Поиск

G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321","Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72.","Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689","Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077","Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50.","Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3.","Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3.","Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225","Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283","Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24.","Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845","Liu Q., Lyu H., Xu B., Lee J.H. Madelung disease epidemiology and clinical characteristics: a systemic review. Aesthetic Plast Surg. 2021;45(3):977–86. DOI: 10.1007/s00266-020-02083-5","Sia K.J., Tang I.P., Tan T.Y. Multiple symmetrical lipomatosis: case report and literature review. J Laryngol Otol. 2012;126(7):756–8. DOI: 10.1017/S0022215112000709","Kratz C., Lenard H.G., Ruzicka T., Gärtner J. Multiple symmetric lipomatosis: an unusual cause of childhood obesity and mental retardation. Eur J Paediatr Neurol. 2000;4(2):63–7. DOI: 10.1053/ejpn.2000.0264","Nounla J., Rolle U., Gräfe G., Kräling K. Benign symmetric lipomatosis with myelomeningocele in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776","Madelung O.W. Über den Fetthals (diffuses Lipom des Halses). Arch Klin Chir. 1888;37:106-30.","Lanois P.E., Bensaude R. De ladeno-lipomatosesymetrique. Bull Mem Soc Med Hosp. 1898;1:298.","El Ouahabi H., Doubi S., Lahlou K., Boujraf S., Ajdi F. Launois-bensaude syndrome: A benign symmetric lipomatosis without alcohol association. Ann Afr Med. 2017;16(1):33–4. DOI: 10.4103/1596-3519.202082","Chen C.Y., Fang Q.Q., Wang X.F., Zhang M.X., Zhao W.Y., Shi B.H., et al. Madelung’s disease: lipectomy or liposuction? Biomed Res Int. 2018;3975974. DOI: 10.1155/2018/3975974","Coker J.E., Bryan J.A. Endocrine and metabolic disorders: Causes and pathogenesis of obesity. J. Fam. Pract. 2008;4:21–6.","González-García R., Rodríguez-Campo F.J., Sastre-Pérez J., Muñoz-Guerra M.F. Benign symmetric lipomatosis (Madelung’s disease): case reports and current management. Aesthetic Plast Surg. 2004;28(2):108– 12; discussion 113. DOI: 10.1007/s00266-004-3123-5","Holme E., Larsson N.G., Oldfors A., Tulinius M., Sahlin P., Stenman G. Multiple symmetric lipomas with high levels of mtDNA with the tRNA(Lys) A-->G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321","Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72.","Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689","Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077","Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50.","Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3.","Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3.","Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225","Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283","Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24.","Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845"],"dc.citation.ru":["Liu Q., Lyu H., Xu B., Lee J.H. Madelung disease epidemiology and clinical characteristics: a systemic review. Aesthetic Plast Surg. 2021;45(3):977–86. DOI: 10.1007/s00266-020-02083-5","Sia K.J., Tang I.P., Tan T.Y. Multiple symmetrical lipomatosis: case report and literature review. J Laryngol Otol. 2012;126(7):756–8. DOI: 10.1017/S0022215112000709","Kratz C., Lenard H.G., Ruzicka T., Gärtner J. Multiple symmetric lipomatosis: an unusual cause of childhood obesity and mental retardation. Eur J Paediatr Neurol. 2000;4(2):63–7. DOI: 10.1053/ejpn.2000.0264","Nounla J., Rolle U., Gräfe G., Kräling K. Benign symmetric lipomatosis with myelomeningocele in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776","Madelung O.W. Über den Fetthals (diffuses Lipom des Halses). Arch Klin Chir. 1888;37:106-30.","Lanois P.E., Bensaude R. De ladeno-lipomatosesymetrique. Bull Mem Soc Med Hosp. 1898;1:298.","El Ouahabi H., Doubi S., Lahlou K., Boujraf S., Ajdi F. Launois-bensaude syndrome: A benign symmetric lipomatosis without alcohol association. Ann Afr Med. 2017;16(1):33–4. DOI: 10.4103/1596-3519.202082","Chen C.Y., Fang Q.Q., Wang X.F., Zhang M.X., Zhao W.Y., Shi B.H., et al. Madelung’s disease: lipectomy or liposuction? Biomed Res Int. 2018;3975974. DOI: 10.1155/2018/3975974","Coker J.E., Bryan J.A. Endocrine and metabolic disorders: Causes and pathogenesis of obesity. J. Fam. Pract. 2008;4:21–6.","González-García R., Rodríguez-Campo F.J., Sastre-Pérez J., Muñoz-Guerra M.F. Benign symmetric lipomatosis (Madelung’s disease): case reports and current management. Aesthetic Plast Surg. 2004;28(2):108– 12; discussion 113. DOI: 10.1007/s00266-004-3123-5","Holme E., Larsson N.G., Oldfors A., Tulinius M., Sahlin P., Stenman G. Multiple symmetric lipomas with high levels of mtDNA with the tRNA(Lys) A-->G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321","Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72.","Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689","Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077","Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50.","Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3.","Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3.","Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225","Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283","Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24.","Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845"],"dc.citation.en":["Liu Q., Lyu H., Xu B., Lee J.H. Madelung disease epidemiology and clinical characteristics: a systemic review. Aesthetic Plast Surg. 2021;45(3):977–86. DOI: 10.1007/s00266-020-02083-5","Sia K.J., Tang I.P., Tan T.Y. Multiple symmetrical lipomatosis: case report and literature review. J Laryngol Otol. 2012;126(7):756–8. DOI: 10.1017/S0022215112000709","Kratz C., Lenard H.G., Ruzicka T., Gärtner J. Multiple symmetric lipomatosis: an unusual cause of childhood obesity and mental retardation. Eur J Paediatr Neurol. 2000;4(2):63–7. DOI: 10.1053/ejpn.2000.0264","Nounla J., Rolle U., Gräfe G., Kräling K. Benign symmetric lipomatosis with myelomeningocele in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776","Madelung O.W. Über den Fetthals (diffuses Lipom des Halses). Arch Klin Chir. 1888;37:106-30.","Lanois P.E., Bensaude R. De ladeno-lipomatosesymetrique. Bull Mem Soc Med Hosp. 1898;1:298.","El Ouahabi H., Doubi S., Lahlou K., Boujraf S., Ajdi F. Launois-bensaude syndrome: A benign symmetric lipomatosis without alcohol association. Ann Afr Med. 2017;16(1):33–4. DOI: 10.4103/1596-3519.202082","Chen C.Y., Fang Q.Q., Wang X.F., Zhang M.X., Zhao W.Y., Shi B.H., et al. Madelung’s disease: lipectomy or liposuction? Biomed Res Int. 2018;3975974. DOI: 10.1155/2018/3975974","Coker J.E., Bryan J.A. Endocrine and metabolic disorders: Causes and pathogenesis of obesity. J. Fam. Pract. 2008;4:21–6.","González-García R., Rodríguez-Campo F.J., Sastre-Pérez J., Muñoz-Guerra M.F. Benign symmetric lipomatosis (Madelung’s disease): case reports and current management. Aesthetic Plast Surg. 2004;28(2):108– 12; discussion 113. DOI: 10.1007/s00266-004-3123-5","Holme E., Larsson N.G., Oldfors A., Tulinius M., Sahlin P., Stenman G. Multiple symmetric lipomas with high levels of mtDNA with the tRNA(Lys) A-->G(8344) mutation as the only manifestation of disease in a carrier of myoclonus epilepsy and ragged-red fibers (MERRF) syndrome. Am J Hum Genet. 1993r;52(3):551–6. PMID: 8447321","Мазунин И.О., Володько Н.В., Стариковская Е.Б., Сукерник Р.И. Митохондриальный геном и митохондриальные заболевания человека. Молекулярная биология. 