Vulvar cancer is one of the rare malignant neoplasms treated in gynecologic oncology. This type of cancer ranks nineteenth among the most common types of malignant neoplasms in European women. The main method for treating localized vulvar cancer is surgery. Starting from the stage TIb and with the lateral location of the tumor, surgical treatment is indicated (vulvectomy and inguinofemoral lymphadenectomy). The classical Ducuing surgical procedure, which was developed in 1934, is accompanied, in most cases, by such postoperative complications as lymphorrhea, delayed healing of surgical wounds, and suppurative septic complications. One way to minimize them is to use videoendoscopic technologies. The provided review of studies on the subject presents the results of using videoendoscopic technologies (e.g., a significant reduction in the number of postoperative complications). Noteworthy is that the operative time decreases with experience in performing such interventions. Randomized studies are needed to evaluate the long-term results when using videoendoscopic technologies to perform an inguinofemoral lymphadenectomy.
","Рак вульвы является одним из редких злокачественных новообразований в онкогинекологии. Рак вульвы занимает девятнадцатое место среди наиболее распространенных видов злокачественных новообразований у европейских женщин. Основным методом лечения локализованного рака вульвы является хирургический. Начиная со стадии по критерию Т Ib и латеральном расположении опухоли пациенткам показано хирургическое лечение в объеме вульвэктомии, пахово-бедренной лимфаденэктомии. Классическая операция по методу Дюкена (J. Ducuing) разработана в 1934 году и сопровождается в большинстве случаев осложнениями в послеоперационном периоде, такими как лимфорея, длительное заживление послеоперационных ран, гнойно-септические осложнения. Одним из способов сократить количество осложнений является использование видеоэндоскопических технологий. В приведенном обзоре исследований, посвященных данной теме, продемонстрированы результаты использования видеоэндоскопической техники. Показано значительное снижение количества осложнений в послеоперационном периоде. Также следует отметить, что время операции сокращается с наработкой опыта выполнения подобных вмешательств. Необходимо проведение рандомизированных исследований для оценки отдаленных результатов при использовании видеоэндоскопических технологий при выполнении пахово-бедренной лимфаденэктомии.
"],"dc.abstract.en":["Vulvar cancer is one of the rare malignant neoplasms treated in gynecologic oncology. This type of cancer ranks nineteenth among the most common types of malignant neoplasms in European women. The main method for treating localized vulvar cancer is surgery. Starting from the stage TIb and with the lateral location of the tumor, surgical treatment is indicated (vulvectomy and inguinofemoral lymphadenectomy). The classical Ducuing surgical procedure, which was developed in 1934, is accompanied, in most cases, by such postoperative complications as lymphorrhea, delayed healing of surgical wounds, and suppurative septic complications. One way to minimize them is to use videoendoscopic technologies. The provided review of studies on the subject presents the results of using videoendoscopic technologies (e.g., a significant reduction in the number of postoperative complications). Noteworthy is that the operative time decreases with experience in performing such interventions. Randomized studies are needed to evaluate the long-term results when using videoendoscopic technologies to perform an inguinofemoral lymphadenectomy.
"],"subject":["vulvar cancer","inguinofemoral lymphadenectomy","videoendoscopic inguinal lymphadenectomy","VEIL","videoassisted surgery","lymph nodes","рак вульвы","пахово-бедренная лимфаденэктомия","видеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия","VEIL","видеосопровождаемая хирургия","лимфатические узлы"],"subject_keyword":["vulvar cancer","vulvar cancer","inguinofemoral lymphadenectomy","inguinofemoral lymphadenectomy","videoendoscopic inguinal lymphadenectomy","videoendoscopic inguinal lymphadenectomy","VEIL","VEIL","videoassisted surgery","videoassisted surgery","lymph nodes","lymph nodes","рак вульвы","рак вульвы","пахово-бедренная лимфаденэктомия","пахово-бедренная лимфаденэктомия","видеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия","видеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия","VEIL","VEIL","видеосопровождаемая хирургия","видеосопровождаемая хирургия","лимфатические узлы","лимфатические узлы"],"subject_ac":["vulvar cancer\n|||\nvulvar cancer","inguinofemoral lymphadenectomy\n|||\ninguinofemoral lymphadenectomy","videoendoscopic inguinal lymphadenectomy\n|||\nvideoendoscopic inguinal lymphadenectomy","veil\n|||\nVEIL","videoassisted surgery\n|||\nvideoassisted surgery","lymph nodes\n|||\nlymph nodes","рак вульвы\n|||\nрак вульвы","пахово-бедренная лимфаденэктомия\n|||\nпахово-бедренная лимфаденэктомия","видеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия\n|||\nвидеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия","veil\n|||\nVEIL","видеосопровождаемая хирургия\n|||\nвидеосопровождаемая хирургия","лимфатические узлы\n|||\nлимфатические узлы"],"subject_tax_0_filter":["vulvar cancer\n|||\nvulvar cancer","inguinofemoral lymphadenectomy\n|||\ninguinofemoral lymphadenectomy","videoendoscopic inguinal lymphadenectomy\n|||\nvideoendoscopic inguinal lymphadenectomy","veil\n|||\nVEIL","videoassisted surgery\n|||\nvideoassisted surgery","lymph nodes\n|||\nlymph nodes","рак вульвы\n|||\nрак вульвы","пахово-бедренная лимфаденэктомия\n|||\nпахово-бедренная лимфаденэктомия","видеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия\n|||\nвидеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия","veil\n|||\nVEIL","видеосопровождаемая хирургия\n|||\nвидеосопровождаемая хирургия","лимфатические узлы\n|||\nлимфатические узлы"],"subject_filter":["vulvar cancer\n|||\nvulvar cancer","inguinofemoral lymphadenectomy\n|||\ninguinofemoral lymphadenectomy","videoendoscopic inguinal lymphadenectomy\n|||\nvideoendoscopic inguinal lymphadenectomy","veil\n|||\nVEIL","videoassisted surgery\n|||\nvideoassisted surgery","lymph nodes\n|||\nlymph nodes","рак вульвы\n|||\nрак вульвы","пахово-бедренная лимфаденэктомия\n|||\nпахово-бедренная лимфаденэктомия","видеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия\n|||\nвидеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия","veil\n|||\nVEIL","видеосопровождаемая хирургия\n|||\nвидеосопровождаемая хирургия","лимфатические узлы\n|||\nлимфатические узлы"],"dc.subject_mlt":["vulvar cancer","inguinofemoral lymphadenectomy","videoendoscopic inguinal lymphadenectomy","VEIL","videoassisted surgery","lymph nodes","рак вульвы","пахово-бедренная лимфаденэктомия","видеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия","VEIL","видеосопровождаемая хирургия","лимфатические узлы"],"dc.subject":["vulvar cancer","inguinofemoral lymphadenectomy","videoendoscopic inguinal lymphadenectomy","VEIL","videoassisted surgery","lymph nodes","рак вульвы","пахово-бедренная лимфаденэктомия","видеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия","VEIL","видеосопровождаемая хирургия","лимфатические узлы"],"dc.subject.en":["vulvar cancer","inguinofemoral lymphadenectomy","videoendoscopic inguinal lymphadenectomy","VEIL","videoassisted surgery","lymph nodes"],"title":["Videoendoscopic Inguinofemoral Lymphadenectomy for Vulvar Cancer. Literature Review","Видеоэндоскопическая пахово-бедренная лимфаденэктомия при раке вульвы. Обзор литературы"],"title_keyword":["Videoendoscopic Inguinofemoral Lymphadenectomy for Vulvar Cancer. Literature Review","Видеоэндоскопическая пахово-бедренная лимфаденэктомия при раке вульвы. Обзор литературы"],"title_ac":["videoendoscopic inguinofemoral lymphadenectomy for vulvar cancer. literature review\n|||\nVideoendoscopic Inguinofemoral Lymphadenectomy for Vulvar Cancer. Literature Review","видеоэндоскопическая пахово-бедренная лимфаденэктомия при раке вульвы. обзор литературы\n|||\nВидеоэндоскопическая пахово-бедренная лимфаденэктомия при раке вульвы. Обзор литературы"],"dc.title_sort":"Videoendoscopic Inguinofemoral Lymphadenectomy for Vulvar Cancer. Literature Review","dc.title_hl":["Videoendoscopic Inguinofemoral Lymphadenectomy for Vulvar Cancer. Literature Review","Видеоэндоскопическая пахово-бедренная лимфаденэктомия при раке вульвы. Обзор литературы"],"dc.title_mlt":["Videoendoscopic Inguinofemoral Lymphadenectomy for Vulvar Cancer. Literature Review","Видеоэндоскопическая пахово-бедренная лимфаденэктомия при раке вульвы. Обзор литературы"],"dc.title":["Videoendoscopic Inguinofemoral Lymphadenectomy for Vulvar Cancer. Literature Review","Видеоэндоскопическая пахово-бедренная лимфаденэктомия при раке вульвы. Обзор литературы"],"dc.title_stored":["Videoendoscopic Inguinofemoral Lymphadenectomy for Vulvar Cancer. Literature Review\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Видеоэндоскопическая пахово-бедренная лимфаденэктомия при раке вульвы. Обзор литературы\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Videoendoscopic Inguinofemoral Lymphadenectomy for Vulvar Cancer. Literature Review"],"dc.abstract.ru":["Рак вульвы является одним из редких злокачественных новообразований в онкогинекологии. Рак вульвы занимает девятнадцатое место среди наиболее распространенных видов злокачественных новообразований у европейских женщин. Основным методом лечения локализованного рака вульвы является хирургический. Начиная со стадии по критерию Т Ib и латеральном расположении опухоли пациенткам показано хирургическое лечение в объеме вульвэктомии, пахово-бедренной лимфаденэктомии. Классическая операция по методу Дюкена (J. Ducuing) разработана в 1934 году и сопровождается в большинстве случаев осложнениями в послеоперационном периоде, такими как лимфорея, длительное заживление послеоперационных ран, гнойно-септические осложнения. Одним из способов сократить количество осложнений является использование видеоэндоскопических технологий. В приведенном обзоре исследований, посвященных данной теме, продемонстрированы результаты использования видеоэндоскопической техники. Показано значительное снижение количества осложнений в послеоперационном периоде. Также следует отметить, что время операции сокращается с наработкой опыта выполнения подобных вмешательств. Необходимо проведение рандомизированных исследований для оценки отдаленных результатов при использовании видеоэндоскопических технологий при выполнении пахово-бедренной лимфаденэктомии.
"],"dc.fileName":["cover_article_1051_ru_RU.jpg"],"dc.fileName.ru":["cover_article_1051_ru_RU.jpg"],"dc.fullHTML":["ВВЕДЕНИЕ
Рак вульвы (РВ) является одним из редких злокачественных новообразований в онкогинекологии. РВ занимает девятнадцатое место среди наиболее распространенных видов злокачественных новообразований у европейских женщин. В 2020 году было выявлено 16 506 новых случаев [1]. Инвазивный плоскоклеточный рак вульвы составляет до 90 % всех злокачественных опухолей вульвы и 1–2 % злокачественных эпителиальных опухолей у женщин. В Российской Федерации в 2018 году выявлено всего 2068 пациенток со злокачественными новообразованиями вульвы, пик заболеваемости приходится на 75–79 лет. Удельный вес составил 0,61 % [2]. Так как большинство больных РВ находится в группе пожилого населения, следует предположить, что заболеваемость будет расти с учетом роста продолжительности жизни.
Основным методом лечения локализованного РВ является, безусловно, хирургический. Начиная со стадии по критерию Т Ib и латеральном расположении опухоли пациенткам показано хирургическое лечение в объеме вульвэктомии, пахово-бедренной лимфаденэктомии (ПБЛАЭ). При центральном расположении РВ (переднем или заднем, в пределах 2 см от средней линии) рекомендуется выполнение радикальной вульвэктомии с двусторонней ПБЛАЭ [3].
Классическая ПБЛАЭ по методу Дюкена (J. Ducuing) разработана в 1934 году [4][5]. Операция Дюкена состоит в удалении лимфатического аппарата пахово-бедренной области вместе с клетчаткой, фасцией и частью большой подкожной вены бедра [5]. Операция выполняется через широкий кожный разрез, который проводится от уровня передневерхней ости подвздошной кости до вершины бедренного треугольника по ходу бедренного сосудистого пучка. Ткани пахово-бедренной области, включая широкую фасцию бедра, а также большую подкожную вену, лигированную у места впадения в бедренную, удаляются одним блоком [6]. Одним из основных недостатков данного метода является высокая частота послеоперационных осложнений, таких как длительная лимфорея, несостоятельность кожных швов, некроз краев раны и кожных лоскутов, инфицирование раны, формирование сером. Все эти осложнения ухудшают качество жизни пациентам, не позволяют начать адъювантную лучевую терапию в рекомендуемые сроки.
Одним из способов избежать послеоперационных осложнений является проведение ПБЛАЭ видеоэндоскопическим методом (VEIL). Использование видеоэндоскопических технологий позволяет существенно сократить пребывание пациента в стационаре и уменьшить количество послеоперационных осложнений.
Проведен обзор литературы по видеоэндоскопическим методикам ПБЛАЭ по базе РИНЦ, PubMed, Wiley Online Library.
Видеоскопическая техника ПБЛАЭ
Впервые видеоскопическая техника ПБЛАЭ была использована в 2003 году J. T. Bishoff у пациентов со злокачественными новообразованиями мочеполовой системы [7]. В 2007 году R. Sotelo и соавт. опубликовали результаты 14 видеоскопических ПБЛАЭ у пациентов с раком полового члена, которые продемонстрировали отсутствие типичных осложнений, отмечаемых при классической операции Дюкена [8].
Методика выполнения VEIL чаще предлагается следующая. После индукции общей анестезии пациенты размещаются в положении лежа на спине, нижние конечности поворачиваются кнаружи и разводятся в стороны. Проводится разметка операционного поля, включая бедренный треугольник. Границы лимфодиссекции аналогичны открытой операции. Хирург располагается на медиальной, а ассистент на латеральной стороне оперируемой конечности (рис. 1).
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2025/1/hk0geuYu7mnnXj3GZoaNAZOxvspp67QBstDgXHHz.jpeg\")
Рисунок 1. Положение пациента и хирургов при выполнении VEIL [9]
Figure 1. Position of the patient and surgeons during VEIL [9]
Процедура начинается с выполнения 12-миллиметрового разреза, поверхностного по отношению к скарповской фасции, примерно на 3 см дистальнее вершины бедренного треугольника. Разрабатывается переднее рабочее пространство, которое представляет собой область между кожными лоскутами и фиброзно-жировым пакетом, содержащим лимфатические узлы. Затем два троакара вводятся примерно на ширину ладони от порта для камеры с каждой стороны. Кожные лоскуты создаются путем рассечения между фасцией Кемпера и скарповской фасции. Необходимо соблюдать осторожность, чтобы не повредить фасцию Кампера, так как это может привести к повреждению сосудов, питающих кожные лоскуты, что приведет к послеоперационному некрозу кожного лоскута. Затем разрабатывается переднее рабочее пространство, которое больше границ рассечения. Следующим этапом начинается рассечение фиброзно-жирового пакета с лимфатическими узлами. Лимфатические сосуды обрабатываются с помощью аппаратов LigaSure или Harmonic, чтобы минимизировать послеоперационную лимфорею. Подкожная вена в вершине бедренного треугольника обрабатывается хирургическими клипсами или сосудистым сшивающим аппаратом.
В качестве альтернативы подкожную вену можно сохранить, если нет врастания метастатических лимфатических узлов. При диссекции в каудальном направлении визуализируются бедренные сосуды, последние скелетезируются. Диссекция проводится до уровня бедренного канала, пока не будет визуализирована гребенчатая мышца, чтобы обеспечить полное удаление лимфатических узлов, включая глубокие паховые узлы, расположенные на гребенчатой мышце. Последним этапом блок жировой клетчатки с лимфатическими узлами отсекается от паховой связки и удаляется. Полость дренируется [9].
Таким образом, методика выполнения VEIL сходна как при РВ, так и при раке полового члена. Ниже рассмотрим несколько литературных обзоров, посвященных данной теме.
В обзоре литературы, опубликованном в 2021 году, проведена оценка 11 исследований, посвященных данной проблеме. Девять исследований включали только одну группу пациентов с проведенной операцией методом VEIL, а в исследованиях Naldini и Zhang сравнили методику VEIL и классическую ПБЛАЭ [10][11]. Изучались также два метода проведения видеоэндоскопической ПБЛАЭ: с установкой портов на бедре (VEIL–L) и с установкой портов в подвздошной области (VEIL-H). В двух исследованиях напрямую сравнивали два метода VEIL [12][13]. Также методика VEIL–L использовалась в семи группах пациентов (114 пациентов, 178 сторон), а VEIL-H использовалась в шести группах (98 пациентов, 151 сторона). Средний возраст пациентов составлял от 47,2 до 70,5 года. Всего у 185 пациентов был плоскоклеточный рак, что составляло 87,3 % от общего числа. Во всех 11 сериях операций, рассмотренных в анализе, сохранялась подкожная вена. Mathevet et al. сообщили, что двум пациентам была проведена классическая ПБЛАЭ вместо VEIL из-за травмы бедренной вены во время операции [14]. Большая подкожная вена у одного пациента в группе VEIL-H была повреждена во время операции, а в остальных случаях осложнений не отмечено [13]. Среднее время операции в группе VEIL–L составило 85 (диапазон 33,00–180,12) мин, а в группе VEIL-H — 112 (диапазон 35,00–170,79) мин.
В трех статьях описан объем кровопотери как небольшой, или <5 мл [14–16]. Средняя кровопотеря в группе VEIL–L составила 9 (диапазон 5–30) мл, а в группе VEIL-H — 96 (диапазон 5,5–214,8) мл. Среднее количество удаленных лимфатических узлов в группе VEIL–L составило 9 (диапазон 7,5–13,2), а в группе VEIL-H — 14 (диапазон 9,5–16,0).
В восьми исследованиях интраоперационные или послеоперационные данные морфологии продемонстрировали, что метастазы в лимфатических узлах и инфильтрация лимфатических узлов составила 21,1 % (24 случая) в группе VEIL–L и 24,5 % (24 случая) в группе VEIL-H [17].
Операция методом VEIL выполняется в подкожном пространстве без открытых ран в паховой области. Данный метод эффективно снижает частоту некроза кожи и замедленного заживления ран в паховой области, как при открытой операции, значительно улучшает качество жизни пациентов и позволяет достичь сопоставимых результатов [10][11][18][19]. Ранее проведенные исследования также продемонстрировали, что метод VEIL применим не только для пациенток с ранним РВ, но также для пациенток с реализованными метастазами в лимфатические узлы [13][16][20–24]. В настоящее время операция VEIL выполняется двумя способами: VEIL–L и VEIL-H. Выбор операции зависит от расположения опухоли у пациентки, состояния кожных покровов, а также опыта хирурга.
Большинство из 11 исследований, включенных в этот обзор, показали, что время операции в группе VEIL-H было немного выше, чем в группе VEIL–L, а кровопотеря у последней была значительно ниже, чем у первой. Ни ранее опубликованные результаты исследований, ни результаты данного обзора не обнаружили никаких существенных различий в количестве осложнений, таких как некроз кожи, инфицирование раны, лимфорея, развитие лимедемы. Однако обзор более ранних исследований показал, что частота осложнений в виде послеоперационных лимфатических кист была выше в группе VEIL–L, чем в группе VEIL-H (P = 0,037).
Важными показателями для оценки плюсов и минусов хирургического метода являются частота послеоперационных рецидивов и оценка 5-летней выживаемости пациенток. Ранее опубликованные данные показали, что при операциях методом VEIL эффективность сопоставима с традиционной открытой хирургией [16][25]. При обзоре предыдущих исследований у 5 пациенток (4,4 %) в группе VEIL–L был отмечен местный рецидив, и также рецидив развился у 5 пациенток (5,1 %) в группе VEIL-H. Butler et al. предположили, что локальный рецидив после хирургического лечения РВ обусловлен удалением менее восьми лимфатических узлов, тогда как Sopracordevole et al. предложили удалять не менее шести лимфоузлов [26,][27]. Baiocchi et al. показали, что прогноз плохой, когда у пациентов с реализованными метастазами в паховые лимфатические узлы было удалено менее 12 лимфатических узлов с двух сторон [28].
Также следует отметить обзор исследований для VEIL при РВ, опубликованный в 2017 году. В обзор было включено в общей сложности 9 исследований с 249 операциями VEIL у 138 пациентов. Было одно ретроспективное исследование «случай-контроль», а остальные были ретроспективными неконтролируемыми исследованиями. Они включали 3 статьи, опубликованные на английском языке, и 6 статей, опубликованных на китайском языке [29–37]. Во всех публикациях было продемонстрировано, что операция VEIL проводилась не только для пациенток с РВ на ранней стадии, но и для пациенток с клинически определяемыми метастазами в лимфатические узлы. По данным послеоперационной морфологии было 27 пациенток с III стадией РВ. Кроме того, у одной пациентки был диагностирован местный рецидив, и ей проведена VEIL с радикальной вульвэктомией; эта пациентка ранее перенесла иссечение РВ IA стадии по FIGO. Всего 6 исследований [29–31][36–38] включали только двустороннюю VEIL, тогда как другие [27][28][32] включали как одностороннюю, так и двустороннюю VEIL [25–33]. Характеристики проанализированных исследований приведены в таблице 1.
Авторы | Дата публикации | Количество пациентов/VEIL | Уровень доказательности | Средний возраст | Стадия по FIGO I/II/III | Морфологический вариант (плоскоклеточный рак/аденокарцинома/другое) | Сопутствующая патология (сахарный диабет/артериальная гипертензия) |
Wu et al. [25] | 2013 | 10/11 | 4 | 47,2 (30,0–68,0) | 6/0/3 | 7/1/2 | - |
Mathevet et al. [26] | 2002 | 28/41 | 4 | - | 12/12/4 | - | - |
Cui et al. [27] | 2013 | 15/30 | 4 | 51,9 (28,0–66,0) | 6/7/2 | 15/0/0 | 1/2 |
Xu et al. [28] | 2011 | 17/34 | 4 | 52,6 (33,0–69,0) | 8/4/5 | 15/1/1 | 1/1 |
Lu et al. [29] | 2012 | 10/20 | 4 | 50,7 (31,0–73,0) | 5/3/2 | 8/0/2 | 1/0 |
Liu et al. [30] | 2013 | 8/13 | 4 | 50,2 (39,0–63,0) | 5/1/2 | 7/0/1 | 2/2 |
Xia et al. [31] | 2014 | 13/26 | 4 | 48,6 (30,0–71,0) | 6/4/3 | 10/0/3 | - |
Li et al. [32] | 2014 | 29/58 | 4 | 54,2 (37,0–67,0) | 14/10/5 | 22/3/4 | - |
Tang et al. [33] | 2012 | 8/16 | 4 | 58,0 (48,0–65,0) | 7/1 | 8/0/0 | - |
Таблица 1. Характеристики исследований [34]
Table 1. Characteristics of the studies [34]
В таблице 2 продемонстрированы различные параметры оперативных вмешательств. Большая подкожная вена с ее притоками была сохранена во всех исследованиях. Диапазон времени операции составил от 62 до 110 минут (n = 8 исследований). Диапазон предполагаемой кровопотери составил от 5,5 до 22 мл (n = 7 исследований). Из 249 случаев VEIL, включенных в данный обзор, только в одном случае (0,4 %) потребовалась конверсия из-за повреждения бедренной вены. Другие операции VEIL были выполнены без интраоперационных осложнений. Среднее количество числа удаленных лимфатических узлов составило от 7,3 до 16 (n = 9 исследований). Wu et al. сообщили, что в выполненных ими операциях количество лимфатических узлов (12–18), удаленных с помощью VEIL, было сопоставимо с количеством, удаленным с помощью открытой хирургии [31]. Из 9 исследований в двух с 52 операциями VEIL использовали доступ VEIL–L, а в 7 исследованиях, включая 197 операций, подкожный гипогастральный доступ VEIL-H [25–37].
Авторы | Время операции | Кровопотеря | Конверсия % | Количество удаленных лимфоузлов | Сохранение большой подкожной вены | Хирургический подход | Удаление подвздошных лимфоузлов | Комментарий |
Wu et al. [25] | - | Маленький объем | 0 | 8,5 | Да | VEIL–L | - | Липолиз и липосакция |
Mathevet et al. [26] | 62 (43–120) | Маленький объем | 2,4 | 7,5 (2–15) | Да | VEIL–L | 7,1 | - |
Cui et al. [27] | 80,8 | 5,5 | 0 | 9,5 | Да | VEIL-H | 13,3 | - |
Xu et al. [28] | 94 (70–150) | 137 (80–170) | 0 | 16 (11–23) | Да | VEIL-H | 29,4 | липосакция |
Lu et al. [29] | 91 (80–130) | 6,3 (5–10) | 0 | 7,4 | Да | VEIL-H | 20 | - |
Liu et al, [30] | 83 (45–120) | 22 (10–40) | 0 | 10 (6–16) | Да | VEIL-H | 25 | - |
Xia et al. [31] | 92,3 | 6,2 | 0 | 7,3 | Да | VEIL-H | - | - |
Li et al. [32] | 102 | 64,9 | 0 | 11,2 | Да | VEIL-H | - | - |
Tang et al. [33] | 110 (65–130) | 70 (40–100) | 0 | 12,8 (9–15) | Да | VEIL-H | 12,5 | - |
Таблица 2. Параметры выполненных операций VEIL [34]
Table 2. Parameters of the performed VEIL procedures [34]
При интраоперационном выявленном метастатическом поражении паховых лимфатических узлов в 6 исследованиях у 14 пациенток выполнена тазовая лимфаденэктомия [26–30][33]. Mathevet et al. использовали метод VEIL–L для паховой и наружной подвздошной диссекции в двух случаях, которые были верифицированы как метастазы на срочном морфологическом исследовании [26]. В других пяти исследованиях использовали метод VEIL-H и выполнили тазовую лимфаденэктомию, которая состояла в перемещении троакаров в брюшную полость из тех же разрезов без создания другого разреза [27–30][33]. Wu et al. [25] использовали методики липолиза и липосакции для получения адекватного операционного поля и достижения косметического эффекта. Также Cui et al. [30] использовали эту технику в своих 10 выполненных операциях; однако эти авторы впоследствии отказались от первоначальной техники липолиза и липосакции.
В таблице 3 продемонстрированы непосредственные результаты хирургического лечения с использованием методики VEIL. Средняя продолжительность пребывания в стационаре варьировала от 7 до 13,6 дней. Li et al. сравнили сроки госпитализации 27 пациенток, перенесших открытую ПБЛАЭ, с 29 пациентками, перенесшими VEIL, и сообщили, что средняя продолжительность госпитализации была значительно меньше в случаях VEIL, чем в случаях открытой операции (11,6 против 17,5 дня, P = 0,010). Этот вывод также согласуется с данными Mathevet et al., которые включали 28 пациенток, перенесших 6 открытых ПБЛАЭ и 41 операцию по методу VEIL [39]. Это исследование показало, что средняя продолжительность пребывания в стационаре после VEIL составила всего 3,5 дня, тогда как после открытых операций этот показатель был 11 дней.
Авторы | Время госпитализации | Время до удаления дренажа | Метастазы в лимфоузлы % | Осложнения со стороны кожи, % Инфекционные осложнения со стороны раны/некротические явления в паховой области/некротические изменения со стороны вульвы | Лимфатические осложнения, % Лимфорея/Лимфокисты/Лимфедема |
Wu et al. [25] | - | 9,8 (4–13) | 30 | 0/0/- | 0/0/0 |
Mathevet et al. [26] | 11 (2–20) | - | 14,3 | 0/0/0 | 0/17,1/0 |
Cui et al. [27] | 10,7 | - | 13,3 | 0/0/6,7 | 3,3/6,7/0 |
Xu et al. [28] | 11 (8–19) | 6 (5–8) | 29,4 | 0/0/11,8 | 0/0/2,9 |
Lu et al. [29] | - | 6,8 (5–10) | 20 | 10/0/10 | 0/0/0 |
Liu et al. [30] | 7 (5–12) | - | 25 | 0/0/0 | 7,7/0/0 |
Xia et al. [31] | - | 6,7 | - | 0/0/- | -/-/- |
Li et al. [32] | 11,6 | 6,7 | 17,2 | 3,4/0/0 | 0/0/0 |
Tang et al. [33] | 13,6 | - | 12,5 | 0/0/0 | 0/0/0 |
Таблица 3. Характеристики послеоперационного периода [34]
Table 3. Characteristics of the postoperative period [34]
Послеоперационная морфология показала, что 27 (19,7 %) пациенток имели метастатическое поражение лимфатических узлов. Послеоперационные осложнения после VEIL наблюдались у 14 (10,1 %) пациенток, включая образование крупных лимфоцист у 9 (3,6 %), лимфорею у 2 (0,8 %), инфекционное осложнение со стороны раны в виде расхождения швов у 3 (1,2 %) и лимфедему у 1 (0,4 %). По данным Li et al. частота послеоперационных осложнений была значительно ниже в группе VEIL, чем в группе открытой ПБЛАЭ (P < 0,05) [40]. Кроме того, у 4 (2,9 %) пациенток развился некроз раны вульвы.
Только в 4 исследованиях проводилось последующее наблюдение за 70 пациентками после VEIL в течение относительно короткого периода (3–41 месяц) [26–29]. Согласно этим исследованиям в 3 (4,3 %) случаях развился местный рецидив. Тем не менее не было отмечено отдаленного метастазирования и смертей среди оперированных пациенток.
В приведенном выше обзоре рассмотрены различные параметры как операции, так и послеоперационного течения. Количество удаленных лимфатических узлов являлось приемлемым. В частности, среди интраоперационных осложнений только 1 случай травмы бедренной вены (0,4 %) послужил поводом для конверсии. Частота послеоперационных осложнений, связанных с VEIL (10,1 % пациентов и 6,0 % случаев VEIL), была ниже по сравнению с ранее опубликованными данными (34,1–66,0 %) при открытой ПБЛАЭ [35–38]. Осложнения в послеоперационном периоде наблюдаются у пациенток с РВ при открытой ПБЛАЭ: некрозы у 6,5–18,8 % пациенток, инфекционные осложнения у 5,6–39 %, лимфатические кисты у 1,9–40 % и лимфедема у 28–48,8 % [35–38]. Частота послеоперационных осложнений, безусловно, связана с характером оперативного вмешательства и такими факторами, как натяжение тканей, нарушение кровообращения. Было отмечено очевидное снижение частоты послеоперационных осложнений у пациенток с РВ при выполнении VEIL: некрозов не отмечено, инфекционные осложнения со стороны раны у 0–10 % и лимфатические кисты у 0–17,1 % [39–46].
В Российской Федерации на базе ГБУЗ «Санкт-Петербургский клинический научно-практический центр (онкологический)» с 2013 по 2016 г. проведено исследование видеоэндоскопической паховой лимфаденэктомии в сравнении с открытой ПБЛАЭ при меланоме [47]. Конечной точкой исследования являлось сравнение частоты хирургических осложнений в группе видеоэндоскопической ПБЛАЭ и открытой. В исследование были включены 72 пациента, у 48 (66,7 %) пациентов использована эндоскопическая техника. Средняя длительность видеоэндоскопической ПБЛАЭ составила 90 минут (от 60 до 160 минут). Серьезные осложнения были выявлены у 4/48 (8 %) пациентов в группе видеоэндоскопической ПБЛАЭ (1 случай некроза кожного лоскута, 3 случая длительной лимфореи) и у 16/24 (66 %) в группе открытой ПБЛАЭ (4 случая некроза кожного лоскута, 11 случаев длительной лимфореи, 2 случая диастаза послеоперационной раны) [47].
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Видеоскопическая пахово-бедренная лимфаденэктомия позволяет радикально удалить пахово-бедренные лимфатические узлы без потери принципа радикализма. Результаты проведенных исследований демонстрируют снижение количества послеоперационных осложнений, уменьшение сроков нахождения пациентов в стационаре. Также следует отметить, что время операции сокращается с наработкой опыта выполнения подобных вмешательств. Необходимо проведение рандомизированных исследований для оценки отдаленных результатов при использовании видеоэндоскопических технологий при выполнении ПБЛАЭ.
"],"dc.fullHTML.ru":["ВВЕДЕНИЕ
Рак вульвы (РВ) является одним из редких злокачественных новообразований в онкогинекологии. РВ занимает девятнадцатое место среди наиболее распространенных видов злокачественных новообразований у европейских женщин. В 2020 году было выявлено 16 506 новых случаев [1]. Инвазивный плоскоклеточный рак вульвы составляет до 90 % всех злокачественных опухолей вульвы и 1–2 % злокачественных эпителиальных опухолей у женщин. В Российской Федерации в 2018 году выявлено всего 2068 пациенток со злокачественными новообразованиями вульвы, пик заболеваемости приходится на 75–79 лет. Удельный вес составил 0,61 % [2]. Так как большинство больных РВ находится в группе пожилого населения, следует предположить, что заболеваемость будет расти с учетом роста продолжительности жизни.
Основным методом лечения локализованного РВ является, безусловно, хирургический. Начиная со стадии по критерию Т Ib и латеральном расположении опухоли пациенткам показано хирургическое лечение в объеме вульвэктомии, пахово-бедренной лимфаденэктомии (ПБЛАЭ). При центральном расположении РВ (переднем или заднем, в пределах 2 см от средней линии) рекомендуется выполнение радикальной вульвэктомии с двусторонней ПБЛАЭ [3].
Классическая ПБЛАЭ по методу Дюкена (J. Ducuing) разработана в 1934 году [4][5]. Операция Дюкена состоит в удалении лимфатического аппарата пахово-бедренной области вместе с клетчаткой, фасцией и частью большой подкожной вены бедра [5]. Операция выполняется через широкий кожный разрез, который проводится от уровня передневерхней ости подвздошной кости до вершины бедренного треугольника по ходу бедренного сосудистого пучка. Ткани пахово-бедренной области, включая широкую фасцию бедра, а также большую подкожную вену, лигированную у места впадения в бедренную, удаляются одним блоком [6]. Одним из основных недостатков данного метода является высокая частота послеоперационных осложнений, таких как длительная лимфорея, несостоятельность кожных швов, некроз краев раны и кожных лоскутов, инфицирование раны, формирование сером. Все эти осложнения ухудшают качество жизни пациентам, не позволяют начать адъювантную лучевую терапию в рекомендуемые сроки.
Одним из способов избежать послеоперационных осложнений является проведение ПБЛАЭ видеоэндоскопическим методом (VEIL). Использование видеоэндоскопических технологий позволяет существенно сократить пребывание пациента в стационаре и уменьшить количество послеоперационных осложнений.
Проведен обзор литературы по видеоэндоскопическим методикам ПБЛАЭ по базе РИНЦ, PubMed, Wiley Online Library.
Видеоскопическая техника ПБЛАЭ
Впервые видеоскопическая техника ПБЛАЭ была использована в 2003 году J. T. Bishoff у пациентов со злокачественными новообразованиями мочеполовой системы [7]. В 2007 году R. Sotelo и соавт. опубликовали результаты 14 видеоскопических ПБЛАЭ у пациентов с раком полового члена, которые продемонстрировали отсутствие типичных осложнений, отмечаемых при классической операции Дюкена [8].
Методика выполнения VEIL чаще предлагается следующая. После индукции общей анестезии пациенты размещаются в положении лежа на спине, нижние конечности поворачиваются кнаружи и разводятся в стороны. Проводится разметка операционного поля, включая бедренный треугольник. Границы лимфодиссекции аналогичны открытой операции. Хирург располагается на медиальной, а ассистент на латеральной стороне оперируемой конечности (рис. 1).
Рисунок 1. Положение пациента и хирургов при выполнении VEIL [9]
Figure 1. Position of the patient and surgeons during VEIL [9]
Процедура начинается с выполнения 12-миллиметрового разреза, поверхностного по отношению к скарповской фасции, примерно на 3 см дистальнее вершины бедренного треугольника. Разрабатывается переднее рабочее пространство, которое представляет собой область между кожными лоскутами и фиброзно-жировым пакетом, содержащим лимфатические узлы. Затем два троакара вводятся примерно на ширину ладони от порта для камеры с каждой стороны. Кожные лоскуты создаются путем рассечения между фасцией Кемпера и скарповской фасции. Необходимо соблюдать осторожность, чтобы не повредить фасцию Кампера, так как это может привести к повреждению сосудов, питающих кожные лоскуты, что приведет к послеоперационному некрозу кожного лоскута. Затем разрабатывается переднее рабочее пространство, которое больше границ рассечения. Следующим этапом начинается рассечение фиброзно-жирового пакета с лимфатическими узлами. Лимфатические сосуды обрабатываются с помощью аппаратов LigaSure или Harmonic, чтобы минимизировать послеоперационную лимфорею. Подкожная вена в вершине бедренного треугольника обрабатывается хирургическими клипсами или сосудистым сшивающим аппаратом.
В качестве альтернативы подкожную вену можно сохранить, если нет врастания метастатических лимфатических узлов. При диссекции в каудальном направлении визуализируются бедренные сосуды, последние скелетезируются. Диссекция проводится до уровня бедренного канала, пока не будет визуализирована гребенчатая мышца, чтобы обеспечить полное удаление лимфатических узлов, включая глубокие паховые узлы, расположенные на гребенчатой мышце. Последним этапом блок жировой клетчатки с лимфатическими узлами отсекается от паховой связки и удаляется. Полость дренируется [9].
Таким образом, методика выполнения VEIL сходна как при РВ, так и при раке полового члена. Ниже рассмотрим несколько литературных обзоров, посвященных данной теме.
В обзоре литературы, опубликованном в 2021 году, проведена оценка 11 исследований, посвященных данной проблеме. Девять исследований включали только одну группу пациентов с проведенной операцией методом VEIL, а в исследованиях Naldini и Zhang сравнили методику VEIL и классическую ПБЛАЭ [10][11]. Изучались также два метода проведения видеоэндоскопической ПБЛАЭ: с установкой портов на бедре (VEIL–L) и с установкой портов в подвздошной области (VEIL-H). В двух исследованиях напрямую сравнивали два метода VEIL [12][13]. Также методика VEIL–L использовалась в семи группах пациентов (114 пациентов, 178 сторон), а VEIL-H использовалась в шести группах (98 пациентов, 151 сторона). Средний возраст пациентов составлял от 47,2 до 70,5 года. Всего у 185 пациентов был плоскоклеточный рак, что составляло 87,3 % от общего числа. Во всех 11 сериях операций, рассмотренных в анализе, сохранялась подкожная вена. Mathevet et al. сообщили, что двум пациентам была проведена классическая ПБЛАЭ вместо VEIL из-за травмы бедренной вены во время операции [14]. Большая подкожная вена у одного пациента в группе VEIL-H была повреждена во время операции, а в остальных случаях осложнений не отмечено [13]. Среднее время операции в группе VEIL–L составило 85 (диапазон 33,00–180,12) мин, а в группе VEIL-H — 112 (диапазон 35,00–170,79) мин.
В трех статьях описан объем кровопотери как небольшой, или <5 мл [14–16]. Средняя кровопотеря в группе VEIL–L составила 9 (диапазон 5–30) мл, а в группе VEIL-H — 96 (диапазон 5,5–214,8) мл. Среднее количество удаленных лимфатических узлов в группе VEIL–L составило 9 (диапазон 7,5–13,2), а в группе VEIL-H — 14 (диапазон 9,5–16,0).
В восьми исследованиях интраоперационные или послеоперационные данные морфологии продемонстрировали, что метастазы в лимфатических узлах и инфильтрация лимфатических узлов составила 21,1 % (24 случая) в группе VEIL–L и 24,5 % (24 случая) в группе VEIL-H [17].
Операция методом VEIL выполняется в подкожном пространстве без открытых ран в паховой области. Данный метод эффективно снижает частоту некроза кожи и замедленного заживления ран в паховой области, как при открытой операции, значительно улучшает качество жизни пациентов и позволяет достичь сопоставимых результатов [10][11][18][19]. Ранее проведенные исследования также продемонстрировали, что метод VEIL применим не только для пациенток с ранним РВ, но также для пациенток с реализованными метастазами в лимфатические узлы [13][16][20–24]. В настоящее время операция VEIL выполняется двумя способами: VEIL–L и VEIL-H. Выбор операции зависит от расположения опухоли у пациентки, состояния кожных покровов, а также опыта хирурга.
Большинство из 11 исследований, включенных в этот обзор, показали, что время операции в группе VEIL-H было немного выше, чем в группе VEIL–L, а кровопотеря у последней была значительно ниже, чем у первой. Ни ранее опубликованные результаты исследований, ни результаты данного обзора не обнаружили никаких существенных различий в количестве осложнений, таких как некроз кожи, инфицирование раны, лимфорея, развитие лимедемы. Однако обзор более ранних исследований показал, что частота осложнений в виде послеоперационных лимфатических кист была выше в группе VEIL–L, чем в группе VEIL-H (P = 0,037).
Важными показателями для оценки плюсов и минусов хирургического метода являются частота послеоперационных рецидивов и оценка 5-летней выживаемости пациенток. Ранее опубликованные данные показали, что при операциях методом VEIL эффективность сопоставима с традиционной открытой хирургией [16][25]. При обзоре предыдущих исследований у 5 пациенток (4,4 %) в группе VEIL–L был отмечен местный рецидив, и также рецидив развился у 5 пациенток (5,1 %) в группе VEIL-H. Butler et al. предположили, что локальный рецидив после хирургического лечения РВ обусловлен удалением менее восьми лимфатических узлов, тогда как Sopracordevole et al. предложили удалять не менее шести лимфоузлов [26,][27]. Baiocchi et al. показали, что прогноз плохой, когда у пациентов с реализованными метастазами в паховые лимфатические узлы было удалено менее 12 лимфатических узлов с двух сторон [28].
Также следует отметить обзор исследований для VEIL при РВ, опубликованный в 2017 году. В обзор было включено в общей сложности 9 исследований с 249 операциями VEIL у 138 пациентов. Было одно ретроспективное исследование «случай-контроль», а остальные были ретроспективными неконтролируемыми исследованиями. Они включали 3 статьи, опубликованные на английском языке, и 6 статей, опубликованных на китайском языке [29–37]. Во всех публикациях было продемонстрировано, что операция VEIL проводилась не только для пациенток с РВ на ранней стадии, но и для пациенток с клинически определяемыми метастазами в лимфатические узлы. По данным послеоперационной морфологии было 27 пациенток с III стадией РВ. Кроме того, у одной пациентки был диагностирован местный рецидив, и ей проведена VEIL с радикальной вульвэктомией; эта пациентка ранее перенесла иссечение РВ IA стадии по FIGO. Всего 6 исследований [29–31][36–38] включали только двустороннюю VEIL, тогда как другие [27][28][32] включали как одностороннюю, так и двустороннюю VEIL [25–33]. Характеристики проанализированных исследований приведены в таблице 1.
Авторы | Дата публикации | Количество пациентов/VEIL | Уровень доказательности | Средний возраст | Стадия по FIGO I/II/III | Морфологический вариант (плоскоклеточный рак/аденокарцинома/другое) | Сопутствующая патология (сахарный диабет/артериальная гипертензия) |
Wu et al. [25] | 2013 | 10/11 | 4 | 47,2 (30,0–68,0) | 6/0/3 | 7/1/2 | - |
Mathevet et al. [26] | 2002 | 28/41 | 4 | - | 12/12/4 | - | - |
Cui et al. [27] | 2013 | 15/30 | 4 | 51,9 (28,0–66,0) | 6/7/2 | 15/0/0 | 1/2 |
Xu et al. [28] | 2011 | 17/34 | 4 | 52,6 (33,0–69,0) | 8/4/5 | 15/1/1 | 1/1 |
Lu et al. [29] | 2012 | 10/20 | 4 | 50,7 (31,0–73,0) | 5/3/2 | 8/0/2 | 1/0 |
Liu et al. [30] | 2013 | 8/13 | 4 | 50,2 (39,0–63,0) | 5/1/2 | 7/0/1 | 2/2 |
Xia et al. [31] | 2014 | 13/26 | 4 | 48,6 (30,0–71,0) | 6/4/3 | 10/0/3 | - |
Li et al. [32] | 2014 | 29/58 | 4 | 54,2 (37,0–67,0) | 14/10/5 | 22/3/4 | - |
Tang et al. [33] | 2012 | 8/16 | 4 | 58,0 (48,0–65,0) | 7/1 | 8/0/0 | - |
Таблица 1. Характеристики исследований [34]
Table 1. Characteristics of the studies [34]
В таблице 2 продемонстрированы различные параметры оперативных вмешательств. Большая подкожная вена с ее притоками была сохранена во всех исследованиях. Диапазон времени операции составил от 62 до 110 минут (n = 8 исследований). Диапазон предполагаемой кровопотери составил от 5,5 до 22 мл (n = 7 исследований). Из 249 случаев VEIL, включенных в данный обзор, только в одном случае (0,4 %) потребовалась конверсия из-за повреждения бедренной вены. Другие операции VEIL были выполнены без интраоперационных осложнений. Среднее количество числа удаленных лимфатических узлов составило от 7,3 до 16 (n = 9 исследований). Wu et al. сообщили, что в выполненных ими операциях количество лимфатических узлов (12–18), удаленных с помощью VEIL, было сопоставимо с количеством, удаленным с помощью открытой хирургии [31]. Из 9 исследований в двух с 52 операциями VEIL использовали доступ VEIL–L, а в 7 исследованиях, включая 197 операций, подкожный гипогастральный доступ VEIL-H [25–37].
Авторы | Время операции | Кровопотеря | Конверсия % | Количество удаленных лимфоузлов | Сохранение большой подкожной вены | Хирургический подход | Удаление подвздошных лимфоузлов | Комментарий |
Wu et al. [25] | - | Маленький объем | 0 | 8,5 | Да | VEIL–L | - | Липолиз и липосакция |
Mathevet et al. [26] | 62 (43–120) | Маленький объем | 2,4 | 7,5 (2–15) | Да | VEIL–L | 7,1 | - |
Cui et al. [27] | 80,8 | 5,5 | 0 | 9,5 | Да | VEIL-H | 13,3 | - |
Xu et al. [28] | 94 (70–150) | 137 (80–170) | 0 | 16 (11–23) | Да | VEIL-H | 29,4 | липосакция |
Lu et al. [29] | 91 (80–130) | 6,3 (5–10) | 0 | 7,4 | Да | VEIL-H | 20 | - |
Liu et al, [30] | 83 (45–120) | 22 (10–40) | 0 | 10 (6–16) | Да | VEIL-H | 25 | - |
Xia et al. [31] | 92,3 | 6,2 | 0 | 7,3 | Да | VEIL-H | - | - |
Li et al. [32] | 102 | 64,9 | 0 | 11,2 | Да | VEIL-H | - | - |
Tang et al. [33] | 110 (65–130) | 70 (40–100) | 0 | 12,8 (9–15) | Да | VEIL-H | 12,5 | - |
Таблица 2. Параметры выполненных операций VEIL [34]
Table 2. Parameters of the performed VEIL procedures [34]
При интраоперационном выявленном метастатическом поражении паховых лимфатических узлов в 6 исследованиях у 14 пациенток выполнена тазовая лимфаденэктомия [26–30][33]. Mathevet et al. использовали метод VEIL–L для паховой и наружной подвздошной диссекции в двух случаях, которые были верифицированы как метастазы на срочном морфологическом исследовании [26]. В других пяти исследованиях использовали метод VEIL-H и выполнили тазовую лимфаденэктомию, которая состояла в перемещении троакаров в брюшную полость из тех же разрезов без создания другого разреза [27–30][33]. Wu et al. [25] использовали методики липолиза и липосакции для получения адекватного операционного поля и достижения косметического эффекта. Также Cui et al. [30] использовали эту технику в своих 10 выполненных операциях; однако эти авторы впоследствии отказались от первоначальной техники липолиза и липосакции.
В таблице 3 продемонстрированы непосредственные результаты хирургического лечения с использованием методики VEIL. Средняя продолжительность пребывания в стационаре варьировала от 7 до 13,6 дней. Li et al. сравнили сроки госпитализации 27 пациенток, перенесших открытую ПБЛАЭ, с 29 пациентками, перенесшими VEIL, и сообщили, что средняя продолжительность госпитализации была значительно меньше в случаях VEIL, чем в случаях открытой операции (11,6 против 17,5 дня, P = 0,010). Этот вывод также согласуется с данными Mathevet et al., которые включали 28 пациенток, перенесших 6 открытых ПБЛАЭ и 41 операцию по методу VEIL [39]. Это исследование показало, что средняя продолжительность пребывания в стационаре после VEIL составила всего 3,5 дня, тогда как после открытых операций этот показатель был 11 дней.
Авторы | Время госпитализации | Время до удаления дренажа | Метастазы в лимфоузлы % | Осложнения со стороны кожи, % Инфекционные осложнения со стороны раны/некротические явления в паховой области/некротические изменения со стороны вульвы | Лимфатические осложнения, % Лимфорея/Лимфокисты/Лимфедема |
Wu et al. [25] | - | 9,8 (4–13) | 30 | 0/0/- | 0/0/0 |
Mathevet et al. [26] | 11 (2–20) | - | 14,3 | 0/0/0 | 0/17,1/0 |
Cui et al. [27] | 10,7 | - | 13,3 | 0/0/6,7 | 3,3/6,7/0 |
Xu et al. [28] | 11 (8–19) | 6 (5–8) | 29,4 | 0/0/11,8 | 0/0/2,9 |
Lu et al. [29] | - | 6,8 (5–10) | 20 | 10/0/10 | 0/0/0 |
Liu et al. [30] | 7 (5–12) | - | 25 | 0/0/0 | 7,7/0/0 |
Xia et al. [31] | - | 6,7 | - | 0/0/- | -/-/- |
Li et al. [32] | 11,6 | 6,7 | 17,2 | 3,4/0/0 | 0/0/0 |
Tang et al. [33] | 13,6 | - | 12,5 | 0/0/0 | 0/0/0 |
Таблица 3. Характеристики послеоперационного периода [34]
Table 3. Characteristics of the postoperative period [34]
Послеоперационная морфология показала, что 27 (19,7 %) пациенток имели метастатическое поражение лимфатических узлов. Послеоперационные осложнения после VEIL наблюдались у 14 (10,1 %) пациенток, включая образование крупных лимфоцист у 9 (3,6 %), лимфорею у 2 (0,8 %), инфекционное осложнение со стороны раны в виде расхождения швов у 3 (1,2 %) и лимфедему у 1 (0,4 %). По данным Li et al. частота послеоперационных осложнений была значительно ниже в группе VEIL, чем в группе открытой ПБЛАЭ (P < 0,05) [40]. Кроме того, у 4 (2,9 %) пациенток развился некроз раны вульвы.
Только в 4 исследованиях проводилось последующее наблюдение за 70 пациентками после VEIL в течение относительно короткого периода (3–41 месяц) [26–29]. Согласно этим исследованиям в 3 (4,3 %) случаях развился местный рецидив. Тем не менее не было отмечено отдаленного метастазирования и смертей среди оперированных пациенток.
В приведенном выше обзоре рассмотрены различные параметры как операции, так и послеоперационного течения. Количество удаленных лимфатических узлов являлось приемлемым. В частности, среди интраоперационных осложнений только 1 случай травмы бедренной вены (0,4 %) послужил поводом для конверсии. Частота послеоперационных осложнений, связанных с VEIL (10,1 % пациентов и 6,0 % случаев VEIL), была ниже по сравнению с ранее опубликованными данными (34,1–66,0 %) при открытой ПБЛАЭ [35–38]. Осложнения в послеоперационном периоде наблюдаются у пациенток с РВ при открытой ПБЛАЭ: некрозы у 6,5–18,8 % пациенток, инфекционные осложнения у 5,6–39 %, лимфатические кисты у 1,9–40 % и лимфедема у 28–48,8 % [35–38]. Частота послеоперационных осложнений, безусловно, связана с характером оперативного вмешательства и такими факторами, как натяжение тканей, нарушение кровообращения. Было отмечено очевидное снижение частоты послеоперационных осложнений у пациенток с РВ при выполнении VEIL: некрозов не отмечено, инфекционные осложнения со стороны раны у 0–10 % и лимфатические кисты у 0–17,1 % [39–46].
В Российской Федерации на базе ГБУЗ «Санкт-Петербургский клинический научно-практический центр (онкологический)» с 2013 по 2016 г. проведено исследование видеоэндоскопической паховой лимфаденэктомии в сравнении с открытой ПБЛАЭ при меланоме [47]. Конечной точкой исследования являлось сравнение частоты хирургических осложнений в группе видеоэндоскопической ПБЛАЭ и открытой. В исследование были включены 72 пациента, у 48 (66,7 %) пациентов использована эндоскопическая техника. Средняя длительность видеоэндоскопической ПБЛАЭ составила 90 минут (от 60 до 160 минут). Серьезные осложнения были выявлены у 4/48 (8 %) пациентов в группе видеоэндоскопической ПБЛАЭ (1 случай некроза кожного лоскута, 3 случая длительной лимфореи) и у 16/24 (66 %) в группе открытой ПБЛАЭ (4 случая некроза кожного лоскута, 11 случаев длительной лимфореи, 2 случая диастаза послеоперационной раны) [47].
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Видеоскопическая пахово-бедренная лимфаденэктомия позволяет радикально удалить пахово-бедренные лимфатические узлы без потери принципа радикализма. Результаты проведенных исследований демонстрируют снижение количества послеоперационных осложнений, уменьшение сроков нахождения пациентов в стационаре. Также следует отметить, что время операции сокращается с наработкой опыта выполнения подобных вмешательств. Необходимо проведение рандомизированных исследований для оценки отдаленных результатов при использовании видеоэндоскопических технологий при выполнении ПБЛАЭ.
