухолях более 10 см. Данный подход может быть использован в исключительных случаях, при отсутствии лапароскопических технологий. Малоинвазивные вмешательства существенно облегчают выполнение операции при удалении образований менее 10 см, которые расположены в трудных для манипуляций областях и малых анатомических пространствах, в случае прилежания опухоли к магистральным сосудам. К таким методам относятся лапароскопические и робот-ассистированные хирургические технологии [18]. Впервые лапароскопическое удаление неорганной забрюшинной опухоли (ретроперитонеальная дермоидная киста малого таза) было описано L. Scharpe и соавт. в 1995 г. [19]. К известным преимуществам операций с использованием роботических технологий относятся малая инвазивность вмешательства, трехмерная визуализация операционного поля, высокая точность движений инструментов и, как следствие, минимальная интраоперационная кровопотеря, короткий срок госпитализации, быстрое восстановление и быстрая реабилитация в послеоперационном периоде [20].\n\n \n\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\n\nДермоидная киста забрюшинного пространства крайне редко встречается у мужчин старше 50 лет. При обнаружении такого образования в первую очередь необходимо исключить тератому гонад с возможным его забрюшинным метастазированием. Важную роль для благополучного прогноза играет оценка возраста пациента и местоположение новообразования. Современные роботические технологии облегчают лечение за счет своих возможностей и преимуществ в области хирургии. Робот-ассистированные вмешательства при данных заболеваниях осуществимы, безопасны и могут стать золотым стандартом оперативного лечения будущего."],"dc.height":["485"],"dc.height.ru":["485"],"dc.originalFileName":["2-.jpg"],"dc.originalFileName.ru":["2-.jpg"],"dc.subject.ru":["дермоидная киста","зрелая тератома","забрюшинное пространство","пожилой возраст","герминогенная опухоль","внегонадная локализация","роботизированные хирургические операции"],"dc.title.ru":["Дермоидная киста у пожилого мужчины и ее успешное хирургическое лечение с применением роботических технологий: клинический случай"],"dc.width":["500"],"dc.width.ru":["500"],"dc.issue.volume":["15"],"dc.issue.number":["1"],"dc.pages":["72-78"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["CLINICAL CASE","КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.section.en":["CLINICAL CASE"],"dc.section.ru":["КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["М. Ф. Урманцев","M. F. Urmantsev","А. И. Исмоилов","A. I. Ismoilov","М. Р. Бакеев","M. R. Bakeev"],"author_keyword":["М. Ф. Урманцев","M. F. Urmantsev","А. И. Исмоилов","A. I. Ismoilov","М. Р. Бакеев","M. R. Bakeev"],"author_ac":["м. ф. урманцев\n|||\nМ. Ф. Урманцев","m. f. urmantsev\n|||\nM. F. Urmantsev","а. и. исмоилов\n|||\nА. И. Исмоилов","a. i. ismoilov\n|||\nA. I. Ismoilov","м. р. бакеев\n|||\nМ. Р. Бакеев","m. r. bakeev\n|||\nM. R. Bakeev"],"author_filter":["м. ф. урманцев\n|||\nМ. Ф. Урманцев","m. f. urmantsev\n|||\nM. F. Urmantsev","а. и. исмоилов\n|||\nА. И. Исмоилов","a. i. ismoilov\n|||\nA. I. Ismoilov","м. р. бакеев\n|||\nМ. Р. Бакеев","m. r. bakeev\n|||\nM. R. Bakeev"],"dc.author.name":["М. Ф. Урманцев","M. F. Urmantsev","А. И. Исмоилов","A. I. Ismoilov","М. Р. Бакеев","M. R. Bakeev"],"dc.author.name.ru":["М. Ф. Урманцев","А. И. Исмоилов","М. Р. Бакеев"],"dc.author.affiliation":["Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University","Городская клиническая больница № 13","City Clinical Hospital No.13","Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University"],"dc.author.affiliation.ru":["Башкирский государственный медицинский университет","Городская клиническая больница № 13","Башкирский государственный медицинский университет"],"dc.author.full":["М. Ф. Урманцев | Башкирский государственный медицинский университет","M. F. Urmantsev | Bashkir State Medical University","А. И. Исмоилов | Городская клиническая больница № 13","A. I. Ismoilov | City Clinical Hospital No.13","М. Р. Бакеев | Башкирский государственный медицинский университет","M. R. Bakeev | Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.ru":["М. Ф. Урманцев | Башкирский государственный медицинский университет","А. И. Исмоилов | Городская клиническая больница № 13","М. Р. Бакеев | Башкирский государственный медицинский университет"],"dc.author.name.en":["M. F. Urmantsev","A. I. Ismoilov","M. R. Bakeev"],"dc.author.affiliation.en":["Bashkir State Medical University","City Clinical Hospital No.13","Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.en":["M. F. Urmantsev | Bashkir State Medical University","A. I. Ismoilov | City Clinical Hospital No.13","M. R. Bakeev | Bashkir State Medical University"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-4657-6625\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u041c. \\u0424. \\u0423\\u0440\\u043c\\u0430\\u043d\\u0446\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-4657-6625\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"M. F. Urmantsev\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"\", \"affiliation\": \"\\u0413\\u043e\\u0440\\u043e\\u0434\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0431\\u043e\\u043b\\u044c\\u043d\\u0438\\u0446\\u0430 \\u2116 13\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0418. \\u0418\\u0441\\u043c\\u043e\\u0438\\u043b\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"\", \"affiliation\": \"City Clinical Hospital No.13\", \"full_name\": \"A. I. Ismoilov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-4160-2820\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u041c. \\u0420. \\u0411\\u0430\\u043a\\u0435\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-4160-2820\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"M. R. Bakeev\"}}]}"],"dateIssued":["2025-04-01"],"dateIssued_keyword":["2025-04-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-04-01\n|||\n2025-04-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.published":["2025-04-01"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/1055"],"dc.citation":["Купрашвили М.И., Глазкова О.Л., Игнатченко О.Ю., Шевякова Т.В., Романовская О.А., Сумятина Л.В. и др. Наблюдение зрелой тератомы с необычными клиническим течением и эхографическими характеристиками у молодой женщины. Проблемы репродукции. 2017;23(6):24–7. DOI: 10.17116/repro201723624-27","Chibani H., El Ouardani S., Rezzoug F., Arghal M., Jabi R., Nassira K., et al. A rare case of retroperitoneal immature teratoma in a young adult male: a case report from eastern Morocco. Cureus. 2024;16(8):e66290. DOI: 10.7759/cureus.66290","Varlas V.N., Cloțea E.M., Varlas R.G., Pop A., Peneș O., Crețoiu D., et al. Immature sacrococcygeal teratoma: a case report and extensive review of the literature. Diagnostics (Basel). 2024;14(3):246. DOI: 10.3390/diagnostics14030246","Tiu A., Sovani V., Khan N., Hooda S. Primary retroperitoneal mature cystic teratoma (dermoid cyst) in a 51-year-old male: case report and historical literature review. SAGE Open Med Case Rep. 2017;5:2050313X17700745. DOI: 10.1177/2050313X17700745","Mahjoubi M.F., Hamdi Kbir G., Maatouk M., Messaoudi S., Rezgui B., Ben Moussa M. Extra-gonadal mature teratoma: A case report of retroperitoneal location with a literature review. Clin Case Rep. 2022;10(7):e6093. DOI: 10.1002/ccr3.6093","Poljo A., Klasen J.M., von Strauss Und Torney M., Posabella A., Taha-Mehlitz S., Hummer B., et al. A rare case of retroperitoneal teratoma with evidence of papillary thyroid carcinoma: a case report. BMC Endocr Disord. 2024;24(1):85. DOI: 10.1186/s12902-024-01606-4","Xiao J., Cai L., Pu J., Liu W., Jia C., He X. Clinical characteristics and prognosis of cystic degeneration in retroperitoneal schwannoma: A retrospective study of 79 patients. Cancer Med. 2023;12(5):5615–29. DOI: 10.1002/cam4.5411","Chalhoub K., Abou Zahr R., Mansour E., Aoun M., Jabbour M. Primary mature cystic teratoma compressing the prostate in a 28-year-old male: a case report and literature review. Case Rep Urol. 2019:8970172. DOI: 10.1155/2019/8970172","Sellke N., Tay K., Zhou E., Harper H., Ahmed A., Hagos T., et al. Case — giant primary retroperitoneal teratoma with neuroendocrine components. Can Urol Assoc J. 2023;17(11):E405–7. DOI: 10.5489/cuaj.8401","Trivedi J., Sutherland T., Page M. Incidental findings in and around the prostate on prostate MRI: a pictorial review. Insights Imaging. 2021;12(1):37. DOI: 10.1186/s13244-021-00979-7","Kelly-Hedrick M., Frerich J.M., Peairs E.M., Cardona D.M., Arcot R., Smith B., et al. Retroperitoneal dermoid cyst presenting with radiculopathy symptoms: a case report. J Surg Case Rep. 2022;2022(12):rjac588. DOI: 10.1093/jscr/rjac588","Mohammed S.A., Kazali B.A., Ibrahim B.M., Mohammed H.Y., Gebrechristos S., Mersha M.K. Primary retroperitoneal mature teratoma in a young female: case report. Int J Surg Case Rep. 2024;115:109321. DOI: 10.1016/j.ijscr.2024.109321","Ma X., Xiao J., Wang W. Retroperitoneal dermoid cyst mimicking a liposarcoma based on imaging assessment: case report and literature review. Gland Surg. 2021;10(6):2062–8. DOI: 10.21037/gs-21-65","Liu R., Chen J., Shao C., Cheng N. Primary immature teratoma in the liver with growing teratoma syndrome and gliomatosis peritonei: a rare case report. Diagn Pathol. 2022;17(1):86. DOI: 10.1186/s13000-022-01267-8","Tojal A., Santos N., Vicente J., Carrilho N., Casimiro C. Retroperitoneal mature cystic teratoma involving the left adrenal gland in a 75-year-old male: a case report and literature review. J Surg Case Rep. 2020;2020(11):rjaa451. DOI: 10.1093/jscr/rjaa451","Zhang Y., Liu H., Hou W., Cheng H., Wang F., Zhang L., et al. Retroperitoneal dermoid cyst complicated with uterine adenomyoma: a case report and literature review. J Int Med Res. 2024;52(6):3000605241255810. DOI: 10.1177/03000605241255810","Mudhher R., Agha Z.Z.A., Melder G., Shokouh-Amiri H., Covington J.D., LaBarre N.T., et al. Literature review and robotic management of a rare case of primary retroperitoneal mucinous cystadenoma. Radiol Case Rep. 2024;19(12):5798–803. DOI: 10.1016/j.radcr.2024.08.057","Gutt C.N., Oniu T., Mehrabi A., Kashfi A., Schemmer P., Büchler M.W. Robot-assisted abdominal surgery. Br J Surg. 2004;91(11):1390–7. DOI: 10.1002/bjs.4700","Кригер А.Г., Берелавичус С.В., Сон А.И., Горин Д.С., Ахтанин Е.А., Калдаров А.Р., и др. Хирургическое лечение неорганных забрюшинных опухолей. Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2017;1:15–26. DOI: 10.17116/hirurgia2017115-26","Пушкарь Д.Ю., Колонтарев К.Б. Робот-ассистированная радикальная простатэктомия. Функциональный результат. Часть I. Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2019;3:111–20. DOI: 10.17116/hirurgia2019031111","Купрашвили М.И., Глазкова О.Л., Игнатченко О.Ю., Шевякова Т.В., Романовская О.А., Сумятина Л.В. и др. Наблюдение зрелой тератомы с необычными клиническим течением и эхографическими характеристиками у молодой женщины. Проблемы репродукции. 2017;23(6):24–7. DOI: 10.17116/repro201723624-27","Chibani H., El Ouardani S., Rezzoug F., Arghal M., Jabi R., Nassira K., et al. A rare case of retroperitoneal immature teratoma in a young adult male: a case report from eastern Morocco. Cureus. 2024;16(8):e66290. DOI: 10.7759/cureus.66290","Varlas V.N., Cloțea E.M., Varlas R.G., Pop A., Peneș O., Crețoiu D., et al. Immature sacrococcygeal teratoma: a case report and extensive review of the literature. Diagnostics (Basel). 2024;14(3):246. DOI: 10.3390/diagnostics14030246","Tiu A., Sovani V., Khan N., Hooda S. Primary retroperitoneal mature cystic teratoma (dermoid cyst) in a 51-year-old male: case report and historical literature review. SAGE Open Med Case Rep. 2017;5:2050313X17700745. DOI: 10.1177/2050313X17700745","Mahjoubi M.F., Hamdi Kbir G., Maatouk M., Messaoudi S., Rezgui B., Ben Moussa M. Extra-gonadal mature teratoma: A case report of retroperitoneal location with a literature review. Clin Case Rep. 2022;10(7):e6093. DOI: 10.1002/ccr3.6093","Poljo A., Klasen J.M., von Strauss Und Torney M., Posabella A., Taha-Mehlitz S., Hummer B., et al. A rare case of retroperitoneal teratoma with evidence of papillary thyroid carcinoma: a case report. BMC Endocr Disord. 2024;24(1):85. DOI: 10.1186/s12902-024-01606-4","Xiao J., Cai L., Pu J., Liu W., Jia C., He X. Clinical characteristics and prognosis of cystic degeneration in retroperitoneal schwannoma: A retrospective study of 79 patients. Cancer Med. 2023;12(5):5615–29. DOI: 10.1002/cam4.5411","Chalhoub K., Abou Zahr R., Mansour E., Aoun M., Jabbour M. Primary mature cystic teratoma compressing the prostate in a 28-year-old male: a case report and literature review. Case Rep Urol. 2019:8970172. DOI: 10.1155/2019/8970172","Sellke N., Tay K., Zhou E., Harper H., Ahmed A., Hagos T., et al. Case — giant primary retroperitoneal teratoma with neuroendocrine components. Can Urol Assoc J. 2023;17(11):E405–7. DOI: 10.5489/cuaj.8401","Trivedi J., Sutherland T., Page M. Incidental findings in and around the prostate on prostate MRI: a pictorial review. Insights Imaging. 2021;12(1):37. DOI: 10.1186/s13244-021-00979-7","Kelly-Hedrick M., Frerich J.M., Peairs E.M., Cardona D.M., Arcot R., Smith B., et al. Retroperitoneal dermoid cyst presenting with radiculopathy symptoms: a case report. J Surg Case Rep. 2022;2022(12):rjac588. DOI: 10.1093/jscr/rjac588","Mohammed S.A., Kazali B.A., Ibrahim B.M., Mohammed H.Y., Gebrechristos S., Mersha M.K. Primary retroperitoneal mature teratoma in a young female: case report. Int J Surg Case Rep. 2024;115:109321. DOI: 10.1016/j.ijscr.2024.109321","Ma X., Xiao J., Wang W. Retroperitoneal dermoid cyst mimicking a liposarcoma based on imaging assessment: case report and literature review. Gland Surg. 2021;10(6):2062–8. DOI: 10.21037/gs-21-65","Liu R., Chen J., Shao C., Cheng N. Primary immature teratoma in the liver with growing teratoma syndrome and gliomatosis peritonei: a rare case report. Diagn Pathol. 2022;17(1):86. DOI: 10.1186/s13000-022-01267-8","Tojal A., Santos N., Vicente J., Carrilho N., Casimiro C. Retroperitoneal mature cystic teratoma involving the left adrenal gland in a 75-year-old male: a case report and literature review. J Surg Case Rep. 2020;2020(11):rjaa451. DOI: 10.1093/jscr/rjaa451","Zhang Y., Liu H., Hou W., Cheng H., Wang F., Zhang L., et al. Retroperitoneal dermoid cyst complicated with uterine adenomyoma: a case report and literature review. J Int Med Res. 2024;52(6):3000605241255810. DOI: 10.1177/03000605241255810","Mudhher R., Agha Z.Z.A., Melder G., Shokouh-Amiri H., Covington J.D., LaBarre N.T., et al. Literature review and robotic management of a rare case of primary retroperitoneal mucinous cystadenoma. Radiol Case Rep. 2024;19(12):5798–803. DOI: 10.1016/j.radcr.2024.08.057","Gutt C.N., Oniu T., Mehrabi A., Kashfi A., Schemmer P., Büchler M.W. Robot-assisted abdominal surgery. Br J Surg. 2004;91(11):1390–7. DOI: 10.1002/bjs.4700","Кригер А.Г., Берелавичус С.В., Сон А.И., Горин Д.С., Ахтанин Е.А., Калдаров А.Р., и др. Хирургическое лечение неорганных забрюшинных опухолей. Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2017;1:15–26. DOI: 10.17116/hirurgia2017115-26","Пушкарь Д.Ю., Колонтарев К.Б. Робот-ассистированная радикальная простатэктомия. Функциональный результат. Часть I. Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2019;3:111–20. DOI: 10.17116/hirurgia2019031111"],"dc.citation.ru":["Купрашвили М.И., Глазкова О.Л., Игнатченко О.Ю., Шевякова Т.В., Романовская О.А., Сумятина Л.В. и др. Наблюдение зрелой тератомы с необычными клиническим течением и эхографическими характеристиками у молодой женщины. Проблемы репродукции. 2017;23(6):24–7. DOI: 10.17116/repro201723624-27","Chibani H., El Ouardani S., Rezzoug F., Arghal M., Jabi R., Nassira K., et al. A rare case of retroperitoneal immature teratoma in a young adult male: a case report from eastern Morocco. Cureus. 2024;16(8):e66290. DOI: 10.7759/cureus.66290","Varlas V.N., Cloțea E.M., Varlas R.G., Pop A., Peneș O., Crețoiu D., et al. Immature sacrococcygeal teratoma: a case report and extensive review of the literature. Diagnostics (Basel). 2024;14(3):246. DOI: 10.3390/diagnostics14030246","Tiu A., Sovani V., Khan N., Hooda S. Primary retroperitoneal mature cystic teratoma (dermoid cyst) in a 51-year-old male: case report and historical literature review. SAGE Open Med Case Rep. 2017;5:2050313X17700745. DOI: 10.1177/2050313X17700745","Mahjoubi M.F., Hamdi Kbir G., Maatouk M., Messaoudi S., Rezgui B., Ben Moussa M. Extra-gonadal mature teratoma: A case report of retroperitoneal location with a literature review. Clin Case Rep. 2022;10(7):e6093. DOI: 10.1002/ccr3.6093","Poljo A., Klasen J.M., von Strauss Und Torney M., Posabella A., Taha-Mehlitz S., Hummer B., et al. A rare case of retroperitoneal teratoma with evidence of papillary thyroid carcinoma: a case report. BMC Endocr Disord. 2024;24(1):85. DOI: 10.1186/s12902-024-01606-4","Xiao J., Cai L., Pu J., Liu W., Jia C., He X. Clinical characteristics and prognosis of cystic degeneration in retroperitoneal schwannoma: A retrospective study of 79 patients. Cancer Med. 2023;12(5):5615–29. DOI: 10.1002/cam4.5411","Chalhoub K., Abou Zahr R., Mansour E., Aoun M., Jabbour M. Primary mature cystic teratoma compressing the prostate in a 28-year-old male: a case report and literature review. Case Rep Urol. 2019:8970172. DOI: 10.1155/2019/8970172","Sellke N., Tay K., Zhou E., Harper H., Ahmed A., Hagos T., et al. Case — giant primary retroperitoneal teratoma with neuroendocrine components. Can Urol Assoc J. 2023;17(11):E405–7. DOI: 10.5489/cuaj.8401","Trivedi J., Sutherland T., Page M. Incidental findings in and around the prostate on prostate MRI: a pictorial review. Insights Imaging. 2021;12(1):37. DOI: 10.1186/s13244-021-00979-7","Kelly-Hedrick M., Frerich J.M., Peairs E.M., Cardona D.M., Arcot R., Smith B., et al. Retroperitoneal dermoid cyst presenting with radiculopathy symptoms: a case report. J Surg Case Rep. 2022;2022(12):rjac588. DOI: 10.1093/jscr/rjac588","Mohammed S.A., Kazali B.A., Ibrahim B.M., Mohammed H.Y., Gebrechristos S., Mersha M.K. Primary retroperitoneal mature teratoma in a young female: case report. Int J Surg Case Rep. 2024;115:109321. DOI: 10.1016/j.ijscr.2024.109321","Ma X., Xiao J., Wang W. Retroperitoneal dermoid cyst mimicking a liposarcoma based on imaging assessment: case report and literature review. Gland Surg. 2021;10(6):2062–8. DOI: 10.21037/gs-21-65","Liu R., Chen J., Shao C., Cheng N. Primary immature teratoma in the liver with growing teratoma syndrome and gliomatosis peritonei: a rare case report. Diagn Pathol. 2022;17(1):86. DOI: 10.1186/s13000-022-01267-8","Tojal A., Santos N., Vicente J., Carrilho N., Casimiro C. Retroperitoneal mature cystic teratoma involving the left adrenal gland in a 75-year-old male: a case report and literature review. J Surg Case Rep. 2020;2020(11):rjaa451. DOI: 10.1093/jscr/rjaa451","Zhang Y., Liu H., Hou W., Cheng H., Wang F., Zhang L., et al. Retroperitoneal dermoid cyst complicated with uterine adenomyoma: a case report and literature review. J Int Med Res. 2024;52(6):3000605241255810. DOI: 10.1177/03000605241255810","Mudhher R., Agha Z.Z.A., Melder G., Shokouh-Amiri H., Covington J.D., LaBarre N.T., et al. Literature review and robotic management of a rare case of primary retroperitoneal mucinous cystadenoma. Radiol Case Rep. 2024;19(12):5798–803. DOI: 10.1016/j.radcr.2024.08.057","Gutt C.N., Oniu T., Mehrabi A., Kashfi A., Schemmer P., Büchler M.W. Robot-assisted abdominal surgery. Br J Surg. 2004;91(11):1390–7. DOI: 10.1002/bjs.4700","Кригер А.Г., Берелавичус С.В., Сон А.И., Горин Д.С., Ахтанин Е.А., Калдаров А.Р., и др. Хирургическое лечение неорганных забрюшинных опухолей. Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2017;1:15–26. DOI: 10.17116/hirurgia2017115-26","Пушкарь Д.Ю., Колонтарев К.Б. Робот-ассистированная радикальная простатэктомия. Функциональный результат. Часть I. Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2019;3:111–20. DOI: 10.17116/hirurgia2019031111"],"dc.citation.en":["Купрашвили М.И., Глазкова О.Л., Игнатченко О.Ю., Шевякова Т.В., Романовская О.А., Сумятина Л.В. и др. Наблюдение зрелой тератомы с необычными клиническим течением и эхографическими характеристиками у молодой женщины. Проблемы репродукции. 2017;23(6):24–7. DOI: 10.17116/repro201723624-27","Chibani H., El Ouardani S., Rezzoug F., Arghal M., Jabi R., Nassira K., et al. A rare case of retroperitoneal immature teratoma in a young adult male: a case report from eastern Morocco. Cureus. 2024;16(8):e66290. DOI: 10.7759/cureus.66290","Varlas V.N., Cloțea E.M., Varlas R.G., Pop A., Peneș O., Crețoiu D., et al. Immature sacrococcygeal teratoma: a case report and extensive review of the literature. Diagnostics (Basel). 2024;14(3):246. DOI: 10.3390/diagnostics14030246","Tiu A., Sovani V., Khan N., Hooda S. Primary retroperitoneal mature cystic teratoma (dermoid cyst) in a 51-year-old male: case report and historical literature review. SAGE Open Med Case Rep. 2017;5:2050313X17700745. DOI: 10.1177/2050313X17700745","Mahjoubi M.F., Hamdi Kbir G., Maatouk M., Messaoudi S., Rezgui B., Ben Moussa M. Extra-gonadal mature teratoma: A case report of retroperitoneal location with a literature review. Clin Case Rep. 2022;10(7):e6093. DOI: 10.1002/ccr3.6093","Poljo A., Klasen J.M., von Strauss Und Torney M., Posabella A., Taha-Mehlitz S., Hummer B., et al. A rare case of retroperitoneal teratoma with evidence of papillary thyroid carcinoma: a case report. BMC Endocr Disord. 2024;24(1):85. DOI: 10.1186/s12902-024-01606-4","Xiao J., Cai L., Pu J., Liu W., Jia C., He X. Clinical characteristics and prognosis of cystic degeneration in retroperitoneal schwannoma: A retrospective study of 79 patients. Cancer Med. 2023;12(5):5615–29. DOI: 10.1002/cam4.5411","Chalhoub K., Abou Zahr R., Mansour E., Aoun M., Jabbour M. Primary mature cystic teratoma compressing the prostate in a 28-year-old male: a case report and literature review. Case Rep Urol. 2019:8970172. DOI: 10.1155/2019/8970172","Sellke N., Tay K., Zhou E., Harper H., Ahmed A., Hagos T., et al. Case — giant primary retroperitoneal teratoma with neuroendocrine components. Can Urol Assoc J. 2023;17(11):E405–7. DOI: 10.5489/cuaj.8401","Trivedi J., Sutherland T., Page M. Incidental findings in and around the prostate on prostate MRI: a pictorial review. Insights Imaging. 2021;12(1):37. DOI: 10.1186/s13244-021-00979-7","Kelly-Hedrick M., Frerich J.M., Peairs E.M., Cardona D.M., Arcot R., Smith B., et al. Retroperitoneal dermoid cyst presenting with radiculopathy symptoms: a case report. J Surg Case Rep. 2022;2022(12):rjac588. DOI: 10.1093/jscr/rjac588","Mohammed S.A., Kazali B.A., Ibrahim B.M., Mohammed H.Y., Gebrechristos S., Mersha M.K. Primary retroperitoneal mature teratoma in a young female: case report. Int J Surg Case Rep. 2024;115:109321. DOI: 10.1016/j.ijscr.2024.109321","Ma X., Xiao J., Wang W. Retroperitoneal dermoid cyst mimicking a liposarcoma based on imaging assessment: case report and literature review. Gland Surg. 2021;10(6):2062–8. DOI: 10.21037/gs-21-65","Liu R., Chen J., Shao C., Cheng N. Primary immature teratoma in the liver with growing teratoma syndrome and gliomatosis peritonei: a rare case report. Diagn Pathol. 2022;17(1):86. DOI: 10.1186/s13000-022-01267-8","Tojal A., Santos N., Vicente J., Carrilho N., Casimiro C. Retroperitoneal mature cystic teratoma involving the left adrenal gland in a 75-year-old male: a case report and literature review. J Surg Case Rep. 2020;2020(11):rjaa451. DOI: 10.1093/jscr/rjaa451","Zhang Y., Liu H., Hou W., Cheng H., Wang F., Zhang L., et al. Retroperitoneal dermoid cyst complicated with uterine adenomyoma: a case report and literature review. J Int Med Res. 2024;52(6):3000605241255810. DOI: 10.1177/03000605241255810","Mudhher R., Agha Z.Z.A., Melder G., Shokouh-Amiri H., Covington J.D., LaBarre N.T., et al. Literature review and robotic management of a rare case of primary retroperitoneal mucinous cystadenoma. Radiol Case Rep. 2024;19(12):5798–803. DOI: 10.1016/j.radcr.2024.08.057","Gutt C.N., Oniu T., Mehrabi A., Kashfi A., Schemmer P., Büchler M.W. Robot-assisted abdominal surgery. Br J Surg. 2004;91(11):1390–7. DOI: 10.1002/bjs.4700","Кригер А.Г., Берелавичус С.В., Сон А.И., Горин Д.С., Ахтанин Е.А., Калдаров А.Р., и др. Хирургическое лечение неорганных забрюшинных опухолей. Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2017;1:15–26. DOI: 10.17116/hirurgia2017115-26","Пушкарь Д.Ю., Колонтарев К.Б. Робот-ассистированная радикальная простатэктомия. Функциональный результат. Часть I. Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2019;3:111–20. DOI: 10.17116/hirurgia2019031111"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8918"],"dc.date.accessioned_dt":"2025-07-09T13:58:56Z","dc.date.accessioned":["2025-07-09T13:58:56Z"],"dc.date.available":["2025-07-09T13:58:56Z"],"publication_grp":["123456789/8918"],"bi_4_dis_filter":["забрюшинное пространство\n|||\nзабрюшинное пространство","роботизированные хирургические операции\n|||\nроботизированные хирургические операции","mature teratoma\n|||\nmature teratoma","retroperitoneal space\n|||\nretroperitoneal space","old age\n|||\nold age","extragonadal localization\n|||\nextragonadal localization","внегонадная локализация\n|||\nвнегонадная локализация","дермоидная киста\n|||\nдермоидная киста","герминогенная опухоль\n|||\nгерминогенная опухоль","зрелая тератома\n|||\nзрелая тератома","germ cell tumor\n|||\ngerm cell tumor","dermoid cyst\n|||\ndermoid cyst","robotic surgical procedures\n|||\nrobotic surgical procedures","пожилой возраст\n|||\nпожилой возраст"],"bi_4_dis_partial":["robotic surgical procedures","зрелая тератома","пожилой возраст","germ cell tumor","extragonadal localization","забрюшинное пространство","mature teratoma","герминогенная опухоль","dermoid cyst","old age","retroperitoneal space","дермоидная киста","роботизированные хирургические операции","внегонадная локализация"],"bi_4_dis_value_filter":["robotic surgical procedures","зрелая тератома","пожилой возраст","germ cell tumor","extragonadal localization","забрюшинное пространство","mature teratoma","герминогенная опухоль","dermoid cyst","old age","retroperitoneal space","дермоидная киста","роботизированные хирургические операции","внегонадная локализация"],"bi_sort_1_sort":"dermoid cyst in an elderly man and its successful surgical treatment using robotic technologies: clinical case","bi_sort_3_sort":"2025-07-09T13:58:56Z","read":["g0"],"_version_":1837178066210652160},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2025-04-30T08:11:23.598Z","search.uniqueid":"2-7903","search.resourcetype":2,"search.resourceid":7903,"handle":"123456789/8792","location":["m229","l684"],"location.comm":["229"],"location.coll":["684"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","author":["Usmanova, Irina N.","Yunusova, Rita D.","Lakman, Irina А.","Gerasimova, Larisa P.","Ishmukhametova, Amina N.","Akopyan, Anait P.","Amineva, Gulfina F.","Makarova, Natalia А.","Startseva, Elena Yu."],"author_keyword":["Usmanova, Irina N.","Yunusova, Rita D.","Lakman, Irina А.","Gerasimova, Larisa P.","Ishmukhametova, Amina N.","Akopyan, Anait P.","Amineva, Gulfina F.","Makarova, Natalia А.","Startseva, Elena Yu."],"author_ac":["usmanova, irina n.\n|||\nUsmanova, Irina N.","yunusova, rita d.\n|||\nYunusova, Rita D.","lakman, irina а.\n|||\nLakman, Irina А.","gerasimova, larisa p.\n|||\nGerasimova, Larisa P.","ishmukhametova, amina n.\n|||\nIshmukhametova, Amina N.","akopyan, anait p.\n|||\nAkopyan, Anait P.","amineva, gulfina f.\n|||\nAmineva, Gulfina F.","makarova, natalia а.\n|||\nMakarova, Natalia А.","startseva, elena yu.\n|||\nStartseva, Elena Yu."],"author_filter":["usmanova, irina n.\n|||\nUsmanova, Irina N.","yunusova, rita d.\n|||\nYunusova, Rita D.","lakman, irina а.\n|||\nLakman, Irina А.","gerasimova, larisa p.\n|||\nGerasimova, Larisa P.","ishmukhametova, amina n.\n|||\nIshmukhametova, Amina N.","akopyan, anait p.\n|||\nAkopyan, Anait P.","amineva, gulfina f.\n|||\nAmineva, Gulfina F.","makarova, natalia а.