2010;44(5):755–72.","Celentano V., Esposito E., Perrotta S., Giglio M.C., Tarquini R., Luglio G., et al. Madelung disease: report of a case and review of the literature. Acta Chir Belg. 2014;114(6):417–20. PMID: 26021689","Lemaitre M., Chevalier B., Jannin A., Bourry J., Espiard S., Vantyghem M.C. Multiple symmetric and multiple familial lipomatosis. Presse Med. 2021;50(3):104077. DOI: 10.1016/j.lpm.2021.104077","Вецмадян Е.А., Труфанов Г.Е., Рязанов В.В., Мостовая О.Т., Новиков К.В., Карайванов Н.С. Ультразвуковая диагностика липом мягких тканей с использованием методик цветного допплеровского картирования и эластографии. Вестник Российской Военно-медицинской академии. 2012;2(38):43–50.","Богов А.А., Андреев П.С., Филиппов В.Л., Топыркин В.Г. Оперативное лечение болезни Маделунга. Практическая медицина. 2018;16(7-1):90–3.","Уракова Е.В., Нестеров О.В., Ильина Р.Ю., Лексин Р.В. Хирургическая тактика при рецидивирующем липоматозе (болезни Маделунга). Клинический случай. Практическая медицина. 2022;20(6):131–3.","Егай А.А., Тентимишев А.Э., Норматов Р.М., Тян А.С. Хирургическое лечение множественного симметричного липоматоза (болезнь Маделунга), осложненного сдавлением яремных вен с обеих сторон. Преимущества липэктомии перед липосакцией. Научное обозрение. Медицинские науки. 2022;1:5– 10. DOI: 10.17513/srms.1225","Тимербулатов М.В., Шорнина А.С., Лихтер Р.А., Каипов А.Э. Оценка липосакции в структуре абдоминопластики и сочетанной герниоабдоминопластики. Креативная хирургия и онкология. 2023;13(4):278–83. DOI: 10.24060/2076-3093-2023-13-4-278-283","Dang Y., Du X., Ou X., Zheng Q., Xie F. Advances in diagnosis and treatment of Madelung’s deformity. Am J Transl Res. 2023;15(7):4416–24.","Leti Acciaro A, Garagnani L, Lando M, Lana D, Sartini S, Adani R. Modified dome osteotomy and anterior locking plate fixation for distal radius variant of Madelung deformity: a retrospective study. J Plast Surg Hand Surg. 2022;56(2):121–6. DOI: 10.1080/2000656X.2021.1934845"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8932"],"dc.date.accessioned_dt":"2025-07-09T13:59:02Z","dc.date.accessioned":["2025-07-09T13:59:02Z"],"dc.date.available":["2025-07-09T13:59:02Z"],"publication_grp":["123456789/8932"],"bi_4_dis_filter":["madelung’s disease\n|||\nMadelung’s disease","lipectomy\n|||\nlipectomy","диффузный симметричный липоматоз\n|||\nдиффузный симметричный липоматоз","шеи новообразования\n|||\nшеи новообразования","липэктомия\n|||\nлипэктомия","diffuse symmetric lipomatosis\n|||\ndiffuse symmetric lipomatosis","adipose tissue proliferation\n|||\nadipose tissue proliferation","жировой ткани разрастание\n|||\nжировой ткани разрастание","болезнь маделунга\n|||\nболезнь Маделунга","neck neoplasms\n|||\nneck neoplasms"],"bi_4_dis_partial":["липэктомия","Madelung’s disease","diffuse symmetric lipomatosis","neck neoplasms","болезнь Маделунга","adipose tissue proliferation","шеи новообразования","lipectomy","диффузный симметричный липоматоз","жировой ткани разрастание"],"bi_4_dis_value_filter":["липэктомия","Madelung’s disease","diffuse symmetric lipomatosis","neck neoplasms","болезнь Маделунга","adipose tissue proliferation","шеи новообразования","lipectomy","диффузный симметричный липоматоз","жировой ткани разрастание"],"bi_sort_1_sort":"systemic benign lipomatosis (madelung’s disease): experience of surgical treatment. clinical case","bi_sort_3_sort":"2025-07-09T13:59:02Z","read":["g0"],"_version_":1837178072511545344},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2025-04-30T08:25:35.394Z","search.uniqueid":"2-7904","search.resourcetype":2,"search.resourceid":7904,"handle":"123456789/8793","location":["m229","l684"],"location.comm":["229"],"location.coll":["684"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.abstract":["Aim. To collect and analyze real-world data on long-term enzyme replacement therapy with Glurazyme® in patients with type I Gaucher disease (GD). Materials and methods. The study included 31 patients with type I GD (21 patients with intact spleen and 10 patients with a history of splenectomy) over 18 years. Efficacy was assessed by the change in hemoglobin level (primary endpoint), platelet count, spleen and liver volumes, prevalence of bone marrow infiltration, and the number of patients with quiet hip disease according to magnetic resonance imaging (secondary endpoints). Safety was assessed by the incidence of treatment-related adverse events and serious adverse events, as well as by the incidence of production of imiglucerase binding and neutralizing antibodies (IgG, IgE). The mean follow-up duration was 54 weeks. Results. The study did not show a statistically significant change in hemoglobin levels, platelet count, or spleen and liver volumes. There was an upward tendency in platelet count in the overall group (p=0.1) and patients after splenectomy (p=0.08). The prevalence of specific bone marrow infiltration and the number of patients with quiet hip disease remained unchanged. During the safety analysis, one adverse reaction, a mild increase in alanine aminotransferase, was reported, which resolved spontaneously by the end of the study. The immunogenicity analysis showed the initial presence of anti-drug antibodies (ADAs) in 5 (16.7%) of the 30 examined patients. At the end of the study, ADAs were detected in only 3 (10%) patients. The detected ADAs had a low titer and no neutralizing activity, and they did not affect the treatment effectiveness. Conclusion. Long-term therapy with the imiglucerase biosimilar was associated with a stable course of GD without progression. It was characterized by a good safety profile and low immunogenicity. © 2025 Consilium MediCum. All rights reserved."],"dc.abstract.en":["Aim. To collect and analyze real-world data on long-term enzyme replacement therapy with Glurazyme® in patients with type I Gaucher disease (GD). Materials and methods. The study included 31 patients with type I GD (21 patients with intact spleen and 10 patients with a history of splenectomy) over 18 years. Efficacy was assessed by the change in hemoglobin level (primary endpoint), platelet count, spleen and liver volumes, prevalence of bone marrow infiltration, and the number of patients with quiet hip disease according to magnetic resonance imaging (secondary endpoints). Safety was assessed by the incidence of treatment-related adverse events and serious adverse events, as well as by the incidence of production of imiglucerase binding and neutralizing antibodies (IgG, IgE). The mean follow-up duration was 54 weeks. Results. The study did not show a statistically significant change in hemoglobin levels, platelet count, or spleen and liver volumes. There was an upward tendency in platelet count in the overall group (p=0.1) and patients after splenectomy (p=0.08). The prevalence of specific bone marrow infiltration and the number of patients with quiet hip disease remained unchanged. During the safety analysis, one adverse reaction, a mild increase in alanine aminotransferase, was reported, which resolved spontaneously by the end of the study. The immunogenicity analysis showed the initial presence of anti-drug antibodies (ADAs) in 5 (16.7%) of the 30 examined patients. At the end of the study, ADAs were detected in only 3 (10%) patients. The detected ADAs had a low titer and no neutralizing activity, and they did not affect the treatment effectiveness. Conclusion. Long-term therapy with the imiglucerase biosimilar was associated with a stable course of GD without progression. It was characterized by a good safety profile and low immunogenicity. © 2025 Consilium MediCum. All rights reserved."],"author":["Lukina, Elena A.","Ponomarev, Rodion V.","Salogub, Galina N.","Bezrukikh, Vadim A.","Saifullina, Elena V.","Davydkin, Igor L.","Volkova, Svetlana A.","Shelekhova, Tatiana V.","Kosinova, Marina V.","Vasiliev, Evgeniy V. j","Kirillova, Elena G.","Danilova, Olesya E.","Khairetdinov, Rais K.","Markova, Oksana A.","Zuev, Evgene V.","Borozinets, Anton Iu","Лукина, Е.