"],"dc.fullRISC":["Рак вульвы (РВ) является одним из редких злокачественных новообразований в онкогинекологии. РВ занимает девятнадцатое место среди наиболее распространенных видов злокачественных новообразований у европейских женщин. В 2020 году было выявлено 16 506 новых случаев [1]. Инвазивный плоскоклеточный рак вульвы составляет до 90 % всех злокачественных опухолей вульвы и 1–2 % злокачественных эпителиальных опухолей у женщин. В Российской Федерации в 2018 году выявлено всего 2068 пациенток со злокачественными новообразованиями вульвы, пик заболеваемости приходится на 75–79 лет. Удельный вес составил 0,61 % [2]. Так как большинство больных РВ находится в группе пожилого населения, следует предположить, что заболеваемость будет расти с учетом роста продолжительности жизни.\n\nОсновным методом лечения локализованного РВ является, безусловно, хирургический. Начиная со стадии по критерию Т Ib и латеральном расположении опухоли пациенткам показано хирургическое лечение в объеме вульвэктомии, пахово-бедренной лимфаденэктомии (ПБЛАЭ). При центральном расположении РВ (переднем или заднем, в пределах 2 см от средней линии) рекомендуется выполнение радикальной вульвэктомии с двусторонней ПБЛАЭ [3].\n\nКлассическая ПБЛАЭ по методу Дюкена (J. Ducuing) разработана в 1934 году [4, 5]. Операция Дюкена состоит в удалении лимфатического аппарата пахово-бедренной области вместе с клетчаткой, фасцией и частью большой подкожной вены бедра [5]. Операция выполняется через широкий кожный разрез, который проводится от уровня передневерхней ости подвздошной кости до вершины бедренного треугольника по ходу бедренного сосудистого пучка. Ткани пахово-бедренной области, включая широкую фасцию бедра, а также большую подкожную вену, лигированную у места впадения в бедренную, удаляются одним блоком [6]. Одним из основных недостатков данного метода является высокая частота послеоперационных осложнений, таких как длительная лимфорея, несостоятельность кожных швов, некроз краев раны и кожных лоскутов, инфицирование раны, формирование сером. Все эти осложнения ухудшают качество жизни пациентам, не позволяют начать адъювантную лучевую терапию в рекомендуемые сроки.\n\nОдним из способов избежать послеоперационных осложнений является проведение ПБЛАЭ видеоэндоскопическим методом (VEIL). Использование видеоэндоскопических технологий позволяет существенно сократить пребывание пациента в стационаре и уменьшить количество послеоперационных осложнений.\n\nПроведен обзор литературы по видеоэндоскопическим методикам ПБЛАЭ по базе РИНЦ, PubMed, Wiley Online Library.\n\n \n\nВидеоскопическая техника ПБЛАЭ\n\nВпервые видеоскопическая техника ПБЛАЭ была использована в 2003 году J. T. Bishoff у пациентов со злокачественными новообразованиями мочеполовой системы [7]. В 2007 году R. Sotelo и соавт. опубликовали результаты 14 видеоскопических ПБЛАЭ у пациентов с раком полового члена, которые продемонстрировали отсутствие типичных осложнений, отмечаемых при классической операции Дюкена [8].\n\nМетодика выполнения VEIL чаще предлагается следующая. После индукции общей анестезии пациенты размещаются в положении лежа на спине, нижние конечности поворачиваются кнаружи и разводятся в стороны. Проводится разметка операционного поля, включая бедренный треугольник. Границы лимфодиссекции аналогичны открытой операции. Хирург располагается на медиальной, а ассистент на латеральной стороне оперируемой конечности (рис. 1).\n\nПроцедура начинается с выполнения 12-миллиметрового разреза, поверхностного по отношению к скарповской фасции, примерно на 3 см дистальнее вершины бедренного треугольника. Разрабатывается переднее рабочее пространство, которое представляет собой область между кожными лоскутами и фиброзно-жировым пакетом, содержащим лимфатические узлы. Затем два троакара вводятся примерно на ширину ладони от порта для камеры с каждой стороны. Кожные лоскуты создаются путем рассечения между фасцией Кемпера и скарповской фасции. Необходимо соблюдать осторожность, чтобы не повредить фасцию Кампера, так как это может привести к повреждению сосудов, питающих кожные лоскуты, что приведет к послеоперационному некрозу кожного лоскута. Затем разрабатывается переднее рабочее пространство, которое больше границ рассечения. Следующим этапом начинается рассечение фиброзно-жирового пакета с лимфатическими узлами. Лимфатические сосуды обрабатываются с помощью аппаратов LigaSure или Harmonic, чтобы минимизировать послеоперационную лимфорею. Подкожная вена в вершине бедренного треугольника обрабатывается хирургическими клипсами или сосудистым сшивающим аппаратом.\n\nВ качестве альтернативы подкожную вену можно сохранить, если нет врастания метастатических лимфатических узлов. При диссекции в каудальном направлении визуализируются бедренные сосуды, последние скелетезируются. Диссекция проводится до уровня бедренного канала, пока не будет визуализирована гребенчатая мышца, чтобы обеспечить полное удаление лимфатических узлов, включая глубокие паховые узлы, расположенные на гребенчатой мышце. Последним этапом блок жировой клетчатки с лимфатическими узлами отсекается от паховой связки и удаляется. Полость дренируется [9].\n\nТаким образом, методика выполнения VEIL сходна как при РВ, так и при раке полового члена. Ниже рассмотрим несколько литературных обзоров, посвященных данной теме.\n\nВ обзоре литературы, опубликованном в 2021 году, проведена оценка 11 исследований, посвященных данной проблеме. Девять исследований включали только одну группу пациентов с проведенной операцией методом VEIL, а в исследованиях Naldini и Zhang сравнили методику VEIL и классическую ПБЛАЭ [10, 11]. Изучались также два метода проведения видеоэндоскопической ПБЛАЭ: с установкой портов на бедре (VEIL–L) и с установкой портов в подвздошной области (VEIL-H). В двух исследованиях напрямую сравнивали два метода VEIL [12, 13]. Также методика VEIL–L использовалась в семи группах пациентов (114 пациентов, 178 сторон), а VEIL-H использовалась в шести группах (98 пациентов, 151 сторона). Средний возраст пациентов составлял от 47,2 до 70,5 года. Всего у 185 пациентов был плоскоклеточный рак, что составляло 87,3 % от общего числа. Во всех 11 сериях операций, рассмотренных в анализе, сохранялась подкожная вена. Mathevet et al. сообщили, что двум пациентам была проведена классическая ПБЛАЭ вместо VEIL из-за травмы бедренной вены во время операции [14]. Большая подкожная вена у одного пациента в группе VEIL-H была повреждена во время операции, а в остальных случаях осложнений не отмечено [13]. Среднее время операции в группе VEIL–L составило 85 (диапазон 33,00–180,12) мин, а в группе VEIL-H — 112 (диапазон 35,00–170,79) мин.\n\nВ трех статьях описан объем кровопотери как небольшой, или <5 мл [14–16]. Средняя кровопотеря в группе VEIL–L составила 9 (диапазон 5–30) мл, а в группе VEIL-H — 96 (диапазон 5,5–214,8) мл. Среднее количество удаленных лимфатических узлов в группе VEIL–L составило 9 (диапазон 7,5–13,2), а в группе VEIL-H — 14 (диапазон 9,5–16,0).\n\nВ восьми исследованиях интраоперационные или послеоперационные данные морфологии продемонстрировали, что метастазы в лимфатических узлах и инфильтрация лимфатических узлов составила 21,1 % (24 случая) в группе VEIL–L и 24,5 % (24 случая) в группе VEIL-H [17].\n\nОперация методом VEIL выполняется в подкожном пространстве без открытых ран в паховой области. Данный метод эффективно снижает частоту некроза кожи и замедленного заживления ран в паховой области, как при открытой операции, значительно улучшает качество жизни пациентов и позволяет достичь сопоставимых результатов [10, 11, 18, 19]. Ранее проведенные исследования также продемонстрировали, что метод VEIL применим не только для пациенток с ранним РВ, но также для пациенток с реализованными метастазами в лимфатические узлы [13, 16, 20–24]. В настоящее время операция VEIL выполняется двумя способами: VEIL–L и VEIL-H. Выбор операции зависит от расположения опухоли у пациентки, состояния кожных покровов, а также опыта хирурга.\n\nБольшинство из 11 исследований, включенных в этот обзор, показали, что время операции в группе VEIL-H было немного выше, чем в группе VEIL–L, а кровопотеря у последней была значительно ниже, чем у первой. Ни ранее опубликованные результаты исследований, ни результаты данного обзора не обнаружили никаких существенных различий в количестве осложнений, таких как некроз кожи, инфицирование раны, лимфорея, развитие лимедемы. Однако обзор более ранних исследований показал, что частота осложнений в виде послеоперационных лимфатических кист была выше в группе VEIL–L, чем в группе VEIL-H (P = 0,037).\n\nВажными показателями для оценки плюсов и минусов хирургического метода являются частота послеоперационных рецидивов и оценка 5-летней выживаемости пациенток. Ранее опубликованные данные показали, что при операциях методом VEIL эффективность сопоставима с традиционной открытой хирургией [16, 25]. При обзоре предыдущих исследований у 5 пациенток (4,4 %) в группе VEIL–L был отмечен местный рецидив, и также рецидив развился у 5 пациенток (5,1 %) в группе VEIL-H. Butler et al. предположили, что локальный рецидив после хирургического лечения РВ обусловлен удалением менее восьми лимфатических узлов, тогда как Sopracordevole et al. предложили удалять не менее шести лимфоузлов [26, 27]. Baiocchi et al. показали, что прогноз плохой, когда у пациентов с реализованными метастазами в паховые лимфатические узлы было удалено менее 12 лимфатических узлов с двух сторон [28].\n\nТакже следует отметить обзор исследований для VEIL при РВ, опубликованный в 2017 году. В обзор было включено в общей сложности 9 исследований с 249 операциями VEIL у 138 пациентов. Было одно ретроспективное исследование «случай-контроль», а остальные были ретроспективными неконтролируемыми исследованиями. Они включали 3 статьи, опубликованные на английском языке, и 6 статей, опубликованных на китайском языке [29–37]. Во всех публикациях было продемонстрировано, что операция VEIL проводилась не только для пациенток с РВ на ранней стадии, но и для пациенток с клинически определяемыми метастазами в лимфатические узлы. По данным послеоперационной морфологии было 27 пациенток с III стадией РВ. Кроме того, у одной пациентки был диагностирован местный рецидив, и ей проведена VEIL с радикальной вульвэктомией; эта пациентка ранее перенесла иссечение РВ IA стадии по FIGO. Всего 6 исследований [29–31, 36–38] включали только двустороннюю VEIL, тогда как другие [27, 28, 32] включали как одностороннюю, так и двустороннюю VEIL [25–33]. Характеристики проанализированных исследований приведены в таблице 1.\n\nВ таблице 2 продемонстрированы различные параметры оперативных вмешательств. Большая подкожная вена с ее притоками была сохранена во всех исследованиях. Диапазон времени операции составил от 62 до 110 минут (n = 8 исследований). Диапазон предполагаемой кровопотери составил от 5,5 до 22 мл (n = 7 исследований). Из 249 случаев VEIL, включенных в данный обзор, только в одном случае (0,4 %) потребовалась конверсия из-за повреждения бедренной вены. Другие операции VEIL были выполнены без интраоперационных осложнений. Среднее количество числа удаленных лимфатических узлов составило от 7,3 до 16 (n = 9 исследований). Wu et al. сообщили, что в выполненных ими операциях количество лимфатических узлов (12–18), удаленных с помощью VEIL, было сопоставимо с количеством, удаленным с помощью открытой хирургии [31]. Из 9 исследований в двух с 52 операциями VEIL использовали доступ VEIL–L, а в 7 исследованиях, включая 197 операций, подкожный гипогастральный доступ VEIL-H [25–37].\n\nПри интраоперационном выявленном метастатическом поражении паховых лимфатических узлов в 6 исследованиях у 14 пациенток выполнена тазовая лимфаденэктомия [26–30, 33]. Mathevet et al. использовали метод VEIL–L для паховой и наружной подвздошной диссекции в двух случаях, которые были верифицированы как метастазы на срочном морфологическом исследовании [26]. В других пяти исследованиях использовали метод VEIL-H и выполнили тазовую лимфаденэктомию, которая состояла в перемещении троакаров в брюшную полость из тех же разрезов без создания другого разреза [27–30, 33]. Wu et al. [25] использовали методики липолиза и липосакции для получения адекватного операционного поля и достижения косметического эффекта. Также Cui et al. [30] использовали эту технику в своих 10 выполненных операциях; однако эти авторы впоследствии отказались от первоначальной техники липолиза и липосакции.\n\nВ таблице 3 продемонстрированы непосредственные результаты хирургического лечения с использованием методики VEIL. Средняя продолжительность пребывания в стационаре варьировала от 7 до 13,6 дней. Li et al. сравнили сроки госпитализации 27 пациенток, перенесших открытую ПБЛАЭ, с 29 пациентками, перенесшими VEIL, и сообщили, что средняя продолжительность госпитализации была значительно меньше в случаях VEIL, чем в случаях открытой операции (11,6 против 17,5 дня, P = 0,010). Этот вывод также согласуется с данными Mathevet et al., которые включали 28 пациенток, перенесших 6 открытых ПБЛАЭ и 41 операцию по методу VEIL [39]. Это исследование показало, что средняя продолжительность пребывания в стационаре после VEIL составила всего 3,5 дня, тогда как после открытых операций этот показатель был 11 дней.\n\nПослеоперационная морфология показала, что 27 (19,7 %) пациенток имели метастатическое поражение лимфатических узлов. Послеоперационные осложнения после VEIL наблюдались у 14 (10,1 %) пациенток, включая образование крупных лимфоцист у 9 (3,6 %), лимфорею у 2 (0,8 %), инфекционное осложнение со стороны раны в виде расхождения швов у 3 (1,2 %) и лимфедему у 1 (0,4 %). По данным Li et al. частота послеоперационных осложнений была значительно ниже в группе VEIL, чем в группе открытой ПБЛАЭ (P < 0,05) [40]. Кроме того, у 4 (2,9 %) пациенток развился некроз раны вульвы.\n\nТолько в 4 исследованиях проводилось последующее наблюдение за 70 пациентками после VEIL в течение относительно короткого периода (3–41 месяц) [26–29]. Согласно этим исследованиям в 3 (4,3 %) случаях развился местный рецидив. Тем не менее не было отмечено отдаленного метастазирования и смертей среди оперированных пациенток.\n\nВ приведенном выше обзоре рассмотрены различные параметры как операции, так и послеоперационного течения. Количество удаленных лимфатических узлов являлось приемлемым. В частности, среди интраоперационных осложнений только 1 случай травмы бедренной вены (0,4 %) послужил поводом для конверсии. Частота послеоперационных осложнений, связанных с VEIL (10,1 % пациентов и 6,0 % случаев VEIL), была ниже по сравнению с ранее опубликованными данными (34,1–66,0 %) при открытой ПБЛАЭ [35–38]. Осложнения в послеоперационном периоде наблюдаются у пациенток с РВ при открытой ПБЛАЭ: некрозы у 6,5–18,8 % пациенток, инфекционные осложнения у 5,6–39 %, лимфатические кисты у 1,9–40 % и лимфедема у 28–48,8 % [35–38]. Частота послеоперационных осложнений, безусловно, связана с характером оперативного вмешательства и такими факторами, как натяжение тканей, нарушение кровообращения. Было отмечено очевидное снижение частоты послеоперационных осложнений у пациенток с РВ при выполнении VEIL: некрозов не отмечено, инфекционные осложнения со стороны раны у 0–10 % и лимфатические кисты у 0–17,1 % [39–46].\n\nВ Российской Федерации на базе ГБУЗ «Санкт-Петербургский клинический научно-практический центр (онкологический)» с 2013 по 2016 г. проведено исследование видеоэндоскопической паховой лимфаденэктомии в сравнении с открытой ПБЛАЭ при меланоме [47]. Конечной точкой исследования являлось сравнение частоты хирургических осложнений в группе видеоэндоскопической ПБЛАЭ и открытой. В исследование были включены 72 пациента, у 48 (66,7 %) пациентов использована эндоскопическая техника. Средняя длительность видеоэндоскопической ПБЛАЭ составила 90 минут (от 60 до 160 минут). Серьезные осложнения были выявлены у 4/48 (8 %) пациентов в группе видеоэндоскопической ПБЛАЭ (1 случай некроза кожного лоскута, 3 случая длительной лимфореи) и у 16/24 (66 %) в группе открытой ПБЛАЭ (4 случая некроза кожного лоскута, 11 случаев длительной лимфореи, 2 случая диастаза послеоперационной раны) [47].\n\n \n\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\n\nВидеоскопическая пахово-бедренная лимфаденэктомия позволяет радикально удалить пахово-бедренные лимфатические узлы без потери принципа радикализма. Результаты проведенных исследований демонстрируют снижение количества послеоперационных осложнений, уменьшение сроков нахождения пациентов в стационаре. Также следует отметить, что время операции сокращается с наработкой опыта выполнения подобных вмешательств. Необходимо проведение рандомизированных исследований для оценки отдаленных результатов при использовании видеоэндоскопических технологий при выполнении ПБЛАЭ."],"dc.fullRISC.ru":["Рак вульвы (РВ) является одним из редких злокачественных новообразований в онкогинекологии. РВ занимает девятнадцатое место среди наиболее распространенных видов злокачественных новообразований у европейских женщин. В 2020 году было выявлено 16 506 новых случаев [1]. Инвазивный плоскоклеточный рак вульвы составляет до 90 % всех злокачественных опухолей вульвы и 1–2 % злокачественных эпителиальных опухолей у женщин. В Российской Федерации в 2018 году выявлено всего 2068 пациенток со злокачественными новообразованиями вульвы, пик заболеваемости приходится на 75–79 лет. Удельный вес составил 0,61 % [2]. Так как большинство больных РВ находится в группе пожилого населения, следует предположить, что заболеваемость будет расти с учетом роста продолжительности жизни.\n\nОсновным методом лечения локализованного РВ является, безусловно, хирургический. Начиная со стадии по критерию Т Ib и латеральном расположении опухоли пациенткам показано хирургическое лечение в объеме вульвэктомии, пахово-бедренной лимфаденэктомии (ПБЛАЭ). При центральном расположении РВ (переднем или заднем, в пределах 2 см от средней линии) рекомендуется выполнение радикальной вульвэктомии с двусторонней ПБЛАЭ [3].\n\nКлассическая ПБЛАЭ по методу Дюкена (J. Ducuing) разработана в 1934 году [4, 5]. Операция Дюкена состоит в удалении лимфатического аппарата пахово-бедренной области вместе с клетчаткой, фасцией и частью большой подкожной вены бедра [5]. Операция выполняется через широкий кожный разрез, который проводится от уровня передневерхней ости подвздошной кости до вершины бедренного треугольника по ходу бедренного сосудистого пучка. Ткани пахово-бедренной области, включая широкую фасцию бедра, а также большую подкожную вену, лигированную у места впадения в бедренную, удаляются одним блоком [6]. Одним из основных недостатков данного метода является высокая частота послеоперационных осложнений, таких как длительная лимфорея, несостоятельность кожных швов, некроз краев раны и кожных лоскутов, инфицирование раны, формирование сером. Все эти осложнения ухудшают качество жизни пациентам, не позволяют начать адъювантную лучевую терапию в рекомендуемые сроки.\n\nОдним из способов избежать послеоперационных осложнений является проведение ПБЛАЭ видеоэндоскопическим методом (VEIL). Использование видеоэндоскопических технологий позволяет существенно сократить пребывание пациента в стационаре и уменьшить количество послеоперационных осложнений.\n\nПроведен обзор литературы по видеоэндоскопическим методикам ПБЛАЭ по базе РИНЦ, PubMed, Wiley Online Library.\n\n \n\nВидеоскопическая техника ПБЛАЭ\n\nВпервые видеоскопическая техника ПБЛАЭ была использована в 2003 году J. T. Bishoff у пациентов со злокачественными новообразованиями мочеполовой системы [7]. В 2007 году R. Sotelo и соавт. опубликовали результаты 14 видеоскопических ПБЛАЭ у пациентов с раком полового члена, которые продемонстрировали отсутствие типичных осложнений, отмечаемых при классической операции Дюкена [8].\n\nМетодика выполнения VEIL чаще предлагается следующая. После индукции общей анестезии пациенты размещаются в положении лежа на спине, нижние конечности поворачиваются кнаружи и разводятся в стороны. Проводится разметка операционного поля, включая бедренный треугольник. Границы лимфодиссекции аналогичны открытой операции. Хирург располагается на медиальной, а ассистент на латеральной стороне оперируемой конечности (рис. 1).\n\nПроцедура начинается с выполнения 12-миллиметрового разреза, поверхностного по отношению к скарповской фасции, примерно на 3 см дистальнее вершины бедренного треугольника. Разрабатывается переднее рабочее пространство, которое представляет собой область между кожными лоскутами и фиброзно-жировым пакетом, содержащим лимфатические узлы. Затем два троакара вводятся примерно на ширину ладони от порта для камеры с каждой стороны. Кожные лоскуты создаются путем рассечения между фасцией Кемпера и скарповской фасции. Необходимо соблюдать осторожность, чтобы не повредить фасцию Кампера, так как это может привести к повреждению сосудов, питающих кожные лоскуты, что приведет к послеоперационному некрозу кожного лоскута. Затем разрабатывается переднее рабочее пространство, которое больше границ рассечения. Следующим этапом начинается рассечение фиброзно-жирового пакета с лимфатическими узлами. Лимфатические сосуды обрабатываются с помощью аппаратов LigaSure или Harmonic, чтобы минимизировать послеоперационную лимфорею. Подкожная вена в вершине бедренного треугольника обрабатывается хирургическими клипсами или сосудистым сшивающим аппаратом.\n\nВ качестве альтернативы подкожную вену можно сохранить, если нет врастания метастатических лимфатических узлов. При диссекции в каудальном направлении визуализируются бедренные сосуды, последние скелетезируются. Диссекция проводится до уровня бедренного канала, пока не будет визуализирована гребенчатая мышца, чтобы обеспечить полное удаление лимфатических узлов, включая глубокие паховые узлы, расположенные на гребенчатой мышце. Последним этапом блок жировой клетчатки с лимфатическими узлами отсекается от паховой связки и удаляется. Полость дренируется [9].\n\nТаким образом, методика выполнения VEIL сходна как при РВ, так и при раке полового члена. Ниже рассмотрим несколько литературных обзоров, посвященных данной теме.\n\nВ обзоре литературы, опубликованном в 2021 году, проведена оценка 11 исследований, посвященных данной проблеме. Девять исследований включали только одну группу пациентов с проведенной операцией методом VEIL, а в исследованиях Naldini и Zhang сравнили методику VEIL и классическую ПБЛАЭ [10, 11]. Изучались также два метода проведения видеоэндоскопической ПБЛАЭ: с установкой портов на бедре (VEIL–L) и с установкой портов в подвздошной области (VEIL-H). В двух исследованиях напрямую сравнивали два метода VEIL [12, 13]. Также методика VEIL–L использовалась в семи группах пациентов (114 пациентов, 178 сторон), а VEIL-H использовалась в шести группах (98 пациентов, 151 сторона). Средний возраст пациентов составлял от 47,2 до 70,5 года. Всего у 185 пациентов был плоскоклеточный рак, что составляло 87,3 % от общего числа. Во всех 11 сериях операций, рассмотренных в анализе, сохранялась подкожная вена. Mathevet et al. сообщили, что двум пациентам была проведена классическая ПБЛАЭ вместо VEIL из-за травмы бедренной вены во время операции [14]. Большая подкожная вена у одного пациента в группе VEIL-H была повреждена во время операции, а в остальных случаях осложнений не отмечено [13]. Среднее время операции в группе VEIL–L составило 85 (диапазон 33,00–180,12) мин, а в группе VEIL-H — 112 (диапазон 35,00–170,79) мин.\n\nВ трех статьях описан объем кровопотери как небольшой, или <5 мл [14–16]. Средняя кровопотеря в группе VEIL–L составила 9 (диапазон 5–30) мл, а в группе VEIL-H — 96 (диапазон 5,5–214,8) мл. Среднее количество удаленных лимфатических узлов в группе VEIL–L составило 9 (диапазон 7,5–13,2), а в группе VEIL-H — 14 (диапазон 9,5–16,0).\n\nВ восьми исследованиях интраоперационные или послеоперационные данные морфологии продемонстрировали, что метастазы в лимфатических узлах и инфильтрация лимфатических узлов составила 21,1 % (24 случая) в группе VEIL–L и 24,5 % (24 случая) в группе VEIL-H [17].\n\nОперация методом VEIL выполняется в подкожном пространстве без открытых ран в паховой области. Данный метод эффективно снижает частоту некроза кожи и замедленного заживления ран в паховой области, как при открытой операции, значительно улучшает качество жизни пациентов и позволяет достичь сопоставимых результатов [10, 11, 18, 19]. Ранее проведенные исследования также продемонстрировали, что метод VEIL применим не только для пациенток с ранним РВ, но также для пациенток с реализованными метастазами в лимфатические узлы [13, 16, 20–24]. В настоящее время операция VEIL выполняется двумя способами: VEIL–L и VEIL-H. Выбор операции зависит от расположения опухоли у пациентки, состояния кожных покровов, а также опыта хирурга.\n\nБольшинство из 11 исследований, включенных в этот обзор, показали, что время операции в группе VEIL-H было немного выше, чем в группе VEIL–L, а кровопотеря у последней была значительно ниже, чем у первой. Ни ранее опубликованные результаты исследований, ни результаты данного обзора не обнаружили никаких существенных различий в количестве осложнений, таких как некроз кожи, инфицирование раны, лимфорея, развитие лимедемы. Однако обзор более ранних исследований показал, что частота осложнений в виде послеоперационных лимфатических кист была выше в группе VEIL–L, чем в группе VEIL-H (P = 0,037).\n\nВажными показателями для оценки плюсов и минусов хирургического метода являются частота послеоперационных рецидивов и оценка 5-летней выживаемости пациенток. Ранее опубликованные данные показали, что при операциях методом VEIL эффективность сопоставима с традиционной открытой хирургией [16, 25]. При обзоре предыдущих исследований у 5 пациенток (4,4 %) в группе VEIL–L был отмечен местный рецидив, и также рецидив развился у 5 пациенток (5,1 %) в группе VEIL-H. Butler et al. предположили, что локальный рецидив после хирургического лечения РВ обусловлен удалением менее восьми лимфатических узлов, тогда как Sopracordevole et al. предложили удалять не менее шести лимфоузлов [26, 27]. Baiocchi et al. показали, что прогноз плохой, когда у пациентов с реализованными метастазами в паховые лимфатические узлы было удалено менее 12 лимфатических узлов с двух сторон [28].\n\nТакже следует отметить обзор исследований для VEIL при РВ, опубликованный в 2017 году. В обзор было включено в общей сложности 9 исследований с 249 операциями VEIL у 138 пациентов. Было одно ретроспективное исследование «случай-контроль», а остальные были ретроспективными неконтролируемыми исследованиями. Они включали 3 статьи, опубликованные на английском языке, и 6 статей, опубликованных на китайском языке [29–37]. Во всех публикациях было продемонстрировано, что операция VEIL проводилась не только для пациенток с РВ на ранней стадии, но и для пациенток с клинически определяемыми метастазами в лимфатические узлы. По данным послеоперационной морфологии было 27 пациенток с III стадией РВ. Кроме того, у одной пациентки был диагностирован местный рецидив, и ей проведена VEIL с радикальной вульвэктомией; эта пациентка ранее перенесла иссечение РВ IA стадии по FIGO. Всего 6 исследований [29–31, 36–38] включали только двустороннюю VEIL, тогда как другие [27, 28, 32] включали как одностороннюю, так и двустороннюю VEIL [25–33]. Характеристики проанализированных исследований приведены в таблице 1.\n\nВ таблице 2 продемонстрированы различные параметры оперативных вмешательств. Большая подкожная вена с ее притоками была сохранена во всех исследованиях. Диапазон времени операции составил от 62 до 110 минут (n = 8 исследований). Диапазон предполагаемой кровопотери составил от 5,5 до 22 мл (n = 7 исследований). Из 249 случаев VEIL, включенных в данный обзор, только в одном случае (0,4 %) потребовалась конверсия из-за повреждения бедренной вены. Другие операции VEIL были выполнены без интраоперационных осложнений. Среднее количество числа удаленных лимфатических узлов составило от 7,3 до 16 (n = 9 исследований). Wu et al. сообщили, что в выполненных ими операциях количество лимфатических узлов (12–18), удаленных с помощью VEIL, было сопоставимо с количеством, удаленным с помощью открытой хирургии [31]. Из 9 исследований в двух с 52 операциями VEIL использовали доступ VEIL–L, а в 7 исследованиях, включая 197 операций, подкожный гипогастральный доступ VEIL-H [25–37].\n\nПри интраоперационном выявленном метастатическом поражении паховых лимфатических узлов в 6 исследованиях у 14 пациенток выполнена тазовая лимфаденэктомия [26–30, 33]. Mathevet et al. использовали метод VEIL–L для паховой и наружной подвздошной диссекции в двух случаях, которые были верифицированы как метастазы на срочном морфологическом исследовании [26]. В других пяти исследованиях использовали метод VEIL-H и выполнили тазовую лимфаденэктомию, которая состояла в перемещении троакаров в брюшную полость из тех же разрезов без создания другого разреза [27–30, 33]. Wu et al. [25] использовали методики липолиза и липосакции для получения адекватного операционного поля и достижения косметического эффекта. Также Cui et al. [30] использовали эту технику в своих 10 выполненных операциях; однако эти авторы впоследствии отказались от первоначальной техники липолиза и липосакции.\n\nВ таблице 3 продемонстрированы непосредственные результаты хирургического лечения с использованием методики VEIL. Средняя продолжительность пребывания в стационаре варьировала от 7 до 13,6 дней. Li et al. сравнили сроки госпитализации 27 пациенток, перенесших открытую ПБЛАЭ, с 29 пациентками, перенесшими VEIL, и сообщили, что средняя продолжительность госпитализации была значительно меньше в случаях VEIL, чем в случаях открытой операции (11,6 против 17,5 дня, P = 0,010). Этот вывод также согласуется с данными Mathevet et al., которые включали 28 пациенток, перенесших 6 открытых ПБЛАЭ и 41 операцию по методу VEIL [39]. Это исследование показало, что средняя продолжительность пребывания в стационаре после VEIL составила всего 3,5 дня, тогда как после открытых операций этот показатель был 11 дней.\n\nПослеоперационная морфология показала, что 27 (19,7 %) пациенток имели метастатическое поражение лимфатических узлов. Послеоперационные осложнения после VEIL наблюдались у 14 (10,1 %) пациенток, включая образование крупных лимфоцист у 9 (3,6 %), лимфорею у 2 (0,8 %), инфекционное осложнение со стороны раны в виде расхождения швов у 3 (1,2 %) и лимфедему у 1 (0,4 %). По данным Li et al. частота послеоперационных осложнений была значительно ниже в группе VEIL, чем в группе открытой ПБЛАЭ (P < 0,05) [40]. Кроме того, у 4 (2,9 %) пациенток развился некроз раны вульвы.\n\nТолько в 4 исследованиях проводилось последующее наблюдение за 70 пациентками после VEIL в течение относительно короткого периода (3–41 месяц) [26–29]. Согласно этим исследованиям в 3 (4,3 %) случаях развился местный рецидив. Тем не менее не было отмечено отдаленного метастазирования и смертей среди оперированных пациенток.\n\nВ приведенном выше обзоре рассмотрены различные параметры как операции, так и послеоперационного течения. Количество удаленных лимфатических узлов являлось приемлемым. В частности, среди интраоперационных осложнений только 1 случай травмы бедренной вены (0,4 %) послужил поводом для конверсии. Частота послеоперационных осложнений, связанных с VEIL (10,1 % пациентов и 6,0 % случаев VEIL), была ниже по сравнению с ранее опубликованными данными (34,1–66,0 %) при открытой ПБЛАЭ [35–38]. Осложнения в послеоперационном периоде наблюдаются у пациенток с РВ при открытой ПБЛАЭ: некрозы у 6,5–18,8 % пациенток, инфекционные осложнения у 5,6–39 %, лимфатические кисты у 1,9–40 % и лимфедема у 28–48,8 % [35–38]. Частота послеоперационных осложнений, безусловно, связана с характером оперативного вмешательства и такими факторами, как натяжение тканей, нарушение кровообращения. Было отмечено очевидное снижение частоты послеоперационных осложнений у пациенток с РВ при выполнении VEIL: некрозов не отмечено, инфекционные осложнения со стороны раны у 0–10 % и лимфатические кисты у 0–17,1 % [39–46].\n\nВ Российской Федерации на базе ГБУЗ «Санкт-Петербургский клинический научно-практический центр (онкологический)» с 2013 по 2016 г. проведено исследование видеоэндоскопической паховой лимфаденэктомии в сравнении с открытой ПБЛАЭ при меланоме [47]. Конечной точкой исследования являлось сравнение частоты хирургических осложнений в группе видеоэндоскопической ПБЛАЭ и открытой. В исследование были включены 72 пациента, у 48 (66,7 %) пациентов использована эндоскопическая техника. Средняя длительность видеоэндоскопической ПБЛАЭ составила 90 минут (от 60 до 160 минут). Серьезные осложнения были выявлены у 4/48 (8 %) пациентов в группе видеоэндоскопической ПБЛАЭ (1 случай некроза кожного лоскута, 3 случая длительной лимфореи) и у 16/24 (66 %) в группе открытой ПБЛАЭ (4 случая некроза кожного лоскута, 11 случаев длительной лимфореи, 2 случая диастаза послеоперационной раны) [47].\n\n \n\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\n\nВидеоскопическая пахово-бедренная лимфаденэктомия позволяет радикально удалить пахово-бедренные лимфатические узлы без потери принципа радикализма. Результаты проведенных исследований демонстрируют снижение количества послеоперационных осложнений, уменьшение сроков нахождения пациентов в стационаре. Также следует отметить, что время операции сокращается с наработкой опыта выполнения подобных вмешательств. Необходимо проведение рандомизированных исследований для оценки отдаленных результатов при использовании видеоэндоскопических технологий при выполнении ПБЛАЭ."],"dc.height":["351"],"dc.height.ru":["351"],"dc.originalFileName":["1-.jpg"],"dc.originalFileName.ru":["1-.jpg"],"dc.subject.ru":["рак вульвы","пахово-бедренная лимфаденэктомия","видеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия","VEIL","видеосопровождаемая хирургия","лимфатические узлы"],"dc.title.ru":["Видеоэндоскопическая пахово-бедренная лимфаденэктомия при раке вульвы. Обзор литературы"],"dc.width":["500"],"dc.width.ru":["500"],"dc.issue.volume":["15"],"dc.issue.number":["1"],"dc.pages":["41-49"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["LITERATURE REVIEW","ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ"],"dc.section.en":["LITERATURE REVIEW"],"dc.section.ru":["ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["К. В. Меньшиков","K. V. Menshikov","Б. Ф. Киямов","B. F. Kiyamov","Т. К. Гирфанов","Т. К. Girfanov"],"author_keyword":["К. В. Меньшиков","K. V. Menshikov","Б. Ф. Киямов","B. F. Kiyamov","Т. К. Гирфанов","Т. К. Girfanov"],"author_ac":["к. в. меньшиков\n|||\nК. В. Меньшиков","k. v. menshikov\n|||\nK. V. Menshikov","б. ф. киямов\n|||\nБ. Ф. Киямов","b. f. kiyamov\n|||\nB. F. Kiyamov","т. к. гирфанов\n|||\nТ. К. Гирфанов","т. к. girfanov\n|||\nТ. К. Girfanov"],"author_filter":["к. в. меньшиков\n|||\nК. В. Меньшиков","k. v. menshikov\n|||\nK. V. Menshikov","б. ф. киямов\n|||\nБ. Ф. Киямов","b. f. kiyamov\n|||\nB. F. Kiyamov","т. к. гирфанов\n|||\nТ. К. Гирфанов","т. к. girfanov\n|||\nТ. К. Girfanov"],"dc.author.name":["К. В. Меньшиков","K. V. Menshikov","Б. Ф. Киямов","B. F. Kiyamov","Т. К. Гирфанов","Т. К. Girfanov"],"dc.author.name.ru":["К. В. Меньшиков","Б. Ф. Киямов","Т. К. Гирфанов"],"dc.author.affiliation":["Башкирский государственный медицинский университет; Республиканский клинический онкологический диспансер","Bashkir State Medical University; Republican Clinical Oncology Dispensary","Республиканский клинический онкологический диспансер","Republican Clinical Oncology Dispensary","Республиканский клинический онкологический диспансер","Republican Clinical Oncology Dispensary"],"dc.author.affiliation.ru":["Башкирский государственный медицинский университет; Республиканский клинический онкологический диспансер","Республиканский клинический онкологический диспансер","Республиканский клинический онкологический диспансер"],"dc.author.full":["К. В. Меньшиков | Башкирский государственный медицинский университет; Республиканский клинический онкологический диспансер","K. V. Menshikov | Bashkir State Medical University; Republican Clinical Oncology Dispensary","Б. Ф. Киямов | Республиканский клинический онкологический диспансер","B. F. Kiyamov | Republican Clinical Oncology Dispensary","Т. К. Гирфанов | Республиканский клинический онкологический диспансер","Т. К. Girfanov | Republican Clinical Oncology Dispensary"],"dc.author.full.ru":["К. В. Меньшиков | Башкирский государственный медицинский университет; Республиканский клинический онкологический диспансер","Б. Ф. Киямов | Республиканский клинический онкологический диспансер","Т. К. Гирфанов | Республиканский клинический онкологический диспансер"],"dc.author.name.en":["K. V. Menshikov","B. F. Kiyamov","Т. К. Girfanov"],"dc.author.affiliation.en":["Bashkir State Medical University; Republican Clinical Oncology Dispensary","Republican Clinical Oncology Dispensary","Republican Clinical Oncology Dispensary"],"dc.author.full.en":["K. V. Menshikov | Bashkir State Medical University; Republican Clinical Oncology Dispensary","B. F. Kiyamov | Republican Clinical Oncology Dispensary","Т. К. Girfanov | Republican Clinical Oncology Dispensary"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-3734-2779\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442; \\u0420\\u0435\\u0441\\u043f\\u0443\\u0431\\u043b\\u0438\\u043a\\u0430\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u041a. \\u0412. \\u041c\\u0435\\u043d\\u044c\\u0448\\u0438\\u043a\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-3734-2779\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University; Republican Clinical Oncology Dispensary\", \"full_name\": \"K. V. Menshikov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0009-0006-1290-8843\", \"affiliation\": \"\\u0420\\u0435\\u0441\\u043f\\u0443\\u0431\\u043b\\u0438\\u043a\\u0430\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u0411. \\u0424. \\u041a\\u0438\\u044f\\u043c\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0006-1290-8843\", \"affiliation\": \"Republican Clinical Oncology Dispensary\", \"full_name\": \"B. F. Kiyamov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0009-0006-9812-4360\", \"affiliation\": \"\\u0420\\u0435\\u0441\\u043f\\u0443\\u0431\\u043b\\u0438\\u043a\\u0430\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u0422. \\u041a. \\u0413\\u0438\\u0440\\u0444\\u0430\\u043d\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0006-9812-4360\", \"affiliation\": \"Republican Clinical Oncology Dispensary\", \"full_name\": \"\\u0422. \\u041a. Girfanov\"}}]}"],"dateIssued":["2025-04-01"],"dateIssued_keyword":["2025-04-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-04-01\n|||\n2025-04-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.published":["2025-04-01"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/1051"],"dc.citation":["Sung H., Ferlay J., Siegel R.L., Laversanne M., Soerjomataram I., Jemal A., et al. Global Cancer Statistics 2020: GLOBOCAN estimates of incidence and mortality worldwide for 36 cancers in 185 countries. CA Cancer J Clin. 2021;71(3):209–49. DOI: 10.3322/caac.21660","Меньшиков К.В., Липатов О.Н., Пушкарев А.В., Меньшикова И.А., Липатов Д.О., Ахметгареева К.Т. Редкие опухоли вульвы по материалам Республиканского онкологического диспансера Республики Башкортостан. Медицинский вестник Башкортостана. 2020;15(2):25–31.","Abu-Rustum N.R., Yashar C.M., Arend R., Barber E., Bradley K., Brooks R., et al. Vulvar Cancer, Version 3.2024, NCCN Clinical Practice Guidelines in Oncology. J Natl Compr Canc Netw. 2024;22(2):117–35. DOI: 10.6004/jnccn.2024.0013","Мельников А.В. «Радикальная» операция иссечение общим блоком метастазов в лимфатические узлы Скарповского треугольника и подвздошной ямки при раке. Вопросы хирургии войны и абдоминальной хирургии. Горький; 1946. С. 162–71.","Петерсон Б.Е., Чиссов В.И., Пачес А.И. Атлас онкологических операций. М.: Медицина; 1987.","Azevedo R.A., Roxo A.C., Alvares S.H.B., Baptista D.P., Favorito L.A. Use of flaps in inguinal lymphadenectomy in metastatic penile cancer. Int Braz J Urol. 2021;47(6):1108–19. DOI: 10.1590/S1677-5538.IBJU.2021.99.14","Bishoff J.T., Basler J.W., Teichman J.M., Thompson I.M., et al. Endoscopic subcutaneous modified inguinal lymph node dissection (ESMIL) for squamous cell carcinoma of the penis. J Urol. 2003;169(1):78.","Brassetti A., Chiacchio G., Anceschi U., Bove A., Ferriero M., D’Annunzio S., et al. Robot-assisted inguinal lymphadenectomy to treat penile and vulvar cancers: a scoping review. Minerva Urol Nephrol. 2024;76(3):278–85. DOI: 10.23736/S2724-6051.24.05532-0","Nabavizadeh R., Petrinec B., Necchi A., Tsaur I., Albersen M., Master V. Utility of minimally invasive technology for inguinal lymph node dissection in penile cancer. J Clin Med. 2020;9(8):2501. DOI: 10.3390/jcm9082501","Naldini A., Rossitto C., Pacelli F., Vizzielli G., Campagna G., Moruzzi M.C., et al. The video endoscopy inguinal lymphadenectomy for vulvar cancer: A pilot study. Taiwan J Obstet Gynecol. 2017;56(3):281–5. DOI: 10.1016/j.tjog.2017.04.003","Zhang M., Chen L., Zhang X., Ding J., Hua K. A Comparative study of video endoscopic inguinal lymphadenectomy and conventional open inguinal lymphadenectomy for treating vulvar cancer. Int J Gynecol Cancer. 2017;27(9):1983–9. DOI: 10.1097/IGC.0000000000001100","Le A., Xiong J., Wang Z., Dai X.Y., Xiao T.H., Zhuo R., et al. Endoscopy-assisted inguinal lymphadenectomy in vulvar cancer. Arch Gynecol Obstet. 2018;297(5):1277–83. DOI: 10.1007/s00404-018-4732-6","Ma S., Zhao J., Liu Z., Wu T., Wang S., Wu C., et al. Prophylactic inguinal lymphadenectomy for high-risk cN0 penile cancer: The optimal surgical timing. Front Oncol. 2023;13:1069284. DOI: 10.3389/fonc.2023.1069284","Mathevet P., Schettini S., Roy M., Dargent D. Inguinoscopy or video-endoscopy inguinal lymph node dissection. The trocar. J Gynecol Surg Endosc. 2013. Available from: http://thetrocar.com/inguinoscopy-for-vulvar-cancer","Ma S., Zhang K., Li R., Lu J., Wu T., Liu Z., et al. Bilateral inguinal lymphadenectomy using simultaneous double laparoscopies for penile cancer: A retrospective study. Urol Oncol. 2022;40(3):112.e1–e9. DOI: 10.1016/j.urolonc.2021.12.022","Wu Q., Gong Z., Zhao Y., Sun Z., Shao H., Dai Z., et al. Video endoscopic inguinal lymphadenectomy via 3-incision lateral approach for vulvar cancers: our preliminary outcome of 37 cases. Int J Gynecol Cancer. 2016 Nov;26(9):1706–11. DOI: 10.1097/IGC.0000000000000816","Luan L., Chen R., Yang Y., Xue F., Wang W. Comparison of the two routes of video endoscopic inguinal lymphadenectomy in vulvar cancer: a systematic review and a single-center experience. Transl Cancer Res. 2021;10(2):1034–42. DOI: 10.21037/tcr-20-2690. PMID: 35116430; PMCID: PMC8797899","Sotelo R., Sayegh A.S., Medina L.G., Perez L.C., La Riva A., Eppler M.B., et al. Complications and adverse events in lymphadenectomy of the inguinal area: worldwide expert consensus. BJS Open. 2024;8(4):zrae056. DOI: 10.1093/bjsopen/zrae056","Wang S., Du P., Tang X., An C., Zhang N., Yang Y. Comparison of efficiency of video endoscopy and open inguinal lymph node dissection. Anticancer Res. 2017;37(8):4623–8. DOI: 10.21873/anticanres.11863","Cui Z.Y., Wang Y.F., Chen G.W., Wang Y., Zhu H.L., Zhu Y., et al. Application of video endoscopic inguinal lymphadenectomy in radical vulvectomy for carcinoma. Zhonghua Yi Xue Za Zhi. 2013;93(21):1653–6. Chinese. PMID: 24125676","Shao Y., Hu X., Ren S., Liao D., Yang Zh., Liu Y., et al. Comparison of different surgical methods and strategies for inguinal lymph node dissection in patients with penile cancer. Sci Rep. 2022;12:2560. DOI: 10.1038/s41598-022-06494-z","Zemp L.W., Rudzinski J.K., Pettaway C.A., Nicholson S., Spiess P.E. Management of Bulky Inguinal and pelvic lymph nodes. Urol Clin North Am. 2024;51(3):335–45. DOI: 10.1016/j.ucl.2024.03.012","Brassetti A., Pallares-Mendez R., Bove A.M., Misuraca L., Anceschi U., Tuderti G., et al. Comparing outcomes of open and robot-assisted inguinal lymphadenectomy for the treatment of cn2 squamous cell carcinoma of the penis: a retrospective single-center analysis. Cancers (Basel). 2024;16(23):3921. DOI: 10.3390/cancers16233921","Nabavizadeh R., Petrinec B., Nabavizadeh B., Singh A., Rawal S., Master V. Inguinal lymph node dissection in the era of minimally invasive surgical technology. Urol Oncol. 2023;41(1):1–14. DOI: 10.1016/j.urolonc.2020.07.026","Hahn B.A., Richir M.C., Witkamp A.J., de Jong T., Krijgh D.D. Prevalence of lower extremity edema following inguinal lymphadenectomy: A systematic review and meta-analysis. JPRAS Open. 2024;43:187–99. DOI: 10.1016/j.jpra.2024.11.001","Butler J.S., Milliken D.A., Dina R., Eccles S.A., Maghami S.G., Jameson C., et al. Isolated groin recurrence in vulval squamous cell cancer (VSCC). The importance of node count. Eur J Gynaecol Oncol. 2010;31(5):510–3. PMID: 21061790","Sopracordevole F., Clemente N., Giorda G., Canzonieri V., Alessandrini L., Del Fabro A., et al. Number of nodes removed with inguinofemoral lymphadenectomy and risk of isolated groin recurrence in women with FIGO stage IB-II squamous cell vulvar cancer. Int J Gynecol Cancer. 2018;28(8):1600–5. DOI: 10.1097/IGC.0000000000001326","Baiocchi G., Cestari F.M., Rocha R.M., Faloppa C.C., Kumagai L.Y., Fukazawa E.M., et al. Does the count after inguinofemoral lymphadenectomy in vulvar cancer correlate with outcome? Eur J Surg Oncol. 2013;39(4):339–43. DOI: 10.1016/j.ejso.2013.02.012","Matteucci M., Bruzzone P., Pinto S., Covarelli P., Boselli C., Popivanov G.I., et al. A review of the literature on videoscopic and robotic inguinal-iliac-obturator lymphadenectomy in patients with cutaneous melanoma. J Clin Med. 2024;13(23):7305. DOI: 10.3390/jcm13237305","Lee T.S., Li I., Peric B., Saw R.P.M., Duprat J.P., Bertolli E., et al. Leg lymphoedema after inguinal and ilio-inguinal lymphadenectomy for melanoma: results from a prospective, Randomised Trial. Ann Surg Oncol. 2024;31(6):4061–70. DOI: 10.1245/s10434-024-15149-4","Yi X.L., Li X.N., Lu Y.L., Lu H.Y., Chen Y., Zeng L.X., et al. Laparoscopic simultaneous anterograde inguinal and pelvic lymphadenectomy for penile cancer: two planses, three holes, and six steps. Front Surg. 2024;11:1344269. DOI: 10.3389/fsurg.2024.1344269","Falcone M., Gül M., Peretti F., Preto M., Cirigliano L., Scavone M., et al. Inguinal lymphadenectomy for penile cancer: an interim report from a trial comparing open versus videoendoscopic surgery using a within-patient design. Eur Urol Open Sci. 2024;63:31–7. DOI: 10.1016/j.euros.2024.02.007","Tang S., Akers C., Alnajjar H., Ayres B., Baldini C., Embleton-Thirsk A., et al. A study protocol for a feasibility randomised controlled trial investigating videoendoscopic radical inguinal lymphadenectomy versus open radical inguinal lymphadenectomy in patients with penile cancer (VELRAD). Pilot Feasibility Stud. 2024;10(1):61. DOI: 10.1186/s40814-024-01474-8","Ozambela M. Jr, McCormick B.Z., Rudzinski J.K., Pieretti A.C., González G.M.N., Meissner M.A., et al. Robotic or open superficial inguinal lymph node dissection as staging procedures for clinically node negative high risk penile cancer. Urol Oncol. 2024;42(4):120.e1–e9. DOI: 10.1016/j.urolonc.2024.01.036","Luo J., Hu J., Mulati Y., Wu Z., Lai C., Kong D., et al. Developing and validating a nomogram for penile cancer survival: A comprehensive study based on SEER and Chinese data. Cancer Med. 2024;13(7):e7111. DOI: 10.1002/cam4.7111","Vreeburg M.T.A., de Vries H.M., van der Noort V., Horenblas S., van Rhijn B.W.G., Hendricksen K., et al. Penile cancer care in the Netherlands: increased incidence, centralisation, and improved survival. BJU Int. 2024;133(5):596–603. DOI: 10.1111/bju.16306","Brouwer O.R., Rumble R.B., Ayres B., Sánchez Martínez D.F., Oliveira P., Spiess P.E., et al. Penile cancer: EAU-ASCO collaborative guidelines update Q and A. JCO Oncol Pract. 2024;20(1):33–7. DOI: 10.1200/OP.23.00585","Liu Q., Han N.N., Liu K.J., Ru M.F., Li P.Q. Clinically application of laparoscope in inguinal lymphadissection of vulvar cancer. China J Endoscop. 2013;8:862–5.","Wyatt J., Powell S.G., Ahmed S., Arthur J., Altaf K., Ahmed S., et al. Inguinal lymph node metastases from rectal adenocarcinoma: a systematic review. Tech Coloproctol. 2023;27(11):969–78. DOI: 10.1007/s10151-023-02826-x","Li F.G. Clinical research of video endoscopic inguinal lymphadenectomyin vulva cancer. Modern J Integrat Trad Chin West Med. 2014;24:2692–4.","Xu J.Y., Yu T.X., Guan X.M., Ding B., Ren M.L., Shen Y. Long-term outcomes of vulvar or vaginal cancer patients undergoing laparoendoscopic single-site inguinal lymphadenectomy. J Minim Access Surg. 2024;20(2):180–6. DOI: 10.4103/jmas.jmas_268_22","Vásquez-Castillo A.C., Moreira J., Guarecuco Castillo J.E., Hamam F., Masri M.M. Inguinal intranodal lymphangioma in an adult: a clinical case report. Cureus. 2023;15(12):e50402. DOI: 10.7759/cureus.50402","Tan X., Cai T., Wang Y., Wu Z., Zhou Q., Guo S., et al. Regional lymph node mapping in patients with penile cancer undergoing radical inguinal lymph node dissection — a retrospective cohort study. Int J Surg. 2024;110(5):2865–73. DOI: 10.1097/JS9.0000000000001160","Senn B., Mueller M.D., Cignacco E.L., Eicher M. Period prevalence and risk factors for postoperative short-term wound complications in vulvar cancer: a cross-sectional study. Int J Gynecol Cancer. 2010;20:646–54. DOI: 10.1111/IGC.0b013e3181d92723","Zhang X., Sheng X., Niu J., Li H., Li D., Tang L., et al. Sparing of saphenous vein during inguinal lymphadenectomy for vulval malignancies. Gynecol Oncol. 2007;105(3):722–6. DOI: 10.1016/j.ygyno.2007.02.011","Hinten F., van den Einden L.C., Hendriks J.C., van der Zee A.G., Bulten J., Massuger L.F., et al. Risk factors for short- and long-term complications after groin surgery in vulvar cancer. Br J Cancer. 2011;105(9):1279–87. DOI: 10.1038/bjc.2011.407","Егоренков В.В., Моисеенко Ф.В., Волков Н.М., Молчанов М.С., Равкина М.С., Абдулоева Н.Х. и др. Эффективность использования эндовидеоскопической пахово-бедренной лимфаденэктомии в лечении метастатической меланомы кожи. Креативная хирургия и онкология. 2021;11(2):138–43. DOI: 10.24060/2076-3093-2021-11-2-138-143","Sung H., Ferlay J., Siegel R.L., Laversanne M., Soerjomataram I., Jemal A., et al. Global Cancer Statistics 2020: GLOBOCAN estimates of incidence and mortality worldwide for 36 cancers in 185 countries. CA Cancer J Clin. 2021;71(3):209–49. DOI: 10.3322/caac.21660","Меньшиков К.В., Липатов О.Н., Пушкарев А.В., Меньшикова И.А., Липатов Д.О., Ахметгареева К.Т. Редкие опухоли вульвы по материалам Республиканского онкологического диспансера Республики Башкортостан. Медицинский вестник Башкортостана. 2020;15(2):25–31.","Abu-Rustum N.R., Yashar C.M., Arend R., Barber E., Bradley K., Brooks R., et al. Vulvar Cancer, Version 3.2024, NCCN Clinical Practice Guidelines in Oncology. J Natl Compr Canc Netw. 2024;22(2):117–35. DOI: 10.6004/jnccn.2024.0013","Мельников А.В. «Радикальная» операция иссечение общим блоком метастазов в лимфатические узлы Скарповского треугольника и подвздошной ямки при раке. Вопросы хирургии войны и абдоминальной хирургии. Горький; 1946. С. 162–71.","Петерсон Б.Е., Чиссов В.И., Пачес А.И. Атлас онкологических операций. М.: Медицина; 1987.","Azevedo R.A., Roxo A.C., Alvares S.H.B., Baptista D.P., Favorito L.A. Use of flaps in inguinal lymphadenectomy in metastatic penile cancer. Int Braz J Urol. 2021;47(6):1108–19. DOI: 10.1590/S1677-5538.IBJU.2021.99.14","Bishoff J.T., Basler J.W., Teichman J.M., Thompson I.M., et al. Endoscopic subcutaneous modified inguinal lymph node dissection (ESMIL) for squamous cell carcinoma of the penis. J Urol. 2003;169(1):78.","Brassetti A., Chiacchio G., Anceschi U., Bove A., Ferriero M., D’Annunzio S., et al. Robot-assisted inguinal lymphadenectomy to treat penile and vulvar cancers: a scoping review. Minerva Urol Nephrol. 2024;76(3):278–85. DOI: 10.23736/S2724-6051.24.05532-0","Nabavizadeh R., Petrinec B., Necchi A., Tsaur I., Albersen M., Master V. Utility of minimally invasive technology for inguinal lymph node dissection in penile cancer. J Clin Med. 2020;9(8):2501. DOI: 10.3390/jcm9082501","Naldini A., Rossitto C., Pacelli F., Vizzielli G., Campagna G., Moruzzi M.C., et al. The video endoscopy inguinal lymphadenectomy for vulvar cancer: A pilot study. Taiwan J Obstet Gynecol. 2017;56(3):281–5. DOI: 10.1016/j.tjog.2017.04.003","Zhang M., Chen L., Zhang X., Ding J., Hua K. A Comparative study of video endoscopic inguinal lymphadenectomy and conventional open inguinal lymphadenectomy for treating vulvar cancer. Int J Gynecol Cancer. 2017;27(9):1983–9. DOI: 10.1097/IGC.0000000000001100","Le A., Xiong J., Wang Z., Dai X.Y., Xiao T.H., Zhuo R., et al. Endoscopy-assisted inguinal lymphadenectomy in vulvar cancer. Arch Gynecol Obstet. 2018;297(5):1277–83. DOI: 10.1007/s00404-018-4732-6","Ma S., Zhao J., Liu Z., Wu T., Wang S., Wu C., et al. Prophylactic inguinal lymphadenectomy for high-risk cN0 penile cancer: The optimal surgical timing. Front Oncol. 2023;13:1069284. DOI: 10.3389/fonc.2023.1069284","Mathevet P., Schettini S., Roy M., Dargent D. Inguinoscopy or video-endoscopy inguinal lymph node dissection. The trocar. J Gynecol Surg Endosc. 2013. Available from: http://thetrocar.com/inguinoscopy-for-vulvar-cancer","Ma S., Zhang K., Li R., Lu J., Wu T., Liu Z., et al. Bilateral inguinal lymphadenectomy using simultaneous double laparoscopies for penile cancer: A retrospective study. Urol Oncol. 2022;40(3):112.e1–e9. DOI: 10.1016/j.urolonc.2021.12.022","Wu Q., Gong Z., Zhao Y., Sun Z., Shao H., Dai Z., et al. Video endoscopic inguinal lymphadenectomy via 3-incision lateral approach for vulvar cancers: our preliminary outcome of 37 cases. Int J Gynecol Cancer. 2016 Nov;26(9):1706–11. DOI: 10.1097/IGC.0000000000000816","Luan L., Chen R., Yang Y., Xue F., Wang W. Comparison of the two routes of video endoscopic inguinal lymphadenectomy in vulvar cancer: a systematic review and a single-center experience. Transl Cancer Res. 2021;10(2):1034–42. DOI: 10.21037/tcr-20-2690. PMID: 35116430; PMCID: PMC8797899","Sotelo R., Sayegh A.S., Medina L.G., Perez L.C., La Riva A., Eppler M.B., et al. Complications and adverse events in lymphadenectomy of the inguinal area: worldwide expert consensus. BJS Open. 2024;8(4):zrae056. DOI: 10.1093/bjsopen/zrae056","Wang S., Du P., Tang X., An C., Zhang N., Yang Y. Comparison of efficiency of video endoscopy and open inguinal lymph node dissection. Anticancer Res. 2017;37(8):4623–8. DOI: 10.21873/anticanres.11863","Cui Z.Y., Wang Y.F., Chen G.W., Wang Y., Zhu H.L., Zhu Y., et al. Application of video endoscopic inguinal lymphadenectomy in radical vulvectomy for carcinoma. Zhonghua Yi Xue Za Zhi. 2013;93(21):1653–6. Chinese. PMID: 24125676","Shao Y., Hu X., Ren S., Liao D., Yang Zh., Liu Y., et al. Comparison of different surgical methods and strategies for inguinal lymph node dissection in patients with penile cancer. Sci Rep. 2022;12:2560. DOI: 10.1038/s41598-022-06494-z","Zemp L.W., Rudzinski J.K., Pettaway C.A., Nicholson S., Spiess P.E. Management of Bulky Inguinal and pelvic lymph nodes. Urol Clin North Am. 2024;51(3):335–45. DOI: 10.1016/j.ucl.2024.03.012","Brassetti A., Pallares-Mendez R., Bove A.M., Misuraca L., Anceschi U., Tuderti G., et al. Comparing outcomes of open and robot-assisted inguinal lymphadenectomy for the treatment of cn2 squamous cell carcinoma of the penis: a retrospective single-center analysis. Cancers (Basel). 2024;16(23):3921. DOI: 10.3390/cancers16233921","Nabavizadeh R., Petrinec B., Nabavizadeh B., Singh A., Rawal S., Master V. Inguinal lymph node dissection in the era of minimally invasive surgical technology. Urol Oncol. 2023;41(1):1–14. DOI: 10.1016/j.urolonc.2020.07.026","Hahn B.A., Richir M.C., Witkamp A.J., de Jong T., Krijgh D.D. Prevalence of lower extremity edema following inguinal lymphadenectomy: A systematic review and meta-analysis. JPRAS Open. 2024;43:187–99. DOI: 10.1016/j.jpra.2024.11.001","Butler J.S., Milliken D.A., Dina R., Eccles S.A., Maghami S.G., Jameson C., et al. Isolated groin recurrence in vulval squamous cell cancer (VSCC). The importance of node count. Eur J Gynaecol Oncol. 2010;31(5):510–3. PMID: 21061790","Sopracordevole F., Clemente N., Giorda G., Canzonieri V., Alessandrini L., Del Fabro A., et al. Number of nodes removed with inguinofemoral lymphadenectomy and risk of isolated groin recurrence in women with FIGO stage IB-II squamous cell vulvar cancer. Int J Gynecol Cancer. 2018;28(8):1600–5. DOI: 10.1097/IGC.0000000000001326","Baiocchi G., Cestari F.M., Rocha R.M., Faloppa C.C., Kumagai L.Y., Fukazawa E.M., et al. Does the count after inguinofemoral lymphadenectomy in vulvar cancer correlate with outcome? Eur J Surg Oncol. 2013;39(4):339–43. DOI: 10.1016/j.ejso.2013.02.012","Matteucci M., Bruzzone P., Pinto S., Covarelli P., Boselli C., Popivanov G.I., et al. A review of the literature on videoscopic and robotic inguinal-iliac-obturator lymphadenectomy in patients with cutaneous melanoma. J Clin Med. 2024;13(23):7305. DOI: 10.3390/jcm13237305","Lee T.S., Li I., Peric B., Saw R.P.M., Duprat J.P., Bertolli E., et al. Leg lymphoedema after inguinal and ilio-inguinal lymphadenectomy for melanoma: results from a prospective, Randomised Trial. Ann Surg Oncol. 2024;31(6):4061–70. DOI: 10.1245/s10434-024-15149-4","Yi X.L., Li X.N., Lu Y.L., Lu H.Y., Chen Y., Zeng L.X., et al. Laparoscopic simultaneous anterograde inguinal and pelvic lymphadenectomy for penile cancer: two planses, three holes, and six steps. Front Surg. 2024;11:1344269. DOI: 10.3389/fsurg.2024.1344269","Falcone M., Gül M., Peretti F., Preto M., Cirigliano L., Scavone M., et al. Inguinal lymphadenectomy for penile cancer: an interim report from a trial comparing open versus videoendoscopic surgery using a within-patient design. Eur Urol Open Sci. 2024;63:31–7. DOI: 10.1016/j.euros.2024.02.007","Tang S., Akers C., Alnajjar H., Ayres B., Baldini C., Embleton-Thirsk A., et al. A study protocol for a feasibility randomised controlled trial investigating videoendoscopic radical inguinal lymphadenectomy versus open radical inguinal lymphadenectomy in patients with penile cancer (VELRAD). Pilot Feasibility Stud. 2024;10(1):61. DOI: 10.1186/s40814-024-01474-8","Ozambela M. Jr, McCormick B.Z., Rudzinski J.K., Pieretti A.C., González G.M.N., Meissner M.A., et al. Robotic or open superficial inguinal lymph node dissection as staging procedures for clinically node negative high risk penile cancer. Urol Oncol. 2024;42(4):120.e1–e9. DOI: 10.1016/j.urolonc.2024.01.036","Luo J., Hu J., Mulati Y., Wu Z., Lai C., Kong D., et al. Developing and validating a nomogram for penile cancer survival: A comprehensive study based on SEER and Chinese data. Cancer Med. 2024;13(7):e7111. DOI: 10.1002/cam4.7111","Vreeburg M.T.A., de Vries H.M., van der Noort V., Horenblas S., van Rhijn B.W.G., Hendricksen K., et al. Penile cancer care in the Netherlands: increased incidence, centralisation, and improved survival. BJU Int. 2024;133(5):596–603. DOI: 10.1111/bju.16306","Brouwer O.R., Rumble R.B., Ayres B., Sánchez Martínez D.F., Oliveira P., Spiess P.E., et al. Penile cancer: EAU-ASCO collaborative guidelines update Q and A. JCO Oncol Pract. 2024;20(1):33–7. DOI: 10.1200/OP.23.00585","Liu Q., Han N.N., Liu K.J., Ru M.F., Li P.Q. Clinically application of laparoscope in inguinal lymphadissection of vulvar cancer. China J Endoscop. 2013;8:862–5.","Wyatt J., Powell S.G., Ahmed S., Arthur J., Altaf K., Ahmed S., et al. Inguinal lymph node metastases from rectal adenocarcinoma: a systematic review. Tech Coloproctol. 2023;27(11):969–78. DOI: 10.1007/s10151-023-02826-x","Li F.G. Clinical research of video endoscopic inguinal lymphadenectomyin vulva cancer. Modern J Integrat Trad Chin West Med. 2014;24:2692–4.","Xu J.Y., Yu T.X., Guan X.M., Ding B., Ren M.L., Shen Y. Long-term outcomes of vulvar or vaginal cancer patients undergoing laparoendoscopic single-site inguinal lymphadenectomy. J Minim Access Surg. 2024;20(2):180–6. DOI: 10.4103/jmas.jmas_268_22","Vásquez-Castillo A.C., Moreira J., Guarecuco Castillo J.E., Hamam F., Masri M.M. Inguinal intranodal lymphangioma in an adult: a clinical case report. Cureus. 2023;15(12):e50402. DOI: 10.7759/cureus.50402","Tan X., Cai T., Wang Y., Wu Z., Zhou Q., Guo S., et al. Regional lymph node mapping in patients with penile cancer undergoing radical inguinal lymph node dissection — a retrospective cohort study. Int J Surg. 2024;110(5):2865–73. DOI: 10.1097/JS9.0000000000001160","Senn B., Mueller M.D., Cignacco E.L., Eicher M. Period prevalence and risk factors for postoperative short-term wound complications in vulvar cancer: a cross-sectional study. Int J Gynecol Cancer. 2010;20:646–54. DOI: 10.1111/IGC.0b013e3181d92723","Zhang X., Sheng X., Niu J., Li H., Li D., Tang L., et al. Sparing of saphenous vein during inguinal lymphadenectomy for vulval malignancies. Gynecol Oncol. 2007;105(3):722–6. DOI: 10.1016/j.ygyno.2007.02.011","Hinten F., van den Einden L.C., Hendriks J.C., van der Zee A.G., Bulten J., Massuger L.F., et al. Risk factors for short- and long-term complications after groin surgery in vulvar cancer. Br J Cancer. 2011;105(9):1279–87. DOI: 10.1038/bjc.2011.407","Егоренков В.В., Моисеенко Ф.В., Волков Н.М., Молчанов М.С., Равкина М.С., Абдулоева Н.Х. и др. Эффективность использования эндовидеоскопической пахово-бедренной лимфаденэктомии в лечении метастатической меланомы кожи. Креативная хирургия и онкология. 2021;11(2):138–43. DOI: 10.24060/2076-3093-2021-11-2-138-143"],"dc.citation.ru":["Sung H., Ferlay J., Siegel R.L., Laversanne M., Soerjomataram I., Jemal A., et al. Global Cancer Statistics 2020: GLOBOCAN estimates of incidence and mortality worldwide for 36 cancers in 185 countries. CA Cancer J Clin. 2021;71(3):209–49. DOI: 10.3322/caac.21660","Меньшиков К.В., Липатов О.Н., Пушкарев А.В., Меньшикова И.А., Липатов Д.О., Ахметгареева К.Т. Редкие опухоли вульвы по материалам Республиканского онкологического диспансера Республики Башкортостан. Медицинский вестник Башкортостана. 2020;15(2):25–31.","Abu-Rustum N.R., Yashar C.M., Arend R., Barber E., Bradley K., Brooks R., et al. Vulvar Cancer, Version 3.2024, NCCN Clinical Practice Guidelines in Oncology. J Natl Compr Canc Netw. 2024;22(2):117–35. DOI: 10.6004/jnccn.2024.0013","Мельников А.В. «Радикальная» операция иссечение общим блоком метастазов в лимфатические узлы Скарповского треугольника и подвздошной ямки при раке. Вопросы хирургии войны и абдоминальной хирургии. Горький; 1946. С. 162–71.","Петерсон Б.Е., Чиссов В.И., Пачес А.И. Атлас онкологических операций. М.: Медицина; 1987.","Azevedo R.A., Roxo A.C., Alvares S.H.B., Baptista D.P., Favorito L.A. Use of flaps in inguinal lymphadenectomy in metastatic penile cancer. Int Braz J Urol. 2021;47(6):1108–19. DOI: 10.1590/S1677-5538.IBJU.2021.99.14","Bishoff J.T., Basler J.W., Teichman J.M., Thompson I.M., et al. Endoscopic subcutaneous modified inguinal lymph node dissection (ESMIL) for squamous cell carcinoma of the penis. J Urol. 2003;169(1):78.","Brassetti A., Chiacchio G., Anceschi U., Bove A., Ferriero M., D’Annunzio S., et al. Robot-assisted inguinal lymphadenectomy to treat penile and vulvar cancers: a scoping review. Minerva Urol Nephrol. 2024;76(3):278–85. DOI: 10.23736/S2724-6051.24.05532-0","Nabavizadeh R., Petrinec B., Necchi A., Tsaur I., Albersen M., Master V. Utility of minimally invasive technology for inguinal lymph node dissection in penile cancer. J Clin Med. 2020;9(8):2501. DOI: 10.3390/jcm9082501","Naldini A., Rossitto C., Pacelli F., Vizzielli G., Campagna G., Moruzzi M.C., et al. The video endoscopy inguinal lymphadenectomy for vulvar cancer: A pilot study. Taiwan J Obstet Gynecol. 2017;56(3):281–5. DOI: 10.1016/j.tjog.2017.04.003","Zhang M., Chen L., Zhang X., Ding J., Hua K. A Comparative study of video endoscopic inguinal lymphadenectomy and conventional open inguinal lymphadenectomy for treating vulvar cancer. Int J Gynecol Cancer. 2017;27(9):1983–9. DOI: 10.1097/IGC.0000000000001100","Le A., Xiong J., Wang Z., Dai X.Y., Xiao T.H., Zhuo R., et al. Endoscopy-assisted inguinal lymphadenectomy in vulvar cancer. Arch Gynecol Obstet. 2018;297(5):1277–83. DOI: 10.1007/s00404-018-4732-6","Ma S., Zhao J., Liu Z., Wu T., Wang S., Wu C., et al. Prophylactic inguinal lymphadenectomy for high-risk cN0 penile cancer: The optimal surgical timing. Front Oncol. 2023;13:1069284. DOI: 10.3389/fonc.2023.1069284","Mathevet P., Schettini S., Roy M., Dargent D. Inguinoscopy or video-endoscopy inguinal lymph node dissection. The trocar. J Gynecol Surg Endosc. 2013. Available from: http://thetrocar.com/inguinoscopy-for-vulvar-cancer","Ma S., Zhang K., Li R., Lu J., Wu T., Liu Z., et al. Bilateral inguinal lymphadenectomy using simultaneous double laparoscopies for penile cancer: A retrospective study. Urol Oncol. 2022;40(3):112.e1–e9. DOI: 10.1016/j.urolonc.2021.12.022","Wu Q., Gong Z., Zhao Y., Sun Z., Shao H., Dai Z., et al. Video endoscopic inguinal lymphadenectomy via 3-incision lateral approach for vulvar cancers: our preliminary outcome of 37 cases. Int J Gynecol Cancer. 2016 Nov;26(9):1706–11. DOI: 10.1097/IGC.0000000000000816","Luan L., Chen R., Yang Y., Xue F., Wang W. Comparison of the two routes of video endoscopic inguinal lymphadenectomy in vulvar cancer: a systematic review and a single-center experience. Transl Cancer Res. 2021;10(2):1034–42. DOI: 10.21037/tcr-20-2690. PMID: 35116430; PMCID: PMC8797899","Sotelo R., Sayegh A.S., Medina L.G., Perez L.C., La Riva A., Eppler M.B., et al. Complications and adverse events in lymphadenectomy of the inguinal area: worldwide expert consensus. BJS Open. 2024;8(4):zrae056. DOI: 10.1093/bjsopen/zrae056","Wang S., Du P., Tang X., An C., Zhang N., Yang Y. Comparison of efficiency of video endoscopy and open inguinal lymph node dissection. Anticancer Res. 2017;37(8):4623–8. DOI: 10.21873/anticanres.11863","Cui Z.Y., Wang Y.F., Chen G.W., Wang Y., Zhu H.L., Zhu Y., et al. Application of video endoscopic inguinal lymphadenectomy in radical vulvectomy for carcinoma. Zhonghua Yi Xue Za Zhi. 2013;93(21):1653–6. Chinese. PMID: 24125676","Shao Y., Hu X., Ren S., Liao D., Yang Zh., Liu Y., et al. Comparison of different surgical methods and strategies for inguinal lymph node dissection in patients with penile cancer. Sci Rep. 2022;12:2560. DOI: 10.1038/s41598-022-06494-z","Zemp L.W., Rudzinski J.K., Pettaway C.A., Nicholson S., Spiess P.E. Management of Bulky Inguinal and pelvic lymph nodes. Urol Clin North Am. 2024;51(3):335–45. DOI: 10.1016/j.ucl.2024.03.012","Brassetti A., Pallares-Mendez R., Bove A.M., Misuraca L., Anceschi U., Tuderti G., et al. Comparing outcomes of open and robot-assisted inguinal lymphadenectomy for the treatment of cn2 squamous cell carcinoma of the penis: a retrospective single-center analysis. Cancers (Basel). 