\n|||\nMakarova, Natalia А.","startseva, elena yu.\n|||\nStartseva, Elena Yu."],"dc.contributor.author_hl":["Usmanova, Irina N.","Yunusova, Rita D.","Lakman, Irina А.","Gerasimova, Larisa P.","Ishmukhametova, Amina N.","Akopyan, Anait P.","Amineva, Gulfina F.","Makarova, Natalia А.","Startseva, Elena Yu."],"dc.contributor.author_mlt":["Usmanova, Irina N.","Yunusova, Rita D.","Lakman, Irina А.","Gerasimova, Larisa P.","Ishmukhametova, Amina N.","Akopyan, Anait P.","Amineva, Gulfina F.","Makarova, Natalia А.","Startseva, Elena Yu."],"dc.contributor.author":["Usmanova, Irina N.","Yunusova, Rita D.","Lakman, Irina А.","Gerasimova, Larisa P.","Ishmukhametova, Amina N.","Akopyan, Anait P.","Amineva, Gulfina F.","Makarova, Natalia А.","Startseva, Elena Yu."],"dc.contributor.author_stored":["Usmanova, Irina N.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Yunusova, Rita D.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Lakman, Irina А.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Gerasimova, Larisa P.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Ishmukhametova, Amina N.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Akopyan, Anait P.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Amineva, Gulfina F.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Makarova, Natalia А.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Startseva, Elena Yu.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen"],"dc.contributor.author.en":["Usmanova, Irina N.","Yunusova, Rita D.","Lakman, Irina А.","Gerasimova, Larisa P.","Ishmukhametova, Amina N.","Akopyan, Anait P.","Amineva, Gulfina F.","Makarova, Natalia А.","Startseva, Elena Yu."],"dc.date.accessioned_dt":"2025-04-30T08:10:15Z","dc.date.accessioned":["2025-04-30T08:10:15Z"],"dc.date.available":["2025-04-30T08:10:15Z"],"dateIssued":["2025-01-01"],"dateIssued_keyword":["2025-01-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-01-01\n|||\n2025-01-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.issued_dt":"2025-01-01T00:00:00Z","dc.date.issued":["2025-01-01"],"dc.date.issued_stored":["2025-01-01\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\n"],"dc.description.abstract_hl":["INTRODUCTION. The manifestations of Crohn’s disease (CD) and ulcerative colitis (UC) in the oral cavity include both nonspecific lesions and specific lesions directly associated with intestinal inflammation. Oral lesions that remain undiagnosed may subsequently be difficult to manage with therapeutic and preventive measures. AIM. To evaluate the developed diagnostic algorithm for oral mucosal pathology in patients with CD and UC. MATERIALS AND METHODS. The comprehensive clinical and dental examination included an assessment of complaints, medical history, findings from an objective examination, and laboratory investigations. RESULTS. This retrospective, multicenter study included young adults with CD and UC who were under regular medical supervision in gastroenterology departments and adhered to general treatment protocols. Clinical manifestations of lip vermilion pathology were observed in 51.43% and 42.85% of patients with CD and UC, respectively (p < 0.01), including glossodynia in 31.43% (p < 0.01) and 17.15% (p < 0.05) of cases. The main complaints of patients with diagnosed oral mucosal pathology were unpleasant sensations in the form of soreness and pain when consuming irritant foods in 100% and 65.71% of cases, respectively; discomfort during speech in 31.43% and 25.71% of cases; and dry mouth in 51.43% and 25.71% of cases. Burning sensation in the oral cavity was reported in 31.43% and 17.15% of patients. CONCLUSIONS. The correlation between clinical manifestations of oral mucosal pathology and laboratory findings necessitates biochemical monitoring of reduced vitamin B6 and B12 levels in the blood. Deficiency of these vitamins was observed in 42.9% and 28.57% of patients with CD and in 34.4% and 20.0% of patients with UC, justifying the diagnosis of desquamative glossitis (KACD = 0.73 and KAUC = 0.64). The diagnosis of fissured tongue was established in 42.9% and 28.57% of CD patients and in 14.3% and 8.6% of UC patients (KACD = 1.0, KAUC = 0.64). In CD patients in remission with vitamin B12 deficiency, the relative risks for the development of aphthous stomatitis, fissured tongue, and burning mouth syndrome with glossodynia were OR = 7.1 (CI: 1.2–41.0), OR = 11.5 (CI: 1.7–77.2), and OR = 29.3 (CI: 4.1–200.0), respectively. In the same group, vitamin B6 deficiency increased the risk of fissured tongue (OR = 12.7, CI: 1.3–121.4) and burning mouth syndrome with glossodynia (OR = 13.5, CI: 2.3–80.8). In UC patients, deficiencies in vitamin B12 and B6 were criteria for the development of recurrent aphthous stomatitis (OR = 19.2, CI: 1.9–196.5 and OR = 9.2, CI: 1.4–59.6, respectively), fissured tongue (OR = 13.5, CI: 1.6–115.9 and OR = 9.8, CI: 1.2–77.7, respectively), and burning mouth syndrome with glossodynia (OR = 8.7, CI: 1.02–63.8 and OR = 17.3, CI: 2.2–138.2, respectively). Low hemoglobin levels in CD patients increased the risk of geographic glossitis (OR = 4.9, CI: 1.01–29.4) and the manifestation of burning mouth syndrome with glossodynia (OR = 6.0, CI: 1.2–29.7). Interdisciplinary collaboration between dentists, gastroenterologists, general practitioners, and neurologists is essential for the early diagnosis of lip vermilion and oral mucosal pathology in patients with CD and UC manifestations. © Pillay J., Selvaraj S., Mehta V., Leng E.Y.E., Ting E., Shin E.L.J., Wei G.E., Tabnjh A., 2025."],"dc.description.abstract":["INTRODUCTION. The manifestations of Crohn’s disease (CD) and ulcerative colitis (UC) in the oral cavity include both nonspecific lesions and specific lesions directly associated with intestinal inflammation. Oral lesions that remain undiagnosed may subsequently be difficult to manage with therapeutic and preventive measures. AIM. To evaluate the developed diagnostic algorithm for oral mucosal pathology in patients with CD and UC. MATERIALS AND METHODS. The comprehensive clinical and dental examination included an assessment of complaints, medical history, findings from an objective examination, and laboratory investigations. RESULTS. This retrospective, multicenter study included young adults with CD and UC who were under regular medical supervision in gastroenterology departments and adhered to general treatment protocols. Clinical manifestations of lip vermilion pathology were observed in 51.43% and 42.85% of patients with CD and UC, respectively (p < 0.01), including glossodynia in 31.43% (p < 0.01) and 17.15% (p < 0.05) of cases. The main complaints of patients with diagnosed oral mucosal pathology were unpleasant sensations in the form of soreness and pain when consuming irritant foods in 100% and 65.71% of cases, respectively; discomfort during speech in 31.43% and 25.71% of cases; and dry mouth in 51.43% and 25.71% of cases. Burning sensation in the oral cavity was reported in 31.43% and 17.15% of patients. CONCLUSIONS. The correlation between clinical manifestations of oral mucosal pathology and laboratory findings necessitates biochemical monitoring of reduced vitamin B6 and B12 levels in the blood. Deficiency of these vitamins was observed in 42.9% and 28.57% of patients with CD and in 34.4% and 20.0% of patients with UC, justifying the diagnosis of desquamative glossitis (KACD = 0.73 and KAUC = 0.64). The diagnosis of fissured tongue was established in 42.9% and 28.57% of CD patients and in 14.3% and 8.6% of UC patients (KACD = 1.0, KAUC = 0.64). In CD patients in remission with vitamin B12 deficiency, the relative risks for the development of aphthous stomatitis, fissured tongue, and burning mouth syndrome with glossodynia were OR = 7.1 (CI: 1.2–41.0), OR = 11.5 (CI: 1.7–77.2), and OR = 29.3 (CI: 4.1–200.0), respectively. In the same group, vitamin B6 deficiency increased the risk of fissured tongue (OR = 12.7, CI: 1.3–121.4) and burning mouth syndrome with glossodynia (OR = 13.5, CI: 2.3–80.8). In UC patients, deficiencies in vitamin B12 and B6 were criteria for the development of recurrent aphthous stomatitis (OR = 19.2, CI: 1.9–196.5 and OR = 9.2, CI: 1.4–59.6, respectively), fissured tongue (OR = 13.5, CI: 1.6–115.9 and OR = 9.8, CI: 1.2–77.7, respectively), and burning mouth syndrome with glossodynia (OR = 8.7, CI: 1.02–63.8 and OR = 17.3, CI: 2.2–138.2, respectively). Low hemoglobin levels in CD patients increased the risk of geographic glossitis (OR = 4.9, CI: 1.01–29.4) and the manifestation of burning mouth syndrome with glossodynia (OR = 6.0, CI: 1.2–29.7). Interdisciplinary collaboration between dentists, gastroenterologists, general practitioners, and neurologists is essential for the early diagnosis of lip vermilion and oral mucosal pathology in patients with CD and UC manifestations. © Pillay J., Selvaraj S., Mehta V., Leng E.Y.E., Ting E., Shin E.L.J., Wei G.E., Tabnjh A., 2025."],"dc.description.abstract.en":["INTRODUCTION. The manifestations of Crohn’s disease (CD) and ulcerative colitis (UC) in the oral cavity include both nonspecific lesions and specific lesions directly associated with intestinal inflammation. Oral lesions that remain undiagnosed may subsequently be difficult to manage with therapeutic and preventive measures. AIM. To evaluate the developed diagnostic algorithm for oral mucosal pathology in patients with CD and UC. MATERIALS AND METHODS. The comprehensive clinical and dental examination included an assessment of complaints, medical history, findings from an objective examination, and laboratory investigations. RESULTS. This retrospective, multicenter study included young adults with CD and UC who were under regular medical supervision in gastroenterology departments and adhered to general treatment protocols. Clinical manifestations of lip vermilion pathology were observed in 51.43% and 42.85% of patients with CD and UC, respectively (p < 0.01), including glossodynia in 31.43% (p < 0.01) and 17.15% (p < 0.05) of cases. The main complaints of patients with diagnosed oral mucosal pathology were unpleasant sensations in the form of soreness and pain when consuming irritant foods in 100% and 65.71% of cases, respectively; discomfort during speech in 31.43% and 25.71% of cases; and dry mouth in 51.43% and 25.71% of cases. Burning sensation in the oral cavity was reported in 31.43% and 17.15% of patients. CONCLUSIONS. The correlation between clinical manifestations of oral mucosal pathology and laboratory findings necessitates biochemical monitoring of reduced vitamin B6 and B12 levels in the blood. Deficiency of these vitamins was observed in 42.9% and 28.57% of patients with CD and in 34.4% and 20.0% of patients with UC, justifying the diagnosis of desquamative glossitis (KACD = 0.73 and KAUC = 0.64). The diagnosis of fissured tongue was established in 42.9% and 28.57% of CD patients and in 14.3% and 8.6% of UC patients (KACD = 1.0, KAUC = 0.64). In CD patients in remission with vitamin B12 deficiency, the relative risks for the development of aphthous stomatitis, fissured tongue, and burning mouth syndrome with glossodynia were OR = 7.1 (CI: 1.2–41.0), OR = 11.5 (CI: 1.7–77.2), and OR = 29.3 (CI: 4.1–200.0), respectively. In the same group, vitamin B6 deficiency increased the risk of fissured tongue (OR = 12.7, CI: 1.3–121.4) and burning mouth syndrome with glossodynia (OR = 13.5, CI: 2.3–80.8). In UC patients, deficiencies in vitamin B12 and B6 were criteria for the development of recurrent aphthous stomatitis (OR = 19.2, CI: 1.9–196.5 and OR = 9.2, CI: 1.4–59.6, respectively), fissured tongue (OR = 13.5, CI: 1.6–115.9 and OR = 9.8, CI: 1.2–77.7, respectively), and burning mouth syndrome with glossodynia (OR = 8.7, CI: 1.02–63.8 and OR = 17.3, CI: 2.2–138.2, respectively). Low hemoglobin levels in CD patients increased the risk of geographic glossitis (OR = 4.9, CI: 1.01–29.4) and the manifestation of burning mouth syndrome with glossodynia (OR = 6.0, CI: 1.2–29.7). Interdisciplinary collaboration between dentists, gastroenterologists, general practitioners, and neurologists is essential for the early diagnosis of lip vermilion and oral mucosal pathology in patients with CD and UC manifestations. © Pillay J., Selvaraj S., Mehta V., Leng E.Y.E., Ting E., Shin E.L.J., Wei G.E., Tabnjh A., 2025."],"dc.doi":["10.36377/ET-0079"],"dc.doi.en":["10.36377/ET-0079"],"dc.identifier.issn":["1683-2981"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8792"],"dc.language.iso":["en"],"dc.language.iso.en":["en"],"dc.publisher":["Endo Press LLC"],"dc.publisher.en":["Endo Press LLC"],"dc.relation.ispartofseries":["Endodontics Today;т. 23 № 1"],"dc.relation.ispartofseries.en":["Endodontics Today;т. 23 № 1"],"subject":["aphthous stomatitis","burning mouth syndrome","Crohn’s disease","diagnosis","glossitis","ulcerative colitis","Scopus"],"subject_keyword":["aphthous stomatitis","aphthous stomatitis","burning mouth syndrome","burning mouth syndrome","Crohn’s disease","Crohn’s disease","diagnosis","diagnosis","glossitis","glossitis","ulcerative colitis","ulcerative colitis","Scopus","Scopus"],"subject_ac":["aphthous stomatitis\n|||\naphthous stomatitis","burning mouth syndrome\n|||\nburning mouth syndrome","crohn’s disease\n|||\nCrohn’s disease","diagnosis\n|||\ndiagnosis","glossitis\n|||\nglossitis","ulcerative colitis\n|||\nulcerative colitis","scopus\n|||\nScopus"],"subject_tax_0_filter":["aphthous stomatitis\n|||\naphthous stomatitis","burning mouth syndrome\n|||\nburning mouth syndrome","crohn’s disease\n|||\nCrohn’s disease","diagnosis\n|||\ndiagnosis","glossitis\n|||\nglossitis","ulcerative colitis\n|||\nulcerative colitis","scopus\n|||\nScopus"],"subject_filter":["aphthous stomatitis\n|||\naphthous stomatitis","burning mouth syndrome\n|||\nburning mouth syndrome","crohn’s disease\n|||\nCrohn’s disease","diagnosis\n|||\ndiagnosis","glossitis\n|||\nglossitis","ulcerative colitis\n|||\nulcerative colitis","scopus\n|||\nScopus"],"dc.subject_mlt":["aphthous stomatitis","burning mouth syndrome","Crohn’s disease","diagnosis","glossitis","ulcerative colitis","Scopus"],"dc.subject":["aphthous stomatitis","burning mouth syndrome","Crohn’s disease","diagnosis","glossitis","ulcerative colitis","Scopus"],"dc.subject.en":["aphthous stomatitis","burning mouth syndrome","Crohn’s disease","diagnosis","glossitis","ulcerative colitis","Scopus"],"title":["Peculiarities of the algorithm of diagnostics of oral mucosa pathology in patients with Crohn’s disease and nonspecific ulcerative colitis"],"title_keyword":["Peculiarities of the algorithm of diagnostics of oral mucosa pathology in patients with Crohn’s disease and nonspecific ulcerative colitis"],"title_ac":["peculiarities of the algorithm of diagnostics of oral mucosa pathology in patients with crohn’s disease and nonspecific ulcerative colitis\n|||\nPeculiarities of the algorithm of diagnostics of oral mucosa pathology in patients with Crohn’s disease and nonspecific ulcerative colitis"],"dc.title_sort":"Peculiarities of the algorithm of diagnostics of oral mucosa pathology in patients with Crohn’s disease and nonspecific ulcerative colitis","dc.title_hl":["Peculiarities of the algorithm of diagnostics of oral mucosa pathology in patients with Crohn’s disease and nonspecific ulcerative colitis"],"dc.title_mlt":["Peculiarities of the algorithm of diagnostics of oral mucosa pathology in patients with Crohn’s disease and nonspecific ulcerative colitis"],"dc.title":["Peculiarities of the algorithm of diagnostics of oral mucosa pathology in patients with Crohn’s disease and nonspecific ulcerative colitis"],"dc.title_stored":["Peculiarities of the algorithm of diagnostics of oral mucosa pathology in patients with Crohn’s disease and nonspecific ulcerative colitis\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen"],"dc.title.en":["Peculiarities of the algorithm of diagnostics of oral mucosa pathology in patients with Crohn’s disease and nonspecific ulcerative colitis"],"dc.title.alternative":["Peculiarities of the algorithm of diagnostics of oral mucosa pathology in patients with Crohn’s disease and nonspecific ulcerative colitis"],"dc.title.alternative.en":["Peculiarities of the algorithm of diagnostics of oral mucosa pathology in patients with Crohn’s disease and nonspecific ulcerative colitis"],"dc.type":["Article"],"dc.type.en":["Article"],"publication_grp":["123456789/8792"],"bi_2_dis_filter":["akopyan, anait p.\n|||\nAkopyan, Anait P.","amineva, gulfina f.\n|||\nAmineva, Gulfina F.","lakman, irina а.\n|||\nLakman, Irina А.","usmanova, irina n.\n|||\nUsmanova, Irina N.","yunusova, rita d.\n|||\nYunusova, Rita D.","ishmukhametova, amina n.\n|||\nIshmukhametova, Amina N.","makarova, natalia а.\n|||\nMakarova, Natalia А.","gerasimova, larisa p.\n|||\nGerasimova, Larisa P.","startseva, elena yu.\n|||\nStartseva, Elena Yu."],"bi_2_dis_partial":["Startseva, Elena Yu.","Lakman, Irina А.","Amineva, Gulfina F.","Yunusova, Rita D.","Ishmukhametova, Amina N.","Usmanova, Irina N.","Makarova, Natalia А.","Gerasimova, Larisa P.","Akopyan, Anait P."],"bi_2_dis_value_filter":["Startseva, Elena Yu.","Lakman, Irina А.","Amineva, Gulfina F.","Yunusova, Rita D.","Ishmukhametova, Amina N.","Usmanova, Irina N.","Makarova, Natalia А.","Gerasimova, Larisa P.","Akopyan, Anait P."],"bi_4_dis_filter":["ulcerative colitis\n|||\nulcerative colitis","glossitis\n|||\nglossitis","aphthous stomatitis\n|||\naphthous stomatitis","burning mouth syndrome\n|||\nburning mouth syndrome","diagnosis\n|||\ndiagnosis","scopus\n|||\nScopus","crohn’s disease\n|||\nCrohn’s disease"],"bi_4_dis_partial":["glossitis","aphthous stomatitis","Scopus","diagnosis","ulcerative colitis","burning mouth syndrome","Crohn’s disease"],"bi_4_dis_value_filter":["glossitis","aphthous stomatitis","Scopus","diagnosis","ulcerative colitis","burning mouth syndrome","Crohn’s disease"],"bi_sort_1_sort":"peculiarities of the algorithm of diagnostics of oral mucosa pathology in patients with crohn’s disease and nonspecific ulcerative colitis","bi_sort_2_sort":"2025","bi_sort_3_sort":"2025-04-30T08:10:15Z","read":["g0"],"_version_":1830814412811796480},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2025-04-28T10:18:05.453Z","search.uniqueid":"2-7894","search.resourcetype":2,"search.resourceid":7894,"handle":"123456789/8783","location":["m229","l684"],"location.comm":["229"],"location.coll":["684"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.abstract":["BACKGROUND: The forensic examination of explosive injuries caused by fragmentation hand grenades is currently of particular interest because of high incidence and the lack of differential diagnostic criteria. AIM: To examine the morphological characteristics of injuries associated with the detonation of defensive fragmentation hand grenades F-1 and RGO. MATERIALS AND METHODS: The present study was conducted by visual assessments and measurements, along with observation, comparison, generalization, and systematization of the results obtained. Scanning electron microscopy and energy-dispersive X-ray spectroscopy were performed using a Hitachi FlexSem1000 II scanning electron microscope and a Bruker Quantax 80 energy-dispersive X-ray spectrometer for microstructural analysis. RESULTS: A detailed morphology of the explosive injury caused by the most commonly used defensive fragmentation hand grenades at varying distances was analyzed. CONCLUSIONS: The established morphological characteristics of the explosive injury caused by F-1 and RGO fragmentation hand grenades suggest that the type of grenade and the distance to the explosion epicenter can be reliably determined by the pattern of soot deposition, the number and morphology of tissue and biological object injuries. Scanning electron microscopy and energy-dispersive X-ray spectroscopy revealed the typical chemical composition of the damaging elements. © 2025, Eco-Vector LLC. All rights reserved."],"dc.abstract.en":["BACKGROUND: The forensic examination of explosive injuries caused by fragmentation hand grenades is currently of particular interest because of high incidence and the lack of differential diagnostic criteria. AIM: To examine the morphological characteristics of injuries associated with the detonation of defensive fragmentation hand grenades F-1 and RGO. MATERIALS AND METHODS: The present study was conducted by visual assessments and measurements, along with observation, comparison, generalization, and systematization of the results obtained. Scanning electron microscopy and energy-dispersive X-ray spectroscopy were performed using a Hitachi FlexSem1000 II scanning electron microscope and a Bruker Quantax 80 energy-dispersive X-ray spectrometer for microstructural analysis. RESULTS: A detailed morphology of the explosive injury caused by the most commonly used defensive fragmentation hand grenades at varying distances was analyzed. CONCLUSIONS: The established morphological characteristics of the explosive injury caused by F-1 and RGO fragmentation hand grenades suggest that the type of grenade and the distance to the explosion epicenter can be reliably determined by the pattern of soot deposition, the number and morphology of tissue and biological object injuries. Scanning electron microscopy and energy-dispersive X-ray spectroscopy revealed the typical chemical composition of the damaging elements. © 2025, Eco-Vector LLC. All rights reserved."],"author":["Kuzmina, Vera A.","Leonov, Sergey V.","Pinchuk, Pavel V.","Khalikov, Airat A.","Кузьмина, В .А .","Леонов, С .В .","Пинчук, П .В .","Халиков, А .А ."],"author_keyword":["Kuzmina, Vera A.","Leonov, Sergey V.","Pinchuk, Pavel V.","Khalikov, Airat A.","Кузьмина, В .А .","Леонов, С .В .","Пинчук, П .В .","Халиков, А .А ."],"author_ac":["kuzmina, vera a.\n|||\nKuzmina, Vera A.","leonov, sergey v.\n|||\nLeonov, Sergey V.","pinchuk, pavel v.\n|||\nPinchuk, Pavel V.","khalikov, airat a.\n|||\nKhalikov, Airat A.","кузьмина, в .а .\n|||\nКузьмина, В .А .","леонов, с .в .\n|||\nЛеонов, С .В .","пинчук, п .в .\n|||\nПинчук, П .В .","халиков, а .а .\n|||\nХаликов, А .А ."],"author_filter":["kuzmina, vera a.\n|||\nKuzmina, Vera A.","leonov, sergey v.\n|||\nLeonov, Sergey V.","pinchuk, pavel v.\n|||\nPinchuk, Pavel V.","khalikov, airat a.\n|||\nKhalikov, Airat A.","кузьмина, в .а .\n|||\nКузьмина, В .А .","леонов, с .в .\n|||\nЛеонов, С .В .","пинчук, п .в .\n|||\nПинчук, П .В .","халиков, а .а .\n|||\nХаликов, А .А ."],"dc.contributor.author_hl":["Kuzmina, Vera A.","Leonov, Sergey V.","Pinchuk, Pavel V.","Khalikov, Airat A.","Кузьмина, В .А .","Леонов, С .В .","Пинчук, П .В .","Халиков, А .А ."],"dc.contributor.author_mlt":["Kuzmina, Vera A.","Leonov, Sergey V.","Pinchuk, Pavel V.","Khalikov, Airat A.","Кузьмина, В .А .","Леонов, С .В .","Пинчук, П .В .","Халиков, А .А ."],"dc.contributor.author":["Kuzmina, Vera A.","Leonov, Sergey V.","Pinchuk, Pavel V.","Khalikov, Airat A.","Кузьмина, В .А .","Леонов, С .В .","Пинчук, П .В .","Халиков, А .А ."],"dc.contributor.author_stored":["Kuzmina, Vera A.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Leonov, Sergey V.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Pinchuk, Pavel V.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Khalikov, Airat A.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Кузьмина, В .А .\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Леонов, С .В .\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Пинчук, П .В .\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Халиков, А .А .\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU"],"dc.contributor.author.en":["Kuzmina, Vera A.","Leonov, Sergey V.","Pinchuk, Pavel V.","Khalikov, Airat A."],"dc.contributor.author.ru_RU":["Кузьмина, В .А .","Леонов, С .В .","Пинчук, П .В .","Халиков, А .А ."],"dc.date.accessioned_dt":"2025-04-28T10:16:03Z","dc.date.accessioned":["2025-04-28T10:16:03Z"],"dc.date.available":["2025-04-28T10:16:03Z"],"dateIssued":["2025-01-01"],"dateIssued_keyword":["2025-01-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-01-01\n|||\n2025-01-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.issued_dt":"2025-01-01T00:00:00Z","dc.date.issued":["2025-01-01"],"dc.date.issued_stored":["2025-01-01\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\n"],"dc.description.abstract_hl":["Обоснование. Изучение судебно-медицинских аспектов взрывной травмы, вызванной поражающими факторами при взрыве ручных осколочных гранат, в настоящее время представляет особый интерес в связи с большой частотой встречаемости и отсутствием дифференциально-диагностических критериев .Цель исследования — изучить морфологические особенности повреждений, полученных при взрыве ручных оско-лочных гранат оборонительного типа Ф-1 и РГО .Материалы и методы. Исследование проведено с использованием визуального и метрического методов, а также ме-тодик наблюдения, сравнения, обобщения и систематизации полученных данных . Для анализа микроструктуры объек-тов применены сканирующая электронная микроскопия и энергодисперсионный рентгеновский анализ, выполненные с помощью сканирующего электронного микроскопа Hitachi FlexSem1000 II и энергодисперсионного рентгеновского спектрометра Bruker Quantax 80 .Результаты. Проведён анализ морфологических особенностей повреждений, причинённых поражающими факторами при взрыве наиболее часто используемых оборонительных ручных осколочных гранат на различных расстояниях .Заключение. Установленные морфологические особенности повреждений, причинённых поражающими факторами при взрыве ручных осколочных гранат Ф-1 и РГО, свидетельствуют, что по характеру отложения копоти, количеству и морфологии повреждений ткани и биологического объекта можно достаточно точно установить тип гранаты и рас-стояние до эпицентра взрыва . Сканирующая электронная микроскопия и энергодисперсионный анализ позволили вы-явить характерный химический состав поражающих элементов ."],"dc.description.abstract":["Обоснование. Изучение судебно-медицинских аспектов взрывной травмы, вызванной поражающими факторами при взрыве ручных осколочных гранат, в настоящее время представляет особый интерес в связи с большой частотой встречаемости и отсутствием дифференциально-диагностических критериев .Цель исследования — изучить морфологические особенности повреждений, полученных при взрыве ручных оско-лочных гранат оборонительного типа Ф-1 и РГО .Материалы и методы. Исследование проведено с использованием визуального и метрического методов, а также ме-тодик наблюдения, сравнения, обобщения и систематизации полученных данных . Для анализа микроструктуры объек-тов применены сканирующая электронная микроскопия и энергодисперсионный рентгеновский анализ, выполненные с помощью сканирующего электронного микроскопа Hitachi FlexSem1000 II и энергодисперсионного рентгеновского спектрометра Bruker Quantax 80 .Результаты. Проведён анализ морфологических особенностей повреждений, причинённых поражающими факторами при взрыве наиболее часто используемых оборонительных ручных осколочных гранат на различных расстояниях .Заключение. Установленные морфологические особенности повреждений, причинённых поражающими факторами при взрыве ручных осколочных гранат Ф-1 и РГО, свидетельствуют, что по характеру отложения копоти, количеству и морфологии повреждений ткани и биологического объекта можно достаточно точно установить тип гранаты и рас-стояние до эпицентра взрыва . Сканирующая электронная микроскопия и энергодисперсионный анализ позволили вы-явить характерный химический состав поражающих элементов ."],"dc.description.abstract.ru_RU":["Обоснование. Изучение судебно-медицинских аспектов взрывной травмы, вызванной поражающими факторами при взрыве ручных осколочных гранат, в настоящее время представляет особый интерес в связи с большой частотой встречаемости и отсутствием дифференциально-диагностических критериев .Цель исследования — изучить морфологические особенности повреждений, полученных при взрыве ручных оско-лочных гранат оборонительного типа Ф-1 и РГО .