А.","Пономарев, Р.В.","Салогуб, Г.Н.","Безруких, В.А.","Сайфуллина, Е.В.","Давыдкин, И.Л.","Волкова, С.А.","Шелехова, Т.В.","Косинова, М.В.","Васильев, Е.В.","Кириллова, Е.Г.","Данилова, О.Е.","Хайретдинов, Р.К.","Маркова, О.А.","Зуев, Е.В.","Борозинец, А.Ю."],"author_keyword":["Lukina, Elena A.","Ponomarev, Rodion V.","Salogub, Galina N.","Bezrukikh, Vadim A.","Saifullina, Elena V.","Davydkin, Igor L.","Volkova, Svetlana A.","Shelekhova, Tatiana V.","Kosinova, Marina V.","Vasiliev, Evgeniy V. j","Kirillova, Elena G.","Danilova, Olesya E.","Khairetdinov, Rais K.","Markova, Oksana A.","Zuev, Evgene V.","Borozinets, Anton Iu","Лукина, Е.А.","Пономарев, Р.В.","Салогуб, Г.Н.","Безруких, В.А.","Сайфуллина, Е.В.","Давыдкин, И.Л.","Волкова, С.А.","Шелехова, Т.В.","Косинова, М.В.","Васильев, Е.В.","Кириллова, Е.Г.","Данилова, О.Е.","Хайретдинов, Р.К.","Маркова, О.А.","Зуев, Е.В.","Борозинец, А.Ю."],"author_ac":["lukina, elena a.\n|||\nLukina, Elena A.","ponomarev, rodion v.\n|||\nPonomarev, Rodion V.","salogub, galina n.\n|||\nSalogub, Galina N.","bezrukikh, vadim a.\n|||\nBezrukikh, Vadim A.","saifullina, elena v.\n|||\nSaifullina, Elena V.","davydkin, igor l.\n|||\nDavydkin, Igor L.","volkova, svetlana a.\n|||\nVolkova, Svetlana A.","shelekhova, tatiana v.\n|||\nShelekhova, Tatiana V.","kosinova, marina v.\n|||\nKosinova, Marina V.","vasiliev, evgeniy v. j\n|||\nVasiliev, Evgeniy V. j","kirillova, elena g.\n|||\nKirillova, Elena G.","danilova, olesya e.\n|||\nDanilova, Olesya E.","khairetdinov, rais k.\n|||\nKhairetdinov, Rais K.","markova, oksana a.\n|||\nMarkova, Oksana A.","zuev, evgene v.\n|||\nZuev, Evgene V.","borozinets, anton iu\n|||\nBorozinets, Anton Iu","лукина, е.а.\n|||\nЛукина, Е.А.","пономарев, р.в.\n|||\nПономарев, Р.В.","салогуб, г.н.\n|||\nСалогуб, Г.Н.","безруких, в.а.\n|||\nБезруких, В.А.","сайфуллина, е.в.\n|||\nСайфуллина, Е.В.","давыдкин, и.л.\n|||\nДавыдкин, И.Л.","волкова, с.а.\n|||\nВолкова, С.А.","шелехова, т.в.\n|||\nШелехова, Т.В.","косинова, м.в.\n|||\nКосинова, М.В.","васильев, е.в.\n|||\nВасильев, Е.В.","кириллова, е.г.\n|||\nКириллова, Е.Г.","данилова, о.е.\n|||\nДанилова, О.Е.","хайретдинов, р.к.\n|||\nХайретдинов, Р.К.","маркова, о.а.\n|||\nМаркова, О.А.","зуев, е.в.\n|||\nЗуев, Е.В.","борозинец, а.ю.\n|||\nБорозинец, А.Ю."],"author_filter":["lukina, elena a.\n|||\nLukina, Elena A.","ponomarev, rodion v.\n|||\nPonomarev, Rodion V.","salogub, galina n.\n|||\nSalogub, Galina N.","bezrukikh, vadim a.\n|||\nBezrukikh, Vadim A.","saifullina, elena v.\n|||\nSaifullina, Elena V.","davydkin, igor l.\n|||\nDavydkin, Igor L.","volkova, svetlana a.\n|||\nVolkova, Svetlana A.","shelekhova, tatiana v.\n|||\nShelekhova, Tatiana V.","kosinova, marina v.\n|||\nKosinova, Marina V.","vasiliev, evgeniy v. j\n|||\nVasiliev, Evgeniy V. j","kirillova, elena g.\n|||\nKirillova, Elena G.","danilova, olesya e.\n|||\nDanilova, Olesya E.","khairetdinov, rais k.\n|||\nKhairetdinov, Rais K.","markova, oksana a.\n|||\nMarkova, Oksana A.","zuev, evgene v.\n|||\nZuev, Evgene V.","borozinets, anton iu\n|||\nBorozinets, Anton Iu","лукина, е.а.\n|||\nЛукина, Е.А.","пономарев, р.в.\n|||\nПономарев, Р.В.","салогуб, г.н.\n|||\nСалогуб, Г.Н.","безруких, в.а.\n|||\nБезруких, В.А.","сайфуллина, е.в.\n|||\nСайфуллина, Е.В.","давыдкин, и.л.\n|||\nДавыдкин, И.Л.","волкова, с.а.\n|||\nВолкова, С.А.","шелехова, т.в.\n|||\nШелехова, Т.В.","косинова, м.в.\n|||\nКосинова, М.В.","васильев, е.в.\n|||\nВасильев, Е.В.","кириллова, е.г.\n|||\nКириллова, Е.Г.","данилова, о.е.\n|||\nДанилова, О.Е.","хайретдинов, р.к.\n|||\nХайретдинов, Р.К.","маркова, о.а.\n|||\nМаркова, О.А.","зуев, е.в.\n|||\nЗуев, Е.В.","борозинец, а.ю.\n|||\nБорозинец, А.Ю."],"dc.contributor.author_hl":["Lukina, Elena A.","Ponomarev, Rodion V.","Salogub, Galina N.","Bezrukikh, Vadim A.","Saifullina, Elena V.","Davydkin, Igor L.","Volkova, Svetlana A.","Shelekhova, Tatiana V.","Kosinova, Marina V.","Vasiliev, Evgeniy V. j","Kirillova, Elena G.","Danilova, Olesya E.","Khairetdinov, Rais K.","Markova, Oksana A.","Zuev, Evgene V.","Borozinets, Anton Iu","Лукина, Е.А.","Пономарев, Р.В.","Салогуб, Г.Н.","Безруких, В.А.","Сайфуллина, Е.В.","Давыдкин, И.Л.","Волкова, С.А.","Шелехова, Т.В.","Косинова, М.В.","Васильев, Е.В.","Кириллова, Е.Г.","Данилова, О.Е.","Хайретдинов, Р.К.","Маркова, О.А.","Зуев, Е.В.","Борозинец, А.Ю."],"dc.contributor.author_mlt":["Lukina, Elena A.","Ponomarev, Rodion V.","Salogub, Galina N.","Bezrukikh, Vadim A.","Saifullina, Elena V.","Davydkin, Igor L.","Volkova, Svetlana A.","Shelekhova, Tatiana V.","Kosinova, Marina V.","Vasiliev, Evgeniy V. j","Kirillova, Elena G.","Danilova, Olesya E.","Khairetdinov, Rais K.","Markova, Oksana A.","Zuev, Evgene V.","Borozinets, Anton Iu","Лукина, Е.А.","Пономарев, Р.В.","Салогуб, Г.Н.","Безруких, В.А.","Сайфуллина, Е.В.","Давыдкин, И.Л.","Волкова, С.А.","Шелехова, Т.В.","Косинова, М.В.","Васильев, Е.В.","Кириллова, Е.Г.","Данилова, О.Е.","Хайретдинов, Р.К.","Маркова, О.А.","Зуев, Е.В.","Борозинец, А.Ю."],"dc.contributor.author":["Lukina, Elena A.","Ponomarev, Rodion V.","Salogub, Galina N.","Bezrukikh, Vadim A.","Saifullina, Elena V.","Davydkin, Igor L.","Volkova, Svetlana A.","Shelekhova, Tatiana V.","Kosinova, Marina V.","Vasiliev, Evgeniy V. j","Kirillova, Elena G.","Danilova, Olesya E.","Khairetdinov, Rais K.","Markova, Oksana A.","Zuev, Evgene V.","Borozinets, Anton Iu","Лукина, Е.А.","Пономарев, Р.В.","Салогуб, Г.Н.","Безруких, В.А.","Сайфуллина, Е.В.","Давыдкин, И.Л.","Волкова, С.А.","Шелехова, Т.В.","Косинова, М.В.","Васильев, Е.В.","Кириллова, Е.Г.","Данилова, О.Е.","Хайретдинов, Р.К.","Маркова, О.А.","Зуев, Е.В.","Борозинец, А.Ю."],"dc.contributor.author_stored":["Lukina, Elena A.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Ponomarev, Rodion V.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Salogub, Galina N.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Bezrukikh, Vadim A.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Saifullina, Elena V.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Davydkin, Igor L.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Volkova, Svetlana A.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Shelekhova, Tatiana V.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Kosinova, Marina V.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Vasiliev, Evgeniy V. j\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Kirillova, Elena G.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Danilova, Olesya E.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Khairetdinov, Rais K.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Markova, Oksana A.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Zuev, Evgene V.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Borozinets, Anton Iu\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Лукина, Е.А.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Пономарев, Р.В.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Салогуб, Г.Н.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Безруких, В.А.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Сайфуллина, Е.В.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Давыдкин, И.Л.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Волкова, С.А.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Шелехова, Т.В.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Косинова, М.В.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Васильев, Е.В.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Кириллова, Е.Г.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Данилова, О.Е.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Хайретдинов, Р.