2024;16(23):3921. DOI: 10.3390/cancers16233921","Nabavizadeh R., Petrinec B., Nabavizadeh B., Singh A., Rawal S., Master V. Inguinal lymph node dissection in the era of minimally invasive surgical technology. Urol Oncol. 2023;41(1):1–14. DOI: 10.1016/j.urolonc.2020.07.026","Hahn B.A., Richir M.C., Witkamp A.J., de Jong T., Krijgh D.D. Prevalence of lower extremity edema following inguinal lymphadenectomy: A systematic review and meta-analysis. JPRAS Open. 2024;43:187–99. DOI: 10.1016/j.jpra.2024.11.001","Butler J.S., Milliken D.A., Dina R., Eccles S.A., Maghami S.G., Jameson C., et al. Isolated groin recurrence in vulval squamous cell cancer (VSCC). The importance of node count. Eur J Gynaecol Oncol. 2010;31(5):510–3. PMID: 21061790","Sopracordevole F., Clemente N., Giorda G., Canzonieri V., Alessandrini L., Del Fabro A., et al. Number of nodes removed with inguinofemoral lymphadenectomy and risk of isolated groin recurrence in women with FIGO stage IB-II squamous cell vulvar cancer. Int J Gynecol Cancer. 2018;28(8):1600–5. DOI: 10.1097/IGC.0000000000001326","Baiocchi G., Cestari F.M., Rocha R.M., Faloppa C.C., Kumagai L.Y., Fukazawa E.M., et al. Does the count after inguinofemoral lymphadenectomy in vulvar cancer correlate with outcome? Eur J Surg Oncol. 2013;39(4):339–43. DOI: 10.1016/j.ejso.2013.02.012","Matteucci M., Bruzzone P., Pinto S., Covarelli P., Boselli C., Popivanov G.I., et al. A review of the literature on videoscopic and robotic inguinal-iliac-obturator lymphadenectomy in patients with cutaneous melanoma. J Clin Med. 2024;13(23):7305. DOI: 10.3390/jcm13237305","Lee T.S., Li I., Peric B., Saw R.P.M., Duprat J.P., Bertolli E., et al. Leg lymphoedema after inguinal and ilio-inguinal lymphadenectomy for melanoma: results from a prospective, Randomised Trial. Ann Surg Oncol. 2024;31(6):4061–70. DOI: 10.1245/s10434-024-15149-4","Yi X.L., Li X.N., Lu Y.L., Lu H.Y., Chen Y., Zeng L.X., et al. Laparoscopic simultaneous anterograde inguinal and pelvic lymphadenectomy for penile cancer: two planses, three holes, and six steps. Front Surg. 2024;11:1344269. DOI: 10.3389/fsurg.2024.1344269","Falcone M., Gül M., Peretti F., Preto M., Cirigliano L., Scavone M., et al. Inguinal lymphadenectomy for penile cancer: an interim report from a trial comparing open versus videoendoscopic surgery using a within-patient design. Eur Urol Open Sci. 2024;63:31–7. DOI: 10.1016/j.euros.2024.02.007","Tang S., Akers C., Alnajjar H., Ayres B., Baldini C., Embleton-Thirsk A., et al. A study protocol for a feasibility randomised controlled trial investigating videoendoscopic radical inguinal lymphadenectomy versus open radical inguinal lymphadenectomy in patients with penile cancer (VELRAD). Pilot Feasibility Stud. 2024;10(1):61. DOI: 10.1186/s40814-024-01474-8","Ozambela M. Jr, McCormick B.Z., Rudzinski J.K., Pieretti A.C., González G.M.N., Meissner M.A., et al. Robotic or open superficial inguinal lymph node dissection as staging procedures for clinically node negative high risk penile cancer. Urol Oncol. 2024;42(4):120.e1–e9. DOI: 10.1016/j.urolonc.2024.01.036","Luo J., Hu J., Mulati Y., Wu Z., Lai C., Kong D., et al. Developing and validating a nomogram for penile cancer survival: A comprehensive study based on SEER and Chinese data. Cancer Med. 2024;13(7):e7111. DOI: 10.1002/cam4.7111","Vreeburg M.T.A., de Vries H.M., van der Noort V., Horenblas S., van Rhijn B.W.G., Hendricksen K., et al. Penile cancer care in the Netherlands: increased incidence, centralisation, and improved survival. BJU Int. 2024;133(5):596–603. DOI: 10.1111/bju.16306","Brouwer O.R., Rumble R.B., Ayres B., Sánchez Martínez D.F., Oliveira P., Spiess P.E., et al. Penile cancer: EAU-ASCO collaborative guidelines update Q and A. JCO Oncol Pract. 2024;20(1):33–7. DOI: 10.1200/OP.23.00585","Liu Q., Han N.N., Liu K.J., Ru M.F., Li P.Q. Clinically application of laparoscope in inguinal lymphadissection of vulvar cancer. China J Endoscop. 2013;8:862–5.","Wyatt J., Powell S.G., Ahmed S., Arthur J., Altaf K., Ahmed S., et al. Inguinal lymph node metastases from rectal adenocarcinoma: a systematic review. Tech Coloproctol. 2023;27(11):969–78. DOI: 10.1007/s10151-023-02826-x","Li F.G. Clinical research of video endoscopic inguinal lymphadenectomyin vulva cancer. Modern J Integrat Trad Chin West Med. 2014;24:2692–4.","Xu J.Y., Yu T.X., Guan X.M., Ding B., Ren M.L., Shen Y. Long-term outcomes of vulvar or vaginal cancer patients undergoing laparoendoscopic single-site inguinal lymphadenectomy. J Minim Access Surg. 2024;20(2):180–6. DOI: 10.4103/jmas.jmas_268_22","Vásquez-Castillo A.C., Moreira J., Guarecuco Castillo J.E., Hamam F., Masri M.M. Inguinal intranodal lymphangioma in an adult: a clinical case report. Cureus. 2023;15(12):e50402. DOI: 10.7759/cureus.50402","Tan X., Cai T., Wang Y., Wu Z., Zhou Q., Guo S., et al. Regional lymph node mapping in patients with penile cancer undergoing radical inguinal lymph node dissection — a retrospective cohort study. Int J Surg. 2024;110(5):2865–73. DOI: 10.1097/JS9.0000000000001160","Senn B., Mueller M.D., Cignacco E.L., Eicher M. Period prevalence and risk factors for postoperative short-term wound complications in vulvar cancer: a cross-sectional study. Int J Gynecol Cancer. 2010;20:646–54. DOI: 10.1111/IGC.0b013e3181d92723","Zhang X., Sheng X., Niu J., Li H., Li D., Tang L., et al. Sparing of saphenous vein during inguinal lymphadenectomy for vulval malignancies. Gynecol Oncol. 2007;105(3):722–6. DOI: 10.1016/j.ygyno.2007.02.011","Hinten F., van den Einden L.C., Hendriks J.C., van der Zee A.G., Bulten J., Massuger L.F., et al. Risk factors for short- and long-term complications after groin surgery in vulvar cancer. Br J Cancer. 2011;105(9):1279–87. DOI: 10.1038/bjc.2011.407","Егоренков В.В., Моисеенко Ф.В., Волков Н.М., Молчанов М.С., Равкина М.С., Абдулоева Н.Х. и др. Эффективность использования эндовидеоскопической пахово-бедренной лимфаденэктомии в лечении метастатической меланомы кожи. Креативная хирургия и онкология. 2021;11(2):138–43. DOI: 10.24060/2076-3093-2021-11-2-138-143"],"dc.citation.en":["Sung H., Ferlay J., Siegel R.L., Laversanne M., Soerjomataram I., Jemal A., et al. Global Cancer Statistics 2020: GLOBOCAN estimates of incidence and mortality worldwide for 36 cancers in 185 countries. CA Cancer J Clin. 2021;71(3):209–49. DOI: 10.3322/caac.21660","Меньшиков К.В., Липатов О.Н., Пушкарев А.В., Меньшикова И.А., Липатов Д.О., Ахметгареева К.Т. Редкие опухоли вульвы по материалам Республиканского онкологического диспансера Республики Башкортостан. Медицинский вестник Башкортостана. 2020;15(2):25–31.","Abu-Rustum N.R., Yashar C.M., Arend R., Barber E., Bradley K., Brooks R., et al. Vulvar Cancer, Version 3.2024, NCCN Clinical Practice Guidelines in Oncology. J Natl Compr Canc Netw. 2024;22(2):117–35. DOI: 10.6004/jnccn.2024.0013","Мельников А.В. «Радикальная» операция иссечение общим блоком метастазов в лимфатические узлы Скарповского треугольника и подвздошной ямки при раке. Вопросы хирургии войны и абдоминальной хирургии. Горький; 1946. С. 162–71.","Петерсон Б.Е., Чиссов В.И., Пачес А.И. Атлас онкологических операций. М.: Медицина; 1987.","Azevedo R.A., Roxo A.C., Alvares S.H.B., Baptista D.P., Favorito L.A. Use of flaps in inguinal lymphadenectomy in metastatic penile cancer. Int Braz J Urol. 2021;47(6):1108–19. DOI: 10.1590/S1677-5538.IBJU.2021.99.14","Bishoff J.T., Basler J.W., Teichman J.M., Thompson I.M., et al. Endoscopic subcutaneous modified inguinal lymph node dissection (ESMIL) for squamous cell carcinoma of the penis. J Urol. 2003;169(1):78.","Brassetti A., Chiacchio G., Anceschi U., Bove A., Ferriero M., D’Annunzio S., et al. Robot-assisted inguinal lymphadenectomy to treat penile and vulvar cancers: a scoping review. Minerva Urol Nephrol. 2024;76(3):278–85. DOI: 10.23736/S2724-6051.24.05532-0","Nabavizadeh R., Petrinec B., Necchi A., Tsaur I., Albersen M., Master V. Utility of minimally invasive technology for inguinal lymph node dissection in penile cancer. J Clin Med. 2020;9(8):2501. DOI: 10.3390/jcm9082501","Naldini A., Rossitto C., Pacelli F., Vizzielli G., Campagna G., Moruzzi M.C., et al. The video endoscopy inguinal lymphadenectomy for vulvar cancer: A pilot study. Taiwan J Obstet Gynecol. 2017;56(3):281–5. DOI: 10.1016/j.tjog.2017.04.003","Zhang M., Chen L., Zhang X., Ding J., Hua K. A Comparative study of video endoscopic inguinal lymphadenectomy and conventional open inguinal lymphadenectomy for treating vulvar cancer. Int J Gynecol Cancer. 2017;27(9):1983–9. DOI: 10.1097/IGC.0000000000001100","Le A., Xiong J., Wang Z., Dai X.Y., Xiao T.H., Zhuo R., et al. Endoscopy-assisted inguinal lymphadenectomy in vulvar cancer. Arch Gynecol Obstet. 2018;297(5):1277–83. DOI: 10.1007/s00404-018-4732-6","Ma S., Zhao J., Liu Z., Wu T., Wang S., Wu C., et al. Prophylactic inguinal lymphadenectomy for high-risk cN0 penile cancer: The optimal surgical timing. Front Oncol. 2023;13:1069284. DOI: 10.3389/fonc.2023.1069284","Mathevet P., Schettini S., Roy M., Dargent D. Inguinoscopy or video-endoscopy inguinal lymph node dissection. The trocar. J Gynecol Surg Endosc. 2013. Available from: http://thetrocar.com/inguinoscopy-for-vulvar-cancer","Ma S., Zhang K., Li R., Lu J., Wu T., Liu Z., et al. Bilateral inguinal lymphadenectomy using simultaneous double laparoscopies for penile cancer: A retrospective study. Urol Oncol. 2022;40(3):112.e1–e9. DOI: 10.1016/j.urolonc.2021.12.022","Wu Q., Gong Z., Zhao Y., Sun Z., Shao H., Dai Z., et al. Video endoscopic inguinal lymphadenectomy via 3-incision lateral approach for vulvar cancers: our preliminary outcome of 37 cases. Int J Gynecol Cancer. 2016 Nov;26(9):1706–11. DOI: 10.1097/IGC.0000000000000816","Luan L., Chen R., Yang Y., Xue F., Wang W. Comparison of the two routes of video endoscopic inguinal lymphadenectomy in vulvar cancer: a systematic review and a single-center experience. Transl Cancer Res. 2021;10(2):1034–42. DOI: 10.21037/tcr-20-2690. PMID: 35116430; PMCID: PMC8797899","Sotelo R., Sayegh A.S., Medina L.G., Perez L.C., La Riva A., Eppler M.B., et al. Complications and adverse events in lymphadenectomy of the inguinal area: worldwide expert consensus. BJS Open. 2024;8(4):zrae056. DOI: 10.1093/bjsopen/zrae056","Wang S., Du P., Tang X., An C., Zhang N., Yang Y. Comparison of efficiency of video endoscopy and open inguinal lymph node dissection. Anticancer Res. 2017;37(8):4623–8. DOI: 10.21873/anticanres.11863","Cui Z.Y., Wang Y.F., Chen G.W., Wang Y., Zhu H.L., Zhu Y., et al. Application of video endoscopic inguinal lymphadenectomy in radical vulvectomy for carcinoma. Zhonghua Yi Xue Za Zhi. 2013;93(21):1653–6. Chinese. PMID: 24125676","Shao Y., Hu X., Ren S., Liao D., Yang Zh., Liu Y., et al. Comparison of different surgical methods and strategies for inguinal lymph node dissection in patients with penile cancer. Sci Rep. 2022;12:2560. DOI: 10.1038/s41598-022-06494-z","Zemp L.W., Rudzinski J.K., Pettaway C.A., Nicholson S., Spiess P.E. Management of Bulky Inguinal and pelvic lymph nodes. Urol Clin North Am. 2024;51(3):335–45. DOI: 10.1016/j.ucl.2024.03.012","Brassetti A., Pallares-Mendez R., Bove A.M., Misuraca L., Anceschi U., Tuderti G., et al. Comparing outcomes of open and robot-assisted inguinal lymphadenectomy for the treatment of cn2 squamous cell carcinoma of the penis: a retrospective single-center analysis. Cancers (Basel). 2024;16(23):3921. DOI: 10.3390/cancers16233921","Nabavizadeh R., Petrinec B., Nabavizadeh B., Singh A., Rawal S., Master V. Inguinal lymph node dissection in the era of minimally invasive surgical technology. Urol Oncol. 2023;41(1):1–14. DOI: 10.1016/j.urolonc.2020.07.026","Hahn B.A., Richir M.C., Witkamp A.J., de Jong T., Krijgh D.D. Prevalence of lower extremity edema following inguinal lymphadenectomy: A systematic review and meta-analysis. JPRAS Open. 2024;43:187–99. DOI: 10.1016/j.jpra.2024.11.001","Butler J.S., Milliken D.A., Dina R., Eccles S.A., Maghami S.G., Jameson C., et al. Isolated groin recurrence in vulval squamous cell cancer (VSCC). The importance of node count. Eur J Gynaecol Oncol. 2010;31(5):510–3. PMID: 21061790","Sopracordevole F., Clemente N., Giorda G., Canzonieri V., Alessandrini L., Del Fabro A., et al. Number of nodes removed with inguinofemoral lymphadenectomy and risk of isolated groin recurrence in women with FIGO stage IB-II squamous cell vulvar cancer. Int J Gynecol Cancer. 2018;28(8):1600–5. DOI: 10.1097/IGC.0000000000001326","Baiocchi G., Cestari F.M., Rocha R.M., Faloppa C.C., Kumagai L.Y., Fukazawa E.M., et al. Does the count after inguinofemoral lymphadenectomy in vulvar cancer correlate with outcome? Eur J Surg Oncol. 2013;39(4):339–43. DOI: 10.1016/j.ejso.2013.02.012","Matteucci M., Bruzzone P., Pinto S., Covarelli P., Boselli C., Popivanov G.I., et al. A review of the literature on videoscopic and robotic inguinal-iliac-obturator lymphadenectomy in patients with cutaneous melanoma. J Clin Med. 2024;13(23):7305. DOI: 10.3390/jcm13237305","Lee T.S., Li I., Peric B., Saw R.P.M., Duprat J.P., Bertolli E., et al. Leg lymphoedema after inguinal and ilio-inguinal lymphadenectomy for melanoma: results from a prospective, Randomised Trial. Ann Surg Oncol. 2024;31(6):4061–70. DOI: 10.1245/s10434-024-15149-4","Yi X.L., Li X.N., Lu Y.L., Lu H.Y., Chen Y., Zeng L.X., et al. Laparoscopic simultaneous anterograde inguinal and pelvic lymphadenectomy for penile cancer: two planses, three holes, and six steps. Front Surg. 2024;11:1344269. DOI: 10.3389/fsurg.2024.1344269","Falcone M., Gül M., Peretti F., Preto M., Cirigliano L., Scavone M., et al. Inguinal lymphadenectomy for penile cancer: an interim report from a trial comparing open versus videoendoscopic surgery using a within-patient design. Eur Urol Open Sci. 2024;63:31–7. DOI: 10.1016/j.euros.2024.02.007","Tang S., Akers C., Alnajjar H., Ayres B., Baldini C., Embleton-Thirsk A., et al. A study protocol for a feasibility randomised controlled trial investigating videoendoscopic radical inguinal lymphadenectomy versus open radical inguinal lymphadenectomy in patients with penile cancer (VELRAD). Pilot Feasibility Stud. 2024;10(1):61. DOI: 10.1186/s40814-024-01474-8","Ozambela M. Jr, McCormick B.Z., Rudzinski J.K., Pieretti A.C., González G.M.N., Meissner M.A., et al. Robotic or open superficial inguinal lymph node dissection as staging procedures for clinically node negative high risk penile cancer. Urol Oncol. 2024;42(4):120.e1–e9. DOI: 10.1016/j.urolonc.2024.01.036","Luo J., Hu J., Mulati Y., Wu Z., Lai C., Kong D., et al. Developing and validating a nomogram for penile cancer survival: A comprehensive study based on SEER and Chinese data. Cancer Med. 2024;13(7):e7111. DOI: 10.1002/cam4.7111","Vreeburg M.T.A., de Vries H.M., van der Noort V., Horenblas S., van Rhijn B.W.G., Hendricksen K., et al. Penile cancer care in the Netherlands: increased incidence, centralisation, and improved survival. BJU Int. 2024;133(5):596–603. DOI: 10.1111/bju.16306","Brouwer O.R., Rumble R.B., Ayres B., Sánchez Martínez D.F., Oliveira P., Spiess P.E., et al. Penile cancer: EAU-ASCO collaborative guidelines update Q and A. JCO Oncol Pract. 2024;20(1):33–7. DOI: 10.1200/OP.23.00585","Liu Q., Han N.N., Liu K.J., Ru M.F., Li P.Q. Clinically application of laparoscope in inguinal lymphadissection of vulvar cancer. China J Endoscop. 2013;8:862–5.","Wyatt J., Powell S.G., Ahmed S., Arthur J., Altaf K., Ahmed S., et al. Inguinal lymph node metastases from rectal adenocarcinoma: a systematic review. Tech Coloproctol. 2023;27(11):969–78. DOI: 10.1007/s10151-023-02826-x","Li F.G. Clinical research of video endoscopic inguinal lymphadenectomyin vulva cancer. Modern J Integrat Trad Chin West Med. 2014;24:2692–4.","Xu J.Y., Yu T.X., Guan X.M., Ding B., Ren M.L., Shen Y. Long-term outcomes of vulvar or vaginal cancer patients undergoing laparoendoscopic single-site inguinal lymphadenectomy. J Minim Access Surg. 2024;20(2):180–6. DOI: 10.4103/jmas.jmas_268_22","Vásquez-Castillo A.C., Moreira J., Guarecuco Castillo J.E., Hamam F., Masri M.M. Inguinal intranodal lymphangioma in an adult: a clinical case report. Cureus. 2023;15(12):e50402. DOI: 10.7759/cureus.50402","Tan X., Cai T., Wang Y., Wu Z., Zhou Q., Guo S., et al. Regional lymph node mapping in patients with penile cancer undergoing radical inguinal lymph node dissection — a retrospective cohort study. Int J Surg. 2024;110(5):2865–73. DOI: 10.1097/JS9.0000000000001160","Senn B., Mueller M.D., Cignacco E.L., Eicher M. Period prevalence and risk factors for postoperative short-term wound complications in vulvar cancer: a cross-sectional study. Int J Gynecol Cancer. 2010;20:646–54. DOI: 10.1111/IGC.0b013e3181d92723","Zhang X., Sheng X., Niu J., Li H., Li D., Tang L., et al. Sparing of saphenous vein during inguinal lymphadenectomy for vulval malignancies. Gynecol Oncol. 2007;105(3):722–6. DOI: 10.1016/j.ygyno.2007.02.011","Hinten F., van den Einden L.C., Hendriks J.C., van der Zee A.G., Bulten J., Massuger L.F., et al. Risk factors for short- and long-term complications after groin surgery in vulvar cancer. Br J Cancer. 2011;105(9):1279–87. DOI: 10.1038/bjc.2011.407","Егоренков В.В., Моисеенко Ф.В., Волков Н.М., Молчанов М.С., Равкина М.С., Абдулоева Н.Х. и др. Эффективность использования эндовидеоскопической пахово-бедренной лимфаденэктомии в лечении метастатической меланомы кожи. Креативная хирургия и онкология. 2021;11(2):138–43. DOI: 10.24060/2076-3093-2021-11-2-138-143"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8914"],"dc.date.accessioned_dt":"2025-07-09T13:58:54Z","dc.date.accessioned":["2025-07-09T13:58:54Z"],"dc.date.available":["2025-07-09T13:58:54Z"],"publication_grp":["123456789/8914"],"bi_4_dis_filter":["inguinofemoral lymphadenectomy\n|||\ninguinofemoral lymphadenectomy","пахово-бедренная лимфаденэктомия\n|||\nпахово-бедренная лимфаденэктомия","видеосопровождаемая хирургия\n|||\nвидеосопровождаемая хирургия","videoassisted surgery\n|||\nvideoassisted surgery","рак вульвы\n|||\nрак вульвы","vulvar cancer\n|||\nvulvar cancer","videoendoscopic inguinal lymphadenectomy\n|||\nvideoendoscopic inguinal lymphadenectomy","lymph nodes\n|||\nlymph nodes","видеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия\n|||\nвидеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия","лимфатические узлы\n|||\nлимфатические узлы","veil\n|||\nVEIL"],"bi_4_dis_partial":["видеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия","рак вульвы","lymph nodes","vulvar cancer","videoassisted surgery","пахово-бедренная лимфаденэктомия","видеосопровождаемая хирургия","лимфатические узлы","VEIL","videoendoscopic inguinal lymphadenectomy","inguinofemoral lymphadenectomy"],"bi_4_dis_value_filter":["видеоэндоскопическая ингвинальная лимфаденэктомия","рак вульвы","lymph nodes","vulvar cancer","videoassisted surgery","пахово-бедренная лимфаденэктомия","видеосопровождаемая хирургия","лимфатические узлы","VEIL","videoendoscopic inguinal lymphadenectomy","inguinofemoral lymphadenectomy"],"bi_sort_1_sort":"videoendoscopic inguinofemoral lymphadenectomy for vulvar cancer. literature review","bi_sort_3_sort":"2025-07-09T13:58:54Z","read":["g0"],"_version_":1837178064791928832},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2025-07-09T13:58:54.669Z","search.uniqueid":"2-8024","search.resourcetype":2,"search.resourceid":8024,"handle":"123456789/8913","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2025-15-1-34-40"],"dc.abstract":["Introduction. Biliary complications are serious and life-threatening complications after major liver resections. Prevention of these conditions is important for successful treatment. Aim. This study aims to evaluate the method for intraoperative drainage of the extrahepatic biliary tract as a way to prevent post-resection biliary complications.
Materials and methods. The results of surgical treatment of patients with liver diseases for the period of 2020–2024 were analyzed; patients were given treatment in the surgical department of the BSMU Clinic. The results of 61 patients who underwent extensive liver resections are presented. The experimental group included 31 (50.8%) patients who underwent intraoperative biliary drainage, and the control group included 30 (49.2%) patients who had no drainage. Perioperative criteria were compared between the two groups. Statistical data processing was performed using Statistica 10.0 program; the level of statistical significance was analyzed at p < 0.05.
Results. Statistically significant differences were observed between the groups in terms of operative intervention time and duration of hospitalization. In the experimental group, surgical interventions lasted longer (p < 0.05), while the duration of hospitalization was shorter (p < 0.05). At the same time, no differences were found in terms of intraoperative blood loss, volume of blood transfusions, and time to restore normal intestinal function (p > 0.05). According to statistics, the level of total bilirubin was significantly lower in the experimental group on the third day after surgery (p < 0.05). The control group demonstrated a total of more post-resection biliary complications compared with the experimental group (7 (23.3%) and 3 (9.7%), respectively, p < 0.05).
Discussion. The data from world literature sources demonstrate the advantages of intraoperative biliary drainage. Prognostic scales are being developed to predict biliary complications.
Conclusion. The presented method significantly reduces the risk of biliary complications after extensive liver resections.
","Введение. Билиарные осложнения являются серьезными и жизнеугрожающими нарушениями после обширных резекций печени. Профилактика данных состояний имеет важное значение для успешного лечения. Цель исследования: оценка результатов применения метода интраоперационного дренирования внепеченочных желчевыводящих путей как способа профилактики пострезекционных билиарных осложнений.
Материалы и методы. Проведен анализ результатов оперативного лечения пациентов хирургического отделения Клиники ФГБОУ ВО БГМУ с заболеваниями печени за период 2020–2024 гг. Представлены результаты лечения 61 пациента, которым были выполнены обширные резекции печени. В опытную группу вошел 31 (50,8 %) пациент, которым выполнялось интраоперационное дренирование желчных путей, а в контрольную группу — 30 (49,2 %) пациентов, которым не производилась установка дренажа. Сравнивались периоперационные критерии между двумя группами. Статистическую обработку данных производили с помощью программы Statistica 10.0, уровень статистической значимости — при p < 0,05.
Результаты. Наблюдаются статистически значимые отличия между группами по показателям времени оперативного вмешательства и продолжительности госпитализации. В опытной группе оперативные вмешательства продолжались дольше (p < 0,05), в то же время сроки госпитализации были меньше (p < 0,05). При этом по показателям интраоперационной кровопотери, объема гемотрансфузий и времени до восстановления нормальной функции кишечника отличий не обнаружено (p > 0,05). В опытной группе, по сравнению с контрольной, статистически значимо меньше уровень общего билирубина на 3-и сутки после проведения оперативного вмешательства (p < 0,05). В контрольной группе суммарно больше возникало пострезекционных билиарных осложнений в сравнении с опытной группой (7 (23,3 %) и 3 (9,7 %), соответственно, p < 0,05).
Обсуждение. Данные мировых литературных источников демонстрируют преимущества интраоперационной установки желчного дренажа. Разрабатываются шкалы, позволяющие прогнозировать билиарные осложнения.
Заключение. Представленный способ позволяет значительно снизить риски возникновения билиарных осложнений после обширных резекций печени.
"],"dc.abstract.en":["Introduction. Biliary complications are serious and life-threatening complications after major liver resections. Prevention of these conditions is important for successful treatment. Aim. This study aims to evaluate the method for intraoperative drainage of the extrahepatic biliary tract as a way to prevent post-resection biliary complications.
Materials and methods. The results of surgical treatment of patients with liver diseases for the period of 2020–2024 were analyzed; patients were given treatment in the surgical department of the BSMU Clinic. The results of 61 patients who underwent extensive liver resections are presented. The experimental group included 31 (50.8%) patients who underwent intraoperative biliary drainage, and the control group included 30 (49.2%) patients who had no drainage. Perioperative criteria were compared between the two groups. Statistical data processing was performed using Statistica 10.0 program; the level of statistical significance was analyzed at p < 0.05.
Results. Statistically significant differences were observed between the groups in terms of operative intervention time and duration of hospitalization. In the experimental group, surgical interventions lasted longer (p < 0.05), while the duration of hospitalization was shorter (p < 0.05). At the same time, no differences were found in terms of intraoperative blood loss, volume of blood transfusions, and time to restore normal intestinal function (p > 0.05). According to statistics, the level of total bilirubin was significantly lower in the experimental group on the third day after surgery (p < 0.05). The control group demonstrated a total of more post-resection biliary complications compared with the experimental group (7 (23.3%) and 3 (9.7%), respectively, p < 0.05).
Discussion. The data from world literature sources demonstrate the advantages of intraoperative biliary drainage. Prognostic scales are being developed to predict biliary complications.
Conclusion. The presented method significantly reduces the risk of biliary complications after extensive liver resections.
"],"subject":["liver resections","hemihepatectomy","postoperative biliary complications","biliary drainage","extrahepatic biliary tract","prevention of biliary complications","резекции печени","гемигепатэктомия","постоперационные билиарные осложнения","желчное дренирование","внепеченочные желчевыводящие протоки","профилактика билиарных осложнений"],"subject_keyword":["liver resections","liver resections","hemihepatectomy","hemihepatectomy","postoperative biliary complications","postoperative biliary complications","biliary drainage","biliary drainage","extrahepatic biliary tract","extrahepatic biliary tract","prevention of biliary complications","prevention of biliary complications","резекции печени","резекции печени","гемигепатэктомия","гемигепатэктомия","постоперационные билиарные осложнения","постоперационные билиарные осложнения","желчное дренирование","желчное дренирование","внепеченочные желчевыводящие протоки","внепеченочные желчевыводящие протоки","профилактика билиарных осложнений","профилактика билиарных осложнений"],"subject_ac":["liver resections\n|||\nliver resections","hemihepatectomy\n|||\nhemihepatectomy","postoperative biliary complications\n|||\npostoperative biliary complications","biliary drainage\n|||\nbiliary drainage","extrahepatic biliary tract\n|||\nextrahepatic biliary tract","prevention of biliary complications\n|||\nprevention of biliary complications","резекции печени\n|||\nрезекции печени","гемигепатэктомия\n|||\nгемигепатэктомия","постоперационные билиарные осложнения\n|||\nпостоперационные билиарные осложнения","желчное дренирование\n|||\nжелчное дренирование","внепеченочные желчевыводящие протоки\n|||\nвнепеченочные желчевыводящие протоки","профилактика билиарных осложнений\n|||\nпрофилактика билиарных осложнений"],"subject_tax_0_filter":["liver resections\n|||\nliver resections","hemihepatectomy\n|||\nhemihepatectomy","postoperative biliary complications\n|||\npostoperative biliary complications","biliary drainage\n|||\nbiliary drainage","extrahepatic biliary tract\n|||\nextrahepatic biliary tract","prevention of biliary complications\n|||\nprevention of biliary complications","резекции печени\n|||\nрезекции печени","гемигепатэктомия\n|||\nгемигепатэктомия","постоперационные билиарные осложнения\n|||\nпостоперационные билиарные осложнения","желчное дренирование\n|||\nжелчное дренирование","внепеченочные желчевыводящие протоки\n|||\nвнепеченочные желчевыводящие протоки","профилактика билиарных осложнений\n|||\nпрофилактика билиарных осложнений"],"subject_filter":["liver resections\n|||\nliver resections","hemihepatectomy\n|||\nhemihepatectomy","postoperative biliary complications\n|||\npostoperative biliary complications","biliary drainage\n|||\nbiliary drainage","extrahepatic biliary tract\n|||\nextrahepatic biliary tract","prevention of biliary complications\n|||\nprevention of biliary complications","резекции печени\n|||\nрезекции печени","гемигепатэктомия\n|||\nгемигепатэктомия","постоперационные билиарные осложнения\n|||\nпостоперационные билиарные осложнения","желчное дренирование\n|||\nжелчное дренирование","внепеченочные желчевыводящие протоки\n|||\nвнепеченочные желчевыводящие протоки","профилактика билиарных осложнений\n|||\nпрофилактика билиарных осложнений"],"dc.subject_mlt":["liver resections","hemihepatectomy","postoperative biliary complications","biliary drainage","extrahepatic biliary tract","prevention of biliary complications","резекции печени","гемигепатэктомия","постоперационные билиарные осложнения","желчное дренирование","внепеченочные желчевыводящие протоки","профилактика билиарных осложнений"],"dc.subject":["liver resections","hemihepatectomy","postoperative biliary complications","biliary drainage","extrahepatic biliary tract","prevention of biliary complications","резекции печени","гемигепатэктомия","постоперационные билиарные осложнения","желчное дренирование","внепеченочные желчевыводящие протоки","профилактика билиарных осложнений"],"dc.subject.en":["liver resections","hemihepatectomy","postoperative biliary complications","biliary drainage","extrahepatic biliary tract","prevention of biliary complications"],"title":["Prevention of biliary complications after extensive liver resections: Single-center experience","Профилактика билиарных осложнений после обширных резекций печени: опыт одного центра"],"title_keyword":["Prevention of biliary complications after extensive liver resections: Single-center experience","Профилактика билиарных осложнений после обширных резекций печени: опыт одного центра"],"title_ac":["prevention of biliary complications after extensive liver resections: single-center experience\n|||\nPrevention of biliary complications after extensive liver resections: Single-center experience","профилактика билиарных осложнений после обширных резекций печени: опыт одного центра\n|||\nПрофилактика билиарных осложнений после обширных резекций печени: опыт одного центра"],"dc.title_sort":"Prevention of biliary complications after extensive liver resections: Single-center experience","dc.title_hl":["Prevention of biliary complications after extensive liver resections: Single-center experience","Профилактика билиарных осложнений после обширных резекций печени: опыт одного центра"],"dc.title_mlt":["Prevention of biliary complications after extensive liver resections: Single-center experience","Профилактика билиарных осложнений после обширных резекций печени: опыт одного центра"],"dc.title":["Prevention of biliary complications after extensive liver resections: Single-center experience","Профилактика билиарных осложнений после обширных резекций печени: опыт одного центра"],"dc.title_stored":["Prevention of biliary complications after extensive liver resections: Single-center experience\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Профилактика билиарных осложнений после обширных резекций печени: опыт одного центра\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Prevention of biliary complications after extensive liver resections: Single-center experience"],"dc.abstract.ru":["Введение. Билиарные осложнения являются серьезными и жизнеугрожающими нарушениями после обширных резекций печени. Профилактика данных состояний имеет важное значение для успешного лечения. Цель исследования: оценка результатов применения метода интраоперационного дренирования внепеченочных желчевыводящих путей как способа профилактики пострезекционных билиарных осложнений.
Материалы и методы. Проведен анализ результатов оперативного лечения пациентов хирургического отделения Клиники ФГБОУ ВО БГМУ с заболеваниями печени за период 2020–2024 гг. Представлены результаты лечения 61 пациента, которым были выполнены обширные резекции печени. В опытную группу вошел 31 (50,8 %) пациент, которым выполнялось интраоперационное дренирование желчных путей, а в контрольную группу — 30 (49,2 %) пациентов, которым не производилась установка дренажа. Сравнивались периоперационные критерии между двумя группами. Статистическую обработку данных производили с помощью программы Statistica 10.0, уровень статистической значимости — при p < 0,05.
Результаты. Наблюдаются статистически значимые отличия между группами по показателям времени оперативного вмешательства и продолжительности госпитализации. В опытной группе оперативные вмешательства продолжались дольше (p < 0,05), в то же время сроки госпитализации были меньше (p < 0,05). При этом по показателям интраоперационной кровопотери, объема гемотрансфузий и времени до восстановления нормальной функции кишечника отличий не обнаружено (p > 0,05). В опытной группе, по сравнению с контрольной, статистически значимо меньше уровень общего билирубина на 3-и сутки после проведения оперативного вмешательства (p < 0,05). В контрольной группе суммарно больше возникало пострезекционных билиарных осложнений в сравнении с опытной группой (7 (23,3 %) и 3 (9,7 %), соответственно, p < 0,05).
Обсуждение. Данные мировых литературных источников демонстрируют преимущества интраоперационной установки желчного дренажа. Разрабатываются шкалы, позволяющие прогнозировать билиарные осложнения.
Заключение. Представленный способ позволяет значительно снизить риски возникновения билиарных осложнений после обширных резекций печени.
"],"dc.fileName":["cover_article_1050_ru_RU.jpg"],"dc.fileName.ru":["cover_article_1050_ru_RU.jpg"],"dc.fullHTML":["ВВЕДЕНИЕ
История хирургических вмешательств на печени насчитывает не одно десятилетие. По мере развития оперативных техник и углубления знаний в анатомо-физиологических особенностях гепатобилиарной системы стало увеличиваться количество расширенных и больших резекций печени. Огромный вклад в понимание анатомии печени внес C. Couinaud, опубликовавший в 1954 году фундаментальный труд о сегментарном строении печени [1]. Классификация по Couinaud не потеряла своей актуальности по настоящее время и имеет огромное практическое значение. Представление о взаимоотношениях сегментов печени, печеночных вен и сосудисто-секреторных пучков позволило выполнять как анатомические, так и неанатомические резекции печени. Несмотря на достижения в области анестезиологии, реанимации и послеоперационной интенсивной терапии, а также внедрение современного высокотехнологичного оборудования, обширные резекции печени остаются травматичными и технически сложными вмешательствами, требующими большого опыта от всей операционной бригады [2][3].
На заре эпохи печеночной хирургии главными опасениями для хирургов-гепатологов были значительные риски массивной интраоперационной кровопотери и пострезекционной печеночной недостаточности. В настоящее время большое значение среди возникающих нарушений в нормальном течении послеоперационного периода также имеют пострезекционные билиарные осложнения (ПРБО), к которым относят наружные желчные свищи, ограниченные скопления желчи (биломы), внутреннее желчеистечение и желчный перитонит. Нарушения герметичности билиарной системы после больших операций на печени являются инвалидизирующими и жизнеугрожающими осложнениями. Имеются сведения, что за последние 20 лет частота возникновения ПРБО варьировала в пределах от 0,8 до 29,7 % [4]. Для своевременной диагностики и купирования данных состояний было предложено определять желчеистечение после резекций печени по наличию отделяемого по дренажам или скопления жидкости в брюшной полости с повышенной концентрацией билирубина (минимум в 3 раза в сравнении с сывороткой крови) по истечении 3 дней с момента выполнения операции [5].
Для стратификации пациентов и определения тактики лечения международная группа по хирургии печени (The International Study Group for Liver Surgery — ISGLS) разработала классификацию ПРБО, где разграничила течение данного осложнения на 3 категории. При типе А не требуется дополнительных диагностических, инвазивных и лечебных мероприятий, а желчеистечение разрешается самостоятельно. При типе В необходимы дополнительные диагностические мероприятия с малоинвазивными пункционно-дренирующими вмешательствами. При типе С требуется интенсивная терапия, коррекция имеющихся нарушений гомеостаза и экстренная релапаротомия [6]. Смертность от ПРБО за последние годы снизилась до 3 % [7]. Согласно последним данным к наиболее частым причинам возникновения ПРБО относят недостаточный билиостаз раневой поверхности печени, не диагностированные интраоперционные повреждения внутри- и внепеченочных желчных протоков, отсутствие герметичности билиодигестивных анастомозов (в случае их наложения при реконструктивных вмешательствах) [8]. Стоит отметить, что до конца не определена корреляция между типом (объемом) резекции печени и риском возникновения ПРБО [9]. Однако все больше исследователей заявляют об увеличении вероятности развития ПРБО при обширных резекциях печени [10][11].
В мировой практике рутинно применяются малоинвазивные методы лечения возникающих ПРБО, к которым относятся чрескожные пункции желчных затеков и установки дренажей, в том числе с использованием эндоскопических технологий. Ряду пациентов с декомпенсированными тяжелыми формами ПРБО требуется выполнение релапаротомии. На наш взгляд, наиболее целесообразно выполнять профилактику ПРБО, что может позволить свести к минимуму риски их возникновения. Одним из эффективных инструментов превентивного воздействия на возникновение ПРБО является интраоперационное наружно-внутреннее дренирование желчевыводящих путей. Декомпрессия желчевыводящей системы в послеоперационном периоде позволяет уменьшить желчеотделение через раневую поверхность печени и желчные протоки небольшого калибра [12]. Существуют различные варианты билиарного дренирования после обширных резекций печени. Наиболее простыми и технически доступными методиками являются дренирования через культю пузырного протока по Холстеду — Пиковскому и через холедохотомическое отверстие по Керу.
Цель исследования — оценка эффективности метода интраоперационного дренирования внепеченочных желчевыводящих путей как способа профилактики билиарных осложнений после обширных резекций печени.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
В настоящей работе проведен ретроспективный анализ результатов оперативного лечения пациентов с заболеваниями печени в хирургическом отделении Клиники ФГБОУ ВО БГМУ за период 2020–2024 гг. Для исследования были отобраны пациенты (n = 61), которым выполнялись обширные резекции печени (гемигепатэктомия с атипичной резекций, расширенная гемигепатэктомия, комбинированная гемигепатэктомия). Все пациенты имели сохранный соматический статус (ECOG = 0–2, ASA = 1–3), средний возраст был равен 55,8 ± 10,4 года ± стандартное отклонение). Количество пациентов мужского пола составило 37 (60,7 %), женского пола — 24 (39,3 %).
Все пациенты были обследованы амбулаторно, при этом проводился стандартный перечень лабораторно-инструментальных исследований. В обязательном порядке делалась мультиспиральная компьютерная томография (МСКТ) органов брюшной полости с внутривенным контрастированием. Всем пациентам при планировании обширных резекций печени определялся объем остаточной паренхимы (Future Liver Remnant — FLR), при этом пороговым значением выступал показатель 30 %. В случае недостаточного показателя FLR проводилось двухэтапное оперативное вмешательство, при котором на первом этапе осуществлялась эндоваскулярная эмболизация сосудов (артерия и/или вена) пораженной доли. В последующем производились пересмотр КТ и повторная оценка FLR с планированием второго этапа (обширной резекции).
Пациенты были разделены на две группы: в опытную группу вошел 31 (50,8 %) пациент, которым выполнялось интраоперационное дренирование желчных путей, а в контрольную группу — 30 (49,2 %) пациентов, которым не производилась установка дренажа. Структура нозологий в обеих группах, по поводу которых были выполнены оперативные вмешательства, отражена в таблице 1.
Основное заболевание | Опытная группа (n = 31) | Контрольная группа (n = 30) |
Метастазы колоректального рака в печень | 23 (74,2 %) | 26 (86,67 %) |
Альвеококкоз | 5 (16,1 %) | 2 (6,67 %) |
Эхинококкоз | 3 (9,7 %) | 2 (6,67 %) |
Таблица 1. Структура нозологий
Table 1. Structure of nosologies
Для объективной оценки результатов оперативного лечения нами был проведен всесторонний анализ периоперационных критериев, влияющих на исход госпитализации. По интраоперационным показателям нами оценивались продолжительность времени оперативного вмешательства, количество интраоперационной кровопотери, объем гемотрансфузии. В послеоперационном периоде фиксировались возникающие ПРБО, методы их диагностики и лечения. Важным параметром также выступало количество проведенных койко-дней в период госпитализации, в том числе в отделении реанимации.
Техника оперативных вмешательств
Во всех случаях техники оперативного вмешательства были стандартизированы, а сами операции проводились одной бригадой с большим опытом выполнения обширных резекций печени. Все оперативные вмешательства осуществлялись в условиях комбинированного анестезиологического обеспечения. Универсальным доступом выступала J-образная лапаротомия (по Федорову). По стандартной методике проводились мобилизация связочного аппарата печени, элементов печеночно-двенадцатиперстной связки, при этом общая печеночная артерия, холедох и воротная вена брались на турникеты (рис. 1).
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2025/1/4Tva75PcXW2eUb2ilGR67x3UIq2m0hPXaDDBh5xC.jpeg\")
Рисунок 1. Элементы гепато-дуоденальной связки (голубой турникет — воротная вена, желтый турникет — общий желчный проток, красный турникет — собственная печеночная артерия)
Figure 1. Elements of the hepatoduodenal ligament (blue tourniquet — portal vein, yellow tourniquet — common bile duct, red tourniquet — proper hepatic artery)
Скелетизация трубчатых структур проводилась до ворот печени, где в обязательном порядке определялись долевые бифуркации сосудов и конфлюенс желчных протоков. Мобилизовались кавальные ворота печени, обнажались устья печеночных вен, прошивалась и перевязывалась печеночная вена удаляемой доли. Производились прошивание и перевязка элементов главной сосудисто-секреторной ножки доли печени, подлежащей удалению. Следующим этапом, после идентификации демаркационной линии, намечалась граница резекции (рис. 2).
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2025/1/CRQn5L4VpyTzETXgLQ9eDowmc7VXM87Y82RzZgUM.jpeg\")
Рисунок 2. По диафрагмальной поверхности печени визуализируется демаркационная линия — граница резекции
Figure 2. A demarcation line is visualized along the diaphragmatic surface of the liver — the border of resection
С помощью биполярной коагуляции производилась резекция печени с тщательным гемо- и билиостазом. В ряде случаев выполнялись атипичные резекции остающейся доли печени, в том числе с проведением пластики нижней полой и/или печеночных вен. Окончательный объем оперативного вмешательства определялся интраоперационно в зависимости от распространенности патологического процесса в паренхиме печени. При выполнении холецистэктомии наружно-внутреннее дренирование внепеченочных желчевыводящих путей осуществляли через культю пузырного протока по методике Пиковского. При этом использовался трубчатый дренаж размером 9 Fr с перфорированным дистальным концом. В ситуациях, когда уже ранее была выполнена холецистэктомия, а культя пузырного протока не визуализировалась, дренирование осуществлялось через холедохотомическое отверстие по методике Кера. При этом использовался подготовленный Т-образный дренаж, размер которого подбирался в соответствии с просветом холедоха. Во всех случаях выполнялось дренирование брюшной полости, в обязательном порядке дренаж подводился к плоскости резекции печени.
Все расчеты производились с использованием пакета Microsoft Office 2021 и программного обеспечения Statistica 10.0 (StatSoft Inc., США). Параметрические количественные признаки были описаны в виде средних значений с указанием среднего квадратичного отклонения. Сравнительный анализ параметрических признаков проводили с помощью t-критерия Стьюдента, непараметрические количественные признаки оценивали с помощью U-критерия Манна — Уитни. При обработке статистических данных уровень значимости считался достоверным при p < 0,05.
РЕЗУЛЬТАТЫ
Пациенты обеих групп не имели статистически значимых различий по полу, возрасту и соматическому статусу. Также опытная и контрольная группы статистически не отличались по структуре нозологий, по поводу которых выполнялись оперативные вмешательства (p > 0,05). Двухэтапные резекции печени были выполнены у 11 (35,5 %) пациентов в опытной группе и у 10 (33,3 %) — в контрольной группе. При этом в опытной группе было выполнено 25 (80,6 %) правосторонних гемигепатэктомий с атипичной резекцией левой доли и 6 (19,4 %) комбинированных правосторонних гемигепатэктомий. В контрольной группе было выполнено 19 (63,3 %) правосторонних гемигепатэктомий с атипичной резекцией левой доли и 11 (36,7 %) расширенных левосторонних трисегментэктомий. Между двумя группами не было статистически значимых различий по показателям FLR по данным МСКТ перед выполнением оперативных вмешательств (p > 0,05). Периоперационные критерии опытной и контрольной групп представлены в таблице 2.
Опытная группа (n = 31) | Контрольная группа (n = 30) | |
Среднее время выполнения оперативного вмешательства, минуты ± стандартное отклонение | 311 ± 34 | 231 ± 37 |
Интраоперационная кровопотеря, мл ± стандартное отклонение | 805 ± 130 | 880 ± 170 |
Объем интраоперационной гемотрансфузии, мл ± стандартное отклонение | 450 ± 230 | 390 ± 250 |
Время до восстановления функции кишечника, дни ± стандартное отклонение | 2,5 ± 1,0 | 3,5 ± 1,5 |
Продолжительность госпитализации, дни ± стандартное отклонение | 11 ± 1,5 | 16 ± 3,5 |
Продолжительность пребывания в отделении реанимации, дни ± стандартное отклонение) | 1,5 ± 0,5 | 2,5 ± 1,0 |
Таблица 2. Периоперационные критерии
Table 2. Perioperative criteria
Наблюдаются статистически значимые отличия между опытной и контрольной группами по показателям времени оперативного вмешательства и продолжительности госпитализации. В опытной группе оперативные вмешательства продолжались дольше (p < 0,05), в то же время сроки госпитализации были короче (p < 0,05). При этом по показателям интраоперационной кровопотери, объема гемотрансфузий и времени до восстановления функции пищеварительного тракта статистически значимых отличий не обнаружено (p > 0,05).
Возникающие ПРБО были стратифицированы согласно классификации ISGLS. Отдельно нами учитывались показатели общего билирубина крови на 3, 7 и 10-е сутки после оперативного вмешательства. Полученные результаты отражены в таблице 3.
Опытная группа (n = 31) | Контрольная группа (n = 30) | |
Уровень общего билирубина, мкмоль/л ± стандартное отклонение | ||
3-е сутки | 39,0 ± 6,1 | 66,0 ± 15,8 |
7-е сутки | 26,0 ± 9,4 | 38,0 ± 10,4 |
10-е сутки | 19,0 ± 7,9 | 25,0 ± 12,1 |
Количество ПРБО по ISGLS | ||
Тип А | 2 (6,5 %) | 4 (13,3 %) |
Тип B | 1 (3,2 %) | 2 (6,7 %) |
Тип C | - | 1 (3,3 %) |
Таблица 3. Показатели пострезекционных билиарных осложнений
Table 3. Indicators of post-resection biliary complications
Как видно из таблицы, в опытной группе по сравнению с контрольной статистически значимо меньше уровень общего билирубина на 3-и сутки после проведения оперативного вмешательства (p < 0,05). В то же время на 7-е и 10-е сутки уровень билирубина в опытной и контрольной группах статистически значимо не отличался (p > 0,05).
Методики консервативного лечения пациентов в раннем послеоперационном периоде были стандартизированы и не отличались между двумя группами. Всем пациентам назначалась адекватная инфузионная, анальгетическая и антибактериальная терапии. При этом в контрольной группе суммарно больше возникало ПРБО в сравнении с опытной группой (7 (23,3 %) и 3 (9,7 %), соответственно, p < 0,05), среди которых 2 осложнения типа B и 1 осложнение типа С. При наличии осложнений типа B проводилась чрескожная пункция биломы (1 пациент из опытной группы) либо чрескожное чреспеченочное дренирование желчевыводящих путей (1 пациент из контрольной группы).
Важной опцией эффективного лечения ПРБО выступает использование эндоскопических технологий. В нашем исследовании 1 пациенту из контрольной группы с осложнением типа B успешно применили эндоскопическую ретроградную холангиографию со стентированием внепеченочных желчевыводящих путей. Пациенту с осложнением типа C была выполнена релапаротомия по жизненным показаниям с санацией и дренированием брюшной полости, ликвидацией источника желчного перитонита (вскрытие и дренирование нагноившейся биломы в области плоскости резекции печени). Повреждений и травм желчевыводящих путей не было ни у одного пациента.
Стоит отметить удобство контролирования функции желчевыделения с помощью наружно-внутреннего дренирования в опытной группе в раннем послеоперационном периоде, что позволяет прогнозировать и своевременно диагностировать нарушения пассажа желчи. В опытной группе наружно-внутренний дренаж удалялся по истечении 3–3,5 недели с момента выполнения оперативного вмешательства.
При этом не было зарегистрировано ни одного случая формирования наружного желчного свища либо нарушения пассажа желчи в пищеварительный тракт. При удалении дренажа, установленного по методу Пиковского, наблюдалось наиболее быстрое закрытие дренажного канала, так как культя пузырного протока функционировала в роли клапана, герметично закрывающего отверстие холедоха. Удаление желчного дренажа, установленного по методике Кера, сопровождалось незначительным наружным желчеистечением, которое прекращалось в течение нескольких дней без возникновения каких-либо осложнений.
ОБСУЖДЕНИЕ
Ежегодно увеличивается количество выполняемых обширных резекций печени. При этом профессиональное научное сообщество хирургов-гепатологов старается улучшить ранние и отдаленные результаты данных операций. Очень важно не допускать развития тяжелых послеоперационных осложнений, способных нивелировать лечебный эффект проведенного оперативного вмешательства. В настоящее время большое значение имеет диагностика и профилактика ПРБО. Разрабатываются прогностические критерии развития ПРБО, которые могут помочь в своевременном распознавании данных нарушений нормального послеоперационного течения [13–16]. В крупном метаанализа S. Xue и соавт. были изучены 24 предоперационных показателя, которые потенциально рассматривались в качестве факторов риска возникновения ПРБО. По результатам исследования к критериям с высоким уровнем достоверности можно отнести пол (у мужчин чаще возникают ПРБО, p = 0,004), наличие гепатоцеллюлярной карциномы или холангиокарциномы (p = 0,004 и p = 0,0001 соответственно), проведение неоадъювантной химиотерапии (p = 0,014), выполнение повторной резекции печени (p = 0,017). Также авторы демонстрируют статистически значимую корреляцию между большим объемом резекции печени и развитием ПРБО [4]. Учитывая данные факторы, можно стратифицировать пациентов по вероятности возникновения ПРБО, при этом пациентам из группы высокого риска рекомендовать интраоперационно устанавливать желчный дренаж.
В мировой литературе не так много публикаций, описывающих способы профилактики возникновения ПРБО. Как правило, демонстрируются новые методы лечения возникающих ПРБО. Однако в работе Т. Hotta и соавт. представлены результаты применения дренирования холедоха с помощью трубчатого дренажа. Авторы отметили лучшее течение послеоперационного периода у пациентов, которым интраоперационно был установлен дренаж через культю пузырного протока. В исследовании приведены данные, что ПРБО возникли у 3,6 % пациентов с интраоперационным дренированием холедоха и у 26,3 % пациентов — без дренирования [17]. Также интерес представляет исследование А. Nanashima и соавт., где демонстрируются результаты анализа 550 резекций печени за период с 1990 по 2011 г. Авторами было показано, что установка интраоперационного наружно-внутреннего билиарного дренажа (через культю пузырного протока) не коррелировала с возникновением ПРБО (p < 0,05). В то же время у пациентов с дренированием меньше возникали ПРБО типа B и C по ISGLS (p = 0,016) и был меньше срок госпитализации в случае развития ПРБО (p = 0,0323) [18].
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Профилактика ПРБО имеет особое значение для эффективного лечения пациентов после обширных резекций печени. В нашем исследовании представлены результаты успешного применения наружно-внутреннего билиарного дренирования в качестве метода профилактики ПРБО. Техническая простота и удобство в использовании дренажей по методам Холстеда — Пиковского и Кера позволяют применять указанный способ профилактики во всех случаях обширных резекций печени. Дальнейшая перспектива данного направления, на наш взгляд, будет заключаться в разработке и внедрении в клиническую практику интегрированных алгоритмов прогнозирования и профилактики возникновения ПРБО. Представленный персонифицированный подход позволит значительно снизить частоту возникновения ПРБО и связанную с ними смертность после обширных резекций печени. Определенную конкуренцию для снижения ПРБО после открытых вмешательства также составляют и лапароскопические методики выполнения подобных операций. Требуются дальнейшие исследования для установления наиболее рациональных и безопасных подходов снижения ПРБО при выполнении обширных резекций печени.
"],"dc.fullHTML.ru":["ВВЕДЕНИЕ
История хирургических вмешательств на печени насчитывает не одно десятилетие. По мере развития оперативных техник и углубления знаний в анатомо-физиологических особенностях гепатобилиарной системы стало увеличиваться количество расширенных и больших резекций печени. Огромный вклад в понимание анатомии печени внес C. Couinaud, опубликовавший в 1954 году фундаментальный труд о сегментарном строении печени [1]. Классификация по Couinaud не потеряла своей актуальности по настоящее время и имеет огромное практическое значение. Представление о взаимоотношениях сегментов печени, печеночных вен и сосудисто-секреторных пучков позволило выполнять как анатомические, так и неанатомические резекции печени. Несмотря на достижения в области анестезиологии, реанимации и послеоперационной интенсивной терапии, а также внедрение современного высокотехнологичного оборудования, обширные резекции печени остаются травматичными и технически сложными вмешательствами, требующими большого опыта от всей операционной бригады [2][3].
На заре эпохи печеночной хирургии главными опасениями для хирургов-гепатологов были значительные риски массивной интраоперационной кровопотери и пострезекционной печеночной недостаточности. В настоящее время большое значение среди возникающих нарушений в нормальном течении послеоперационного периода также имеют пострезекционные билиарные осложнения (ПРБО), к которым относят наружные желчные свищи, ограниченные скопления желчи (биломы), внутреннее желчеистечение и желчный перитонит. Нарушения герметичности билиарной системы после больших операций на печени являются инвалидизирующими и жизнеугрожающими осложнениями. Имеются сведения, что за последние 20 лет частота возникновения ПРБО варьировала в пределах от 0,8 до 29,7 % [4]. Для своевременной диагностики и купирования данных состояний было предложено определять желчеистечение после резекций печени по наличию отделяемого по дренажам или скопления жидкости в брюшной полости с повышенной концентрацией билирубина (минимум в 3 раза в сравнении с сывороткой крови) по истечении 3 дней с момента выполнения операции [5].
Для стратификации пациентов и определения тактики лечения международная группа по хирургии печени (The International Study Group for Liver Surgery — ISGLS) разработала классификацию ПРБО, где разграничила течение данного осложнения на 3 категории. При типе А не требуется дополнительных диагностических, инвазивных и лечебных мероприятий, а желчеистечение разрешается самостоятельно. При типе В необходимы дополнительные диагностические мероприятия с малоинвазивными пункционно-дренирующими вмешательствами. При типе С требуется интенсивная терапия, коррекция имеющихся нарушений гомеостаза и экстренная релапаротомия [6]. Смертность от ПРБО за последние годы снизилась до 3 % [7]. Согласно последним данным к наиболее частым причинам возникновения ПРБО относят недостаточный билиостаз раневой поверхности печени, не диагностированные интраоперционные повреждения внутри- и внепеченочных желчных протоков, отсутствие герметичности билиодигестивных анастомозов (в случае их наложения при реконструктивных вмешательствах) [8]. Стоит отметить, что до конца не определена корреляция между типом (объемом) резекции печени и риском возникновения ПРБО [9]. Однако все больше исследователей заявляют об увеличении вероятности развития ПРБО при обширных резекциях печени [10][11].
В мировой практике рутинно применяются малоинвазивные методы лечения возникающих ПРБО, к которым относятся чрескожные пункции желчных затеков и установки дренажей, в том числе с использованием эндоскопических технологий. Ряду пациентов с декомпенсированными тяжелыми формами ПРБО требуется выполнение релапаротомии. На наш взгляд, наиболее целесообразно выполнять профилактику ПРБО, что может позволить свести к минимуму риски их возникновения. Одним из эффективных инструментов превентивного воздействия на возникновение ПРБО является интраоперационное наружно-внутреннее дренирование желчевыводящих путей. Декомпрессия желчевыводящей системы в послеоперационном периоде позволяет уменьшить желчеотделение через раневую поверхность печени и желчные протоки небольшого калибра [12]. Существуют различные варианты билиарного дренирования после обширных резекций печени. Наиболее простыми и технически доступными методиками являются дренирования через культю пузырного протока по Холстеду — Пиковскому и через холедохотомическое отверстие по Керу.
Цель исследования — оценка эффективности метода интраоперационного дренирования внепеченочных желчевыводящих путей как способа профилактики билиарных осложнений после обширных резекций печени.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
В настоящей работе проведен ретроспективный анализ результатов оперативного лечения пациентов с заболеваниями печени в хирургическом отделении Клиники ФГБОУ ВО БГМУ за период 2020–2024 гг. Для исследования были отобраны пациенты (n = 61), которым выполнялись обширные резекции печени (гемигепатэктомия с атипичной резекций, расширенная гемигепатэктомия, комбинированная гемигепатэктомия). Все пациенты имели сохранный соматический статус (ECOG = 0–2, ASA = 1–3), средний возраст был равен 55,8 ± 10,4 года ± стандартное отклонение). Количество пациентов мужского пола составило 37 (60,7 %), женского пола — 24 (39,3 %).
Все пациенты были обследованы амбулаторно, при этом проводился стандартный перечень лабораторно-инструментальных исследований. В обязательном порядке делалась мультиспиральная компьютерная томография (МСКТ) органов брюшной полости с внутривенным контрастированием. Всем пациентам при планировании обширных резекций печени определялся объем остаточной паренхимы (Future Liver Remnant — FLR), при этом пороговым значением выступал показатель 30 %. В случае недостаточного показателя FLR проводилось двухэтапное оперативное вмешательство, при котором на первом этапе осуществлялась эндоваскулярная эмболизация сосудов (артерия и/или вена) пораженной доли. В последующем производились пересмотр КТ и повторная оценка FLR с планированием второго этапа (обширной резекции).
Пациенты были разделены на две группы: в опытную группу вошел 31 (50,8 %) пациент, которым выполнялось интраоперационное дренирование желчных путей, а в контрольную группу — 30 (49,2 %) пациентов, которым не производилась установка дренажа. Структура нозологий в обеих группах, по поводу которых были выполнены оперативные вмешательства, отражена в таблице 1.
Основное заболевание | Опытная группа (n = 31) | Контрольная группа (n = 30) |
Метастазы колоректального рака в печень | 23 (74,2 %) | 26 (86,67 %) |
Альвеококкоз | 5 (16,1 %) | 2 (6,67 %) |
Эхинококкоз | 3 (9,7 %) | 2 (6,67 %) |
Таблица 1. Структура нозологий
Table 1. Structure of nosologies
Для объективной оценки результатов оперативного лечения нами был проведен всесторонний анализ периоперационных критериев, влияющих на исход госпитализации. По интраоперационным показателям нами оценивались продолжительность времени оперативного вмешательства, количество интраоперационной кровопотери, объем гемотрансфузии. В послеоперационном периоде фиксировались возникающие ПРБО, методы их диагностики и лечения. Важным параметром также выступало количество проведенных койко-дней в период госпитализации, в том числе в отделении реанимации.
Техника оперативных вмешательств
Во всех случаях техники оперативного вмешательства были стандартизированы, а сами операции проводились одной бригадой с большим опытом выполнения обширных резекций печени. Все оперативные вмешательства осуществлялись в условиях комбинированного анестезиологического обеспечения. Универсальным доступом выступала J-образная лапаротомия (по Федорову). По стандартной методике проводились мобилизация связочного аппарата печени, элементов печеночно-двенадцатиперстной связки, при этом общая печеночная артерия, холедох и воротная вена брались на турникеты (рис. 1).
Рисунок 1. Элементы гепато-дуоденальной связки (голубой турникет — воротная вена, желтый турникет — общий желчный проток, красный турникет — собственная печеночная артерия)
Figure 1. Elements of the hepatoduodenal ligament (blue tourniquet — portal vein, yellow tourniquet — common bile duct, red tourniquet — proper hepatic artery)
Скелетизация трубчатых структур проводилась до ворот печени, где в обязательном порядке определялись долевые бифуркации сосудов и конфлюенс желчных протоков. Мобилизовались кавальные ворота печени, обнажались устья печеночных вен, прошивалась и перевязывалась печеночная вена удаляемой доли. Производились прошивание и перевязка элементов главной сосудисто-секреторной ножки доли печени, подлежащей удалению. Следующим этапом, после идентификации демаркационной линии, намечалась граница резекции (рис. 2).
Рисунок 2. По диафрагмальной поверхности печени визуализируется демаркационная линия — граница резекции
Figure 2. A demarcation line is visualized along the diaphragmatic surface of the liver — the border of resection
С помощью биполярной коагуляции производилась резекция печени с тщательным гемо- и билиостазом. В ряде случаев выполнялись атипичные резекции остающейся доли печени, в том числе с проведением пластики нижней полой и/или печеночных вен. Окончательный объем оперативного вмешательства определялся интраоперационно в зависимости от распространенности патологического процесса в паренхиме печени. При выполнении холецистэктомии наружно-внутреннее дренирование внепеченочных желчевыводящих путей осуществляли через культю пузырного протока по методике Пиковского. При этом использовался трубчатый дренаж размером 9 Fr с перфорированным дистальным концом. В ситуациях, когда уже ранее была выполнена холецистэктомия, а культя пузырного протока не визуализировалась, дренирование осуществлялось через холедохотомическое отверстие по методике Кера. При этом использовался подготовленный Т-образный дренаж, размер которого подбирался в соответствии с просветом холедоха. Во всех случаях выполнялось дренирование брюшной полости, в обязательном порядке дренаж подводился к плоскости резекции печени.
Все расчеты производились с использованием пакета Microsoft Office 2021 и программного обеспечения Statistica 10.0 (StatSoft Inc., США). Параметрические количественные признаки были описаны в виде средних значений с указанием среднего квадратичного отклонения. Сравнительный анализ параметрических признаков проводили с помощью t-критерия Стьюдента, непараметрические количественные признаки оценивали с помощью U-критерия Манна — Уитни. При обработке статистических данных уровень значимости считался достоверным при p < 0,05.
РЕЗУЛЬТАТЫ
Пациенты обеих групп не имели статистически значимых различий по полу, возрасту и соматическому статусу. Также опытная и контрольная группы статистически не отличались по структуре нозологий, по поводу которых выполнялись оперативные вмешательства (p > 0,05). Двухэтапные резекции печени были выполнены у 11 (35,5 %) пациентов в опытной группе и у 10 (33,3 %) — в контрольной группе. При этом в опытной группе было выполнено 25 (80,6 %) правосторонних гемигепатэктомий с атипичной резекцией левой доли и 6 (19,4 %) комбинированных правосторонних гемигепатэктомий. В контрольной группе было выполнено 19 (63,3 %) правосторонних гемигепатэктомий с атипичной резекцией левой доли и 11 (36,7 %) расширенных левосторонних трисегментэктомий. Между двумя группами не было статистически значимых различий по показателям FLR по данным МСКТ перед выполнением оперативных вмешательств (p > 0,05). Периоперационные критерии опытной и контрольной групп представлены в таблице 2.
Опытная группа (n = 31) | Контрольная группа (n = 30) | |
Среднее время выполнения оперативного вмешательства, минуты ± стандартное отклонение | 311 ± 34 | 231 ± 37 |
Интраоперационная кровопотеря, мл ± стандартное отклонение | 805 ± 130 | 880 ± 170 |
Объем интраоперационной гемотрансфузии, мл ± стандартное отклонение | 450 ± 230 | 390 ± 250 |
Время до восстановления функции кишечника, дни ± стандартное отклонение | 2,5 ± 1,0 | 3,5 ± 1,5 |
Продолжительность госпитализации, дни ± стандартное отклонение | 11 ± 1,5 | 16 ± 3,5 |
Продолжительность пребывания в отделении реанимации, дни ± стандартное отклонение) | 1,5 ± 0,5 | 2,5 ± 1,0 |
Таблица 2. Периоперационные критерии
Table 2. Perioperative criteria
Наблюдаются статистически значимые отличия между опытной и контрольной группами по показателям времени оперативного вмешательства и продолжительности госпитализации. В опытной группе оперативные вмешательства продолжались дольше (p < 0,05), в то же время сроки госпитализации были короче (p < 0,05). При этом по показателям интраоперационной кровопотери, объема гемотрансфузий и времени до восстановления функции пищеварительного тракта статистически значимых отличий не обнаружено (p > 0,05).
Возникающие ПРБО были стратифицированы согласно классификации ISGLS. Отдельно нами учитывались показатели общего билирубина крови на 3, 7 и 10-е сутки после оперативного вмешательства. Полученные результаты отражены в таблице 3.