Материалы и методы. Исследование проведено с использованием визуального и метрического методов, а также ме-тодик наблюдения, сравнения, обобщения и систематизации полученных данных . Для анализа микроструктуры объек-тов применены сканирующая электронная микроскопия и энергодисперсионный рентгеновский анализ, выполненные с помощью сканирующего электронного микроскопа Hitachi FlexSem1000 II и энергодисперсионного рентгеновского спектрометра Bruker Quantax 80 .Результаты. Проведён анализ морфологических особенностей повреждений, причинённых поражающими факторами при взрыве наиболее часто используемых оборонительных ручных осколочных гранат на различных расстояниях .Заключение. Установленные морфологические особенности повреждений, причинённых поражающими факторами при взрыве ручных осколочных гранат Ф-1 и РГО, свидетельствуют, что по характеру отложения копоти, количеству и морфологии повреждений ткани и биологического объекта можно достаточно точно установить тип гранаты и рас-стояние до эпицентра взрыва . Сканирующая электронная микроскопия и энергодисперсионный анализ позволили вы-явить характерный химический состав поражающих элементов ."],"dc.doi":["10.17816/fm16201"],"dc.doi.en":["10.17816/fm16201"],"dc.identifier.issn":["2411-8729"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8783"],"dc.publisher":["Eco-Vector LLC"],"dc.publisher.en":["Eco-Vector LLC"],"dc.relation.ispartofseries":["Russian Journal of Forensic Medicine;т. 11 № 1"],"dc.relation.ispartofseries.en":["Russian Journal of Forensic Medicine;т. 11 № 1"],"subject":["взрывная травма","ручные осколочные гранаты","осколочные повреждения","Scopus","explosive injury","fragmentation hand grenades","fragmentation injury"],"subject_keyword":["взрывная травма","взрывная травма","ручные осколочные гранаты","ручные осколочные гранаты","осколочные повреждения","осколочные повреждения","Scopus","Scopus","explosive injury","explosive injury","fragmentation hand grenades","fragmentation hand grenades","fragmentation injury","fragmentation injury"],"subject_ac":["взрывная травма\n|||\nвзрывная травма","ручные осколочные гранаты\n|||\nручные осколочные гранаты","осколочные повреждения\n|||\nосколочные повреждения","scopus\n|||\nScopus","explosive injury\n|||\nexplosive injury","fragmentation hand grenades\n|||\nfragmentation hand grenades","fragmentation injury\n|||\nfragmentation injury"],"subject_tax_0_filter":["взрывная травма\n|||\nвзрывная травма","ручные осколочные гранаты\n|||\nручные осколочные гранаты","осколочные повреждения\n|||\nосколочные повреждения","scopus\n|||\nScopus","explosive injury\n|||\nexplosive injury","fragmentation hand grenades\n|||\nfragmentation hand grenades","fragmentation injury\n|||\nfragmentation injury"],"subject_filter":["взрывная травма\n|||\nвзрывная травма","ручные осколочные гранаты\n|||\nручные осколочные гранаты","осколочные повреждения\n|||\nосколочные повреждения","scopus\n|||\nScopus","explosive injury\n|||\nexplosive injury","fragmentation hand grenades\n|||\nfragmentation hand grenades","fragmentation injury\n|||\nfragmentation injury"],"dc.subject_mlt":["взрывная травма","ручные осколочные гранаты","осколочные повреждения","Scopus","explosive injury","fragmentation hand grenades","fragmentation injury"],"dc.subject":["взрывная травма","ручные осколочные гранаты","осколочные повреждения","Scopus","explosive injury","fragmentation hand grenades","fragmentation injury"],"dc.subject.ru_RU":["взрывная травма","ручные осколочные гранаты","осколочные повреждения"],"dc.subject.en":["Scopus","explosive injury","fragmentation hand grenades","fragmentation injury"],"title":["Forensic characteristics of injuries sustained during the explosion of defensive grenades","Судебно-медицинская характеристика повреждений, полученных при взрыве оборонительных гранат"],"title_keyword":["Forensic characteristics of injuries sustained during the explosion of defensive grenades","Судебно-медицинская характеристика повреждений, полученных при взрыве оборонительных гранат"],"title_ac":["forensic characteristics of injuries sustained during the explosion of defensive grenades\n|||\nForensic characteristics of injuries sustained during the explosion of defensive grenades","судебно-медицинская характеристика повреждений, полученных при взрыве оборонительных гранат\n|||\nСудебно-медицинская характеристика повреждений, полученных при взрыве оборонительных гранат"],"dc.title_sort":"Forensic characteristics of injuries sustained during the explosion of defensive grenades","dc.title_hl":["Forensic characteristics of injuries sustained during the explosion of defensive grenades","Судебно-медицинская характеристика повреждений, полученных при взрыве оборонительных гранат"],"dc.title_mlt":["Forensic characteristics of injuries sustained during the explosion of defensive grenades","Судебно-медицинская характеристика повреждений, полученных при взрыве оборонительных гранат"],"dc.title":["Forensic characteristics of injuries sustained during the explosion of defensive grenades","Судебно-медицинская характеристика повреждений, полученных при взрыве оборонительных гранат"],"dc.title_stored":["Forensic characteristics of injuries sustained during the explosion of defensive grenades\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Судебно-медицинская характеристика повреждений, полученных при взрыве оборонительных гранат\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU"],"dc.title.en":["Forensic characteristics of injuries sustained during the explosion of defensive grenades"],"dc.title.ru_RU":["Судебно-медицинская характеристика повреждений, полученных при взрыве оборонительных гранат"],"dc.title.alternative":["Forensic characteristics of injuries sustained during the explosion of defensive grenades","Судебно-медицинская характеристика повреждений, полученных при взрыве оборонительных гранат"],"dc.title.alternative.en":["Forensic characteristics of injuries sustained during the explosion of defensive grenades"],"dc.title.alternative.ru_RU":["Судебно-медицинская характеристика повреждений, полученных при взрыве оборонительных гранат"],"dc.type":["Article"],"dc.type.ru_RU":["Article"],"publication_grp":["123456789/8783"],"bi_2_dis_filter":["кузьмина, в .а .\n|||\nКузьмина, В .А .","pinchuk, pavel v.\n|||\nPinchuk, Pavel V.","пинчук, п .в .\n|||\nПинчук, П .В .","халиков, а .а .\n|||\nХаликов, А .А .","khalikov, airat a.\n|||\nKhalikov, Airat A.","kuzmina, vera a.\n|||\nKuzmina, Vera A.","leonov, sergey v.\n|||\nLeonov, Sergey V.","леонов, с .в .\n|||\nЛеонов, С .В ."],"bi_2_dis_partial":["Леонов, С .В .","Халиков, А .А .","Кузьмина, В .А .","Leonov, Sergey V.","Khalikov, Airat A.","Pinchuk, Pavel V.","Пинчук, П .В .","Kuzmina, Vera A."],"bi_2_dis_value_filter":["Леонов, С .В .","Халиков, А .А .","Кузьмина, В .А .","Leonov, Sergey V.","Khalikov, Airat A.","Pinchuk, Pavel V.","Пинчук, П .В .","Kuzmina, Vera A."],"bi_4_dis_filter":["взрывная травма\n|||\nвзрывная травма","fragmentation injury\n|||\nfragmentation injury","scopus\n|||\nScopus","explosive injury\n|||\nexplosive injury","ручные осколочные гранаты\n|||\nручные осколочные гранаты","fragmentation hand grenades\n|||\nfragmentation hand grenades","осколочные повреждения\n|||\nосколочные повреждения"],"bi_4_dis_partial":["fragmentation injury","fragmentation hand grenades","ручные осколочные гранаты","Scopus","взрывная травма","осколочные повреждения","explosive injury"],"bi_4_dis_value_filter":["fragmentation injury","fragmentation hand grenades","ручные осколочные гранаты","Scopus","взрывная травма","осколочные повреждения","explosive injury"],"bi_sort_1_sort":"forensic characteristics of injuries sustained during the explosion of defensive grenades","bi_sort_2_sort":"2025","bi_sort_3_sort":"2025-04-28T10:16:03Z","read":["g0"],"_version_":1830641190001704960},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2025-05-06T07:30:24.466Z","search.uniqueid":"2-7924","search.resourcetype":2,"search.resourceid":7924,"handle":"123456789/8813","location":["m229","l684"],"location.comm":["229"],"location.coll":["684"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.abstract":["To analyze the association between morbidity indicators in working-age population Aim and integrated regional indices of living conditions of the subjects of the Russian Federation. We calculated incidence and prevalence rates of circulatory system diseases in the population based on official statistics and assessed living conditions using previously Methods obtained regional socio-geographic, demographic, industrial, environmental, and economic indices for the years 2017 to 2021. Associations between regional living conditions and disease rates were established using generalized linear models. The findings revealed the relationships between the level of demographic depression, economic development of the regions, socio-geographic, industrial Results and environmental living conditions and low and high disease incidence and prevalence among the working-age population. The techniques and results described in the article can be used to develop Conclusion methodological approaches to assessing and predicting the impact of various factors on the health of different age groups of the population. © 2025 NII KPSSZ. All rights reserved."],"dc.abstract.en":["To analyze the association between morbidity indicators in working-age population Aim and integrated regional indices of living conditions of the subjects of the Russian Federation. We calculated incidence and prevalence rates of circulatory system diseases in the population based on official statistics and assessed living conditions using previously Methods obtained regional socio-geographic, demographic, industrial, environmental, and economic indices for the years 2017 to 2021. Associations between regional living conditions and disease rates were established using generalized linear models. The findings revealed the relationships between the level of demographic depression, economic development of the regions, socio-geographic, industrial Results and environmental living conditions and low and high disease incidence and prevalence among the working-age population. The techniques and results described in the article can be used to develop Conclusion methodological approaches to assessing and predicting the impact of various factors on the health of different age groups of the population. © 2025 NII KPSSZ. All rights reserved."],"author":["Maksimov, S.A.","Shastin, A.S.","Goncharov, M.V.","Gazimova, V.G.","Valeeva, E.T.","Максимов, С.А.","Шастин, А.С.","Гончаров, М.В.","Газимова, В.Г.","Валеева, Э.Т."],"author_keyword":["Maksimov, S.A.","Shastin, A.S.","Goncharov, M.V.","Gazimova, V.G.","Valeeva, E.T.","Максимов, С.А.","Шастин, А.С.","Гончаров, М.В.","Газимова, В.Г.","Валеева, Э.Т."],"author_ac":["maksimov, s.a.\n|||\nMaksimov, S.A.","shastin, a.s.\n|||\nShastin, A.S.","goncharov, m.v.\n|||\nGoncharov, M.V.","gazimova, v.g.\n|||\nGazimova, V.G.","valeeva, e.t.\n|||\nValeeva, E.T.","максимов, с.а.\n|||\nМаксимов, С.А.","шастин, а.с.\n|||\nШастин, А.С.","гончаров, м.в.\n|||\nГончаров, М.В.","газимова, в.г.\n|||\nГазимова, В.Г.","валеева, э.т.\n|||\nВалеева, Э.Т."],"author_filter":["maksimov, s.a.\n|||\nMaksimov, S.A.","shastin, a.s.\n|||\nShastin, A.S.","goncharov, m.v.\n|||\nGoncharov, M.V.","gazimova, v.g.\n|||\nGazimova, V.G.","valeeva, e.t.\n|||\nValeeva, E.T.","максимов, с.а.\n|||\nМаксимов, С.А.","шастин, а.с.\n|||\nШастин, А.С.","гончаров, м.в.\n|||\nГончаров, М.В.","газимова, в.г.\n|||\nГазимова, В.Г.","валеева, э.т.\n|||\nВалеева, Э.Т."],"dc.contributor.author_hl":["Maksimov, S.A.","Shastin, A.S.","Goncharov, M.V.","Gazimova, V.G.","Valeeva, E.T.","Максимов, С.А.","Шастин, А.С.","Гончаров, М.В.","Газимова, В.Г.","Валеева, Э.Т."],"dc.contributor.author_mlt":["Maksimov, S.A.","Shastin, A.S.","Goncharov, M.V.","Gazimova, V.G.","Valeeva, E.T.","Максимов, С.А.","Шастин, А.С.","Гончаров, М.В.","Газимова, В.Г.","Валеева, Э.Т."],"dc.contributor.author":["Maksimov, S.A.","Shastin, A.S.","Goncharov, M.V.","Gazimova, V.G.","Valeeva, E.T.","Максимов, С.А.","Шастин, А.С.","Гончаров, М.В.","Газимова, В.Г.","Валеева, Э.Т."],"dc.contributor.author_stored":["Maksimov, S.A.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Shastin, A.S.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Goncharov, M.V.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Gazimova, V.G.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Valeeva, E.T.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Максимов, С.А.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Шастин, А.С.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Гончаров, М.В.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Газимова, В.Г.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Валеева, Э.Т.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU"],"dc.contributor.author.en":["Maksimov, S.A.","Shastin, A.S.","Goncharov, M.V.","Gazimova, V.G.","Valeeva, E.T."],"dc.contributor.author.ru_RU":["Максимов, С.А.","Шастин, А.С.","Гончаров, М.В.","Газимова, В.Г.","Валеева, Э.Т."],"dc.date.accessioned_dt":"2025-05-06T07:28:50Z","dc.date.accessioned":["2025-05-06T07:28:50Z"],"dc.date.available":["2025-05-06T07:28:50Z"],"dateIssued":["2025-01-01"],"dateIssued_keyword":["2025-01-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-01-01\n|||\n2025-01-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.issued_dt":"2025-01-01T00:00:00Z","dc.date.issued":["2025-01-01"],"dc.date.issued_stored":["2025-01-01\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\n"],"dc.description.abstract_hl":["Цель\nАнализ ассоциации показателей заболеваемости населения трудоспособного\nвозраста с интегральными региональными индексами условий проживания в\nсубъектах Российской Федерации.\nМатериалы\nи методы\nПо официальным статистическим данным рассчитаны показатели заболе-\nваемости населения трудоспособного возраста болезнями системы крово-\nобращения за 2017–2021 гг. Условия проживания за аналогичный период\nоценены с помощью четырех ранее полученных региональных индексов:\nсоциально-географический, демографический, производственно-экологи-\nческий, экономический. Ассоциации региональных условий проживания с\nзаболеваемостью определены с помощью обобщенных регрессионных ли-\nнейных моделей.\nРезультаты\nВыявлены ассоциации низких и высоких уровней заболеваемости населения\nтрудоспособного возраста с уровнем демографической депрессивности, эко-\nномической развитости регионов, социально-географическими и производ-\nственно-экологическими условиями проживания.\nЗаключение\nПредставленные методические подходы и результаты могут быть использованы\nдля развития методических подходов оценки и прогнозирования влияния раз-\nличных факторов на здоровье в разных возрастных категориях населения РФ."],"dc.description.abstract":["Цель\nАнализ ассоциации показателей заболеваемости населения трудоспособного\nвозраста с интегральными региональными индексами условий проживания в\nсубъектах Российской Федерации.\nМатериалы\nи методы\nПо официальным статистическим данным рассчитаны показатели заболе-\nваемости населения трудоспособного возраста болезнями системы крово-\nобращения за 2017–2021 гг. Условия проживания за аналогичный период\nоценены с помощью четырех ранее полученных региональных индексов:\nсоциально-географический, демографический, производственно-экологи-\nческий, экономический. Ассоциации региональных условий проживания с\nзаболеваемостью определены с помощью обобщенных регрессионных ли-\nнейных моделей.\nРезультаты\nВыявлены ассоциации низких и высоких уровней заболеваемости населения\nтрудоспособного возраста с уровнем демографической депрессивности, эко-\nномической развитости регионов, социально-географическими и производ-\nственно-экологическими условиями проживания.\nЗаключение\nПредставленные методические подходы и результаты могут быть использованы\nдля развития методических подходов оценки и прогнозирования влияния раз-\nличных факторов на здоровье в разных возрастных категориях населения РФ."],"dc.description.abstract.ru_RU":["Цель\nАнализ ассоциации показателей заболеваемости населения трудоспособного\nвозраста с интегральными региональными индексами условий проживания в\nсубъектах Российской Федерации.\nМатериалы\nи методы\nПо официальным статистическим данным рассчитаны показатели заболе-\nваемости населения трудоспособного возраста болезнями системы крово-\nобращения за 2017–2021 гг. Условия проживания за аналогичный период\nоценены с помощью четырех ранее полученных региональных индексов:\nсоциально-географический, демографический, производственно-экологи-\nческий, экономический. Ассоциации региональных условий проживания с\nзаболеваемостью определены с помощью обобщенных регрессионных ли-\nнейных моделей.\nРезультаты\nВыявлены ассоциации низких и высоких уровней заболеваемости населения\nтрудоспособного возраста с уровнем демографической депрессивности, эко-\nномической развитости регионов, социально-географическими и производ-\nственно-экологическими условиями проживания.\nЗаключение\nПредставленные методические подходы и результаты могут быть использованы\nдля развития методических подходов оценки и прогнозирования влияния раз-\nличных факторов на здоровье в разных возрастных категориях населения РФ."],"dc.doi":["10.17802/2306-1278-2025-14-1-221-231"],"dc.doi.en":["10.17802/2306-1278-2025-14-1-221-231"],"dc.identifier.issn":["2306-1278"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8813"],"dc.publisher":["NII KPSSZ"],"dc.publisher.en":["NII KPSSZ"],"dc.relation.ispartofseries":["Complex Issues of Cardiovascular Diseases;т. 14 № 1"],"dc.relation.ispartofseries.en":["Complex Issues of Cardiovascular Diseases;т. 14 № 1"],"subject":["Болезни системы кровообращения","Население трудоспособного возраста","Заболеваемость","Региональные условия","Факторы внешней среды","Scopus","Circulatory diseases","Environmental factors","Incidence","Prevalence","Regional conditions","Working-age population"],"subject_keyword":["Болезни системы кровообращения","Болезни системы кровообращения","Население трудоспособного возраста","Население трудоспособного возраста","Заболеваемость","Заболеваемость","Региональные условия","Региональные условия","Факторы внешней среды","Факторы внешней среды","Scopus","Scopus","Circulatory diseases","Circulatory diseases","Environmental factors","Environmental factors","Incidence","Incidence","Prevalence","Prevalence","Regional conditions","Regional conditions","Working-age population","Working-age population"],"subject_ac":["болезни системы кровообращения\n|||\nБолезни системы кровообращения","население трудоспособного возраста\n|||\nНаселение трудоспособного возраста","заболеваемость\n|||\nЗаболеваемость","региональные условия\n|||\nРегиональные условия","факторы внешней среды\n|||\nФакторы внешней среды","scopus\n|||\nScopus","circulatory diseases\n|||\nCirculatory diseases","environmental factors\n|||\nEnvironmental factors","incidence\n|||\nIncidence","prevalence\n|||\nPrevalence","regional conditions\n|||\nRegional conditions","working-age population\n|||\nWorking-age population"],"subject_tax_0_filter":["болезни системы кровообращения\n|||\nБолезни системы кровообращения","население трудоспособного возраста\n|||\nНаселение трудоспособного возраста","заболеваемость\n|||\nЗаболеваемость","региональные условия\n|||\nРегиональные условия","факторы внешней среды\n|||\nФакторы внешней среды","scopus\n|||\nScopus","circulatory diseases\n|||\nCirculatory diseases","environmental factors\n|||\nEnvironmental factors","incidence\n|||\nIncidence","prevalence\n|||\nPrevalence","regional conditions\n|||\nRegional conditions","working-age population\n|||\nWorking-age population"],"subject_filter":["болезни системы кровообращения\n|||\nБолезни системы кровообращения","население трудоспособного возраста\n|||\nНаселение трудоспособного возраста","заболеваемость\n|||\nЗаболеваемость","региональные условия\n|||\nРегиональные условия","факторы внешней среды\n|||\nФакторы внешней среды","scopus\n|||\nScopus","circulatory diseases\n|||\nCirculatory diseases","environmental factors\n|||\nEnvironmental factors","incidence\n|||\nIncidence","prevalence\n|||\nPrevalence","regional conditions\n|||\nRegional conditions","working-age population\n|||\nWorking-age population"],"dc.subject_mlt":["Болезни системы кровообращения","Население трудоспособного возраста","Заболеваемость","Региональные условия","Факторы внешней среды","Scopus","Circulatory diseases","Environmental factors","Incidence","Prevalence","Regional conditions","Working-age population"],"dc.subject":["Болезни системы кровообращения","Население трудоспособного возраста","Заболеваемость","Региональные условия","Факторы внешней среды","Scopus","Circulatory diseases","Environmental factors","Incidence","Prevalence","Regional conditions","Working-age population"],"dc.subject.ru_RU":["Болезни системы кровообращения","Население трудоспособного возраста","Заболеваемость","Региональные условия","Факторы внешней среды"],"dc.subject.en":["Scopus","Circulatory diseases","Environmental factors","Incidence","Prevalence","Regional conditions","Working-age population"],"title":["REGIONAL LIVING CONDITIONS AND CIRCULATORY DISEASE RATES IN THE RUSSIAN WORKING-AGE POPULATION IN 2017-2021","ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ БОЛЕЗНЯМИ СИСТЕМЫ КРОВООБРАЩЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ ТРУДОСПОСОБНОГО ВОЗРАСТА В РОССИИ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ РЕГИОНАЛЬНЫХ УСЛОВИЙ ПРОЖИВАНИЯ В 2017–2021 ГГ."],"title_keyword":["REGIONAL LIVING CONDITIONS AND CIRCULATORY DISEASE RATES IN THE RUSSIAN WORKING-AGE POPULATION IN 2017-2021","ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ БОЛЕЗНЯМИ СИСТЕМЫ КРОВООБРАЩЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ ТРУДОСПОСОБНОГО ВОЗРАСТА В РОССИИ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ РЕГИОНАЛЬНЫХ УСЛОВИЙ ПРОЖИВАНИЯ В 2017–2021 ГГ."],"title_ac":["regional living conditions and circulatory disease rates in the russian working-age population in 2017-2021\n|||\nREGIONAL LIVING CONDITIONS AND CIRCULATORY DISEASE RATES IN THE RUSSIAN WORKING-AGE POPULATION IN 2017-2021","заболеваемость болезнями системы кровообращения населения трудоспособного возраста в россии в зависимости от региональных условий проживания в 2017–2021 гг.\n|||\nЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ БОЛЕЗНЯМИ СИСТЕМЫ КРОВООБРАЩЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ ТРУДОСПОСОБНОГО ВОЗРАСТА В РОССИИ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ РЕГИОНАЛЬНЫХ УСЛОВИЙ ПРОЖИВАНИЯ В 2017–2021 ГГ."],"dc.title_sort":"REGIONAL LIVING CONDITIONS AND CIRCULATORY DISEASE RATES IN THE RUSSIAN WORKING-AGE POPULATION IN 2017-2021","dc.title_hl":["REGIONAL LIVING CONDITIONS AND CIRCULATORY DISEASE RATES IN THE RUSSIAN WORKING-AGE POPULATION IN 2017-2021","ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ БОЛЕЗНЯМИ СИСТЕМЫ КРОВООБРАЩЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ ТРУДОСПОСОБНОГО ВОЗРАСТА В РОССИИ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ РЕГИОНАЛЬНЫХ УСЛОВИЙ ПРОЖИВАНИЯ В 2017–2021 ГГ."],"dc.title_mlt":["REGIONAL LIVING CONDITIONS AND CIRCULATORY DISEASE RATES IN THE RUSSIAN WORKING-AGE POPULATION IN 2017-2021","ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ БОЛЕЗНЯМИ СИСТЕМЫ КРОВООБРАЩЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ ТРУДОСПОСОБНОГО ВОЗРАСТА В РОССИИ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ РЕГИОНАЛЬНЫХ УСЛОВИЙ ПРОЖИВАНИЯ В 2017–2021 ГГ."],"dc.title":["REGIONAL LIVING CONDITIONS AND CIRCULATORY DISEASE RATES IN THE RUSSIAN WORKING-AGE POPULATION IN 2017-2021","ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ БОЛЕЗНЯМИ СИСТЕМЫ КРОВООБРАЩЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ ТРУДОСПОСОБНОГО ВОЗРАСТА В РОССИИ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ РЕГИОНАЛЬНЫХ УСЛОВИЙ ПРОЖИВАНИЯ В 2017–2021 ГГ."],"dc.title_stored":["REGIONAL LIVING CONDITIONS AND CIRCULATORY DISEASE RATES IN THE RUSSIAN WORKING-AGE POPULATION IN 2017-2021\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ БОЛЕЗНЯМИ СИСТЕМЫ КРОВООБРАЩЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ ТРУДОСПОСОБНОГО ВОЗРАСТА В РОССИИ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ РЕГИОНАЛЬНЫХ УСЛОВИЙ ПРОЖИВАНИЯ В 2017–2021 ГГ.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU"],"dc.title.en":["REGIONAL LIVING CONDITIONS AND CIRCULATORY DISEASE RATES IN THE RUSSIAN WORKING-AGE POPULATION IN 2017-2021"],"dc.title.ru_RU":["ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ БОЛЕЗНЯМИ СИСТЕМЫ КРОВООБРАЩЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ ТРУДОСПОСОБНОГО ВОЗРАСТА В РОССИИ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ РЕГИОНАЛЬНЫХ УСЛОВИЙ ПРОЖИВАНИЯ В 2017–2021 ГГ."],"dc.title.alternative":["REGIONAL LIVING CONDITIONS AND CIRCULATORY DISEASE RATES IN THE RUSSIAN WORKING-AGE POPULATION IN 2017-2021","ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ БОЛЕЗНЯМИ СИСТЕМЫ КРОВООБРАЩЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ ТРУДОСПОСОБНОГО ВОЗРАСТА В РОССИИ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ РЕГИОНАЛЬНЫХ УСЛОВИЙ ПРОЖИВАНИЯ В 2017–2021 ГГ."],"dc.title.alternative.en":["REGIONAL LIVING CONDITIONS AND CIRCULATORY DISEASE RATES IN THE RUSSIAN WORKING-AGE POPULATION IN 2017-2021"],"dc.title.alternative.ru_RU":["ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ БОЛЕЗНЯМИ СИСТЕМЫ КРОВООБРАЩЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ ТРУДОСПОСОБНОГО ВОЗРАСТА В РОССИИ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ РЕГИОНАЛЬНЫХ УСЛОВИЙ ПРОЖИВАНИЯ В 2017–2021 ГГ."],"dc.type":["Article"],"dc.type.ru_RU":["Article"],"publication_grp":["123456789/8813"],"bi_2_dis_filter":["shastin, a.s.\n|||\nShastin, A.S.","шастин, а.с.\n|||\nШастин, А.С.","valeeva, e.t.\n|||\nValeeva, E.T.","газимова, в.г.\n|||\nГазимова, В.Г.","гончаров, м.в.\n|||\nГончаров, М.В.","maksimov, s.a.\n|||\nMaksimov, S.A.","gazimova, v.g.\n|||\nGazimova, V.G.","валеева, э.т.\n|||\nВалеева, Э.Т.","максимов, с.а.\n|||\nМаксимов, С.А.","goncharov, m.v.\n|||\nGoncharov, M.V."],"bi_2_dis_partial":["Шастин, А.С.","Shastin, A.S.","Газимова, В.Г.","Гончаров, М.В.","Валеева, Э.Т.","Goncharov, M.V.","Maksimov, S.A.","Максимов, С.А.","Valeeva, E.T.","Gazimova, V.G."],"bi_2_dis_value_filter":["Шастин, А.С.","Shastin, A.S.","Газимова, В.Г.","Гончаров, М.В.","Валеева, Э.Т.","Goncharov, M.V.","Maksimov, S.A.","Максимов, С.А.","Valeeva, E.T.","Gazimova, V.G."],"bi_4_dis_filter":["заболеваемость\n|||\nЗаболеваемость","working-age population\n|||\nWorking-age population","regional conditions\n|||\nRegional conditions","circulatory diseases\n|||\nCirculatory diseases","население трудоспособного возраста\n|||\nНаселение трудоспособного возраста","incidence\n|||\nIncidence","региональные условия\n|||\nРегиональные условия","болезни системы кровообращения\n|||\nБолезни системы кровообращения","scopus\n|||\nScopus","prevalence\n|||\nPrevalence","environmental factors\n|||\nEnvironmental factors","факторы внешней среды\n|||\nФакторы внешней среды"],"bi_4_dis_partial":["Prevalence","Scopus","Regional conditions","Working-age population","Environmental factors","Население трудоспособного возраста","Circulatory diseases","Болезни системы кровообращения","Факторы внешней среды","Заболеваемость","Региональные условия","Incidence"],"bi_4_dis_value_filter":["Prevalence","Scopus","Regional conditions","Working-age population","Environmental factors","Население трудоспособного возраста","Circulatory diseases","Болезни системы кровообращения","Факторы внешней среды","Заболеваемость","Региональные условия","Incidence"],"bi_sort_1_sort":"regional living conditions and circulatory disease rates in the russian working-age population in 2017-2021","bi_sort_2_sort":"2025","bi_sort_3_sort":"2025-05-06T07:28:50Z","read":["g0"],"_version_":1831355416024449024},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2025-07-09T13:58:57.106Z","search.uniqueid":"2-8031","search.resourcetype":2,"search.resourceid":8031,"handle":"123456789/8920","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2025-15-1-85-91"],"dc.abstract":["