К.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Маркова, О.А.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Зуев, Е.В.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU","Борозинец, А.Ю.\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU"],"dc.contributor.author.en":["Lukina, Elena A.","Ponomarev, Rodion V.","Salogub, Galina N.","Bezrukikh, Vadim A.","Saifullina, Elena V.","Davydkin, Igor L.","Volkova, Svetlana A.","Shelekhova, Tatiana V.","Kosinova, Marina V.","Vasiliev, Evgeniy V. j","Kirillova, Elena G.","Danilova, Olesya E.","Khairetdinov, Rais K.","Markova, Oksana A.","Zuev, Evgene V.","Borozinets, Anton Iu"],"dc.contributor.author.ru_RU":["Лукина, Е.А.","Пономарев, Р.В.","Салогуб, Г.Н.","Безруких, В.А.","Сайфуллина, Е.В.","Давыдкин, И.Л.","Волкова, С.А.","Шелехова, Т.В.","Косинова, М.В.","Васильев, Е.В.","Кириллова, Е.Г.","Данилова, О.Е.","Хайретдинов, Р.К.","Маркова, О.А.","Зуев, Е.В.","Борозинец, А.Ю."],"dc.date.accessioned_dt":"2025-04-30T08:23:01Z","dc.date.accessioned":["2025-04-30T08:23:01Z"],"dc.date.available":["2025-04-30T08:23:01Z"],"dateIssued":["2025-01-01"],"dateIssued_keyword":["2025-01-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-01-01\n|||\n2025-01-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.issued_dt":"2025-01-01T00:00:00Z","dc.date.issued":["2025-01-01"],"dc.date.issued_stored":["2025-01-01\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\n"],"dc.description.abstract_hl":["Цель. Сбор и анализ результатов долгосрочной заместительной ферментной терапии препаратом Глуразим® у пациентов с болезнью Гоше (БГ) I типа в реальной клинической практике.Материалы и методы. В исследование включен 31 пациент с БГ I типа (21 с интактной селезенкой и 10 после спленэктомии) старше 18 лет. Эффективность оценивали по динамике концентрации гемоглобина (первичной конечной точке), изменению количества тром-боцитов, объема селезенки, печени, распространенности инфильтрации костного мозга и числу пациентов с асептическими некрозами головок бедренных костей по данным магнитно-резонансной томографии (вторичным конечным точкам). Безопасность оценивали по частоте развития нежелательных явлений и серьезных нежелательных явлений, связанных с применением препарата, а также по частоте образования связывающих и нейтрализующих антител к имиглюцеразе (иммуноглобулинов G, E). Средняя продолжительность периода наблюдения составила 54 нед.Результаты. В ходе исследования не выявлено статистически значимого изменения концентрации гемоглобина, количества тромбоцитов, объемов селезенки и печени. Отмечена тенденция к увеличению количества тромбоцитов в общей группе (p=0,1) и группе пациентов после спленэктомии (p=0,08). Распространенность специфической инфильтрации костного мозга и число пациентов с асептическими некрозами головок бедренных костей оставались без изменений. В ходе анализа безопасности зарегистрирована одна нежелательная реакция в виде повышения уровня аланинаминотрансферазы легкой степени, которая разрешилась самостоятельно к концу исследова-ния. Анализ иммуногенности показал исходное наличие антилекарственных антител (АЛА) у 5 (16,7%) из 30 обследованных пациентов. В конце исследования АЛА обнаружены только у 3 (10%) человек. Выявленные АЛА регистрировались в невысоком титре, не имели нейтрализующей активности и не влияли на эффективность проводимого лечения.Заключение. Установлено, что долгосрочная терапия биоаналогом имиглюцеразы сопровождалась стабильным течением БГ без прогрес-сирования, характеризовалась хорошим профилем безопасности и низкой иммуногенностью."],"dc.description.abstract":["Цель. Сбор и анализ результатов долгосрочной заместительной ферментной терапии препаратом Глуразим® у пациентов с болезнью Гоше (БГ) I типа в реальной клинической практике.Материалы и методы. В исследование включен 31 пациент с БГ I типа (21 с интактной селезенкой и 10 после спленэктомии) старше 18 лет. Эффективность оценивали по динамике концентрации гемоглобина (первичной конечной точке), изменению количества тром-боцитов, объема селезенки, печени, распространенности инфильтрации костного мозга и числу пациентов с асептическими некрозами головок бедренных костей по данным магнитно-резонансной томографии (вторичным конечным точкам). Безопасность оценивали по частоте развития нежелательных явлений и серьезных нежелательных явлений, связанных с применением препарата, а также по частоте образования связывающих и нейтрализующих антител к имиглюцеразе (иммуноглобулинов G, E). Средняя продолжительность периода наблюдения составила 54 нед.Результаты. В ходе исследования не выявлено статистически значимого изменения концентрации гемоглобина, количества тромбоцитов, объемов селезенки и печени. Отмечена тенденция к увеличению количества тромбоцитов в общей группе (p=0,1) и группе пациентов после спленэктомии (p=0,08). Распространенность специфической инфильтрации костного мозга и число пациентов с асептическими некрозами головок бедренных костей оставались без изменений. В ходе анализа безопасности зарегистрирована одна нежелательная реакция в виде повышения уровня аланинаминотрансферазы легкой степени, которая разрешилась самостоятельно к концу исследова-ния. Анализ иммуногенности показал исходное наличие антилекарственных антител (АЛА) у 5 (16,7%) из 30 обследованных пациентов. В конце исследования АЛА обнаружены только у 3 (10%) человек. Выявленные АЛА регистрировались в невысоком титре, не имели нейтрализующей активности и не влияли на эффективность проводимого лечения.Заключение. Установлено, что долгосрочная терапия биоаналогом имиглюцеразы сопровождалась стабильным течением БГ без прогрес-сирования, характеризовалась хорошим профилем безопасности и низкой иммуногенностью."],"dc.description.abstract.ru_RU":["Цель. Сбор и анализ результатов долгосрочной заместительной ферментной терапии препаратом Глуразим® у пациентов с болезнью Гоше (БГ) I типа в реальной клинической практике.Материалы и методы. В исследование включен 31 пациент с БГ I типа (21 с интактной селезенкой и 10 после спленэктомии) старше 18 лет. Эффективность оценивали по динамике концентрации гемоглобина (первичной конечной точке), изменению количества тром-боцитов, объема селезенки, печени, распространенности инфильтрации костного мозга и числу пациентов с асептическими некрозами головок бедренных костей по данным магнитно-резонансной томографии (вторичным конечным точкам). Безопасность оценивали по частоте развития нежелательных явлений и серьезных нежелательных явлений, связанных с применением препарата, а также по частоте образования связывающих и нейтрализующих антител к имиглюцеразе (иммуноглобулинов G, E). Средняя продолжительность периода наблюдения составила 54 нед.Результаты. В ходе исследования не выявлено статистически значимого изменения концентрации гемоглобина, количества тромбоцитов, объемов селезенки и печени. Отмечена тенденция к увеличению количества тромбоцитов в общей группе (p=0,1) и группе пациентов после спленэктомии (p=0,08). Распространенность специфической инфильтрации костного мозга и число пациентов с асептическими некрозами головок бедренных костей оставались без изменений. В ходе анализа безопасности зарегистрирована одна нежелательная реакция в виде повышения уровня аланинаминотрансферазы легкой степени, которая разрешилась самостоятельно к концу исследова-ния. Анализ иммуногенности показал исходное наличие антилекарственных антител (АЛА) у 5 (16,7%) из 30 обследованных пациентов. В конце исследования АЛА обнаружены только у 3 (10%) человек. Выявленные АЛА регистрировались в невысоком титре, не имели нейтрализующей активности и не влияли на эффективность проводимого лечения.