Опытная группа (n = 31) | Контрольная группа (n = 30) | |
Уровень общего билирубина, мкмоль/л ± стандартное отклонение | ||
3-е сутки | 39,0 ± 6,1 | 66,0 ± 15,8 |
7-е сутки | 26,0 ± 9,4 | 38,0 ± 10,4 |
10-е сутки | 19,0 ± 7,9 | 25,0 ± 12,1 |
Количество ПРБО по ISGLS | ||
Тип А | 2 (6,5 %) | 4 (13,3 %) |
Тип B | 1 (3,2 %) | 2 (6,7 %) |
Тип C | - | 1 (3,3 %) |
Таблица 3. Показатели пострезекционных билиарных осложнений
Table 3. Indicators of post-resection biliary complications
Как видно из таблицы, в опытной группе по сравнению с контрольной статистически значимо меньше уровень общего билирубина на 3-и сутки после проведения оперативного вмешательства (p < 0,05). В то же время на 7-е и 10-е сутки уровень билирубина в опытной и контрольной группах статистически значимо не отличался (p > 0,05).
Методики консервативного лечения пациентов в раннем послеоперационном периоде были стандартизированы и не отличались между двумя группами. Всем пациентам назначалась адекватная инфузионная, анальгетическая и антибактериальная терапии. При этом в контрольной группе суммарно больше возникало ПРБО в сравнении с опытной группой (7 (23,3 %) и 3 (9,7 %), соответственно, p < 0,05), среди которых 2 осложнения типа B и 1 осложнение типа С. При наличии осложнений типа B проводилась чрескожная пункция биломы (1 пациент из опытной группы) либо чрескожное чреспеченочное дренирование желчевыводящих путей (1 пациент из контрольной группы).
Важной опцией эффективного лечения ПРБО выступает использование эндоскопических технологий. В нашем исследовании 1 пациенту из контрольной группы с осложнением типа B успешно применили эндоскопическую ретроградную холангиографию со стентированием внепеченочных желчевыводящих путей. Пациенту с осложнением типа C была выполнена релапаротомия по жизненным показаниям с санацией и дренированием брюшной полости, ликвидацией источника желчного перитонита (вскрытие и дренирование нагноившейся биломы в области плоскости резекции печени). Повреждений и травм желчевыводящих путей не было ни у одного пациента.
Стоит отметить удобство контролирования функции желчевыделения с помощью наружно-внутреннего дренирования в опытной группе в раннем послеоперационном периоде, что позволяет прогнозировать и своевременно диагностировать нарушения пассажа желчи. В опытной группе наружно-внутренний дренаж удалялся по истечении 3–3,5 недели с момента выполнения оперативного вмешательства.
При этом не было зарегистрировано ни одного случая формирования наружного желчного свища либо нарушения пассажа желчи в пищеварительный тракт. При удалении дренажа, установленного по методу Пиковского, наблюдалось наиболее быстрое закрытие дренажного канала, так как культя пузырного протока функционировала в роли клапана, герметично закрывающего отверстие холедоха. Удаление желчного дренажа, установленного по методике Кера, сопровождалось незначительным наружным желчеистечением, которое прекращалось в течение нескольких дней без возникновения каких-либо осложнений.
ОБСУЖДЕНИЕ
Ежегодно увеличивается количество выполняемых обширных резекций печени. При этом профессиональное научное сообщество хирургов-гепатологов старается улучшить ранние и отдаленные результаты данных операций. Очень важно не допускать развития тяжелых послеоперационных осложнений, способных нивелировать лечебный эффект проведенного оперативного вмешательства. В настоящее время большое значение имеет диагностика и профилактика ПРБО. Разрабатываются прогностические критерии развития ПРБО, которые могут помочь в своевременном распознавании данных нарушений нормального послеоперационного течения [13–16]. В крупном метаанализа S. Xue и соавт. были изучены 24 предоперационных показателя, которые потенциально рассматривались в качестве факторов риска возникновения ПРБО. По результатам исследования к критериям с высоким уровнем достоверности можно отнести пол (у мужчин чаще возникают ПРБО, p = 0,004), наличие гепатоцеллюлярной карциномы или холангиокарциномы (p = 0,004 и p = 0,0001 соответственно), проведение неоадъювантной химиотерапии (p = 0,014), выполнение повторной резекции печени (p = 0,017). Также авторы демонстрируют статистически значимую корреляцию между большим объемом резекции печени и развитием ПРБО [4]. Учитывая данные факторы, можно стратифицировать пациентов по вероятности возникновения ПРБО, при этом пациентам из группы высокого риска рекомендовать интраоперационно устанавливать желчный дренаж.
В мировой литературе не так много публикаций, описывающих способы профилактики возникновения ПРБО. Как правило, демонстрируются новые методы лечения возникающих ПРБО. Однако в работе Т. Hotta и соавт. представлены результаты применения дренирования холедоха с помощью трубчатого дренажа. Авторы отметили лучшее течение послеоперационного периода у пациентов, которым интраоперационно был установлен дренаж через культю пузырного протока. В исследовании приведены данные, что ПРБО возникли у 3,6 % пациентов с интраоперационным дренированием холедоха и у 26,3 % пациентов — без дренирования [17]. Также интерес представляет исследование А. Nanashima и соавт., где демонстрируются результаты анализа 550 резекций печени за период с 1990 по 2011 г. Авторами было показано, что установка интраоперационного наружно-внутреннего билиарного дренажа (через культю пузырного протока) не коррелировала с возникновением ПРБО (p < 0,05). В то же время у пациентов с дренированием меньше возникали ПРБО типа B и C по ISGLS (p = 0,016) и был меньше срок госпитализации в случае развития ПРБО (p = 0,0323) [18].
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Профилактика ПРБО имеет особое значение для эффективного лечения пациентов после обширных резекций печени. В нашем исследовании представлены результаты успешного применения наружно-внутреннего билиарного дренирования в качестве метода профилактики ПРБО. Техническая простота и удобство в использовании дренажей по методам Холстеда — Пиковского и Кера позволяют применять указанный способ профилактики во всех случаях обширных резекций печени. Дальнейшая перспектива данного направления, на наш взгляд, будет заключаться в разработке и внедрении в клиническую практику интегрированных алгоритмов прогнозирования и профилактики возникновения ПРБО. Представленный персонифицированный подход позволит значительно снизить частоту возникновения ПРБО и связанную с ними смертность после обширных резекций печени. Определенную конкуренцию для снижения ПРБО после открытых вмешательства также составляют и лапароскопические методики выполнения подобных операций. Требуются дальнейшие исследования для установления наиболее рациональных и безопасных подходов снижения ПРБО при выполнении обширных резекций печени.
"],"dc.fullRISC":["История хирургических вмешательств на печени насчитывает не одно десятилетие. По мере развития оперативных техник и углубления знаний в анатомо-физиологических особенностях гепатобилиарной системы стало увеличиваться количество расширенных и больших резекций печени. Огромный вклад в понимание анатомии печени внес C. Couinaud, опубликовавший в 1954 году фундаментальный труд о сегментарном строении печени [1]. Классификация по Couinaud не потеряла своей актуальности по настоящее время и имеет огромное практическое значение. Представление о взаимоотношениях сегментов печени, печеночных вен и сосудисто-секреторных пучков позволило выполнять как анатомические, так и неанатомические резекции печени. Несмотря на достижения в области анестезиологии, реанимации и послеоперационной интенсивной терапии, а также внедрение современного высокотехнологичного оборудования, обширные резекции печени остаются травматичными и технически сложными вмешательствами, требующими большого опыта от всей операционной бригады [2, 3].\n\nНа заре эпохи печеночной хирургии главными опасениями для хирургов-гепатологов были значительные риски массивной интраоперационной кровопотери и пострезекционной печеночной недостаточности. В настоящее время большое значение среди возникающих нарушений в нормальном течении послеоперационного периода также имеют пострезекционные билиарные осложнения (ПРБО), к которым относят наружные желчные свищи, ограниченные скопления желчи (биломы), внутреннее желчеистечение и желчный перитонит. Нарушения герметичности билиарной системы после больших операций на печени являются инвалидизирующими и жизнеугрожающими осложнениями. Имеются сведения, что за последние 20 лет частота возникновения ПРБО варьировала в пределах от 0,8 до 29,7 % [4]. Для своевременной диагностики и купирования данных состояний было предложено определять желчеистечение после резекций печени по наличию отделяемого по дренажам или скопления жидкости в брюшной полости с повышенной концентрацией билирубина (минимум в 3 раза в сравнении с сывороткой крови) по истечении 3 дней с момента выполнения операции [5].\n\nДля стратификации пациентов и определения тактики лечения международная группа по хирургии печени (The International Study Group for Liver Surgery — ISGLS) разработала классификацию ПРБО, где разграничила течение данного осложнения на 3 категории. При типе А не требуется дополнительных диагностических, инвазивных и лечебных мероприятий, а желчеистечение разрешается самостоятельно. При типе В необходимы дополнительные диагностические мероприятия с малоинвазивными пункционно-дренирующими вмешательствами. При типе С требуется интенсивная терапия, коррекция имеющихся нарушений гомеостаза и экстренная релапаротомия [6]. Смертность от ПРБО за последние годы снизилась до 3 % [7]. Согласно последним данным к наиболее частым причинам возникновения ПРБО относят недостаточный билиостаз раневой поверхности печени, не диагностированные интраоперционные повреждения внутри- и внепеченочных желчных протоков, отсутствие герметичности билиодигестивных анастомозов (в случае их наложения при реконструктивных вмешательствах) [8]. Стоит отметить, что до конца не определена корреляция между типом (объемом) резекции печени и риском возникновения ПРБО [9]. Однако все больше исследователей заявляют об увеличении вероятности развития ПРБО при обширных резекциях печени [10, 11].\n\nВ мировой практике рутинно применяются малоинвазивные методы лечения возникающих ПРБО, к которым относятся чрескожные пункции желчных затеков и установки дренажей, в том числе с использованием эндоскопических технологий. Ряду пациентов с декомпенсированными тяжелыми формами ПРБО требуется выполнение релапаротомии. На наш взгляд, наиболее целесообразно выполнять профилактику ПРБО, что может позволить свести к минимуму риски их возникновения. Одним из эффективных инструментов превентивного воздействия на возникновение ПРБО является интраоперационное наружно-внутреннее дренирование желчевыводящих путей. Декомпрессия желчевыводящей системы в послеоперационном периоде позволяет уменьшить желчеотделение через раневую поверхность печени и желчные протоки небольшого калибра [12]. Существуют различные варианты билиарного дренирования после обширных резекций печени. Наиболее простыми и технически доступными методиками являются дренирования через культю пузырного протока по Холстеду — Пиковскому и через холедохотомическое отверстие по Керу.\n\nЦель исследования — оценка эффективности метода интраоперационного дренирования внепеченочных желчевыводящих путей как способа профилактики билиарных осложнений после обширных резекций печени.\n\n \n\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\n\nВ настоящей работе проведен ретроспективный анализ результатов оперативного лечения пациентов с заболеваниями печени в хирургическом отделении Клиники ФГБОУ ВО БГМУ за период 2020–2024 гг. Для исследования были отобраны пациенты (n = 61), которым выполнялись обширные резекции печени (гемигепатэктомия с атипичной резекций, расширенная гемигепатэктомия, комбинированная гемигепатэктомия). Все пациенты имели сохранный соматический статус (ECOG = 0–2, ASA = 1–3), средний возраст был равен 55,8 ± 10,4 года ± стандартное отклонение). Количество пациентов мужского пола составило 37 (60,7 %), женского пола — 24 (39,3 %).\n\nВсе пациенты были обследованы амбулаторно, при этом проводился стандартный перечень лабораторно-инструментальных исследований. В обязательном порядке делалась мультиспиральная компьютерная томография (МСКТ) органов брюшной полости с внутривенным контрастированием. Всем пациентам при планировании обширных резекций печени определялся объем остаточной паренхимы (Future Liver Remnant — FLR), при этом пороговым значением выступал показатель 30 %. В случае недостаточного показателя FLR проводилось двухэтапное оперативное вмешательство, при котором на первом этапе осуществлялась эндоваскулярная эмболизация сосудов (артерия и/или вена) пораженной доли. В последующем производились пересмотр КТ и повторная оценка FLR с планированием второго этапа (обширной резекции).\n\nПациенты были разделены на две группы: в опытную группу вошел 31 (50,8 %) пациент, которым выполнялось интраоперационное дренирование желчных путей, а в контрольную группу — 30 (49,2 %) пациентов, которым не производилась установка дренажа. Структура нозологий в обеих группах, по поводу которых были выполнены оперативные вмешательства, отражена в таблице 1.\n\nДля объективной оценки результатов оперативного лечения нами был проведен всесторонний анализ периоперационных критериев, влияющих на исход госпитализации. По интраоперационным показателям нами оценивались продолжительность времени оперативного вмешательства, количество интраоперационной кровопотери, объем гемотрансфузии. В послеоперационном периоде фиксировались возникающие ПРБО, методы их диагностики и лечения. Важным параметром также выступало количество проведенных койко-дней в период госпитализации, в том числе в отделении реанимации.\n\n \n\nТехника оперативных вмешательств\n\nВо всех случаях техники оперативного вмешательства были стандартизированы, а сами операции проводились одной бригадой с большим опытом выполнения обширных резекций печени. Все оперативные вмешательства осуществлялись в условиях комбинированного анестезиологического обеспечения. Универсальным доступом выступала J-образная лапаротомия (по Федорову). По стандартной методике проводились мобилизация связочного аппарата печени, элементов печеночно-двенадцатиперстной связки, при этом общая печеночная артерия, холедох и воротная вена брались на турникеты (рис. 1).\n\nСкелетизация трубчатых структур проводилась до ворот печени, где в обязательном порядке определялись долевые бифуркации сосудов и конфлюенс желчных протоков. Мобилизовались кавальные ворота печени, обнажались устья печеночных вен, прошивалась и перевязывалась печеночная вена удаляемой доли. Производились прошивание и перевязка элементов главной сосудисто-секреторной ножки доли печени, подлежащей удалению. Следующим этапом, после идентификации демаркационной линии, намечалась граница резекции (рис. 2).\n\nС помощью биполярной коагуляции производилась резекция печени с тщательным гемо- и билиостазом. В ряде случаев выполнялись атипичные резекции остающейся доли печени, в том числе с проведением пластики нижней полой и/или печеночных вен. Окончательный объем оперативного вмешательства определялся интраоперационно в зависимости от распространенности патологического процесса в паренхиме печени. При выполнении холецистэктомии наружно-внутреннее дренирование внепеченочных желчевыводящих путей осуществляли через культю пузырного протока по методике Пиковского. При этом использовался трубчатый дренаж размером 9 Fr с перфорированным дистальным концом. В ситуациях, когда уже ранее была выполнена холецистэктомия, а культя пузырного протока не визуализировалась, дренирование осуществлялось через холедохотомическое отверстие по методике Кера. При этом использовался подготовленный Т-образный дренаж, размер которого подбирался в соответствии с просветом холедоха. Во всех случаях выполнялось дренирование брюшной полости, в обязательном порядке дренаж подводился к плоскости резекции печени.\n\nВсе расчеты производились с использованием пакета Microsoft Office 2021 и программного обеспечения Statistica 10.0 (StatSoft Inc., США). Параметрические количественные признаки были описаны в виде средних значений с указанием среднего квадратичного отклонения. Сравнительный анализ параметрических признаков проводили с помощью t-критерия Стьюдента, непараметрические количественные признаки оценивали с помощью U-критерия Манна — Уитни. При обработке статистических данных уровень значимости считался достоверным при p < 0,05.\n\n \n\nРЕЗУЛЬТАТЫ\n\nПациенты обеих групп не имели статистически значимых различий по полу, возрасту и соматическому статусу. Также опытная и контрольная группы статистически не отличались по структуре нозологий, по поводу которых выполнялись оперативные вмешательства (p > 0,05). Двухэтапные резекции печени были выполнены у 11 (35,5 %) пациентов в опытной группе и у 10 (33,3 %) — в контрольной группе. При этом в опытной группе было выполнено 25 (80,6 %) правосторонних гемигепатэктомий с атипичной резекцией левой доли и 6 (19,4 %) комбинированных правосторонних гемигепатэктомий. В контрольной группе было выполнено 19 (63,3 %) правосторонних гемигепатэктомий с атипичной резекцией левой доли и 11 (36,7 %) расширенных левосторонних трисегментэктомий. Между двумя группами не было статистически значимых различий по показателям FLR по данным МСКТ перед выполнением оперативных вмешательств (p > 0,05). Периоперационные критерии опытной и контрольной групп представлены в таблице 2.\n\nНаблюдаются статистически значимые отличия между опытной и контрольной группами по показателям времени оперативного вмешательства и продолжительности госпитализации. В опытной группе оперативные вмешательства продолжались дольше (p < 0,05), в то же время сроки госпитализации были короче (p < 0,05). При этом по показателям интраоперационной кровопотери, объема гемотрансфузий и времени до восстановления функции пищеварительного тракта статистически значимых отличий не обнаружено (p > 0,05).\n\nВозникающие ПРБО были стратифицированы согласно классификации ISGLS. Отдельно нами учитывались показатели общего билирубина крови на 3, 7 и 10-е сутки после оперативного вмешательства. Полученные результаты отражены в таблице 3.\n\nКак видно из таблицы, в опытной группе по сравнению с контрольной статистически значимо меньше уровень общего билирубина на 3-и сутки после проведения оперативного вмешательства (p < 0,05). В то же время на 7-е и 10-е сутки уровень билирубина в опытной и контрольной группах статистически значимо не отличался (p > 0,05).\n\nМетодики консервативного лечения пациентов в раннем послеоперационном периоде были стандартизированы и не отличались между двумя группами. Всем пациентам назначалась адекватная инфузионная, анальгетическая и антибактериальная терапии. При этом в контрольной группе суммарно больше возникало ПРБО в сравнении с опытной группой (7 (23,3 %) и 3 (9,7 %), соответственно, p < 0,05), среди которых 2 осложнения типа B и 1 осложнение типа С. При наличии осложнений типа B проводилась чрескожная пункция биломы (1 пациент из опытной группы) либо чрескожное чреспеченочное дренирование желчевыводящих путей (1 пациент из контрольной группы).\n\nВажной опцией эффективного лечения ПРБО выступает использование эндоскопических технологий. В нашем исследовании 1 пациенту из контрольной группы с осложнением типа B успешно применили эндоскопическую ретроградную холангиографию со стентированием внепеченочных желчевыводящих путей. Пациенту с осложнением типа C была выполнена релапаротомия по жизненным показаниям с санацией и дренированием брюшной полости, ликвидацией источника желчного перитонита (вскрытие и дренирование нагноившейся биломы в области плоскости резекции печени). Повреждений и травм желчевыводящих путей не было ни у одного пациента.\n\nСтоит отметить удобство контролирования функции желчевыделения с помощью наружно-внутреннего дренирования в опытной группе в раннем послеоперационном периоде, что позволяет прогнозировать и своевременно диагностировать нарушения пассажа желчи. В опытной группе наружно-внутренний дренаж удалялся по истечении 3–3,5 недели с момента выполнения оперативного вмешательства.\n\nПри этом не было зарегистрировано ни одного случая формирования наружного желчного свища либо нарушения пассажа желчи в пищеварительный тракт. При удалении дренажа, установленного по методу Пиковского, наблюдалось наиболее быстрое закрытие дренажного канала, так как культя пузырного протока функционировала в роли клапана, герметично закрывающего отверстие холедоха. Удаление желчного дренажа, установленного по методике Кера, сопровождалось незначительным наружным желчеистечением, которое прекращалось в течение нескольких дней без возникновения каких-либо осложнений.\n\n \n\nОБСУЖДЕНИЕ\n\nЕжегодно увеличивается количество выполняемых обширных резекций печени. При этом профессиональное научное сообщество хирургов-гепатологов старается улучшить ранние и отдаленные результаты данных операций. Очень важно не допускать развития тяжелых послеоперационных осложнений, способных нивелировать лечебный эффект проведенного оперативного вмешательства. В настоящее время большое значение имеет диагностика и профилактика ПРБО. Разрабатываются прогностические критерии развития ПРБО, которые могут помочь в своевременном распознавании данных нарушений нормального послеоперационного течения [13–16]. В крупном метаанализа S. Xue и соавт. были изучены 24 предоперационных показателя, которые потенциально рассматривались в качестве факторов риска возникновения ПРБО. По результатам исследования к критериям с высоким уровнем достоверности можно отнести пол (у мужчин чаще возникают ПРБО, p = 0,004), наличие гепатоцеллюлярной карциномы или холангиокарциномы (p = 0,004 и p = 0,0001 соответственно), проведение неоадъювантной химиотерапии (p = 0,014), выполнение повторной резекции печени (p = 0,017). Также авторы демонстрируют статистически значимую корреляцию между большим объемом резекции печени и развитием ПРБО [4]. Учитывая данные факторы, можно стратифицировать пациентов по вероятности возникновения ПРБО, при этом пациентам из группы высокого риска рекомендовать интраоперационно устанавливать желчный дренаж.\n\nВ мировой литературе не так много публикаций, описывающих способы профилактики возникновения ПРБО. Как правило, демонстрируются новые методы лечения возникающих ПРБО. Однако в работе Т. Hotta и соавт. представлены результаты применения дренирования холедоха с помощью трубчатого дренажа. Авторы отметили лучшее течение послеоперационного периода у пациентов, которым интраоперационно был установлен дренаж через культю пузырного протока. В исследовании приведены данные, что ПРБО возникли у 3,6 % пациентов с интраоперационным дренированием холедоха и у 26,3 % пациентов — без дренирования [17]. Также интерес представляет исследование А. Nanashima и соавт., где демонстрируются результаты анализа 550 резекций печени за период с 1990 по 2011 г. Авторами было показано, что установка интраоперационного наружно-внутреннего билиарного дренажа (через культю пузырного протока) не коррелировала с возникновением ПРБО (p < 0,05). В то же время у пациентов с дренированием меньше возникали ПРБО типа B и C по ISGLS (p = 0,016) и был меньше срок госпитализации в случае развития ПРБО (p = 0,0323) [18].\n\n \n\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\n\nПрофилактика ПРБО имеет особое значение для эффективного лечения пациентов после обширных резекций печени. В нашем исследовании представлены результаты успешного применения наружно-внутреннего билиарного дренирования в качестве метода профилактики ПРБО. Техническая простота и удобство в использовании дренажей по методам Холстеда — Пиковского и Кера позволяют применять указанный способ профилактики во всех случаях обширных резекций печени. Дальнейшая перспектива данного направления, на наш взгляд, будет заключаться в разработке и внедрении в клиническую практику интегрированных алгоритмов прогнозирования и профилактики возникновения ПРБО. Представленный персонифицированный подход позволит значительно снизить частоту возникновения ПРБО и связанную с ними смертность после обширных резекций печени. Определенную конкуренцию для снижения ПРБО после открытых вмешательства также составляют и лапароскопические методики выполнения подобных операций. Требуются дальнейшие исследования для установления наиболее рациональных и безопасных подходов снижения ПРБО при выполнении обширных резекций печени."],"dc.fullRISC.ru":["История хирургических вмешательств на печени насчитывает не одно десятилетие. По мере развития оперативных техник и углубления знаний в анатомо-физиологических особенностях гепатобилиарной системы стало увеличиваться количество расширенных и больших резекций печени. Огромный вклад в понимание анатомии печени внес C. Couinaud, опубликовавший в 1954 году фундаментальный труд о сегментарном строении печени [1]. Классификация по Couinaud не потеряла своей актуальности по настоящее время и имеет огромное практическое значение. Представление о взаимоотношениях сегментов печени, печеночных вен и сосудисто-секреторных пучков позволило выполнять как анатомические, так и неанатомические резекции печени. Несмотря на достижения в области анестезиологии, реанимации и послеоперационной интенсивной терапии, а также внедрение современного высокотехнологичного оборудования, обширные резекции печени остаются травматичными и технически сложными вмешательствами, требующими большого опыта от всей операционной бригады [2, 3].\n\nНа заре эпохи печеночной хирургии главными опасениями для хирургов-гепатологов были значительные риски массивной интраоперационной кровопотери и пострезекционной печеночной недостаточности. В настоящее время большое значение среди возникающих нарушений в нормальном течении послеоперационного периода также имеют пострезекционные билиарные осложнения (ПРБО), к которым относят наружные желчные свищи, ограниченные скопления желчи (биломы), внутреннее желчеистечение и желчный перитонит. Нарушения герметичности билиарной системы после больших операций на печени являются инвалидизирующими и жизнеугрожающими осложнениями. Имеются сведения, что за последние 20 лет частота возникновения ПРБО варьировала в пределах от 0,8 до 29,7 % [4]. Для своевременной диагностики и купирования данных состояний было предложено определять желчеистечение после резекций печени по наличию отделяемого по дренажам или скопления жидкости в брюшной полости с повышенной концентрацией билирубина (минимум в 3 раза в сравнении с сывороткой крови) по истечении 3 дней с момента выполнения операции [5].\n\nДля стратификации пациентов и определения тактики лечения международная группа по хирургии печени (The International Study Group for Liver Surgery — ISGLS) разработала классификацию ПРБО, где разграничила течение данного осложнения на 3 категории. При типе А не требуется дополнительных диагностических, инвазивных и лечебных мероприятий, а желчеистечение разрешается самостоятельно. При типе В необходимы дополнительные диагностические мероприятия с малоинвазивными пункционно-дренирующими вмешательствами. При типе С требуется интенсивная терапия, коррекция имеющихся нарушений гомеостаза и экстренная релапаротомия [6]. Смертность от ПРБО за последние годы снизилась до 3 % [7]. Согласно последним данным к наиболее частым причинам возникновения ПРБО относят недостаточный билиостаз раневой поверхности печени, не диагностированные интраоперционные повреждения внутри- и внепеченочных желчных протоков, отсутствие герметичности билиодигестивных анастомозов (в случае их наложения при реконструктивных вмешательствах) [8]. Стоит отметить, что до конца не определена корреляция между типом (объемом) резекции печени и риском возникновения ПРБО [9]. Однако все больше исследователей заявляют об увеличении вероятности развития ПРБО при обширных резекциях печени [10, 11].\n\nВ мировой практике рутинно применяются малоинвазивные методы лечения возникающих ПРБО, к которым относятся чрескожные пункции желчных затеков и установки дренажей, в том числе с использованием эндоскопических технологий. Ряду пациентов с декомпенсированными тяжелыми формами ПРБО требуется выполнение релапаротомии. На наш взгляд, наиболее целесообразно выполнять профилактику ПРБО, что может позволить свести к минимуму риски их возникновения. Одним из эффективных инструментов превентивного воздействия на возникновение ПРБО является интраоперационное наружно-внутреннее дренирование желчевыводящих путей. Декомпрессия желчевыводящей системы в послеоперационном периоде позволяет уменьшить желчеотделение через раневую поверхность печени и желчные протоки небольшого калибра [12]. Существуют различные варианты билиарного дренирования после обширных резекций печени. Наиболее простыми и технически доступными методиками являются дренирования через культю пузырного протока по Холстеду — Пиковскому и через холедохотомическое отверстие по Керу.\n\nЦель исследования — оценка эффективности метода интраоперационного дренирования внепеченочных желчевыводящих путей как способа профилактики билиарных осложнений после обширных резекций печени.\n\n \n\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\n\nВ настоящей работе проведен ретроспективный анализ результатов оперативного лечения пациентов с заболеваниями печени в хирургическом отделении Клиники ФГБОУ ВО БГМУ за период 2020–2024 гг. Для исследования были отобраны пациенты (n = 61), которым выполнялись обширные резекции печени (гемигепатэктомия с атипичной резекций, расширенная гемигепатэктомия, комбинированная гемигепатэктомия). Все пациенты имели сохранный соматический статус (ECOG = 0–2, ASA = 1–3), средний возраст был равен 55,8 ± 10,4 года ± стандартное отклонение). Количество пациентов мужского пола составило 37 (60,7 %), женского пола — 24 (39,3 %).\n\nВсе пациенты были обследованы амбулаторно, при этом проводился стандартный перечень лабораторно-инструментальных исследований. В обязательном порядке делалась мультиспиральная компьютерная томография (МСКТ) органов брюшной полости с внутривенным контрастированием. Всем пациентам при планировании обширных резекций печени определялся объем остаточной паренхимы (Future Liver Remnant — FLR), при этом пороговым значением выступал показатель 30 %. В случае недостаточного показателя FLR проводилось двухэтапное оперативное вмешательство, при котором на первом этапе осуществлялась эндоваскулярная эмболизация сосудов (артерия и/или вена) пораженной доли. В последующем производились пересмотр КТ и повторная оценка FLR с планированием второго этапа (обширной резекции).\n\nПациенты были разделены на две группы: в опытную группу вошел 31 (50,8 %) пациент, которым выполнялось интраоперационное дренирование желчных путей, а в контрольную группу — 30 (49,2 %) пациентов, которым не производилась установка дренажа. Структура нозологий в обеих группах, по поводу которых были выполнены оперативные вмешательства, отражена в таблице 1.\n\nДля объективной оценки результатов оперативного лечения нами был проведен всесторонний анализ периоперационных критериев, влияющих на исход госпитализации. По интраоперационным показателям нами оценивались продолжительность времени оперативного вмешательства, количество интраоперационной кровопотери, объем гемотрансфузии. В послеоперационном периоде фиксировались возникающие ПРБО, методы их диагностики и лечения. Важным параметром также выступало количество проведенных койко-дней в период госпитализации, в том числе в отделении реанимации.\n\n \n\nТехника оперативных вмешательств\n\nВо всех случаях техники оперативного вмешательства были стандартизированы, а сами операции проводились одной бригадой с большим опытом выполнения обширных резекций печени. Все оперативные вмешательства осуществлялись в условиях комбинированного анестезиологического обеспечения. Универсальным доступом выступала J-образная лапаротомия (по Федорову). По стандартной методике проводились мобилизация связочного аппарата печени, элементов печеночно-двенадцатиперстной связки, при этом общая печеночная артерия, холедох и воротная вена брались на турникеты (рис. 1).\n\nСкелетизация трубчатых структур проводилась до ворот печени, где в обязательном порядке определялись долевые бифуркации сосудов и конфлюенс желчных протоков. Мобилизовались кавальные ворота печени, обнажались устья печеночных вен, прошивалась и перевязывалась печеночная вена удаляемой доли. Производились прошивание и перевязка элементов главной сосудисто-секреторной ножки доли печени, подлежащей удалению. Следующим этапом, после идентификации демаркационной линии, намечалась граница резекции (рис. 2).\n\nС помощью биполярной коагуляции производилась резекция печени с тщательным гемо- и билиостазом. В ряде случаев выполнялись атипичные резекции остающейся доли печени, в том числе с проведением пластики нижней полой и/или печеночных вен. Окончательный объем оперативного вмешательства определялся интраоперационно в зависимости от распространенности патологического процесса в паренхиме печени. При выполнении холецистэктомии наружно-внутреннее дренирование внепеченочных желчевыводящих путей осуществляли через культю пузырного протока по методике Пиковского. При этом использовался трубчатый дренаж размером 9 Fr с перфорированным дистальным концом. В ситуациях, когда уже ранее была выполнена холецистэктомия, а культя пузырного протока не визуализировалась, дренирование осуществлялось через холедохотомическое отверстие по методике Кера. При этом использовался подготовленный Т-образный дренаж, размер которого подбирался в соответствии с просветом холедоха. Во всех случаях выполнялось дренирование брюшной полости, в обязательном порядке дренаж подводился к плоскости резекции печени.\n\nВсе расчеты производились с использованием пакета Microsoft Office 2021 и программного обеспечения Statistica 10.0 (StatSoft Inc., США). Параметрические количественные признаки были описаны в виде средних значений с указанием среднего квадратичного отклонения. Сравнительный анализ параметрических признаков проводили с помощью t-критерия Стьюдента, непараметрические количественные признаки оценивали с помощью U-критерия Манна — Уитни. При обработке статистических данных уровень значимости считался достоверным при p < 0,05.\n\n \n\nРЕЗУЛЬТАТЫ\n\nПациенты обеих групп не имели статистически значимых различий по полу, возрасту и соматическому статусу. Также опытная и контрольная группы статистически не отличались по структуре нозологий, по поводу которых выполнялись оперативные вмешательства (p > 0,05). Двухэтапные резекции печени были выполнены у 11 (35,5 %) пациентов в опытной группе и у 10 (33,3 %) — в контрольной группе. При этом в опытной группе было выполнено 25 (80,6 %) правосторонних гемигепатэктомий с атипичной резекцией левой доли и 6 (19,4 %) комбинированных правосторонних гемигепатэктомий. В контрольной группе было выполнено 19 (63,3 %) правосторонних гемигепатэктомий с атипичной резекцией левой доли и 11 (36,7 %) расширенных левосторонних трисегментэктомий. Между двумя группами не было статистически значимых различий по показателям FLR по данным МСКТ перед выполнением оперативных вмешательств (p > 0,05). Периоперационные критерии опытной и контрольной групп представлены в таблице 2.\n\nНаблюдаются статистически значимые отличия между опытной и контрольной группами по показателям времени оперативного вмешательства и продолжительности госпитализации. В опытной группе оперативные вмешательства продолжались дольше (p < 0,05), в то же время сроки госпитализации были короче (p < 0,05). При этом по показателям интраоперационной кровопотери, объема гемотрансфузий и времени до восстановления функции пищеварительного тракта статистически значимых отличий не обнаружено (p > 0,05).\n\nВозникающие ПРБО были стратифицированы согласно классификации ISGLS. Отдельно нами учитывались показатели общего билирубина крови на 3, 7 и 10-е сутки после оперативного вмешательства. Полученные результаты отражены в таблице 3.\n\nКак видно из таблицы, в опытной группе по сравнению с контрольной статистически значимо меньше уровень общего билирубина на 3-и сутки после проведения оперативного вмешательства (p < 0,05). В то же время на 7-е и 10-е сутки уровень билирубина в опытной и контрольной группах статистически значимо не отличался (p > 0,05).\n\nМетодики консервативного лечения пациентов в раннем послеоперационном периоде были стандартизированы и не отличались между двумя группами. Всем пациентам назначалась адекватная инфузионная, анальгетическая и антибактериальная терапии. При этом в контрольной группе суммарно больше возникало ПРБО в сравнении с опытной группой (7 (23,3 %) и 3 (9,7 %), соответственно, p < 0,05), среди которых 2 осложнения типа B и 1 осложнение типа С. При наличии осложнений типа B проводилась чрескожная пункция биломы (1 пациент из опытной группы) либо чрескожное чреспеченочное дренирование желчевыводящих путей (1 пациент из контрольной группы).\n\nВажной опцией эффективного лечения ПРБО выступает использование эндоскопических технологий. В нашем исследовании 1 пациенту из контрольной группы с осложнением типа B успешно применили эндоскопическую ретроградную холангиографию со стентированием внепеченочных желчевыводящих путей. Пациенту с осложнением типа C была выполнена релапаротомия по жизненным показаниям с санацией и дренированием брюшной полости, ликвидацией источника желчного перитонита (вскрытие и дренирование нагноившейся биломы в области плоскости резекции печени). Повреждений и травм желчевыводящих путей не было ни у одного пациента.\n\nСтоит отметить удобство контролирования функции желчевыделения с помощью наружно-внутреннего дренирования в опытной группе в раннем послеоперационном периоде, что позволяет прогнозировать и своевременно диагностировать нарушения пассажа желчи. В опытной группе наружно-внутренний дренаж удалялся по истечении 3–3,5 недели с момента выполнения оперативного вмешательства.\n\nПри этом не было зарегистрировано ни одного случая формирования наружного желчного свища либо нарушения пассажа желчи в пищеварительный тракт. При удалении дренажа, установленного по методу Пиковского, наблюдалось наиболее быстрое закрытие дренажного канала, так как культя пузырного протока функционировала в роли клапана, герметично закрывающего отверстие холедоха. Удаление желчного дренажа, установленного по методике Кера, сопровождалось незначительным наружным желчеистечением, которое прекращалось в течение нескольких дней без возникновения каких-либо осложнений.\n\n \n\nОБСУЖДЕНИЕ\n\nЕжегодно увеличивается количество выполняемых обширных резекций печени. При этом профессиональное научное сообщество хирургов-гепатологов старается улучшить ранние и отдаленные результаты данных операций. Очень важно не допускать развития тяжелых послеоперационных осложнений, способных нивелировать лечебный эффект проведенного оперативного вмешательства. В настоящее время большое значение имеет диагностика и профилактика ПРБО. Разрабатываются прогностические критерии развития ПРБО, которые могут помочь в своевременном распознавании данных нарушений нормального послеоперационного течения [13–16]. В крупном метаанализа S. Xue и соавт. были изучены 24 предоперационных показателя, которые потенциально рассматривались в качестве факторов риска возникновения ПРБО. По результатам исследования к критериям с высоким уровнем достоверности можно отнести пол (у мужчин чаще возникают ПРБО, p = 0,004), наличие гепатоцеллюлярной карциномы или холангиокарциномы (p = 0,004 и p = 0,0001 соответственно), проведение неоадъювантной химиотерапии (p = 0,014), выполнение повторной резекции печени (p = 0,017). Также авторы демонстрируют статистически значимую корреляцию между большим объемом резекции печени и развитием ПРБО [4]. Учитывая данные факторы, можно стратифицировать пациентов по вероятности возникновения ПРБО, при этом пациентам из группы высокого риска рекомендовать интраоперационно устанавливать желчный дренаж.\n\nВ мировой литературе не так много публикаций, описывающих способы профилактики возникновения ПРБО. Как правило, демонстрируются новые методы лечения возникающих ПРБО. Однако в работе Т. Hotta и соавт. представлены результаты применения дренирования холедоха с помощью трубчатого дренажа. Авторы отметили лучшее течение послеоперационного периода у пациентов, которым интраоперационно был установлен дренаж через культю пузырного протока. В исследовании приведены данные, что ПРБО возникли у 3,6 % пациентов с интраоперационным дренированием холедоха и у 26,3 % пациентов — без дренирования [17]. Также интерес представляет исследование А. Nanashima и соавт., где демонстрируются результаты анализа 550 резекций печени за период с 1990 по 2011 г. Авторами было показано, что установка интраоперационного наружно-внутреннего билиарного дренажа (через культю пузырного протока) не коррелировала с возникновением ПРБО (p < 0,05). В то же время у пациентов с дренированием меньше возникали ПРБО типа B и C по ISGLS (p = 0,016) и был меньше срок госпитализации в случае развития ПРБО (p = 0,0323) [18].\n\n \n\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\n\nПрофилактика ПРБО имеет особое значение для эффективного лечения пациентов после обширных резекций печени. В нашем исследовании представлены результаты успешного применения наружно-внутреннего билиарного дренирования в качестве метода профилактики ПРБО. Техническая простота и удобство в использовании дренажей по методам Холстеда — Пиковского и Кера позволяют применять указанный способ профилактики во всех случаях обширных резекций печени. Дальнейшая перспектива данного направления, на наш взгляд, будет заключаться в разработке и внедрении в клиническую практику интегрированных алгоритмов прогнозирования и профилактики возникновения ПРБО. Представленный персонифицированный подход позволит значительно снизить частоту возникновения ПРБО и связанную с ними смертность после обширных резекций печени. Определенную конкуренцию для снижения ПРБО после открытых вмешательства также составляют и лапароскопические методики выполнения подобных операций. Требуются дальнейшие исследования для установления наиболее рациональных и безопасных подходов снижения ПРБО при выполнении обширных резекций печени."],"dc.height":["268"],"dc.height.ru":["268"],"dc.originalFileName":["1-.jpg"],"dc.originalFileName.ru":["1-.jpg"],"dc.subject.ru":["резекции печени","гемигепатэктомия","постоперационные билиарные осложнения","желчное дренирование","внепеченочные желчевыводящие протоки","профилактика билиарных осложнений"],"dc.title.ru":["Профилактика билиарных осложнений после обширных резекций печени: опыт одного центра"],"dc.width":["500"],"dc.width.ru":["500"],"dc.issue.volume":["15"],"dc.issue.number":["1"],"dc.pages":["34-40"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["ORIGINAL STUDIES","ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ"],"dc.section.en":["ORIGINAL STUDIES"],"dc.section.ru":["ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["М. А. Нартайлаков","M. A. Nartailakov","Ф. Р. Нагаев","F. R. Nagaev","Д. М. Минигалин","D. M. Minigalin","М. Р. Бакеев","M. R. Bakeev","А. Г. Сафаргалина","A. G. Safargalina"],"author_keyword":["М. А. Нартайлаков","M. A. Nartailakov","Ф. Р. Нагаев","F. R. Nagaev","Д. М. Минигалин","D. M. Minigalin","М. Р. Бакеев","M. R. Bakeev","А. Г. Сафаргалина","A. G. Safargalina"],"author_ac":["м. а. нартайлаков\n|||\nМ. А. Нартайлаков","m. a. nartailakov\n|||\nM. A. Nartailakov","ф. р. нагаев\n|||\nФ. Р. Нагаев","f. r. nagaev\n|||\nF. R. Nagaev","д. м. минигалин\n|||\nД. М. Минигалин","d. m. minigalin\n|||\nD. M. Minigalin","м. р. бакеев\n|||\nМ. Р. Бакеев","m. r. bakeev\n|||\nM. R. Bakeev","а. г. сафаргалина\n|||\nА. Г. Сафаргалина","a. g. safargalina\n|||\nA. G. Safargalina"],"author_filter":["м. а. нартайлаков\n|||\nМ. А. Нартайлаков","m. a. nartailakov\n|||\nM. A. Nartailakov","ф. р. нагаев\n|||\nФ. Р. Нагаев","f. r. nagaev\n|||\nF. R. Nagaev","д. м. минигалин\n|||\nД. М. Минигалин","d. m. minigalin\n|||\nD. M. Minigalin","м. р. бакеев\n|||\nМ. Р. Бакеев","m. r. bakeev\n|||\nM. R. Bakeev","а. г. сафаргалина\n|||\nА. Г. Сафаргалина","a. g. safargalina\n|||\nA. G. Safargalina"],"dc.author.name":["М. А. Нартайлаков","M. A. Nartailakov","Ф. Р. Нагаев","F. R. Nagaev","Д. М. Минигалин","D. M. Minigalin","М. Р. Бакеев","M. R. Bakeev","А. Г. Сафаргалина","A. G. Safargalina"],"dc.author.name.ru":["М. А. Нартайлаков","Ф. Р. Нагаев","Д. М. Минигалин","М. Р. Бакеев","А. Г. Сафаргалина"],"dc.author.affiliation":["Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University","Башкирский государственный медицинский университет; Клиника Башкирского государственного медицинского университета","Bashkir State Medical University; Clinic of Bashkir State Medical University","Башкирский государственный медицинский университет; Клиника Башкирского государственного медицинского университета","Bashkir State Medical University; Clinic of Bashkir State Medical University","Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University","Башкирский государственный медицинский университет; Клиника Башкирского государственного медицинского университета","Bashkir State Medical University; Clinic of Bashkir State Medical University"],"dc.author.affiliation.ru":["Башкирский государственный медицинский университет","Башкирский государственный медицинский университет; Клиника Башкирского государственного медицинского университета","Башкирский государственный медицинский университет; Клиника Башкирского государственного медицинского университета","Башкирский государственный медицинский университет","Башкирский государственный медицинский университет; Клиника Башкирского государственного медицинского университета"],"dc.author.full":["М. А. Нартайлаков | Башкирский государственный медицинский университет","M. A. Nartailakov | Bashkir State Medical University","Ф. Р. Нагаев | Башкирский государственный медицинский университет; Клиника Башкирского государственного медицинского университета","F. R. Nagaev | Bashkir State Medical University; Clinic of Bashkir State Medical University","Д. М. Минигалин | Башкирский государственный медицинский университет; Клиника Башкирского государственного медицинского университета","D. M. Minigalin | Bashkir State Medical University; Clinic of Bashkir State Medical University","М. Р. Бакеев | Башкирский государственный медицинский университет","M. R. Bakeev | Bashkir State Medical University","А. Г. Сафаргалина | Башкирский государственный медицинский университет; Клиника Башкирского государственного медицинского университета","A. G. Safargalina | Bashkir State Medical University; Clinic of Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.ru":["М. А. Нартайлаков | Башкирский государственный медицинский университет","Ф. Р. Нагаев | Башкирский государственный медицинский университет; Клиника Башкирского государственного медицинского университета","Д. М. Минигалин | Башкирский государственный медицинский университет; Клиника Башкирского государственного медицинского университета","М. Р. Бакеев | Башкирский государственный медицинский университет","А. Г. Сафаргалина | Башкирский государственный медицинский университет; Клиника Башкирского государственного медицинского университета"],"dc.author.name.en":["M. A. Nartailakov","F. R. Nagaev","D. M. Minigalin","M. R. Bakeev","A. G. Safargalina"],"dc.author.affiliation.en":["Bashkir State Medical University","Bashkir State Medical University; Clinic of Bashkir State Medical University","Bashkir State Medical University; Clinic of Bashkir State Medical University","Bashkir State Medical University","Bashkir State Medical University; Clinic of Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.en":["M. A. Nartailakov | Bashkir State Medical University","F. R. Nagaev | Bashkir State Medical University; Clinic of Bashkir State Medical University","D. M. Minigalin | Bashkir State Medical University; Clinic of Bashkir State Medical University","M. R. Bakeev | Bashkir State Medical University","A. G. Safargalina | Bashkir State Medical University; Clinic of Bashkir State Medical University"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-8673-0554\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u041c. \\u0410. \\u041d\\u0430\\u0440\\u0442\\u0430\\u0439\\u043b\\u0430\\u043a\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-8673-0554\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"M. A. Nartailakov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-8338-2766\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442; \\u041a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u043a\\u0430 \\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0424. \\u0420. \\u041d\\u0430\\u0433\\u0430\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-8338-2766\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University; Clinic of Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"F. R. Nagaev\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-4292-1831\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442; \\u041a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u043a\\u0430 \\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0414. \\u041c. \\u041c\\u0438\\u043d\\u0438\\u0433\\u0430\\u043b\\u0438\\u043d\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-4292-1831\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University; Clinic of Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"D. M. Minigalin\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-4160-2820\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u041c. \\u0420. \\u0411\\u0430\\u043a\\u0435\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-4160-2820\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"M. R. Bakeev\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-0148-4559\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442; \\u041a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u043a\\u0430 \\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u043e\\u0433\\u043e \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0413. \\u0421\\u0430\\u0444\\u0430\\u0440\\u0433\\u0430\\u043b\\u0438\\u043d\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-0148-4559\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University; Clinic of Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"A. G. Safargalina\"}}]}"],"dateIssued":["2025-04-01"],"dateIssued_keyword":["2025-04-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-04-01\n|||\n2025-04-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.published":["2025-04-01"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/1050"],"dc.citation":["Калинин Д.С., Хоронько Ю.В., Сапронова Н.Г., Стагниев Д.В. Варианты венозного оттока от печени, пищевода и желудка при портальной гипертензии. Анналы хирургической гепатологии. 2023;28(2):88–94. DOI: 10.16931/1995-5464.2023-2-88-94","Krige A., Kelliher L.J.S. Anaesthesia for hepatic resection surgery. Anesthesiol Clin. 2022;40(1):91–105. DOI: 10.1016/j.anclin.2021.11.004","Koh Y.X., Zhao Y., Tan I.E., Tan H.L., Chua D.W., Loh W.L., et al. The impact of hospital volume on liver resection: A systematic review and Bayesian network meta-analysis. Surgery. 2024;175(2):393–403. DOI: 10.1016/j.surg.2023.10.034","Xue S., Wang H., Chen X., Zeng Y. Risk factors of postoperative bile leakage after liver resection: A systematic review and meta-analysis. Cancer Med. 2023;12(14):14922–36. DOI: 10.1002/cam4.6128","Ботиралиев А.Ш., Степанова Ю.А., Вишневский В.А., Чжао А.В. Пострезекционные билиарные осложнения. Вестник экспериментальной и клинической хирургии. 2021;14(3):228–36. DOI: 10.18499/2070-478X-2021-14-3-228-236","Harimoto N., Araki K., Yamanaka T., Hagiwara K., Ishii N., Tsukagoshi M., et al. Direct bilirubin in drainage fluid 3 days after hepatectomy is useful for detecting severe bile leakage. Eur Surg Res. 2022;63(1):33–9. DOI: 10.1159/000518267","Sliwinski S., Heil J., Franz J., El Youzouri H., Heise M., Bechstein W.O., et al. A critical appraisal of the ISGLS definition of biliary leakage after liver resection. Langenbecks Arch Surg. 2023;408(1):77. DOI: 10.1007/s00423-022-02746-8","Rennie O., Sharma M., Helwa N. Hepatobiliary anastomotic leakage: a narrative review of definitions, grading systems, and consequences of leaks. Transl Gastroenterol Hepatol. 2024;9:70. DOI: 10.21037/tgh-24-9","Shehta A., Elsabbagh A.M., Medhat M., Farouk A., Monier A., Said R., et al. Impact of tumor size on the outcomes of hepatic resection for hepatocellular carcinoma: a retrospective study. BMC Surg. 2024;24(1):7. DOI: 10.1186/s12893-023-02296-w","Patkar S., Kunte A., Sundaram S., Goel M. Post-hepatectomy biliary leaks: analysis of risk factors and development of a simplified predictive scoring system. Langenbecks Arch Surg. 2023;408(1):63. DOI:10.1007/s00423-023-02776-w","Zhang D., Qi F., Sun W., Zhao G., Wang D., Zhou S., et al. Influencing factors of biliary fistula after radical resection of hilar cholangiocarcinoma: a prospect cohort. Eur J Med Res. 2022;27(1):214. DOI: 10.1186/s40001-022-00851-4","Ozdemir F., Usta S., Ersan V., Sarıcı K.B., Abulut S., Çiftçi F., et al. Transcystic biliary drainage after living donor hepatectomy prevents biliary complications. Int J Surg. 2022;100:106464. DOI: 10.1016/j.ijsu.2022.106464","Mo S., He Y., Zhu G., Su H., Han C., Ye X., et al. A novel Peng’s test in reducing bile leakage after partial hepatectomy for hepatocellular carcinoma: From an animal study to a clinical cohort Propensity score matching comparative study. Int J Surg. 2022;104:106748. DOI: 10.1016/j.ijsu.2022.106748","Riediger C., Hoffmann R., Löck S., Giehl-Brown E., Dennler S., Kahlert C., et al. Novel personalized score predicts risk for postoperative biliary leak in liver surgery-a retrospective database analysis. J Gastrointest Surg. 2022;26(10):2101–10. DOI: 10.1007/s11605-022-05366-1","Ueno M., Hayami S., Miyamoto A., Okada K.I., Kitahata Y., Shimizu A., et al. Relationship between postoperative biliary complications and biliary anatomical aspects in performing right anterior- or central bisectionectomy: Single-center retrospective observational study. Ann Gastroenterol Surg. 2024;8(6):1076–83. DOI: 10.1002/ags3.12805.","Calamia S., Barbara M., Cipolla C., Grassi N., Pantuso G., Li Petri S., et al. Risk factors for bile leakage after liver resection for neoplastic disease. Updates Surg. 2022;74(5):1581–7. DOI: 10.1007/s13304-022-01326-1","Hotta T., Kobayashi Y., Taniguchi K., Johata K., Sahara M., Naka T., et al. Postoperative evaluation of C-tube drainage after hepatectomy. Hepatogastroenterology. 2003;50(50):485–90. PMID: 12749253","Nanashima A., Abo T., Shibuya A., Tominaga T., Matsumoto A., Tou K., et al. Does the placement of a cystic duct tube after a hepatic resection help reduce the incidence of post-operative bile leak? HPB (Oxford). 2013;15(7):517–22. DOI: 10.1111/j.1477-2574.2012.00611.x","Калинин Д.С., Хоронько Ю.В., Сапронова Н.Г., Стагниев Д.В. Варианты венозного оттока от печени, пищевода и желудка при портальной гипертензии. Анналы хирургической гепатологии. 2023;28(2):88–94. DOI: 10.16931/1995-5464.2023-2-88-94","Krige A., Kelliher L.J.S. Anaesthesia for hepatic resection surgery. Anesthesiol Clin. 2022;40(1):91–105. DOI: 10.1016/j.anclin.2021.11.004","Koh Y.X., Zhao Y., Tan I.E., Tan H.L., Chua D.W., Loh W.L., et al. The impact of hospital volume on liver resection: A systematic review and Bayesian network meta-analysis. Surgery. 2024;175(2):393–403. DOI: 10.1016/j.surg.2023.10.034","Xue S., Wang H., Chen X., Zeng Y. Risk factors of postoperative bile leakage after liver resection: A systematic review and meta-analysis. Cancer Med. 2023;12(14):14922–36. DOI: 10.1002/cam4.6128","Ботиралиев А.Ш., Степанова Ю.А., Вишневский В.А., Чжао А.В. Пострезекционные билиарные осложнения. Вестник экспериментальной и клинической хирургии. 2021;14(3):228–36. DOI: 10.18499/2070-478X-2021-14-3-228-236","Harimoto N., Araki K., Yamanaka T., Hagiwara K., Ishii N., Tsukagoshi M., et al. Direct bilirubin in drainage fluid 3 days after hepatectomy is useful for detecting severe bile leakage. Eur Surg Res. 2022;63(1):33–9. DOI: 10.1159/000518267","Sliwinski S., Heil J., Franz J., El Youzouri H., Heise M., Bechstein W.O., et al. A critical appraisal of the ISGLS definition of biliary leakage after liver resection. Langenbecks Arch Surg. 2023;408(1):77. DOI: 10.1007/s00423-022-02746-8","Rennie O., Sharma M., Helwa N. Hepatobiliary anastomotic leakage: a narrative review of definitions, grading systems, and consequences of leaks. Transl Gastroenterol Hepatol. 2024;9:70. DOI: 10.21037/tgh-24-9","Shehta A., Elsabbagh A.M., Medhat M., Farouk A., Monier A., Said R., et al. Impact of tumor size on the outcomes of hepatic resection for hepatocellular carcinoma: a retrospective study. BMC Surg. 2024;24(1):7. DOI: 10.1186/s12893-023-02296-w","Patkar S., Kunte A., Sundaram S., Goel M. Post-hepatectomy biliary leaks: analysis of risk factors and development of a simplified predictive scoring system. Langenbecks Arch Surg. 2023;408(1):63. DOI:10.1007/s00423-023-02776-w","Zhang D., Qi F., Sun W., Zhao G., Wang D., Zhou S., et al. Influencing factors of biliary fistula after radical resection of hilar cholangiocarcinoma: a prospect cohort. Eur J Med Res. 2022;27(1):214. DOI: 10.1186/s40001-022-00851-4","Ozdemir F., Usta S., Ersan V., Sarıcı K.B., Abulut S., Çiftçi F., et al. Transcystic biliary drainage after living donor hepatectomy prevents biliary complications. Int J Surg. 2022;100:106464. DOI: 10.1016/j.ijsu.2022.106464","Mo S., He Y., Zhu G., Su H., Han C., Ye X., et al. A novel Peng’s test in reducing bile leakage after partial hepatectomy for hepatocellular carcinoma: From an animal study to a clinical cohort Propensity score matching comparative study. Int J Surg. 2022;104:106748. DOI: 10.1016/j.ijsu.2022.106748","Riediger C., Hoffmann R., Löck S., Giehl-Brown E., Dennler S., Kahlert C., et al. Novel personalized score predicts risk for postoperative biliary leak in liver surgery-a retrospective database analysis. J Gastrointest Surg. 2022;26(10):2101–10. DOI: 10.1007/s11605-022-05366-1","Ueno M., Hayami S., Miyamoto A., Okada K.I., Kitahata Y., Shimizu A., et al. Relationship between postoperative biliary complications and biliary anatomical aspects in performing right anterior- or central bisectionectomy: Single-center retrospective observational study. Ann Gastroenterol Surg. 2024;8(6):1076–83. DOI: 10.1002/ags3.12805.","Calamia S., Barbara M., Cipolla C., Grassi N., Pantuso G., Li Petri S., et al. Risk factors for bile leakage after liver resection for neoplastic disease. Updates Surg. 2022;74(5):1581–7. DOI: 10.1007/s13304-022-01326-1","Hotta T., Kobayashi Y., Taniguchi K., Johata K., Sahara M., Naka T., et al. Postoperative evaluation of C-tube drainage after hepatectomy. Hepatogastroenterology. 2003;50(50):485–90. PMID: 12749253","Nanashima A., Abo T., Shibuya A., Tominaga T., Matsumoto A., Tou K., et al. Does the placement of a cystic duct tube after a hepatic resection help reduce the incidence of post-operative bile leak? HPB (Oxford). 2013;15(7):517–22. DOI: 10.1111/j.1477-2574.2012.00611.x"],"dc.citation.ru":["Калинин Д.С., Хоронько Ю.В., Сапронова Н.Г., Стагниев Д.В. Варианты венозного оттока от печени, пищевода и желудка при портальной гипертензии. Анналы хирургической гепатологии. 2023;28(2):88–94. DOI: 10.16931/1995-5464.2023-2-88-94","Krige A., Kelliher L.J.S. Anaesthesia for hepatic resection surgery. Anesthesiol Clin. 2022;40(1):91–105. DOI: 10.1016/j.anclin.2021.11.004","Koh Y.X., Zhao Y., Tan I.E., Tan H.L., Chua D.W., Loh W.L., et al. The impact of hospital volume on liver resection: A systematic review and Bayesian network meta-analysis. Surgery. 2024;175(2):393–403. DOI: 10.1016/j.surg.2023.10.034","Xue S., Wang H., Chen X., Zeng Y. Risk factors of postoperative bile leakage after liver resection: A systematic review and meta-analysis. Cancer Med. 2023;12(14):14922–36. DOI: 10.1002/cam4.6128","Ботиралиев А.Ш., Степанова Ю.А., Вишневский В.А., Чжао А.В. Пострезекционные билиарные осложнения. Вестник экспериментальной и клинической хирургии. 2021;14(3):228–36. DOI: 10.18499/2070-478X-2021-14-3-228-236","Harimoto N., Araki K., Yamanaka T., Hagiwara K., Ishii N., Tsukagoshi M., et al. Direct bilirubin in drainage fluid 3 days after hepatectomy is useful for detecting severe bile leakage. Eur Surg Res. 2022;63(1):33–9. DOI: 10.1159/000518267","Sliwinski S., Heil J., Franz J., El Youzouri H., Heise M., Bechstein W.O., et al. A critical appraisal of the ISGLS definition of biliary leakage after liver resection. Langenbecks Arch Surg. 2023;408(1):77. DOI: 10.1007/s00423-022-02746-8","Rennie O., Sharma M., Helwa N. Hepatobiliary anastomotic leakage: a narrative review of definitions, grading systems, and consequences of leaks. Transl Gastroenterol Hepatol. 2024;9:70. DOI: 10.21037/tgh-24-9","Shehta A., Elsabbagh A.M., Medhat M., Farouk A., Monier A., Said R., et al. Impact of tumor size on the outcomes of hepatic resection for hepatocellular carcinoma: a retrospective study. BMC Surg. 2024;24(1):7. DOI: 10.1186/s12893-023-02296-w","Patkar S., Kunte A., Sundaram S., Goel M. Post-hepatectomy biliary leaks: analysis of risk factors and development of a simplified predictive scoring system. Langenbecks Arch Surg. 2023;408(1):63. DOI:10.1007/s00423-023-02776-w","Zhang D., Qi F., Sun W., Zhao G., Wang D., Zhou S., et al. Influencing factors of biliary fistula after radical resection of hilar cholangiocarcinoma: a prospect cohort. Eur J Med Res. 2022;27(1):214. DOI: 10.1186/s40001-022-00851-4","Ozdemir F., Usta S., Ersan V., Sarıcı K.B., Abulut S., Çiftçi F., et al. Transcystic biliary drainage after living donor hepatectomy prevents biliary complications. Int J Surg. 2022;100:106464. DOI: 10.1016/j.ijsu.2022.106464","Mo S., He Y., Zhu G., Su H., Han C., Ye X., et al. A novel Peng’s test in reducing bile leakage after partial hepatectomy for hepatocellular carcinoma: From an animal study to a clinical cohort Propensity score matching comparative study. Int J Surg. 2022;104:106748. DOI: 10.1016/j.ijsu.2022.106748","Riediger C., Hoffmann R., Löck S., Giehl-Brown E., Dennler S., Kahlert C., et al. Novel personalized score predicts risk for postoperative biliary leak in liver surgery-a retrospective database analysis. J Gastrointest Surg. 2022;26(10):2101–10. DOI: 10.1007/s11605-022-05366-1","Ueno M., Hayami S., Miyamoto A., Okada K.I., Kitahata Y., Shimizu A., et al. Relationship between postoperative biliary complications and biliary anatomical aspects in performing right anterior- or central bisectionectomy: Single-center retrospective observational study. Ann Gastroenterol Surg. 2024;8(6):1076–83. DOI: 10.1002/ags3.12805.","Calamia S., Barbara M., Cipolla C., Grassi N., Pantuso G., Li Petri S., et al. Risk factors for bile leakage after liver resection for neoplastic disease. Updates Surg. 2022;74(5):1581–7. DOI: 10.1007/s13304-022-01326-1","Hotta T., Kobayashi Y., Taniguchi K., Johata K., Sahara M., Naka T., et al. Postoperative evaluation of C-tube drainage after hepatectomy. Hepatogastroenterology. 2003;50(50):485–90. PMID: 12749253","Nanashima A., Abo T., Shibuya A., Tominaga T., Matsumoto A., Tou K., et al. Does the placement of a cystic duct tube after a hepatic resection help reduce the incidence of post-operative bile leak? HPB (Oxford). 2013;15(7):517–22. DOI: 10.1111/j.1477-2574.2012.00611.x"],"dc.citation.en":["Калинин Д.С., Хоронько Ю.В., Сапронова Н.Г., Стагниев Д.В. Варианты венозного оттока от печени, пищевода и желудка при портальной гипертензии. Анналы хирургической гепатологии. 2023;28(2):88–94. DOI: 10.16931/1995-5464.2023-2-88-94","Krige A., Kelliher L.J.S. Anaesthesia for hepatic resection surgery. Anesthesiol Clin. 2022;40(1):91–105. DOI: 10.1016/j.anclin.2021.11.004","Koh Y.X., Zhao Y., Tan I.E., Tan H.L., Chua D.W., Loh W.L., et al. The impact of hospital volume on liver resection: A systematic review and Bayesian network meta-analysis. Surgery. 2024;175(2):393–403. DOI: 10.1016/j.surg.2023.10.034","Xue S., Wang H., Chen X., Zeng Y. Risk factors of postoperative bile leakage after liver resection: A systematic review and meta-analysis. Cancer Med. 2023;12(14):14922–36. DOI: 10.1002/cam4.6128","Ботиралиев А.Ш., Степанова Ю.А., Вишневский В.А., Чжао А.В. Пострезекционные билиарные осложнения. Вестник экспериментальной и клинической хирургии. 2021;14(3):228–36. DOI: 10.18499/2070-478X-2021-14-3-228-236","Harimoto N., Araki K., Yamanaka T., Hagiwara K., Ishii N., Tsukagoshi M., et al. Direct bilirubin in drainage fluid 3 days after hepatectomy is useful for detecting severe bile leakage. Eur Surg Res. 2022;63(1):33–9. DOI: 10.1159/000518267","Sliwinski S., Heil J., Franz J., El Youzouri H., Heise M., Bechstein W.O., et al. A critical appraisal of the ISGLS definition of biliary leakage after liver resection. Langenbecks Arch Surg. 2023;408(1):77. DOI: 10.1007/s00423-022-02746-8","Rennie O., Sharma M., Helwa N. Hepatobiliary anastomotic leakage: a narrative review of definitions, grading systems, and consequences of leaks. Transl Gastroenterol Hepatol. 2024;9:70. DOI: 10.21037/tgh-24-9","Shehta A., Elsabbagh A.M., Medhat M., Farouk A., Monier A., Said R., et al. Impact of tumor size on the outcomes of hepatic resection for hepatocellular carcinoma: a retrospective study. BMC Surg. 2024;24(1):7. DOI: 10.1186/s12893-023-02296-w","Patkar S., Kunte A., Sundaram S., Goel M. Post-hepatectomy biliary leaks: analysis of risk factors and development of a simplified predictive scoring system. Langenbecks Arch Surg. 2023;408(1):63. DOI:10.1007/s00423-023-02776-w","Zhang D., Qi F., Sun W., Zhao G., Wang D., Zhou S., et al. Influencing factors of biliary fistula after radical resection of hilar cholangiocarcinoma: a prospect cohort. Eur J Med Res. 2022;27(1):214. DOI: 10.1186/s40001-022-00851-4","Ozdemir F., Usta S., Ersan V., Sarıcı K.B., Abulut S., Çiftçi F., et al. Transcystic biliary drainage after living donor hepatectomy prevents biliary complications. Int J Surg. 2022;100:106464. DOI: 10.1016/j.ijsu.2022.106464","Mo S., He Y., Zhu G., Su H., Han C., Ye X., et al. A novel Peng’s test in reducing bile leakage after partial hepatectomy for hepatocellular carcinoma: From an animal study to a clinical cohort Propensity score matching comparative study. Int J Surg. 2022;104:106748. DOI: 10.1016/j.ijsu.2022.106748","Riediger C., Hoffmann R., Löck S., Giehl-Brown E., Dennler S., Kahlert C., et al. Novel personalized score predicts risk for postoperative biliary leak in liver surgery-a retrospective database analysis. J Gastrointest Surg. 2022;26(10):2101–10. DOI: 10.1007/s11605-022-05366-1","Ueno M., Hayami S., Miyamoto A., Okada K.I., Kitahata Y., Shimizu A., et al. Relationship between postoperative biliary complications and biliary anatomical aspects in performing right anterior- or central bisectionectomy: Single-center retrospective observational study. Ann Gastroenterol Surg. 2024;8(6):1076–83. DOI: 10.1002/ags3.12805.","Calamia S., Barbara M., Cipolla C., Grassi N., Pantuso G., Li Petri S., et al. Risk factors for bile leakage after liver resection for neoplastic disease. Updates Surg. 2022;74(5):1581–7. DOI: 10.1007/s13304-022-01326-1","Hotta T., Kobayashi Y., Taniguchi K., Johata K., Sahara M., Naka T., et al. Postoperative evaluation of C-tube drainage after hepatectomy. Hepatogastroenterology. 2003;50(50):485–90. PMID: 12749253","Nanashima A., Abo T., Shibuya A., Tominaga T., Matsumoto A., Tou K., et al. Does the placement of a cystic duct tube after a hepatic resection help reduce the incidence of post-operative bile leak? HPB (Oxford). 2013;15(7):517–22. DOI: 10.1111/j.1477-2574.2012.00611.x"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8913"],"dc.date.accessioned_dt":"2025-07-09T13:58:54Z","dc.date.accessioned":["2025-07-09T13:58:54Z"],"dc.date.available":["2025-07-09T13:58:54Z"],"publication_grp":["123456789/8913"],"bi_4_dis_filter":["liver resections\n|||\nliver resections","резекции печени\n|||\nрезекции печени","extrahepatic biliary tract\n|||\nextrahepatic biliary tract","профилактика билиарных осложнений\n|||\nпрофилактика билиарных осложнений","prevention of biliary complications\n|||\nprevention of biliary complications","biliary drainage\n|||\nbiliary drainage","гемигепатэктомия\n|||\nгемигепатэктомия","постоперационные билиарные осложнения\n|||\nпостоперационные билиарные осложнения","внепеченочные желчевыводящие протоки\n|||\nвнепеченочные желчевыводящие протоки","postoperative biliary complications\n|||\npostoperative biliary complications","hemihepatectomy\n|||\nhemihepatectomy","желчное дренирование\n|||\nжелчное дренирование"],"bi_4_dis_partial":["liver resections","профилактика билиарных осложнений","hemihepatectomy","резекции печени","гемигепатэктомия","постоперационные билиарные осложнения","extrahepatic biliary tract","желчное дренирование","prevention of biliary complications","postoperative biliary complications","biliary drainage","внепеченочные желчевыводящие протоки"],"bi_4_dis_value_filter":["liver resections","профилактика билиарных осложнений","hemihepatectomy","резекции печени","гемигепатэктомия","постоперационные билиарные осложнения","extrahepatic biliary tract","желчное дренирование","prevention of biliary complications","postoperative biliary complications","biliary drainage","внепеченочные желчевыводящие протоки"],"bi_sort_1_sort":"prevention of biliary complications after extensive liver resections: single-center experience","bi_sort_3_sort":"2025-07-09T13:58:54Z","read":["g0"],"_version_":1837178064400809984},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2025-07-09T13:58:52.762Z","search.uniqueid":"2-8021","search.resourcetype":2,"search.resourceid":8021,"handle":"123456789/8910","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2025-15-1-12-18"],"dc.abstract":["Introduction. The incidence of anemia in colorectal cancer patients reaches 30–67% depending on the stage and location of the tumor; the presence of anemia adversely affects the short-term and long-term results of radical treatment. One possible way of anemia correction is to parenterally administer iron preparations, specifically ferric carboxymaltose (III), prior to cancer treatment.