Introduction. Rectal cancer ranks second among the causes of mortality from oncological diseases, which determines the relevance of improving the diagnosis and treatment of this pathology. Augmented reality (AR) technology makes it possible to visualize complex anatomical structures and, therefore, improves preoperative planning and intraoperative navigation as well as reduces complication risks and increases the efficiency of surgical procedures.

Materials and Methods. A 58-year-old patient with a locally advanced recurrence of rectal cancer was clinically observed. The diagnostic process included pelvic CT and MRI, the data from which were used to create a 3D model of the tumor. The use of AR (Microsoft HoloLens 2 glasses) ensured precise tumor localization and minimized the risk of damage to vital structures during ultrasound-guided needle biopsy.

Results. Preoperative planning using the 3D model allowed the surgeon to determine the optimal approach for the biopsy. The obtained gross specimens confirmed the diagnosis of intestinal adenocarcinoma. The application of AR technology facilitated precise tumor localization, reduced the operation time, and prevented damage to vessels and adjacent anatomical structures. The postoperative period was unremarkable, and the patient was discharged on the seventh day. Discussion. The treatment of recurrent pelvic tumors is complicated by altered anatomy following primary interventions and radiotherapy. Standard biopsy methods carry a high risk of vascular and nerve damage. The use of AR in such cases ensures accurate navigation and reduces the risk of complications. In the presented clinical case, AR technology helped successfully perform a biopsy in a challenging anatomical situation.

Conclusion. The application of AR in oncology opens new opportunities for the diagnosis and treatment of recurrent pelvic tumors. This case demonstrates that AR improves diagnostic accuracy, enhances intervention planning, and minimizes surgical risks. Thus, AR can become a key tool in oncological surgery, particularly in complex clinical scenarios.

","

Введение. Рак прямой кишки занимает второе место среди причин смертности от онкологических заболеваний, что обусловливает актуальность совершенствования диагностики и лечения этой патологии. Технология дополненной реальности (AR) позволяет визуализировать сложные анатомические структуры, улучшая предоперационное планирование и интраоперационную навигацию, что снижает риски осложнений и повышает эффективность операций.

Материалы и методы. Проведено клиническое наблюдение 58-летнего пациента с местнораспространенным рецидивом рака прямой кишки. Диагностика включала КТ и МРТ малого таза, данные которых использовались для создания 3D-модели новообразования. Применение AR (очки Microsoft HoloLens 2) обеспечило точную локализацию опухоли, минимизировало риски повреждения жизненно важных структур при проведении пункционной биопсии под ультразвуковым контролем.

Результаты. Предоперационное планирование с использованием 3D-модели позволило хирургу определить оптимальный доступ для биопсии. Полученные макропрепараты подтвердили диагноз аденокарциномы интестинального типа. Применение ARтехнологии способствовало точной локализации опухоли, сокращению времени операции и предотвращению повреждения сосудов и прилежащих анатомических образований. Послеоперационный период прошел без осложнений, и пациент был выписан на 7-е сутки.

Обсуждение. Лечение рецидивных опухолей малого таза осложняется изменением анатомии после первичных вмешательств и лучевой терапии. Стандартные методы биопсии несут высокий риск повреждения сосудов и нервов. Использование AR в подобных случаях обеспечивает точную навигацию и уменьшает риск осложнений. В представленном клиническом случае AR-технологии помогли успешно выполнить биопсию при сложной анатомической ситуации.

Заключение. Применение AR в онкологии открывает новые возможности для диагностики и лечения рецидивных опухолей малого таза. Представленный случай демонстрирует, что использование AR позволяет повысить точность диагностики, улучшить планирование вмешательств и минимизировать риски операций. Таким образом, AR может стать ключевым инструментом в онкохирургии, особенно при сложных клинических ситуациях.

"],"dc.abstract.en":["

Introduction. Rectal cancer ranks second among the causes of mortality from oncological diseases, which determines the relevance of improving the diagnosis and treatment of this pathology. Augmented reality (AR) technology makes it possible to visualize complex anatomical structures and, therefore, improves preoperative planning and intraoperative navigation as well as reduces complication risks and increases the efficiency of surgical procedures.

Materials and Methods. A 58-year-old patient with a locally advanced recurrence of rectal cancer was clinically observed. The diagnostic process included pelvic CT and MRI, the data from which were used to create a 3D model of the tumor. The use of AR (Microsoft HoloLens 2 glasses) ensured precise tumor localization and minimized the risk of damage to vital structures during ultrasound-guided needle biopsy.

Results. Preoperative planning using the 3D model allowed the surgeon to determine the optimal approach for the biopsy. The obtained gross specimens confirmed the diagnosis of intestinal adenocarcinoma. The application of AR technology facilitated precise tumor localization, reduced the operation time, and prevented damage to vessels and adjacent anatomical structures. The postoperative period was unremarkable, and the patient was discharged on the seventh day. Discussion. The treatment of recurrent pelvic tumors is complicated by altered anatomy following primary interventions and radiotherapy. Standard biopsy methods carry a high risk of vascular and nerve damage. The use of AR in such cases ensures accurate navigation and reduces the risk of complications. In the presented clinical case, AR technology helped successfully perform a biopsy in a challenging anatomical situation.

Conclusion. The application of AR in oncology opens new opportunities for the diagnosis and treatment of recurrent pelvic tumors. This case demonstrates that AR improves diagnostic accuracy, enhances intervention planning, and minimizes surgical risks. Thus, AR can become a key tool in oncological surgery, particularly in complex clinical scenarios.

"],"subject":["pelvic tumors","rectal cancer","augmented reality","image-guided biopsy","intraoperative navigation","опухоли малого таза","рак прямой кишки","дополненная реальность","биопсия под визуальным контролем","интраоперационная навигация"],"subject_keyword":["pelvic tumors","pelvic tumors","rectal cancer","rectal cancer","augmented reality","augmented reality","image-guided biopsy","image-guided biopsy","intraoperative navigation","intraoperative navigation","опухоли малого таза","опухоли малого таза","рак прямой кишки","рак прямой кишки","дополненная реальность","дополненная реальность","биопсия под визуальным контролем","биопсия под визуальным контролем","интраоперационная навигация","интраоперационная навигация"],"subject_ac":["pelvic tumors\n|||\npelvic tumors","rectal cancer\n|||\nrectal cancer","augmented reality\n|||\naugmented reality","image-guided biopsy\n|||\nimage-guided biopsy","intraoperative navigation\n|||\nintraoperative navigation","опухоли малого таза\n|||\nопухоли малого таза","рак прямой кишки\n|||\nрак прямой кишки","дополненная реальность\n|||\nдополненная реальность","биопсия под визуальным контролем\n|||\nбиопсия под визуальным контролем","интраоперационная навигация\n|||\nинтраоперационная навигация"],"subject_tax_0_filter":["pelvic tumors\n|||\npelvic tumors","rectal cancer\n|||\nrectal cancer","augmented reality\n|||\naugmented reality","image-guided biopsy\n|||\nimage-guided biopsy","intraoperative navigation\n|||\nintraoperative navigation","опухоли малого таза\n|||\nопухоли малого таза","рак прямой кишки\n|||\nрак прямой кишки","дополненная реальность\n|||\nдополненная реальность","биопсия под визуальным контролем\n|||\nбиопсия под визуальным контролем","интраоперационная навигация\n|||\nинтраоперационная навигация"],"subject_filter":["pelvic tumors\n|||\npelvic tumors","rectal cancer\n|||\nrectal cancer","augmented reality\n|||\naugmented reality","image-guided biopsy\n|||\nimage-guided biopsy","intraoperative navigation\n|||\nintraoperative navigation","опухоли малого таза\n|||\nопухоли малого таза","рак прямой кишки\n|||\nрак прямой кишки","дополненная реальность\n|||\nдополненная реальность","биопсия под визуальным контролем\n|||\nбиопсия под визуальным контролем","интраоперационная навигация\n|||\nинтраоперационная навигация"],"dc.subject_mlt":["pelvic tumors","rectal cancer","augmented reality","image-guided biopsy","intraoperative navigation","опухоли малого таза","рак прямой кишки","дополненная реальность","биопсия под визуальным контролем","интраоперационная навигация"],"dc.subject":["pelvic tumors","rectal cancer","augmented reality","image-guided biopsy","intraoperative navigation","опухоли малого таза","рак прямой кишки","дополненная реальность","биопсия под визуальным контролем","интраоперационная навигация"],"dc.subject.en":["pelvic tumors","rectal cancer","augmented reality","image-guided biopsy","intraoperative navigation"],"title":["Augmented Reality in Surgery for Recurrent Pelvic Tumors: Clinical Case","Применение дополненной реальности в хирургии рецидивной опухоли малого таза: клинический случай"],"title_keyword":["Augmented Reality in Surgery for Recurrent Pelvic Tumors: Clinical Case","Применение дополненной реальности в хирургии рецидивной опухоли малого таза: клинический случай"],"title_ac":["augmented reality in surgery for recurrent pelvic tumors: clinical case\n|||\nAugmented Reality in Surgery for Recurrent Pelvic Tumors: Clinical Case","применение дополненной реальности в хирургии рецидивной опухоли малого таза: клинический случай\n|||\nПрименение дополненной реальности в хирургии рецидивной опухоли малого таза: клинический случай"],"dc.title_sort":"Augmented Reality in Surgery for Recurrent Pelvic Tumors: Clinical Case","dc.title_hl":["Augmented Reality in Surgery for Recurrent Pelvic Tumors: Clinical Case","Применение дополненной реальности в хирургии рецидивной опухоли малого таза: клинический случай"],"dc.title_mlt":["Augmented Reality in Surgery for Recurrent Pelvic Tumors: Clinical Case","Применение дополненной реальности в хирургии рецидивной опухоли малого таза: клинический случай"],"dc.title":["Augmented Reality in Surgery for Recurrent Pelvic Tumors: Clinical Case","Применение дополненной реальности в хирургии рецидивной опухоли малого таза: клинический случай"],"dc.title_stored":["Augmented Reality in Surgery for Recurrent Pelvic Tumors: Clinical Case\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Применение дополненной реальности в хирургии рецидивной опухоли малого таза: клинический случай\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Augmented Reality in Surgery for Recurrent Pelvic Tumors: Clinical Case"],"dc.abstract.ru":["

Введение. Рак прямой кишки занимает второе место среди причин смертности от онкологических заболеваний, что обусловливает актуальность совершенствования диагностики и лечения этой патологии. Технология дополненной реальности (AR) позволяет визуализировать сложные анатомические структуры, улучшая предоперационное планирование и интраоперационную навигацию, что снижает риски осложнений и повышает эффективность операций.

Материалы и методы. Проведено клиническое наблюдение 58-летнего пациента с местнораспространенным рецидивом рака прямой кишки. Диагностика включала КТ и МРТ малого таза, данные которых использовались для создания 3D-модели новообразования. Применение AR (очки Microsoft HoloLens 2) обеспечило точную локализацию опухоли, минимизировало риски повреждения жизненно важных структур при проведении пункционной биопсии под ультразвуковым контролем.

Результаты. Предоперационное планирование с использованием 3D-модели позволило хирургу определить оптимальный доступ для биопсии. Полученные макропрепараты подтвердили диагноз аденокарциномы интестинального типа. Применение ARтехнологии способствовало точной локализации опухоли, сокращению времени операции и предотвращению повреждения сосудов и прилежащих анатомических образований. Послеоперационный период прошел без осложнений, и пациент был выписан на 7-е сутки.

Обсуждение. Лечение рецидивных опухолей малого таза осложняется изменением анатомии после первичных вмешательств и лучевой терапии. Стандартные методы биопсии несут высокий риск повреждения сосудов и нервов. Использование AR в подобных случаях обеспечивает точную навигацию и уменьшает риск осложнений. В представленном клиническом случае AR-технологии помогли успешно выполнить биопсию при сложной анатомической ситуации.

Заключение. Применение AR в онкологии открывает новые возможности для диагностики и лечения рецидивных опухолей малого таза. Представленный случай демонстрирует, что использование AR позволяет повысить точность диагностики, улучшить планирование вмешательств и минимизировать риски операций. Таким образом, AR может стать ключевым инструментом в онкохирургии, особенно при сложных клинических ситуациях.

"],"dc.fileName":["cover_article_1057_ru_RU.jpg"],"dc.fileName.ru":["cover_article_1057_ru_RU.jpg"],"dc.fullHTML":["

ВВЕДЕНИЕ

Злокачественные новообразования прямой кишки занимают одно из ведущих мест среди онкологических заболеваний, особенно в промышленно развитых странах. По данным статистики, опухоли толстой кишки является второй по частоте причиной смерти от рака среди мужчин и женщин в мире. В России, согласно последним данным, злокачественные новообразования данной локализации также составляют значительную долю в структуре онкологической заболеваемости, что подчеркивает актуальность поиска новых методов диагностики и лечения [1].

Современные технологии, такие как дополненная реальность (AR) и смешанная реальность (MR), открывают новые возможности для повышения точности диагностики, предоперационного планирования и интраоперационной навигации. Эти технологии позволяют визуализировать сложные анатомические структуры в реальном времени, интегрируя данные компьютерной томографии (КТ) и магнитно-резонансной томографии (МРТ) для создания трехмерных моделей опухоли и прилегающих тканей. Применение AR в хирургии значительно улучшает точность манипуляций, снижает риск повреждения окружающих тканей и повышает безопасность процедуры [2][3]. В частности, исследование Müller et al. показало, что использование AR для предоперационного планирования способно повысить точность операций на 25 %, что существенно улучшает исходы лечения и снижает количество послеоперационных осложнений [4].

Технологии дополненной реальности играют ключевую роль в повышении эффективности предоперационной диагностики и хирургического лечения опухолей, в том числе малого таза. Они позволяют хирургу не только визуализировать опухоль и окружающие анатомические структуры в реальном времени, но и планировать операцию, выбирая оптимальный хирургический доступ, тем самым минимизируя риски необоснованного повреждения жизненно важных структур. Согласно исследованию S. M. Heining et al., применение AR при выполнении хирургических вмешательств на органах малого таза позволило значительно снизить риск повреждения сосудистых и нервных структур [5].

Кроме того, отмечено, что AR-технологии способствуют значительному сокращению времени операции, что также способствует снижению частоты послеоперационных осложнений, связанных с длительностью вмешательства. Применение AR-технологий может сократить время операции на 30–40 % и уменьшить количество осложнений на 5–7,5 % [6][7].

Цель: демонстрация клинических преимуществ использования технологий дополненной реальности в диагностике сложных онкологических случаев, в частности при рецидивах опухолей малого таза.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Исследование основано на клиническом наблюдении пациента с рецидивом рака прямой кишки. Диагностика включала КТ и МРТ малого таза с внутривенным контрастированием, результаты которых использованы для создания 3D-модели новообразования. Технологии дополненной реальности (очки Microsoft hololens 2) применялись для предоперационного планирования, локализации опухоли и выполнения пункционной и инцизионной биопсии под ультразвуковым контролем. Модель разработана с использованием ПО 3D Slicer, что обеспечило минимизацию рисков повреждения жизненно важных структур.

Клиническое наблюдение: Пациент Г., 58 лет, поступил в хирургическое отделение 20.05.2024 с жалобами на интенсивные боли в области малого таза (ВАШ — 5), сопровождаемые отеком и онемением левой нижней конечности, общей слабостью и снижением работоспособности (ECOG — 2). Из анамнеза известно, что в 2017 году пациенту был установлен диагноз: рак прямой кишки сT3N0Mх. Прижизненное гистологическое исследование (ПГИ) от 2017 года: аденокарцинома прямой кишки. В связи с чем была выполнена брюшно-промежностная экстирпация прямой кишки (послеоперационный диагноз: рак прямой кишки pT4N1M0. ПГИ от 2017 года: аденокарцинома прямой кишки, pT4N1), проводилась адъювантная химиотерапия — 5 курсов по схеме FOLFOX. В течение последующих лет наблюдались рецидивы заболевания, которые требовали повторных обследований: в 2023 году, пациенту, в условиях Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская больница № 33» выполнена диагностическая лапароскопия, при которой выявлено образование малого таза, последнее было взято на биопсию. ПГИ от 24.11.2023: жировая ткань с тонкими прослойками соединительной ткани, часть представлена некротизированной тканью, утратившая свою гистологическую принадлежность с перифокальной нейтрофильной инфильтрацией; в небольшом участке жировой ткани наблюдается картина слизеобразующего характера, определяются пенистые клетки в большом количестве и мелкие кровенаполненные сосуды с острыми расстройствами кровообращения. Имеет место наличие крупных полиморфных клеток с выраженными дистрофическими изменениями, что тоже не является информативным, наиболее вероятно, что картина может соответствовать состоянию после лучевой терапии. Иммуногистохимия (ИГХ) от 12.12.2023: позитивная реакция в опухоли на CD138 позитивные клетки. Негативная реакция на HMB45, S100, TFE3, CDk4, Ki67 — 5 %. Заключение: Олеогранулема.

Инструментальные методы исследования, включая магнитно-резонансную томографию малого таза с внутривенным контрастированием и компьютерную томографию, выявили значительную опухолевую инфильтрацию в полости малого таза, поражающую левый мочеточник, внутреннюю подвздошную артерию и вену, а также мышцы ягодичной области и кости таза. Результаты КТ подтвердили наличие опухоли с инвазией в подвздошную кость и крестец, что привело к значительному сужению мочеточника и развитию каликопиелоэктазии слева (рис. 1). Уровень раково-эмбрионального антигена (РЭА) составил 173 нг/мл, что свидетельствовало о продолжающемся опухолевом процессе.

Данные КТ использовались для создания трехмерной модели с последующим применением AR.

Последний рецидив опухоли был диагностирован в 2023 году, однако результаты биопсии, проведенной в этом же году, не позволили получить достоверную информацию о природе новообразования.

Ввиду неоднозначных результатов предыдущих гистологических исследований и сложности клинической картины было принято решение провести пункционную и инцизионную биопсию под контролем ультразвука (рис. 2) с применением технологии дополненной реальности (AR) для точной локализации опухоли и минимизации рисков повреждения неизмененных анатомических структур.

Предоперационное планирование включало использование трехмерной модели малого таза, построенной на основе данных КТ с внутривенным контрастированием (рис. 3). Модель была разработана с использованием программного обеспечения 3D Slicer. Технология AR позволила хирургу детализировать анатомические ориентиры и выбрать наилучший доступ для проведения биопсии с минимальными рисками повреждения жизненно важных структур.

Операция проводилась под комбинированной анестезией. В положении пациента на правом боку была выполнена пункционная биопсия опухоли под контролем ультразвукового исследования. Ввиду сложности доступа и плотного прилегания опухоли к магистральным сосудам было решено провести инцизионную биопсию. На задней поверхности бедра был выполнен поперечный разрез длиной 10 см, через который была выявлена плотная опухолевая масса без капсулы, светло-коричневого цвета. В ходе операции были получены четыре операционных макропрепарата для гистологического исследования.

Результаты гистологического анализа показали наличие очагов аденокарциномы интестинального типа, что позволило подтвердить диагноз рецидива опухоли (рис. 4). Окончательный диагноз, установленный на основании гистологического исследования и инструментальных данных, звучит как «рецидив аденокарциномы прямой кишки с инвазией в левый мочеточник, подвздошные сосуды, подвздошную кость и мышцы ягодичной области». Это позволило разработать дальнейшую тактику лечения пациента, включающую комплексную терапию, ориентированную на морфологические особенности опухоли.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

Послеоперационный период протекал без осложнений, пациент активизирован и переведен на питание по общему столу с первых суток после операции.

Учитывая однозначные результаты гистологического исследования по биопсийному материалу, полученному благодаря построению 3D-модели новообразования, пациенту сформулирован окончательный диагноз: рак прямой кишки pT4N1M0. (от 2017 года: аденокарцинома прямой кишки, pT4N1). Состояние после брюшно-промежностной экстирпации прямой кишки от 2017 г. 5 курсов адъювантной химиотерапии по схеме FOLFOX от 2017 года. Рецидив от 09.2023 года. Прогрессирование от 24.03.2024 — местный рецидив в малом тазу с инвазией в левый мочеточник, внутреннюю левую подвздошную артерию и вену, внутреннюю запирательную мышцу, левую подвздошную кость, грушевидную, большую и малую ягодичные мышцы. ПГИ № 845930 от 11.06.2024 — очаги разрастания аденокарциномы интестинального типа.

В настоящее время лечение опухолей малого таза, особенно рецидивных, представляет собой сложную задачу, требующую не только высокой квалификации специалистов, но и использования передовых технологий для улучшения точности операций и уменьшения риска осложнений. После проведения первичной хирургической резекции и лучевой терапии анатомические ориентиры могут значительно изменяться вследствие повреждения тканей и фиброза [8–12]. Это усложняет последующие хирургические вмешательства, удаление рецидивных опухолей, в том числе повторные биопсии. В подобных условиях проведение стандартной биопсии может быть затруднено, а риск повреждения сосудов, нервных структур и других жизненно важных органов существенно возрастает [13–16]. Использование дополненной реальности в хирургии рецидивных опухолей малого таза позволяет значительно улучшить результаты предоперационного планирования и интраоперационной навигации. В данном случае применение AR позволило не только точно локализовать опухоль, но и снизить риск повреждения жизненно важных структур, таких как сосуды и нервные окончания. Согласно исследованиям AR снижает время операции и уменьшает риск осложнений [17–20].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Применение технологий дополненной реальности (AR) в диагностике и планировании хирургических вмешательств при опухолях малого таза демонстрирует высокую перспективность в современной онкологии. В данном клиническом случае использование AR-технологии обеспечило точную верификацию рецидива опухоли и позволило спланировать оптимальный доступ для выполнения биопсии. Это не только подтвердило диагноз, но и обеспечило выбор наиболее эффективной тактики лечения.

"],"dc.fullHTML.ru":["

ВВЕДЕНИЕ

Злокачественные новообразования прямой кишки занимают одно из ведущих мест среди онкологических заболеваний, особенно в промышленно развитых странах. По данным статистики, опухоли толстой кишки является второй по частоте причиной смерти от рака среди мужчин и женщин в мире. В России, согласно последним данным, злокачественные новообразования данной локализации также составляют значительную долю в структуре онкологической заболеваемости, что подчеркивает актуальность поиска новых методов диагностики и лечения [1].

Современные технологии, такие как дополненная реальность (AR) и смешанная реальность (MR), открывают новые возможности для повышения точности диагностики, предоперационного планирования и интраоперационной навигации. Эти технологии позволяют визуализировать сложные анатомические структуры в реальном времени, интегрируя данные компьютерной томографии (КТ) и магнитно-резонансной томографии (МРТ) для создания трехмерных моделей опухоли и прилегающих тканей. Применение AR в хирургии значительно улучшает точность манипуляций, снижает риск повреждения окружающих тканей и повышает безопасность процедуры [2][3]. В частности, исследование Müller et al. показало, что использование AR для предоперационного планирования способно повысить точность операций на 25 %, что существенно улучшает исходы лечения и снижает количество послеоперационных осложнений [4].