Заключение. Установлено, что долгосрочная терапия биоаналогом имиглюцеразы сопровождалась стабильным течением БГ без прогрес-сирования, характеризовалась хорошим профилем безопасности и низкой иммуногенностью."],"dc.doi":["10.26442/00403660.2025.02.203194"],"dc.doi.en":["10.26442/00403660.2025.02.203194"],"dc.identifier.issn":["0040-3660"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8793"],"dc.publisher":["Consilium MediCum"],"dc.publisher.en":["Consilium MediCum"],"dc.relation.ispartofseries":["Terapevticheskii Arkhiv;т. 97 № 2"],"dc.relation.ispartofseries.en":["Terapevticheskii Arkhiv;т. 97 № 2"],"subject":["болезнь Гоше","анемия","гепатоспленомегалия","магнитно-резонансная томография","заместительная ферментная терапия","имиглюцераза","anemia","enzyme replacement therapy","Gaucher disease","hepatosplenomegaly","imiglucerase","magnetic resonance imaging","Scopus"],"subject_keyword":["болезнь Гоше","болезнь Гоше","анемия","анемия","гепатоспленомегалия","гепатоспленомегалия","магнитно-резонансная томография","магнитно-резонансная томография","заместительная ферментная терапия","заместительная ферментная терапия","имиглюцераза","имиглюцераза","anemia","anemia","enzyme replacement therapy","enzyme replacement therapy","Gaucher disease","Gaucher disease","hepatosplenomegaly","hepatosplenomegaly","imiglucerase","imiglucerase","magnetic resonance imaging","magnetic resonance imaging","Scopus","Scopus"],"subject_ac":["болезнь гоше\n|||\nболезнь Гоше","анемия\n|||\nанемия","гепатоспленомегалия\n|||\nгепатоспленомегалия","магнитно-резонансная томография\n|||\nмагнитно-резонансная томография","заместительная ферментная терапия\n|||\nзаместительная ферментная терапия","имиглюцераза\n|||\nимиглюцераза","anemia\n|||\nanemia","enzyme replacement therapy\n|||\nenzyme replacement therapy","gaucher disease\n|||\nGaucher disease","hepatosplenomegaly\n|||\nhepatosplenomegaly","imiglucerase\n|||\nimiglucerase","magnetic resonance imaging\n|||\nmagnetic resonance imaging","scopus\n|||\nScopus"],"subject_tax_0_filter":["болезнь гоше\n|||\nболезнь Гоше","анемия\n|||\nанемия","гепатоспленомегалия\n|||\nгепатоспленомегалия","магнитно-резонансная томография\n|||\nмагнитно-резонансная томография","заместительная ферментная терапия\n|||\nзаместительная ферментная терапия","имиглюцераза\n|||\nимиглюцераза","anemia\n|||\nanemia","enzyme replacement therapy\n|||\nenzyme replacement therapy","gaucher disease\n|||\nGaucher disease","hepatosplenomegaly\n|||\nhepatosplenomegaly","imiglucerase\n|||\nimiglucerase","magnetic resonance imaging\n|||\nmagnetic resonance imaging","scopus\n|||\nScopus"],"subject_filter":["болезнь гоше\n|||\nболезнь Гоше","анемия\n|||\nанемия","гепатоспленомегалия\n|||\nгепатоспленомегалия","магнитно-резонансная томография\n|||\nмагнитно-резонансная томография","заместительная ферментная терапия\n|||\nзаместительная ферментная терапия","имиглюцераза\n|||\nимиглюцераза","anemia\n|||\nanemia","enzyme replacement therapy\n|||\nenzyme replacement therapy","gaucher disease\n|||\nGaucher disease","hepatosplenomegaly\n|||\nhepatosplenomegaly","imiglucerase\n|||\nimiglucerase","magnetic resonance imaging\n|||\nmagnetic resonance imaging","scopus\n|||\nScopus"],"dc.subject_mlt":["болезнь Гоше","анемия","гепатоспленомегалия","магнитно-резонансная томография","заместительная ферментная терапия","имиглюцераза","anemia","enzyme replacement therapy","Gaucher disease","hepatosplenomegaly","imiglucerase","magnetic resonance imaging","Scopus"],"dc.subject":["болезнь Гоше","анемия","гепатоспленомегалия","магнитно-резонансная томография","заместительная ферментная терапия","имиглюцераза","anemia","enzyme replacement therapy","Gaucher disease","hepatosplenomegaly","imiglucerase","magnetic resonance imaging","Scopus"],"dc.subject.ru_RU":["болезнь Гоше","анемия","гепатоспленомегалия","магнитно-резонансная томография","заместительная ферментная терапия","имиглюцераза"],"dc.subject.en":["anemia","enzyme replacement therapy","Gaucher disease","hepatosplenomegaly","imiglucerase","magnetic resonance imaging","Scopus"],"title":["Results of a prospective observational study of imiglucerase biosimilar in adults with type I Gaucher disease","Результаты проспективного наблюдательного исследования биоаналога имиглюцеразы у взрослых пациентов с болезнью Гоше I типа"],"title_keyword":["Results of a prospective observational study of imiglucerase biosimilar in adults with type I Gaucher disease","Результаты проспективного наблюдательного исследования биоаналога имиглюцеразы у взрослых пациентов с болезнью Гоше I типа"],"title_ac":["results of a prospective observational study of imiglucerase biosimilar in adults with type i gaucher disease\n|||\nResults of a prospective observational study of imiglucerase biosimilar in adults with type I Gaucher disease","результаты проспективного наблюдательного исследования биоаналога имиглюцеразы у взрослых пациентов с болезнью гоше i типа\n|||\nРезультаты проспективного наблюдательного исследования биоаналога имиглюцеразы у взрослых пациентов с болезнью Гоше I типа"],"dc.title_sort":"Results of a prospective observational study of imiglucerase biosimilar in adults with type I Gaucher disease","dc.title_hl":["Results of a prospective observational study of imiglucerase biosimilar in adults with type I Gaucher disease","Результаты проспективного наблюдательного исследования биоаналога имиглюцеразы у взрослых пациентов с болезнью Гоше I типа"],"dc.title_mlt":["Results of a prospective observational study of imiglucerase biosimilar in adults with type I Gaucher disease","Результаты проспективного наблюдательного исследования биоаналога имиглюцеразы у взрослых пациентов с болезнью Гоше I типа"],"dc.title":["Results of a prospective observational study of imiglucerase biosimilar in adults with type I Gaucher disease","Результаты проспективного наблюдательного исследования биоаналога имиглюцеразы у взрослых пациентов с болезнью Гоше I типа"],"dc.title_stored":["Results of a prospective observational study of imiglucerase biosimilar in adults with type I Gaucher disease\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Результаты проспективного наблюдательного исследования биоаналога имиглюцеразы у взрослых пациентов с болезнью Гоше I типа\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru_RU"],"dc.title.en":["Results of a prospective observational study of imiglucerase biosimilar in adults with type I Gaucher disease"],"dc.title.ru_RU":["Результаты проспективного наблюдательного исследования биоаналога имиглюцеразы у взрослых пациентов с болезнью Гоше I типа"],"dc.title.alternative":["Results of a prospective observational study of imiglucerase biosimilar in adults with type I Gaucher disease","Результаты проспективного наблюдательного исследования биоаналога имиглюцеразы у взрослых пациентов с болезнью Гоше I типа"],"dc.title.alternative.en":["Results of a prospective observational study of imiglucerase biosimilar in adults with type I Gaucher disease"],"dc.title.alternative.ru_RU":["Результаты проспективного наблюдательного исследования биоаналога имиглюцеразы у взрослых пациентов с болезнью Гоше I типа"],"dc.type":["Article"],"dc.type.ru_RU":["Article"],"publication_grp":["123456789/8793"],"bi_2_dis_filter":["ponomarev, rodion v.\n|||\nPonomarev, Rodion V.","davydkin, igor l.\n|||\nDavydkin, Igor L.","кириллова, е.г.\n|||\nКириллова, Е.Г.","borozinets, anton iu\n|||\nBorozinets, Anton Iu","kirillova, elena g.\n|||\nKirillova, Elena G.","пономарев, р.в.\n|||\nПономарев, Р.В.","сайфуллина, е.в.\n|||\nСайфуллина, Е.В.","khairetdinov, rais k.\n|||\nKhairetdinov, Rais K.","markova, oksana a.\n|||\nMarkova, Oksana A.","volkova, svetlana a.\n|||\nVolkova, Svetlana A.","shelekhova, tatiana v.\n|||\nShelekhova, Tatiana V.","косинова, м.в.\n|||\nКосинова, М.В.","хайретдинов, р.к.\n|||\nХайретдинов, Р.К.","зуев, е.в.\n|||\nЗуев, Е.В.","шелехова, т.в.\n|||\nШелехова, Т.В.","bezrukikh, vadim a.