Materials and methods. The efficacy of anemia correction through intravenous administration of ferric carboxymaltose (III) in prehospital care was retrospectively evaluated in Stage II–III colon cancer patients who were treated at the Oncology Center No. 1 of the S.S. Yudin City Clinical Hospital (Moscow) from June 2022 to February 2023. The study group included 103 patients who underwent primary tumor removal (Group 1) and 61 patients who received chemotherapy (Group 2). The mean hemoglobin level prior to correction with parenterally administered iron preparations amounted to 92.12 ± 10.75 g/L in both groups. Mild anemia was observed in 58% of patients; moderate, in 39% of patients; severe, in 3% of patients. The average amount of ferric carboxymaltose (III) received by each patient in both groups was 982.58 ± 102.93 mg. The hemoglobin and iron levels were, on average, monitored on day 14 in both groups.
Results. In the entire sample, the hemoglobin and iron levels, on average, increased to 113.7 ± 11.0 g/L (p < 0.0001) and 20.3 ± 9.1 µmol/L (p < 0.0001), respectively. On average, the hemoglobin level increased by 21 ± 11.5 g/L (p = 0.01086), and the iron level rose by 15.7 ± 9.4 µmol/L (p = 0.038). Following correction, no severe anemia was observed; moderate and mild anemia was noted in 2% and 80% of patients, respectively; 18% of patients had no anemia (p < 0.0001).
Discussion. The correction of anemia through intravenous administration of ferric carboxymaltose (III) to colorectal cancer patients at the outpatient stage was found to be safe and efficacious.
Conclusion. The administration of ferric carboxymaltose (III) to colorectal cancer patients with iron deficiency anemia 14 days prior to the cancer treatment enabled a statistically significant increase in hemoglobin levels and a drastic reduction in the number of patients with moderate and severe anemia.
","Введение. Частота развития анемии при колоректальном раке достигает 30–67 % в зависимости от стадии и локализации опухоли, а ее наличие ухудшает непосредственные и отдаленные результаты радикального лечения. Один из возможных путей коррекции — применение препаратов железа, в частности железа карбоксимальтозата (III), парентерально до начала специального противоопухолевого лечения.
Материалы и методы. Ретроспективно проведена оценка эффективности коррекции анемии путем внутривенного введения препарата железа карбоксимальтозата (III) на догоспитальном этапе у пациентов с II–III стадиями рака толстой кишки, проходивших лечение на базе «Онкологического центра № 1 ГКБ им. С. C. Юдина ДЗМ города Москвы» с июня 2022 по февраль 2023 года. В группу исследования вошли 103 пациента, которым проводилось хирургическое лечение по поводу первичной опухоли (группа 1), и 61 пациент, получавший лекарственную противоопухолевую терапию (группа 2). Средний уровень гемоглобина в крови до коррекции парентеральными препаратами железа в обеих группах составил 92,12 ± 10,75 г/л. Тяжелая степень анемии отмечена у 3 % пациентов, средняя — у 39 %, легкая у 58 %. Среднее количество препарата, полученного каждым пациентом, составило в обеих группах 982,58 ± 102,93 мг. Контроль уровня гемоглобина крови и железа крови в среднем проводился на 14-е сутки.
Результаты. Во всей выборке уровень гемоглобина крови в среднем увеличился до 113,7 ± 11,0 г/л (p < 0,0001), железа крови до 20,3 ± 9,1 мкмоль/л (p < 0,0001). Средний прирост уровня гемоглобина составил 21 ± 11,5 г/л (р = 0,01086). Средний прирост уровня железа достиг 15,7 ± 9,4 мкмоль/л (p = 0,038). После коррекции анемия тяжелой степени отсутствовала, средняя степень отмечена у 2 %, легкая — у 80 %, у 18 % больных анемии не было (p < 0,0001).
Обсуждение. В результате исследования установлено: коррекция анемии внутривенным введением железа карбоксимальтозата (III) на амбулаторном этапе у пациентов с колоректальным раком безопасна и эффективна.
Заключение. Применение железа карбоксимальтозата (III) за 14 дней до начала противоопухолевого лечения у пациентов, страдающих железодефицитной анемией на фоне колоректального рака, позволило добиться статистически значимого повышения уровня гемоглобина и резкого снижения числа пациентов с анемией средней и тяжелой степени.
"],"dc.abstract.en":["Introduction. The incidence of anemia in colorectal cancer patients reaches 30–67% depending on the stage and location of the tumor; the presence of anemia adversely affects the short-term and long-term results of radical treatment. One possible way of anemia correction is to parenterally administer iron preparations, specifically ferric carboxymaltose (III), prior to cancer treatment.
Materials and methods. The efficacy of anemia correction through intravenous administration of ferric carboxymaltose (III) in prehospital care was retrospectively evaluated in Stage II–III colon cancer patients who were treated at the Oncology Center No. 1 of the S.S. Yudin City Clinical Hospital (Moscow) from June 2022 to February 2023. The study group included 103 patients who underwent primary tumor removal (Group 1) and 61 patients who received chemotherapy (Group 2). The mean hemoglobin level prior to correction with parenterally administered iron preparations amounted to 92.12 ± 10.75 g/L in both groups. Mild anemia was observed in 58% of patients; moderate, in 39% of patients; severe, in 3% of patients. The average amount of ferric carboxymaltose (III) received by each patient in both groups was 982.58 ± 102.93 mg. The hemoglobin and iron levels were, on average, monitored on day 14 in both groups.
Results. In the entire sample, the hemoglobin and iron levels, on average, increased to 113.7 ± 11.0 g/L (p < 0.0001) and 20.3 ± 9.1 µmol/L (p < 0.0001), respectively. On average, the hemoglobin level increased by 21 ± 11.5 g/L (p = 0.01086), and the iron level rose by 15.7 ± 9.4 µmol/L (p = 0.038). Following correction, no severe anemia was observed; moderate and mild anemia was noted in 2% and 80% of patients, respectively; 18% of patients had no anemia (p < 0.0001).
Discussion. The correction of anemia through intravenous administration of ferric carboxymaltose (III) to colorectal cancer patients at the outpatient stage was found to be safe and efficacious.
Conclusion. The administration of ferric carboxymaltose (III) to colorectal cancer patients with iron deficiency anemia 14 days prior to the cancer treatment enabled a statistically significant increase in hemoglobin levels and a drastic reduction in the number of patients with moderate and severe anemia.
"],"subject":["colorectal cancer","iron deficiency anemia","correction of anemia","cancer treatment","iron compounds","blood transfusion","колоректальный рак","железодефицитная анемия","коррекция анемии","противоопухолевое лечение","соединения железа","переливание крови"],"subject_keyword":["colorectal cancer","colorectal cancer","iron deficiency anemia","iron deficiency anemia","correction of anemia","correction of anemia","cancer treatment","cancer treatment","iron compounds","iron compounds","blood transfusion","blood transfusion","колоректальный рак","колоректальный рак","железодефицитная анемия","железодефицитная анемия","коррекция анемии","коррекция анемии","противоопухолевое лечение","противоопухолевое лечение","соединения железа","соединения железа","переливание крови","переливание крови"],"subject_ac":["colorectal cancer\n|||\ncolorectal cancer","iron deficiency anemia\n|||\niron deficiency anemia","correction of anemia\n|||\ncorrection of anemia","cancer treatment\n|||\ncancer treatment","iron compounds\n|||\niron compounds","blood transfusion\n|||\nblood transfusion","колоректальный рак\n|||\nколоректальный рак","железодефицитная анемия\n|||\nжелезодефицитная анемия","коррекция анемии\n|||\nкоррекция анемии","противоопухолевое лечение\n|||\nпротивоопухолевое лечение","соединения железа\n|||\nсоединения железа","переливание крови\n|||\nпереливание крови"],"subject_tax_0_filter":["colorectal cancer\n|||\ncolorectal cancer","iron deficiency anemia\n|||\niron deficiency anemia","correction of anemia\n|||\ncorrection of anemia","cancer treatment\n|||\ncancer treatment","iron compounds\n|||\niron compounds","blood transfusion\n|||\nblood transfusion","колоректальный рак\n|||\nколоректальный рак","железодефицитная анемия\n|||\nжелезодефицитная анемия","коррекция анемии\n|||\nкоррекция анемии","противоопухолевое лечение\n|||\nпротивоопухолевое лечение","соединения железа\n|||\nсоединения железа","переливание крови\n|||\nпереливание крови"],"subject_filter":["colorectal cancer\n|||\ncolorectal cancer","iron deficiency anemia\n|||\niron deficiency anemia","correction of anemia\n|||\ncorrection of anemia","cancer treatment\n|||\ncancer treatment","iron compounds\n|||\niron compounds","blood transfusion\n|||\nblood transfusion","колоректальный рак\n|||\nколоректальный рак","железодефицитная анемия\n|||\nжелезодефицитная анемия","коррекция анемии\n|||\nкоррекция анемии","противоопухолевое лечение\n|||\nпротивоопухолевое лечение","соединения железа\n|||\nсоединения железа","переливание крови\n|||\nпереливание крови"],"dc.subject_mlt":["colorectal cancer","iron deficiency anemia","correction of anemia","cancer treatment","iron compounds","blood transfusion","колоректальный рак","железодефицитная анемия","коррекция анемии","противоопухолевое лечение","соединения железа","переливание крови"],"dc.subject":["colorectal cancer","iron deficiency anemia","correction of anemia","cancer treatment","iron compounds","blood transfusion","колоректальный рак","железодефицитная анемия","коррекция анемии","противоопухолевое лечение","соединения железа","переливание крови"],"dc.subject.en":["colorectal cancer","iron deficiency anemia","correction of anemia","cancer treatment","iron compounds","blood transfusion"],"title":["Ferric Carboxymaltose in the Treatment of Anemia in Patients with Locally Advanced Colon Cancer","Карбоксимальтозат железа в лечении анемии при местно-распространенном раке толстой кишки"],"title_keyword":["Ferric Carboxymaltose in the Treatment of Anemia in Patients with Locally Advanced Colon Cancer","Карбоксимальтозат железа в лечении анемии при местно-распространенном раке толстой кишки"],"title_ac":["ferric carboxymaltose in the treatment of anemia in patients with locally advanced colon cancer\n|||\nFerric Carboxymaltose in the Treatment of Anemia in Patients with Locally Advanced Colon Cancer","карбоксимальтозат железа в лечении анемии при местно-распространенном раке толстой кишки\n|||\nКарбоксимальтозат железа в лечении анемии при местно-распространенном раке толстой кишки"],"dc.title_sort":"Ferric Carboxymaltose in the Treatment of Anemia in Patients with Locally Advanced Colon Cancer","dc.title_hl":["Ferric Carboxymaltose in the Treatment of Anemia in Patients with Locally Advanced Colon Cancer","Карбоксимальтозат железа в лечении анемии при местно-распространенном раке толстой кишки"],"dc.title_mlt":["Ferric Carboxymaltose in the Treatment of Anemia in Patients with Locally Advanced Colon Cancer","Карбоксимальтозат железа в лечении анемии при местно-распространенном раке толстой кишки"],"dc.title":["Ferric Carboxymaltose in the Treatment of Anemia in Patients with Locally Advanced Colon Cancer","Карбоксимальтозат железа в лечении анемии при местно-распространенном раке толстой кишки"],"dc.title_stored":["Ferric Carboxymaltose in the Treatment of Anemia in Patients with Locally Advanced Colon Cancer\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Карбоксимальтозат железа в лечении анемии при местно-распространенном раке толстой кишки\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Ferric Carboxymaltose in the Treatment of Anemia in Patients with Locally Advanced Colon Cancer"],"dc.abstract.ru":["Введение. Частота развития анемии при колоректальном раке достигает 30–67 % в зависимости от стадии и локализации опухоли, а ее наличие ухудшает непосредственные и отдаленные результаты радикального лечения. Один из возможных путей коррекции — применение препаратов железа, в частности железа карбоксимальтозата (III), парентерально до начала специального противоопухолевого лечения.
Материалы и методы. Ретроспективно проведена оценка эффективности коррекции анемии путем внутривенного введения препарата железа карбоксимальтозата (III) на догоспитальном этапе у пациентов с II–III стадиями рака толстой кишки, проходивших лечение на базе «Онкологического центра № 1 ГКБ им. С. C. Юдина ДЗМ города Москвы» с июня 2022 по февраль 2023 года. В группу исследования вошли 103 пациента, которым проводилось хирургическое лечение по поводу первичной опухоли (группа 1), и 61 пациент, получавший лекарственную противоопухолевую терапию (группа 2). Средний уровень гемоглобина в крови до коррекции парентеральными препаратами железа в обеих группах составил 92,12 ± 10,75 г/л. Тяжелая степень анемии отмечена у 3 % пациентов, средняя — у 39 %, легкая у 58 %. Среднее количество препарата, полученного каждым пациентом, составило в обеих группах 982,58 ± 102,93 мг. Контроль уровня гемоглобина крови и железа крови в среднем проводился на 14-е сутки.
Результаты. Во всей выборке уровень гемоглобина крови в среднем увеличился до 113,7 ± 11,0 г/л (p < 0,0001), железа крови до 20,3 ± 9,1 мкмоль/л (p < 0,0001). Средний прирост уровня гемоглобина составил 21 ± 11,5 г/л (р = 0,01086). Средний прирост уровня железа достиг 15,7 ± 9,4 мкмоль/л (p = 0,038). После коррекции анемия тяжелой степени отсутствовала, средняя степень отмечена у 2 %, легкая — у 80 %, у 18 % больных анемии не было (p < 0,0001).
Обсуждение. В результате исследования установлено: коррекция анемии внутривенным введением железа карбоксимальтозата (III) на амбулаторном этапе у пациентов с колоректальным раком безопасна и эффективна.
Заключение. Применение железа карбоксимальтозата (III) за 14 дней до начала противоопухолевого лечения у пациентов, страдающих железодефицитной анемией на фоне колоректального рака, позволило добиться статистически значимого повышения уровня гемоглобина и резкого снижения числа пациентов с анемией средней и тяжелой степени.
"],"dc.fileName":["cover_article_1047_ru_RU.jpg"],"dc.fileName.ru":["cover_article_1047_ru_RU.jpg"],"dc.fullHTML":["ВВЕДЕНИЕ
В 2022 г. в мире рак ободочной и прямой кишок был впервые выявлен более чем у 1 миллиона 850 тысяч человек, что соответствует третьей позиции в структуре онкологической заболеваемости. Колоректальный рак (КРР) приводит к более чем 500 тысячам смертей в мире ежегодно [1–3]. В России распространенность рака толстой кишки также растет, достигнув в 2023 году показателя в 172 выявленных случая на 100 тысяч населения при опухолях ободочной кишки и 128 случаев для прямой кишки [4]. КРР в нашей стране является второй наиболее частой причиной смерти с показателем в 13 случаев на 100 тысяч населения в год, уступая лишь раку легкого [5].
Одним из неблагоприятных факторов прогноза при раке толстой кишки является железодефицитная анемия (ЖДА), в частности периоперационная, которая встречается при этом заболевании c частотой от 30 % на этапе первичной диагностики до 77 % в процессе специального противоопухолевого лечения [6]. Предоперационная анемия способствует повышению риска гемотрансфузии и прямо влияет на снижение качества жизни и повышение числа послеоперационных осложнений, в том числе со стороны сердечно-сосудистой и дыхательной систем, а также повышает вероятность развития несостоятельности колоректального анастомоза (отношение шансов (ОШ) при многофакторном анализе 1,84, p = 0,07) и является неблагоприятным фактором в отношении общей и безрецидивной выживаемости (ОВ и БРВ) [7].
Распространенным и традиционным методом коррекции низкого уровня гемоглобина (ГБ) крови и восполнения объемной кровопотери являются заместительные гемотрансфузии и применение эритропоэз-стимулирующих препаратов (ЭСП). Однако при лечении анемии, связанной с проявлениями опухолевого процесса (распад опухоли, опухолевая интоксикация) или проведением противоопухолевого лекарственного лечения, гемотрансфузия обладает целым рядом неблагоприятных эффектов, включая повышение риска тромбообразования, инфекционных осложнений и снижение показателей выживаемости, что ограничивает клиническую значимость использования данного метода коррекции анемии в онкологии [8]. Применение ЭСП также может способствовать повышению частоты венозных тромбоэмболических осложнений (ВТЭО) (ОР 1,67; 95 % ДИ: 1,35–2,06), что не позволяет рекомендовать их применение в онкохирургической практике [9].
Коррекция ЖДА посредством парентеральных форм препаратов железа является экономически выгодной альтернативной методикой, приводящей к значимому росту уровня ГБ и уменьшению количества гемотрансфузий у пациентов с КРР [10].
В результате в настоящее время применение парентеральных форм препаратов железа является ведущим методом коррекции ЖДА при онкологических заболеваниях, включая рак толстой кишки. Учитывая дефицит отечественных исследований в данной области, нами проведена ретроспективная оценка эффективности коррекции ЖДА с помощью карбоксимальтозата железа на амбулаторном (до начала специального хирургического или лекарственного противоопухолевого лечения) этапе ведения пациентов, страдающих местно-распространенным раком толстой кишки.
Цель: провести анализ эффективности амбулаторной коррекции железодефицитной анемии у пациентов, страдающих раком толстой кишки II–III стадии и получающих специальное противоопухолевое лечение, путем парентерального применения железа карбоксимальтозата (III).
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
В обсервационное ретроспективное исследование были включены пациенты, получавшие лечение по поводу рака толстой кишки II–III стадии в отделении онкологии № 4 и отделении химиотерапии № 2 Онкологического центра № 1 «ГКБ им. С. C. Юдина ДЗМ» (ранее ГБУЗ «ГКОБ № 1 ДЗМ») с июня 2022 по февраль 2023 года.
Проведен анализ эффективности коррекции ЖДА путем парентерального применения препарата железа карбоксимальтозата (III) (ЖК (III)) на амбулаторном этапе.
Диагноз ЖДА подтверждали лабораторно на основании общего анализа крови (ОАК) с определением концентрации гемоглобина, количества эритроцитов (RBC) и ширины распределения эритроцитов (RDW), гематокрита (HCT), среднего объема эритроцита (MCV), среднего содержания ГБ в эритроците (MCH), средней концентрации ГБ в эритроците (MCHC), а также уровня железа (Fe) крови.
В исследование были включены 164 пациента с ECOG статусом 0–1. Радикальное хирургическое лечение после коррекции анемии проведено 103 пациентам (63 %, группа 1), адъювантная химиотерапия 61 пациенту (37 %, группа 2). Клинико-эпидемиологическая характеристика пациентов приводится в таблице 1. Тяжесть анемии определяли по критериям ВОЗ в зависимости от уровня ГБ крови: легкая (90–120 г/л для небеременных женщин и 90–130 г/л для мужчин), средняя (70–89 г/л) и тяжелая (<70 г/л) формы. Гемотрансфузии периоперационно осуществлялись в 4 (3,8 %) случаях в группе 1, суммарно было перелито 10 доз (2970 мл) эритроцитарной взвеси.
Показатель | Группа 1 (хирургия), n = 103 | Группа 2 (химиотерапия), n = 61 |
Пол, м/ж, n (%) | 37/66 (35,9/64,0) | 31/30 (50,8/49,2) |
Возраст, ср. ± ст. откл. (мин/макс), лет | 69,9 ± 11 (36/91) | 66,7 ± 11 (34/85) |
Индекс массы тела, ср. ± ст. откл. (мин/макс), кг/м² | 27,3 ± 5,9 (16,3/46,3) | 26,3 ± 4,7 (16,7/39,2) |
ECOG, 0/1, n (%) | 64/39 (62,2/37,8) | 45/16 (74/26) |
Индекс коморбидности Чарлсон суммарный (возраст + наличие сопутствующих заболеваний) (ср. ± ст. откл.), баллы | 5,7 ± 1,7 | 4,5 ± 1,9 |
Стадия по TNM-8, n (%) | ||
II | 54 (52,4) | 9 (14,8) |
III | 49 (47,6) | 52 (85,2) |
Локализация опухоли, n (%) | ||
Восходящий и поперечный отделы ободочной кишки | 41 (39,8) | 12 (19,7) |
Селезеночный изгиб, нисходящий отдел ободочной кишки | 11 (10,7) | 1 (1,6) |
Сигмовидная кишка и ректосигмоидное соединение | 32 (31,1) | 15 (24,6) |
Прямая кишка | 19 (18,4) | 33 (54,1) |
Степень тяжести анемии до коррекции, n (%) | ||
Легкая | 63 (61,2) | 32 (58,8) |
Средняя | 39 (37,9) | 25 (38,3) |
Тяжелая | 1 (0,9) | 4 (2,9) |
Уровень ГБ до коррекции ЖДА, ср. ± ст. откл. (мин/макс), г/л | 92 ± 9,9 (67/114) | 92,2 ± 12,5 (66/116) |
Уровень Fe до коррекции ЖДА, ср. ± ст. откл. (мин/макс), мкмоль/л | 4,5 ± 1,8 (1,4/9,7) | 4,3 ± 1,9 (2,2/8,9) |
Доза препарата ЖК (III) ср. ± ст. откл. (мин/макс), мг | 977,7 ± 85,4 (500/1000) | 987,5 ± 132,5 (500/1500) |
Количество внутривенных введений ЖК (III), ср. ± ст. откл. (мин/макс), n | 1,2 ± 0,38 (1/2) | 1,3 ± 0,6 (1/3) |
Доза препарата ЖК (III) сумм. ± ст. откл. (мин/макс), мг | 1139,8 ± 349,6 (500/2000) | 1220,8 ± 490,5 (500/3000) |
День контроля уровня ГБ и Fe крови ср. ± ст. откл. (мин/макс), сут | 14,5 ± 3,9 (5/29) | 14,8 ± 3,4 (7/28) |
Таблица 1. Характеристика пациентов
Table 1. Patient characteristics
Статистически значимых различий по основным клиническим показателям между группами не выявлено.
Данные о распределении пациентов по уровню гемоглобина представлены на рисунке 1.
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2025/1/lZOBm2GHT5fVF92xBJqXRNWjwDqOgxGGneb9o9mm.jpeg\")
Рисунок 1. Уровень ГБ до коррекции
Figure 1. Hemoglobin level prior to correction
Статистический анализ проводился при помощи программ Statıstıca 10 и Mıcrosoft Excel, обработка результатов проведена в программной среде R (версия 4.1.1) с использованием пакетов survival, survminer и ggplot2.
РЕЗУЛЬТАТЫ
Все пациенты перенесли внутривенное введение карбоксимальтозата железа (III) без нежелательных явлений и реакций.
Во всей выборке уровень гемоглобина крови в среднем увеличился до 113,7 ± 11,0 г/л (p < 0,0001): в группе 1 — 116,1 ± 11,8 г/л (p = 0,0001), в группе 2 — 111,2 ± 10,7 г/л (p < 0,0001), данные представлены на рисунке 2.
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2025/1/rYdBo0U60CBonWUIc7Dao56J4N8kiqol2p0wmWys.jpeg\")
Рисунок 2. Уровень ГБ после коррекции
Figure 2. Hemoglobin level following correction
Во всей выборке уровень железа крови в среднем увеличился на 20,3 ± 9,1 мкмоль/л (p < 0,0001): в группе 1 на 17,2 ± 5,2 мкмоль/л (p = 0,0001), в группе 2 на 20,7 ± 11,1 мкмоль/л (p < 0,0001). Средний прирост уровня гемоглобина во всей выборке составил 21 ± 11,5 г/л: в группе 1–19,2 ± 10,1 г/л (p = 0,01086), в группе 2–24,8 ± 13,3 г/л (p < 0,0001). Средний прирост уровня железа достиг 15,7 ± 9,4 мкмоль/л: в группе 1–17,6 ± 10,5 мкмоль/л (p = 0,03815), в группе 2–12,5 ± 6,1 мкмоль/л (p < 0,0001). Анемии тяжелой степени после коррекции отмечено не было. Данные об изменении степеней тяжести анемии представлены в таблице 2. При сравнении уровней железа и гемоглобина до и после парентерального введения железа карбоксимальтозата (III), а также при сравнении частоты встречаемости анемии тяжелой и средней степени отмечены статистически значимые различия (p < 0,0001).
Показатель | Группа 1 (хирургия), n = 103 | Группа 2 (химиотерапия), n = 61 |
Степень тяжести анемии после коррекции ЖДА, n (%) | ||
Отсутствие анемии | 17 (16,5) | 12 (19,6) |
Легкая | 84 (81,6) | 47 (77,1) |
Средняя | 2 (1,9) | 2 (3,3) |
Тяжелая | 0 (0) | 0 (0) |
Таблица 2. Степени тяжести анемии после коррекции
Table 2. Severity of anemia following correction
ОБСУЖДЕНИЕ
Полученные нами результаты хорошо согласуются с данными мировой и отечественной литературы. Так, например, в работе В. В. Саевец и соавторов изучены результаты коррекции ЖДА препаратами железа в сравнении с гемотрансфузиями (по 60 пациентов в группах сравнения). Было отмечено, что медикаментозная коррекция не только эффективнее при оценке уровня гемоглобина через 3–4 недели после начала терапии (37 % против 21 %), но и экономически более целесообразна [11].
Схожие данные получены в работе А. Э. Алборова и соавторов, в которую были включены 90 пациентов с КРР и метастатическим поражением печени. В контрольную группу были включены пациенты, которым ЖДА корригировали с помощью препаратов железа, в группу сравнения — пациенты, которым проводили гемотрансфузионную коррекцию анемии. Введение препаратов железа не уступало по приросту уровня ГБ гемотрансфузии: уровень ГБ повысился с 87,6 ± 1,0 до 108 ± 0,9 г/л при применении препаратов железа (p < 0,01) и с 86,7 ± 0,9 до 114,6 ± 0,6 г/л при трансфузии эритроцитов (p < 0,01) [12].
Высокая эффективность коррекции ЖДА при помощи ЖК (III) имеет большое клиническое значение, поскольку наличие анемии и интраоперационной кровопотери даже легких степеней тяжести «несердечно-сосудистой» хирургии является независимым предиктором 30-дневной послеоперационной летальности (ОШ 1,42, 95 % ДИ 1,31–1,54), а также достоверно связано с худшей ОВ (относительный риск (ОР) 1,56; 95 % ДИ 1,30–1,88; p < 0,001) и с более низкой БРВ (ОР 1,34; 95 % ДИ 1,11–1,61; p = 0,002) [13].
Такие данные имеют значение и в отношении результатов исследования A. Moncur и соавторов, которые обобщили результаты 6 исследований, посвященных влиянию послеоперационной анемии на результаты хирургического лечения КРР. Авторы подтвердили, что наличие анемии после хирургического этапа лечения по поводу КРР (от 62 до 87 % по данным включенных в обзор исследований) приводило к статистически значимому повышению частоты переливаний компонентов крови и также к увеличению продолжительности госпитализации в стационаре. Наличие связи с показателями выживаемости установить не удалось по причине отсутствия соответствующих данных [14].
Влияние терапии препаратами железа на продолжительность госпитализации изучена также в исследовании A. Jahangirifard и соавторов — среди 64 кардиохирургических пациентов 16 (25 %) получали внутривенное введение лекарственных форм железа, остальным 48 (75 %) коррекция ЖДА не проводилась. Продолжительность госпитализации имела статистически значимые различия и была выше в группе пациентов, не получавших внутривенное введение препаратов железа (p = 0,023) [15].
Систематический обзор и метаанализ влияния предоперационной парентеральной терапии препаратами железа у хирургической группы пациентов с КРР проведен в исследовании H. Lederhuber и соавторов. Установлено, что предоперационное внутривенное введение препаратов железа снижало частоту осуществляемых гемотрансфузий (ОР: 0,62; 95 % ДИ 0,41–0,93; p = 0,03) и увеличивало ГБ до операции (ОР: 0,52; 95 % ДИ 0,08–0,96; p = 0,03). В то же время существенного влияния на смертность, продолжительность пребывания в стационаре или послеоперационные осложнения выявлено не было [16].
В проспективном многоцентровом рандомизированном исследовании M. Аuerbach и соавторов проанализированы данные 157 получающих химиотерапию пациентов с ЖДА, разделенных на группы получавших пероральные или парентеральные формы препаратов железа и группу приема плацебо. В обеих группах с применением препаратов железа вне зависимости от пути введения отмечено увеличение гемоглобина (p < 0,0001) по сравнению с исходным уровнем. Число пациентов с гемопоэтическим ответом было выше (p < 0,01) в группе пациентов, получавших препараты железа парентерально (68 %), по сравнению с группой без применения препаратов железа (25 %) и группой с применением пероральных форм железа (36 %) [17].
В рандомизированном контролируемом исследовании J. Lim и соавторов, включавшем группу 116 хирургических пациентов с КРР, осложненным ЖДА, было проведено сравнение эффективности пероральных и парентеральных форм препаратов железа, назначенных за 14 дней до операции. Предоперационный уровень ГБ в крови у пациентов, которым вводили препараты железа внутривенно, по сравнению с пациентами, принимавшими препараты железа перорально, был выше (p = 0,048), однако существенной разницы в отношении частоты хирургических осложнений и длительности пребывания в стационаре не установлено [18].
Т. Steinmetz и соавторы в рамках ретроспективного исследования отметили у 639 пациентов сопоставимую эффективность изолированного и в комбинации со стимуляторами эритропоэза применения карбоксимальтозата железа (III): через 5 недель лечения гемоглобин в обеих группах повысился на 11–12 г/л [19].
По данным опубликованных в 2022 г. результатов применения ЭСП для коррекции анемии у пациентов с солидными опухолями во время проведения специальной противоопухолевой лекарственной терапии отмечено, что из 184 включенных в исследование пациентов повышение уровня гемоглобина на 20 г/л и более выявлено у 76,1 % пациентов и полное разрешение анемии — у 66,3 %, однако было указание о риске тромбоэмболических осложнений, связанных с их применением [20].
Широко применяемый в клинической практике препарат для парентерального введения ЖК (III) отличается от аналогов отсутствием необходимости введения тест-дозы, хорошей переносимостью и минимальным риском развития нежелательных лекарственных реакций, что подтверждается и результатами нашего исследования.
В ходе проведенной нами работы установлено, что коррекция ЖДА с помощью внутривенного введения ЖК (III) на амбулаторном этапе ведения пациентов, страдающих местно-распространенным раком толстой кишки, безопасно и эффективно. В последующем нами планируется оценка клинической эффективности данного подхода в качестве метода профилактики осложнений лечения в данной группе пациентов.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Парентеральное применение ЖК (III) у пациентов, страдающих ЖДА на фоне местно-распространенного рака толстой кишки, позволяет добиться статистически значимого повышения уровня гемоглобина в крови на амбулаторном этапе до начала специального противоопухолевого лечения, а также значительно снизить число пациентов с анемией тяжелой и средней степени.
"],"dc.fullHTML.ru":["ВВЕДЕНИЕ
В 2022 г. в мире рак ободочной и прямой кишок был впервые выявлен более чем у 1 миллиона 850 тысяч человек, что соответствует третьей позиции в структуре онкологической заболеваемости. Колоректальный рак (КРР) приводит к более чем 500 тысячам смертей в мире ежегодно [1–3]. В России распространенность рака толстой кишки также растет, достигнув в 2023 году показателя в 172 выявленных случая на 100 тысяч населения при опухолях ободочной кишки и 128 случаев для прямой кишки [4]. КРР в нашей стране является второй наиболее частой причиной смерти с показателем в 13 случаев на 100 тысяч населения в год, уступая лишь раку легкого [5].
Одним из неблагоприятных факторов прогноза при раке толстой кишки является железодефицитная анемия (ЖДА), в частности периоперационная, которая встречается при этом заболевании c частотой от 30 % на этапе первичной диагностики до 77 % в процессе специального противоопухолевого лечения [6]. Предоперационная анемия способствует повышению риска гемотрансфузии и прямо влияет на снижение качества жизни и повышение числа послеоперационных осложнений, в том числе со стороны сердечно-сосудистой и дыхательной систем, а также повышает вероятность развития несостоятельности колоректального анастомоза (отношение шансов (ОШ) при многофакторном анализе 1,84, p = 0,07) и является неблагоприятным фактором в отношении общей и безрецидивной выживаемости (ОВ и БРВ) [7].
Распространенным и традиционным методом коррекции низкого уровня гемоглобина (ГБ) крови и восполнения объемной кровопотери являются заместительные гемотрансфузии и применение эритропоэз-стимулирующих препаратов (ЭСП). Однако при лечении анемии, связанной с проявлениями опухолевого процесса (распад опухоли, опухолевая интоксикация) или проведением противоопухолевого лекарственного лечения, гемотрансфузия обладает целым рядом неблагоприятных эффектов, включая повышение риска тромбообразования, инфекционных осложнений и снижение показателей выживаемости, что ограничивает клиническую значимость использования данного метода коррекции анемии в онкологии [8]. Применение ЭСП также может способствовать повышению частоты венозных тромбоэмболических осложнений (ВТЭО) (ОР 1,67; 95 % ДИ: 1,35–2,06), что не позволяет рекомендовать их применение в онкохирургической практике [9].
Коррекция ЖДА посредством парентеральных форм препаратов железа является экономически выгодной альтернативной методикой, приводящей к значимому росту уровня ГБ и уменьшению количества гемотрансфузий у пациентов с КРР [10].
В результате в настоящее время применение парентеральных форм препаратов железа является ведущим методом коррекции ЖДА при онкологических заболеваниях, включая рак толстой кишки. Учитывая дефицит отечественных исследований в данной области, нами проведена ретроспективная оценка эффективности коррекции ЖДА с помощью карбоксимальтозата железа на амбулаторном (до начала специального хирургического или лекарственного противоопухолевого лечения) этапе ведения пациентов, страдающих местно-распространенным раком толстой кишки.
Цель: провести анализ эффективности амбулаторной коррекции железодефицитной анемии у пациентов, страдающих раком толстой кишки II–III стадии и получающих специальное противоопухолевое лечение, путем парентерального применения железа карбоксимальтозата (III).
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
В обсервационное ретроспективное исследование были включены пациенты, получавшие лечение по поводу рака толстой кишки II–III стадии в отделении онкологии № 4 и отделении химиотерапии № 2 Онкологического центра № 1 «ГКБ им. С. C. Юдина ДЗМ» (ранее ГБУЗ «ГКОБ № 1 ДЗМ») с июня 2022 по февраль 2023 года.
Проведен анализ эффективности коррекции ЖДА путем парентерального применения препарата железа карбоксимальтозата (III) (ЖК (III)) на амбулаторном этапе.
Диагноз ЖДА подтверждали лабораторно на основании общего анализа крови (ОАК) с определением концентрации гемоглобина, количества эритроцитов (RBC) и ширины распределения эритроцитов (RDW), гематокрита (HCT), среднего объема эритроцита (MCV), среднего содержания ГБ в эритроците (MCH), средней концентрации ГБ в эритроците (MCHC), а также уровня железа (Fe) крови.
В исследование были включены 164 пациента с ECOG статусом 0–1. Радикальное хирургическое лечение после коррекции анемии проведено 103 пациентам (63 %, группа 1), адъювантная химиотерапия 61 пациенту (37 %, группа 2). Клинико-эпидемиологическая характеристика пациентов приводится в таблице 1. Тяжесть анемии определяли по критериям ВОЗ в зависимости от уровня ГБ крови: легкая (90–120 г/л для небеременных женщин и 90–130 г/л для мужчин), средняя (70–89 г/л) и тяжелая (<70 г/л) формы. Гемотрансфузии периоперационно осуществлялись в 4 (3,8 %) случаях в группе 1, суммарно было перелито 10 доз (2970 мл) эритроцитарной взвеси.
Показатель | Группа 1 (хирургия), n = 103 | Группа 2 (химиотерапия), n = 61 |
Пол, м/ж, n (%) | 37/66 (35,9/64,0) | 31/30 (50,8/49,2) |
Возраст, ср. ± ст. откл. (мин/макс), лет | 69,9 ± 11 (36/91) | 66,7 ± 11 (34/85) |
Индекс массы тела, ср. ± ст. откл. (мин/макс), кг/м² | 27,3 ± 5,9 (16,3/46,3) | 26,3 ± 4,7 (16,7/39,2) |
ECOG, 0/1, n (%) | 64/39 (62,2/37,8) | 45/16 (74/26) |
Индекс коморбидности Чарлсон суммарный (возраст + наличие сопутствующих заболеваний) (ср. ± ст. откл.), баллы | 5,7 ± 1,7 | 4,5 ± 1,9 |
Стадия по TNM-8, n (%) | ||
II | 54 (52,4) | 9 (14,8) |
III | 49 (47,6) | 52 (85,2) |
Локализация опухоли, n (%) | ||
Восходящий и поперечный отделы ободочной кишки | 41 (39,8) | 12 (19,7) |
Селезеночный изгиб, нисходящий отдел ободочной кишки | 11 (10,7) | 1 (1,6) |
Сигмовидная кишка и ректосигмоидное соединение | 32 (31,1) | 15 (24,6) |
Прямая кишка | 19 (18,4) | 33 (54,1) |
Степень тяжести анемии до коррекции, n (%) | ||
Легкая | 63 (61,2) | 32 (58,8) |
Средняя | 39 (37,9) | 25 (38,3) |
Тяжелая | 1 (0,9) | 4 (2,9) |
Уровень ГБ до коррекции ЖДА, ср. ± ст. откл. (мин/макс), г/л | 92 ± 9,9 (67/114) | 92,2 ± 12,5 (66/116) |
Уровень Fe до коррекции ЖДА, ср. ± ст. откл. (мин/макс), мкмоль/л | 4,5 ± 1,8 (1,4/9,7) | 4,3 ± 1,9 (2,2/8,9) |
Доза препарата ЖК (III) ср. ± ст. откл. (мин/макс), мг | 977,7 ± 85,4 (500/1000) | 987,5 ± 132,5 (500/1500) |
Количество внутривенных введений ЖК (III), ср. ± ст. откл. (мин/макс), n | 1,2 ± 0,38 (1/2) | 1,3 ± 0,6 (1/3) |
Доза препарата ЖК (III) сумм. ± ст. откл. (мин/макс), мг | 1139,8 ± 349,6 (500/2000) | 1220,8 ± 490,5 (500/3000) |
День контроля уровня ГБ и Fe крови ср. ± ст. откл. (мин/макс), сут | 14,5 ± 3,9 (5/29) | 14,8 ± 3,4 (7/28) |
Таблица 1. Характеристика пациентов
Table 1. Patient characteristics
Статистически значимых различий по основным клиническим показателям между группами не выявлено.
Данные о распределении пациентов по уровню гемоглобина представлены на рисунке 1.
Рисунок 1. Уровень ГБ до коррекции
Figure 1. Hemoglobin level prior to correction
Статистический анализ проводился при помощи программ Statıstıca 10 и Mıcrosoft Excel, обработка результатов проведена в программной среде R (версия 4.1.1) с использованием пакетов survival, survminer и ggplot2.
РЕЗУЛЬТАТЫ
Все пациенты перенесли внутривенное введение карбоксимальтозата железа (III) без нежелательных явлений и реакций.
Во всей выборке уровень гемоглобина крови в среднем увеличился до 113,7 ± 11,0 г/л (p < 0,0001): в группе 1 — 116,1 ± 11,8 г/л (p = 0,0001), в группе 2 — 111,2 ± 10,7 г/л (p < 0,0001), данные представлены на рисунке 2.
Рисунок 2. Уровень ГБ после коррекции
Figure 2. Hemoglobin level following correction
Во всей выборке уровень железа крови в среднем увеличился на 20,3 ± 9,1 мкмоль/л (p < 0,0001): в группе 1 на 17,2 ± 5,2 мкмоль/л (p = 0,0001), в группе 2 на 20,7 ± 11,1 мкмоль/л (p < 0,0001). Средний прирост уровня гемоглобина во всей выборке составил 21 ± 11,5 г/л: в группе 1–19,2 ± 10,1 г/л (p = 0,01086), в группе 2–24,8 ± 13,3 г/л (p < 0,0001). Средний прирост уровня железа достиг 15,7 ± 9,4 мкмоль/л: в группе 1–17,6 ± 10,5 мкмоль/л (p = 0,03815), в группе 2–12,5 ± 6,1 мкмоль/л (p < 0,0001). Анемии тяжелой степени после коррекции отмечено не было. Данные об изменении степеней тяжести анемии представлены в таблице 2. При сравнении уровней железа и гемоглобина до и после парентерального введения железа карбоксимальтозата (III), а также при сравнении частоты встречаемости анемии тяжелой и средней степени отмечены статистически значимые различия (p < 0,0001).
Показатель | Группа 1 (хирургия), n = 103 | Группа 2 (химиотерапия), n = 61 |
Степень тяжести анемии после коррекции ЖДА, n (%) | ||
Отсутствие анемии | 17 (16,5) | 12 (19,6) |
Легкая | 84 (81,6) | 47 (77,1) |
Средняя | 2 (1,9) | 2 (3,3) |
Тяжелая | 0 (0) | 0 (0) |
Таблица 2. Степени тяжести анемии после коррекции
Table 2. Severity of anemia following correction
ОБСУЖДЕНИЕ
Полученные нами результаты хорошо согласуются с данными мировой и отечественной литературы. Так, например, в работе В. В. Саевец и соавторов изучены результаты коррекции ЖДА препаратами железа в сравнении с гемотрансфузиями (по 60 пациентов в группах сравнения). Было отмечено, что медикаментозная коррекция не только эффективнее при оценке уровня гемоглобина через 3–4 недели после начала терапии (37 % против 21 %), но и экономически более целесообразна [11].
Схожие данные получены в работе А. Э. Алборова и соавторов, в которую были включены 90 пациентов с КРР и метастатическим поражением печени. В контрольную группу были включены пациенты, которым ЖДА корригировали с помощью препаратов железа, в группу сравнения — пациенты, которым проводили гемотрансфузионную коррекцию анемии. Введение препаратов железа не уступало по приросту уровня ГБ гемотрансфузии: уровень ГБ повысился с 87,6 ± 1,0 до 108 ± 0,9 г/л при применении препаратов железа (p < 0,01) и с 86,7 ± 0,9 до 114,6 ± 0,6 г/л при трансфузии эритроцитов (p < 0,01) [12].
Высокая эффективность коррекции ЖДА при помощи ЖК (III) имеет большое клиническое значение, поскольку наличие анемии и интраоперационной кровопотери даже легких степеней тяжести «несердечно-сосудистой» хирургии является независимым предиктором 30-дневной послеоперационной летальности (ОШ 1,42, 95 % ДИ 1,31–1,54), а также достоверно связано с худшей ОВ (относительный риск (ОР) 1,56; 95 % ДИ 1,30–1,88; p < 0,001) и с более низкой БРВ (ОР 1,34; 95 % ДИ 1,11–1,61; p = 0,002) [13].
Такие данные имеют значение и в отношении результатов исследования A. Moncur и соавторов, которые обобщили результаты 6 исследований, посвященных влиянию послеоперационной анемии на результаты хирургического лечения КРР. Авторы подтвердили, что наличие анемии после хирургического этапа лечения по поводу КРР (от 62 до 87 % по данным включенных в обзор исследований) приводило к статистически значимому повышению частоты переливаний компонентов крови и также к увеличению продолжительности госпитализации в стационаре. Наличие связи с показателями выживаемости установить не удалось по причине отсутствия соответствующих данных [14].
Влияние терапии препаратами железа на продолжительность госпитализации изучена также в исследовании A. Jahangirifard и соавторов — среди 64 кардиохирургических пациентов 16 (25 %) получали внутривенное введение лекарственных форм железа, остальным 48 (75 %) коррекция ЖДА не проводилась. Продолжительность госпитализации имела статистически значимые различия и была выше в группе пациентов, не получавших внутривенное введение препаратов железа (p = 0,023) [15].
Систематический обзор и метаанализ влияния предоперационной парентеральной терапии препаратами железа у хирургической группы пациентов с КРР проведен в исследовании H. Lederhuber и соавторов. Установлено, что предоперационное внутривенное введение препаратов железа снижало частоту осуществляемых гемотрансфузий (ОР: 0,62; 95 % ДИ 0,41–0,93; p = 0,03) и увеличивало ГБ до операции (ОР: 0,52; 95 % ДИ 0,08–0,96; p = 0,03). В то же время существенного влияния на смертность, продолжительность пребывания в стационаре или послеоперационные осложнения выявлено не было [16].
В проспективном многоцентровом рандомизированном исследовании M. Аuerbach и соавторов проанализированы данные 157 получающих химиотерапию пациентов с ЖДА, разделенных на группы получавших пероральные или парентеральные формы препаратов железа и группу приема плацебо. В обеих группах с применением препаратов железа вне зависимости от пути введения отмечено увеличение гемоглобина (p < 0,0001) по сравнению с исходным уровнем. Число пациентов с гемопоэтическим ответом было выше (p < 0,01) в группе пациентов, получавших препараты железа парентерально (68 %), по сравнению с группой без применения препаратов железа (25 %) и группой с применением пероральных форм железа (36 %) [17].
В рандомизированном контролируемом исследовании J. Lim и соавторов, включавшем группу 116 хирургических пациентов с КРР, осложненным ЖДА, было проведено сравнение эффективности пероральных и парентеральных форм препаратов железа, назначенных за 14 дней до операции. Предоперационный уровень ГБ в крови у пациентов, которым вводили препараты железа внутривенно, по сравнению с пациентами, принимавшими препараты железа перорально, был выше (p = 0,048), однако существенной разницы в отношении частоты хирургических осложнений и длительности пребывания в стационаре не установлено [18].
Т. Steinmetz и соавторы в рамках ретроспективного исследования отметили у 639 пациентов сопоставимую эффективность изолированного и в комбинации со стимуляторами эритропоэза применения карбоксимальтозата железа (III): через 5 недель лечения гемоглобин в обеих группах повысился на 11–12 г/л [19].
По данным опубликованных в 2022 г. результатов применения ЭСП для коррекции анемии у пациентов с солидными опухолями во время проведения специальной противоопухолевой лекарственной терапии отмечено, что из 184 включенных в исследование пациентов повышение уровня гемоглобина на 20 г/л и более выявлено у 76,1 % пациентов и полное разрешение анемии — у 66,3 %, однако было указание о риске тромбоэмболических осложнений, связанных с их применением [20].
Широко применяемый в клинической практике препарат для парентерального введения ЖК (III) отличается от аналогов отсутствием необходимости введения тест-дозы, хорошей переносимостью и минимальным риском развития нежелательных лекарственных реакций, что подтверждается и результатами нашего исследования.
В ходе проведенной нами работы установлено, что коррекция ЖДА с помощью внутривенного введения ЖК (III) на амбулаторном этапе ведения пациентов, страдающих местно-распространенным раком толстой кишки, безопасно и эффективно. В последующем нами планируется оценка клинической эффективности данного подхода в качестве метода профилактики осложнений лечения в данной группе пациентов.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Парентеральное применение ЖК (III) у пациентов, страдающих ЖДА на фоне местно-распространенного рака толстой кишки, позволяет добиться статистически значимого повышения уровня гемоглобина в крови на амбулаторном этапе до начала специального противоопухолевого лечения, а также значительно снизить число пациентов с анемией тяжелой и средней степени.