Технологии дополненной реальности играют ключевую роль в повышении эффективности предоперационной диагностики и хирургического лечения опухолей, в том числе малого таза. Они позволяют хирургу не только визуализировать опухоль и окружающие анатомические структуры в реальном времени, но и планировать операцию, выбирая оптимальный хирургический доступ, тем самым минимизируя риски необоснованного повреждения жизненно важных структур. Согласно исследованию S. M. Heining et al., применение AR при выполнении хирургических вмешательств на органах малого таза позволило значительно снизить риск повреждения сосудистых и нервных структур [5].

Кроме того, отмечено, что AR-технологии способствуют значительному сокращению времени операции, что также способствует снижению частоты послеоперационных осложнений, связанных с длительностью вмешательства. Применение AR-технологий может сократить время операции на 30–40 % и уменьшить количество осложнений на 5–7,5 % [6][7].

Цель: демонстрация клинических преимуществ использования технологий дополненной реальности в диагностике сложных онкологических случаев, в частности при рецидивах опухолей малого таза.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Исследование основано на клиническом наблюдении пациента с рецидивом рака прямой кишки. Диагностика включала КТ и МРТ малого таза с внутривенным контрастированием, результаты которых использованы для создания 3D-модели новообразования. Технологии дополненной реальности (очки Microsoft hololens 2) применялись для предоперационного планирования, локализации опухоли и выполнения пункционной и инцизионной биопсии под ультразвуковым контролем. Модель разработана с использованием ПО 3D Slicer, что обеспечило минимизацию рисков повреждения жизненно важных структур.

Клиническое наблюдение: Пациент Г., 58 лет, поступил в хирургическое отделение 20.05.2024 с жалобами на интенсивные боли в области малого таза (ВАШ — 5), сопровождаемые отеком и онемением левой нижней конечности, общей слабостью и снижением работоспособности (ECOG — 2). Из анамнеза известно, что в 2017 году пациенту был установлен диагноз: рак прямой кишки сT3N0Mх. Прижизненное гистологическое исследование (ПГИ) от 2017 года: аденокарцинома прямой кишки. В связи с чем была выполнена брюшно-промежностная экстирпация прямой кишки (послеоперационный диагноз: рак прямой кишки pT4N1M0. ПГИ от 2017 года: аденокарцинома прямой кишки, pT4N1), проводилась адъювантная химиотерапия — 5 курсов по схеме FOLFOX. В течение последующих лет наблюдались рецидивы заболевания, которые требовали повторных обследований: в 2023 году, пациенту, в условиях Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская больница № 33» выполнена диагностическая лапароскопия, при которой выявлено образование малого таза, последнее было взято на биопсию. ПГИ от 24.11.2023: жировая ткань с тонкими прослойками соединительной ткани, часть представлена некротизированной тканью, утратившая свою гистологическую принадлежность с перифокальной нейтрофильной инфильтрацией; в небольшом участке жировой ткани наблюдается картина слизеобразующего характера, определяются пенистые клетки в большом количестве и мелкие кровенаполненные сосуды с острыми расстройствами кровообращения. Имеет место наличие крупных полиморфных клеток с выраженными дистрофическими изменениями, что тоже не является информативным, наиболее вероятно, что картина может соответствовать состоянию после лучевой терапии. Иммуногистохимия (ИГХ) от 12.12.2023: позитивная реакция в опухоли на CD138 позитивные клетки. Негативная реакция на HMB45, S100, TFE3, CDk4, Ki67 — 5 %. Заключение: Олеогранулема.

Инструментальные методы исследования, включая магнитно-резонансную томографию малого таза с внутривенным контрастированием и компьютерную томографию, выявили значительную опухолевую инфильтрацию в полости малого таза, поражающую левый мочеточник, внутреннюю подвздошную артерию и вену, а также мышцы ягодичной области и кости таза. Результаты КТ подтвердили наличие опухоли с инвазией в подвздошную кость и крестец, что привело к значительному сужению мочеточника и развитию каликопиелоэктазии слева (рис. 1). Уровень раково-эмбрионального антигена (РЭА) составил 173 нг/мл, что свидетельствовало о продолжающемся опухолевом процессе.

Данные КТ использовались для создания трехмерной модели с последующим применением AR.

Последний рецидив опухоли был диагностирован в 2023 году, однако результаты биопсии, проведенной в этом же году, не позволили получить достоверную информацию о природе новообразования.

Ввиду неоднозначных результатов предыдущих гистологических исследований и сложности клинической картины было принято решение провести пункционную и инцизионную биопсию под контролем ультразвука (рис. 2) с применением технологии дополненной реальности (AR) для точной локализации опухоли и минимизации рисков повреждения неизмененных анатомических структур.

Предоперационное планирование включало использование трехмерной модели малого таза, построенной на основе данных КТ с внутривенным контрастированием (рис. 3). Модель была разработана с использованием программного обеспечения 3D Slicer. Технология AR позволила хирургу детализировать анатомические ориентиры и выбрать наилучший доступ для проведения биопсии с минимальными рисками повреждения жизненно важных структур.

Операция проводилась под комбинированной анестезией. В положении пациента на правом боку была выполнена пункционная биопсия опухоли под контролем ультразвукового исследования. Ввиду сложности доступа и плотного прилегания опухоли к магистральным сосудам было решено провести инцизионную биопсию. На задней поверхности бедра был выполнен поперечный разрез длиной 10 см, через который была выявлена плотная опухолевая масса без капсулы, светло-коричневого цвета. В ходе операции были получены четыре операционных макропрепарата для гистологического исследования.

Результаты гистологического анализа показали наличие очагов аденокарциномы интестинального типа, что позволило подтвердить диагноз рецидива опухоли (рис. 4). Окончательный диагноз, установленный на основании гистологического исследования и инструментальных данных, звучит как «рецидив аденокарциномы прямой кишки с инвазией в левый мочеточник, подвздошные сосуды, подвздошную кость и мышцы ягодичной области». Это позволило разработать дальнейшую тактику лечения пациента, включающую комплексную терапию, ориентированную на морфологические особенности опухоли.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

Послеоперационный период протекал без осложнений, пациент активизирован и переведен на питание по общему столу с первых суток после операции.

Учитывая однозначные результаты гистологического исследования по биопсийному материалу, полученному благодаря построению 3D-модели новообразования, пациенту сформулирован окончательный диагноз: рак прямой кишки pT4N1M0. (от 2017 года: аденокарцинома прямой кишки, pT4N1). Состояние после брюшно-промежностной экстирпации прямой кишки от 2017 г. 5 курсов адъювантной химиотерапии по схеме FOLFOX от 2017 года. Рецидив от 09.2023 года. Прогрессирование от 24.03.2024 — местный рецидив в малом тазу с инвазией в левый мочеточник, внутреннюю левую подвздошную артерию и вену, внутреннюю запирательную мышцу, левую подвздошную кость, грушевидную, большую и малую ягодичные мышцы. ПГИ № 845930 от 11.06.2024 — очаги разрастания аденокарциномы интестинального типа.

В настоящее время лечение опухолей малого таза, особенно рецидивных, представляет собой сложную задачу, требующую не только высокой квалификации специалистов, но и использования передовых технологий для улучшения точности операций и уменьшения риска осложнений. После проведения первичной хирургической резекции и лучевой терапии анатомические ориентиры могут значительно изменяться вследствие повреждения тканей и фиброза [8–12]. Это усложняет последующие хирургические вмешательства, удаление рецидивных опухолей, в том числе повторные биопсии. В подобных условиях проведение стандартной биопсии может быть затруднено, а риск повреждения сосудов, нервных структур и других жизненно важных органов существенно возрастает [13–16]. Использование дополненной реальности в хирургии рецидивных опухолей малого таза позволяет значительно улучшить результаты предоперационного планирования и интраоперационной навигации. В данном случае применение AR позволило не только точно локализовать опухоль, но и снизить риск повреждения жизненно важных структур, таких как сосуды и нервные окончания. Согласно исследованиям AR снижает время операции и уменьшает риск осложнений [17–20].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Применение технологий дополненной реальности (AR) в диагностике и планировании хирургических вмешательств при опухолях малого таза демонстрирует высокую перспективность в современной онкологии. В данном клиническом случае использование AR-технологии обеспечило точную верификацию рецидива опухоли и позволило спланировать оптимальный доступ для выполнения биопсии. Это не только подтвердило диагноз, но и обеспечило выбор наиболее эффективной тактики лечения.