\n|||\nBezrukikh, Vadim A.","saifullina, elena v.\n|||\nSaifullina, Elena V.","васильев, е.в.\n|||\nВасильев, Е.В.","vasiliev, evgeniy v. j\n|||\nVasiliev, Evgeniy V. j","zuev, evgene v.\n|||\nZuev, Evgene V.","kosinova, marina v.\n|||\nKosinova, Marina V.","волкова, с.а.\n|||\nВолкова, С.А.","маркова, о.а.\n|||\nМаркова, О.А.","лукина, е.а.\n|||\nЛукина, Е.А.","безруких, в.а.\n|||\nБезруких, В.А.","danilova, olesya e.\n|||\nDanilova, Olesya E.","салогуб, г.н.\n|||\nСалогуб, Г.Н.","salogub, galina n.\n|||\nSalogub, Galina N.","lukina, elena a.\n|||\nLukina, Elena A.","данилова, о.е.\n|||\nДанилова, О.Е.","давыдкин, и.л.\n|||\nДавыдкин, И.Л.","борозинец, а.ю.\n|||\nБорозинец, А.Ю."],"bi_2_dis_partial":["Ponomarev, Rodion V.","Markova, Oksana A.","Volkova, Svetlana A.","Kirillova, Elena G.","Davydkin, Igor L.","Сайфуллина, Е.В.","Шелехова, Т.В.","Saifullina, Elena V.","Кириллова, Е.Г.","Безруких, В.А.","Danilova, Olesya E.","Маркова, О.А.","Борозинец, А.Ю.","Zuev, Evgene V.","Salogub, Galina N.","Васильев, Е.В.","Пономарев, Р.В.","Lukina, Elena A.","Vasiliev, Evgeniy V. j","Лукина, Е.А.","Зуев, Е.В.","Давыдкин, И.Л.","Shelekhova, Tatiana V.","Kosinova, Marina V.","Косинова, М.В.","Bezrukikh, Vadim A.","Хайретдинов, Р.К.","Салогуб, Г.Н.","Borozinets, Anton Iu","Волкова, С.А.","Данилова, О.Е.","Khairetdinov, Rais K."],"bi_2_dis_value_filter":["Ponomarev, Rodion V.","Markova, Oksana A.","Volkova, Svetlana A.","Kirillova, Elena G.","Davydkin, Igor L.","Сайфуллина, Е.В.","Шелехова, Т.В.","Saifullina, Elena V.","Кириллова, Е.Г.","Безруких, В.А.","Danilova, Olesya E.","Маркова, О.А.","Борозинец, А.Ю.","Zuev, Evgene V.","Salogub, Galina N.","Васильев, Е.В.","Пономарев, Р.В.","Lukina, Elena A.","Vasiliev, Evgeniy V. j","Лукина, Е.А.","Зуев, Е.В.","Давыдкин, И.Л.","Shelekhova, Tatiana V.","Kosinova, Marina V.","Косинова, М.В.","Bezrukikh, Vadim A.","Хайретдинов, Р.К.","Салогуб, Г.Н.","Borozinets, Anton Iu","Волкова, С.А.","Данилова, О.Е.","Khairetdinov, Rais K."],"bi_4_dis_filter":["болезнь гоше\n|||\nболезнь Гоше","magnetic resonance imaging\n|||\nmagnetic resonance imaging","enzyme replacement therapy\n|||\nenzyme replacement therapy","магнитно-резонансная томография\n|||\nмагнитно-резонансная томография","имиглюцераза\n|||\nимиглюцераза","anemia\n|||\nanemia","gaucher disease\n|||\nGaucher disease","imiglucerase\n|||\nimiglucerase","scopus\n|||\nScopus","заместительная ферментная терапия\n|||\nзаместительная ферментная терапия","гепатоспленомегалия\n|||\nгепатоспленомегалия","анемия\n|||\nанемия","hepatosplenomegaly\n|||\nhepatosplenomegaly"],"bi_4_dis_partial":["заместительная ферментная терапия","magnetic resonance imaging","болезнь Гоше","enzyme replacement therapy","Scopus","магнитно-резонансная томография","hepatosplenomegaly","anemia","Gaucher disease","анемия","имиглюцераза","гепатоспленомегалия","imiglucerase"],"bi_4_dis_value_filter":["заместительная ферментная терапия","magnetic resonance imaging","болезнь Гоше","enzyme replacement therapy","Scopus","магнитно-резонансная томография","hepatosplenomegaly","anemia","Gaucher disease","анемия","имиглюцераза","гепатоспленомегалия","imiglucerase"],"bi_sort_1_sort":"results of a prospective observational study of imiglucerase biosimilar in adults with type i gaucher disease","bi_sort_2_sort":"2025","bi_sort_3_sort":"2025-04-30T08:23:01Z","read":["g0"],"_version_":1830815305985687552},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2025-07-09T13:59:00.286Z","search.uniqueid":"2-8039","search.resourcetype":2,"search.resourceid":8039,"handle":"123456789/8928","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2025-15-2-75-82"],"dc.abstract":["

Introduction. Cutaneous melanoma is a highly aggressive malignancy with a significant risk of metastasis. Current treatment strategies include surgical resection, immunotherapy, and targeted therapy directed at mutations in the MAPK/ ERK pathway, particularly BRAF V600E. Despite the efficacy of dual BRAF/MEK inhibition, the rapid development of drug resistance remains a challenge, prompting interest in combination immunotherapy plus targeted therapy. Aim. This study aimed to evaluate the efficacy and tolerability of triple therapy, involving atezolizumab, vemurafenib, and cobimetinib in patients with BRAF V600 mutation-driven metastatic melanoma following failure of prior lines of therapy. Materials and methods. We present a detailed case report of a patient with metastatic cutaneous melanoma who achieved disease stabilization for 27 months following surgery and first-line therapy with dabrafenib and trametinib. After subsequent progression, second- and third-line therapies with pembrolizumab followed by pembrolizumab and lenvatinib were administered; however, both therapies proved ineffective. Fourth-line therapy with atezolizumab, vemurafenib, and cobimetinib demonstrated a significant clinical response. Results and discussion. Following six months of triple therapy, positron emission tomography/computed tomography (PET/CT) confirmed complete metabolic regression of the previously identified lesions, including those in the intrathoracic lymph nodes and pulmonary metastases. The treatment was well tolerated, with no grade 3–4 adverse events. Conclusion. This clinical case highlights the potential of the atezolizumab, vemurafenib, and cobimetinib therapy in patients with pretreated BRAF V600E-mutated metastatic melanoma. This regimen may benefit patients with acquired resistance to BRAF/MEK inhibitors and immune checkpoint inhibitors. The findings underscore the importance of personalized treatment strategies and the need for further research in this area.

","

Введение. Меланома кожи является высокоагрессивным злокачественным новообразованием с высоким риском метастазирования. Современные методы лечения включают хирургическое вмешательство, иммунотерапию и таргетную терапию, направленную на мутации в сигнальных путях MAPK/ERK, в частности BRAF V600E. Несмотря на эффективность двойных режимов (ингибиторы BRAF и MEK), быстро развивающаяся лекарственная устойчивость остается проблемой, что обусловило интерес к комбинированной иммуно-таргетной терапии. Цель: оценить эффективность и переносимость тройной комбинации Атезолизумаб + Вемурафениб + Кобиметиниб у пациента с метастатической меланомой кожи, BRAF V600E-положительной, после неудачи предшествующих линий терапии. Материалы и методы. Приведен детализированный клинический случай пациента с метастатической меланомой кожи, у которого после операции и первой линии терапии комбинацией Дабрафениб + Траметиниб была зафиксирована стабилизация заболевания в течение 27 месяцев. После последующего прогрессирования были применены вторая и третья линии терапии: Пембролизумаб, затем Пембролизумаб + Ленватиниб, однако они оказались недостаточно эффективными. Четвертая линия терапии: комбинация Атезолизумаб + Вемурафениб + Кобиметиниб — показала выраженный положительный эффект. Результаты и обсуждение. После шести месяцев терапии тройной комбинацией отмечено полное метаболическое регрессирование ранее выявленных очагов по данным ПЭТ-КТ, включая внутригрудные лимфатические узлы и метастатические очаги в легких. Терапия продолжена, переносимость удовлетворительная, нежелательные явления 3–4-й степени отсутствуют. Заключение. Клинический случай демонстрирует перспективность применения комбинированной схемы Атезолизумаб + Вемурафениб + Кобиметиниб у предлеченного пациента с метастатической меланомой, обладающей мутацией BRAF V600E. Данный подход может быть эффективным у пациентов с ранее развившейся резистентностью к BRAF/MEK-ингибиторам и ингибиторам контрольных точек иммунного ответа. Полученные данные подтверждают актуальность персонализированного подхода в лечении меланомы и необходимость дальнейших исследований в этой области.