"],"dc.fullRISC":["В 2022 г. в мире рак ободочной и прямой кишок был впервые выявлен более чем у 1 миллиона 850 тысяч человек, что соответствует третьей позиции в структуре онкологической заболеваемости. Колоректальный рак (КРР) приводит к более чем 500 тысячам смертей в мире ежегодно [1–3]. В России распространенность рака толстой кишки также растет, достигнув в 2023 году показателя в 172 выявленных случая на 100 тысяч населения при опухолях ободочной кишки и 128 случаев для прямой кишки [4]. КРР в нашей стране является второй наиболее частой причиной смерти с показателем в 13 случаев на 100 тысяч населения в год, уступая лишь раку легкого [5].\n\nОдним из неблагоприятных факторов прогноза при раке толстой кишки является железодефицитная анемия (ЖДА), в частности периоперационная, которая встречается при этом заболевании c частотой от 30 % на этапе первичной диагностики до 77 % в процессе специального противоопухолевого лечения [6]. Предоперационная анемия способствует повышению риска гемотрансфузии и прямо влияет на снижение качества жизни и повышение числа послеоперационных осложнений, в том числе со стороны сердечно-сосудистой и дыхательной систем, а также повышает вероятность развития несостоятельности колоректального анастомоза (отношение шансов (ОШ) при многофакторном анализе 1,84, p = 0,07) и является неблагоприятным фактором в отношении общей и безрецидивной выживаемости (ОВ и БРВ) [7].\n\nРаспространенным и традиционным методом коррекции низкого уровня гемоглобина (ГБ) крови и восполнения объемной кровопотери являются заместительные гемотрансфузии и применение эритропоэз-стимулирующих препаратов (ЭСП). Однако при лечении анемии, связанной с проявлениями опухолевого процесса (распад опухоли, опухолевая интоксикация) или проведением противоопухолевого лекарственного лечения, гемотрансфузия обладает целым рядом неблагоприятных эффектов, включая повышение риска тромбообразования, инфекционных осложнений и снижение показателей выживаемости, что ограничивает клиническую значимость использования данного метода коррекции анемии в онкологии [8]. Применение ЭСП также может способствовать повышению частоты венозных тромбоэмболических осложнений (ВТЭО) (ОР 1,67; 95 % ДИ: 1,35–2,06), что не позволяет рекомендовать их применение в онкохирургической практике [9].\n\nКоррекция ЖДА посредством парентеральных форм препаратов железа является экономически выгодной альтернативной методикой, приводящей к значимому росту уровня ГБ и уменьшению количества гемотрансфузий у пациентов с КРР [10].\n\nВ результате в настоящее время применение парентеральных форм препаратов железа является ведущим методом коррекции ЖДА при онкологических заболеваниях, включая рак толстой кишки. Учитывая дефицит отечественных исследований в данной области, нами проведена ретроспективная оценка эффективности коррекции ЖДА с помощью карбоксимальтозата железа на амбулаторном (до начала специального хирургического или лекарственного противоопухолевого лечения) этапе ведения пациентов, страдающих местно-распространенным раком толстой кишки.\n\nЦель: провести анализ эффективности амбулаторной коррекции железодефицитной анемии у пациентов, страдающих раком толстой кишки II–III стадии и получающих специальное противоопухолевое лечение, путем парентерального применения железа карбоксимальтозата (III).\n\n \n\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\n\nВ обсервационное ретроспективное исследование были включены пациенты, получавшие лечение по поводу рака толстой кишки II–III стадии в отделении онкологии № 4 и отделении химиотерапии № 2 Онкологического центра № 1 «ГКБ им. С. C. Юдина ДЗМ» (ранее ГБУЗ «ГКОБ № 1 ДЗМ») с июня 2022 по февраль 2023 года.\n\nПроведен анализ эффективности коррекции ЖДА путем парентерального применения препарата железа карбоксимальтозата (III) (ЖК (III)) на амбулаторном этапе.\n\nДиагноз ЖДА подтверждали лабораторно на основании общего анализа крови (ОАК) с определением концентрации гемоглобина, количества эритроцитов (RBC) и ширины распределения эритроцитов (RDW), гематокрита (HCT), среднего объема эритроцита (MCV), среднего содержания ГБ в эритроците (MCH), средней концентрации ГБ в эритроците (MCHC), а также уровня железа (Fe) крови.\n\nВ исследование были включены 164 пациента с ECOG статусом 0–1. Радикальное хирургическое лечение после коррекции анемии проведено 103 пациентам (63 %, группа 1), адъювантная химиотерапия 61 пациенту (37 %, группа 2). Клинико-эпидемиологическая характеристика пациентов приводится в таблице 1. Тяжесть анемии определяли по критериям ВОЗ в зависимости от уровня ГБ крови: легкая (90–120 г/л для небеременных женщин и 90–130 г/л для мужчин), средняя (70–89 г/л) и тяжелая (<70 г/л) формы. Гемотрансфузии периоперационно осуществлялись в 4 (3,8 %) случаях в группе 1, суммарно было перелито 10 доз (2970 мл) эритроцитарной взвеси.\n\nСтатистически значимых различий по основным клиническим показателям между группами не выявлено.\n\nДанные о распределении пациентов по уровню гемоглобина представлены на рисунке 1.\n\nСтатистический анализ проводился при помощи программ Statıstıca 10 и Mıcrosoft Excel, обработка результатов проведена в программной среде R (версия 4.1.1) с использованием пакетов survival, survminer и ggplot2.\n\n \n\nРЕЗУЛЬТАТЫ\n\nВсе пациенты перенесли внутривенное введение карбоксимальтозата железа (III) без нежелательных явлений и реакций.\n\nВо всей выборке уровень гемоглобина крови в среднем увеличился до 113,7 ± 11,0 г/л (p < 0,0001): в группе 1 — 116,1 ± 11,8 г/л (p = 0,0001), в группе 2 — 111,2 ± 10,7 г/л (p < 0,0001), данные представлены на рисунке 2.\n\nВо всей выборке уровень железа крови в среднем увеличился на 20,3 ± 9,1 мкмоль/л (p < 0,0001): в группе 1 на 17,2 ± 5,2 мкмоль/л (p = 0,0001), в группе 2 на 20,7 ± 11,1 мкмоль/л (p < 0,0001). Средний прирост уровня гемоглобина во всей выборке составил 21 ± 11,5 г/л: в группе 1–19,2 ± 10,1 г/л (p = 0,01086), в группе 2–24,8 ± 13,3 г/л (p < 0,0001). Средний прирост уровня железа достиг 15,7 ± 9,4 мкмоль/л: в группе 1–17,6 ± 10,5 мкмоль/л (p = 0,03815), в группе 2–12,5 ± 6,1 мкмоль/л (p < 0,0001). Анемии тяжелой степени после коррекции отмечено не было. Данные об изменении степеней тяжести анемии представлены в таблице 2. При сравнении уровней железа и гемоглобина до и после парентерального введения железа карбоксимальтозата (III), а также при сравнении частоты встречаемости анемии тяжелой и средней степени отмечены статистически значимые различия (p < 0,0001).\n\n \n\nОБСУЖДЕНИЕ\n\nПолученные нами результаты хорошо согласуются с данными мировой и отечественной литературы. Так, например, в работе В. В. Саевец и соавторов изучены результаты коррекции ЖДА препаратами железа в сравнении с гемотрансфузиями (по 60 пациентов в группах сравнения). Было отмечено, что медикаментозная коррекция не только эффективнее при оценке уровня гемоглобина через 3–4 недели после начала терапии (37 % против 21 %), но и экономически более целесообразна [11].\n\nСхожие данные получены в работе А. Э. Алборова и соавторов, в которую были включены 90 пациентов с КРР и метастатическим поражением печени. В контрольную группу были включены пациенты, которым ЖДА корригировали с помощью препаратов железа, в группу сравнения — пациенты, которым проводили гемотрансфузионную коррекцию анемии. Введение препаратов железа не уступало по приросту уровня ГБ гемотрансфузии: уровень ГБ повысился с 87,6 ± 1,0 до 108 ± 0,9 г/л при применении препаратов железа (p < 0,01) и с 86,7 ± 0,9 до 114,6 ± 0,6 г/л при трансфузии эритроцитов (p < 0,01) [12].\n\nВысокая эффективность коррекции ЖДА при помощи ЖК (III) имеет большое клиническое значение, поскольку наличие анемии и интраоперационной кровопотери даже легких степеней тяжести «несердечно-сосудистой» хирургии является независимым предиктором 30-дневной послеоперационной летальности (ОШ 1,42, 95 % ДИ 1,31–1,54), а также достоверно связано с худшей ОВ (относительный риск (ОР) 1,56; 95 % ДИ 1,30–1,88; p < 0,001) и с более низкой БРВ (ОР 1,34; 95 % ДИ 1,11–1,61; p = 0,002) [13].\n\nТакие данные имеют значение и в отношении результатов исследования A. Moncur и соавторов, которые обобщили результаты 6 исследований, посвященных влиянию послеоперационной анемии на результаты хирургического лечения КРР. Авторы подтвердили, что наличие анемии после хирургического этапа лечения по поводу КРР (от 62 до 87 % по данным включенных в обзор исследований) приводило к статистически значимому повышению частоты переливаний компонентов крови и также к увеличению продолжительности госпитализации в стационаре. Наличие связи с показателями выживаемости установить не удалось по причине отсутствия соответствующих данных [14].\n\nВлияние терапии препаратами железа на продолжительность госпитализации изучена также в исследовании A. Jahangirifard и соавторов — среди 64 кардиохирургических пациентов 16 (25 %) получали внутривенное введение лекарственных форм железа, остальным 48 (75 %) коррекция ЖДА не проводилась. Продолжительность госпитализации имела статистически значимые различия и была выше в группе пациентов, не получавших внутривенное введение препаратов железа (p = 0,023) [15].\n\nСистематический обзор и метаанализ влияния предоперационной парентеральной терапии препаратами железа у хирургической группы пациентов с КРР проведен в исследовании H. Lederhuber и соавторов. Установлено, что предоперационное внутривенное введение препаратов железа снижало частоту осуществляемых гемотрансфузий (ОР: 0,62; 95 % ДИ 0,41–0,93; p = 0,03) и увеличивало ГБ до операции (ОР: 0,52; 95 % ДИ 0,08–0,96; p = 0,03). В то же время существенного влияния на смертность, продолжительность пребывания в стационаре или послеоперационные осложнения выявлено не было [16].\n\nВ проспективном многоцентровом рандомизированном исследовании M. Аuerbach и соавторов проанализированы данные 157 получающих химиотерапию пациентов с ЖДА, разделенных на группы получавших пероральные или парентеральные формы препаратов железа и группу приема плацебо. В обеих группах с применением препаратов железа вне зависимости от пути введения отмечено увеличение гемоглобина (p < 0,0001) по сравнению с исходным уровнем. Число пациентов с гемопоэтическим ответом было выше (p < 0,01) в группе пациентов, получавших препараты железа парентерально (68 %), по сравнению с группой без применения препаратов железа (25 %) и группой с применением пероральных форм железа (36 %) [17].\n\nВ рандомизированном контролируемом исследовании J. Lim и соавторов, включавшем группу 116 хирургических пациентов с КРР, осложненным ЖДА, было проведено сравнение эффективности пероральных и парентеральных форм препаратов железа, назначенных за 14 дней до операции. Предоперационный уровень ГБ в крови у пациентов, которым вводили препараты железа внутривенно, по сравнению с пациентами, принимавшими препараты железа перорально, был выше (p = 0,048), однако существенной разницы в отношении частоты хирургических осложнений и длительности пребывания в стационаре не установлено [18].\n\nТ. Steinmetz и соавторы в рамках ретроспективного исследования отметили у 639 пациентов сопоставимую эффективность изолированного и в комбинации со стимуляторами эритропоэза применения карбоксимальтозата железа (III): через 5 недель лечения гемоглобин в обеих группах повысился на 11–12 г/л [19].\n\nПо данным опубликованных в 2022 г. результатов применения ЭСП для коррекции анемии у пациентов с солидными опухолями во время проведения специальной противоопухолевой лекарственной терапии отмечено, что из 184 включенных в исследование пациентов повышение уровня гемоглобина на 20 г/л и более выявлено у 76,1 % пациентов и полное разрешение анемии — у 66,3 %, однако было указание о риске тромбоэмболических осложнений, связанных с их применением [20].\n\nШироко применяемый в клинической практике препарат для парентерального введения ЖК (III) отличается от аналогов отсутствием необходимости введения тест-дозы, хорошей переносимостью и минимальным риском развития нежелательных лекарственных реакций, что подтверждается и результатами нашего исследования.\n\nВ ходе проведенной нами работы установлено, что коррекция ЖДА с помощью внутривенного введения ЖК (III) на амбулаторном этапе ведения пациентов, страдающих местно-распространенным раком толстой кишки, безопасно и эффективно. В последующем нами планируется оценка клинической эффективности данного подхода в качестве метода профилактики осложнений лечения в данной группе пациентов.\n\n \n\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\n\nПарентеральное применение ЖК (III) у пациентов, страдающих ЖДА на фоне местно-распространенного рака толстой кишки, позволяет добиться статистически значимого повышения уровня гемоглобина в крови на амбулаторном этапе до начала специального противоопухолевого лечения, а также значительно снизить число пациентов с анемией тяжелой и средней степени."],"dc.fullRISC.ru":["В 2022 г. в мире рак ободочной и прямой кишок был впервые выявлен более чем у 1 миллиона 850 тысяч человек, что соответствует третьей позиции в структуре онкологической заболеваемости. Колоректальный рак (КРР) приводит к более чем 500 тысячам смертей в мире ежегодно [1–3]. В России распространенность рака толстой кишки также растет, достигнув в 2023 году показателя в 172 выявленных случая на 100 тысяч населения при опухолях ободочной кишки и 128 случаев для прямой кишки [4]. КРР в нашей стране является второй наиболее частой причиной смерти с показателем в 13 случаев на 100 тысяч населения в год, уступая лишь раку легкого [5].\n\nОдним из неблагоприятных факторов прогноза при раке толстой кишки является железодефицитная анемия (ЖДА), в частности периоперационная, которая встречается при этом заболевании c частотой от 30 % на этапе первичной диагностики до 77 % в процессе специального противоопухолевого лечения [6]. Предоперационная анемия способствует повышению риска гемотрансфузии и прямо влияет на снижение качества жизни и повышение числа послеоперационных осложнений, в том числе со стороны сердечно-сосудистой и дыхательной систем, а также повышает вероятность развития несостоятельности колоректального анастомоза (отношение шансов (ОШ) при многофакторном анализе 1,84, p = 0,07) и является неблагоприятным фактором в отношении общей и безрецидивной выживаемости (ОВ и БРВ) [7].\n\nРаспространенным и традиционным методом коррекции низкого уровня гемоглобина (ГБ) крови и восполнения объемной кровопотери являются заместительные гемотрансфузии и применение эритропоэз-стимулирующих препаратов (ЭСП). Однако при лечении анемии, связанной с проявлениями опухолевого процесса (распад опухоли, опухолевая интоксикация) или проведением противоопухолевого лекарственного лечения, гемотрансфузия обладает целым рядом неблагоприятных эффектов, включая повышение риска тромбообразования, инфекционных осложнений и снижение показателей выживаемости, что ограничивает клиническую значимость использования данного метода коррекции анемии в онкологии [8]. Применение ЭСП также может способствовать повышению частоты венозных тромбоэмболических осложнений (ВТЭО) (ОР 1,67; 95 % ДИ: 1,35–2,06), что не позволяет рекомендовать их применение в онкохирургической практике [9].\n\nКоррекция ЖДА посредством парентеральных форм препаратов железа является экономически выгодной альтернативной методикой, приводящей к значимому росту уровня ГБ и уменьшению количества гемотрансфузий у пациентов с КРР [10].\n\nВ результате в настоящее время применение парентеральных форм препаратов железа является ведущим методом коррекции ЖДА при онкологических заболеваниях, включая рак толстой кишки. Учитывая дефицит отечественных исследований в данной области, нами проведена ретроспективная оценка эффективности коррекции ЖДА с помощью карбоксимальтозата железа на амбулаторном (до начала специального хирургического или лекарственного противоопухолевого лечения) этапе ведения пациентов, страдающих местно-распространенным раком толстой кишки.\n\nЦель: провести анализ эффективности амбулаторной коррекции железодефицитной анемии у пациентов, страдающих раком толстой кишки II–III стадии и получающих специальное противоопухолевое лечение, путем парентерального применения железа карбоксимальтозата (III).\n\n \n\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\n\nВ обсервационное ретроспективное исследование были включены пациенты, получавшие лечение по поводу рака толстой кишки II–III стадии в отделении онкологии № 4 и отделении химиотерапии № 2 Онкологического центра № 1 «ГКБ им. С. C. Юдина ДЗМ» (ранее ГБУЗ «ГКОБ № 1 ДЗМ») с июня 2022 по февраль 2023 года.\n\nПроведен анализ эффективности коррекции ЖДА путем парентерального применения препарата железа карбоксимальтозата (III) (ЖК (III)) на амбулаторном этапе.\n\nДиагноз ЖДА подтверждали лабораторно на основании общего анализа крови (ОАК) с определением концентрации гемоглобина, количества эритроцитов (RBC) и ширины распределения эритроцитов (RDW), гематокрита (HCT), среднего объема эритроцита (MCV), среднего содержания ГБ в эритроците (MCH), средней концентрации ГБ в эритроците (MCHC), а также уровня железа (Fe) крови.\n\nВ исследование были включены 164 пациента с ECOG статусом 0–1. Радикальное хирургическое лечение после коррекции анемии проведено 103 пациентам (63 %, группа 1), адъювантная химиотерапия 61 пациенту (37 %, группа 2). Клинико-эпидемиологическая характеристика пациентов приводится в таблице 1. Тяжесть анемии определяли по критериям ВОЗ в зависимости от уровня ГБ крови: легкая (90–120 г/л для небеременных женщин и 90–130 г/л для мужчин), средняя (70–89 г/л) и тяжелая (<70 г/л) формы. Гемотрансфузии периоперационно осуществлялись в 4 (3,8 %) случаях в группе 1, суммарно было перелито 10 доз (2970 мл) эритроцитарной взвеси.\n\nСтатистически значимых различий по основным клиническим показателям между группами не выявлено.\n\nДанные о распределении пациентов по уровню гемоглобина представлены на рисунке 1.\n\nСтатистический анализ проводился при помощи программ Statıstıca 10 и Mıcrosoft Excel, обработка результатов проведена в программной среде R (версия 4.1.1) с использованием пакетов survival, survminer и ggplot2.\n\n \n\nРЕЗУЛЬТАТЫ\n\nВсе пациенты перенесли внутривенное введение карбоксимальтозата железа (III) без нежелательных явлений и реакций.\n\nВо всей выборке уровень гемоглобина крови в среднем увеличился до 113,7 ± 11,0 г/л (p < 0,0001): в группе 1 — 116,1 ± 11,8 г/л (p = 0,0001), в группе 2 — 111,2 ± 10,7 г/л (p < 0,0001), данные представлены на рисунке 2.\n\nВо всей выборке уровень железа крови в среднем увеличился на 20,3 ± 9,1 мкмоль/л (p < 0,0001): в группе 1 на 17,2 ± 5,2 мкмоль/л (p = 0,0001), в группе 2 на 20,7 ± 11,1 мкмоль/л (p < 0,0001). Средний прирост уровня гемоглобина во всей выборке составил 21 ± 11,5 г/л: в группе 1–19,2 ± 10,1 г/л (p = 0,01086), в группе 2–24,8 ± 13,3 г/л (p < 0,0001). Средний прирост уровня железа достиг 15,7 ± 9,4 мкмоль/л: в группе 1–17,6 ± 10,5 мкмоль/л (p = 0,03815), в группе 2–12,5 ± 6,1 мкмоль/л (p < 0,0001). Анемии тяжелой степени после коррекции отмечено не было. Данные об изменении степеней тяжести анемии представлены в таблице 2. При сравнении уровней железа и гемоглобина до и после парентерального введения железа карбоксимальтозата (III), а также при сравнении частоты встречаемости анемии тяжелой и средней степени отмечены статистически значимые различия (p < 0,0001).\n\n \n\nОБСУЖДЕНИЕ\n\nПолученные нами результаты хорошо согласуются с данными мировой и отечественной литературы. Так, например, в работе В. В. Саевец и соавторов изучены результаты коррекции ЖДА препаратами железа в сравнении с гемотрансфузиями (по 60 пациентов в группах сравнения). Было отмечено, что медикаментозная коррекция не только эффективнее при оценке уровня гемоглобина через 3–4 недели после начала терапии (37 % против 21 %), но и экономически более целесообразна [11].\n\nСхожие данные получены в работе А. Э. Алборова и соавторов, в которую были включены 90 пациентов с КРР и метастатическим поражением печени. В контрольную группу были включены пациенты, которым ЖДА корригировали с помощью препаратов железа, в группу сравнения — пациенты, которым проводили гемотрансфузионную коррекцию анемии. Введение препаратов железа не уступало по приросту уровня ГБ гемотрансфузии: уровень ГБ повысился с 87,6 ± 1,0 до 108 ± 0,9 г/л при применении препаратов железа (p < 0,01) и с 86,7 ± 0,9 до 114,6 ± 0,6 г/л при трансфузии эритроцитов (p < 0,01) [12].\n\nВысокая эффективность коррекции ЖДА при помощи ЖК (III) имеет большое клиническое значение, поскольку наличие анемии и интраоперационной кровопотери даже легких степеней тяжести «несердечно-сосудистой» хирургии является независимым предиктором 30-дневной послеоперационной летальности (ОШ 1,42, 95 % ДИ 1,31–1,54), а также достоверно связано с худшей ОВ (относительный риск (ОР) 1,56; 95 % ДИ 1,30–1,88; p < 0,001) и с более низкой БРВ (ОР 1,34; 95 % ДИ 1,11–1,61; p = 0,002) [13].\n\nТакие данные имеют значение и в отношении результатов исследования A. Moncur и соавторов, которые обобщили результаты 6 исследований, посвященных влиянию послеоперационной анемии на результаты хирургического лечения КРР. Авторы подтвердили, что наличие анемии после хирургического этапа лечения по поводу КРР (от 62 до 87 % по данным включенных в обзор исследований) приводило к статистически значимому повышению частоты переливаний компонентов крови и также к увеличению продолжительности госпитализации в стационаре. Наличие связи с показателями выживаемости установить не удалось по причине отсутствия соответствующих данных [14].\n\nВлияние терапии препаратами железа на продолжительность госпитализации изучена также в исследовании A. Jahangirifard и соавторов — среди 64 кардиохирургических пациентов 16 (25 %) получали внутривенное введение лекарственных форм железа, остальным 48 (75 %) коррекция ЖДА не проводилась. Продолжительность госпитализации имела статистически значимые различия и была выше в группе пациентов, не получавших внутривенное введение препаратов железа (p = 0,023) [15].\n\nСистематический обзор и метаанализ влияния предоперационной парентеральной терапии препаратами железа у хирургической группы пациентов с КРР проведен в исследовании H. Lederhuber и соавторов. Установлено, что предоперационное внутривенное введение препаратов железа снижало частоту осуществляемых гемотрансфузий (ОР: 0,62; 95 % ДИ 0,41–0,93; p = 0,03) и увеличивало ГБ до операции (ОР: 0,52; 95 % ДИ 0,08–0,96; p = 0,03). В то же время существенного влияния на смертность, продолжительность пребывания в стационаре или послеоперационные осложнения выявлено не было [16].\n\nВ проспективном многоцентровом рандомизированном исследовании M. Аuerbach и соавторов проанализированы данные 157 получающих химиотерапию пациентов с ЖДА, разделенных на группы получавших пероральные или парентеральные формы препаратов железа и группу приема плацебо. В обеих группах с применением препаратов железа вне зависимости от пути введения отмечено увеличение гемоглобина (p < 0,0001) по сравнению с исходным уровнем. Число пациентов с гемопоэтическим ответом было выше (p < 0,01) в группе пациентов, получавших препараты железа парентерально (68 %), по сравнению с группой без применения препаратов железа (25 %) и группой с применением пероральных форм железа (36 %) [17].\n\nВ рандомизированном контролируемом исследовании J. Lim и соавторов, включавшем группу 116 хирургических пациентов с КРР, осложненным ЖДА, было проведено сравнение эффективности пероральных и парентеральных форм препаратов железа, назначенных за 14 дней до операции. Предоперационный уровень ГБ в крови у пациентов, которым вводили препараты железа внутривенно, по сравнению с пациентами, принимавшими препараты железа перорально, был выше (p = 0,048), однако существенной разницы в отношении частоты хирургических осложнений и длительности пребывания в стационаре не установлено [18].\n\nТ. Steinmetz и соавторы в рамках ретроспективного исследования отметили у 639 пациентов сопоставимую эффективность изолированного и в комбинации со стимуляторами эритропоэза применения карбоксимальтозата железа (III): через 5 недель лечения гемоглобин в обеих группах повысился на 11–12 г/л [19].\n\nПо данным опубликованных в 2022 г. результатов применения ЭСП для коррекции анемии у пациентов с солидными опухолями во время проведения специальной противоопухолевой лекарственной терапии отмечено, что из 184 включенных в исследование пациентов повышение уровня гемоглобина на 20 г/л и более выявлено у 76,1 % пациентов и полное разрешение анемии — у 66,3 %, однако было указание о риске тромбоэмболических осложнений, связанных с их применением [20].\n\nШироко применяемый в клинической практике препарат для парентерального введения ЖК (III) отличается от аналогов отсутствием необходимости введения тест-дозы, хорошей переносимостью и минимальным риском развития нежелательных лекарственных реакций, что подтверждается и результатами нашего исследования.\n\nВ ходе проведенной нами работы установлено, что коррекция ЖДА с помощью внутривенного введения ЖК (III) на амбулаторном этапе ведения пациентов, страдающих местно-распространенным раком толстой кишки, безопасно и эффективно. В последующем нами планируется оценка клинической эффективности данного подхода в качестве метода профилактики осложнений лечения в данной группе пациентов.\n\n \n\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\n\nПарентеральное применение ЖК (III) у пациентов, страдающих ЖДА на фоне местно-распространенного рака толстой кишки, позволяет добиться статистически значимого повышения уровня гемоглобина в крови на амбулаторном этапе до начала специального противоопухолевого лечения, а также значительно снизить число пациентов с анемией тяжелой и средней степени."],"dc.height":["263"],"dc.height.ru":["263"],"dc.originalFileName":["1-.jpg"],"dc.originalFileName.ru":["1-.jpg"],"dc.subject.ru":["колоректальный рак","железодефицитная анемия","коррекция анемии","противоопухолевое лечение","соединения железа","переливание крови"],"dc.title.ru":["Карбоксимальтозат железа в лечении анемии при местно-распространенном раке толстой кишки"],"dc.width":["500"],"dc.width.ru":["500"],"dc.issue.volume":["15"],"dc.issue.number":["1"],"dc.pages":["12-18"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["ORIGINAL STUDIES","ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ"],"dc.section.en":["ORIGINAL STUDIES"],"dc.section.ru":["ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["Д. О. Корнев","D. O. Kornev","А. Н. Москаленко","A. N. Moskalenko","Е. С. Кузьмина","E. S. Kuzmina","В. К. Лядов","V. K. Lyadov"],"author_keyword":["Д. О. Корнев","D. O. Kornev","А. Н. Москаленко","A. N. Moskalenko","Е. С. Кузьмина","E. S. Kuzmina","В. К. Лядов","V. K. Lyadov"],"author_ac":["д. о. корнев\n|||\nД. О. Корнев","d. o. kornev\n|||\nD. O. Kornev","а. н. москаленко\n|||\nА. Н. Москаленко","a. n. moskalenko\n|||\nA. N. Moskalenko","е. с. кузьмина\n|||\nЕ. С. Кузьмина","e. s. kuzmina\n|||\nE. S. Kuzmina","в. к. лядов\n|||\nВ. К. Лядов","v. k. lyadov\n|||\nV. K. Lyadov"],"author_filter":["д. о. корнев\n|||\nД. О. Корнев","d. o. kornev\n|||\nD. O. Kornev","а. н. москаленко\n|||\nА. Н. Москаленко","a. n. moskalenko\n|||\nA. N. Moskalenko","е. с. кузьмина\n|||\nЕ. С. Кузьмина","e. s. kuzmina\n|||\nE. S. Kuzmina","в. к. лядов\n|||\nВ. К. Лядов","v. k. lyadov\n|||\nV. K. Lyadov"],"dc.author.name":["Д. О. Корнев","D. O. Kornev","А. Н. Москаленко","A. N. Moskalenko","Е. С. Кузьмина","E. S. Kuzmina","В. К. Лядов","V. K. Lyadov"],"dc.author.name.ru":["Д. О. Корнев","А. Н. Москаленко","Е. С. Кузьмина","В. К. Лядов"],"dc.author.affiliation":["Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина; Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей","Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital; Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Training","Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина","Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital","Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина; Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей","Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital; Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Training","Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина; Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей; Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования","Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital; Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Training; Russian Medical Academy of Postgraduate Education"],"dc.author.affiliation.ru":["Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина; Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей","Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина","Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина; Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей","Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина; Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей; Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования"],"dc.author.full":["Д. О. Корнев | Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина; Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей","D. O. Kornev | Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital; Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Training","А. Н. Москаленко | Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина","A. N. Moskalenko | Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital","Е. С. Кузьмина | Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина; Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей","E. S. Kuzmina | Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital; Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Training","В. К. Лядов | Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина; Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей; Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования","V. K. Lyadov | Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital; Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Training; Russian Medical Academy of Postgraduate Education"],"dc.author.full.ru":["Д. О. Корнев | Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина; Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей","А. Н. Москаленко | Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина","Е. С. Кузьмина | Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина; Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей","В. К. Лядов | Онкологический центр № 1 Городской клинической больницы им. С.C. Юдина; Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей; Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования"],"dc.author.name.en":["D. O. Kornev","A. N. Moskalenko","E. S. Kuzmina","V. K. Lyadov"],"dc.author.affiliation.en":["Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital; Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Training","Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital","Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital; Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Training","Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital; Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Training; Russian Medical Academy of Postgraduate Education"],"dc.author.full.en":["D. O. Kornev | Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital; Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Training","A. N. Moskalenko | Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital","E. S. Kuzmina | Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital; Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Training","V. K. Lyadov | Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital; Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Training; Russian Medical Academy of Postgraduate Education"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-7783-0809\", \"affiliation\": \"\\u041e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u2116 1 \\u0413\\u043e\\u0440\\u043e\\u0434\\u0441\\u043a\\u043e\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u043e\\u0439 \\u0431\\u043e\\u043b\\u044c\\u043d\\u0438\\u0446\\u044b \\u0438\\u043c. \\u0421.C. \\u042e\\u0434\\u0438\\u043d\\u0430; \\u041d\\u043e\\u0432\\u043e\\u043a\\u0443\\u0437\\u043d\\u0435\\u0446\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u0438\\u043d\\u0441\\u0442\\u0438\\u0442\\u0443\\u0442 \\u0443\\u0441\\u043e\\u0432\\u0435\\u0440\\u0448\\u0435\\u043d\\u0441\\u0442\\u0432\\u043e\\u0432\\u0430\\u043d\\u0438\\u044f \\u0432\\u0440\\u0430\\u0447\\u0435\\u0439\", \"full_name\": \"\\u0414. \\u041e. \\u041a\\u043e\\u0440\\u043d\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-7783-0809\", \"affiliation\": \"Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital; Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Training\", \"full_name\": \"D. O. Kornev\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-2499-6637\", \"affiliation\": \"\\u041e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u2116 1 \\u0413\\u043e\\u0440\\u043e\\u0434\\u0441\\u043a\\u043e\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u043e\\u0439 \\u0431\\u043e\\u043b\\u044c\\u043d\\u0438\\u0446\\u044b \\u0438\\u043c. \\u0421.C. \\u042e\\u0434\\u0438\\u043d\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u041d. \\u041c\\u043e\\u0441\\u043a\\u0430\\u043b\\u0435\\u043d\\u043a\\u043e\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-2499-6637\", \"affiliation\": \"Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital\", \"full_name\": \"A. N. Moskalenko\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0009-0007-2856-5176\", \"affiliation\": \"\\u041e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u2116 1 \\u0413\\u043e\\u0440\\u043e\\u0434\\u0441\\u043a\\u043e\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u043e\\u0439 \\u0431\\u043e\\u043b\\u044c\\u043d\\u0438\\u0446\\u044b \\u0438\\u043c. \\u0421.C. \\u042e\\u0434\\u0438\\u043d\\u0430; \\u041d\\u043e\\u0432\\u043e\\u043a\\u0443\\u0437\\u043d\\u0435\\u0446\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u0438\\u043d\\u0441\\u0442\\u0438\\u0442\\u0443\\u0442 \\u0443\\u0441\\u043e\\u0432\\u0435\\u0440\\u0448\\u0435\\u043d\\u0441\\u0442\\u0432\\u043e\\u0432\\u0430\\u043d\\u0438\\u044f \\u0432\\u0440\\u0430\\u0447\\u0435\\u0439\", \"full_name\": \"\\u0415. \\u0421. \\u041a\\u0443\\u0437\\u044c\\u043c\\u0438\\u043d\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0007-2856-5176\", \"affiliation\": \"Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital; Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Training\", \"full_name\": \"E. S. Kuzmina\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-7281-3591\", \"affiliation\": \"\\u041e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u2116 1 \\u0413\\u043e\\u0440\\u043e\\u0434\\u0441\\u043a\\u043e\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u043e\\u0439 \\u0431\\u043e\\u043b\\u044c\\u043d\\u0438\\u0446\\u044b \\u0438\\u043c. \\u0421.C. \\u042e\\u0434\\u0438\\u043d\\u0430; \\u041d\\u043e\\u0432\\u043e\\u043a\\u0443\\u0437\\u043d\\u0435\\u0446\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u0438\\u043d\\u0441\\u0442\\u0438\\u0442\\u0443\\u0442 \\u0443\\u0441\\u043e\\u0432\\u0435\\u0440\\u0448\\u0435\\u043d\\u0441\\u0442\\u0432\\u043e\\u0432\\u0430\\u043d\\u0438\\u044f \\u0432\\u0440\\u0430\\u0447\\u0435\\u0439; \\u0420\\u043e\\u0441\\u0441\\u0438\\u0439\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0430\\u044f \\u0430\\u043a\\u0430\\u0434\\u0435\\u043c\\u0438\\u044f \\u043d\\u0435\\u043f\\u0440\\u0435\\u0440\\u044b\\u0432\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043f\\u0440\\u043e\\u0444\\u0435\\u0441\\u0441\\u0438\\u043e\\u043d\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u043e\\u0433\\u043e \\u043e\\u0431\\u0440\\u0430\\u0437\\u043e\\u0432\\u0430\\u043d\\u0438\\u044f\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u041a. \\u041b\\u044f\\u0434\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-7281-3591\", \"affiliation\": \"Oncology Center No. 1, S.S. Yudin City Clinical Hospital; Novokuznetsk State Institute for Advanced Medical Training; Russian Medical Academy of Postgraduate Education\", \"full_name\": \"V. K. Lyadov\"}}]}"],"dateIssued":["2025-04-01"],"dateIssued_keyword":["2025-04-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-04-01\n|||\n2025-04-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.published":["2025-04-01"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/1047"],"dc.citation":["Sung H, Ferlay J, Siegel R.L., Laversanne M., Soerjomataram I., Jemal A., et al. Global cancer statistics 2020: GLOBOCAN estimates of incidence and mortality worldwide for 36 cancers in 185 countries. CA Cancer J Clin. 2021:71:209–49. DOI: 10.3322/caac.21660","Nikbakht H.A., Hassanipour S., Shojaie L., Vali M., Ghaffari-Fam S., Ghelichi-Ghojogh M., et al. Survival rate of colorectal cancer in eastern mediterranean region countries: a systematic review and meta-analysis. Cancer control. 2020;27(1):1073274820964146. DOI: 10.1177/1073274820964146","Miller K.D., Nogueira L., Devasia T. Cancer treatment and survivorship statistics. CA Cancer J Clin. 2022;72(5):409–36. DOI: 10.3322/caac.2173","Каприн А.Д., Старинский В.В., Шахзадова А.О. (ред.) Злокачественные новообразования в России в 2023 году (заболеваемость и смертность). М.: МНИОИ им. П.А. Герцена — филиал ФГБУ «НМИЦ радиологии» Минздрава России; 2024","Максимова П.Е., Голубинская Е.П., Сеферов Б.Д., Зяблицкая Е.Ю. Колоректальный рак: эпидемиология, канцерогенез, молекулярно-генетические и клеточные механизмы резистентности к терапии (аналитический обзор). Колопроктология. 2023;22(2):160–71. DOI: 10.33878/2073-7556-2023-22-2-160-171","Chardalias L., Papaconstantinou I., Gklavas A., Politou M., Theodosopoulos T. Iron deficiency anemia in colorectal cancer patients: is preoperative intravenous iron infusion indicated? A narrative review of the literature. Cancer Diagn Progn. 2023;3(2):163–8. DOI: 10.21873/cdp.10196","Tonino R.P.B, Wilson M., Zwaginga J.J., Schipperus M.R. Prevalence of iron deficiency and red blood cell transfusions in surgical patients. Vox Sang. 2022;117(3):379–85. DOI: 10.1111/vox.13194","Win N., Almusawy M., Fitzgerald L., Hannah G., Bullock T. Prevention of hemolytic transfusion reactions with intravenous immunoglobulin prophylaxis in U-patients with anti-U. Transfusion. 2019;59(6):1916–20. DOI: 10.1111/trf.15230","Becker P.S., Griffiths E.A., Alwan L.M., Bachiashvili K., Brown A. NCCN guidelines insights: hematopoietic growth factors, version 1.2020. J Natl Compr Canc Netw. 2020;18(1):12–22. DOI: 10.6004/jnccn.2020.0002","Сакаева Д.Д. Анемия и дефицит железа у онкологических больных: роль внутривенных препаратов железа (обзор литературы). Современная онкология. 2022;24(4):468–76. DOI: 10.26442/18151434.2022.4.202018","Саевец В.В., Алексеева А.П., Таратонов А.В., Мухин А.А., Чижовская А.В. Анализ экономической эффективности терапии железодефицитной анемии у пациентов со злокачественными новообразованиями. Уральский медицинский журнал. 2021;20(2):59–63. DOI: 10.52420/2071-5943-2021-20-2-59-63","Алборов А.Э., Ханевич М.Д., Бессмельцев С.С. Комплексный подход к коррекции анемии в предоперационном периоде при резекциях печени у пациентов с колоректальным раком и метастатическим поражением печени. Казанский медицинский журнал. 2020;10(5):677–84. DOI: 10.17816/KMJ2020-677","Musallam K.M., Tamim H.M., Richards T., Spahn D.R., Rosendaal F.R., Habbal A., et al. Preoperative anaemia and postoperative outcomes in non-cardiac surgery: a retrospective cohort study. Lancet. 2011 Oct 15;378(9800):1396–407. DOI: 10.1016/S0140-6736(11)61381-0","Moncur A., Chowdhary M., Chu Y., Francis N.K. Impact and outcomes of postoperative anaemia in colorectal cancer patients: a systematic review. Colorectal Dis. 2021;23(4):776–86. DOI: 10.1111/codi.15461","Jahangirifard A., Chegini A., Maghari A. Evaluating preoperative intravenous iron and erythropoietin treatment and outcomes in cardiac surgery patients. Anesth Pain Med. 2023;13(2):e130899. DOI: 10.5812/aapm-130899","Lederhuber H., Massey L.H., Abeysiri S., Roman A.M., Rajaretnam N., McDermott D.F., et al. Preoperative intravenous iron and the risk of blood transfusion in colorectal cancer surgery: meta-analysis of randomized clinical trials. Br J Surg. 2024;111(1):320. DOI: 10.1093/bjs/znad320","Auerbach M., Ballard H., Trout J.R., McIlwain M., Ackerman A., Bahrain H., et al. Intravenous iron optimizes the response to recombinant human erythropoietin in cancer patients with chemotherapy-related anemia: a multicenter, open-label, randomized trial. J Clin Oncol. 2004;22(7):1301–7. DOI: 10.1200/JCO.2004.08.119","Lim J., Auerbach M., MacLean B., Al-Sharea A., Richards T. Intravenous iron therapy to treat anemia in oncology: a mapping review of randomized controlled trials. Curr Oncol. 2023;30(9):7836–51. DOI: 10.3390/curroncol30090569","Steinmetz H.T. Clinical experience with ferric carboxymaltose in the treatment of cancer- and chemotherapy-associated anaemia. Ther Adv Hematol. Ann Oncol. 2013;24(2):475–82. DOI: 10.1093/annonc/mds338","Владимирова Л.Ю., Абрамова Н.А., Льянова А.А., Сторожакова А.Э., Попова И.Л., Теплякова М.А. и др. Эпоэтин альфа в лечении анемии у пациентов со злокачественными солидными опухолями в процессе проведения противоопухолевой лекарственной терапии. Медицинский совет. 2022;16(9):117–25. DOI: 10.21518/2079-701X-2022-16-9-117-125","Sung H, Ferlay J, Siegel R.L., Laversanne M., Soerjomataram I., Jemal A., et al. Global cancer statistics 2020: GLOBOCAN estimates of incidence and mortality worldwide for 36 cancers in 185 countries. CA Cancer J Clin. 2021:71:209–49. DOI: 10.3322/caac.21660","Nikbakht H.A., Hassanipour S., Shojaie L., Vali M., Ghaffari-Fam S., Ghelichi-Ghojogh M., et al. Survival rate of colorectal cancer in eastern mediterranean region countries: a systematic review and meta-analysis. Cancer control. 2020;27(1):1073274820964146. DOI: 10.1177/1073274820964146","Miller K.D., Nogueira L., Devasia T. Cancer treatment and survivorship statistics. CA Cancer J Clin. 2022;72(5):409–36. DOI: 10.3322/caac.2173","Каприн А.Д., Старинский В.В., Шахзадова А.О. (ред.) Злокачественные новообразования в России в 2023 году (заболеваемость и смертность). М.: МНИОИ им. П.А. Герцена — филиал ФГБУ «НМИЦ радиологии» Минздрава России; 2024","Максимова П.Е., Голубинская Е.П., Сеферов Б.Д., Зяблицкая Е.Ю. Колоректальный рак: эпидемиология, канцерогенез, молекулярно-генетические и клеточные механизмы резистентности к терапии (аналитический обзор). Колопроктология. 2023;22(2):160–71. DOI: 10.33878/2073-7556-2023-22-2-160-171","Chardalias L., Papaconstantinou I., Gklavas A., Politou M., Theodosopoulos T. Iron deficiency anemia in colorectal cancer patients: is preoperative intravenous iron infusion indicated? A narrative review of the literature. Cancer Diagn Progn. 2023;3(2):163–8. DOI: 10.21873/cdp.10196","Tonino R.P.B, Wilson M., Zwaginga J.J., Schipperus M.R. Prevalence of iron deficiency and red blood cell transfusions in surgical patients. Vox Sang. 2022;117(3):379–85. DOI: 10.1111/vox.13194","Win N., Almusawy M., Fitzgerald L., Hannah G., Bullock T. Prevention of hemolytic transfusion reactions with intravenous immunoglobulin prophylaxis in U-patients with anti-U. Transfusion. 2019;59(6):1916–20. DOI: 10.1111/trf.15230","Becker P.S., Griffiths E.A., Alwan L.M., Bachiashvili K., Brown A. NCCN guidelines insights: hematopoietic growth factors, version 1.2020. J Natl Compr Canc Netw. 2020;18(1):12–22. DOI: 10.6004/jnccn.2020.0002","Сакаева Д.Д. Анемия и дефицит железа у онкологических больных: роль внутривенных препаратов железа (обзор литературы). Современная онкология. 2022;24(4):468–76. DOI: 10.26442/18151434.2022.4.202018","Саевец В.В., Алексеева А.П., Таратонов А.В., Мухин А.А., Чижовская А.В. Анализ экономической эффективности терапии железодефицитной анемии у пациентов со злокачественными новообразованиями. Уральский медицинский журнал. 2021;20(2):59–63. DOI: 10.52420/2071-5943-2021-20-2-59-63","Алборов А.Э., Ханевич М.Д., Бессмельцев С.С. Комплексный подход к коррекции анемии в предоперационном периоде при резекциях печени у пациентов с колоректальным раком и метастатическим поражением печени. Казанский медицинский журнал. 2020;10(5):677–84. DOI: 10.17816/KMJ2020-677","Musallam K.M., Tamim H.M., Richards T., Spahn D.R., Rosendaal F.R., Habbal A., et al. Preoperative anaemia and postoperative outcomes in non-cardiac surgery: a retrospective cohort study. Lancet. 2011 Oct 15;378(9800):1396–407. DOI: 10.1016/S0140-6736(11)61381-0","Moncur A., Chowdhary M., Chu Y., Francis N.K. Impact and outcomes of postoperative anaemia in colorectal cancer patients: a systematic review. Colorectal Dis. 2021;23(4):776–86. DOI: 10.1111/codi.15461","Jahangirifard A., Chegini A., Maghari A. Evaluating preoperative intravenous iron and erythropoietin treatment and outcomes in cardiac surgery patients. Anesth Pain Med. 2023;13(2):e130899. DOI: 10.5812/aapm-130899","Lederhuber H., Massey L.H., Abeysiri S., Roman A.M., Rajaretnam N., McDermott D.F., et al. Preoperative intravenous iron and the risk of blood transfusion in colorectal cancer surgery: meta-analysis of randomized clinical trials. Br J Surg. 2024;111(1):320. DOI: 10.1093/bjs/znad320","Auerbach M., Ballard H., Trout J.R., McIlwain M., Ackerman A., Bahrain H., et al. Intravenous iron optimizes the response to recombinant human erythropoietin in cancer patients with chemotherapy-related anemia: a multicenter, open-label, randomized trial. J Clin Oncol. 2004;22(7):1301–7. DOI: 10.1200/JCO.2004.08.119","Lim J., Auerbach M., MacLean B., Al-Sharea A., Richards T. Intravenous iron therapy to treat anemia in oncology: a mapping review of randomized controlled trials. Curr Oncol. 2023;30(9):7836–51. DOI: 10.3390/curroncol30090569","Steinmetz H.T. Clinical experience with ferric carboxymaltose in the treatment of cancer- and chemotherapy-associated anaemia. Ther Adv Hematol. Ann Oncol. 2013;24(2):475–82. DOI: 10.1093/annonc/mds338","Владимирова Л.Ю., Абрамова Н.А., Льянова А.А., Сторожакова А.Э., Попова И.Л., Теплякова М.А. и др. Эпоэтин альфа в лечении анемии у пациентов со злокачественными солидными опухолями в процессе проведения противоопухолевой лекарственной терапии. Медицинский совет. 2022;16(9):117–25. DOI: 10.21518/2079-701X-2022-16-9-117-125"],"dc.citation.ru":["Sung H, Ferlay J, Siegel R.L., Laversanne M., Soerjomataram I., Jemal A., et al. Global cancer statistics 2020: GLOBOCAN estimates of incidence and mortality worldwide for 36 cancers in 185 countries. CA Cancer J Clin. 2021:71:209–49. DOI: 10.3322/caac.21660","Nikbakht H.A., Hassanipour S., Shojaie L., Vali M., Ghaffari-Fam S., Ghelichi-Ghojogh M., et al. Survival rate of colorectal cancer in eastern mediterranean region countries: a systematic review and meta-analysis. Cancer control. 2020;27(1):1073274820964146. DOI: 10.1177/1073274820964146","Miller K.D., Nogueira L., Devasia T. Cancer treatment and survivorship statistics. CA Cancer J Clin. 2022;72(5):409–36. DOI: 10.3322/caac.2173","Каприн А.Д., Старинский В.В., Шахзадова А.О. (ред.) Злокачественные новообразования в России в 2023 году (заболеваемость и смертность). М.: МНИОИ им. П.А. Герцена — филиал ФГБУ «НМИЦ радиологии» Минздрава России; 2024","Максимова П.Е., Голубинская Е.П., Сеферов Б.Д., Зяблицкая Е.Ю. Колоректальный рак: эпидемиология, канцерогенез, молекулярно-генетические и клеточные механизмы резистентности к терапии (аналитический обзор). Колопроктология. 2023;22(2):160–71. DOI: 10.33878/2073-7556-2023-22-2-160-171","Chardalias L., Papaconstantinou I., Gklavas A., Politou M., Theodosopoulos T. Iron deficiency anemia in colorectal cancer patients: is preoperative intravenous iron infusion indicated? A narrative review of the literature. Cancer Diagn Progn. 2023;3(2):163–8. DOI: 10.21873/cdp.10196","Tonino R.P.B, Wilson M., Zwaginga J.J., Schipperus M.R. Prevalence of iron deficiency and red blood cell transfusions in surgical patients. Vox Sang. 2022;117(3):379–85. DOI: 10.1111/vox.13194","Win N., Almusawy M., Fitzgerald L., Hannah G., Bullock T. Prevention of hemolytic transfusion reactions with intravenous immunoglobulin prophylaxis in U-patients with anti-U. Transfusion. 2019;59(6):1916–20. DOI: 10.1111/trf.15230","Becker P.S., Griffiths E.A., Alwan L.M., Bachiashvili K., Brown A. NCCN guidelines insights: hematopoietic growth factors, version 1.2020. J Natl Compr Canc Netw. 2020;18(1):12–22. DOI: 10.6004/jnccn.2020.0002","Сакаева Д.Д. Анемия и дефицит железа у онкологических больных: роль внутривенных препаратов железа (обзор литературы). Современная онкология. 2022;24(4):468–76. DOI: 10.26442/18151434.2022.4.202018","Саевец В.В., Алексеева А.П., Таратонов А.В., Мухин А.А., Чижовская А.В. Анализ экономической эффективности терапии железодефицитной анемии у пациентов со злокачественными новообразованиями. Уральский медицинский журнал. 2021;20(2):59–63. DOI: 10.52420/2071-5943-2021-20-2-59-63","Алборов А.Э., Ханевич М.Д., Бессмельцев С.С. Комплексный подход к коррекции анемии в предоперационном периоде при резекциях печени у пациентов с колоректальным раком и метастатическим поражением печени. Казанский медицинский журнал. 2020;10(5):677–84. DOI: 10.17816/KMJ2020-677","Musallam K.M., Tamim H.M., Richards T., Spahn D.R., Rosendaal F.R., Habbal A., et al. Preoperative anaemia and postoperative outcomes in non-cardiac surgery: a retrospective cohort study. Lancet. 2011 Oct 15;378(9800):1396–407. DOI: 10.1016/S0140-6736(11)61381-0","Moncur A., Chowdhary M., Chu Y., Francis N.K. Impact and outcomes of postoperative anaemia in colorectal cancer patients: a systematic review. Colorectal Dis. 2021;23(4):776–86. DOI: 10.1111/codi.15461","Jahangirifard A., Chegini A., Maghari A. Evaluating preoperative intravenous iron and erythropoietin treatment and outcomes in cardiac surgery patients. Anesth Pain Med. 2023;13(2):e130899. DOI: 10.5812/aapm-130899","Lederhuber H., Massey L.H., Abeysiri S., Roman A.M., Rajaretnam N., McDermott D.F., et al. Preoperative intravenous iron and the risk of blood transfusion in colorectal cancer surgery: meta-analysis of randomized clinical trials. Br J Surg. 2024;111(1):320. DOI: 10.1093/bjs/znad320","Auerbach M., Ballard H., Trout J.R., McIlwain M., Ackerman A., Bahrain H., et al. Intravenous iron optimizes the response to recombinant human erythropoietin in cancer patients with chemotherapy-related anemia: a multicenter, open-label, randomized trial. J Clin Oncol. 2004;22(7):1301–7. DOI: 10.1200/JCO.2004.08.119","Lim J., Auerbach M., MacLean B., Al-Sharea A., Richards T. Intravenous iron therapy to treat anemia in oncology: a mapping review of randomized controlled trials. Curr Oncol. 2023;30(9):7836–51. DOI: 10.3390/curroncol30090569","Steinmetz H.T. Clinical experience with ferric carboxymaltose in the treatment of cancer- and chemotherapy-associated anaemia. Ther Adv Hematol. Ann Oncol. 2013;24(2):475–82. DOI: 10.1093/annonc/mds338","Владимирова Л.Ю., Абрамова Н.А., Льянова А.А., Сторожакова А.Э., Попова И.Л., Теплякова М.А. и др. Эпоэтин альфа в лечении анемии у пациентов со злокачественными солидными опухолями в процессе проведения противоопухолевой лекарственной терапии. Медицинский совет. 2022;16(9):117–25. DOI: 10.21518/2079-701X-2022-16-9-117-125"],"dc.citation.en":["Sung H, Ferlay J, Siegel R.L., Laversanne M., Soerjomataram I., Jemal A., et al. Global cancer statistics 2020: GLOBOCAN estimates of incidence and mortality worldwide for 36 cancers in 185 countries. CA Cancer J Clin. 2021:71:209–49. DOI: 10.3322/caac.21660","Nikbakht H.A., Hassanipour S., Shojaie L., Vali M., Ghaffari-Fam S., Ghelichi-Ghojogh M., et al. Survival rate of colorectal cancer in eastern mediterranean region countries: a systematic review and meta-analysis. Cancer control. 2020;27(1):1073274820964146. DOI: 10.1177/1073274820964146","Miller K.D., Nogueira L., Devasia T. Cancer treatment and survivorship statistics. CA Cancer J Clin. 2022;72(5):409–36. DOI: 10.3322/caac.2173","Каприн А.Д., Старинский В.В., Шахзадова А.О. (ред.) Злокачественные новообразования в России в 2023 году (заболеваемость и смертность). М.: МНИОИ им. П.А. Герцена — филиал ФГБУ «НМИЦ радиологии» Минздрава России; 2024","Максимова П.Е., Голубинская Е.П., Сеферов Б.Д., Зяблицкая Е.Ю. Колоректальный рак: эпидемиология, канцерогенез, молекулярно-генетические и клеточные механизмы резистентности к терапии (аналитический обзор). Колопроктология. 2023;22(2):160–71. DOI: 10.33878/2073-7556-2023-22-2-160-171","Chardalias L., Papaconstantinou I., Gklavas A., Politou M., Theodosopoulos T. Iron deficiency anemia in colorectal cancer patients: is preoperative intravenous iron infusion indicated? A narrative review of the literature. Cancer Diagn Progn. 2023;3(2):163–8. DOI: 10.21873/cdp.10196","Tonino R.P.B, Wilson M., Zwaginga J.J., Schipperus M.R. Prevalence of iron deficiency and red blood cell transfusions in surgical patients. Vox Sang. 2022;117(3):379–85. DOI: 10.1111/vox.13194","Win N., Almusawy M., Fitzgerald L., Hannah G., Bullock T. Prevention of hemolytic transfusion reactions with intravenous immunoglobulin prophylaxis in U-patients with anti-U. Transfusion. 2019;59(6):1916–20. DOI: 10.1111/trf.15230","Becker P.S., Griffiths E.A., Alwan L.M., Bachiashvili K., Brown A. NCCN guidelines insights: hematopoietic growth factors, version 1.2020. J Natl Compr Canc Netw. 2020;18(1):12–22. DOI: 10.6004/jnccn.2020.0002","Сакаева Д.Д. Анемия и дефицит железа у онкологических больных: роль внутривенных препаратов железа (обзор литературы). Современная онкология. 2022;24(4):468–76. DOI: 10.26442/18151434.2022.4.202018","Саевец В.В., Алексеева А.П., Таратонов А.В., Мухин А.А., Чижовская А.В. Анализ экономической эффективности терапии железодефицитной анемии у пациентов со злокачественными новообразованиями. Уральский медицинский журнал. 2021;20(2):59–63. DOI: 10.52420/2071-5943-2021-20-2-59-63","Алборов А.Э., Ханевич М.Д., Бессмельцев С.С. Комплексный подход к коррекции анемии в предоперационном периоде при резекциях печени у пациентов с колоректальным раком и метастатическим поражением печени. Казанский медицинский журнал. 2020;10(5):677–84. DOI: 10.17816/KMJ2020-677","Musallam K.M., Tamim H.M., Richards T., Spahn D.R., Rosendaal F.R., Habbal A., et al. Preoperative anaemia and postoperative outcomes in non-cardiac surgery: a retrospective cohort study. Lancet. 2011 Oct 15;378(9800):1396–407. DOI: 10.1016/S0140-6736(11)61381-0","Moncur A., Chowdhary M., Chu Y., Francis N.K. Impact and outcomes of postoperative anaemia in colorectal cancer patients: a systematic review. Colorectal Dis. 2021;23(4):776–86. DOI: 10.1111/codi.15461","Jahangirifard A., Chegini A., Maghari A. Evaluating preoperative intravenous iron and erythropoietin treatment and outcomes in cardiac surgery patients. Anesth Pain Med. 2023;13(2):e130899. DOI: 10.5812/aapm-130899","Lederhuber H., Massey L.H., Abeysiri S., Roman A.M., Rajaretnam N., McDermott D.F., et al. Preoperative intravenous iron and the risk of blood transfusion in colorectal cancer surgery: meta-analysis of randomized clinical trials. Br J Surg. 2024;111(1):320. DOI: 10.1093/bjs/znad320","Auerbach M., Ballard H., Trout J.R., McIlwain M., Ackerman A., Bahrain H., et al. Intravenous iron optimizes the response to recombinant human erythropoietin in cancer patients with chemotherapy-related anemia: a multicenter, open-label, randomized trial. J Clin Oncol. 2004;22(7):1301–7. DOI: 10.1200/JCO.2004.08.119","Lim J., Auerbach M., MacLean B., Al-Sharea A., Richards T. Intravenous iron therapy to treat anemia in oncology: a mapping review of randomized controlled trials. Curr Oncol. 2023;30(9):7836–51. DOI: 10.3390/curroncol30090569","Steinmetz H.T. Clinical experience with ferric carboxymaltose in the treatment of cancer- and chemotherapy-associated anaemia. Ther Adv Hematol. Ann Oncol. 2013;24(2):475–82. DOI: 10.1093/annonc/mds338","Владимирова Л.Ю., Абрамова Н.А., Льянова А.А., Сторожакова А.Э., Попова И.Л., Теплякова М.А. и др. Эпоэтин альфа в лечении анемии у пациентов со злокачественными солидными опухолями в процессе проведения противоопухолевой лекарственной терапии. Медицинский совет. 2022;16(9):117–25. DOI: 10.21518/2079-701X-2022-16-9-117-125"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8910"],"dc.date.accessioned_dt":"2025-07-09T13:58:52Z","dc.date.accessioned":["2025-07-09T13:58:52Z"],"dc.date.available":["2025-07-09T13:58:52Z"],"publication_grp":["123456789/8910"],"bi_4_dis_filter":["коррекция анемии\n|||\nкоррекция анемии","iron deficiency anemia\n|||\niron deficiency anemia","колоректальный рак\n|||\nколоректальный рак","iron compounds\n|||\niron compounds","железодефицитная анемия\n|||\nжелезодефицитная анемия","colorectal cancer\n|||\ncolorectal cancer","correction of anemia\n|||\ncorrection of anemia","cancer treatment\n|||\ncancer treatment","соединения железа\n|||\nсоединения железа","blood transfusion\n|||\nblood transfusion","противоопухолевое лечение\n|||\nпротивоопухолевое лечение","переливание крови\n|||\nпереливание крови"],"bi_4_dis_partial":["cancer treatment","blood transfusion","коррекция анемии","переливание крови","colorectal cancer","колоректальный рак","correction of anemia","железодефицитная анемия","iron compounds","iron deficiency anemia","противоопухолевое лечение","соединения железа"],"bi_4_dis_value_filter":["cancer treatment","blood transfusion","коррекция анемии","переливание крови","colorectal cancer","колоректальный рак","correction of anemia","железодефицитная анемия","iron compounds","iron deficiency anemia","противоопухолевое лечение","соединения железа"],"bi_sort_1_sort":"ferric carboxymaltose in the treatment of anemia in patients with locally advanced colon cancer","bi_sort_3_sort":"2025-07-09T13:58:52Z","read":["g0"],"_version_":1837178062398029824},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2025-07-09T13:58:54.114Z","search.uniqueid":"2-8023","search.resourcetype":2,"search.resourceid":8023,"handle":"123456789/8912","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2025-15-1-26-33"],"dc.abstract":["Introduction. In order to improve the efficacy of treatment for primary hyperparathyroidism, it is important to make a science-based choice of the surgical intervention method.
Aim. To justify a new approach to the surgical treatment of primary hyperparathyroidism patients relying on the analyzed dynamics of laboratory bone turnover markers.
Materials and methods. The dynamics of laboratory bone turnover markers were compared in primary hyperparathyroidism patients (n = 394). The patients were divided into four groups: 1) parathyroidectomy through central mini-access with bilateral exploration of the parathyroid glands and the use of confocal laser microscopy (n = 97); 2) parathyroidectomy through mini-access with unilateral exploration (n = 150); 3) parathyroidectomy through mini-access without ipsilateral exploration (local anesthesia) (n = 72); 4) parathyroidectomy through the Kocher access on the neck (n = 75).
Results and discussion. In Group 1 patients, the target intraoperative levels of intact parathyroid hormone (iPTH) were reached in 100% of cases (n = 97): normalization in 84.6% of cases (n = 82) or a decrease of 50% or more from preoperative values in 15.4% of cases (n = 15). With the use of the other approaches (Groups 2, 3, and 4), iPTH normalization was observed in 61.3 % of cases (n = 182); a decrease of 50% or more in iPTH occurred in 25.6% of cases (n = 76); in 13.1% of cases (n = 39), the target iPTH levels of were not reached. Only in Group 1, complete normalization of ionized calcium and iPTH was observed three months after the surgery. In Groups 2, 3, and 4, ionized calcium levels of over 1.35 mmol/L were observed in several cases, and iPTH levels of over 68.3 pg/mL were noted in 30.3% of patients (n = 90).
Conclusion. A new approach is proposed for the surgical treatment of primary hyperparathyroidism patients with the use of confocal laser microscopy, which provides a means to increase treatment efficacy, allows target iPTH levels to be reached in 100% of cases, and achieves normalization of ionized calcium. This approach also justifies the permissibility of omitting the mandatory intraoperative iPTH testing, ensuring a decrease in the length of the surgical procedure without reducing its radicality.
","Введение. Для повышения результативности лечения первичного гиперпаратиреоза актуальным является научно обоснованный выбор способа хирургического вмешательства. Цель: обосновать новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом на основании динамики лабораторных показателей костного обмена.
Материалы и методы. Сравнивали динамику лабораторных показателей костного обмена у пациентов с первичным гиперпаратиреозом (n = 394), разделенных на 4 группы: 1 (n = 97) — паратиреоидэктомия из центрального мини-доступа с двухсторонней ревизией паращитовидных желез и применением конфокальной лазерной микроскопии; 2 (n = 150) — из мини-доступа с односторонней ревизией; 3 (n = 72) — из минидоступа без ипсилатеральной ревизии (местная анестезия); 4 (n = 75) — из доступа Кохера на шее.
Результаты и обсуждение. У пациентов группы 1 в 100 % случаев (n = 97) достигались целевые интраоперационные значения интактного паратиреоидного гормона (иПТГ) — нормализация в 84,6 % случаев (n = 82) или снижение на 50 % и более от дооперационных значений в 15,4 % случаев (n = 15). При других вариантах доступов (группы 2, 3, 4) нормализация иПТГ была в 61,3 % случаев (n = 182), снижение иПТГ на 50 % и более — в 25,6 % (n = 76), в 13,1 % случаев (n = 39) не достигались целевые значения иПТГ. Только в группе 1 через 3 месяца после операции происходила полная нормализация кальция ионизированного и иПТГ. В группах 2, 3, 4 в ряде случаев сохранялись значения ионизированного кальция более 1,35 ммоль/л, у 30,3 % пациентов (n = 90) — значения иПТГ более 68,3 пг/мл.
Заключение. Предложен новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом с использованием конфокальной лазерной микроскопии, позволяющий повысить эффективность лечения и достигнуть в 100 % случаев целевых значений иПТГ и нормализации ионизированного кальция. Данный подход также обосновывает возможность отказа от обязательного интраоперационного исследования иПТГ, обеспечивая снижение длительности оперативного вмешательства без уменьшения его радикальности.
"],"dc.abstract.en":["Introduction. In order to improve the efficacy of treatment for primary hyperparathyroidism, it is important to make a science-based choice of the surgical intervention method.
Aim. To justify a new approach to the surgical treatment of primary hyperparathyroidism patients relying on the analyzed dynamics of laboratory bone turnover markers.
Materials and methods. The dynamics of laboratory bone turnover markers were compared in primary hyperparathyroidism patients (n = 394). The patients were divided into four groups: 1) parathyroidectomy through central mini-access with bilateral exploration of the parathyroid glands and the use of confocal laser microscopy (n = 97); 2) parathyroidectomy through mini-access with unilateral exploration (n = 150); 3) parathyroidectomy through mini-access without ipsilateral exploration (local anesthesia) (n = 72); 4) parathyroidectomy through the Kocher access on the neck (n = 75).
Results and discussion. In Group 1 patients, the target intraoperative levels of intact parathyroid hormone (iPTH) were reached in 100% of cases (n = 97): normalization in 84.6% of cases (n = 82) or a decrease of 50% or more from preoperative values in 15.4% of cases (n = 15). With the use of the other approaches (Groups 2, 3, and 4), iPTH normalization was observed in 61.3 % of cases (n = 182); a decrease of 50% or more in iPTH occurred in 25.6% of cases (n = 76); in 13.1% of cases (n = 39), the target iPTH levels of were not reached. Only in Group 1, complete normalization of ionized calcium and iPTH was observed three months after the surgery. In Groups 2, 3, and 4, ionized calcium levels of over 1.35 mmol/L were observed in several cases, and iPTH levels of over 68.3 pg/mL were noted in 30.3% of patients (n = 90).
Conclusion. A new approach is proposed for the surgical treatment of primary hyperparathyroidism patients with the use of confocal laser microscopy, which provides a means to increase treatment efficacy, allows target iPTH levels to be reached in 100% of cases, and achieves normalization of ionized calcium. This approach also justifies the permissibility of omitting the mandatory intraoperative iPTH testing, ensuring a decrease in the length of the surgical procedure without reducing its radicality.
"],"subject":["primary hyperparathyroidism","confocal laser microscopy","minimally invasive parathyroidectomy","intraoperative parathyroid hormone","ionized calcium","vitamin D","первичный гиперпаратиреоз","конфокальная лазерная микроскопия","минимально инвазивная паратиреоидэктомия","интраоперационный паратиреоидный гормон","ионизированный кальций","витамин D"],"subject_keyword":["primary hyperparathyroidism","primary hyperparathyroidism","confocal laser microscopy","confocal laser microscopy","minimally invasive parathyroidectomy","minimally invasive parathyroidectomy","intraoperative parathyroid hormone","intraoperative parathyroid hormone","ionized calcium","ionized calcium","vitamin D","vitamin D","первичный гиперпаратиреоз","первичный гиперпаратиреоз","конфокальная лазерная микроскопия","конфокальная лазерная микроскопия","минимально инвазивная паратиреоидэктомия","минимально инвазивная паратиреоидэктомия","интраоперационный паратиреоидный гормон","интраоперационный паратиреоидный гормон","ионизированный кальций","ионизированный кальций","витамин D","витамин D"],"subject_ac":["primary hyperparathyroidism\n|||\nprimary hyperparathyroidism","confocal laser microscopy\n|||\nconfocal laser microscopy","minimally invasive parathyroidectomy\n|||\nminimally invasive parathyroidectomy","intraoperative parathyroid hormone\n|||\nintraoperative parathyroid hormone","ionized calcium\n|||\nionized calcium","vitamin d\n|||\nvitamin D","первичный гиперпаратиреоз\n|||\nпервичный гиперпаратиреоз","конфокальная лазерная микроскопия\n|||\nконфокальная лазерная микроскопия","минимально инвазивная паратиреоидэктомия\n|||\nминимально инвазивная паратиреоидэктомия","интраоперационный паратиреоидный гормон\n|||\nинтраоперационный паратиреоидный гормон","ионизированный кальций\n|||\nионизированный кальций","витамин d\n|||\nвитамин D"],"subject_tax_0_filter":["primary hyperparathyroidism\n|||\nprimary hyperparathyroidism","confocal laser microscopy\n|||\nconfocal laser microscopy","minimally invasive parathyroidectomy\n|||\nminimally invasive parathyroidectomy","intraoperative parathyroid hormone\n|||\nintraoperative parathyroid hormone","ionized calcium\n|||\nionized calcium","vitamin d\n|||\nvitamin D","первичный гиперпаратиреоз\n|||\nпервичный гиперпаратиреоз","конфокальная лазерная микроскопия\n|||\nконфокальная лазерная микроскопия","минимально инвазивная паратиреоидэктомия\n|||\nминимально инвазивная паратиреоидэктомия","интраоперационный паратиреоидный гормон\n|||\nинтраоперационный паратиреоидный гормон","ионизированный кальций\n|||\nионизированный кальций","витамин d\n|||\nвитамин D"],"subject_filter":["primary hyperparathyroidism\n|||\nprimary hyperparathyroidism","confocal laser microscopy\n|||\nconfocal laser microscopy","minimally invasive parathyroidectomy\n|||\nminimally invasive parathyroidectomy","intraoperative parathyroid hormone\n|||\nintraoperative parathyroid hormone","ionized calcium\n|||\nionized calcium","vitamin d\n|||\nvitamin D","первичный гиперпаратиреоз\n|||\nпервичный гиперпаратиреоз","конфокальная лазерная микроскопия\n|||\nконфокальная лазерная микроскопия","минимально инвазивная паратиреоидэктомия\n|||\nминимально инвазивная паратиреоидэктомия","интраоперационный паратиреоидный гормон\n|||\nинтраоперационный паратиреоидный гормон","ионизированный кальций\n|||\nионизированный кальций","витамин d\n|||\nвитамин D"],"dc.subject_mlt":["primary hyperparathyroidism","confocal laser microscopy","minimally invasive parathyroidectomy","intraoperative parathyroid hormone","ionized calcium","vitamin D","первичный гиперпаратиреоз","конфокальная лазерная микроскопия","минимально инвазивная паратиреоидэктомия","интраоперационный паратиреоидный гормон","ионизированный кальций","витамин D"],"dc.subject":["primary hyperparathyroidism","confocal laser microscopy","minimally invasive parathyroidectomy","intraoperative parathyroid hormone","ionized calcium","vitamin D","первичный гиперпаратиреоз","конфокальная лазерная микроскопия","минимально инвазивная паратиреоидэктомия","интраоперационный паратиреоидный гормон","ионизированный кальций","витамин D"],"dc.subject.en":["primary hyperparathyroidism","confocal laser microscopy","minimally invasive parathyroidectomy","intraoperative parathyroid hormone","ionized calcium","vitamin D"],"title":["Rationale for a New Approach to the Surgical Treatment of Primary Hyperparathyroidism Patients Based on the Analyzed Dynamics of Laboratory Bone Turnover Markers","Обоснование нового подхода к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом на основании анализа динамики лабораторных показателей костного метаболизма"],"title_keyword":["Rationale for a New Approach to the Surgical Treatment of Primary Hyperparathyroidism Patients Based on the Analyzed Dynamics of Laboratory Bone Turnover Markers","Обоснование нового подхода к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом на основании анализа динамики лабораторных показателей костного метаболизма"],"title_ac":["rationale for a new approach to the surgical treatment of primary hyperparathyroidism patients based on the analyzed dynamics of laboratory bone turnover markers\n|||\nRationale for a New Approach to the Surgical Treatment of Primary Hyperparathyroidism Patients Based on the Analyzed Dynamics of Laboratory Bone Turnover Markers","обоснование нового подхода к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом на основании анализа динамики лабораторных показателей костного метаболизма\n|||\nОбоснование нового подхода к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом на основании анализа динамики лабораторных показателей костного метаболизма"],"dc.title_sort":"Rationale for a New Approach to the Surgical Treatment of Primary Hyperparathyroidism Patients Based on the Analyzed Dynamics of Laboratory Bone Turnover Markers","dc.title_hl":["Rationale for a New Approach to the Surgical Treatment of Primary Hyperparathyroidism Patients Based on the Analyzed Dynamics of Laboratory Bone Turnover Markers","Обоснование нового подхода к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом на основании анализа динамики лабораторных показателей костного метаболизма"],"dc.title_mlt":["Rationale for a New Approach to the Surgical Treatment of Primary Hyperparathyroidism Patients Based on the Analyzed Dynamics of Laboratory Bone Turnover Markers","Обоснование нового подхода к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом на основании анализа динамики лабораторных показателей костного метаболизма"],"dc.title":["Rationale for a New Approach to the Surgical Treatment of Primary Hyperparathyroidism Patients Based on the Analyzed Dynamics of Laboratory Bone Turnover Markers","Обоснование нового подхода к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом на основании анализа динамики лабораторных показателей костного метаболизма"],"dc.title_stored":["Rationale for a New Approach to the Surgical Treatment of Primary Hyperparathyroidism Patients Based on the Analyzed Dynamics of Laboratory Bone Turnover Markers\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Обоснование нового подхода к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом на основании анализа динамики лабораторных показателей костного метаболизма\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Rationale for a New Approach to the Surgical Treatment of Primary Hyperparathyroidism Patients Based on the Analyzed Dynamics of Laboratory Bone Turnover Markers"],"dc.abstract.ru":["Введение. Для повышения результативности лечения первичного гиперпаратиреоза актуальным является научно обоснованный выбор способа хирургического вмешательства. Цель: обосновать новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом на основании динамики лабораторных показателей костного обмена.
Материалы и методы. Сравнивали динамику лабораторных показателей костного обмена у пациентов с первичным гиперпаратиреозом (n = 394), разделенных на 4 группы: 1 (n = 97) — паратиреоидэктомия из центрального мини-доступа с двухсторонней ревизией паращитовидных желез и применением конфокальной лазерной микроскопии; 2 (n = 150) — из мини-доступа с односторонней ревизией; 3 (n = 72) — из минидоступа без ипсилатеральной ревизии (местная анестезия); 4 (n = 75) — из доступа Кохера на шее.
Результаты и обсуждение. У пациентов группы 1 в 100 % случаев (n = 97) достигались целевые интраоперационные значения интактного паратиреоидного гормона (иПТГ) — нормализация в 84,6 % случаев (n = 82) или снижение на 50 % и более от дооперационных значений в 15,4 % случаев (n = 15). При других вариантах доступов (группы 2, 3, 4) нормализация иПТГ была в 61,3 % случаев (n = 182), снижение иПТГ на 50 % и более — в 25,6 % (n = 76), в 13,1 % случаев (n = 39) не достигались целевые значения иПТГ. Только в группе 1 через 3 месяца после операции происходила полная нормализация кальция ионизированного и иПТГ. В группах 2, 3, 4 в ряде случаев сохранялись значения ионизированного кальция более 1,35 ммоль/л, у 30,3 % пациентов (n = 90) — значения иПТГ более 68,3 пг/мл.
Заключение. Предложен новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом с использованием конфокальной лазерной микроскопии, позволяющий повысить эффективность лечения и достигнуть в 100 % случаев целевых значений иПТГ и нормализации ионизированного кальция. Данный подход также обосновывает возможность отказа от обязательного интраоперационного исследования иПТГ, обеспечивая снижение длительности оперативного вмешательства без уменьшения его радикальности.
"],"dc.fileName":["cover_article_1049_ru_RU.jpg"],"dc.fileName.ru":["cover_article_1049_ru_RU.jpg"],"dc.fullHTML":["ВВЕДЕНИЕ
Хирургическое удаление гиперфункционирующих паращитовидных желез (паратиреоидэктомия) является радикальным методом лечения первичного гиперпаратиреоза, эффективность которого составляет 92–98 % [1–3]. Показателем успешной операции является нормализация лабораторных показателей костного обмена: кальция, фосфора, паратиреоидного гормона и др. Паратиреоидэктомия с использованием поперечного доступа по Кохеру с выполнением ревизии всех паращитовидных желез является классическим вариантом хирургического доступа [3][4]. Однако в настоящее время методики паратиреоидэктомии претерпевают изменения, в связи с чем обсуждается и объем предстоящего оперативного вмешательства. Отмечается тенденция к снижению инвазивности операции, разработаны открытые минимально инвазивные паратиреоидэктомии, сопровождаемые техниками визуализации (видео-ассистированные и робот-ассистированные паратиреоидэктомии), селективная паратиреоидэктомия [5–7]. Высокую эффективность показывает минимально инвазивная паратиреоидэктомия, выполняемая под местным обезболиванием, в том числе в амбулаторных условиях [8].
Для повышения результативности лечения первичного гиперпаратиреоза актуальным является научно обоснованный выбор способа хирургического вмешательства, который будет иметь преимущества не только в виде косметического эффекта, сокращения времени операции, снижения длительности госпитализации, уменьшения послеоперационного болевого синдрома, но и позволит достичь значимого изменения и нормализации патологически измененных показателей костного обмена.
Цель: обосновать новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом на основании динамики лабораторных показателей костного обмена.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
Проведено проспективное одноцентровое исследование. Проанализированы показатели костного метаболизма у 394 пациентов с первичным гиперпаратиреозом (женщин — 354, 89,8 %; мужчин — 40; 10,2 %) в возрасте 54,0 (49,0; 61,0) года, которые поступали в хирургическое отделение (трансплантации, эндокринной и реконструктивной хирургии) ГУ «РНПЦ РМиЭЧ» в период 2013–2018 гг. Топическая диагностика новообразований паращитовидных желез проводилась с использованием комплекса инструментальных методов: УЗИ, КТ-ангиографии, МРТ, сцинтиграфии с 99mТс-sestamibi, с помощью разработанного нами алгоритма диагностики и компьютерной программы «Гиперпаратиреоз» [9].
В зависимости от способа хирургического вмешательства пациенты были разделены на 4 группы. У 97 пациентов (группа 1) операцию выполняли из центрального мини-доступа с двухсторонней ревизией паращитовидных желез и применением конфокальной лазерной микроскопии, для чего использовали эндомикроскопическую систему «Cellvizio» (Mauna Kea Technologies, Франция). Для насыщения тканей флуорофором, обеспечивающим флуоресцентное свечение, использован 10 % раствор флуоресцеина натрия («Флуоресцеин Новартис», Novartis Pharma, Франция). Группу 2 составили пациенты (n = 150), прооперированные мини-доступом с односторонней ревизией паращитовидных желез. У пациентов группы 3 (n = 72) хирургическое вмешательство выполняли под местной анестезией из мини-доступа без ипсилатеральной ревизии. Группа 4 была представлена 75 пациентами, которые были прооперированы с использованием классического доступа Кохера на шее. У пациентов 1, 2 и 4-й групп операция выполнялась под эндотрахеальным наркозом.