"],"dc.fullRISC":["Злокачественные новообразования прямой кишки занимают одно из ведущих мест среди онкологических заболеваний, особенно в промышленно развитых странах. По данным статистики, опухоли толстой кишки является второй по частоте причиной смерти от рака среди мужчин и женщин в мире. В России, согласно последним данным, злокачественные новообразования данной локализации также составляют значительную долю в структуре онкологической заболеваемости, что подчеркивает актуальность поиска новых методов диагностики и лечения [1].\n\nСовременные технологии, такие как дополненная реальность (AR) и смешанная реальность (MR), открывают новые возможности для повышения точности диагностики, предоперационного планирования и интраоперационной навигации. Эти технологии позволяют визуализировать сложные анатомические структуры в реальном времени, интегрируя данные компьютерной томографии (КТ) и магнитно-резонансной томографии (МРТ) для создания трехмерных моделей опухоли и прилегающих тканей. Применение AR в хирургии значительно улучшает точность манипуляций, снижает риск повреждения окружающих тканей и повышает безопасность процедуры [2, 3]. В частности, исследование Müller et al. показало, что использование AR для предоперационного планирования способно повысить точность операций на 25 %, что существенно улучшает исходы лечения и снижает количество послеоперационных осложнений [4].\n\nТехнологии дополненной реальности играют ключевую роль в повышении эффективности предоперационной диагностики и хирургического лечения опухолей, в том числе малого таза. Они позволяют хирургу не только визуализировать опухоль и окружающие анатомические структуры в реальном времени, но и планировать операцию, выбирая оптимальный хирургический доступ, тем самым минимизируя риски необоснованного повреждения жизненно важных структур. Согласно исследованию S. M. Heining et al., применение AR при выполнении хирургических вмешательств на органах малого таза позволило значительно снизить риск повреждения сосудистых и нервных структур [5].\n\nКроме того, отмечено, что AR-технологии способствуют значительному сокращению времени операции, что также способствует снижению частоты послеоперационных осложнений, связанных с длительностью вмешательства. Применение AR-технологий может сократить время операции на 30–40 % и уменьшить количество осложнений на 5–7,5 % [6, 7].\n\nЦель: демонстрация клинических преимуществ использования технологий дополненной реальности в диагностике сложных онкологических случаев, в частности при рецидивах опухолей малого таза.\n\n \n\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\n\nИсследование основано на клиническом наблюдении пациента с рецидивом рака прямой кишки. Диагностика включала КТ и МРТ малого таза с внутривенным контрастированием, результаты которых использованы для создания 3D-модели новообразования. Технологии дополненной реальности (очки Microsoft hololens 2) применялись для предоперационного планирования, локализации опухоли и выполнения пункционной и инцизионной биопсии под ультразвуковым контролем. Модель разработана с использованием ПО 3D Slicer, что обеспечило минимизацию рисков повреждения жизненно важных структур.\n\nКлиническое наблюдение: Пациент Г., 58 лет, поступил в хирургическое отделение 20.05.2024 с жалобами на интенсивные боли в области малого таза (ВАШ — 5), сопровождаемые отеком и онемением левой нижней конечности, общей слабостью и снижением работоспособности (ECOG — 2). Из анамнеза известно, что в 2017 году пациенту был установлен диагноз: рак прямой кишки сT3N0Mх. Прижизненное гистологическое исследование (ПГИ) от 2017 года: аденокарцинома прямой кишки. В связи с чем была выполнена брюшно-промежностная экстирпация прямой кишки (послеоперационный диагноз: рак прямой кишки pT4N1M0. ПГИ от 2017 года: аденокарцинома прямой кишки, pT4N1), проводилась адъювантная химиотерапия — 5 курсов по схеме FOLFOX. В течение последующих лет наблюдались рецидивы заболевания, которые требовали повторных обследований: в 2023 году, пациенту, в условиях Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская больница № 33» выполнена диагностическая лапароскопия, при которой выявлено образование малого таза, последнее было взято на биопсию. ПГИ от 24.11.2023: жировая ткань с тонкими прослойками соединительной ткани, часть представлена некротизированной тканью, утратившая свою гистологическую принадлежность с перифокальной нейтрофильной инфильтрацией; в небольшом участке жировой ткани наблюдается картина слизеобразующего характера, определяются пенистые клетки в большом количестве и мелкие кровенаполненные сосуды с острыми расстройствами кровообращения. Имеет место наличие крупных полиморфных клеток с выраженными дистрофическими изменениями, что тоже не является информативным, наиболее вероятно, что картина может соответствовать состоянию после лучевой терапии. Иммуногистохимия (ИГХ) от 12.12.2023: позитивная реакция в опухоли на CD138 позитивные клетки. Негативная реакция на HMB45, S100, TFE3, CDk4, Ki67 — 5 %. Заключение: Олеогранулема.\n\nИнструментальные методы исследования, включая магнитно-резонансную томографию малого таза с внутривенным контрастированием и компьютерную томографию, выявили значительную опухолевую инфильтрацию в полости малого таза, поражающую левый мочеточник, внутреннюю подвздошную артерию и вену, а также мышцы ягодичной области и кости таза. Результаты КТ подтвердили наличие опухоли с инвазией в подвздошную кость и крестец, что привело к значительному сужению мочеточника и развитию каликопиелоэктазии слева (рис. 1). Уровень раково-эмбрионального антигена (РЭА) составил 173 нг/мл, что свидетельствовало о продолжающемся опухолевом процессе.\n\nДанные КТ использовались для создания трехмерной модели с последующим применением AR.\n\nПоследний рецидив опухоли был диагностирован в 2023 году, однако результаты биопсии, проведенной в этом же году, не позволили получить достоверную информацию о природе новообразования.\n\nВвиду неоднозначных результатов предыдущих гистологических исследований и сложности клинической картины было принято решение провести пункционную и инцизионную биопсию под контролем ультразвука (рис. 2) с применением технологии дополненной реальности (AR) для точной локализации опухоли и минимизации рисков повреждения неизмененных анатомических структур.\n\nПредоперационное планирование включало использование трехмерной модели малого таза, построенной на основе данных КТ с внутривенным контрастированием (рис. 3). Модель была разработана с использованием программного обеспечения 3D Slicer. Технология AR позволила хирургу детализировать анатомические ориентиры и выбрать наилучший доступ для проведения биопсии с минимальными рисками повреждения жизненно важных структур.\n\nОперация проводилась под комбинированной анестезией. В положении пациента на правом боку была выполнена пункционная биопсия опухоли под контролем ультразвукового исследования. Ввиду сложности доступа и плотного прилегания опухоли к магистральным сосудам было решено провести инцизионную биопсию. На задней поверхности бедра был выполнен поперечный разрез длиной 10 см, через который была выявлена плотная опухолевая масса без капсулы, светло-коричневого цвета. В ходе операции были получены четыре операционных макропрепарата для гистологического исследования.\n\nРезультаты гистологического анализа показали наличие очагов аденокарциномы интестинального типа, что позволило подтвердить диагноз рецидива опухоли (рис. 4). Окончательный диагноз, установленный на основании гистологического исследования и инструментальных данных, звучит как «рецидив аденокарциномы прямой кишки с инвазией в левый мочеточник, подвздошные сосуды, подвздошную кость и мышцы ягодичной области». Это позволило разработать дальнейшую тактику лечения пациента, включающую комплексную терапию, ориентированную на морфологические особенности опухоли.\n\n \n\nРЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ\n\nПослеоперационный период протекал без осложнений, пациент активизирован и переведен на питание по общему столу с первых суток после операции.\n\nУчитывая однозначные результаты гистологического исследования по биопсийному материалу, полученному благодаря построению 3D-модели новообразования, пациенту сформулирован окончательный диагноз: рак прямой кишки pT4N1M0. (от 2017 года: аденокарцинома прямой кишки, pT4N1). Состояние после брюшно-промежностной экстирпации прямой кишки от 2017 г. 5 курсов адъювантной химиотерапии по схеме FOLFOX от 2017 года. Рецидив от 09.2023 года. Прогрессирование от 24.03.2024 — местный рецидив в малом тазу с инвазией в левый мочеточник, внутреннюю левую подвздошную артерию и вену, внутреннюю запирательную мышцу, левую подвздошную кость, грушевидную, большую и малую ягодичные мышцы. ПГИ № 845930 от 11.06.2024 — очаги разрастания аденокарциномы интестинального типа.\n\nВ настоящее время лечение опухолей малого таза, особенно рецидивных, представляет собой сложную задачу, требующую не только высокой квалификации специалистов, но и использования передовых технологий для улучшения точности операций и уменьшения риска осложнений. После проведения первичной хирургической резекции и лучевой терапии анатомические ориентиры могут значительно изменяться вследствие повреждения тканей и фиброза [8–12]. Это усложняет последующие хирургические вмешательства, удаление рецидивных опухолей, в том числе повторные биопсии. В подобных условиях проведение стандартной биопсии может быть затруднено, а риск повреждения сосудов, нервных структур и других жизненно важных органов существенно возрастает [13–16]. Использование дополненной реальности в хирургии рецидивных опухолей малого таза позволяет значительно улучшить результаты предоперационного планирования и интраоперационной навигации. В данном случае применение AR позволило не только точно локализовать опухоль, но и снизить риск повреждения жизненно важных структур, таких как сосуды и нервные окончания. Согласно исследованиям AR снижает время операции и уменьшает риск осложнений [17–20].\n\n \n\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\n\nПрименение технологий дополненной реальности (AR) в диагностике и планировании хирургических вмешательств при опухолях малого таза демонстрирует высокую перспективность в современной онкологии. В данном клиническом случае использование AR-технологии обеспечило точную верификацию рецидива опухоли и позволило спланировать оптимальный доступ для выполнения биопсии. Это не только подтвердило диагноз, но и обеспечило выбор наиболее эффективной тактики лечения."],"dc.fullRISC.ru":["Злокачественные новообразования прямой кишки занимают одно из ведущих мест среди онкологических заболеваний, особенно в промышленно развитых странах. По данным статистики, опухоли толстой кишки является второй по частоте причиной смерти от рака среди мужчин и женщин в мире. В России, согласно последним данным, злокачественные новообразования данной локализации также составляют значительную долю в структуре онкологической заболеваемости, что подчеркивает актуальность поиска новых методов диагностики и лечения [1].\n\nСовременные технологии, такие как дополненная реальность (AR) и смешанная реальность (MR), открывают новые возможности для повышения точности диагностики, предоперационного планирования и интраоперационной навигации. Эти технологии позволяют визуализировать сложные анатомические структуры в реальном времени, интегрируя данные компьютерной томографии (КТ) и магнитно-резонансной томографии (МРТ) для создания трехмерных моделей опухоли и прилегающих тканей. Применение AR в хирургии значительно улучшает точность манипуляций, снижает риск повреждения окружающих тканей и повышает безопасность процедуры [2, 3]. В частности, исследование Müller et al. показало, что использование AR для предоперационного планирования способно повысить точность операций на 25 %, что существенно улучшает исходы лечения и снижает количество послеоперационных осложнений [4].\n\nТехнологии дополненной реальности играют ключевую роль в повышении эффективности предоперационной диагностики и хирургического лечения опухолей, в том числе малого таза. Они позволяют хирургу не только визуализировать опухоль и окружающие анатомические структуры в реальном времени, но и планировать операцию, выбирая оптимальный хирургический доступ, тем самым минимизируя риски необоснованного повреждения жизненно важных структур. Согласно исследованию S. M. Heining et al., применение AR при выполнении хирургических вмешательств на органах малого таза позволило значительно снизить риск повреждения сосудистых и нервных структур [5].\n\nКроме того, отмечено, что AR-технологии способствуют значительному сокращению времени операции, что также способствует снижению частоты послеоперационных осложнений, связанных с длительностью вмешательства. Применение AR-технологий может сократить время операции на 30–40 % и уменьшить количество осложнений на 5–7,5 % [6, 7].\n\nЦель: демонстрация клинических преимуществ использования технологий дополненной реальности в диагностике сложных онкологических случаев, в частности при рецидивах опухолей малого таза.\n\n \n\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\n\nИсследование основано на клиническом наблюдении пациента с рецидивом рака прямой кишки. Диагностика включала КТ и МРТ малого таза с внутривенным контрастированием, результаты которых использованы для создания 3D-модели новообразования. Технологии дополненной реальности (очки Microsoft hololens 2) применялись для предоперационного планирования, локализации опухоли и выполнения пункционной и инцизионной биопсии под ультразвуковым контролем. Модель разработана с использованием ПО 3D Slicer, что обеспечило минимизацию рисков повреждения жизненно важных структур.\n\nКлиническое наблюдение: Пациент Г., 58 лет, поступил в хирургическое отделение 20.05.2024 с жалобами на интенсивные боли в области малого таза (ВАШ — 5), сопровождаемые отеком и онемением левой нижней конечности, общей слабостью и снижением работоспособности (ECOG — 2). Из анамнеза известно, что в 2017 году пациенту был установлен диагноз: рак прямой кишки сT3N0Mх. Прижизненное гистологическое исследование (ПГИ) от 2017 года: аденокарцинома прямой кишки. В связи с чем была выполнена брюшно-промежностная экстирпация прямой кишки (послеоперационный диагноз: рак прямой кишки pT4N1M0. ПГИ от 2017 года: аденокарцинома прямой кишки, pT4N1), проводилась адъювантная химиотерапия — 5 курсов по схеме FOLFOX. В течение последующих лет наблюдались рецидивы заболевания, которые требовали повторных обследований: в 2023 году, пациенту, в условиях Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская больница № 33» выполнена диагностическая лапароскопия, при которой выявлено образование малого таза, последнее было взято на биопсию. ПГИ от 24.11.2023: жировая ткань с тонкими прослойками соединительной ткани, часть представлена некротизированной тканью, утратившая свою гистологическую принадлежность с перифокальной нейтрофильной инфильтрацией; в небольшом участке жировой ткани наблюдается картина слизеобразующего характера, определяются пенистые клетки в большом количестве и мелкие кровенаполненные сосуды с острыми расстройствами кровообращения. Имеет место наличие крупных полиморфных клеток с выраженными дистрофическими изменениями, что тоже не является информативным, наиболее вероятно, что картина может соответствовать состоянию после лучевой терапии. Иммуногистохимия (ИГХ) от 12.12.2023: позитивная реакция в опухоли на CD138 позитивные клетки. Негативная реакция на HMB45, S100, TFE3, CDk4, Ki67 — 5 %. Заключение: Олеогранулема.\n\nИнструментальные методы исследования, включая магнитно-резонансную томографию малого таза с внутривенным контрастированием и компьютерную томографию, выявили значительную опухолевую инфильтрацию в полости малого таза, поражающую левый мочеточник, внутреннюю подвздошную артерию и вену, а также мышцы ягодичной области и кости таза. Результаты КТ подтвердили наличие опухоли с инвазией в подвздошную кость и крестец, что привело к значительному сужению мочеточника и развитию каликопиелоэктазии слева (рис. 1). Уровень раково-эмбрионального антигена (РЭА) составил 173 нг/мл, что свидетельствовало о продолжающемся опухолевом процессе.\n\nДанные КТ использовались для создания трехмерной модели с последующим применением AR.\n\nПоследний рецидив опухоли был диагностирован в 2023 году, однако результаты биопсии, проведенной в этом же году, не позволили получить достоверную информацию о природе новообразования.\n\nВвиду неоднозначных результатов предыдущих гистологических исследований и сложности клинической картины было принято решение провести пункционную и инцизионную биопсию под контролем ультразвука (рис. 2) с применением технологии дополненной реальности (AR) для точной локализации опухоли и минимизации рисков повреждения неизмененных анатомических структур.\n\nПредоперационное планирование включало использование трехмерной модели малого таза, построенной на основе данных КТ с внутривенным контрастированием (рис. 3). Модель была разработана с использованием программного обеспечения 3D Slicer. Технология AR позволила хирургу детализировать анатомические ориентиры и выбрать наилучший доступ для проведения биопсии с минимальными рисками повреждения жизненно важных структур.\n\nОперация проводилась под комбинированной анестезией. В положении пациента на правом боку была выполнена пункционная биопсия опухоли под контролем ультразвукового исследования. Ввиду сложности доступа и плотного прилегания опухоли к магистральным сосудам было решено провести инцизионную биопсию. На задней поверхности бедра был выполнен поперечный разрез длиной 10 см, через который была выявлена плотная опухолевая масса без капсулы, светло-коричневого цвета. В ходе операции были получены четыре операционных макропрепарата для гистологического исследования.\n\nРезультаты гистологического анализа показали наличие очагов аденокарциномы интестинального типа, что позволило подтвердить диагноз рецидива опухоли (рис. 4). Окончательный диагноз, установленный на основании гистологического исследования и инструментальных данных, звучит как «рецидив аденокарциномы прямой кишки с инвазией в левый мочеточник, подвздошные сосуды, подвздошную кость и мышцы ягодичной области». Это позволило разработать дальнейшую тактику лечения пациента, включающую комплексную терапию, ориентированную на морфологические особенности опухоли.\n\n \n\nРЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ\n\nПослеоперационный период протекал без осложнений, пациент активизирован и переведен на питание по общему столу с первых суток после операции.\n\nУчитывая однозначные результаты гистологического исследования по биопсийному материалу, полученному благодаря построению 3D-модели новообразования, пациенту сформулирован окончательный диагноз: рак прямой кишки pT4N1M0. (от 2017 года: аденокарцинома прямой кишки, pT4N1). Состояние после брюшно-промежностной экстирпации прямой кишки от 2017 г. 5 курсов адъювантной химиотерапии по схеме FOLFOX от 2017 года. Рецидив от 09.2023 года. Прогрессирование от 24.03.2024 — местный рецидив в малом тазу с инвазией в левый мочеточник, внутреннюю левую подвздошную артерию и вену, внутреннюю запирательную мышцу, левую подвздошную кость, грушевидную, большую и малую ягодичные мышцы. ПГИ № 845930 от 11.06.2024 — очаги разрастания аденокарциномы интестинального типа.\n\nВ настоящее время лечение опухолей малого таза, особенно рецидивных, представляет собой сложную задачу, требующую не только высокой квалификации специалистов, но и использования передовых технологий для улучшения точности операций и уменьшения риска осложнений. После проведения первичной хирургической резекции и лучевой терапии анатомические ориентиры могут значительно изменяться вследствие повреждения тканей и фиброза [8–12]. Это усложняет последующие хирургические вмешательства, удаление рецидивных опухолей, в том числе повторные биопсии. В подобных условиях проведение стандартной биопсии может быть затруднено, а риск повреждения сосудов, нервных структур и других жизненно важных органов существенно возрастает [13–16]. Использование дополненной реальности в хирургии рецидивных опухолей малого таза позволяет значительно улучшить результаты предоперационного планирования и интраоперационной навигации. В данном случае применение AR позволило не только точно локализовать опухоль, но и снизить риск повреждения жизненно важных структур, таких как сосуды и нервные окончания. Согласно исследованиям AR снижает время операции и уменьшает риск осложнений [17–20].\n\n \n\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\n\nПрименение технологий дополненной реальности (AR) в диагностике и планировании хирургических вмешательств при опухолях малого таза демонстрирует высокую перспективность в современной онкологии. В данном клиническом случае использование AR-технологии обеспечило точную верификацию рецидива опухоли и позволило спланировать оптимальный доступ для выполнения биопсии. Это не только подтвердило диагноз, но и обеспечило выбор наиболее эффективной тактики лечения."],"dc.height":["236"],"dc.height.ru":["236"],"dc.originalFileName":["3-.jpg"],"dc.originalFileName.ru":["3-.jpg"],"dc.subject.ru":["опухоли малого таза","рак прямой кишки","дополненная реальность","биопсия под визуальным контролем","интраоперационная навигация"],"dc.title.ru":["Применение дополненной реальности в хирургии рецидивной опухоли малого таза: клинический случай"],"dc.width":["500"],"dc.width.ru":["500"],"dc.issue.volume":["15"],"dc.issue.number":["1"],"dc.pages":["85-91"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["CLINICAL CASE","КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.section.en":["CLINICAL CASE"],"dc.section.ru":["КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["В. Г. Гребеньков","V. G. Grebenkov","В. В. Вон","V. V. Von","О. В. Балюра","O. V. Balyura","А. Л. Гаврилова","A. L. Gavrilova","В. Н. Румянцев","V. N. Rumyantsev","Д. А. Рудаков","D. A. Rudakov","М. Д. Гребенькова","M. D. Grebenkova","А. С. Пономарев","A. S. Ponomarev","И. А. Савченко","I. А. Savchenko","Э. Г. Вердиев","E. G. Verdiev"],"author_keyword":["В. Г. Гребеньков","V. G. Grebenkov","В. В. Вон","V. V. Von","О. В. Балюра","O. V. Balyura","А. Л. Гаврилова","A. L. Gavrilova","В. Н. Румянцев","V. N. Rumyantsev","Д. А. Рудаков","D. A. Rudakov","М. Д. Гребенькова","M. D. Grebenkova","А. С. Пономарев","A. S. Ponomarev","И. А. Савченко","I. А. Savchenko","Э. Г. Вердиев","E. G. Verdiev"],"author_ac":["в. г. гребеньков\n|||\nВ. Г. Гребеньков","v. g. grebenkov\n|||\nV. G. Grebenkov","в. в. вон\n|||\nВ. В. Вон","v. v. von\n|||\nV. V. Von","о. в. балюра\n|||\nО. В. Балюра","o. v. balyura\n|||\nO. V. Balyura","а. л. гаврилова\n|||\nА. Л. Гаврилова","a. l. gavrilova\n|||\nA. L. Gavrilova","в. н. румянцев\n|||\nВ. Н. Румянцев","v. n. rumyantsev\n|||\nV. N. Rumyantsev","д. а. рудаков\n|||\nД. А. Рудаков","d. a. rudakov\n|||\nD. A. Rudakov","м. д. гребенькова\n|||\nМ. Д. Гребенькова","m. d. grebenkova\n|||\nM. D. Grebenkova","а. с. пономарев\n|||\nА. С. Пономарев","a. s. ponomarev\n|||\nA. S. Ponomarev","и. а. савченко\n|||\nИ. А. Савченко","i. а. savchenko\n|||\nI. А. Savchenko","э. г. вердиев\n|||\nЭ. Г. Вердиев","e. g. verdiev\n|||\nE. G. Verdiev"],"author_filter":["в. г. гребеньков\n|||\nВ. Г. Гребеньков","v. g. grebenkov\n|||\nV. G. Grebenkov","в. в. вон\n|||\nВ. В. Вон","v. v. von\n|||\nV. V. Von","о. в. балюра\n|||\nО. В. Балюра","o. v. balyura\n|||\nO. V. Balyura","а. л. гаврилова\n|||\nА. Л. Гаврилова","a. l. gavrilova\n|||\nA. L. Gavrilova","в. н. румянцев\n|||\nВ. Н. Румянцев","v. n. rumyantsev\n|||\nV. N. Rumyantsev","д. а. рудаков\n|||\nД. А. Рудаков","d. a. rudakov\n|||\nD. A. Rudakov","м. д. гребенькова\n|||\nМ. Д. Гребенькова","m. d. grebenkova\n|||\nM. D. Grebenkova","а. с. пономарев\n|||\nА. С. Пономарев","a. s. ponomarev\n|||\nA. S. Ponomarev","и. а. савченко\n|||\nИ. А. Савченко","i. а. savchenko\n|||\nI. А. Savchenko","э. г. вердиев\n|||\nЭ. Г. Вердиев","e. g. verdiev\n|||\nE. G. Verdiev"],"dc.author.name":["В. Г. Гребеньков","V. G. Grebenkov","В. В. Вон","V. V. Von","О. В. Балюра","O. V. Balyura","А. Л. Гаврилова","A. L. Gavrilova","В. Н. Румянцев","V. N. Rumyantsev","Д. А. Рудаков","D. A. Rudakov","М. Д. Гребенькова","M. D. Grebenkova","А. С. Пономарев","A. S. Ponomarev","И. А. Савченко","I. А. Savchenko","Э. Г. Вердиев","E. G. Verdiev"],"dc.author.name.ru":["В. Г. Гребеньков","В. В. Вон","О. В. Балюра","А. Л. Гаврилова","В. Н. Румянцев","Д. А. Рудаков","М. Д. Гребенькова","А. С. Пономарев","И. А. Савченко","Э. Г. Вердиев"],"dc.author.affiliation":["Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Kirov Military Medical Academy","Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Kirov Military Medical Academy","Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Kirov Military Medical Academy","Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Kirov Military Medical Academy","Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Kirov Military Medical Academy","Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Kirov Military Medical Academy","Филиал № 5 «425 Военный госпиталь»","Branch No. 5 “425 Military Hospital”","Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Kirov Military Medical Academy","Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Kirov Military Medical Academy","Институт медицинского образования Национального медицинского исследовательского центра имени В.А. Алмазова","Institute for Medical Education, Almazov National Medical Research Centre"],"dc.author.affiliation.ru":["Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Филиал № 5 «425 Военный госпиталь»","Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Институт медицинского образования Национального медицинского исследовательского центра имени В.А. Алмазова"],"dc.author.full":["В. Г. Гребеньков | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","V. G. Grebenkov | Kirov Military Medical Academy","В. В. Вон | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","V. V. Von | Kirov Military Medical Academy","О. В. Балюра | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","O. V. Balyura | Kirov Military Medical Academy","А. Л. Гаврилова | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","A. L. Gavrilova | Kirov Military Medical Academy","В. Н. Румянцев | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","V. N. Rumyantsev | Kirov Military Medical Academy","Д. А. Рудаков | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","D. A. Rudakov | Kirov Military Medical Academy","М. Д. Гребенькова | Филиал № 5 «425 Военный госпиталь»","M. D. Grebenkova | Branch No. 5 “425 Military Hospital”","А. С. Пономарев | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","A. S. Ponomarev | Kirov Military Medical Academy","И. А. Савченко | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","I. А. Savchenko | Kirov Military Medical Academy","Э. Г. Вердиев | Институт медицинского образования Национального медицинского исследовательского центра имени В.А. Алмазова","E. G. Verdiev | Institute for Medical Education, Almazov National Medical Research Centre"],"dc.author.full.ru":["В. Г. Гребеньков | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","В. В. Вон | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","О. В. Балюра | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","А. Л. Гаврилова | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","В. Н. Румянцев | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Д. А. Рудаков | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","М. Д. Гребенькова | Филиал № 5 «425 Военный госпиталь»","А. С. Пономарев | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","И. А. Савченко | Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова","Э. Г. Вердиев | Институт медицинского образования Национального медицинского исследовательского центра имени В.А. Алмазова"],"dc.author.name.en":["V. G. Grebenkov","V. V. Von","O. V. Balyura","A. L. Gavrilova","V. N. Rumyantsev","D. A. Rudakov","M. D. Grebenkova","A. S. Ponomarev","I. А. Savchenko","E. G. Verdiev"],"dc.author.affiliation.en":["Kirov Military Medical Academy","Kirov Military Medical Academy","Kirov Military Medical Academy","Kirov Military Medical Academy","Kirov Military Medical Academy","Kirov Military Medical Academy","Branch No. 5 “425 Military Hospital”","Kirov Military Medical Academy","Kirov Military Medical Academy","Institute for Medical Education, Almazov National Medical Research Centre"],"dc.author.full.en":["V. G. Grebenkov | Kirov Military Medical Academy","V. V. Von | Kirov Military Medical Academy","O. V. Balyura | Kirov Military Medical Academy","A. L. Gavrilova | Kirov Military Medical Academy","V. N. Rumyantsev | Kirov Military Medical Academy","D. A. Rudakov | Kirov Military Medical Academy","M. D. Grebenkova | Branch No. 5 “425 Military Hospital”","A. S. Ponomarev | Kirov Military Medical Academy","I. А. Savchenko | Kirov Military Medical Academy","E. G. Verdiev | Institute for Medical Education, Almazov National Medical Research Centre"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-7881-1714\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u0435\\u043d\\u043d\\u043e-\\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u044f \\u0438\\u043c\\u0435\\u043d\\u0438 \\u0421.\\u041c. \\u041a\\u0438\\u0440\\u043e\\u0432\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u0413. \\u0413\\u0440\\u0435\\u0431\\u0435\\u043d\\u044c\\u043a\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-7881-1714\", \"affiliation\": \"Kirov Military Medical Academy\", \"full_name\": \"V. G. Grebenkov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0009-0006-6890-2213\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u0435\\u043d\\u043d\\u043e-\\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u044f \\u0438\\u043c\\u0435\\u043d\\u0438 \\u0421.\\u041c. \\u041a\\u0438\\u0440\\u043e\\u0432\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u0412. \\u0412\\u043e\\u043d\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0006-6890-2213\", \"affiliation\": \"Kirov Military Medical Academy\", \"full_name\": \"V. V. Von\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-7826-8056\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u0435\\u043d\\u043d\\u043e-\\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u044f \\u0438\\u043c\\u0435\\u043d\\u0438 \\u0421.\\u041c. \\u041a\\u0438\\u0440\\u043e\\u0432\\u0430\", \"full_name\": \"\\u041e. \\u0412. \\u0411\\u0430\\u043b\\u044e\\u0440\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-7826-8056\", \"affiliation\": \"Kirov Military Medical Academy\", \"full_name\": \"O. V. Balyura\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0009-0004-3556-5439\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u0435\\u043d\\u043d\\u043e-\\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u044f \\u0438\\u043c\\u0435\\u043d\\u0438 \\u0421.\\u041c. \\u041a\\u0438\\u0440\\u043e\\u0432\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u041b. \\u0413\\u0430\\u0432\\u0440\\u0438\\u043b\\u043e\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0004-3556-5439\", \"affiliation\": \"Kirov Military Medical Academy\", \"full_name\": \"A. L. Gavrilova\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-7526-6282\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u0435\\u043d\\u043d\\u043e-\\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u044f \\u0438\\u043c\\u0435\\u043d\\u0438 \\u0421.\\u041c. \\u041a\\u0438\\u0440\\u043e\\u0432\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u041d. \\u0420\\u0443\\u043c\\u044f\\u043d\\u0446\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-7526-6282\", \"affiliation\": \"Kirov Military Medical Academy\", \"full_name\": \"V. N. Rumyantsev\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0009-0004-0414-4471\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u0435\\u043d\\u043d\\u043e-\\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u044f \\u0438\\u043c\\u0435\\u043d\\u0438 \\u0421.\\u041c. \\u041a\\u0438\\u0440\\u043e\\u0432\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0414. \\u0410. \\u0420\\u0443\\u0434\\u0430\\u043a\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0004-0414-4471\", \"affiliation\": \"Kirov Military Medical Academy\", \"full_name\": \"D. A. Rudakov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-1048-6203\", \"affiliation\": \"\\u0424\\u0438\\u043b\\u0438\\u0430\\u043b \\u2116 5 \\u00ab425 \\u0412\\u043e\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u043f\\u0438\\u0442\\u0430\\u043b\\u044c\\u00bb\", \"full_name\": \"\\u041c. \\u0414. \\u0413\\u0440\\u0435\\u0431\\u0435\\u043d\\u044c\\u043a\\u043e\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-1048-6203\", \"affiliation\": \"Branch No. 5 \\u201c425 Military Hospital\\u201d\", \"full_name\": \"M. D. Grebenkova\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0009-0008-9818-9636\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u0435\\u043d\\u043d\\u043e-\\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u044f \\u0438\\u043c\\u0435\\u043d\\u0438 \\u0421.\\u041c. \\u041a\\u0438\\u0440\\u043e\\u0432\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0421. \\u041f\\u043e\\u043d\\u043e\\u043c\\u0430\\u0440\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0008-9818-9636\", \"affiliation\": \"Kirov Military Medical Academy\", \"full_name\": \"A. S. Ponomarev\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0009-0009-3061-3696\", \"affiliation\": \"\\u0412\\u043e\\u0435\\u043d\\u043d\\u043e-\\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u044f \\u0438\\u043c\\u0435\\u043d\\u0438 \\u0421.\\u041c. \\u041a\\u0438\\u0440\\u043e\\u0432\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0418. \\u0410. \\u0421\\u0430\\u0432\\u0447\\u0435\\u043d\\u043a\\u043e\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0009-3061-3696\", \"affiliation\": \"Kirov Military Medical Academy\", \"full_name\": \"I. \\u0410. Savchenko\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"\", \"affiliation\": \"\\u0418\\u043d\\u0441\\u0442\\u0438\\u0442\\u0443\\u0442 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u043e\\u0431\\u0440\\u0430\\u0437\\u043e\\u0432\\u0430\\u043d\\u0438\\u044f \\u041d\\u0430\\u0446\\u0438\\u043e\\u043d\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0438\\u0441\\u0441\\u043b\\u0435\\u0434\\u043e\\u0432\\u0430\\u0442\\u0435\\u043b\\u044c\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440\\u0430 \\u0438\\u043c\\u0435\\u043d\\u0438 \\u0412.