"],"dc.abstract.en":["

"],"subject":["melanoma","atezolizumab","vemurafenib","cobimetinib","immunotherapy","tumor biomarkers","SOX transcription factors","targeted therapy","меланома","атезолизумаб","вемурафениб","кобиметиниб","иммунотерапия","биомаркеры новообразований","Soxe транскрипционные факторы","таргетная терапия"],"subject_keyword":["melanoma","melanoma","atezolizumab","atezolizumab","vemurafenib","vemurafenib","cobimetinib","cobimetinib","immunotherapy","immunotherapy","tumor biomarkers","tumor biomarkers","SOX transcription factors","SOX transcription factors","targeted therapy","targeted therapy","меланома","меланома","атезолизумаб","атезолизумаб","вемурафениб","вемурафениб","кобиметиниб","кобиметиниб","иммунотерапия","иммунотерапия","биомаркеры новообразований","биомаркеры новообразований","Soxe транскрипционные факторы","Soxe транскрипционные факторы","таргетная терапия","таргетная терапия"],"subject_ac":["melanoma\n|||\nmelanoma","atezolizumab\n|||\natezolizumab","vemurafenib\n|||\nvemurafenib","cobimetinib\n|||\ncobimetinib","immunotherapy\n|||\nimmunotherapy","tumor biomarkers\n|||\ntumor biomarkers","sox transcription factors\n|||\nSOX transcription factors","targeted therapy\n|||\ntargeted therapy","меланома\n|||\nмеланома","атезолизумаб\n|||\nатезолизумаб","вемурафениб\n|||\nвемурафениб","кобиметиниб\n|||\nкобиметиниб","иммунотерапия\n|||\nиммунотерапия","биомаркеры новообразований\n|||\nбиомаркеры новообразований","soxe транскрипционные факторы\n|||\nSoxe транскрипционные факторы","таргетная терапия\n|||\nтаргетная терапия"],"subject_tax_0_filter":["melanoma\n|||\nmelanoma","atezolizumab\n|||\natezolizumab","vemurafenib\n|||\nvemurafenib","cobimetinib\n|||\ncobimetinib","immunotherapy\n|||\nimmunotherapy","tumor biomarkers\n|||\ntumor biomarkers","sox transcription factors\n|||\nSOX transcription factors","targeted therapy\n|||\ntargeted therapy","меланома\n|||\nмеланома","атезолизумаб\n|||\nатезолизумаб","вемурафениб\n|||\nвемурафениб","кобиметиниб\n|||\nкобиметиниб","иммунотерапия\n|||\nиммунотерапия","биомаркеры новообразований\n|||\nбиомаркеры новообразований","soxe транскрипционные факторы\n|||\nSoxe транскрипционные факторы","таргетная терапия\n|||\nтаргетная терапия"],"subject_filter":["melanoma\n|||\nmelanoma","atezolizumab\n|||\natezolizumab","vemurafenib\n|||\nvemurafenib","cobimetinib\n|||\ncobimetinib","immunotherapy\n|||\nimmunotherapy","tumor biomarkers\n|||\ntumor biomarkers","sox transcription factors\n|||\nSOX transcription factors","targeted therapy\n|||\ntargeted therapy","меланома\n|||\nмеланома","атезолизумаб\n|||\nатезолизумаб","вемурафениб\n|||\nвемурафениб","кобиметиниб\n|||\nкобиметиниб","иммунотерапия\n|||\nиммунотерапия","биомаркеры новообразований\n|||\nбиомаркеры новообразований","soxe транскрипционные факторы\n|||\nSoxe транскрипционные факторы","таргетная терапия\n|||\nтаргетная терапия"],"dc.subject_mlt":["melanoma","atezolizumab","vemurafenib","cobimetinib","immunotherapy","tumor biomarkers","SOX transcription factors","targeted therapy","меланома","атезолизумаб","вемурафениб","кобиметиниб","иммунотерапия","биомаркеры новообразований","Soxe транскрипционные факторы","таргетная терапия"],"dc.subject":["melanoma","atezolizumab","vemurafenib","cobimetinib","immunotherapy","tumor biomarkers","SOX transcription factors","targeted therapy","меланома","атезолизумаб","вемурафениб","кобиметиниб","иммунотерапия","биомаркеры новообразований","Soxe транскрипционные факторы","таргетная терапия"],"dc.subject.en":["melanoma","atezolizumab","vemurafenib","cobimetinib","immunotherapy","tumor biomarkers","SOX transcription factors","targeted therapy"],"title":["Combination BRAF/MEK Inhibitor Targeted Therapy and Immunotherapy (atezolizumab + vemurafenib + cobimetinib) for Metastatic Cutaneous Melanoma: Clinical Case","Комбинированная таргетная терапия ингибиторами BRAF и MEK в сочетании с иммунотерапией (атезолизумаб + вемурафениб + кобиметиниб) при метастатической меланоме кожи (клинический случай)"],"title_keyword":["Combination BRAF/MEK Inhibitor Targeted Therapy and Immunotherapy (atezolizumab + vemurafenib + cobimetinib) for Metastatic Cutaneous Melanoma: Clinical Case","Комбинированная таргетная терапия ингибиторами BRAF и MEK в сочетании с иммунотерапией (атезолизумаб + вемурафениб + кобиметиниб) при метастатической меланоме кожи (клинический случай)"],"title_ac":["combination braf/mek inhibitor targeted therapy and immunotherapy (atezolizumab + vemurafenib + cobimetinib) for metastatic cutaneous melanoma: clinical case\n|||\nCombination BRAF/MEK Inhibitor Targeted Therapy and Immunotherapy (atezolizumab + vemurafenib + cobimetinib) for Metastatic Cutaneous Melanoma: Clinical Case","комбинированная таргетная терапия ингибиторами braf и mek в сочетании с иммунотерапией (атезолизумаб + вемурафениб + кобиметиниб) при метастатической меланоме кожи (клинический случай)\n|||\nКомбинированная таргетная терапия ингибиторами BRAF и MEK в сочетании с иммунотерапией (атезолизумаб + вемурафениб + кобиметиниб) при метастатической меланоме кожи (клинический случай)"],"dc.title_sort":"Combination BRAF/MEK Inhibitor Targeted Therapy and Immunotherapy (atezolizumab + vemurafenib + cobimetinib) for Metastatic Cutaneous Melanoma: Clinical Case","dc.title_hl":["Combination BRAF/MEK Inhibitor Targeted Therapy and Immunotherapy (atezolizumab + vemurafenib + cobimetinib) for Metastatic Cutaneous Melanoma: Clinical Case","Комбинированная таргетная терапия ингибиторами BRAF и MEK в сочетании с иммунотерапией (атезолизумаб + вемурафениб + кобиметиниб) при метастатической меланоме кожи (клинический случай)"],"dc.title_mlt":["Combination BRAF/MEK Inhibitor Targeted Therapy and Immunotherapy (atezolizumab + vemurafenib + cobimetinib) for Metastatic Cutaneous Melanoma: Clinical Case","Комбинированная таргетная терапия ингибиторами BRAF и MEK в сочетании с иммунотерапией (атезолизумаб + вемурафениб + кобиметиниб) при метастатической меланоме кожи (клинический случай)"],"dc.title":["Combination BRAF/MEK Inhibitor Targeted Therapy and Immunotherapy (atezolizumab + vemurafenib + cobimetinib) for Metastatic Cutaneous Melanoma: Clinical Case","Комбинированная таргетная терапия ингибиторами BRAF и MEK в сочетании с иммунотерапией (атезолизумаб + вемурафениб + кобиметиниб) при метастатической меланоме кожи (клинический случай)"],"dc.title_stored":["Combination BRAF/MEK Inhibitor Targeted Therapy and Immunotherapy (atezolizumab + vemurafenib + cobimetinib) for Metastatic Cutaneous Melanoma: Clinical Case\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Комбинированная таргетная терапия ингибиторами BRAF и MEK в сочетании с иммунотерапией (атезолизумаб + вемурафениб + кобиметиниб) при метастатической меланоме кожи (клинический случай)\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Combination BRAF/MEK Inhibitor Targeted Therapy and Immunotherapy (atezolizumab + vemurafenib + cobimetinib) for Metastatic Cutaneous Melanoma: Clinical Case"],"dc.abstract.ru":["