У пациентов в крови определяли уровень общего кальция и неорганического фосфора (автоматический биохимический анализатор Architect с8000, Abbott Laboratories, США), ионизированного кальция (анализатор электролитов NOVA 8, NOVA Biomedical, США), интактного паратиреоидного гормона (иПТГ), витамина D (аналит — 25 (ОН) D) (автоматический иммунохимический анализатор Architect i2000, Abbott Laboratories, США), остазы (костного фрагмента щелочной фосфатазы) (хемилюминесцентный анализатор Liaison, Diasorin, Германия). Референтными считали значения, указанные в инструкциях к соответствующим набора реагентов: иПТГ 15,0–68,3 пг/мл, кальций общий 2,10–2,55 ммоль/л, кальций ионизированный 1,05–1,40 ммоль/л, остаза 3,0–30,0 мкг/л (с учетом возраста и пола), фосфор неорганический 0,75–1,55 ммоль/л. Исследования выполняли в клинико-диагностической лаборатории ГУ «РНПЦ РМиЭЧ». Для витамина D учитывали существующие рекомендации по интерпретации значений, разделяющие состояния выраженного дефицита, дефицита, недостаточности витамина D, а также целевых и адекватных значений витамина D [10]. Лабораторные исследования проводили перед операцией и через 3 месяца после проведенного вмешательства; иПТГ дополнительно определяли интраоперационно, после удаления новообразования паращитовидной железы. Витамин D оценивали только в послеоперационном периоде, после ожидаемого восстановления нормального уровня иПТГ.
Данные подвергали статистической обработке. Характеристики распределения выражали медианы и интерквартильный размах: Ме (25 %; 75 %), где Me — медиана, 25 % — нижний квартиль, 75 % — верхний квартиль. Анализ различий по количественным показателям во взаимосвязанных выборках проводили с использованием W-критерия Вилкоксона, в независимых выборках — с помощью рангового U-критерия Манна — Уитни. Определение различий в независимых группах проводили с использованием Н-критерия Краскела — Уоллиса. Встречаемость признаков выражали в относительных частотах (%). Частотный анализ в таблицах сопряженности проводили с использованием критерия χ² Пирсона. Расчеты и графические построения выполняли с помощью программного пакета Statistica 6.1 (StatSoft Inc., США, регистрационный номер лицензионной версии GS-35F-589).
РЕЗУЛЬТАТЫ
При первичном исследовании перед проведением операции у всех пациентов (n = 394) регистрировались повышенные значения иПТГ и остазы, составляя 154,4 (109,0; 247,1) пг/мл и 140,5 (79,0; 195,0) мкг/л, с максимумом до 2500,0 пг/мл и 721,0 мкг/л соответственно. У большинства пациентов 82,5 % (n = 325) значения неорганического фосфора в крови находились в пределах референтных значений, у 17,5 % пациентов (n = 69) были снижены до менее 0,75 ммоль/л. На фоне повышенных значений иПТГ и остазы уровень общего кальция составил 2,56 (2,34; 2,80) ммоль/л, кальция ионизированного — 1,32 (1,20; 1,44) ммоль/л. Анализ распределения значений показал, что 4,6 % (n = 18) значений общего кальция были снижены до менее 2,10 ммоль/л; с одинаковой частотой 47,7 % (n = 188 и n = 188) регистрировались повышенные (более 2,55 ммоль/л) и нормальные (от 2,10 до 2,55 ммоль/л) значения общего кальция. Нормальные значения ионизированного кальция встречались чаще — у 67,5 % пациентов (n = 266), реже наблюдались повышенные значения — у 29,2 % пациентов (n = 115) (χ² = 31,6 и χ² = 28,6; p < 0,001, по сравнению с частотой встречаемости аналогичных значений общего кальция); 3,3 % пациентов (n = 13) имели сниженный уровень ионизированного кальция. Детальное распределение дооперационных значений кальция представлено на рисунке 1.
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2025/1/qLc0Mv1UNmWj4K3ogVLrIoiC9laFRn0o5vZYAH1s.jpeg\")
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2025/1/DZ06LxR9wWepoNcDjOQ5T87iDOw3hKnO2B4zZjqV.jpeg\")
Рисунок 1. Гистограммы распределения дооперационных значений кальция общего (А) и кальция ионизированного (Б) у пациентов с первичным гиперпаратиреозом
Figure 1. Histograms showing the distribution of preoperative total calcium (A) and ionized calcium (B) levels in primary hyperparathyroidism patients
В сравниваемых группах пациентов отсутствовали различия в дооперационных уровнях кальция (общего и ионизированного), фосфора и остазы, иПТГ, что обеспечивало сопоставимость групп по лабораторным показателям (табл. 1).
Показатель | Группа 1 | Группа 2 | Группа 3 | Группа 4 |
Ме (25 %; 75 %) | ||||
Кальций общий | 2,67 (2,45; 2,82) | 2,51 (2,38; 2,80) | 2,58 (2,40; 2,80) | 2,53 (2,34; 2,68) |
Кальций ионизированный | 1,33 (1,20; 1,44) | 1,33 (1,2; 1,45) | 1,33 (1,18; 1,50) | 1,30 (1,17; 1,36) |
Фосфор неорганический | 0,97 (0,79; 1,09) | 0,97 (0,76; 1,10) | 0,99 (0,79; 1,08) | 1,02 (0,86; 1,13) |
Остаза | 117,0 (75,0; 177,0) | 139,0 (76,0; 196,0) | 115,0 (74,0; 188,0) | 153,0 (83,5; 196,0) |
иПТГ | 109,5 (85,4; 161,7) | 169,0 (116,7; 316,6) | 186,9 (133,5; 2265,0) | 154,9 (103,5; 207,7) |
Таблица 1. Дооперационные значения лабораторных показателей костного обмена в группах пациентов с первичным гиперпаратиреозом
Table 1. Preoperative levels of laboratory bone turnover markers in the groups of primary hyperparathyroidism patients
Интраоперационно у пациентов регистрировалось значимое снижение иПТГ до 53,5 (34,7; 74,6) пг/мл (тест Вилкоксона p < 0,001). При этом у 67,0 % пациентов (n = 264) достигались нормальные значения иПТГ, повышенными оставались иПТГ у 33,0 % пациентов (n = 130).
При сравнении групп пациентов с первичным гиперпаратиреозом в зависимости от подхода к хирургическому лечению получены значимые различия по уровням иПТГ. Минимальными были значения иПТГ в группе 1: 40,0 (24,8; 61,0) пг/мл; максимальными оставались интраоперационные значения иПТГ в группе 2: 57,35 (34,9; 109,0) пг/мл (Н = 17,95; p < 0,001) (рис. 2).
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2025/1/jgvUmJVQXcZoyTLcadHUIt8LghgyAZScImjFHeFr.jpeg\")
Рисунок 2. Интраоперационные значения паратиреоидного гормона.
Figure 2. Intraoperative parathyroid hormone levels.
У пациентов группы 1 интраоперационные значения иПТГ в 84,6 % случаев (n = 82) соответствовали референтному диапазону. В группе 2 нормализация интраоперационного уровня иПТГ достигалась у 56,7 % пациентов (n = 85), в группе 3 — у 54,2 % (n = 39), в группе 4 — у 77,3 % (n = 58). Более высокая частота достижения нормальных значений иПТГ в группе 1 (χ² = 61,3; p < 0,001) объясняется новым подходом к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом с применением конфокальной лазерной микроскопии, которая обеспечивает более высокую радикальность операции. При использовании других вариантов доступа (группы 2, 3, 4, n = 297) нормализация иПТГ происходила в 61,3 % случаев (n = 182).
В остальных случаях (n = 130) интраоперационные значения иПТГ, превышающие референтный диапазон, анализировали по степени их снижения относительно исходных значений. Только в группе 1 (n = 15, 15,4 %) снижение иПТГ после паратиреоидэктомии достигалось на целевые 50 % и более от дооперационных значений, что значимо отличало пациентов группы 1 от пациентов других групп (Н = 15,21; p < 0,001). У пациентов групп 2, 3, 4 (n = 115) степень снижения иПТГ была в среднем на 57,9 (39,2; 73,4) %, при этом не было выявлено значимых различий между этими группами пациентов (H = 0,15; p = 0,9). Целевые значения степени снижения иПТГ у пациентов групп 2, 3, 4 не достигались в 13,1 % случаев (n = 39), у 76 пациентов (25,6 %) происходило снижение иПТГ на 50 % и более от исходных дооперационных значений (рис. 3).
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2025/1/TYtBjrbSUagN5ip4ImGCFEa2AGOF9iqLoYJoG95c.jpeg\")
Рисунок 3. Степень снижения интраоперационных значений паратиреоидного гормона относительно исходного уровня.
Примечание: * значимые различия между группами 1–4 (критерий Краскела — Уоллиса); ** отсутствие значимых различий (критерий Краскела — Уоллиса) между группами 2,3,4.
Figure 3. The degree of reduction in the levels of intraoperative parathyroid hormone relative to the baseline
Note. * significant differences between Groups 1–4 (Kruskal-Wallis test); ** no significant differences between Groups 2,3, and 4 (Kruskal-Wallis test).
Через 3 месяца после хирургического лечения у всех пациентов наблюдались значимые изменения анализируемых показателей (тест Вилкоксона p < 0,001). Отсутствовали межгрупповые различия по уровню общего кальция, который составлял 2,41 (2,26; 2,5) ммоль/л, фосфора неорганического: 1,06 (0,99; 1,1) ммоль/л, остазы: 114,0 (91,5; 170,5) мкг/л. Снижение общего кальция до 2,0 ммоль/л в послеоперационном периоде наблюдалось у 7,1 % пациентов 2, 3 и 4-й групп (n = 21). Незначительно повышенные значения общего кальция от 2,56 до 2,59 ммоль/л выявлялись у 9,1 % пациентов (n = 36) вне зависимости от способа хирургического доступа.
Только в группе 1, пациенты которой были прооперированы с использованием нового подхода, предусматривающего применение конфокальной лазерной микроскопии, через 3 месяца после операции кальций ионизированный находился на уровне нормальных значений 1,21 (1,14; 1,25) ммоль/л (Н = 15,21; p = 0,002). В остальных группах в ряде случаев выявлялись повышенные послеоперационные значения ионизированного кальция более 1,35 ммоль/л (U = 2,7; p = 0,04). Также в группе 1 происходила полная нормализация уровня иПТГ до 35,6 (27,0; 49,0) пг/мл (Н = 72,0; p < 0,001). В группах 2, 3, 4 через 3 месяца после хирургического лечения гиперпаратиреоза у 30,3 % пациентов (n = 90) сохранялись повышенные значения иПТГ (U = 7,65; р < 0,001) (рис. 4).
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2025/1/ZVIl0WuSwd7fWy4iOHqiPLPSdMZjPIKo7faTJ0OS.jpeg\")
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2025/1/Roepwg2WJnwPk6URYMMe8B0YptNqNm6FxYx74GfA.jpeg\")
Рисунок 4. Послеоперационные значения кальция ионизированного кальция (А) и паратиреоидного гормона (Б) у пациентов с первичным гиперпаратиреозом.
Figure 4. Postoperative levels of ionized calcium (A) and parathyroid hormone (Б) in primary hyperparathyroidism patients.
В послеоперационном периоде в сравниваемых группах пациентов отсутствовали значимые различия показателей витамина D, который в среднем составлял 32,7 (25,8; 41,3) нг/мл (рис. 5).
![\"\"](\"https://cdn.elpub.ru/assets/journals/surgonco/2025/1/L7fxrgyhRxi3j3hGeseuYUaIj1jdkU4CWCvcrGLz.jpeg\")
Рисунок 5. Послеоперационные значения витамина D.
Figure 5. Postoperative levels of vitamin D.
У 7,9 % пациентов (n = 31) витамин D находился на уровне дефицита (<20 нг/мл), у 31,2 % пациентов (n = 123) регистрировалась недостаточность витамина D (≥20 и <30 нг/мл). В большинстве случаев в послеоперационном периоде у пациентов (60,9 %, n = 240) устанавливали целевые уровни витамина D от 30 до 49,2 нг/мл.
ОБСУЖДЕНИЕ
Исследователи отмечают, что хирургическая тактика, объем и способ оперативного вмешательства зависят от первичной визуализации патологически измененных паращитовидных желез. В настоящее время отсутствует единый подход к объему и способу выполнения оперативного пособия, так как техника выполнения паратиреоидэктомии претерпевает изменения [1][11]. Показана эффективность минимально инвазивной паратиреоидэктомии, сопровождаемой ультразвуковым контролем паращитовидных желез [5][12]. Тем не менее ультразвуковой метод визуализации является информативным при одиночных поражениях паращитовидных желез, чувствительность этого метода контроля снижается при наличии множественных изменений, например при эктопированных и добавочных паращитовидных железах, вовлечении в процесс нескольких паращитовидных желез. В связи с этим в качестве метода визуализации при использовании минимально инвазивной техники паратиреоидэктомии нами использована конфокальная лазерная микроскопия, относящаяся к эндоскопическому методу исследования [13–15]. Ранее нами была определена эндомикроскопическая картина при патологии паращитовидных желез с разработкой компьютерной программы «Гиперпаратиреоз» для определения морфологической структуры патологических образований паращитовидных желез методом конфокальной лазерной микроскопии при выполнении хирургического вмешательства. Также была показана эффективность использования этого метода для интраоперационной дифференциальной диагностики патологически измененной и интактной паращитовидной железы, сопоставимая с гистологическим исследованием [16].
Настоящее исследование обосновывает новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом с использованием конфокальной лазерной микроскопии, обеспечивающей достижение целевых значений лабораторных показателей костного обмена (иПТГ, кальция общего и кальция ионизированного).
Критерием эффективности паратиреоидэктомии считается интраоперационное определение иПТГ, снижение которого до нормы или более чем на 50 % от дооперационного уровня указывает на радикальность выполненного хирургического вмешательства еще до получения результатов гистологического исследования [17][18]. Однако целесообразность интраоперационного исследования уровня иПТГ обсуждается, особенно если новообразование паращитовидной железы было точно подтверждено топическими методами [19][20]. Указанным критериям соответствовал 90,1 % (n = 355) всех случаев хирургического вмешательства у пациентов с гиперпаратиреозом, при этом эффективность центрального мини-доступа с двухсторонней ревизией паращитовидных желез и применением конфокальной лазерной микроскопии составила 100 %. При других вариантах мини-доступов (с односторонней ревизией и без ипсилатеральной ревизии паращитовидных желез), классического доступа Кохера, необходимо применение точной предоперационной топической диагностики с применением комплекса, включающего УЗИ шеи, сцинтиграфию с 99mТс-sestamibi, КТ-ангиографию, МРТ [9].
Новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом позволяет отказаться от обязательного интраоперационного исследования иПТГ, что приведет к существенному снижению длительности оперативного вмешательства, не уменьшая его радикальности. Как показывают наши наблюдения, TAT (turn-around time, время «оборота» лабораторного теста) иПТГ составляет не менее 40–45 минут, включая доставку пробы в лабораторию, пробоподготовку и постановку исследования иПТГ на анализаторе, валидацию и передачу результатов в медицинскую информационную систему учреждения или непосредственное информирование врача-хирурга.
Определение витамина D у пациентов с первичным гиперпаратиреозом проводили только в послеоперационном периоде, так как считается, что его низкий уровень не имеет существенного значения для течения первичного гиперпаратиреоза на дооперационном этапе. В свою очередь, недостаток/дефицит витамина D в послеоперационном периоде требует назначения препаратов витамина D и кальция по причине возможного сочетания с гипокальциемией. Таким образом, информация о послеоперационных значениях витамина D позволит изменить тактику ведения пациентов после паратиреоидэктомии [17]. В представленном исследовании через 3 месяца после операции во всех группах пациентов выявлена минимальная частота встречаемости дефицита (7,9 %) витамина D, недостаточность выявлялась у 31,2 % пациентов. При этом послеоперационное снижение содержания общего кальция регистрировалось у 7,1 % пациентов групп 2, 3 и 4. Только в группе 1 происходила полная нормализация ионизированного и общего кальция.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Предложен новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом с использованием конфокальной лазерной микроскопии, позволяющий повысить эффективность лечения и достигнуть в 100 % случаев целевых значений иПТГ (в пределах референтного диапазона или снижение на 50 % и более от исходного уровня) и нормализации ионизированного кальция. Данный подход также обосновывает возможность отказа от обязательного интраоперационного исследования иПТГ, обеспечивая существенное снижение длительности оперативного вмешательства без уменьшения его радикальности.
"],"dc.fullHTML.ru":["ВВЕДЕНИЕ
Хирургическое удаление гиперфункционирующих паращитовидных желез (паратиреоидэктомия) является радикальным методом лечения первичного гиперпаратиреоза, эффективность которого составляет 92–98 % [1–3]. Показателем успешной операции является нормализация лабораторных показателей костного обмена: кальция, фосфора, паратиреоидного гормона и др. Паратиреоидэктомия с использованием поперечного доступа по Кохеру с выполнением ревизии всех паращитовидных желез является классическим вариантом хирургического доступа [3][4]. Однако в настоящее время методики паратиреоидэктомии претерпевают изменения, в связи с чем обсуждается и объем предстоящего оперативного вмешательства. Отмечается тенденция к снижению инвазивности операции, разработаны открытые минимально инвазивные паратиреоидэктомии, сопровождаемые техниками визуализации (видео-ассистированные и робот-ассистированные паратиреоидэктомии), селективная паратиреоидэктомия [5–7]. Высокую эффективность показывает минимально инвазивная паратиреоидэктомия, выполняемая под местным обезболиванием, в том числе в амбулаторных условиях [8].
Для повышения результативности лечения первичного гиперпаратиреоза актуальным является научно обоснованный выбор способа хирургического вмешательства, который будет иметь преимущества не только в виде косметического эффекта, сокращения времени операции, снижения длительности госпитализации, уменьшения послеоперационного болевого синдрома, но и позволит достичь значимого изменения и нормализации патологически измененных показателей костного обмена.
Цель: обосновать новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом на основании динамики лабораторных показателей костного обмена.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
Проведено проспективное одноцентровое исследование. Проанализированы показатели костного метаболизма у 394 пациентов с первичным гиперпаратиреозом (женщин — 354, 89,8 %; мужчин — 40; 10,2 %) в возрасте 54,0 (49,0; 61,0) года, которые поступали в хирургическое отделение (трансплантации, эндокринной и реконструктивной хирургии) ГУ «РНПЦ РМиЭЧ» в период 2013–2018 гг. Топическая диагностика новообразований паращитовидных желез проводилась с использованием комплекса инструментальных методов: УЗИ, КТ-ангиографии, МРТ, сцинтиграфии с 99mТс-sestamibi, с помощью разработанного нами алгоритма диагностики и компьютерной программы «Гиперпаратиреоз» [9].
В зависимости от способа хирургического вмешательства пациенты были разделены на 4 группы. У 97 пациентов (группа 1) операцию выполняли из центрального мини-доступа с двухсторонней ревизией паращитовидных желез и применением конфокальной лазерной микроскопии, для чего использовали эндомикроскопическую систему «Cellvizio» (Mauna Kea Technologies, Франция). Для насыщения тканей флуорофором, обеспечивающим флуоресцентное свечение, использован 10 % раствор флуоресцеина натрия («Флуоресцеин Новартис», Novartis Pharma, Франция). Группу 2 составили пациенты (n = 150), прооперированные мини-доступом с односторонней ревизией паращитовидных желез. У пациентов группы 3 (n = 72) хирургическое вмешательство выполняли под местной анестезией из мини-доступа без ипсилатеральной ревизии. Группа 4 была представлена 75 пациентами, которые были прооперированы с использованием классического доступа Кохера на шее. У пациентов 1, 2 и 4-й групп операция выполнялась под эндотрахеальным наркозом.
У пациентов в крови определяли уровень общего кальция и неорганического фосфора (автоматический биохимический анализатор Architect с8000, Abbott Laboratories, США), ионизированного кальция (анализатор электролитов NOVA 8, NOVA Biomedical, США), интактного паратиреоидного гормона (иПТГ), витамина D (аналит — 25 (ОН) D) (автоматический иммунохимический анализатор Architect i2000, Abbott Laboratories, США), остазы (костного фрагмента щелочной фосфатазы) (хемилюминесцентный анализатор Liaison, Diasorin, Германия). Референтными считали значения, указанные в инструкциях к соответствующим набора реагентов: иПТГ 15,0–68,3 пг/мл, кальций общий 2,10–2,55 ммоль/л, кальций ионизированный 1,05–1,40 ммоль/л, остаза 3,0–30,0 мкг/л (с учетом возраста и пола), фосфор неорганический 0,75–1,55 ммоль/л. Исследования выполняли в клинико-диагностической лаборатории ГУ «РНПЦ РМиЭЧ». Для витамина D учитывали существующие рекомендации по интерпретации значений, разделяющие состояния выраженного дефицита, дефицита, недостаточности витамина D, а также целевых и адекватных значений витамина D [10]. Лабораторные исследования проводили перед операцией и через 3 месяца после проведенного вмешательства; иПТГ дополнительно определяли интраоперационно, после удаления новообразования паращитовидной железы. Витамин D оценивали только в послеоперационном периоде, после ожидаемого восстановления нормального уровня иПТГ.
Данные подвергали статистической обработке. Характеристики распределения выражали медианы и интерквартильный размах: Ме (25 %; 75 %), где Me — медиана, 25 % — нижний квартиль, 75 % — верхний квартиль. Анализ различий по количественным показателям во взаимосвязанных выборках проводили с использованием W-критерия Вилкоксона, в независимых выборках — с помощью рангового U-критерия Манна — Уитни. Определение различий в независимых группах проводили с использованием Н-критерия Краскела — Уоллиса. Встречаемость признаков выражали в относительных частотах (%). Частотный анализ в таблицах сопряженности проводили с использованием критерия χ² Пирсона. Расчеты и графические построения выполняли с помощью программного пакета Statistica 6.1 (StatSoft Inc., США, регистрационный номер лицензионной версии GS-35F-589).
РЕЗУЛЬТАТЫ
При первичном исследовании перед проведением операции у всех пациентов (n = 394) регистрировались повышенные значения иПТГ и остазы, составляя 154,4 (109,0; 247,1) пг/мл и 140,5 (79,0; 195,0) мкг/л, с максимумом до 2500,0 пг/мл и 721,0 мкг/л соответственно. У большинства пациентов 82,5 % (n = 325) значения неорганического фосфора в крови находились в пределах референтных значений, у 17,5 % пациентов (n = 69) были снижены до менее 0,75 ммоль/л. На фоне повышенных значений иПТГ и остазы уровень общего кальция составил 2,56 (2,34; 2,80) ммоль/л, кальция ионизированного — 1,32 (1,20; 1,44) ммоль/л. Анализ распределения значений показал, что 4,6 % (n = 18) значений общего кальция были снижены до менее 2,10 ммоль/л; с одинаковой частотой 47,7 % (n = 188 и n = 188) регистрировались повышенные (более 2,55 ммоль/л) и нормальные (от 2,10 до 2,55 ммоль/л) значения общего кальция. Нормальные значения ионизированного кальция встречались чаще — у 67,5 % пациентов (n = 266), реже наблюдались повышенные значения — у 29,2 % пациентов (n = 115) (χ² = 31,6 и χ² = 28,6; p < 0,001, по сравнению с частотой встречаемости аналогичных значений общего кальция); 3,3 % пациентов (n = 13) имели сниженный уровень ионизированного кальция. Детальное распределение дооперационных значений кальция представлено на рисунке 1.
Рисунок 1. Гистограммы распределения дооперационных значений кальция общего (А) и кальция ионизированного (Б) у пациентов с первичным гиперпаратиреозом
Figure 1. Histograms showing the distribution of preoperative total calcium (A) and ionized calcium (B) levels in primary hyperparathyroidism patients
В сравниваемых группах пациентов отсутствовали различия в дооперационных уровнях кальция (общего и ионизированного), фосфора и остазы, иПТГ, что обеспечивало сопоставимость групп по лабораторным показателям (табл. 1).
Показатель | Группа 1 | Группа 2 | Группа 3 | Группа 4 |
Ме (25 %; 75 %) | ||||
Кальций общий | 2,67 (2,45; 2,82) | 2,51 (2,38; 2,80) | 2,58 (2,40; 2,80) | 2,53 (2,34; 2,68) |
Кальций ионизированный | 1,33 (1,20; 1,44) | 1,33 (1,2; 1,45) | 1,33 (1,18; 1,50) | 1,30 (1,17; 1,36) |
Фосфор неорганический | 0,97 (0,79; 1,09) | 0,97 (0,76; 1,10) | 0,99 (0,79; 1,08) | 1,02 (0,86; 1,13) |
Остаза | 117,0 (75,0; 177,0) | 139,0 (76,0; 196,0) | 115,0 (74,0; 188,0) | 153,0 (83,5; 196,0) |
иПТГ | 109,5 (85,4; 161,7) | 169,0 (116,7; 316,6) | 186,9 (133,5; 2265,0) | 154,9 (103,5; 207,7) |
Таблица 1. Дооперационные значения лабораторных показателей костного обмена в группах пациентов с первичным гиперпаратиреозом
Table 1. Preoperative levels of laboratory bone turnover markers in the groups of primary hyperparathyroidism patients
Интраоперационно у пациентов регистрировалось значимое снижение иПТГ до 53,5 (34,7; 74,6) пг/мл (тест Вилкоксона p < 0,001). При этом у 67,0 % пациентов (n = 264) достигались нормальные значения иПТГ, повышенными оставались иПТГ у 33,0 % пациентов (n = 130).
При сравнении групп пациентов с первичным гиперпаратиреозом в зависимости от подхода к хирургическому лечению получены значимые различия по уровням иПТГ. Минимальными были значения иПТГ в группе 1: 40,0 (24,8; 61,0) пг/мл; максимальными оставались интраоперационные значения иПТГ в группе 2: 57,35 (34,9; 109,0) пг/мл (Н = 17,95; p < 0,001) (рис. 2).
Рисунок 2. Интраоперационные значения паратиреоидного гормона.
Figure 2. Intraoperative parathyroid hormone levels.
У пациентов группы 1 интраоперационные значения иПТГ в 84,6 % случаев (n = 82) соответствовали референтному диапазону. В группе 2 нормализация интраоперационного уровня иПТГ достигалась у 56,7 % пациентов (n = 85), в группе 3 — у 54,2 % (n = 39), в группе 4 — у 77,3 % (n = 58). Более высокая частота достижения нормальных значений иПТГ в группе 1 (χ² = 61,3; p < 0,001) объясняется новым подходом к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом с применением конфокальной лазерной микроскопии, которая обеспечивает более высокую радикальность операции. При использовании других вариантов доступа (группы 2, 3, 4, n = 297) нормализация иПТГ происходила в 61,3 % случаев (n = 182).
В остальных случаях (n = 130) интраоперационные значения иПТГ, превышающие референтный диапазон, анализировали по степени их снижения относительно исходных значений. Только в группе 1 (n = 15, 15,4 %) снижение иПТГ после паратиреоидэктомии достигалось на целевые 50 % и более от дооперационных значений, что значимо отличало пациентов группы 1 от пациентов других групп (Н = 15,21; p < 0,001). У пациентов групп 2, 3, 4 (n = 115) степень снижения иПТГ была в среднем на 57,9 (39,2; 73,4) %, при этом не было выявлено значимых различий между этими группами пациентов (H = 0,15; p = 0,9). Целевые значения степени снижения иПТГ у пациентов групп 2, 3, 4 не достигались в 13,1 % случаев (n = 39), у 76 пациентов (25,6 %) происходило снижение иПТГ на 50 % и более от исходных дооперационных значений (рис. 3).
Рисунок 3. Степень снижения интраоперационных значений паратиреоидного гормона относительно исходного уровня.
Примечание: * значимые различия между группами 1–4 (критерий Краскела — Уоллиса); ** отсутствие значимых различий (критерий Краскела — Уоллиса) между группами 2,3,4.
Figure 3. The degree of reduction in the levels of intraoperative parathyroid hormone relative to the baseline
Note. * significant differences between Groups 1–4 (Kruskal-Wallis test); ** no significant differences between Groups 2,3, and 4 (Kruskal-Wallis test).
Через 3 месяца после хирургического лечения у всех пациентов наблюдались значимые изменения анализируемых показателей (тест Вилкоксона p < 0,001). Отсутствовали межгрупповые различия по уровню общего кальция, который составлял 2,41 (2,26; 2,5) ммоль/л, фосфора неорганического: 1,06 (0,99; 1,1) ммоль/л, остазы: 114,0 (91,5; 170,5) мкг/л. Снижение общего кальция до 2,0 ммоль/л в послеоперационном периоде наблюдалось у 7,1 % пациентов 2, 3 и 4-й групп (n = 21). Незначительно повышенные значения общего кальция от 2,56 до 2,59 ммоль/л выявлялись у 9,1 % пациентов (n = 36) вне зависимости от способа хирургического доступа.
Только в группе 1, пациенты которой были прооперированы с использованием нового подхода, предусматривающего применение конфокальной лазерной микроскопии, через 3 месяца после операции кальций ионизированный находился на уровне нормальных значений 1,21 (1,14; 1,25) ммоль/л (Н = 15,21; p = 0,002). В остальных группах в ряде случаев выявлялись повышенные послеоперационные значения ионизированного кальция более 1,35 ммоль/л (U = 2,7; p = 0,04). Также в группе 1 происходила полная нормализация уровня иПТГ до 35,6 (27,0; 49,0) пг/мл (Н = 72,0; p < 0,001). В группах 2, 3, 4 через 3 месяца после хирургического лечения гиперпаратиреоза у 30,3 % пациентов (n = 90) сохранялись повышенные значения иПТГ (U = 7,65; р < 0,001) (рис. 4).
Рисунок 4. Послеоперационные значения кальция ионизированного кальция (А) и паратиреоидного гормона (Б) у пациентов с первичным гиперпаратиреозом.
Figure 4. Postoperative levels of ionized calcium (A) and parathyroid hormone (Б) in primary hyperparathyroidism patients.
В послеоперационном периоде в сравниваемых группах пациентов отсутствовали значимые различия показателей витамина D, который в среднем составлял 32,7 (25,8; 41,3) нг/мл (рис. 5).
Рисунок 5. Послеоперационные значения витамина D.
Figure 5. Postoperative levels of vitamin D.
У 7,9 % пациентов (n = 31) витамин D находился на уровне дефицита (<20 нг/мл), у 31,2 % пациентов (n = 123) регистрировалась недостаточность витамина D (≥20 и <30 нг/мл). В большинстве случаев в послеоперационном периоде у пациентов (60,9 %, n = 240) устанавливали целевые уровни витамина D от 30 до 49,2 нг/мл.
ОБСУЖДЕНИЕ
Исследователи отмечают, что хирургическая тактика, объем и способ оперативного вмешательства зависят от первичной визуализации патологически измененных паращитовидных желез. В настоящее время отсутствует единый подход к объему и способу выполнения оперативного пособия, так как техника выполнения паратиреоидэктомии претерпевает изменения [1][11]. Показана эффективность минимально инвазивной паратиреоидэктомии, сопровождаемой ультразвуковым контролем паращитовидных желез [5][12]. Тем не менее ультразвуковой метод визуализации является информативным при одиночных поражениях паращитовидных желез, чувствительность этого метода контроля снижается при наличии множественных изменений, например при эктопированных и добавочных паращитовидных железах, вовлечении в процесс нескольких паращитовидных желез. В связи с этим в качестве метода визуализации при использовании минимально инвазивной техники паратиреоидэктомии нами использована конфокальная лазерная микроскопия, относящаяся к эндоскопическому методу исследования [13–15]. Ранее нами была определена эндомикроскопическая картина при патологии паращитовидных желез с разработкой компьютерной программы «Гиперпаратиреоз» для определения морфологической структуры патологических образований паращитовидных желез методом конфокальной лазерной микроскопии при выполнении хирургического вмешательства. Также была показана эффективность использования этого метода для интраоперационной дифференциальной диагностики патологически измененной и интактной паращитовидной железы, сопоставимая с гистологическим исследованием [16].
Настоящее исследование обосновывает новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом с использованием конфокальной лазерной микроскопии, обеспечивающей достижение целевых значений лабораторных показателей костного обмена (иПТГ, кальция общего и кальция ионизированного).
Критерием эффективности паратиреоидэктомии считается интраоперационное определение иПТГ, снижение которого до нормы или более чем на 50 % от дооперационного уровня указывает на радикальность выполненного хирургического вмешательства еще до получения результатов гистологического исследования [17][18]. Однако целесообразность интраоперационного исследования уровня иПТГ обсуждается, особенно если новообразование паращитовидной железы было точно подтверждено топическими методами [19][20]. Указанным критериям соответствовал 90,1 % (n = 355) всех случаев хирургического вмешательства у пациентов с гиперпаратиреозом, при этом эффективность центрального мини-доступа с двухсторонней ревизией паращитовидных желез и применением конфокальной лазерной микроскопии составила 100 %. При других вариантах мини-доступов (с односторонней ревизией и без ипсилатеральной ревизии паращитовидных желез), классического доступа Кохера, необходимо применение точной предоперационной топической диагностики с применением комплекса, включающего УЗИ шеи, сцинтиграфию с 99mТс-sestamibi, КТ-ангиографию, МРТ [9].
Новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом позволяет отказаться от обязательного интраоперационного исследования иПТГ, что приведет к существенному снижению длительности оперативного вмешательства, не уменьшая его радикальности. Как показывают наши наблюдения, TAT (turn-around time, время «оборота» лабораторного теста) иПТГ составляет не менее 40–45 минут, включая доставку пробы в лабораторию, пробоподготовку и постановку исследования иПТГ на анализаторе, валидацию и передачу результатов в медицинскую информационную систему учреждения или непосредственное информирование врача-хирурга.
Определение витамина D у пациентов с первичным гиперпаратиреозом проводили только в послеоперационном периоде, так как считается, что его низкий уровень не имеет существенного значения для течения первичного гиперпаратиреоза на дооперационном этапе. В свою очередь, недостаток/дефицит витамина D в послеоперационном периоде требует назначения препаратов витамина D и кальция по причине возможного сочетания с гипокальциемией. Таким образом, информация о послеоперационных значениях витамина D позволит изменить тактику ведения пациентов после паратиреоидэктомии [17]. В представленном исследовании через 3 месяца после операции во всех группах пациентов выявлена минимальная частота встречаемости дефицита (7,9 %) витамина D, недостаточность выявлялась у 31,2 % пациентов. При этом послеоперационное снижение содержания общего кальция регистрировалось у 7,1 % пациентов групп 2, 3 и 4. Только в группе 1 происходила полная нормализация ионизированного и общего кальция.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Предложен новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом с использованием конфокальной лазерной микроскопии, позволяющий повысить эффективность лечения и достигнуть в 100 % случаев целевых значений иПТГ (в пределах референтного диапазона или снижение на 50 % и более от исходного уровня) и нормализации ионизированного кальция. Данный подход также обосновывает возможность отказа от обязательного интраоперационного исследования иПТГ, обеспечивая существенное снижение длительности оперативного вмешательства без уменьшения его радикальности.
"],"dc.fullRISC":["Хирургическое удаление гиперфункционирующих паращитовидных желез (паратиреоидэктомия) является радикальным методом лечения первичного гиперпаратиреоза, эффективность которого составляет 92–98 % [1–3]. Показателем успешной операции является нормализация лабораторных показателей костного обмена: кальция, фосфора, паратиреоидного гормона и др. Паратиреоидэктомия с использованием поперечного доступа по Кохеру с выполнением ревизии всех паращитовидных желез является классическим вариантом хирургического доступа [3, 4]. Однако в настоящее время методики паратиреоидэктомии претерпевают изменения, в связи с чем обсуждается и объем предстоящего оперативного вмешательства. Отмечается тенденция к снижению инвазивности операции, разработаны открытые минимально инвазивные паратиреоидэктомии, сопровождаемые техниками визуализации (видео-ассистированные и робот-ассистированные паратиреоидэктомии), селективная паратиреоидэктомия [5–7]. Высокую эффективность показывает минимально инвазивная паратиреоидэктомия, выполняемая под местным обезболиванием, в том числе в амбулаторных условиях [8].\n\nДля повышения результативности лечения первичного гиперпаратиреоза актуальным является научно обоснованный выбор способа хирургического вмешательства, который будет иметь преимущества не только в виде косметического эффекта, сокращения времени операции, снижения длительности госпитализации, уменьшения послеоперационного болевого синдрома, но и позволит достичь значимого изменения и нормализации патологически измененных показателей костного обмена.\n\nЦель: обосновать новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом на основании динамики лабораторных показателей костного обмена.\n\n \n\nМатериалЫ и методы\n\nПроведено проспективное одноцентровое исследование. Проанализированы показатели костного метаболизма у 394 пациентов с первичным гиперпаратиреозом (женщин — 354, 89,8 %; мужчин — 40; 10,2 %) в возрасте 54,0 (49,0; 61,0) года, которые поступали в хирургическое отделение (трансплантации, эндокринной и реконструктивной хирургии) ГУ «РНПЦ РМиЭЧ» в период 2013–2018 гг. Топическая диагностика новообразований паращитовидных желез проводилась с использованием комплекса инструментальных методов: УЗИ, КТ-ангиографии, МРТ, сцинтиграфии с 99mТс-sestamibi, с помощью разработанного нами алгоритма диагностики и компьютерной программы «Гиперпаратиреоз» [9].\n\nВ зависимости от способа хирургического вмешательства пациенты были разделены на 4 группы. У 97 пациентов (группа 1) операцию выполняли из центрального мини-доступа с двухсторонней ревизией паращитовидных желез и применением конфокальной лазерной микроскопии, для чего использовали эндомикроскопическую систему «Cellvizio» (Mauna Kea Technologies, Франция). Для насыщения тканей флуорофором, обеспечивающим флуоресцентное свечение, использован 10 % раствор флуоресцеина натрия («Флуоресцеин Новартис», Novartis Pharma, Франция). Группу 2 составили пациенты (n = 150), прооперированные мини-доступом с односторонней ревизией паращитовидных желез. У пациентов группы 3 (n = 72) хирургическое вмешательство выполняли под местной анестезией из мини-доступа без ипсилатеральной ревизии. Группа 4 была представлена 75 пациентами, которые были прооперированы с использованием классического доступа Кохера на шее. У пациентов 1, 2 и 4-й групп операция выполнялась под эндотрахеальным наркозом.\n\nУ пациентов в крови определяли уровень общего кальция и неорганического фосфора (автоматический биохимический анализатор Architect с8000, Abbott Laboratories, США), ионизированного кальция (анализатор электролитов NOVA 8, NOVA Biomedical, США), интактного паратиреоидного гормона (иПТГ), витамина D (аналит — 25 (ОН) D) (автоматический иммунохимический анализатор Architect i2000, Abbott Laboratories, США), остазы (костного фрагмента щелочной фосфатазы) (хемилюминесцентный анализатор Liaison, Diasorin, Германия). Референтными считали значения, указанные в инструкциях к соответствующим набора реагентов: иПТГ 15,0–68,3 пг/мл, кальций общий 2,10–2,55 ммоль/л, кальций ионизированный 1,05–1,40 ммоль/л, остаза 3,0–30,0 мкг/л (с учетом возраста и пола), фосфор неорганический 0,75–1,55 ммоль/л. Исследования выполняли в клинико-диагностической лаборатории ГУ «РНПЦ РМиЭЧ». Для витамина D учитывали существующие рекомендации по интерпретации значений, разделяющие состояния выраженного дефицита, дефицита, недостаточности витамина D, а также целевых и адекватных значений витамина D [10]. Лабораторные исследования проводили перед операцией и через 3 месяца после проведенного вмешательства; иПТГ дополнительно определяли интраоперационно, после удаления новообразования паращитовидной железы. Витамин D оценивали только в послеоперационном периоде, после ожидаемого восстановления нормального уровня иПТГ.\n\nДанные подвергали статистической обработке. Характеристики распределения выражали медианы и интерквартильный размах: Ме (25 %; 75 %), где Me — медиана, 25 % — нижний квартиль, 75 % — верхний квартиль. Анализ различий по количественным показателям во взаимосвязанных выборках проводили с использованием W-критерия Вилкоксона, в независимых выборках — с помощью рангового U-критерия Манна — Уитни. Определение различий в независимых группах проводили с использованием Н-критерия Краскела — Уоллиса. Встречаемость признаков выражали в относительных частотах (%). Частотный анализ в таблицах сопряженности проводили с использованием критерия χ 2 Пирсона. Расчеты и графические построения выполняли с помощью программного пакета Statistica 6.1 (StatSoft Inc., США, регистрационный номер лицензионной версии GS-35F-589).\n\nРезультаты\n\nПри первичном исследовании перед проведением операции у всех пациентов (n = 394) регистрировались повышенные значения иПТГ и остазы, составляя 154,4 (109,0; 247,1) пг/мл и 140,5 (79,0; 195,0) мкг/л, с максимумом до 2500,0 пг/мл и 721,0 мкг/л соответственно. У большинства пациентов 82,5 % (n = 325) значения неорганического фосфора в крови находились в пределах референтных значений, у 17,5 % пациентов (n = 69) были снижены до менее 0,75 ммоль/л. На фоне повышенных значений иПТГ и остазы уровень общего кальция составил 2,56 (2,34; 2,80) ммоль/л, кальция ионизированного — 1,32 (1,20; 1,44) ммоль/л. Анализ распределения значений показал, что 4,6 % (n = 18) значений общего кальция были снижены до менее 2,10 ммоль/л; с одинаковой частотой 47,7 % (n = 188 и n = 188) регистрировались повышенные (более 2,55 ммоль/л) и нормальные (от 2,10 до 2,55 ммоль/л) значения общего кальция. Нормальные значения ионизированного кальция встречались чаще — у 67,5 % пациентов (n = 266), реже наблюдались повышенные значения — у 29,2 % пациентов (n = 115) (χ 2 = 31,6 и χ 2 = 28,6; p < 0,001, по сравнению с частотой встречаемости аналогичных значений общего кальция); 3,3 % пациентов (n = 13) имели сниженный уровень ионизированного кальция. Детальное распределение дооперационных значений кальция представлено на рисунке 1.\n\nВ сравниваемых группах пациентов отсутствовали различия в дооперационных уровнях кальция (общего и ионизированного), фосфора и остазы, иПТГ, что обеспечивало сопоставимость групп по лабораторным показателям (табл. 1).\n\nИнтраоперационно у пациентов регистрировалось значимое снижение иПТГ до 53,5 (34,7; 74,6) пг/мл (тест Вилкоксона p < 0,001). При этом у 67,0 % пациентов (n = 264) достигались нормальные значения иПТГ, повышенными оставались иПТГ у 33,0 % пациентов (n = 130).\n\nПри сравнении групп пациентов с первичным гиперпаратиреозом в зависимости от подхода к хирургическому лечению получены значимые различия по уровням иПТГ. Минимальными были значения иПТГ в группе 1: 40,0 (24,8; 61,0) пг/мл; максимальными оставались интраоперационные значения иПТГ в группе 2: 57,35 (34,9; 109,0) пг/мл (Н = 17,95; p < 0,001) (рис. 2).\n\nУ пациентов группы 1 интраоперационные значения иПТГ в 84,6 % случаев (n = 82) соответствовали референтному диапазону. В группе 2 нормализация интраоперационного уровня иПТГ достигалась у 56,7 % пациентов (n = 85), в группе 3 — у 54,2 % (n = 39), в группе 4 — у 77,3 % (n = 58). Более высокая частота достижения нормальных значений иПТГ в группе 1 (χ 2 = 61,3; p < 0,001) объясняется новым подходом к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом с применением конфокальной лазерной микроскопии, которая обеспечивает более высокую радикальность операции. При использовании других вариантов доступа (группы 2, 3, 4, n = 297) нормализация иПТГ происходила в 61,3 % случаев (n = 182).\n\nВ остальных случаях (n = 130) интраоперационные значения иПТГ, превышающие референтный диапазон, анализировали по степени их снижения относительно исходных значений. Только в группе 1 (n = 15, 15,4 %) снижение иПТГ после паратиреоидэктомии достигалось на целевые 50 % и более от дооперационных значений, что значимо отличало пациентов группы 1 от пациентов других групп (Н = 15,21; p < 0,001). У пациентов групп 2, 3, 4 (n = 115) степень снижения иПТГ была в среднем на 57,9 (39,2; 73,4) %, при этом не было выявлено значимых различий между этими группами пациентов (H = 0,15; p = 0,9). Целевые значения степени снижения иПТГ у пациентов групп 2, 3, 4 не достигались в 13,1 % случаев (n = 39), у 76 пациентов (25,6 %) происходило снижение иПТГ на 50 % и более от исходных дооперационных значений (рис. 3).\n\nЧерез 3 месяца после хирургического лечения у всех пациентов наблюдались значимые изменения анализируемых показателей (тест Вилкоксона p < 0,001). Отсутствовали межгрупповые различия по уровню общего кальция, который составлял 2,41 (2,26; 2,5) ммоль/л, фосфора неорганического: 1,06 (0,99; 1,1) ммоль/л, остазы: 114,0 (91,5; 170,5) мкг/л. Снижение общего кальция до 2,0 ммоль/л в послеоперационном периоде наблюдалось у 7,1 % пациентов 2, 3 и 4-й групп (n = 21). Незначительно повышенные значения общего кальция от 2,56 до 2,59 ммоль/л выявлялись у 9,1 % пациентов (n = 36) вне зависимости от способа хирургического доступа.\n\nТолько в группе 1, пациенты которой были прооперированы с использованием нового подхода, предусматривающего применение конфокальной лазерной микроскопии, через 3 месяца после операции кальций ионизированный находился на уровне нормальных значений 1,21 (1,14; 1,25) ммоль/л (Н = 15,21; p = 0,002). В остальных группах в ряде случаев выявлялись повышенные послеоперационные значения ионизированного кальция более 1,35 ммоль/л (U = 2,7; p = 0,04). Также в группе 1 происходила полная нормализация уровня иПТГ до 35,6 (27,0; 49,0) пг/мл (Н = 72,0; p < 0,001). В группах 2, 3, 4 через 3 месяца после хирургического лечения гиперпаратиреоза у 30,3 % пациентов (n = 90) сохранялись повышенные значения иПТГ (U = 7,65; р < 0,001) (рис. 4).\n\nВ послеоперационном периоде в сравниваемых группах пациентов отсутствовали значимые различия показателей витамина D, который в среднем составлял 32,7 (25,8; 41,3) нг/мл (рис. 5).\n\nУ 7,9 % пациентов (n = 31) витамин D находился на уровне дефицита (<20 нг/мл), у 31,2 % пациентов (n = 123) регистрировалась недостаточность витамина D (≥20 и <30 нг/мл). В большинстве случаев в послеоперационном периоде у пациентов (60,9 %, n = 240) устанавливали целевые уровни витамина D от 30 до 49,2 нг/мл.\n\n \n\nОбсуждение\n\nИсследователи отмечают, что хирургическая тактика, объем и способ оперативного вмешательства зависят от первичной визуализации патологически измененных паращитовидных желез. В настоящее время отсутствует единый подход к объему и способу выполнения оперативного пособия, так как техника выполнения паратиреоидэктомии претерпевает изменения [1, 11]. Показана эффективность минимально инвазивной паратиреоидэктомии, сопровождаемой ультразвуковым контролем паращитовидных желез [5, 12]. Тем не менее ультразвуковой метод визуализации является информативным при одиночных поражениях паращитовидных желез, чувствительность этого метода контроля снижается при наличии множественных изменений, например при эктопированных и добавочных паращитовидных железах, вовлечении в процесс нескольких паращитовидных желез. В связи с этим в качестве метода визуализации при использовании минимально инвазивной техники паратиреоидэктомии нами использована конфокальная лазерная микроскопия, относящаяся к эндоскопическому методу исследования [13–15]. Ранее нами была определена эндомикроскопическая картина при патологии паращитовидных желез с разработкой компьютерной программы «Гиперпаратиреоз» для определения морфологической структуры патологических образований паращитовидных желез методом конфокальной лазерной микроскопии при выполнении хирургического вмешательства. Также была показана эффективность использования этого метода для интраоперационной дифференциальной диагностики патологически измененной и интактной паращитовидной железы, сопоставимая с гистологическим исследованием [16].\n\nНастоящее исследование обосновывает новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом с использованием конфокальной лазерной микроскопии, обеспечивающей достижение целевых значений лабораторных показателей костного обмена (иПТГ, кальция общего и кальция ионизированного).\n\nКритерием эффективности паратиреоидэктомии считается интраоперационное определение иПТГ, снижение которого до нормы или более чем на 50 % от дооперационного уровня указывает на радикальность выполненного хирургического вмешательства еще до получения результатов гистологического исследования [17, 18]. Однако целесообразность интраоперационного исследования уровня иПТГ обсуждается, особенно если новообразование паращитовидной железы было точно подтверждено топическими методами [19, 20]. Указанным критериям соответствовал 90,1 % (n = 355) всех случаев хирургического вмешательства у пациентов с гиперпаратиреозом, при этом эффективность центрального мини-доступа с двухсторонней ревизией паращитовидных желез и применением конфокальной лазерной микроскопии составила 100 %. При других вариантах мини-доступов (с односторонней ревизией и без ипсилатеральной ревизии паращитовидных желез), классического доступа Кохера, необходимо применение точной предоперационной топической диагностики с применением комплекса, включающего УЗИ шеи, сцинтиграфию с 99mТс-sestamibi, КТ-ангиографию, МРТ [9].\n\nНовый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом позволяет отказаться от обязательного интраоперационного исследования иПТГ, что приведет к существенному снижению длительности оперативного вмешательства, не уменьшая его радикальности. Как показывают наши наблюдения, TAT (turn-around time, время «оборота» лабораторного теста) иПТГ составляет не менее 40–45 минут, включая доставку пробы в лабораторию, пробоподготовку и постановку исследования иПТГ на анализаторе, валидацию и передачу результатов в медицинскую информационную систему учреждения или непосредственное информирование врача-хирурга.\n\nОпределение витамина D у пациентов с первичным гиперпаратиреозом проводили только в послеоперационном периоде, так как считается, что его низкий уровень не имеет существенного значения для течения первичного гиперпаратиреоза на дооперационном этапе. В свою очередь, недостаток/дефицит витамина D в послеоперационном периоде требует назначения препаратов витамина D и кальция по причине возможного сочетания с гипокальциемией. Таким образом, информация о послеоперационных значениях витамина D позволит изменить тактику ведения пациентов после паратиреоидэктомии [17]. В представленном исследовании через 3 месяца после операции во всех группах пациентов выявлена минимальная частота встречаемости дефицита (7,9 %) витамина D, недостаточность выявлялась у 31,2 % пациентов. При этом послеоперационное снижение содержания общего кальция регистрировалось у 7,1 % пациентов групп 2, 3 и 4. Только в группе 1 происходила полная нормализация ионизированного и общего кальция.\n\n \n\nЗаключение\n\nПредложен новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом с использованием конфокальной лазерной микроскопии, позволяющий повысить эффективность лечения и достигнуть в 100 % случаев целевых значений иПТГ (в пределах референтного диапазона или снижение на 50 % и более от исходного уровня) и нормализации ионизированного кальция. Данный подход также обосновывает возможность отказа от обязательного интраоперационного исследования иПТГ, обеспечивая существенное снижение длительности оперативного вмешательства без уменьшения его радикальности."],"dc.fullRISC.ru":["Хирургическое удаление гиперфункционирующих паращитовидных желез (паратиреоидэктомия) является радикальным методом лечения первичного гиперпаратиреоза, эффективность которого составляет 92–98 % [1–3]. Показателем успешной операции является нормализация лабораторных показателей костного обмена: кальция, фосфора, паратиреоидного гормона и др. Паратиреоидэктомия с использованием поперечного доступа по Кохеру с выполнением ревизии всех паращитовидных желез является классическим вариантом хирургического доступа [3, 4]. Однако в настоящее время методики паратиреоидэктомии претерпевают изменения, в связи с чем обсуждается и объем предстоящего оперативного вмешательства. Отмечается тенденция к снижению инвазивности операции, разработаны открытые минимально инвазивные паратиреоидэктомии, сопровождаемые техниками визуализации (видео-ассистированные и робот-ассистированные паратиреоидэктомии), селективная паратиреоидэктомия [5–7]. Высокую эффективность показывает минимально инвазивная паратиреоидэктомия, выполняемая под местным обезболиванием, в том числе в амбулаторных условиях [8].\n\nДля повышения результативности лечения первичного гиперпаратиреоза актуальным является научно обоснованный выбор способа хирургического вмешательства, который будет иметь преимущества не только в виде косметического эффекта, сокращения времени операции, снижения длительности госпитализации, уменьшения послеоперационного болевого синдрома, но и позволит достичь значимого изменения и нормализации патологически измененных показателей костного обмена.\n\nЦель: обосновать новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом на основании динамики лабораторных показателей костного обмена.\n\n \n\nМатериалЫ и методы\n\nПроведено проспективное одноцентровое исследование. Проанализированы показатели костного метаболизма у 394 пациентов с первичным гиперпаратиреозом (женщин — 354, 89,8 %; мужчин — 40; 10,2 %) в возрасте 54,0 (49,0; 61,0) года, которые поступали в хирургическое отделение (трансплантации, эндокринной и реконструктивной хирургии) ГУ «РНПЦ РМиЭЧ» в период 2013–2018 гг. Топическая диагностика новообразований паращитовидных желез проводилась с использованием комплекса инструментальных методов: УЗИ, КТ-ангиографии, МРТ, сцинтиграфии с 99mТс-sestamibi, с помощью разработанного нами алгоритма диагностики и компьютерной программы «Гиперпаратиреоз» [9].\n\nВ зависимости от способа хирургического вмешательства пациенты были разделены на 4 группы. У 97 пациентов (группа 1) операцию выполняли из центрального мини-доступа с двухсторонней ревизией паращитовидных желез и применением конфокальной лазерной микроскопии, для чего использовали эндомикроскопическую систему «Cellvizio» (Mauna Kea Technologies, Франция). Для насыщения тканей флуорофором, обеспечивающим флуоресцентное свечение, использован 10 % раствор флуоресцеина натрия («Флуоресцеин Новартис», Novartis Pharma, Франция). Группу 2 составили пациенты (n = 150), прооперированные мини-доступом с односторонней ревизией паращитовидных желез. У пациентов группы 3 (n = 72) хирургическое вмешательство выполняли под местной анестезией из мини-доступа без ипсилатеральной ревизии. Группа 4 была представлена 75 пациентами, которые были прооперированы с использованием классического доступа Кохера на шее. У пациентов 1, 2 и 4-й групп операция выполнялась под эндотрахеальным наркозом.\n\nУ пациентов в крови определяли уровень общего кальция и неорганического фосфора (автоматический биохимический анализатор Architect с8000, Abbott Laboratories, США), ионизированного кальция (анализатор электролитов NOVA 8, NOVA Biomedical, США), интактного паратиреоидного гормона (иПТГ), витамина D (аналит — 25 (ОН) D) (автоматический иммунохимический анализатор Architect i2000, Abbott Laboratories, США), остазы (костного фрагмента щелочной фосфатазы) (хемилюминесцентный анализатор Liaison, Diasorin, Германия). Референтными считали значения, указанные в инструкциях к соответствующим набора реагентов: иПТГ 15,0–68,3 пг/мл, кальций общий 2,10–2,55 ммоль/л, кальций ионизированный 1,05–1,40 ммоль/л, остаза 3,0–30,0 мкг/л (с учетом возраста и пола), фосфор неорганический 0,75–1,55 ммоль/л. Исследования выполняли в клинико-диагностической лаборатории ГУ «РНПЦ РМиЭЧ». Для витамина D учитывали существующие рекомендации по интерпретации значений, разделяющие состояния выраженного дефицита, дефицита, недостаточности витамина D, а также целевых и адекватных значений витамина D [10]. Лабораторные исследования проводили перед операцией и через 3 месяца после проведенного вмешательства; иПТГ дополнительно определяли интраоперационно, после удаления новообразования паращитовидной железы. Витамин D оценивали только в послеоперационном периоде, после ожидаемого восстановления нормального уровня иПТГ.\n\nДанные подвергали статистической обработке. Характеристики распределения выражали медианы и интерквартильный размах: Ме (25 %; 75 %), где Me — медиана, 25 % — нижний квартиль, 75 % — верхний квартиль. Анализ различий по количественным показателям во взаимосвязанных выборках проводили с использованием W-критерия Вилкоксона, в независимых выборках — с помощью рангового U-критерия Манна — Уитни. Определение различий в независимых группах проводили с использованием Н-критерия Краскела — Уоллиса. Встречаемость признаков выражали в относительных частотах (%). Частотный анализ в таблицах сопряженности проводили с использованием критерия χ 2 Пирсона. Расчеты и графические построения выполняли с помощью программного пакета Statistica 6.1 (StatSoft Inc., США, регистрационный номер лицензионной версии GS-35F-589).\n\nРезультаты\n\nПри первичном исследовании перед проведением операции у всех пациентов (n = 394) регистрировались повышенные значения иПТГ и остазы, составляя 154,4 (109,0; 247,1) пг/мл и 140,5 (79,0; 195,0) мкг/л, с максимумом до 2500,0 пг/мл и 721,0 мкг/л соответственно. У большинства пациентов 82,5 % (n = 325) значения неорганического фосфора в крови находились в пределах референтных значений, у 17,5 % пациентов (n = 69) были снижены до менее 0,75 ммоль/л. На фоне повышенных значений иПТГ и остазы уровень общего кальция составил 2,56 (2,34; 2,80) ммоль/л, кальция ионизированного — 1,32 (1,20; 1,44) ммоль/л. Анализ распределения значений показал, что 4,6 % (n = 18) значений общего кальция были снижены до менее 2,10 ммоль/л; с одинаковой частотой 47,7 % (n = 188 и n = 188) регистрировались повышенные (более 2,55 ммоль/л) и нормальные (от 2,10 до 2,55 ммоль/л) значения общего кальция. Нормальные значения ионизированного кальция встречались чаще — у 67,5 % пациентов (n = 266), реже наблюдались повышенные значения — у 29,2 % пациентов (n = 115) (χ 2 = 31,6 и χ 2 = 28,6; p < 0,001, по сравнению с частотой встречаемости аналогичных значений общего кальция); 3,3 % пациентов (n = 13) имели сниженный уровень ионизированного кальция. Детальное распределение дооперационных значений кальция представлено на рисунке 1.\n\nВ сравниваемых группах пациентов отсутствовали различия в дооперационных уровнях кальция (общего и ионизированного), фосфора и остазы, иПТГ, что обеспечивало сопоставимость групп по лабораторным показателям (табл. 1).\n\nИнтраоперационно у пациентов регистрировалось значимое снижение иПТГ до 53,5 (34,7; 74,6) пг/мл (тест Вилкоксона p < 0,001). При этом у 67,0 % пациентов (n = 264) достигались нормальные значения иПТГ, повышенными оставались иПТГ у 33,0 % пациентов (n = 130).\n\nПри сравнении групп пациентов с первичным гиперпаратиреозом в зависимости от подхода к хирургическому лечению получены значимые различия по уровням иПТГ. Минимальными были значения иПТГ в группе 1: 40,0 (24,8; 61,0) пг/мл; максимальными оставались интраоперационные значения иПТГ в группе 2: 57,35 (34,9; 109,0) пг/мл (Н = 17,95; p < 0,001) (рис. 2).\n\nУ пациентов группы 1 интраоперационные значения иПТГ в 84,6 % случаев (n = 82) соответствовали референтному диапазону. В группе 2 нормализация интраоперационного уровня иПТГ достигалась у 56,7 % пациентов (n = 85), в группе 3 — у 54,2 % (n = 39), в группе 4 — у 77,3 % (n = 58). Более высокая частота достижения нормальных значений иПТГ в группе 1 (χ 2 = 61,3; p < 0,001) объясняется новым подходом к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом с применением конфокальной лазерной микроскопии, которая обеспечивает более высокую радикальность операции. При использовании других вариантов доступа (группы 2, 3, 4, n = 297) нормализация иПТГ происходила в 61,3 % случаев (n = 182).\n\nВ остальных случаях (n = 130) интраоперационные значения иПТГ, превышающие референтный диапазон, анализировали по степени их снижения относительно исходных значений. Только в группе 1 (n = 15, 15,4 %) снижение иПТГ после паратиреоидэктомии достигалось на целевые 50 % и более от дооперационных значений, что значимо отличало пациентов группы 1 от пациентов других групп (Н = 15,21; p < 0,001). У пациентов групп 2, 3, 4 (n = 115) степень снижения иПТГ была в среднем на 57,9 (39,2; 73,4) %, при этом не было выявлено значимых различий между этими группами пациентов (H = 0,15; p = 0,9). Целевые значения степени снижения иПТГ у пациентов групп 2, 3, 4 не достигались в 13,1 % случаев (n = 39), у 76 пациентов (25,6 %) происходило снижение иПТГ на 50 % и более от исходных дооперационных значений (рис. 3).\n\nЧерез 3 месяца после хирургического лечения у всех пациентов наблюдались значимые изменения анализируемых показателей (тест Вилкоксона p < 0,001). Отсутствовали межгрупповые различия по уровню общего кальция, который составлял 2,41 (2,26; 2,5) ммоль/л, фосфора неорганического: 1,06 (0,99; 1,1) ммоль/л, остазы: 114,0 (91,5; 170,5) мкг/л. Снижение общего кальция до 2,0 ммоль/л в послеоперационном периоде наблюдалось у 7,1 % пациентов 2, 3 и 4-й групп (n = 21). Незначительно повышенные значения общего кальция от 2,56 до 2,59 ммоль/л выявлялись у 9,1 % пациентов (n = 36) вне зависимости от способа хирургического доступа.\n\nТолько в группе 1, пациенты которой были прооперированы с использованием нового подхода, предусматривающего применение конфокальной лазерной микроскопии, через 3 месяца после операции кальций ионизированный находился на уровне нормальных значений 1,21 (1,14; 1,25) ммоль/л (Н = 15,21; p = 0,002). В остальных группах в ряде случаев выявлялись повышенные послеоперационные значения ионизированного кальция более 1,35 ммоль/л (U = 2,7; p = 0,04). Также в группе 1 происходила полная нормализация уровня иПТГ до 35,6 (27,0; 49,0) пг/мл (Н = 72,0; p < 0,001). В группах 2, 3, 4 через 3 месяца после хирургического лечения гиперпаратиреоза у 30,3 % пациентов (n = 90) сохранялись повышенные значения иПТГ (U = 7,65; р < 0,001) (рис. 4).\n\nВ послеоперационном периоде в сравниваемых группах пациентов отсутствовали значимые различия показателей витамина D, который в среднем составлял 32,7 (25,8; 41,3) нг/мл (рис. 5).\n\nУ 7,9 % пациентов (n = 31) витамин D находился на уровне дефицита (<20 нг/мл), у 31,2 % пациентов (n = 123) регистрировалась недостаточность витамина D (≥20 и <30 нг/мл). В большинстве случаев в послеоперационном периоде у пациентов (60,9 %, n = 240) устанавливали целевые уровни витамина D от 30 до 49,2 нг/мл.\n\n \n\nОбсуждение\n\nИсследователи отмечают, что хирургическая тактика, объем и способ оперативного вмешательства зависят от первичной визуализации патологически измененных паращитовидных желез. В настоящее время отсутствует единый подход к объему и способу выполнения оперативного пособия, так как техника выполнения паратиреоидэктомии претерпевает изменения [1, 11]. Показана эффективность минимально инвазивной паратиреоидэктомии, сопровождаемой ультразвуковым контролем паращитовидных желез [5, 12]. Тем не менее ультразвуковой метод визуализации является информативным при одиночных поражениях паращитовидных желез, чувствительность этого метода контроля снижается при наличии множественных изменений, например при эктопированных и добавочных паращитовидных железах, вовлечении в процесс нескольких паращитовидных желез. В связи с этим в качестве метода визуализации при использовании минимально инвазивной техники паратиреоидэктомии нами использована конфокальная лазерная микроскопия, относящаяся к эндоскопическому методу исследования [13–15]. Ранее нами была определена эндомикроскопическая картина при патологии паращитовидных желез с разработкой компьютерной программы «Гиперпаратиреоз» для определения морфологической структуры патологических образований паращитовидных желез методом конфокальной лазерной микроскопии при выполнении хирургического вмешательства. Также была показана эффективность использования этого метода для интраоперационной дифференциальной диагностики патологически измененной и интактной паращитовидной железы, сопоставимая с гистологическим исследованием [16].