\\u0410. \\u0410\\u043b\\u043c\\u0430\\u0437\\u043e\\u0432\\u0430\", \"full_name\": \"\\u042d. \\u0413. \\u0412\\u0435\\u0440\\u0434\\u0438\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"\", \"affiliation\": \"Institute for Medical Education, Almazov National Medical Research Centre\", \"full_name\": \"E. G. Verdiev\"}}]}"],"dateIssued":["2025-04-01"],"dateIssued_keyword":["2025-04-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-04-01\n|||\n2025-04-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.published":["2025-04-01"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/1057"],"dc.citation":["World Health Organization. Colorectal cancer. Geneva: WHO (cited 2024 Nov 29). Available from: https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/colorectal-cancer","Seetohul J., Shafiee M., Sirlantzis K. Augmented Reality (AR) for surgical robotic and autonomous systems: state of the art, challenges, and solutions. Sensors. 2023;23(13):6202. DOI: 10.3390/s23136202","Xiao S.-X., Wu W.-T., Yu T.-C., Chen I.-H., Yeh K.-T. Augmenting reality in spinal surgery: a narrative review of augmented reality applications in pedicle screw instrumentation. Medicina. 2024;60(9):1485. DOI: 10.3390/medicina60091485","Shen Y., Wang S., Shen Y., Hu J. The application of augmented reality technology in perioperative visual guidance: technological advances and innovation challenges. Sensors. 2024;24(22):7363. DOI: 10.3390/s24227363","Heining S.M., Raykov V., Wolff O., Alkadhi H., Pape H.C., Wanner G.A. Augmented reality-based surgical navigation of pelvic screw placement: an ex-vivo experimental feasibility study. Patient Saf Surg. 2024;18:3. DOI: 10.1186/s13037-023-00385-6","De Jesus Encarnacion Ramirez M., Chmutin G., Nurmukhametov R., Soto G.R., Kannan S., Piavchenko, et al. Integrating augmented reality in spine surgery: redefining precision with new technologies. Brain Sci. 2024;14(7):645. DOI: 10.3390/brainsci14070645","Sifted. How augmented reality is revolutionizing surgery. 2021 Mar 31 (cited 2024 Nov 29). Available from: https://sifted.eu/articles/augmented-reality-ar-surgery","Суров Д.А., Дымников Д.А., Соловьев И.А., Уточкин А.П., Габриелян М.А., Коржук М.С. и др. Госпитальная хирургия. СПб.: МОРСАР АВ; 2024.","Wang M., Wei M., Qin H., Wang B. The malignant solitary fibrous tumor in pelvic cavity: A case report and literature review. Clin Surg. 2022;7:3573.","Гребеньков В.Г., Румянцев В.Н., Иванов В.М., Балюра О.В., Дымников Д.А., Маркевич В.Ю. и др. Периоперационное применение технологии дополненной реальности при хирургическом лечении пациента с местнораспространенным локорегиональным рецидивом рака прямой кишки. Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2022;12-2:44–53. DOI: 10.17116/hirurgia202212244","Schoeb D.S., Rassweiler J., Sigle A., Miernik A., Engels C., Goezen A.S., et al. Robotics and intraoperative navigation. Urologe A. 2021;60(1):27–38. DOI: 10.1007/s00120-020-01405-4","Alessa F.M., Alhaag M.H., Al-Harkan I.M., Ramadan M.Z., Alqahtani F.M. A Neurophysiological evaluation of cognitive load during augmented reality interactions in various industrial maintenance and assembly tasks. Sensors. 2023;23(18):7698. DOI: 10.3390/s23187698","Chen X., Li K. Robotic arm control system based on augmented reality brain-computer interface and computer vision. Sheng Wu Yi Xue Gong Cheng Xue Za Zhi. 2021;38(3):483–91. Chinese. DOI: 10.7507/1001-5515.202011039","González Izard S., Sánchez Torres R., Alonso Plaza Ó., Juanes J.A. Nextmed: automatic imaging segmentation, 3D reconstruction, and 3D model visualization platform using augmented and virtual reality. Sensors (Basel). 2020;20(10):2962. DOI: 10.3390/s20102962","Ivanov V.M., Krivtsov A.M., Strelkov S.V., Smirnov A.Y., Shipov R.Y., Grebenkov V.G., et al. Practical application of augmented/mixed reality technologies in surgery of abdominal cancer patients. J Imaging. 2022;8(7):183. DOI: 10.3390/jimaging8070183","Котив Б.Н., Будько И.А., Иванов И.А., Тросько И.У. Использование искусственного интеллекта для медицинской диагностики с помощью реализации экспертной системы. Вестник Российской военно-медицинской академии. 2021;23(1):215–24. doi:10.17816/brmma63657.","Zawy Alsofy S., Nakamura M., Suleiman A., Sakellaropoulou I., Welzel Saravia H., Shalamberidze D., et al. Cerebral anatomy detection and surgical planning in patients with anterior skull base meningiomas using a virtual reality technique. J Clin Med. 2021;10(4):681. DOI: 10.3390/jcm10040681","Thomas D.J. Augmented reality in surgery: the computer-aided medicine revolution. Int J Surg. 2016;(36):25. DOI: 10.1016/j.ijsu.2016.10.003","Leuze C., Zoellner A., Schmidt A.R., Cushing R.E., Fischer M.J., Joltes K., et al. Augmented reality visualization tool for the future of tactical combat casualty care. J Trauma Acute Care Surg. 2021;(91):40–5. DOI: 10.1097/TA.0000000000003263","Ivanov V.M., Krivtsov A.M., Strelkov S.V., Kalakutskiy N.V., Yaremenko A.I., Petropavlovskaya M.Yu., et al. Intraoperative use of mixed reality technology in median neck and branchial cyst excision. Future Internet. 2021;(13):214. DOI: 10.3390/fi13080214","World Health Organization. Colorectal cancer. Geneva: WHO (cited 2024 Nov 29). Available from: https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/colorectal-cancer","Seetohul J., Shafiee M., Sirlantzis K. Augmented Reality (AR) for surgical robotic and autonomous systems: state of the art, challenges, and solutions. Sensors. 2023;23(13):6202. DOI: 10.3390/s23136202","Xiao S.-X., Wu W.-T., Yu T.-C., Chen I.-H., Yeh K.-T. Augmenting reality in spinal surgery: a narrative review of augmented reality applications in pedicle screw instrumentation. Medicina. 2024;60(9):1485. DOI: 10.3390/medicina60091485","Shen Y., Wang S., Shen Y., Hu J. The application of augmented reality technology in perioperative visual guidance: technological advances and innovation challenges. Sensors. 2024;24(22):7363. DOI: 10.3390/s24227363","Heining S.M., Raykov V., Wolff O., Alkadhi H., Pape H.C., Wanner G.A. Augmented reality-based surgical navigation of pelvic screw placement: an ex-vivo experimental feasibility study. Patient Saf Surg. 2024;18:3. DOI: 10.1186/s13037-023-00385-6","De Jesus Encarnacion Ramirez M., Chmutin G., Nurmukhametov R., Soto G.R., Kannan S., Piavchenko, et al. Integrating augmented reality in spine surgery: redefining precision with new technologies. Brain Sci. 2024;14(7):645. DOI: 10.3390/brainsci14070645","Sifted. How augmented reality is revolutionizing surgery. 2021 Mar 31 (cited 2024 Nov 29). Available from: https://sifted.eu/articles/augmented-reality-ar-surgery","Суров Д.А., Дымников Д.А., Соловьев И.А., Уточкин А.П., Габриелян М.А., Коржук М.С. и др. Госпитальная хирургия. СПб.: МОРСАР АВ; 2024.","Wang M., Wei M., Qin H., Wang B. The malignant solitary fibrous tumor in pelvic cavity: A case report and literature review. Clin Surg. 2022;7:3573.","Гребеньков В.Г., Румянцев В.Н., Иванов В.М., Балюра О.В., Дымников Д.А., Маркевич В.Ю. и др. Периоперационное применение технологии дополненной реальности при хирургическом лечении пациента с местнораспространенным локорегиональным рецидивом рака прямой кишки. Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2022;12-2:44–53. DOI: 10.17116/hirurgia202212244","Schoeb D.S., Rassweiler J., Sigle A., Miernik A., Engels C., Goezen A.S., et al. Robotics and intraoperative navigation. Urologe A. 2021;60(1):27–38. DOI: 10.1007/s00120-020-01405-4","Alessa F.M., Alhaag M.H., Al-Harkan I.M., Ramadan M.Z., Alqahtani F.M. A Neurophysiological evaluation of cognitive load during augmented reality interactions in various industrial maintenance and assembly tasks. Sensors. 2023;23(18):7698. DOI: 10.3390/s23187698","Chen X., Li K. Robotic arm control system based on augmented reality brain-computer interface and computer vision. Sheng Wu Yi Xue Gong Cheng Xue Za Zhi. 2021;38(3):483–91. Chinese. DOI: 10.7507/1001-5515.202011039","González Izard S., Sánchez Torres R., Alonso Plaza Ó., Juanes J.A. Nextmed: automatic imaging segmentation, 3D reconstruction, and 3D model visualization platform using augmented and virtual reality. Sensors (Basel). 2020;20(10):2962. DOI: 10.3390/s20102962","Ivanov V.M., Krivtsov A.M., Strelkov S.V., Smirnov A.Y., Shipov R.Y., Grebenkov V.G., et al. Practical application of augmented/mixed reality technologies in surgery of abdominal cancer patients. J Imaging. 2022;8(7):183. DOI: 10.3390/jimaging8070183","Котив Б.Н., Будько И.А., Иванов И.А., Тросько И.У. Использование искусственного интеллекта для медицинской диагностики с помощью реализации экспертной системы. Вестник Российской военно-медицинской академии. 2021;23(1):215–24. doi:10.17816/brmma63657.","Zawy Alsofy S., Nakamura M., Suleiman A., Sakellaropoulou I., Welzel Saravia H., Shalamberidze D., et al. Cerebral anatomy detection and surgical planning in patients with anterior skull base meningiomas using a virtual reality technique. J Clin Med. 2021;10(4):681. DOI: 10.3390/jcm10040681","Thomas D.J. Augmented reality in surgery: the computer-aided medicine revolution. Int J Surg. 2016;(36):25. DOI: 10.1016/j.ijsu.2016.10.003","Leuze C., Zoellner A., Schmidt A.R., Cushing R.E., Fischer M.J., Joltes K., et al. Augmented reality visualization tool for the future of tactical combat casualty care. J Trauma Acute Care Surg. 2021;(91):40–5. DOI: 10.1097/TA.0000000000003263","Ivanov V.M., Krivtsov A.M., Strelkov S.V., Kalakutskiy N.V., Yaremenko A.I., Petropavlovskaya M.Yu., et al. Intraoperative use of mixed reality technology in median neck and branchial cyst excision. Future Internet. 2021;(13):214. DOI: 10.3390/fi13080214"],"dc.citation.ru":["World Health Organization. Colorectal cancer. Geneva: WHO (cited 2024 Nov 29). Available from: https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/colorectal-cancer","Seetohul J., Shafiee M., Sirlantzis K. Augmented Reality (AR) for surgical robotic and autonomous systems: state of the art, challenges, and solutions. Sensors. 2023;23(13):6202. DOI: 10.3390/s23136202","Xiao S.-X., Wu W.-T., Yu T.-C., Chen I.-H., Yeh K.-T. Augmenting reality in spinal surgery: a narrative review of augmented reality applications in pedicle screw instrumentation. Medicina. 2024;60(9):1485. DOI: 10.3390/medicina60091485","Shen Y., Wang S., Shen Y., Hu J. The application of augmented reality technology in perioperative visual guidance: technological advances and innovation challenges. Sensors. 2024;24(22):7363. DOI: 10.3390/s24227363","Heining S.M., Raykov V., Wolff O., Alkadhi H., Pape H.C., Wanner G.A. Augmented reality-based surgical navigation of pelvic screw placement: an ex-vivo experimental feasibility study. Patient Saf Surg. 2024;18:3. DOI: 10.1186/s13037-023-00385-6","De Jesus Encarnacion Ramirez M., Chmutin G., Nurmukhametov R., Soto G.R., Kannan S., Piavchenko, et al. Integrating augmented reality in spine surgery: redefining precision with new technologies. Brain Sci. 2024;14(7):645. DOI: 10.3390/brainsci14070645","Sifted. How augmented reality is revolutionizing surgery. 2021 Mar 31 (cited 2024 Nov 29). Available from: https://sifted.eu/articles/augmented-reality-ar-surgery","Суров Д.А., Дымников Д.А., Соловьев И.А., Уточкин А.П., Габриелян М.А., Коржук М.С. и др. Госпитальная хирургия. СПб.: МОРСАР АВ; 2024.","Wang M., Wei M., Qin H., Wang B. The malignant solitary fibrous tumor in pelvic cavity: A case report and literature review. Clin Surg. 2022;7:3573.","Гребеньков В.Г., Румянцев В.Н., Иванов В.М., Балюра О.В., Дымников Д.А., Маркевич В.Ю. и др. Периоперационное применение технологии дополненной реальности при хирургическом лечении пациента с местнораспространенным локорегиональным рецидивом рака прямой кишки. Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2022;12-2:44–53. DOI: 10.17116/hirurgia202212244","Schoeb D.S., Rassweiler J., Sigle A., Miernik A., Engels C., Goezen A.S., et al. Robotics and intraoperative navigation. Urologe A. 2021;60(1):27–38. DOI: 10.1007/s00120-020-01405-4","Alessa F.M., Alhaag M.H., Al-Harkan I.M., Ramadan M.Z., Alqahtani F.M. A Neurophysiological evaluation of cognitive load during augmented reality interactions in various industrial maintenance and assembly tasks. Sensors. 2023;23(18):7698. DOI: 10.3390/s23187698","Chen X., Li K. Robotic arm control system based on augmented reality brain-computer interface and computer vision. Sheng Wu Yi Xue Gong Cheng Xue Za Zhi. 2021;38(3):483–91. Chinese. DOI: 10.7507/1001-5515.202011039","González Izard S., Sánchez Torres R., Alonso Plaza Ó., Juanes J.A. Nextmed: automatic imaging segmentation, 3D reconstruction, and 3D model visualization platform using augmented and virtual reality. Sensors (Basel). 2020;20(10):2962. DOI: 10.3390/s20102962","Ivanov V.M., Krivtsov A.M., Strelkov S.V., Smirnov A.Y., Shipov R.Y., Grebenkov V.G., et al. Practical application of augmented/mixed reality technologies in surgery of abdominal cancer patients. J Imaging. 2022;8(7):183. DOI: 10.3390/jimaging8070183","Котив Б.Н., Будько И.А., Иванов И.А., Тросько И.У. Использование искусственного интеллекта для медицинской диагностики с помощью реализации экспертной системы. Вестник Российской военно-медицинской академии. 2021;23(1):215–24. doi:10.17816/brmma63657.","Zawy Alsofy S., Nakamura M., Suleiman A., Sakellaropoulou I., Welzel Saravia H., Shalamberidze D., et al. Cerebral anatomy detection and surgical planning in patients with anterior skull base meningiomas using a virtual reality technique. J Clin Med. 2021;10(4):681. DOI: 10.3390/jcm10040681","Thomas D.J. Augmented reality in surgery: the computer-aided medicine revolution. Int J Surg. 2016;(36):25. DOI: 10.1016/j.ijsu.2016.10.003","Leuze C., Zoellner A., Schmidt A.R., Cushing R.E., Fischer M.J., Joltes K., et al. Augmented reality visualization tool for the future of tactical combat casualty care. J Trauma Acute Care Surg. 2021;(91):40–5. DOI: 10.1097/TA.0000000000003263","Ivanov V.M., Krivtsov A.M., Strelkov S.V., Kalakutskiy N.V., Yaremenko A.I., Petropavlovskaya M.Yu., et al. Intraoperative use of mixed reality technology in median neck and branchial cyst excision. Future Internet. 2021;(13):214. DOI: 10.3390/fi13080214"],"dc.citation.en":["World Health Organization. Colorectal cancer. Geneva: WHO (cited 2024 Nov 29). Available from: https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/colorectal-cancer","Seetohul J., Shafiee M., Sirlantzis K. Augmented Reality (AR) for surgical robotic and autonomous systems: state of the art, challenges, and solutions. Sensors. 2023;23(13):6202. DOI: 10.3390/s23136202","Xiao S.-X., Wu W.-T., Yu T.-C., Chen I.-H., Yeh K.-T. Augmenting reality in spinal surgery: a narrative review of augmented reality applications in pedicle screw instrumentation. Medicina. 2024;60(9):1485. DOI: 10.3390/medicina60091485","Shen Y., Wang S., Shen Y., Hu J. The application of augmented reality technology in perioperative visual guidance: technological advances and innovation challenges. Sensors. 2024;24(22):7363. DOI: 10.3390/s24227363","Heining S.M., Raykov V., Wolff O., Alkadhi H., Pape H.C., Wanner G.A. Augmented reality-based surgical navigation of pelvic screw placement: an ex-vivo experimental feasibility study. Patient Saf Surg. 2024;18:3. DOI: 10.1186/s13037-023-00385-6","De Jesus Encarnacion Ramirez M., Chmutin G., Nurmukhametov R., Soto G.R., Kannan S., Piavchenko, et al. Integrating augmented reality in spine surgery: redefining precision with new technologies. Brain Sci. 2024;14(7):645. DOI: 10.3390/brainsci14070645","Sifted. How augmented reality is revolutionizing surgery. 2021 Mar 31 (cited 2024 Nov 29). Available from: https://sifted.eu/articles/augmented-reality-ar-surgery","Суров Д.А., Дымников Д.А., Соловьев И.А., Уточкин А.П., Габриелян М.А., Коржук М.С. и др. Госпитальная хирургия. СПб.: МОРСАР АВ; 2024.","Wang M., Wei M., Qin H., Wang B. The malignant solitary fibrous tumor in pelvic cavity: A case report and literature review. Clin Surg. 2022;7:3573.","Гребеньков В.Г., Румянцев В.Н., Иванов В.М., Балюра О.В., Дымников Д.А., Маркевич В.Ю. и др. Периоперационное применение технологии дополненной реальности при хирургическом лечении пациента с местнораспространенным локорегиональным рецидивом рака прямой кишки. Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2022;12-2:44–53. DOI: 10.17116/hirurgia202212244","Schoeb D.S., Rassweiler J., Sigle A., Miernik A., Engels C., Goezen A.S., et al. Robotics and intraoperative navigation. Urologe A. 2021;60(1):27–38. DOI: 10.1007/s00120-020-01405-4","Alessa F.M., Alhaag M.H., Al-Harkan I.M., Ramadan M.Z., Alqahtani F.M. A Neurophysiological evaluation of cognitive load during augmented reality interactions in various industrial maintenance and assembly tasks. Sensors. 2023;23(18):7698. DOI: 10.3390/s23187698","Chen X., Li K. Robotic arm control system based on augmented reality brain-computer interface and computer vision. Sheng Wu Yi Xue Gong Cheng Xue Za Zhi. 2021;38(3):483–91. Chinese. DOI: 10.7507/1001-5515.202011039","González Izard S., Sánchez Torres R., Alonso Plaza Ó., Juanes J.A. Nextmed: automatic imaging segmentation, 3D reconstruction, and 3D model visualization platform using augmented and virtual reality. Sensors (Basel). 2020;20(10):2962. DOI: 10.3390/s20102962","Ivanov V.M., Krivtsov A.M., Strelkov S.V., Smirnov A.Y., Shipov R.Y., Grebenkov V.G., et al. Practical application of augmented/mixed reality technologies in surgery of abdominal cancer patients. J Imaging. 2022;8(7):183. DOI: 10.3390/jimaging8070183","Котив Б.Н., Будько И.А., Иванов И.А., Тросько И.У. Использование искусственного интеллекта для медицинской диагностики с помощью реализации экспертной системы. Вестник Российской военно-медицинской академии. 2021;23(1):215–24. doi:10.17816/brmma63657.","Zawy Alsofy S., Nakamura M., Suleiman A., Sakellaropoulou I., Welzel Saravia H., Shalamberidze D., et al. Cerebral anatomy detection and surgical planning in patients with anterior skull base meningiomas using a virtual reality technique. J Clin Med. 2021;10(4):681. DOI: 10.3390/jcm10040681","Thomas D.J. Augmented reality in surgery: the computer-aided medicine revolution. Int J Surg. 2016;(36):25. DOI: 10.1016/j.ijsu.2016.10.003","Leuze C., Zoellner A., Schmidt A.R., Cushing R.E., Fischer M.J., Joltes K., et al. Augmented reality visualization tool for the future of tactical combat casualty care. J Trauma Acute Care Surg. 2021;(91):40–5. DOI: 10.1097/TA.0000000000003263","Ivanov V.M., Krivtsov A.M., Strelkov S.V., Kalakutskiy N.V., Yaremenko A.I., Petropavlovskaya M.Yu., et al. Intraoperative use of mixed reality technology in median neck and branchial cyst excision. Future Internet. 2021;(13):214. DOI: 10.3390/fi13080214"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8920"],"dc.date.accessioned_dt":"2025-07-09T13:58:56Z","dc.date.accessioned":["2025-07-09T13:58:56Z"],"dc.date.available":["2025-07-09T13:58:56Z"],"publication_grp":["123456789/8920"],"bi_4_dis_filter":["rectal cancer\n|||\nrectal cancer","augmented reality\n|||\naugmented reality","image-guided biopsy\n|||\nimage-guided biopsy","интраоперационная навигация\n|||\nинтраоперационная навигация","биопсия под визуальным контролем\n|||\nбиопсия под визуальным контролем","pelvic tumors\n|||\npelvic tumors","опухоли малого таза\n|||\nопухоли малого таза","дополненная реальность\n|||\nдополненная реальность","intraoperative navigation\n|||\nintraoperative navigation","рак прямой кишки\n|||\nрак прямой кишки"],"bi_4_dis_partial":["дополненная реальность","интраоперационная навигация","rectal cancer","image-guided biopsy","pelvic tumors","augmented reality","рак прямой кишки","intraoperative navigation","опухоли малого таза","биопсия под визуальным контролем"],"bi_4_dis_value_filter":["дополненная реальность","интраоперационная навигация","rectal cancer","image-guided biopsy","pelvic tumors","augmented reality","рак прямой кишки","intraoperative navigation","опухоли малого таза","биопсия под визуальным контролем"],"bi_sort_1_sort":"augmented reality in surgery for recurrent pelvic tumors: clinical case","bi_sort_3_sort":"2025-07-09T13:58:56Z","read":["g0"],"_version_":1837178066950946816},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2025-05-05T09:26:27.683Z","search.uniqueid":"2-7918","search.resourcetype":2,"search.resourceid":7918,"handle":"123456789/8807","location":["m229","l684"],"location.comm":["229"],"location.coll":["684"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.abstract":["Background. Alcohol withdrawal syndrome (AWS) is an acute, life-threatening condition that occurs in individuals who regularly use alcohol and suddenly stop drinking it. One of the most dangerous manifestations of this syndrome is seizures, which can lead to death and have long-term negative consequences. Also, one of the important comorbid disorders in alcoholism is depressive disorders, which in turn aggravate the clinical picture and can lead to suicide. Objective. To determine the relationship between depressive manifestations in the post-abstinence period and seizures in the structure of AWS. Materials and Methods. In 2019-2023 a continuous screening of patients with alcohol dependence who underwent inpatient treatment (7-14 days of stay, post-abstinence period) was conducted at the Republican Clinical Nar-cological Dispensary (Republic of Bashkortostan). All participants underwent a neurological examination to rule out severe neurological pathology. Based on the screening materials, a comparative cross-sectional study of patients with alcohol dependence, accompanied by seizures after alcohol withdrawal, and without them was conducted. Using the inclusion, non-inclusion and exclusion criteria, a general study sample of patients (n=399) with a diagnosis: Mental and behavioral disorders due to alcohol use, dependence syndrome (ICD-10 code F10.2) was formed. The patients were di-vided into two groups: the main group (n=108) ‒ patients with seizures during the period of AWS, the comparison group (n=291) ‒ patients without seizures. The Montgomery-Asberg Depression Rating Scale (MADRS) was used to assess the severity of depression at the time of admission and changes in the severity of the condition as a result of therapy. Data analysis was carried out using software IBM SPSS Statistics 26. The normality of distribution of quantitative variables was assessed using the Shapiro-Wilk criterion. The Mann-Whitney U-test was used to compare two independent populations. Results. In patients with seizures in the structure of the AWS, the average score on the MADRS scale was statistically significantly (p=0.0001) 3.66 points higher than in the comparison group. A relationship with individual depressive symptoms, such as objective and subjective signs of depression, inner tension, impaired concentration, anhe-donia, and pessimistic thoughts, was determined. Conclusion. In patients with seizures in the structure of the AWS in the post-abstinence period, statistically significantly (p=0.0001) more pronounced depressive symptoms were found than in patients without seizures. © 2025, Mental Health Research Institute. All rights reserved."],"dc.abstract.en":["Background. Alcohol withdrawal syndrome (AWS) is an acute, life-threatening condition that occurs in individuals who regularly use alcohol and suddenly stop drinking it. One of the most dangerous manifestations of this syndrome is seizures, which can lead to death and have long-term negative consequences. Also, one of the important comorbid disorders in alcoholism is depressive disorders, which in turn aggravate the clinical picture and can lead to suicide. Objective. To determine the relationship between depressive manifestations in the post-abstinence period and seizures in the structure of AWS. Materials and Methods. In 2019-2023 a continuous screening of patients with alcohol dependence who underwent inpatient treatment (7-14 days of stay, post-abstinence period) was conducted at the Republican Clinical Nar-cological Dispensary (Republic of Bashkortostan). All participants underwent a neurological examination to rule out severe neurological pathology. Based on the screening materials, a comparative cross-sectional study of patients with alcohol dependence, accompanied by seizures after alcohol withdrawal, and without them was conducted. Using the inclusion, non-inclusion and exclusion criteria, a general study sample of patients (n=399) with a diagnosis: Mental and behavioral disorders due to alcohol use, dependence syndrome (ICD-10 code F10.2) was formed. The patients were di-vided into two groups: the main group (n=108) ‒ patients with seizures during the period of AWS, the comparison group (n=291) ‒ patients without seizures. The Montgomery-Asberg Depression Rating Scale (MADRS) was used to assess the severity of depression at the time of admission and changes in the severity of the condition as a result of therapy. Data analysis was carried out using software IBM SPSS Statistics 26. The normality of distribution of quantitative variables was assessed using the Shapiro-Wilk criterion. The Mann-Whitney U-test was used to compare two independent populations. Results. In patients with seizures in the structure of the AWS, the average score on the MADRS scale was statistically significantly (p=0.0001) 3.66 points higher than in the comparison group. A relationship with individual depressive symptoms, such as objective and subjective signs of depression, inner tension, impaired concentration, anhe-donia, and pessimistic thoughts, was determined. Conclusion. In patients with seizures in the structure of the AWS in the post-abstinence period, statistically significantly (p=0.0001) more pronounced depressive symptoms were found than in patients without seizures. © 2025, Mental Health Research Institute. All rights reserved."],"author":["Achuvakov, Rustem S.","Tulbaeva, Natalya R.","Bakirov, Linar R.","Afzaletdinova, Dinara Kh","Kunafina, Elena R.","Alekhin, Vyacheslav E","Asadullin, Azat R.","Ачуваков, Р.С.","Тулбаева, Н.Р.","Бакиров, Л.Р.","Афзалетдинова, Д.Х.","Кунафина, Е.Р.","Алехин, В.Е.","Асадуллин, А.Р."],"author_keyword":["Achuvakov, Rustem S.","Tulbaeva, Natalya R.","Bakirov, Linar R.","Afzaletdinova, Dinara Kh","Kunafina, Elena R.","Alekhin, Vyacheslav E","Asadullin, Azat R.","Ачуваков, Р.С.","Тулбаева, Н.Р.","Бакиров, Л.Р.","Афзалетдинова, Д.Х.","Кунафина, Е.Р.","Алехин, В.Е.","Асадуллин, А.Р."],"author_ac":["achuvakov, rustem s.\n|||\nAchuvakov, Rustem S.","tulbaeva, natalya r.\n|||\nTulbaeva, Natalya R.","bakirov, linar r.\n|||\nBakirov, Linar R.","afzaletdinova, dinara kh\n|||\nAfzaletdinova, Dinara Kh","kunafina, elena r.\n|||\nKunafina, Elena R.","alekhin, vyacheslav e\n|||\nAlekhin, Vyacheslav E","asadullin, azat r.\n|||\nAsadullin, Azat R.","ачуваков, р.с.\n|||\nАчуваков, Р.С.","тулбаева, н.р.\n|||\nТулбаева, Н.Р.","бакиров, л.р.\n|||\nБакиров, Л.Р.","афзалетдинова, д.х.\n|||\nАфзалетдинова, Д.Х.","кунафина, е.р.\n|||\nКунафина, Е.Р.","алехин, в.е.\n|||\nАлехин, В.Е.","асадуллин, а.р.\n|||\nАсадуллин, А.Р."],"author_filter":["achuvakov, rustem s.\n|||\nAchuvakov, Rustem S.","tulbaeva, natalya r.\n|||\nTulbaeva, Natalya R.","bakirov, linar r.\n|||\nBakirov, Linar R.","afzaletdinova, dinara kh\n|||\nAfzaletdinova, Dinara Kh","kunafina, elena r.\n|||\nKunafina, Elena R.","alekhin, vyacheslav e\n|||\nAlekhin, Vyacheslav E","asadullin, azat r.\n|||\nAsadullin, Azat R.","ачуваков, р.с.\n|||\nАчуваков, Р.С.","тулбаева, н.р.\n|||\nТулбаева, Н.Р.","бакиров, л.р.\n|||\nБакиров, Л.Р.","афзалетдинова, д.х.\n|||\nАфзалетдинова, Д.Х.","кунафина, е.р.\n|||\nКунафина, Е.Р.","алехин, в.е.\n|||\nАлехин, В.Е.","асадуллин, а.р.\n|||\nАсадуллин, А.Р."],"dc.contributor.author_hl":["Achuvakov, Rustem S.","Tulbaeva, Natalya R.","Bakirov, Linar R.","Afzaletdinova, Dinara Kh","Kunafina, Elena R.","Alekhin, Vyacheslav E","Asadullin, Azat R.","Ачуваков, Р.С.","Тулбаева, Н.Р.","Бакиров, Л.Р.","Афзалетдинова, Д.Х.","Кунафина, Е.Р.","Алехин, В.Е.","Асадуллин, А.Р."],"dc.contributor.author_mlt":["Achuvakov, Rustem S.","Tulbaeva, Natalya R.","Bakirov, Linar R.","Afzaletdinova, Dinara Kh","Kunafina, Elena R.","Alekhin, Vyacheslav E","Asadullin, Azat R.","Ачуваков, Р.С.","Тулбаева, Н.Р.","Бакиров, Л.Р.","Афзалетдинова, Д.Х.","Кунафина, Е.Р.","Алехин, В.Е.","Асадуллин, А.Р."],"dc.contributor.author":["Achuvakov, Rustem S.","Tulbaeva, Natalya R.","Bakirov, Linar R.","Afzaletdinova, Dinara Kh","Kunafina, Elena R.","Alekhin, Vyacheslav E","Asadullin, Azat R.","Ачуваков, Р.С.","Тулбаева, Н.Р.","Бакиров, Л.Р.","Афзалетдинова, Д.Х.","Кунафина, Е.Р.","Алехин, В.Е.","Асадуллин, А.Р."],"dc.contributor.author_stored":["Achuvakov, Rustem S.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Tulbaeva, Natalya R.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Bakirov, Linar R.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Afzaletdinova, Dinara Kh\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Kunafina, Elena R.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Alekhin, Vyacheslav E\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Asadullin, Azat R.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Ачуваков, Р.С.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Тулбаева, Н.Р.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Бакиров, Л.Р.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Афзалетдинова, Д.Х.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Кунафина, Е.Р.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Алехин, В.Е.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Асадуллин, А.Р.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU"],"dc.contributor.author.en":["Achuvakov, Rustem S.","Tulbaeva, Natalya R.","Bakirov, Linar R.","Afzaletdinova, Dinara Kh","Kunafina, Elena R.","Alekhin, Vyacheslav E","Asadullin, Azat R."],"dc.contributor.author.ru_RU":["Ачуваков, Р.С.","Тулбаева, Н.Р.","Бакиров, Л.Р.","Афзалетдинова, Д.Х.","Кунафина, Е.Р.","Алехин, В.Е.","Асадуллин, А.