\n\nНастоящее исследование обосновывает новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом с использованием конфокальной лазерной микроскопии, обеспечивающей достижение целевых значений лабораторных показателей костного обмена (иПТГ, кальция общего и кальция ионизированного).\n\nКритерием эффективности паратиреоидэктомии считается интраоперационное определение иПТГ, снижение которого до нормы или более чем на 50 % от дооперационного уровня указывает на радикальность выполненного хирургического вмешательства еще до получения результатов гистологического исследования [17, 18]. Однако целесообразность интраоперационного исследования уровня иПТГ обсуждается, особенно если новообразование паращитовидной железы было точно подтверждено топическими методами [19, 20]. Указанным критериям соответствовал 90,1 % (n = 355) всех случаев хирургического вмешательства у пациентов с гиперпаратиреозом, при этом эффективность центрального мини-доступа с двухсторонней ревизией паращитовидных желез и применением конфокальной лазерной микроскопии составила 100 %. При других вариантах мини-доступов (с односторонней ревизией и без ипсилатеральной ревизии паращитовидных желез), классического доступа Кохера, необходимо применение точной предоперационной топической диагностики с применением комплекса, включающего УЗИ шеи, сцинтиграфию с 99mТс-sestamibi, КТ-ангиографию, МРТ [9].\n\nНовый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом позволяет отказаться от обязательного интраоперационного исследования иПТГ, что приведет к существенному снижению длительности оперативного вмешательства, не уменьшая его радикальности. Как показывают наши наблюдения, TAT (turn-around time, время «оборота» лабораторного теста) иПТГ составляет не менее 40–45 минут, включая доставку пробы в лабораторию, пробоподготовку и постановку исследования иПТГ на анализаторе, валидацию и передачу результатов в медицинскую информационную систему учреждения или непосредственное информирование врача-хирурга.\n\nОпределение витамина D у пациентов с первичным гиперпаратиреозом проводили только в послеоперационном периоде, так как считается, что его низкий уровень не имеет существенного значения для течения первичного гиперпаратиреоза на дооперационном этапе. В свою очередь, недостаток/дефицит витамина D в послеоперационном периоде требует назначения препаратов витамина D и кальция по причине возможного сочетания с гипокальциемией. Таким образом, информация о послеоперационных значениях витамина D позволит изменить тактику ведения пациентов после паратиреоидэктомии [17]. В представленном исследовании через 3 месяца после операции во всех группах пациентов выявлена минимальная частота встречаемости дефицита (7,9 %) витамина D, недостаточность выявлялась у 31,2 % пациентов. При этом послеоперационное снижение содержания общего кальция регистрировалось у 7,1 % пациентов групп 2, 3 и 4. Только в группе 1 происходила полная нормализация ионизированного и общего кальция.\n\n \n\nЗаключение\n\nПредложен новый подход к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом с использованием конфокальной лазерной микроскопии, позволяющий повысить эффективность лечения и достигнуть в 100 % случаев целевых значений иПТГ (в пределах референтного диапазона или снижение на 50 % и более от исходного уровня) и нормализации ионизированного кальция. Данный подход также обосновывает возможность отказа от обязательного интраоперационного исследования иПТГ, обеспечивая существенное снижение длительности оперативного вмешательства без уменьшения его радикальности."],"dc.height":["376"],"dc.height.ru":["376"],"dc.originalFileName":["1-1-.jpg"],"dc.originalFileName.ru":["1-1-.jpg"],"dc.subject.ru":["первичный гиперпаратиреоз","конфокальная лазерная микроскопия","минимально инвазивная паратиреоидэктомия","интраоперационный паратиреоидный гормон","ионизированный кальций","витамин D"],"dc.title.ru":["Обоснование нового подхода к хирургическому лечению пациентов с первичным гиперпаратиреозом на основании анализа динамики лабораторных показателей костного метаболизма"],"dc.width":["500"],"dc.width.ru":["500"],"dc.issue.volume":["15"],"dc.issue.number":["1"],"dc.pages":["26-33"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["ORIGINAL STUDIES","ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ"],"dc.section.en":["ORIGINAL STUDIES"],"dc.section.ru":["ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["А. В. Величко","A. V. Velichko","Ю. И. Ярец","Yu. I. Yarets","З. А. Дундаров","Z. A. Dundarov"],"author_keyword":["А. В. Величко","A. V. Velichko","Ю. И. Ярец","Yu. I. Yarets","З. А. Дундаров","Z. A. Dundarov"],"author_ac":["а. в. величко\n|||\nА. В. Величко","a. v. velichko\n|||\nA. V. Velichko","ю. и. ярец\n|||\nЮ. И. Ярец","yu. i. yarets\n|||\nYu. I. Yarets","з. а. дундаров\n|||\nЗ. А. Дундаров","z. a. dundarov\n|||\nZ. A. Dundarov"],"author_filter":["а. в. величко\n|||\nА. В. Величко","a. v. velichko\n|||\nA. V. Velichko","ю. и. ярец\n|||\nЮ. И. Ярец","yu. i. yarets\n|||\nYu. I. Yarets","з. а. дундаров\n|||\nЗ. А. Дундаров","z. a. dundarov\n|||\nZ. A. Dundarov"],"dc.author.name":["А. В. Величко","A. V. Velichko","Ю. И. Ярец","Yu. I. Yarets","З. А. Дундаров","Z. A. Dundarov"],"dc.author.name.ru":["А. В. Величко","Ю. И. Ярец","З. А. Дундаров"],"dc.author.affiliation":["Республиканский научно-практический центр радиационной медицины и экологии человека","Republican Research Center for Radiation Medicine and Human Ecology","Республиканский научно-практический центр радиационной медицины и экологии человека","Republican Research Center for Radiation Medicine and Human Ecology","Гомельский государственный медицинский университет","Gomel State Medical University"],"dc.author.affiliation.ru":["Республиканский научно-практический центр радиационной медицины и экологии человека","Республиканский научно-практический центр радиационной медицины и экологии человека","Гомельский государственный медицинский университет"],"dc.author.full":["А. В. Величко | Республиканский научно-практический центр радиационной медицины и экологии человека","A. V. Velichko | Republican Research Center for Radiation Medicine and Human Ecology","Ю. И. Ярец | Республиканский научно-практический центр радиационной медицины и экологии человека","Yu. I. Yarets | Republican Research Center for Radiation Medicine and Human Ecology","З. А. Дундаров | Гомельский государственный медицинский университет","Z. A. Dundarov | Gomel State Medical University"],"dc.author.full.ru":["А. В. Величко | Республиканский научно-практический центр радиационной медицины и экологии человека","Ю. И. Ярец | Республиканский научно-практический центр радиационной медицины и экологии человека","З. А. Дундаров | Гомельский государственный медицинский университет"],"dc.author.name.en":["A. V. Velichko","Yu. I. Yarets","Z. A. Dundarov"],"dc.author.affiliation.en":["Republican Research Center for Radiation Medicine and Human Ecology","Republican Research Center for Radiation Medicine and Human Ecology","Gomel State Medical University"],"dc.author.full.en":["A. V. Velichko | Republican Research Center for Radiation Medicine and Human Ecology","Yu. I. Yarets | Republican Research Center for Radiation Medicine and Human Ecology","Z. A. Dundarov | Gomel State Medical University"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-1916-0851\", \"affiliation\": \"\\u0420\\u0435\\u0441\\u043f\\u0443\\u0431\\u043b\\u0438\\u043a\\u0430\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043d\\u0430\\u0443\\u0447\\u043d\\u043e-\\u043f\\u0440\\u0430\\u043a\\u0442\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0440\\u0430\\u0434\\u0438\\u0430\\u0446\\u0438\\u043e\\u043d\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u044b \\u0438 \\u044d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0438 \\u0447\\u0435\\u043b\\u043e\\u0432\\u0435\\u043a\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0412. \\u0412\\u0435\\u043b\\u0438\\u0447\\u043a\\u043e\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-1916-0851\", \"affiliation\": \"Republican Research Center for Radiation Medicine and Human Ecology\", \"full_name\": \"A. V. Velichko\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-8879-5079\", \"affiliation\": \"\\u0420\\u0435\\u0441\\u043f\\u0443\\u0431\\u043b\\u0438\\u043a\\u0430\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043d\\u0430\\u0443\\u0447\\u043d\\u043e-\\u043f\\u0440\\u0430\\u043a\\u0442\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0440\\u0430\\u0434\\u0438\\u0430\\u0446\\u0438\\u043e\\u043d\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u044b \\u0438 \\u044d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0438 \\u0447\\u0435\\u043b\\u043e\\u0432\\u0435\\u043a\\u0430\", \"full_name\": \"\\u042e. \\u0418. \\u042f\\u0440\\u0435\\u0446\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-8879-5079\", \"affiliation\": \"Republican Research Center for Radiation Medicine and Human Ecology\", \"full_name\": \"Yu. I. Yarets\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-8561-691X\", \"affiliation\": \"\\u0413\\u043e\\u043c\\u0435\\u043b\\u044c\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0417. \\u0410. \\u0414\\u0443\\u043d\\u0434\\u0430\\u0440\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-8561-691X\", \"affiliation\": \"Gomel State Medical University\", \"full_name\": \"Z. A. Dundarov\"}}]}"],"dateIssued":["2025-04-01"],"dateIssued_keyword":["2025-04-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-04-01\n|||\n2025-04-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.published":["2025-04-01"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/1049"],"dc.citation":["Макаров И.В., Галкин Р.А., Прокофьева Н.А., Болтовская В.А., Романов Р.М., Хохлова Д.О. Опыт диагностики и хирургического лечения первичного гиперпаратиреоза. Эндокринная хирургия. 2017;11(2):81–9. DOI: 10.14341/serg2017281-89","Armstrong V.L., Hangge P.T., Butterfield R., Norain A., Wasif N., Stucky C.H., et al. Phenotypes of primary hyperparathyroidism: Does parathyroidectomy improve clinical outcomes for all? Surgery. 2023;173(1):173–9. doi: 10.1016/j.surg.2022.05.042","Majcen M., Hocevar M. Surgical options in treating patients with primary hyperparathyroidism. Radiol Oncol. 2020;54(1):22–32. doi: 10.2478/raon-2020-0010","Огородников А.В., Харнас С.С. Непосредственные и отдаленные результаты хирургического лечения первичного гиперпаратиреоза из стандартного и малого доступов. Клиническая и экспериментальная хирургия. Журнал имени академика Б.В. Петровского. 2021;9(4):88–95. DOI: 10.33029/2308-1198-2021-9-4-88-95","Пампутис С.Н., Лопатникова Е.Н., Пампутис Д.С. Выбор варианта паратиреоидэктомии при первичном гиперпаратиреозе. Таврический медико-биологический вестник. 2021;24(2):83–91. DOI: 10.37279/2070-8092-2021-24-2-83-91","Paspala A., Spartalis E., Nastos C., Tsourouflis G., Dimitroulis D., Pikoulis E., et al. Robotic-assisted parathyroidectomy and short-term outcomes: a systematic review of the literature. J Robot Surg. 2020;14(6):821–7. doi: 10.1007/s11701-020-01119-x","Pappachan J.M., Lahart I.M., Viswanath A.K., Borumandi F., Sodi R., Metzendorf M.I., et al. Parathyroidectomy for adults with primary hyperparathyroidism. Cochrane Database Syst Rev. 2023;3(3):CD013035. doi: 10.1002/14651858.CD013035.pub2","Teksoz S., Bukey Y., Ozcan M., Arikan A.E., Erbabacan S.E., Ozyegin A. Minimal invasive parathyroidectomy with local anesthesia for well-localized primary hyperparathyroidism: “Cerrahpasa experience”. Updates Surg. 2013;65(3):217–23. doi: 10.1007/s13304-013-0202-7","Величко А.В., Ярец Ю.И., Рожко А.В., Дундаров З.А. Алгоритм топической диагностики патологии паращитовидных желез с использованием конфокальной лазерной микроскопии. Медико-биологические проблемы жизнедеятельности. 2024;1:95–103. Doi: 10.58708/2074-2088.2024-1(31)-95-103","Пигарова Е.А., Рожинская Л.Я., Белая Ж.Е., Дзеранова Л.К., Каронова Т.Л., Ильин А.В. и др. Клинические рекомендации Российской ассоциации эндокринологов по диагностике, лечению и профилактике дефицита витамина D у взрослых. Проблемы эндокринологии. 2016;62(4):60–84. DOI: 10.14341/probl201662460-84","Canu G.L., Cappellacci F., Noordzij J.P., Piras S., Erdas E., Calò P.G., et al. A mini-invasive approach is feasible in patients with primary hyperparathyroidism and discordant or negative localisation studies. Updates Surg. 2022;74(2):747–55. doi: 10.1007/s13304-021-01213-1","Liu C., Wu B., Huang P., Ding Qian, Xiao Lei, Zhang Mei, et al. US-guided percutaneous microwave ablation for primary hyperparathyroidism with parathyroid nodules: feasibility and safety study. J Vasc Interv Radiol. 2016;27(6):867–75. doi: 10.1016/j.jvir.2016.02.013","Prades J.M., Asanau A., Timoshenko A.P., Gavid M., Martin C., et al. Endoscopic parathyroidectomy in primary hyperparathyroidism. Eur Arch Otorhinolaryngol. 2011;268(6):893–7. doi: 10.1007/s00405-010-1414-9","Ignat M., Lindner V., Vix M., Marescaux J., Mutter D. Intraoperative probe-based confocal endomicroscopy to histologically differentiate thyroid from parathyroid tissue before resection. Surg Innov. 2019;26(2):141–8. doi: 10.1177/1553350618814078","Fuks D., Pierangelo A., Validire P., Lefevre M., Benali A., Trebuchet G. Intraoperative confocal laser endomicroscopy for real-time in vivo tissue characterization during surgical procedures. Surg Endosc. 2019;33(5):1544–52. doi: 10.1007/s00464-018-6442-3","Величко А.В., Жандаров М.Ю., Зыблев С.Л., Борсук А.Д. Конфокальная лазерная микроскопия в диагностике патологии паращитовидных желез. Медико-биологические проблемы жизнедеятельности. 2019;2:66–73.","Пампутис С.Н., Александров Ю.К., Лопатникова Е.Н. Значение витамина D в диагностике и лечении гиперпаратиреоза. Альманах клинической медицины. 2014;32:56–60. DOI: 10.18786/2072-0505-2014-32-56-60","Дедов И.И., Мельниченко Г.А., Мокрышева Н.Г., Рожинская Л.Я., Кузнецов Н.С., Пигарова Е.А. и др. Первичный гиперпаратиреоз: клиника, диагностика, дифференциальная диагностика, методы лечения. Проблемы эндокринологии. 2016;62(6):40–77. DOI: 10.14341/probl201662640-77","Joliat G.R., Demartines N., Portmann L., Boubaker A., Matter M. Successful minimally invasive surgery for primary hyperparathyroidism: influence of preoperative imaging and intraoperative parathyroid hormone levels. Langenbecks Arch Surg. 2015;400(8):937–44. doi: 10.1007/s00423-015-1358-z","Akgün I.E., Ünlü M.T., Aygun N., Kostek M., Uludag M. Contribution of intraoperative parathyroid hormone monitoring to the surgical success in minimal invasive parathyroidectomy. Front Surg. 2022;9:1024350. doi: 10.3389/fsurg.2022.1024350","Макаров И.В., Галкин Р.А., Прокофьева Н.А., Болтовская В.А., Романов Р.М., Хохлова Д.О. Опыт диагностики и хирургического лечения первичного гиперпаратиреоза. Эндокринная хирургия. 2017;11(2):81–9. DOI: 10.14341/serg2017281-89","Armstrong V.L., Hangge P.T., Butterfield R., Norain A., Wasif N., Stucky C.H., et al. Phenotypes of primary hyperparathyroidism: Does parathyroidectomy improve clinical outcomes for all? Surgery. 2023;173(1):173–9. doi: 10.1016/j.surg.2022.05.042","Majcen M., Hocevar M. Surgical options in treating patients with primary hyperparathyroidism. Radiol Oncol. 2020;54(1):22–32. doi: 10.2478/raon-2020-0010","Огородников А.В., Харнас С.С. Непосредственные и отдаленные результаты хирургического лечения первичного гиперпаратиреоза из стандартного и малого доступов. Клиническая и экспериментальная хирургия. Журнал имени академика Б.В. Петровского. 2021;9(4):88–95. DOI: 10.33029/2308-1198-2021-9-4-88-95","Пампутис С.Н., Лопатникова Е.Н., Пампутис Д.С. Выбор варианта паратиреоидэктомии при первичном гиперпаратиреозе. Таврический медико-биологический вестник. 2021;24(2):83–91. DOI: 10.37279/2070-8092-2021-24-2-83-91","Paspala A., Spartalis E., Nastos C., Tsourouflis G., Dimitroulis D., Pikoulis E., et al. Robotic-assisted parathyroidectomy and short-term outcomes: a systematic review of the literature. J Robot Surg. 2020;14(6):821–7. doi: 10.1007/s11701-020-01119-x","Pappachan J.M., Lahart I.M., Viswanath A.K., Borumandi F., Sodi R., Metzendorf M.I., et al. Parathyroidectomy for adults with primary hyperparathyroidism. Cochrane Database Syst Rev. 2023;3(3):CD013035. doi: 10.1002/14651858.CD013035.pub2","Teksoz S., Bukey Y., Ozcan M., Arikan A.E., Erbabacan S.E., Ozyegin A. Minimal invasive parathyroidectomy with local anesthesia for well-localized primary hyperparathyroidism: “Cerrahpasa experience”. Updates Surg. 2013;65(3):217–23. doi: 10.1007/s13304-013-0202-7","Величко А.В., Ярец Ю.И., Рожко А.В., Дундаров З.А. Алгоритм топической диагностики патологии паращитовидных желез с использованием конфокальной лазерной микроскопии. Медико-биологические проблемы жизнедеятельности. 2024;1:95–103. Doi: 10.58708/2074-2088.2024-1(31)-95-103","Пигарова Е.А., Рожинская Л.Я., Белая Ж.Е., Дзеранова Л.К., Каронова Т.Л., Ильин А.В. и др. Клинические рекомендации Российской ассоциации эндокринологов по диагностике, лечению и профилактике дефицита витамина D у взрослых. Проблемы эндокринологии. 2016;62(4):60–84. DOI: 10.14341/probl201662460-84","Canu G.L., Cappellacci F., Noordzij J.P., Piras S., Erdas E., Calò P.G., et al. A mini-invasive approach is feasible in patients with primary hyperparathyroidism and discordant or negative localisation studies. Updates Surg. 2022;74(2):747–55. doi: 10.1007/s13304-021-01213-1","Liu C., Wu B., Huang P., Ding Qian, Xiao Lei, Zhang Mei, et al. US-guided percutaneous microwave ablation for primary hyperparathyroidism with parathyroid nodules: feasibility and safety study. J Vasc Interv Radiol. 2016;27(6):867–75. doi: 10.1016/j.jvir.2016.02.013","Prades J.M., Asanau A., Timoshenko A.P., Gavid M., Martin C., et al. Endoscopic parathyroidectomy in primary hyperparathyroidism. Eur Arch Otorhinolaryngol. 2011;268(6):893–7. doi: 10.1007/s00405-010-1414-9","Ignat M., Lindner V., Vix M., Marescaux J., Mutter D. Intraoperative probe-based confocal endomicroscopy to histologically differentiate thyroid from parathyroid tissue before resection. Surg Innov. 2019;26(2):141–8. doi: 10.1177/1553350618814078","Fuks D., Pierangelo A., Validire P., Lefevre M., Benali A., Trebuchet G. Intraoperative confocal laser endomicroscopy for real-time in vivo tissue characterization during surgical procedures. Surg Endosc. 2019;33(5):1544–52. doi: 10.1007/s00464-018-6442-3","Величко А.В., Жандаров М.Ю., Зыблев С.Л., Борсук А.Д. Конфокальная лазерная микроскопия в диагностике патологии паращитовидных желез. Медико-биологические проблемы жизнедеятельности. 2019;2:66–73.","Пампутис С.Н., Александров Ю.К., Лопатникова Е.Н. Значение витамина D в диагностике и лечении гиперпаратиреоза. Альманах клинической медицины. 2014;32:56–60. DOI: 10.18786/2072-0505-2014-32-56-60","Дедов И.И., Мельниченко Г.А., Мокрышева Н.Г., Рожинская Л.Я., Кузнецов Н.С., Пигарова Е.А. и др. Первичный гиперпаратиреоз: клиника, диагностика, дифференциальная диагностика, методы лечения. Проблемы эндокринологии. 2016;62(6):40–77. DOI: 10.14341/probl201662640-77","Joliat G.R., Demartines N., Portmann L., Boubaker A., Matter M. Successful minimally invasive surgery for primary hyperparathyroidism: influence of preoperative imaging and intraoperative parathyroid hormone levels. Langenbecks Arch Surg. 2015;400(8):937–44. doi: 10.1007/s00423-015-1358-z","Akgün I.E., Ünlü M.T., Aygun N., Kostek M., Uludag M. Contribution of intraoperative parathyroid hormone monitoring to the surgical success in minimal invasive parathyroidectomy. Front Surg. 2022;9:1024350. doi: 10.3389/fsurg.2022.1024350"],"dc.citation.ru":["Макаров И.В., Галкин Р.А., Прокофьева Н.А., Болтовская В.А., Романов Р.М., Хохлова Д.О. Опыт диагностики и хирургического лечения первичного гиперпаратиреоза. Эндокринная хирургия. 2017;11(2):81–9. DOI: 10.14341/serg2017281-89","Armstrong V.L., Hangge P.T., Butterfield R., Norain A., Wasif N., Stucky C.H., et al. Phenotypes of primary hyperparathyroidism: Does parathyroidectomy improve clinical outcomes for all? Surgery. 2023;173(1):173–9. doi: 10.1016/j.surg.2022.05.042","Majcen M., Hocevar M. Surgical options in treating patients with primary hyperparathyroidism. Radiol Oncol. 2020;54(1):22–32. doi: 10.2478/raon-2020-0010","Огородников А.В., Харнас С.С. Непосредственные и отдаленные результаты хирургического лечения первичного гиперпаратиреоза из стандартного и малого доступов. Клиническая и экспериментальная хирургия. Журнал имени академика Б.В. Петровского. 2021;9(4):88–95. DOI: 10.33029/2308-1198-2021-9-4-88-95","Пампутис С.Н., Лопатникова Е.Н., Пампутис Д.С. Выбор варианта паратиреоидэктомии при первичном гиперпаратиреозе. Таврический медико-биологический вестник. 2021;24(2):83–91. DOI: 10.37279/2070-8092-2021-24-2-83-91","Paspala A., Spartalis E., Nastos C., Tsourouflis G., Dimitroulis D., Pikoulis E., et al. Robotic-assisted parathyroidectomy and short-term outcomes: a systematic review of the literature. J Robot Surg. 2020;14(6):821–7. doi: 10.1007/s11701-020-01119-x","Pappachan J.M., Lahart I.M., Viswanath A.K., Borumandi F., Sodi R., Metzendorf M.I., et al. Parathyroidectomy for adults with primary hyperparathyroidism. Cochrane Database Syst Rev. 2023;3(3):CD013035. doi: 10.1002/14651858.CD013035.pub2","Teksoz S., Bukey Y., Ozcan M., Arikan A.E., Erbabacan S.E., Ozyegin A. Minimal invasive parathyroidectomy with local anesthesia for well-localized primary hyperparathyroidism: “Cerrahpasa experience”. Updates Surg. 2013;65(3):217–23. doi: 10.1007/s13304-013-0202-7","Величко А.В., Ярец Ю.И., Рожко А.В., Дундаров З.А. Алгоритм топической диагностики патологии паращитовидных желез с использованием конфокальной лазерной микроскопии. Медико-биологические проблемы жизнедеятельности. 2024;1:95–103. Doi: 10.58708/2074-2088.2024-1(31)-95-103","Пигарова Е.А., Рожинская Л.Я., Белая Ж.Е., Дзеранова Л.К., Каронова Т.Л., Ильин А.В. и др. Клинические рекомендации Российской ассоциации эндокринологов по диагностике, лечению и профилактике дефицита витамина D у взрослых. Проблемы эндокринологии. 2016;62(4):60–84. DOI: 10.14341/probl201662460-84","Canu G.L., Cappellacci F., Noordzij J.P., Piras S., Erdas E., Calò P.G., et al. A mini-invasive approach is feasible in patients with primary hyperparathyroidism and discordant or negative localisation studies. Updates Surg. 2022;74(2):747–55. doi: 10.1007/s13304-021-01213-1","Liu C., Wu B., Huang P., Ding Qian, Xiao Lei, Zhang Mei, et al. US-guided percutaneous microwave ablation for primary hyperparathyroidism with parathyroid nodules: feasibility and safety study. J Vasc Interv Radiol. 2016;27(6):867–75. doi: 10.1016/j.jvir.2016.02.013","Prades J.M., Asanau A., Timoshenko A.P., Gavid M., Martin C., et al. Endoscopic parathyroidectomy in primary hyperparathyroidism. Eur Arch Otorhinolaryngol. 2011;268(6):893–7. doi: 10.1007/s00405-010-1414-9","Ignat M., Lindner V., Vix M., Marescaux J., Mutter D. Intraoperative probe-based confocal endomicroscopy to histologically differentiate thyroid from parathyroid tissue before resection. Surg Innov. 2019;26(2):141–8. doi: 10.1177/1553350618814078","Fuks D., Pierangelo A., Validire P., Lefevre M., Benali A., Trebuchet G. Intraoperative confocal laser endomicroscopy for real-time in vivo tissue characterization during surgical procedures. Surg Endosc. 2019;33(5):1544–52. doi: 10.1007/s00464-018-6442-3","Величко А.В., Жандаров М.Ю., Зыблев С.Л., Борсук А.Д. Конфокальная лазерная микроскопия в диагностике патологии паращитовидных желез. Медико-биологические проблемы жизнедеятельности. 2019;2:66–73.","Пампутис С.Н., Александров Ю.К., Лопатникова Е.Н. Значение витамина D в диагностике и лечении гиперпаратиреоза. Альманах клинической медицины. 2014;32:56–60. DOI: 10.18786/2072-0505-2014-32-56-60","Дедов И.И., Мельниченко Г.А., Мокрышева Н.Г., Рожинская Л.Я., Кузнецов Н.С., Пигарова Е.А. и др. Первичный гиперпаратиреоз: клиника, диагностика, дифференциальная диагностика, методы лечения. Проблемы эндокринологии. 2016;62(6):40–77. DOI: 10.14341/probl201662640-77","Joliat G.R., Demartines N., Portmann L., Boubaker A., Matter M. Successful minimally invasive surgery for primary hyperparathyroidism: influence of preoperative imaging and intraoperative parathyroid hormone levels. Langenbecks Arch Surg. 2015;400(8):937–44. doi: 10.1007/s00423-015-1358-z","Akgün I.E., Ünlü M.T., Aygun N., Kostek M., Uludag M. Contribution of intraoperative parathyroid hormone monitoring to the surgical success in minimal invasive parathyroidectomy. Front Surg. 2022;9:1024350. doi: 10.3389/fsurg.2022.1024350"],"dc.citation.en":["Макаров И.В., Галкин Р.А., Прокофьева Н.А., Болтовская В.А., Романов Р.М., Хохлова Д.О. Опыт диагностики и хирургического лечения первичного гиперпаратиреоза. Эндокринная хирургия. 2017;11(2):81–9. DOI: 10.14341/serg2017281-89","Armstrong V.L., Hangge P.T., Butterfield R., Norain A., Wasif N., Stucky C.H., et al. Phenotypes of primary hyperparathyroidism: Does parathyroidectomy improve clinical outcomes for all? Surgery. 2023;173(1):173–9. doi: 10.1016/j.surg.2022.05.042","Majcen M., Hocevar M. Surgical options in treating patients with primary hyperparathyroidism. Radiol Oncol. 2020;54(1):22–32. doi: 10.2478/raon-2020-0010","Огородников А.В., Харнас С.С. Непосредственные и отдаленные результаты хирургического лечения первичного гиперпаратиреоза из стандартного и малого доступов. Клиническая и экспериментальная хирургия. Журнал имени академика Б.В. Петровского. 2021;9(4):88–95. DOI: 10.33029/2308-1198-2021-9-4-88-95","Пампутис С.Н., Лопатникова Е.Н., Пампутис Д.С. Выбор варианта паратиреоидэктомии при первичном гиперпаратиреозе. Таврический медико-биологический вестник. 2021;24(2):83–91. DOI: 10.37279/2070-8092-2021-24-2-83-91","Paspala A., Spartalis E., Nastos C., Tsourouflis G., Dimitroulis D., Pikoulis E., et al. Robotic-assisted parathyroidectomy and short-term outcomes: a systematic review of the literature. J Robot Surg. 2020;14(6):821–7. doi: 10.1007/s11701-020-01119-x","Pappachan J.M., Lahart I.M., Viswanath A.K., Borumandi F., Sodi R., Metzendorf M.I., et al. Parathyroidectomy for adults with primary hyperparathyroidism. Cochrane Database Syst Rev. 2023;3(3):CD013035. doi: 10.1002/14651858.CD013035.pub2","Teksoz S., Bukey Y., Ozcan M., Arikan A.E., Erbabacan S.E., Ozyegin A. Minimal invasive parathyroidectomy with local anesthesia for well-localized primary hyperparathyroidism: “Cerrahpasa experience”. Updates Surg. 2013;65(3):217–23. doi: 10.1007/s13304-013-0202-7","Величко А.В., Ярец Ю.И., Рожко А.В., Дундаров З.А. Алгоритм топической диагностики патологии паращитовидных желез с использованием конфокальной лазерной микроскопии. Медико-биологические проблемы жизнедеятельности. 2024;1:95–103. Doi: 10.58708/2074-2088.2024-1(31)-95-103","Пигарова Е.А., Рожинская Л.Я., Белая Ж.Е., Дзеранова Л.К., Каронова Т.Л., Ильин А.В. и др. Клинические рекомендации Российской ассоциации эндокринологов по диагностике, лечению и профилактике дефицита витамина D у взрослых. Проблемы эндокринологии. 2016;62(4):60–84. DOI: 10.14341/probl201662460-84","Canu G.L., Cappellacci F., Noordzij J.P., Piras S., Erdas E., Calò P.G., et al. A mini-invasive approach is feasible in patients with primary hyperparathyroidism and discordant or negative localisation studies. Updates Surg. 2022;74(2):747–55. doi: 10.1007/s13304-021-01213-1","Liu C., Wu B., Huang P., Ding Qian, Xiao Lei, Zhang Mei, et al. US-guided percutaneous microwave ablation for primary hyperparathyroidism with parathyroid nodules: feasibility and safety study. J Vasc Interv Radiol. 2016;27(6):867–75. doi: 10.1016/j.jvir.2016.02.013","Prades J.M., Asanau A., Timoshenko A.P., Gavid M., Martin C., et al. Endoscopic parathyroidectomy in primary hyperparathyroidism. Eur Arch Otorhinolaryngol. 2011;268(6):893–7. doi: 10.1007/s00405-010-1414-9","Ignat M., Lindner V., Vix M., Marescaux J., Mutter D. Intraoperative probe-based confocal endomicroscopy to histologically differentiate thyroid from parathyroid tissue before resection. Surg Innov. 2019;26(2):141–8. doi: 10.1177/1553350618814078","Fuks D., Pierangelo A., Validire P., Lefevre M., Benali A., Trebuchet G. Intraoperative confocal laser endomicroscopy for real-time in vivo tissue characterization during surgical procedures. Surg Endosc. 2019;33(5):1544–52. doi: 10.1007/s00464-018-6442-3","Величко А.В., Жандаров М.Ю., Зыблев С.Л., Борсук А.Д. Конфокальная лазерная микроскопия в диагностике патологии паращитовидных желез. Медико-биологические проблемы жизнедеятельности. 2019;2:66–73.","Пампутис С.Н., Александров Ю.К., Лопатникова Е.Н. Значение витамина D в диагностике и лечении гиперпаратиреоза. Альманах клинической медицины. 2014;32:56–60. DOI: 10.18786/2072-0505-2014-32-56-60","Дедов И.И., Мельниченко Г.А., Мокрышева Н.Г., Рожинская Л.Я., Кузнецов Н.С., Пигарова Е.А. и др. Первичный гиперпаратиреоз: клиника, диагностика, дифференциальная диагностика, методы лечения. Проблемы эндокринологии. 2016;62(6):40–77. DOI: 10.14341/probl201662640-77","Joliat G.R., Demartines N., Portmann L., Boubaker A., Matter M. Successful minimally invasive surgery for primary hyperparathyroidism: influence of preoperative imaging and intraoperative parathyroid hormone levels. Langenbecks Arch Surg. 2015;400(8):937–44. doi: 10.1007/s00423-015-1358-z","Akgün I.E., Ünlü M.T., Aygun N., Kostek M., Uludag M. Contribution of intraoperative parathyroid hormone monitoring to the surgical success in minimal invasive parathyroidectomy. Front Surg. 2022;9:1024350. doi: 10.3389/fsurg.2022.1024350"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8912"],"dc.date.accessioned_dt":"2025-07-09T13:58:54Z","dc.date.accessioned":["2025-07-09T13:58:54Z"],"dc.date.available":["2025-07-09T13:58:54Z"],"publication_grp":["123456789/8912"],"bi_4_dis_filter":["интраоперационный паратиреоидный гормон\n|||\nинтраоперационный паратиреоидный гормон","minimally invasive parathyroidectomy\n|||\nminimally invasive parathyroidectomy","конфокальная лазерная микроскопия\n|||\nконфокальная лазерная микроскопия","витамин d\n|||\nвитамин D","primary hyperparathyroidism\n|||\nprimary hyperparathyroidism","ionized calcium\n|||\nionized calcium","первичный гиперпаратиреоз\n|||\nпервичный гиперпаратиреоз","ионизированный кальций\n|||\nионизированный кальций","минимально инвазивная паратиреоидэктомия\n|||\nминимально инвазивная паратиреоидэктомия","confocal laser microscopy\n|||\nconfocal laser microscopy","intraoperative parathyroid hormone\n|||\nintraoperative parathyroid hormone","vitamin d\n|||\nvitamin D"],"bi_4_dis_partial":["minimally invasive parathyroidectomy","intraoperative parathyroid hormone","confocal laser microscopy","vitamin D","интраоперационный паратиреоидный гормон","первичный гиперпаратиреоз","конфокальная лазерная микроскопия","витамин D","primary hyperparathyroidism","минимально инвазивная паратиреоидэктомия","ионизированный кальций","ionized calcium"],"bi_4_dis_value_filter":["minimally invasive parathyroidectomy","intraoperative parathyroid hormone","confocal laser microscopy","vitamin D","интраоперационный паратиреоидный гормон","первичный гиперпаратиреоз","конфокальная лазерная микроскопия","витамин D","primary hyperparathyroidism","минимально инвазивная паратиреоидэктомия","ионизированный кальций","ionized calcium"],"bi_sort_1_sort":"rationale for a new approach to the surgical treatment of primary hyperparathyroidism patients based on the analyzed dynamics of laboratory bone turnover markers","bi_sort_3_sort":"2025-07-09T13:58:54Z","read":["g0"],"_version_":1837178064165928960},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2025-05-06T10:13:28.195Z","search.uniqueid":"2-7933","search.resourcetype":2,"search.resourceid":7933,"handle":"123456789/8822","location":["m229","l684"],"location.comm":["229"],"location.coll":["684"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","author":["Lebedeva, Anna Ivanova","Gareev, Evgeny Musinovich","Musina, Lyalya Akhiyarovna","Prusakov, Alexey Viktorovich","Yashin, Anatoliy Viktorovich","Ponamarev, Vladimir Sergeevich"],"author_keyword":["Lebedeva, Anna Ivanova","Gareev, Evgeny Musinovich","Musina, Lyalya Akhiyarovna","Prusakov, Alexey Viktorovich","Yashin, Anatoliy Viktorovich","Ponamarev, Vladimir Sergeevich"],"author_ac":["lebedeva, anna ivanova\n|||\nLebedeva, Anna Ivanova","gareev, evgeny musinovich\n|||\nGareev, Evgeny Musinovich","musina, lyalya akhiyarovna\n|||\nMusina, Lyalya Akhiyarovna","prusakov, alexey viktorovich\n|||\nPrusakov, Alexey Viktorovich","yashin, anatoliy viktorovich\n|||\nYashin, Anatoliy Viktorovich","ponamarev, vladimir sergeevich\n|||\nPonamarev, Vladimir Sergeevich"],"author_filter":["lebedeva, anna ivanova\n|||\nLebedeva, Anna Ivanova","gareev, evgeny musinovich\n|||\nGareev, Evgeny Musinovich","musina, lyalya akhiyarovna\n|||\nMusina, Lyalya Akhiyarovna","prusakov, alexey viktorovich\n|||\nPrusakov, Alexey Viktorovich","yashin, anatoliy viktorovich\n|||\nYashin, Anatoliy Viktorovich","ponamarev, vladimir sergeevich\n|||\nPonamarev, Vladimir Sergeevich"],"dc.contributor.author_hl":["Lebedeva, Anna Ivanova","Gareev, Evgeny Musinovich","Musina, Lyalya Akhiyarovna","Prusakov, Alexey Viktorovich","Yashin, Anatoliy Viktorovich","Ponamarev, Vladimir Sergeevich"],"dc.contributor.author_mlt":["Lebedeva, Anna Ivanova","Gareev, Evgeny Musinovich","Musina, Lyalya Akhiyarovna","Prusakov, Alexey Viktorovich","Yashin, Anatoliy Viktorovich","Ponamarev, Vladimir Sergeevich"],"dc.contributor.author":["Lebedeva, Anna Ivanova","Gareev, Evgeny Musinovich","Musina, Lyalya Akhiyarovna","Prusakov, Alexey Viktorovich","Yashin, Anatoliy Viktorovich","Ponamarev, Vladimir Sergeevich"],"dc.contributor.author_stored":["Lebedeva, Anna Ivanova\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Gareev, Evgeny Musinovich\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Musina, Lyalya Akhiyarovna\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Prusakov, Alexey Viktorovich\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Yashin, Anatoliy Viktorovich\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Ponamarev, Vladimir Sergeevich\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen"],"dc.contributor.author.en":["Lebedeva, Anna Ivanova","Gareev, Evgeny Musinovich","Musina, Lyalya Akhiyarovna","Prusakov, Alexey Viktorovich","Yashin, Anatoliy Viktorovich","Ponamarev, Vladimir Sergeevich"],"dc.date.accessioned_dt":"2025-05-06T10:12:17Z","dc.date.accessioned":["2025-05-06T10:12:17Z"],"dc.date.available":["2025-05-06T10:12:17Z"],"dateIssued":["2025-01-01"],"dateIssued_keyword":["2025-01-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-01-01\n|||\n2025-01-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.issued_dt":"2025-01-01T00:00:00Z","dc.date.issued":["2025-01-01"],"dc.date.issued_stored":["2025-01-01\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\n"],"dc.description.abstract_hl":["Background: Forced physical activity violates all organ and system interactions. Allogeneic biomaterial has been used for many years for regeneration, but its remote exposure has not been studied. Objectives: The aim of this research is the morphological study of experimental animals’ precentral gyrus neocortex under forced physical activity and after intramuscular injection of allogeneic biomaterial. Methods: Male Wistar rats were used for the experiment. The Porsolt test or despair test was used for 30 days. In the main group (n=10), after 30 swimming sessions, allogeneic biomaterial (BMA) was injected intramuscularly. In the control group (n=10), the animals were injected with saline in the same volume. Then, 5 and 21 days after the injections, a tolerance load test was performed, after which the animals were taken out of the experiment by insufflation of a lethal dose of chloroform vapors. Their brains were removed, and morphological studies were performed. Results: In the experimental group, 5 days after the BMA injection, the median level of the multiplicity of the tolerant load was significantly higher than that in the control group and remained so in the long term. The neocortex of the control group animals was characterized by the development of pathomorphological changes. After 21 days, these signs persisted. No sign of nervous tissue edema was detected in the early period after the BMA injection. A clear architectonics of the neocortex neurocyte layers were preserved. Conclusion: Allogeneic biomaterial has a positive systemic effect on the organism. Also, neuroprotective and immunomodulating effects have been recorded. Copyright © 2025 The Author(s)"],"dc.description.abstract":["Background: Forced physical activity violates all organ and system interactions. Allogeneic biomaterial has been used for many years for regeneration, but its remote exposure has not been studied. Objectives: The aim of this research is the morphological study of experimental animals’ precentral gyrus neocortex under forced physical activity and after intramuscular injection of allogeneic biomaterial. Methods: Male Wistar rats were used for the experiment. The Porsolt test or despair test was used for 30 days. In the main group (n=10), after 30 swimming sessions, allogeneic biomaterial (BMA) was injected intramuscularly. In the control group (n=10), the animals were injected with saline in the same volume. Then, 5 and 21 days after the injections, a tolerance load test was performed, after which the animals were taken out of the experiment by insufflation of a lethal dose of chloroform vapors. Their brains were removed, and morphological studies were performed. Results: In the experimental group, 5 days after the BMA injection, the median level of the multiplicity of the tolerant load was significantly higher than that in the control group and remained so in the long term. The neocortex of the control group animals was characterized by the development of pathomorphological changes. After 21 days, these signs persisted. No sign of nervous tissue edema was detected in the early period after the BMA injection. A clear architectonics of the neocortex neurocyte layers were preserved. Conclusion: Allogeneic biomaterial has a positive systemic effect on the organism. Also, neuroprotective and immunomodulating effects have been recorded. Copyright © 2025 The Author(s)"],"dc.description.abstract.en":["Background: Forced physical activity violates all organ and system interactions. Allogeneic biomaterial has been used for many years for regeneration, but its remote exposure has not been studied. Objectives: The aim of this research is the morphological study of experimental animals’ precentral gyrus neocortex under forced physical activity and after intramuscular injection of allogeneic biomaterial. Methods: Male Wistar rats were used for the experiment. The Porsolt test or despair test was used for 30 days. In the main group (n=10), after 30 swimming sessions, allogeneic biomaterial (BMA) was injected intramuscularly. In the control group (n=10), the animals were injected with saline in the same volume. Then, 5 and 21 days after the injections, a tolerance load test was performed, after which the animals were taken out of the experiment by insufflation of a lethal dose of chloroform vapors. Their brains were removed, and morphological studies were performed. Results: In the experimental group, 5 days after the BMA injection, the median level of the multiplicity of the tolerant load was significantly higher than that in the control group and remained so in the long term. The neocortex of the control group animals was characterized by the development of pathomorphological changes. After 21 days, these signs persisted. No sign of nervous tissue edema was detected in the early period after the BMA injection. A clear architectonics of the neocortex neurocyte layers were preserved. Conclusion: Allogeneic biomaterial has a positive systemic effect on the organism. Also, neuroprotective and immunomodulating effects have been recorded. Copyright © 2025 The Author(s)"],"dc.doi":["10.32598/IJVM.19.1.1005479"],"dc.doi.en":["10.32598/IJVM.19.1.1005479"],"dc.identifier.issn":["2251-8894"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8822"],"dc.language.iso":["en"],"dc.language.iso.en":["en"],"dc.publisher":["University of Tehran, Faculty of Veterinary Medicine"],"dc.publisher.en":["University of Tehran, Faculty of Veterinary Medicine"],"dc.relation.ispartofseries":["Iranian Journal of Veterinary Medicine;v. 19 № 1"],"dc.relation.ispartofseries.en":["Iranian Journal of Veterinary Medicine;v. 19 № 1"],"subject":["Allogeneic biomaterial","Cerebral cortex","Forced swimming","Neuroprotection","Rats","Scopus"],"subject_keyword":["Allogeneic biomaterial","Allogeneic biomaterial","Cerebral cortex","Cerebral cortex","Forced swimming","Forced swimming","Neuroprotection","Neuroprotection","Rats","Rats","Scopus","Scopus"],"subject_ac":["allogeneic biomaterial\n|||\nAllogeneic biomaterial","cerebral cortex\n|||\nCerebral cortex","forced swimming\n|||\nForced swimming","neuroprotection\n|||\nNeuroprotection","rats\n|||\nRats","scopus\n|||\nScopus"],"subject_tax_0_filter":["allogeneic biomaterial\n|||\nAllogeneic biomaterial","cerebral cortex\n|||\nCerebral cortex","forced swimming\n|||\nForced swimming","neuroprotection\n|||\nNeuroprotection","rats\n|||\nRats","scopus\n|||\nScopus"],"subject_filter":["allogeneic biomaterial\n|||\nAllogeneic biomaterial","cerebral cortex\n|||\nCerebral cortex","forced swimming\n|||\nForced swimming","neuroprotection\n|||\nNeuroprotection","rats\n|||\nRats","scopus\n|||\nScopus"],"dc.subject_mlt":["Allogeneic biomaterial","Cerebral cortex","Forced swimming","Neuroprotection","Rats","Scopus"],"dc.subject":["Allogeneic biomaterial","Cerebral cortex","Forced swimming","Neuroprotection","Rats","Scopus"],"dc.subject.en":["Allogeneic biomaterial","Cerebral cortex","Forced swimming","Neuroprotection","Rats","Scopus"],"title":["Neuroprotective Effect of Allogeneic Biomaterial on Rat Neocortex After Its Intramuscular Injection"],"title_keyword":["Neuroprotective Effect of Allogeneic Biomaterial on Rat Neocortex After Its Intramuscular Injection"],"title_ac":["neuroprotective effect of allogeneic biomaterial on rat neocortex after its intramuscular injection\n|||\nNeuroprotective Effect of Allogeneic Biomaterial on Rat Neocortex After Its Intramuscular Injection"],"dc.title_sort":"Neuroprotective Effect of Allogeneic Biomaterial on Rat Neocortex After Its Intramuscular Injection","dc.title_hl":["Neuroprotective Effect of Allogeneic Biomaterial on Rat Neocortex After Its Intramuscular Injection"],"dc.title_mlt":["Neuroprotective Effect of Allogeneic Biomaterial on Rat Neocortex After Its Intramuscular Injection"],"dc.title":["Neuroprotective Effect of Allogeneic Biomaterial on Rat Neocortex After Its Intramuscular Injection"],"dc.title_stored":["Neuroprotective Effect of Allogeneic Biomaterial on Rat Neocortex After Its Intramuscular Injection\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen"],"dc.title.en":["Neuroprotective Effect of Allogeneic Biomaterial on Rat Neocortex After Its Intramuscular Injection"],"dc.title.alternative":["Neuroprotective Effect of Allogeneic Biomaterial on Rat Neocortex After Its Intramuscular Injection"],"dc.title.alternative.en":["Neuroprotective Effect of Allogeneic Biomaterial on Rat Neocortex After Its Intramuscular Injection"],"dc.type":["Article"],"dc.type.en":["Article"],"publication_grp":["123456789/8822"],"bi_2_dis_filter":["gareev, evgeny musinovich\n|||\nGareev, Evgeny Musinovich","prusakov, alexey viktorovich\n|||\nPrusakov, Alexey Viktorovich","yashin, anatoliy viktorovich\n|||\nYashin, Anatoliy Viktorovich","musina, lyalya akhiyarovna\n|||\nMusina, Lyalya Akhiyarovna","ponamarev, vladimir sergeevich\n|||\nPonamarev, Vladimir Sergeevich","lebedeva, anna ivanova\n|||\nLebedeva, Anna Ivanova"],"bi_2_dis_partial":["Ponamarev, Vladimir Sergeevich","Lebedeva, Anna Ivanova","Gareev, Evgeny Musinovich","Yashin, Anatoliy Viktorovich","Musina, Lyalya Akhiyarovna","Prusakov, Alexey Viktorovich"],"bi_2_dis_value_filter":["Ponamarev, Vladimir Sergeevich","Lebedeva, Anna Ivanova","Gareev, Evgeny Musinovich","Yashin, Anatoliy Viktorovich","Musina, Lyalya Akhiyarovna","Prusakov, Alexey Viktorovich"],"bi_4_dis_filter":["cerebral cortex\n|||\nCerebral cortex","allogeneic biomaterial\n|||\nAllogeneic biomaterial","forced swimming\n|||\nForced swimming","neuroprotection\n|||\nNeuroprotection","scopus\n|||\nScopus","rats\n|||\nRats"],"bi_4_dis_partial":["Neuroprotection","Cerebral cortex","Allogeneic biomaterial","Scopus","Rats","Forced swimming"],"bi_4_dis_value_filter":["Neuroprotection","Cerebral cortex","Allogeneic biomaterial","Scopus","Rats","Forced swimming"],"bi_sort_1_sort":"neuroprotective effect of allogeneic biomaterial on rat neocortex after its intramuscular injection","bi_sort_2_sort":"2025","bi_sort_3_sort":"2025-05-06T10:12:17Z","read":["g0"],"_version_":1831365675004723200}]},"facet_counts":{"facet_queries":{},"facet_fields":{},"facet_dates":{},"facet_ranges":{},"facet_intervals":{}},"highlighting":{"2-7981":{"dc.description.abstract":["Introduction: This international, Phase 3, open-label extension trial evaluated the long-term"],"dc.description.abstract.en":["Introduction: This international, Phase 3, open-label extension trial evaluated the long-term"],"dc.description.abstract_hl":["Introduction: This international, Phase 3, open-label extension trial evaluated the long-term"]},"2-8022":{"dc.citation.en":["Raja S.G., Garg S., Rochon M., Daley S., De Robertis F., Bahrami T. Short-term clinical outcomes"],"dc.authors":["\\u0440\\u0433\\u0438\\u0438\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u041d. \\u041a\\u043e\\u043b\\u0435\\u0441\\u043d\\u0438\\u"],"dc.citation.ru":["Raja S.G., Garg S., Rochon M., Daley S., De Robertis F., Bahrami T. Short-term clinical outcomes"],"dc.abstract.en":[") of the anterior descending artery provides a means to avoid artificial circulation and full sternotomy, reducing"],"dc.citation":["Raja S.G., Garg S., Rochon M., Daley S., De Robertis F., Bahrami T. Short-term clinical outcomes"],"dc.abstract":[") of the anterior descending artery provides a means to avoid artificial circulation and full sternotomy, reducing"]},"2-8042":{"dc.citation.en":["Sjölin G., Watt T., Byström K., Calissendorff J., Cramon P.K., Nyström H.F., et al. Long term"],"dc.authors":["\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0413. \\u0422. \\u0413\\u0443\\u043c"],"dc.citation.ru":["Sjölin G., Watt T., Byström K., Calissendorff J., Cramon P.K., Nyström H.F., et al. Long term"],"dc.citation":["Sjölin G., Watt T., Byström K., Calissendorff J., Cramon P.K., Nyström H.F., et al. Long term"]},"2-8043":{"dc.authors":["0430\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u041c. \\u0421\\u0443\\u0437\\u0434\\u0430\\u043b\\u044c\\u0446\\u0435\\u0432"],"dc.abstract.en":[" the need for further investigation to formulate long-term management strategies for this condition."],"dc.abstract":[" the need for further investigation to formulate long-term management strategies for this condition."]},"2-7930":{"dc.description.abstract":[" and significant long-term disabilities among survivors, underscoring the urgent need for innovative therapeutic"],"dc.description.abstract.en":[" and significant long-term disabilities among survivors, underscoring the urgent need for innovative therapeutic"],"dc.description.abstract_hl":[" and significant long-term disabilities among survivors, underscoring the urgent need for innovative therapeutic"]},"2-8025":{"dc.citation.en":["Xu J.Y., Yu T.X., Guan X.M., Ding B., Ren M.L., Shen Y. Long-term outcomes of vulvar or vaginal"],"dc.authors":["\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u041a. \\u0412. \\u041c\\u0435\\u043d"],"dc.citation.ru":["Xu J.Y., Yu T.X., Guan X.M., Ding B., Ren M.L., Shen Y. Long-term outcomes of vulvar or vaginal"],"dc.abstract.en":[" in performing such interventions. Randomized studies are needed to evaluate the long-term results when using"],"dc.citation":["Xu J.Y., Yu T.X., Guan X.M., Ding B., Ren M.L., Shen Y. Long-term outcomes of vulvar or vaginal"],"dc.abstract":[" in performing such interventions. Randomized studies are needed to evaluate the long-term results when using"]},"2-8024":{"dc.authors":["\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u041c. \\u0410. \\u041d\\u0430\\u0440"],"dc.abstract.en":[" the groups in terms of operative intervention time and duration of hospitalization. In the experimental group"],"dc.abstract":[" the groups in terms of operative intervention time and duration of hospitalization. In the experimental group"]},"2-8021":{"dc.authors":["0432\\u043e\\u0432\\u0430\\u043d\\u0438\\u044f \\u0432\\u0440\\u0430\\u0447\\u0435\\u0439\", \"full_name\": \"\\u0414"],"dc.abstract.en":["–67% depending on the stage and location of the tumor; the presence of anemia adversely affects the short-term"],"dc.abstract":["–67% depending on the stage and location of the tumor; the presence of anemia adversely affects the short-term"]},"2-8023":{"dc.citation.en":["-assisted parathyroidectomy and short-term outcomes: a systematic review of the literature. J Robot Surg. 2020"],"dc.authors":["\\u0432\\u0435\\u043a\\u0430\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0412. \\u0412\\u0435\\u043b\\u0438\\u0447\\u043a\\u043e"],"dc.citation.ru":["-assisted parathyroidectomy and short-term outcomes: a systematic review of the literature. J Robot Surg. 2020"],"dc.citation":["-assisted parathyroidectomy and short-term outcomes: a systematic review of the literature. J Robot Surg. 2020"]},"2-7933":{"dc.description.abstract":[" group and remained so in the long term. The neocortex of the control group animals was characterized"],"dc.description.abstract.en":[" group and remained so in the long term. The neocortex of the control group animals was characterized"],"dc.description.abstract_hl":[" group and remained so in the long term. The neocortex of the control group animals was characterized"]}}} -->По вашему запросу найдено документов: 33
Страница 1 из 4
G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321" [11]=> string(289) "Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72." [12]=> string(201) "Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689" [13]=> string(191) "Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077" [14]=> string(494) "Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50." [15]=> string(227) "Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3." [16]=> string(324) "Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3." [17]=> string(527) "Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225" [18]=> string(379) "Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283" [19]=> string(141) "Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24." [20]=> string(276) "Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845" [21]=> string(185) "Liu Q., Lyu H., Xu B., Lee J.H. Madelung disease epidemiology and clinical characteristics: a systemic review. Aesthetic Plast Surg. 2021;45(3):977–86. DOI: 10.1007/s00266-020-02083-5" [22]=> string(167) "Sia K.J., Tang I.P., Tan T.Y. Multiple symmetrical lipomatosis: case report and literature review. J Laryngol Otol. 2012;126(7):756–8. DOI: 10.1017/S0022215112000709" [23]=> string(209) "Kratz C., Lenard H.G., Ruzicka T., Gärtner J. Multiple symmetric lipomatosis: an unusual cause of childhood obesity and mental retardation. Eur J Paediatr Neurol. 2000;4(2):63–7. DOI: 10.1053/ejpn.2000.0264" [24]=> string(210) "Nounla J., Rolle U., Gräfe G., Kräling K. Benign symmetric lipomatosis with myelomeningocele in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776" [25]=> string(93) "Madelung O.W. Über den Fetthals (diffuses Lipom des Halses). Arch Klin Chir. 1888;37:106-30." [26]=> string(91) "Lanois P.E., Bensaude R. De ladeno-lipomatosesymetrique. Bull Mem Soc Med Hosp. 1898;1:298." [27]=> string(204) "El Ouahabi H., Doubi S., Lahlou K., Boujraf S., Ajdi F. Launois-bensaude syndrome: A benign symmetric lipomatosis without alcohol association. Ann Afr Med. 2017;16(1):33–4. DOI: 10.4103/1596-3519.202082" [28]=> string(176) "Chen C.Y., Fang Q.Q., Wang X.F., Zhang M.X., Zhao W.Y., Shi B.H., et al. Madelung’s disease: lipectomy or liposuction? Biomed Res Int. 2018;3975974. DOI: 10.1155/2018/3975974" [29]=> string(123) "Coker J.E., Bryan J.A. Endocrine and metabolic disorders: Causes and pathogenesis of obesity. J. Fam. Pract. 2008;4:21–6." [30]=> string(262) "González-García R., Rodríguez-Campo F.J., Sastre-Pérez J., Muñoz-Guerra M.F. Benign symmetric lipomatosis (Madelung’s disease): case reports and current management. Aesthetic Plast Surg. 2004;28(2):108– 12; discussion 113. DOI: 10.1007/s00266-004-3123-5" [31]=> string(326) "Holme E., Larsson N.G., Oldfors A., Tulinius M., Sahlin P., Stenman G. Multiple symmetric lipomas with high levels of mtDNA with the tRNA(Lys) A-->G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321" [32]=> string(289) "Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72." [33]=> string(201) "Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689" [34]=> string(191) "Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077" [35]=> string(494) "Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50." [36]=> string(227) "Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3." [37]=> string(324) "Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3." [38]=> string(527) "Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225" [39]=> string(379) "Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283" [40]=> string(141) "Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24." [41]=> string(276) "Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845" } ["dc.citation.ru"]=> array(21) { [0]=> string(185) "Liu Q., Lyu H., Xu B., Lee J.H. Madelung disease epidemiology and clinical characteristics: a systemic review. Aesthetic Plast Surg. 2021;45(3):977–86. DOI: 10.1007/s00266-020-02083-5" [1]=> string(167) "Sia K.J., Tang I.P., Tan T.Y. Multiple symmetrical lipomatosis: case report and literature review. J Laryngol Otol. 2012;126(7):756–8. DOI: 10.1017/S0022215112000709" [2]=> string(209) "Kratz C., Lenard H.G., Ruzicka T., Gärtner J. Multiple symmetric lipomatosis: an unusual cause of childhood obesity and mental retardation. Eur J Paediatr Neurol. 2000;4(2):63–7. DOI: 10.1053/ejpn.2000.0264" [3]=> string(210) "Nounla J., Rolle U., Gräfe G., Kräling K. Benign symmetric lipomatosis with myelomeningocele in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776" [4]=> string(93) "Madelung O.W. Über den Fetthals (diffuses Lipom des Halses). Arch Klin Chir. 1888;37:106-30." [5]=> string(91) "Lanois P.E., Bensaude R. De ladeno-lipomatosesymetrique. Bull Mem Soc Med Hosp. 1898;1:298." [6]=> string(204) "El Ouahabi H., Doubi S., Lahlou K., Boujraf S., Ajdi F. Launois-bensaude syndrome: A benign symmetric lipomatosis without alcohol association. Ann Afr Med. 2017;16(1):33–4. DOI: 10.4103/1596-3519.202082" [7]=> string(176) "Chen C.Y., Fang Q.Q., Wang X.F., Zhang M.X., Zhao W.Y., Shi B.H., et al. Madelung’s disease: lipectomy or liposuction? Biomed Res Int. 2018;3975974. DOI: 10.1155/2018/3975974" [8]=> string(123) "Coker J.E., Bryan J.A. Endocrine and metabolic disorders: Causes and pathogenesis of obesity. J. Fam. Pract. 2008;4:21–6." [9]=> string(262) "González-García R., Rodríguez-Campo F.J., Sastre-Pérez J., Muñoz-Guerra M.F. Benign symmetric lipomatosis (Madelung’s disease): case reports and current management. Aesthetic Plast Surg. 2004;28(2):108– 12; discussion 113. DOI: 10.1007/s00266-004-3123-5" [10]=> string(326) "Holme E., Larsson N.G., Oldfors A., Tulinius M., Sahlin P., Stenman G. Multiple symmetric lipomas with high levels of mtDNA with the tRNA(Lys) A-->G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321" [11]=> string(289) "Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72." [12]=> string(201) "Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689" [13]=> string(191) "Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077" [14]=> string(494) "Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50." [15]=> string(227) "Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3." [16]=> string(324) "Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3." [17]=> string(527) "Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225" [18]=> string(379) "Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283" [19]=> string(141) "Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24." [20]=> string(276) "Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845" } ["dc.citation.en"]=> array(21) { [0]=> string(185) "Liu Q., Lyu H., Xu B., Lee J.H. Madelung disease epidemiology and clinical characteristics: a systemic review. Aesthetic Plast Surg. 2021;45(3):977–86. DOI: 10.1007/s00266-020-02083-5" [1]=> string(167) "Sia K.J., Tang I.P., Tan T.Y. Multiple symmetrical lipomatosis: case report and literature review. J Laryngol Otol. 2012;126(7):756–8. DOI: 10.1017/S0022215112000709" [2]=> string(209) "Kratz C., Lenard H.G., Ruzicka T., Gärtner J. Multiple symmetric lipomatosis: an unusual cause of childhood obesity and mental retardation. Eur J Paediatr Neurol. 2000;4(2):63–7. DOI: 10.1053/ejpn.2000.0264" [3]=> string(210) "Nounla J., Rolle U., Gräfe G., Kräling K. Benign symmetric lipomatosis with myelomeningocele in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776" [4]=> string(93) "Madelung O.W. Über den Fetthals (diffuses Lipom des Halses). Arch Klin Chir. 1888;37:106-30." [5]=> string(91) "Lanois P.E., Bensaude R. De ladeno-lipomatosesymetrique. Bull Mem Soc Med Hosp. 1898;1:298." [6]=> string(204) "El Ouahabi H., Doubi S., Lahlou K., Boujraf S., Ajdi F. Launois-bensaude syndrome: A benign symmetric lipomatosis without alcohol association. Ann Afr Med. 2017;16(1):33–4. DOI: 10.4103/1596-3519.202082" [7]=> string(176) "Chen C.Y., Fang Q.Q., Wang X.F., Zhang M.X., Zhao W.Y., Shi B.H., et al. Madelung’s disease: lipectomy or liposuction? Biomed Res Int. 2018;3975974. DOI: 10.1155/2018/3975974" [8]=> string(123) "Coker J.E., Bryan J.A. Endocrine and metabolic disorders: Causes and pathogenesis of obesity. J. Fam. Pract. 2008;4:21–6." [9]=> string(262) "González-García R., Rodríguez-Campo F.J., Sastre-Pérez J., Muñoz-Guerra M.F. Benign symmetric lipomatosis (Madelung’s disease): case reports and current management. Aesthetic Plast Surg. 2004;28(2):108– 12; discussion 113. DOI: 10.1007/s00266-004-3123-5" [10]=> string(326) "Holme E., Larsson N.G., Oldfors A., Tulinius M., Sahlin P., Stenman G. Multiple symmetric lipomas with high levels of mtDNA with the tRNA(Lys) A-->G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321" [11]=> string(289) "Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72." [12]=> string(201) "Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689" [13]=> string(191) "Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077" [14]=> string(494) "Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50." [15]=> string(227) "Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3." [16]=> string(324) "Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3." [17]=> string(527) "Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225" [18]=> string(379) "Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283" [19]=> string(141) "Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24." [20]=> string(276) "Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845" } ["dc.identifier.uri"]=> array(1) { [0]=> string(36) "http://hdl.handle.net/123456789/8932" } ["dc.date.accessioned_dt"]=> string(20) "2025-07-09T13:59:02Z" ["dc.date.accessioned"]=> array(1) { [0]=> string(20) "2025-07-09T13:59:02Z" } ["dc.date.available"]=> array(1) { [0]=> string(20) "2025-07-09T13:59:02Z" } ["publication_grp"]=> array(1) { [0]=> string(14) "123456789/8932" } ["bi_4_dis_filter"]=> array(10) { [0]=> string(45) "madelung’s disease ||| Madelung’s disease" [1]=> string(23) "lipectomy ||| lipectomy" [2]=> string(133) "диффузный симметричный липоматоз ||| диффузный симметричный липоматоз" [3]=> string(79) "шеи новообразования ||| шеи новообразования" [4]=> string(45) "липэктомия ||| липэктомия" [5]=> string(63) "diffuse symmetric lipomatosis ||| diffuse symmetric lipomatosis" [6]=> string(61) "adipose tissue proliferation ||| adipose tissue proliferation" [7]=> string(103) "жировой ткани разрастание ||| жировой ткани разрастание" [8]=> string(71) "болезнь маделунга ||| болезнь Маделунга" [9]=> string(33) "neck neoplasms ||| neck neoplasms" } ["bi_4_dis_partial"]=> array(10) { [0]=> string(20) "липэктомия" [1]=> string(20) "Madelung’s disease" [2]=> string(29) "diffuse symmetric lipomatosis" [3]=> string(14) "neck neoplasms" [4]=> string(33) "болезнь Маделунга" [5]=> string(28) "adipose tissue proliferation" [6]=> string(37) "шеи новообразования" [7]=> string(9) "lipectomy" [8]=> string(62) "диффузный симметричный липоматоз" [9]=> string(48) "жировой ткани разрастание" } ["bi_4_dis_value_filter"]=> array(10) { [0]=> string(20) "липэктомия" [1]=> string(20) "Madelung’s disease" [2]=> string(29) "diffuse symmetric lipomatosis" [3]=> string(14) "neck neoplasms" [4]=> string(33) "болезнь Маделунга" [5]=> string(28) "adipose tissue proliferation" [6]=> string(37) "шеи новообразования" [7]=> string(9) "lipectomy" [8]=> string(62) "диффузный симметричный липоматоз" [9]=> string(48) "жировой ткани разрастание" } ["bi_sort_1_sort"]=> string(99) "systemic benign lipomatosis (madelung’s disease): experience of surgical treatment. clinical case" ["bi_sort_3_sort"]=> string(20) "2025-07-09T13:59:02Z" ["read"]=> array(1) { [0]=> string(2) "g0" } ["_version_"]=> int(1837178072511545344) } -->
Страница 1 из 4
Фасеты
Авторы
- K. V. Menshikov (3)
- M. R. Bakeev (3)
- К. В. Меньшиков (3)
- М. Р. Бакеев (3)
- A. D. Neryakhin (2)
- A. V. Sultanbaev (2)
- D. A. Rudakov (2)
- E. A. Nadezhdina (2)
- I. F. Gareev (2)
- I. R. Kabirov (2)
- M. A. Nartailakov (2)
Ключевые слова
- Scopus (9)
- immunotherapy (3)
- иммунотерапия (3)
- biocompatible materials (2)
- differential diagnosis (2)
- glioblastoma (2)
- lymph node dissection (2)
- lymph nodes (2)
- melanoma (2)
- Neuroprotection (2)
- personalized medicine (2)