Р."],"dc.date.accessioned_dt":"2025-05-05T09:24:01Z","dc.date.accessioned":["2025-05-05T09:24:01Z"],"dc.date.available":["2025-05-05T09:24:01Z"],"dateIssued":["2025-01-01"],"dateIssued_keyword":["2025-01-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-01-01\n|||\n2025-01-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.issued_dt":"2025-01-01T00:00:00Z","dc.date.issued":["2025-01-01"],"dc.date.issued_stored":["2025-01-01\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\n"],"dc.description.abstract_hl":["Введение. Синдром отмены алкоголя (СОА) ‒ острое, жизнеугрожающее состояние, возникающее у лиц,\nрегулярно употребляющих алкоголь и внезапно прекративших его прием. Одно из самых опасных проявлений этого синдрома ‒ это судорожные припадки, которые могут привести к смерти, и имеют отдаленные\nнегативные последствия. Также одним из важных коморбидных расстройств при алкоголизме являются депрессивные нарушения, которые в свою очередь утяжеляют клиническую картину и могут привести к самоубийству. Цель. Определить связь депрессивных проявлений в постабстинентном периоде и судорожных\nприпадков в структуре СОА. Материалы и методы. В 2019-2023 гг. на базе Республиканского клинического\nнаркологического диспансера (Республика Башкортостан) выполнен сплошной скрининг пациентов с алкогольной зависимостью, проходивших стационарное лечение (7-14-й день пребывания, постабстинентный период). Всем участникам для исключения тяжелой неврологической патологии выполнено неврологическое\nобследование. По материалам скрининга проведено сравнительное кросс-секционное исследование пациентов\nс алкогольной зависимостью, сопровождающейся судорожными припадками после отмены алкоголя, и без\nних. Используя критерии включения, невключения и исключения, была сформирована общая исследовательская выборка пациентов (n=399) с диагнозом: Психические и поведенческие расстройства, вызванные употреблением алкоголя, синдром зависимости (код по МКБ-10 F10.2). Пациенты были разделены на две группы: основная (n=108) ‒ пациенты с судорожными приступами в период СОА, группа сравнения (n=291) ‒ пациенты с отсутствием судорожных припадков. Для оценки тяжести депрессии на момент поступления и изменения тяжести состояния в результате терапии использована Шкала Монтгомери-Асберга (MADRS). Анализ данных осуществлен с помощью программного обеспечения IBM SPSS Statistics 26. Оценка нормальности распределения количественных переменных определялась с использованием критерия Шапиро-Уилка. Для сравнения двух независимых совокупностей применялся U-критерий Манна-Уитни. Результаты. У пациентов с судорожными припадками в структуре СОА средний балл по шкале MADRS оказался статистически значимо (р=0,0001) на 3,66 балла выше, чем в группе сравнения. Определена взаимосвязь\nс отдельными депрессивными симптомами, такими как объективные и субъективные признаки подавленности, внутреннее напряжение, нарушение концентрации внимания, ангедония, пессимистические мысли. Заключение. У пациентов с судорожными припадками в структуре СОА в постабстинентном периоде обнаружены статистически значимо (р=0,0001) более выраженные депрессивные симптомы, чем у пациентов без\nсудорожных припадков."],"dc.description.abstract":["Введение. Синдром отмены алкоголя (СОА) ‒ острое, жизнеугрожающее состояние, возникающее у лиц,\nрегулярно употребляющих алкоголь и внезапно прекративших его прием. Одно из самых опасных проявлений этого синдрома ‒ это судорожные припадки, которые могут привести к смерти, и имеют отдаленные\nнегативные последствия. Также одним из важных коморбидных расстройств при алкоголизме являются депрессивные нарушения, которые в свою очередь утяжеляют клиническую картину и могут привести к самоубийству. Цель. Определить связь депрессивных проявлений в постабстинентном периоде и судорожных\nприпадков в структуре СОА. Материалы и методы. В 2019-2023 гг. на базе Республиканского клинического\nнаркологического диспансера (Республика Башкортостан) выполнен сплошной скрининг пациентов с алкогольной зависимостью, проходивших стационарное лечение (7-14-й день пребывания, постабстинентный период). Всем участникам для исключения тяжелой неврологической патологии выполнено неврологическое\nобследование. По материалам скрининга проведено сравнительное кросс-секционное исследование пациентов\nс алкогольной зависимостью, сопровождающейся судорожными припадками после отмены алкоголя, и без\nних. Используя критерии включения, невключения и исключения, была сформирована общая исследовательская выборка пациентов (n=399) с диагнозом: Психические и поведенческие расстройства, вызванные употреблением алкоголя, синдром зависимости (код по МКБ-10 F10.2). Пациенты были разделены на две группы: основная (n=108) ‒ пациенты с судорожными приступами в период СОА, группа сравнения (n=291) ‒ пациенты с отсутствием судорожных припадков. Для оценки тяжести депрессии на момент поступления и изменения тяжести состояния в результате терапии использована Шкала Монтгомери-Асберга (MADRS). Анализ данных осуществлен с помощью программного обеспечения IBM SPSS Statistics 26. Оценка нормальности распределения количественных переменных определялась с использованием критерия Шапиро-Уилка. Для сравнения двух независимых совокупностей применялся U-критерий Манна-Уитни. Результаты. У пациентов с судорожными припадками в структуре СОА средний балл по шкале MADRS оказался статистически значимо (р=0,0001) на 3,66 балла выше, чем в группе сравнения. Определена взаимосвязь\nс отдельными депрессивными симптомами, такими как объективные и субъективные признаки подавленности, внутреннее напряжение, нарушение концентрации внимания, ангедония, пессимистические мысли. Заключение. У пациентов с судорожными припадками в структуре СОА в постабстинентном периоде обнаружены статистически значимо (р=0,0001) более выраженные депрессивные симптомы, чем у пациентов без\nсудорожных припадков."],"dc.description.abstract.ru_RU":["Введение. Синдром отмены алкоголя (СОА) ‒ острое, жизнеугрожающее состояние, возникающее у лиц,\nрегулярно употребляющих алкоголь и внезапно прекративших его прием. Одно из самых опасных проявлений этого синдрома ‒ это судорожные припадки, которые могут привести к смерти, и имеют отдаленные\nнегативные последствия. Также одним из важных коморбидных расстройств при алкоголизме являются депрессивные нарушения, которые в свою очередь утяжеляют клиническую картину и могут привести к самоубийству. Цель. Определить связь депрессивных проявлений в постабстинентном периоде и судорожных\nприпадков в структуре СОА. Материалы и методы. В 2019-2023 гг. на базе Республиканского клинического\nнаркологического диспансера (Республика Башкортостан) выполнен сплошной скрининг пациентов с алкогольной зависимостью, проходивших стационарное лечение (7-14-й день пребывания, постабстинентный период). Всем участникам для исключения тяжелой неврологической патологии выполнено неврологическое\nобследование. По материалам скрининга проведено сравнительное кросс-секционное исследование пациентов\nс алкогольной зависимостью, сопровождающейся судорожными припадками после отмены алкоголя, и без\nних. Используя критерии включения, невключения и исключения, была сформирована общая исследовательская выборка пациентов (n=399) с диагнозом: Психические и поведенческие расстройства, вызванные употреблением алкоголя, синдром зависимости (код по МКБ-10 F10.2). Пациенты были разделены на две группы: основная (n=108) ‒ пациенты с судорожными приступами в период СОА, группа сравнения (n=291) ‒ пациенты с отсутствием судорожных припадков. Для оценки тяжести депрессии на момент поступления и изменения тяжести состояния в результате терапии использована Шкала Монтгомери-Асберга (MADRS). Анализ данных осуществлен с помощью программного обеспечения IBM SPSS Statistics 26. Оценка нормальности распределения количественных переменных определялась с использованием критерия Шапиро-Уилка. Для сравнения двух независимых совокупностей применялся U-критерий Манна-Уитни. Результаты. У пациентов с судорожными припадками в структуре СОА средний балл по шкале MADRS оказался статистически значимо (р=0,0001) на 3,66 балла выше, чем в группе сравнения. Определена взаимосвязь\nс отдельными депрессивными симптомами, такими как объективные и субъективные признаки подавленности, внутреннее напряжение, нарушение концентрации внимания, ангедония, пессимистические мысли. Заключение. У пациентов с судорожными припадками в структуре СОА в постабстинентном периоде обнаружены статистически значимо (р=0,0001) более выраженные депрессивные симптомы, чем у пациентов без\nсудорожных припадков."],"dc.doi":["10.26617/1810-3111-2025-1(126)-39-45"],"dc.doi.en":["10.26617/1810-3111-2025-1(126)-39-45"],"dc.identifier.issn":["1810-3111"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8807"],"dc.publisher":["Mental Health Research Institute"],"dc.publisher.en":["Mental Health Research Institute"],"dc.relation.ispartofseries":["Sibirskii Vestnik Psikhiatrii i Narkologii;№ 1"],"dc.relation.ispartofseries.en":["Sibirskii Vestnik Psikhiatrii i Narkologii;№ 1"],"subject":["алкоголь","синдром отмены","судорожные приступы","депрессия","зависимость","alcohol","dependence","depression","seizures","withdrawal syndrome","Scopus"],"subject_keyword":["алкоголь","алкоголь","синдром отмены","синдром отмены","судорожные приступы","судорожные приступы","депрессия","депрессия","зависимость","зависимость","alcohol","alcohol","dependence","dependence","depression","depression","seizures","seizures","withdrawal syndrome","withdrawal syndrome","Scopus","Scopus"],"subject_ac":["алкоголь\n|||\nалкоголь","синдром отмены\n|||\nсиндром отмены","судорожные приступы\n|||\nсудорожные приступы","депрессия\n|||\nдепрессия","зависимость\n|||\nзависимость","alcohol\n|||\nalcohol","dependence\n|||\ndependence","depression\n|||\ndepression","seizures\n|||\nseizures","withdrawal syndrome\n|||\nwithdrawal syndrome","scopus\n|||\nScopus"],"subject_tax_0_filter":["алкоголь\n|||\nалкоголь","синдром отмены\n|||\nсиндром отмены","судорожные приступы\n|||\nсудорожные приступы","депрессия\n|||\nдепрессия","зависимость\n|||\nзависимость","alcohol\n|||\nalcohol","dependence\n|||\ndependence","depression\n|||\ndepression","seizures\n|||\nseizures","withdrawal syndrome\n|||\nwithdrawal syndrome","scopus\n|||\nScopus"],"subject_filter":["алкоголь\n|||\nалкоголь","синдром отмены\n|||\nсиндром отмены","судорожные приступы\n|||\nсудорожные приступы","депрессия\n|||\nдепрессия","зависимость\n|||\nзависимость","alcohol\n|||\nalcohol","dependence\n|||\ndependence","depression\n|||\ndepression","seizures\n|||\nseizures","withdrawal syndrome\n|||\nwithdrawal syndrome","scopus\n|||\nScopus"],"dc.subject_mlt":["алкоголь","синдром отмены","судорожные приступы","депрессия","зависимость","alcohol","dependence","depression","seizures","withdrawal syndrome","Scopus"],"dc.subject":["алкоголь","синдром отмены","судорожные приступы","депрессия","зависимость","alcohol","dependence","depression","seizures","withdrawal syndrome","Scopus"],"dc.subject.ru_RU":["алкоголь","синдром отмены","судорожные приступы","депрессия","зависимость"],"dc.subject.en":["alcohol","dependence","depression","seizures","withdrawal syndrome","Scopus"],"title":["Depressive manifestations in patients with seizures after alcohol withdrawal","Депрессивные проявления у пациентов с судорожными припадками после отмены алкоголя"],"title_keyword":["Depressive manifestations in patients with seizures after alcohol withdrawal","Депрессивные проявления у пациентов с судорожными припадками после отмены алкоголя"],"title_ac":["depressive manifestations in patients with seizures after alcohol withdrawal\n|||\nDepressive manifestations in patients with seizures after alcohol withdrawal","депрессивные проявления у пациентов с судорожными припадками после отмены алкоголя\n|||\nДепрессивные проявления у пациентов с судорожными припадками после отмены алкоголя"],"dc.title_sort":"Depressive manifestations in patients with seizures after alcohol withdrawal","dc.title_hl":["Depressive manifestations in patients with seizures after alcohol withdrawal","Депрессивные проявления у пациентов с судорожными припадками после отмены алкоголя"],"dc.title_mlt":["Depressive manifestations in patients with seizures after alcohol withdrawal","Депрессивные проявления у пациентов с судорожными припадками после отмены алкоголя"],"dc.title":["Depressive manifestations in patients with seizures after alcohol withdrawal","Депрессивные проявления у пациентов с судорожными припадками после отмены алкоголя"],"dc.title_stored":["Depressive manifestations in patients with seizures after alcohol withdrawal\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Депрессивные проявления у пациентов с судорожными припадками после отмены алкоголя\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU"],"dc.title.en":["Depressive manifestations in patients with seizures after alcohol withdrawal"],"dc.title.ru_RU":["Депрессивные проявления у пациентов с судорожными припадками после отмены алкоголя"],"dc.title.alternative":["Depressive manifestations in patients with seizures after alcohol withdrawal","Депрессивные проявления у пациентов с судорожными припадками после отмены алкоголя"],"dc.title.alternative.en":["Depressive manifestations in patients with seizures after alcohol withdrawal"],"dc.title.alternative.ru_RU":["Депрессивные проявления у пациентов с судорожными припадками после отмены алкоголя"],"dc.type":["Article"],"dc.type.ru_RU":["Article"],"publication_grp":["123456789/8807"],"bi_2_dis_filter":["bakirov, linar r.\n|||\nBakirov, Linar R.","алехин, в.е.\n|||\nАлехин, В.Е.","kunafina, elena r.\n|||\nKunafina, Elena R.","афзалетдинова, д.х.\n|||\nАфзалетдинова, Д.Х.","achuvakov, rustem s.\n|||\nAchuvakov, Rustem S.","асадуллин, а.р.\n|||\nАсадуллин, А.Р.","afzaletdinova, dinara kh\n|||\nAfzaletdinova, Dinara Kh","alekhin, vyacheslav e\n|||\nAlekhin, Vyacheslav E","tulbaeva, natalya r.\n|||\nTulbaeva, Natalya R.","asadullin, azat r.\n|||\nAsadullin, Azat R.","кунафина, е.р.\n|||\nКунафина, Е.Р.","тулбаева, н.р.\n|||\nТулбаева, Н.Р.","бакиров, л.р.\n|||\nБакиров, Л.Р.","ачуваков, р.с.\n|||\nАчуваков, Р.С."],"bi_2_dis_partial":["Афзалетдинова, Д.Х.","Алехин, В.Е.","Асадуллин, А.Р.","Asadullin, Azat R.","Тулбаева, Н.Р.","Alekhin, Vyacheslav E","Ачуваков, Р.С.","Kunafina, Elena R.","Afzaletdinova, Dinara Kh","Кунафина, Е.Р.","Tulbaeva, Natalya R.","Bakirov, Linar R.","Achuvakov, Rustem S.","Бакиров, Л.Р."],"bi_2_dis_value_filter":["Афзалетдинова, Д.Х.","Алехин, В.Е.","Асадуллин, А.Р.","Asadullin, Azat R.","Тулбаева, Н.Р.","Alekhin, Vyacheslav E","Ачуваков, Р.С.","Kunafina, Elena R.","Afzaletdinova, Dinara Kh","Кунафина, Е.Р.","Tulbaeva, Natalya R.","Bakirov, Linar R.","Achuvakov, Rustem S.","Бакиров, Л.Р."],"bi_4_dis_filter":["dependence\n|||\ndependence","seizures\n|||\nseizures","синдром отмены\n|||\nсиндром отмены","depression\n|||\ndepression","судорожные приступы\n|||\nсудорожные приступы","зависимость\n|||\nзависимость","алкоголь\n|||\nалкоголь","scopus\n|||\nScopus","депрессия\n|||\nдепрессия","alcohol\n|||\nalcohol","withdrawal syndrome\n|||\nwithdrawal syndrome"],"bi_4_dis_partial":["судорожные приступы","депрессия","зависимость","alcohol","withdrawal syndrome","Scopus","dependence","seizures","синдром отмены","depression","алкоголь"],"bi_4_dis_value_filter":["судорожные приступы","депрессия","зависимость","alcohol","withdrawal syndrome","Scopus","dependence","seizures","синдром отмены","depression","алкоголь"],"bi_sort_1_sort":"depressive manifestations in patients with seizures after alcohol withdrawal","bi_sort_2_sort":"2025","bi_sort_3_sort":"2025-05-05T09:24:01Z","read":["g0"],"_version_":1831272120523423744},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2025-05-06T09:11:51.005Z","search.uniqueid":"2-7928","search.resourcetype":2,"search.resourceid":7928,"handle":"123456789/8817","location":["m229","l684"],"location.comm":["229"],"location.coll":["684"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.abstract":["Background: Atherosclerosis is the leading cause of cardiovascular pathology in adults around the world. Association of the disease with age indicates the presence of common mechanisms for the development of aging and atherosclerosis. More data is emerging in the scientific literature on the role of non-coding RNAs and transposable elements in the mechanisms of aging and atherosclerosis. The search for the exact molecular mechanisms of atherosclerosis at the epigenetic levels will allow the development of new therapeutic methods. The aim of the study: To determine the role of transposable elements and non-coding RNAs in the etiopathogenesis of atherosclerosis and their relationship with each other. Materials and methods: We used the Scopus, WoS, PubMed databases to analyze the role of miRNAs, long non-coding RNAs, and retroelements in the development of aging ant atherosclerosis. Results: According to the analyzed literature, an important factor in the development of atherosclerosis is the pathological activation of transposable elements during aging, causing an interferon response and aseptic inflammation in the walls of blood vessels. The role of epigenetic factors in the etiopathogenesis of atherosclerosis has been determined, including microRNAs and long non-coding RNAs that change the expression of specific genes in macrophages, vascular smooth muscle cells and endothelial cells. Activation of transposable elements is reflected in changes in the expression of long non-coding RNAs and microRNAs that originate from them in evolution or are formed during the processing of their transcripts. An analysis of the scientific literature revealed 64 microRNAs derived from transposable elements, changes in the expression of which are specific to atherosclerosis. Of the 64 identified microRNAs, 34 are associated with aging, which indicates the role of activation transposable elements during aging in the initiation of the development of atherosclerosis. Conclusion: Since transposable elements are drivers of epigenetic regulation in ontogenesis, the results obtained for the first time in the scientific literature describe the most likely mechanisms of the influence of aging mechanisms on the development of atherosclerosis at the epigenetic level. This is due to the pathological activation of transposable elements during aging, which affects changes in the expression of non-coding RNAs derived from them due to the presence of complementary sequences and participation in general epigenetic networks regulating genome functioning. The data obtained on the role of microRNAs derived from transposable elements in the development of both atherosclerosis and aging confirm the proposed mechanisms of disease pathogenesis. © 2025 Belgorod State National Research University. All rights reserved."],"dc.abstract.en":["Background: Atherosclerosis is the leading cause of cardiovascular pathology in adults around the world. Association of the disease with age indicates the presence of common mechanisms for the development of aging and atherosclerosis. More data is emerging in the scientific literature on the role of non-coding RNAs and transposable elements in the mechanisms of aging and atherosclerosis. The search for the exact molecular mechanisms of atherosclerosis at the epigenetic levels will allow the development of new therapeutic methods. The aim of the study: To determine the role of transposable elements and non-coding RNAs in the etiopathogenesis of atherosclerosis and their relationship with each other. Materials and methods: We used the Scopus, WoS, PubMed databases to analyze the role of miRNAs, long non-coding RNAs, and retroelements in the development of aging ant atherosclerosis. Results: According to the analyzed literature, an important factor in the development of atherosclerosis is the pathological activation of transposable elements during aging, causing an interferon response and aseptic inflammation in the walls of blood vessels. The role of epigenetic factors in the etiopathogenesis of atherosclerosis has been determined, including microRNAs and long non-coding RNAs that change the expression of specific genes in macrophages, vascular smooth muscle cells and endothelial cells. Activation of transposable elements is reflected in changes in the expression of long non-coding RNAs and microRNAs that originate from them in evolution or are formed during the processing of their transcripts. An analysis of the scientific literature revealed 64 microRNAs derived from transposable elements, changes in the expression of which are specific to atherosclerosis. Of the 64 identified microRNAs, 34 are associated with aging, which indicates the role of activation transposable elements during aging in the initiation of the development of atherosclerosis. Conclusion: Since transposable elements are drivers of epigenetic regulation in ontogenesis, the results obtained for the first time in the scientific literature describe the most likely mechanisms of the influence of aging mechanisms on the development of atherosclerosis at the epigenetic level. This is due to the pathological activation of transposable elements during aging, which affects changes in the expression of non-coding RNAs derived from them due to the presence of complementary sequences and participation in general epigenetic networks regulating genome functioning. The data obtained on the role of microRNAs derived from transposable elements in the development of both atherosclerosis and aging confirm the proposed mechanisms of disease pathogenesis. © 2025 Belgorod State National Research University. All rights reserved."],"author":["Мустафин, Р.Н.","Хуснутдинова, Э.К.","Mustafin, Rustam N.","Khusnutdinova, Elza K."],"author_keyword":["Мустафин, Р.Н.","Хуснутдинова, Э.К.","Mustafin, Rustam N.","Khusnutdinova, Elza K."],"author_ac":["мустафин, р.н.\n|||\nМустафин, Р.Н.","хуснутдинова, э.к.\n|||\nХуснутдинова, Э.К.","mustafin, rustam n.\n|||\nMustafin, Rustam N.","khusnutdinova, elza k.\n|||\nKhusnutdinova, Elza K."],"author_filter":["мустафин, р.н.\n|||\nМустафин, Р.Н.","хуснутдинова, э.к.\n|||\nХуснутдинова, Э.К.","mustafin, rustam n.\n|||\nMustafin, Rustam N.","khusnutdinova, elza k.\n|||\nKhusnutdinova, Elza K."],"dc.contributor.author_hl":["Мустафин, Р.Н.","Хуснутдинова, Э.К.","Mustafin, Rustam N.","Khusnutdinova, Elza K."],"dc.contributor.author_mlt":["Мустафин, Р.Н.","Хуснутдинова, Э.К.","Mustafin, Rustam N.","Khusnutdinova, Elza K."],"dc.contributor.author":["Мустафин, Р.Н.","Хуснутдинова, Э.К.","Mustafin, Rustam N.","Khusnutdinova, Elza K."],"dc.contributor.author_stored":["Мустафин, Р.Н.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Хуснутдинова, Э.К.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Mustafin, Rustam N.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Khusnutdinova, Elza K.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen"],"dc.contributor.author.ru_RU":["Мустафин, Р.Н.","Хуснутдинова, Э.К."],"dc.contributor.author.en":["Mustafin, Rustam N.","Khusnutdinova, Elza K."],"dc.date.accessioned_dt":"2025-05-06T09:10:32Z","dc.date.accessioned":["2025-05-06T09:10:32Z"],"dc.date.available":["2025-05-06T09:10:32Z"],"dateIssued":["2025-01-01"],"dateIssued_keyword":["2025-01-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-01-01\n|||\n2025-01-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.issued_dt":"2025-01-01T00:00:00Z","dc.date.issued":["2025-01-01"],"dc.date.issued_stored":["2025-01-01\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\n"],"dc.description.abstract_hl":["Актуальность: Атеросклероз является ведущей причиной сердечно-сосудистой патологии\nвзрослого населения всего мира. Ассоциация болезни с возрастом свидетельствует о наличии\nобщих механизмов развития старения и атеросклероза. В научной литературе появляется все\nбольше данных о роли некодирующих РНК и мобильных генетических элементов в\nмеханизмах старения и атеросклероза. Поиск молекулярных механизмов болезни на\nэпигенетическом уровне позволит разрабатывать новые методы терапии. Цель исследования:\nОпределить роль транспозонов и некодирующих РНК в этиопатогенезе атеросклероза и их\nвзаимосвязь между собой в данных процессах. Материалы и методы: Использованы базы\nданных Scopus, WoS, PubMed для анализа роли микроРНК, длинных некодирующих РНК,\nтранспозонов в развитии старения и атеросклероза. Результаты: Согласно\nпроанализированной литературе, важным фактором развития атеросклероза является\nпатологическая активация транспозонов при старении, вызывающая интерфероновый ответ и\nасептическое воспаление в организме, в том числе в стенках сосудов. Определена роль\nэпигенетических факторов, в этиопатогенезе атеросклероза, включая микроРНК и длинные\nнекодирующие РНК, которые изменяют экспрессию специфических генов в макрофагах,\nгладкомышечных клетках сосудов и эндотелиоцитах. Активация транспозонов отражается в\nизменении экспрессии произошедших от них в эволюции или образующихся при процессинге\nих транскриптов длинных некодирующих РНК и микроРНК. Анализ научной литературы\nпозволил обнаружить 64 произошедших от транспозонов микроРНК, изменения экспрессии\nкоторых характерны для атеросклероза. Из 64 выявленных микроРНК 34 ассоциированы со\nстарением, что свидетельствует о роли патологически активированных при старении\nтранспозонов в инициации развития атеросклероза. Заключение: Поскольку транспозоны\nявляются драйверами эпигенетической регуляции в онтогенезе, полученные результаты\nвпервые в научной литературе описывают наиболее вероятные механизмы влияния механизмов старения на развитие атеросклероза на эпигенетическом уровне. Это обусловлено\nпатологической активацией транспозонов с возрастом, что оказывает влияние на изменение\nэкспрессии произошедших от них некодирующих РНК за счет наличия комплементарных\nпоследовательностей и участия в общих эпигенетических сетях регуляции функционирования\nгенома. Полученные данные о роли произошедших от транспозонов микроРНК в развитии как\nатеросклероза, так и старения, подтверждают предложенные механизмы патогенеза болезни."],"dc.description.abstract":["Актуальность: Атеросклероз является ведущей причиной сердечно-сосудистой патологии\nвзрослого населения всего мира. Ассоциация болезни с возрастом свидетельствует о наличии\nобщих механизмов развития старения и атеросклероза. В научной литературе появляется все\nбольше данных о роли некодирующих РНК и мобильных генетических элементов в\nмеханизмах старения и атеросклероза. Поиск молекулярных механизмов болезни на\nэпигенетическом уровне позволит разрабатывать новые методы терапии. Цель исследования:\nОпределить роль транспозонов и некодирующих РНК в этиопатогенезе атеросклероза и их\nвзаимосвязь между собой в данных процессах. Материалы и методы: Использованы базы\nданных Scopus, WoS, PubMed для анализа роли микроРНК, длинных некодирующих РНК,\nтранспозонов в развитии старения и атеросклероза. Результаты: Согласно\nпроанализированной литературе, важным фактором развития атеросклероза является\nпатологическая активация транспозонов при старении, вызывающая интерфероновый ответ и\nасептическое воспаление в организме, в том числе в стенках сосудов. Определена роль\nэпигенетических факторов, в этиопатогенезе атеросклероза, включая микроРНК и длинные\nнекодирующие РНК, которые изменяют экспрессию специфических генов в макрофагах,\nгладкомышечных клетках сосудов и эндотелиоцитах. Активация транспозонов отражается в\nизменении экспрессии произошедших от них в эволюции или образующихся при процессинге\nих транскриптов длинных некодирующих РНК и микроРНК. Анализ научной литературы\nпозволил обнаружить 64 произошедших от транспозонов микроРНК, изменения экспрессии\nкоторых характерны для атеросклероза. Из 64 выявленных микроРНК 34 ассоциированы со\nстарением, что свидетельствует о роли патологически активированных при старении\nтранспозонов в инициации развития атеросклероза. Заключение: Поскольку транспозоны\nявляются драйверами эпигенетической регуляции в онтогенезе, полученные результаты\nвпервые в научной литературе описывают наиболее вероятные механизмы влияния механизмов старения на развитие атеросклероза на эпигенетическом уровне. Это обусловлено\nпатологической активацией транспозонов с возрастом, что оказывает влияние на изменение\nэкспрессии произошедших от них некодирующих РНК за счет наличия комплементарных\nпоследовательностей и участия в общих эпигенетических сетях регуляции функционирования\nгенома. Полученные данные о роли произошедших от транспозонов микроРНК в развитии как\nатеросклероза, так и старения, подтверждают предложенные механизмы патогенеза болезни."],"dc.description.abstract.ru_RU":["Актуальность: Атеросклероз является ведущей причиной сердечно-сосудистой патологии\nвзрослого населения всего мира. Ассоциация болезни с возрастом свидетельствует о наличии\nобщих механизмов развития старения и атеросклероза. В научной литературе появляется все\nбольше данных о роли некодирующих РНК и мобильных генетических элементов в\nмеханизмах старения и атеросклероза. Поиск молекулярных механизмов болезни на\nэпигенетическом уровне позволит разрабатывать новые методы терапии. Цель исследования:\nОпределить роль транспозонов и некодирующих РНК в этиопатогенезе атеросклероза и их\nвзаимосвязь между собой в данных процессах. Материалы и методы: Использованы базы\nданных Scopus, WoS, PubMed для анализа роли микроРНК, длинных некодирующих РНК,\nтранспозонов в развитии старения и атеросклероза. Результаты: Согласно\nпроанализированной литературе, важным фактором развития атеросклероза является\nпатологическая активация транспозонов при старении, вызывающая интерфероновый ответ и\nасептическое воспаление в организме, в том числе в стенках сосудов. Определена роль\nэпигенетических факторов, в этиопатогенезе атеросклероза, включая микроРНК и длинные\nнекодирующие РНК, которые изменяют экспрессию специфических генов в макрофагах,\nгладкомышечных клетках сосудов и эндотелиоцитах. Активация транспозонов отражается в\nизменении экспрессии произошедших от них в эволюции или образующихся при процессинге\nих транскриптов длинных некодирующих РНК и микроРНК. Анализ научной литературы\nпозволил обнаружить 64 произошедших от транспозонов микроРНК, изменения экспрессии\nкоторых характерны для атеросклероза. Из 64 выявленных микроРНК 34 ассоциированы со\nстарением, что свидетельствует о роли патологически активированных при старении\nтранспозонов в инициации развития атеросклероза. Заключение: Поскольку транспозоны\nявляются драйверами эпигенетической регуляции в онтогенезе, полученные результаты\nвпервые в научной литературе описывают наиболее вероятные механизмы влияния механизмов старения на развитие атеросклероза на эпигенетическом уровне. Это обусловлено\nпатологической активацией транспозонов с возрастом, что оказывает влияние на изменение\nэкспрессии произошедших от них некодирующих РНК за счет наличия комплементарных\nпоследовательностей и участия в общих эпигенетических сетях регуляции функционирования\nгенома. Полученные данные о роли произошедших от транспозонов микроРНК в развитии как\nатеросклероза, так и старения, подтверждают предложенные механизмы патогенеза болезни."],"dc.doi":["10.18413/2658-6533-2025-11-1-0-2"],"dc.doi.en":["10.18413/2658-6533-2025-11-1-0-2"],"dc.identifier.issn":["2658-6533"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8817"],"dc.publisher":["Belgorod State National Research University"],"dc.publisher.en":["Belgorod State National Research University"],"dc.relation.ispartofseries":["Research Results in Biomedicine;т. 11 № 1"],"dc.relation.ispartofseries.en":["Research Results in Biomedicine;т. 11 № 1"],"subject":["атеросклероз","воспаление","длинные некодирующие РНК","микроРНК","старение","транспозоны","Scopus","aging","atherosclerosis","inflammation","long non-coding RNA","microRNA","transposable elements"],"subject_keyword":["атеросклероз","атеросклероз","воспаление","воспаление","длинные некодирующие РНК","длинные некодирующие РНК","микроРНК","микроРНК","старение","старение","транспозоны","транспозоны","Scopus","Scopus","aging","aging","atherosclerosis","atherosclerosis","inflammation","inflammation","long non-coding RNA","long non-coding RNA","microRNA","microRNA","transposable elements","transposable elements"],"subject_ac":["атеросклероз\n|||\nатеросклероз","воспаление\n|||\nвоспаление","длинные некодирующие рнк\n|||\nдлинные некодирующие РНК","микрорнк\n|||\nмикроРНК","старение\n|||\nстарение","транспозоны\n|||\nтранспозоны","scopus\n|||\nScopus","aging\n|||\naging","atherosclerosis\n|||\natherosclerosis","inflammation\n|||\ninflammation","long non-coding rna\n|||\nlong non-coding RNA","microrna\n|||\nmicroRNA","transposable elements\n|||\ntransposable elements"],"subject_tax_0_filter":["атеросклероз\n|||\nатеросклероз","воспаление\n|||\nвоспаление","длинные некодирующие рнк\n|||\nдлинные некодирующие РНК","микрорнк\n|||\nмикроРНК","старение\n|||\nстарение","транспозоны\n|||\nтранспозоны","scopus\n|||\nScopus","aging\n|||\naging","atherosclerosis\n|||\natherosclerosis","inflammation\n|||\ninflammation","long non-coding rna\n|||\nlong non-coding RNA","microrna\n|||\nmicroRNA","transposable elements\n|||\ntransposable elements"],"subject_filter":["атеросклероз\n|||\nатеросклероз","воспаление\n|||\nвоспаление","длинные некодирующие рнк\n|||\nдлинные некодирующие РНК","микрорнк\n|||\nмикроРНК","старение\n|||\nстарение","транспозоны\n|||\nтранспозоны","scopus\n|||\nScopus","aging\n|||\naging","atherosclerosis\n|||\natherosclerosis","inflammation\n|||\ninflammation","long non-coding rna\n|||\nlong non-coding RNA","microrna\n|||\nmicroRNA","transposable elements\n|||\ntransposable elements"],"dc.subject_mlt":["атеросклероз","воспаление","длинные некодирующие РНК","микроРНК","старение","транспозоны","Scopus","aging","atherosclerosis","inflammation","long non-coding RNA","microRNA","transposable elements"],"dc.subject":["атеросклероз","воспаление","длинные некодирующие РНК","микроРНК","старение","транспозоны","Scopus","aging","atherosclerosis","inflammation","long non-coding RNA","microRNA","transposable elements"],"dc.subject.ru_RU":["атеросклероз","воспаление","длинные некодирующие РНК","микроРНК","старение","транспозоны"],"dc.subject.en":["Scopus","aging","atherosclerosis","inflammation","long non-coding RNA","microRNA","transposable elements"],"title":["Взаимосвязь мобильных генетических элементов с некодирующими РНК в развитии атеросклероза (обзор)","Relationship of transposable elements with non-coding RNAs in the development of atherosclerosis (review)"],"title_keyword":["Взаимосвязь мобильных генетических элементов с некодирующими РНК в развитии атеросклероза (обзор)","Relationship of transposable elements with non-coding RNAs in the development of atherosclerosis (review)"],"title_ac":["взаимосвязь мобильных генетических элементов с некодирующими рнк в развитии атеросклероза (обзор)\n|||\nВзаимосвязь мобильных генетических элементов с некодирующими РНК в развитии атеросклероза (обзор)","relationship of transposable elements with non-coding rnas in the development of atherosclerosis (review)\n|||\nRelationship of transposable elements with non-coding RNAs in the development of atherosclerosis (review)"],"dc.title_sort":"Взаимосвязь мобильных генетических элементов с некодирующими РНК в развитии атеросклероза (обзор)","dc.title_hl":["Взаимосвязь мобильных генетических элементов с некодирующими РНК в развитии атеросклероза (обзор)","Relationship of transposable elements with non-coding RNAs in the development of atherosclerosis (review)"],"dc.title_mlt":["Взаимосвязь мобильных генетических элементов с некодирующими РНК в развитии атеросклероза (обзор)","Relationship of transposable elements with non-coding RNAs in the development of atherosclerosis (review)"],"dc.title":["Взаимосвязь мобильных генетических элементов с некодирующими РНК в развитии атеросклероза (обзор)","Relationship of transposable elements with non-coding RNAs in the development of atherosclerosis (review)"],"dc.title_stored":["Взаимосвязь мобильных генетических элементов с некодирующими РНК в развитии атеросклероза (обзор)\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Relationship of transposable elements with non-coding RNAs in the development of atherosclerosis (review)\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen"],"dc.title.ru_RU":["Взаимосвязь мобильных генетических элементов с некодирующими РНК в развитии атеросклероза (обзор)"],"dc.title.en":["Relationship of transposable elements with non-coding RNAs in the development of atherosclerosis (review)"],"dc.title.alternative":["Взаимосвязь мобильных генетических элементов с некодирующими РНК в развитии атеросклероза (обзор)","Relationship of transposable elements with non-coding RNAs in the development of atherosclerosis (review)"],"dc.title.alternative.ru_RU":["Взаимосвязь мобильных генетических элементов с некодирующими РНК в развитии атеросклероза (обзор)"],"dc.title.alternative.en":["Relationship of transposable elements with non-coding RNAs in the development of atherosclerosis (review)"],"dc.type":["Article"],"dc.type.ru_RU":["Article"],"publication_grp":["123456789/8817"],"bi_2_dis_filter":["хуснутдинова, э.к.\n|||\nХуснутдинова, Э.К.","mustafin, rustam n.\n|||\nMustafin, Rustam N.","мустафин, р.н.\n|||\nМустафин, Р.Н.","khusnutdinova, elza k.\n|||\nKhusnutdinova, Elza K."],"bi_2_dis_partial":["Хуснутдинова, Э.К.","Mustafin, Rustam N.","Мустафин, Р.Н.","Khusnutdinova, Elza K."],"bi_2_dis_value_filter":["Хуснутдинова, Э.К.","Mustafin, Rustam N.","Мустафин, Р.Н.","Khusnutdinova, Elza K."],"bi_4_dis_filter":["inflammation\n|||\ninflammation","старение\n|||\nстарение","aging\n|||\naging","длинные некодирующие рнк\n|||\nдлинные некодирующие РНК","microrna\n|||\nmicroRNA","воспаление\n|||\nвоспаление","scopus\n|||\nScopus","atherosclerosis\n|||\natherosclerosis","транспозоны\n|||\nтранспозоны","атеросклероз\n|||\nатеросклероз","long non-coding rna\n|||\nlong non-coding RNA","микрорнк\n|||\nмикроРНК","transposable elements\n|||\ntransposable elements"],"bi_4_dis_partial":["микроРНК","atherosclerosis","атеросклероз","Scopus","старение","длинные некодирующие РНК","inflammation","воспаление","microRNA","long non-coding RNA","aging","транспозоны","transposable elements"],"bi_4_dis_value_filter":["микроРНК","atherosclerosis","атеросклероз","Scopus","старение","длинные некодирующие РНК","inflammation","воспаление","microRNA","long non-coding RNA","aging","транспозоны","transposable elements"],"bi_sort_1_sort":"взаимосвязь мобильных генетических элементов с некодирующими рнк в развитии атеросклероза (обзор)","bi_sort_2_sort":"2025","bi_sort_3_sort":"2025-05-06T09:10:32Z","read":["g0"],"_version_":1831361798225264640}]},"facet_counts":{"facet_queries":{},"facet_fields":{},"facet_dates":{},"facet_ranges":{},"facet_intervals":{}},"highlighting":{"2-8022":{"dc.fullHTML":[">