"],"dc.fullRISC":["ВВЕДЕНИЕ\nМеланома кожи представляет собой злокачественное\nновообразование, возникающее из меланоцитов и характеризующееся агрессивным биологическим поведением и высоким потенциалом метастазирования [1].\nСогласно данным GLOBOCAN, ежегодно регистрируется свыше 325 000 новых случаев меланомы, из которых\nболее 57 000 заканчиваются летально [2]. В развитых\nстранах заболеваемость продолжает расти, особенно\nсреди лиц со светлой кожей, проживающих в регионах\nс высокой солнечной активностью [3]. Ультрафиолетовое (УФ) облучение считается основным экзогенным\nфактором канцерогенеза при меланоме. Под действием\nУФ-излучения в меланоцитах накапливаются мутации,\nнарушающие контроль клеточного цикла, пролиферации и апоптоза [4–6].\nОсобенно важны в патогенезе мутации в генах\nBRAF, NRAS, KIT, NF1 и других сигнальных каскадах\nMAPK/ERK и PI3K/AKT [7, 8]. Мутации в гене BRAF\nвстречаются приблизительно в 40–60 % случаев меланомы, причем наиболее распространенной является\nBRAF V600E — замена валина на глутаминовую кислоту в кодоне 600 [9]. Эта мутация ассоциирована с молодым возрастом, большим числом невусов, первичной\nлокализацией на туловище и высокой УФ-экспозицией\n[10, 11]. Исследования показали, что пациенты с BRAFмутацией демонстрируют особый биологический\nи клинический фенотип опухоли [12]. Мутации NRAS\nвстречаются в 15–20 % случаев, особенно при узловых\nформах меланомы, ассоциированных с длительным\nсолнечным воздействием и большей толщиной опухоли [13]. Меланомы без мутации в BRAF или NRAS называются double wild-type и часто характеризуются мутациями в NF1 и KIT [14, 15].\nДиагностика меланомы включает клинико-дерматологическое обследование, дерматоскопию и иммуногистохимические исследования. Одним из наиболее\nчувствительных и специфичных маркеров является\nтранскрипционный фактор SOX10, экспрессируемый\nпрактически во всех формах меланомы, включая десмопластические и веретенообразные подтипы. Его\nчувствительность достигает 100 %, а специфичность —\n93 % [16]. С учетом молекулярных особенностей опухоли за последнее десятилетие произошло значительное\nрасширение терапевтического арсенала за счет таргетной терапии и иммунотерапии [17]. Переломным моментом стало внедрение ингибиторов BRAF (вемурафениб, дабрафениб) и MEK (траметиниб, кобиметиниб,\nбиниметиниб), которые при комбинированном применении существенно улучшили показатели выживаемости [18, 19]. Так, комбинация дабрафениб + траметиниб\nпо сравнению с монотерапией продемонстрировала\nдостоверное увеличение общей выживаемости (ОВ)\nи выживаемости без прогрессирования (ВБП), медиана\nВБП достигала 11 месяцев, а 5-летняя ОВ — 34 % [20].\nПохожими характеристиками обладает комбинация\nвемурафениб + кобиметиниб и энкорафениб + биниметиниб [21].\nОднако на фоне таргетной терапии довольно быстро\nразвивается лекарственная устойчивость — в среднем\nчерез 6–8 месяцев [22]. Среди предполагаемых механизмов устойчивости называют повторную активацию MAPK-пути, мутации в MEK1/2, PIK3CA и экспрессию альтернативных рецепторов роста [23, 24].\nВ связи с этим было предложено использовать комбинированную иммуно- и таргетную терапию. Исследование IMspire150 стало первым, где была продемонстрирована эффективность тройной комбинации\nатезолизумаб + вемурафениб + кобиметиниб: медиана\nВБП достигла 15,1 месяца против 10,6 при двойной\nтерапии, а профиль токсичности оказался приемлемым [25]. Результаты IMspire150 были подтверждены и другими исследованиями, включая SECOMBIT\nи DREAMseq, где оценивались различные стратегии\nпоследовательного и комбинированного применения\nиммуно- и таргетных агентов [26, 27]. Так, в DREAMseq\nбыло показано, что инициальная иммунотерапия\n(Ниволумаб + Ипилимумаб) с последующим переходом\nна таргетную терапию обеспечивает более длительную\nОВ, чем наоборот [27].\nИммуноонкологические препараты (ингибиторы PD-1\nи CTLA-4) продемонстрировали революционные результаты в лечении метастатической меланомы. Комбинация Ниволумаб + Ипилимумаб обеспечивает медиану ОВ свыше 60 месяцев, хотя сопровождается высокой\nтоксичностью (3–4-я степень — у 55 % пациентов) [28,\n29]. Пембролизумаб, другой ингибитор PD-1, в рамках\nисследования KEYNOTE-006 показал двухлетнюю выживаемость около 55 %, особенно у пациентов с высокой экспрессией PD-L1 [30]. При прогрессии на иммунотерапии перспективным вариантом является\nкомбинация Пембролизумаб + Ленватиниб, как показано в исследовании LEAP-004, где общая эффективность\nсоставила 21,4 % [31]. Современные исследования поднимают важность учета иммуноопосредованного «сетпоинта» опухоли — баланса между иммунной атакой\nи защитой опухоли, зависящего от опухолевой микросреды, экспрессии PD-L1, мутационной нагрузки и инфильтрации лимфоцитами [32, 33].\nМикроокружение меланомы включает иммунные\nклетки, сосуды, фибробласты, и его характеристики\nвлияют на ответ на терапию. Например, высокая экспрессия VEGF может снижать эффективность иммунотерапии, поэтому ангиостатические агенты вроде\nЛенватиниба потенциально усиливают ее эффект [34].\nСогласно рекомендациям NCCN (2024) и ESMO (2022),\nвыбор терапии должен быть индивидуализирован\nс учетом мутационного профиля, стадии заболевания, выраженности симптомов и предпочтений пациента [35].\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\nПациент А. в 2018 году стал отмечать появление опухоли на коже волосистой части головы в заушной области\nслева. Постепенно отмечал изменение свойств опухоли увеличение в размерах, появление зуда. С января\n2019-го отметил появление опухоли на задней поверхности шеи. Обратился в поликлинику по месту жительства, где было проведено обследование. Пациент был\nнаправлен в Республиканский онкологический диспансер, где образования были верифицированы и выставлен диагноз: меланома кожи заушной области, волосистой части головы стадия 3 а группа 2 T1aN1M0. 15 мая\n2019 г. пациенту было выполнено расширенное истечение опухоли кожи заушной области слева. Произведен\nпоиск мутации генов BRAF. Выявлена мутация в гене\nBRAF V600E. Согласно клиническим рекомендациям\nпациенту назначен курс лекарственной терапии препаратами Дабрафениб и Траметиниб. 31 июля 2019 г.\nпациент начал получать терапию. После третьего курса\nтерапии больной был направлен на контрольное обследование — ПЭТ / КТ, где было отмечено уменьшение\nразмеров и уровня активности в корне правого легкого\n(лимфатический узел) (рис. 1).\nДругие внутригрудные лимфатические узлы неактивны. Пациент продолжил терапию в прежнем режиме.\nПосле девятого курса терапии пациент был вновь направлен на контрольное обследование (ПЭТ / КТ), где\nотмечена стабилизация заболевания со снижением метаболической активности (рис. 2).\nПациенту было рекомендовано продолжить терапию\nв режиме «Дабрафениб и Траметиниб». После 14-го\nкурса терапии по данным контрольного обследования\nотмечено в динамике появление низкой активности\nв немногочисленных лимфатических узлах первого\nи второго уровня шеи. А также появление зоны активности послеоперационной области. Пациент был направлен на консилиум, где принято решение продолжить терапию в прежнем режиме. По окончанию 19-го\nкурса проведен контроль в динамике, где зафиксирована стабилизация заболевания. Пациент продолжил лечение в прежней схеме, и после 26-го курса была вновь\nоценена динамика. По данным позитронной-эмиссионной томографии, отмечена отрицательная динамика\nв виде роста размеров и активности единичного лимфоузла шеи слева вероятнее МТС (рис. 3), в остальном\nрегресс активности в немногочисленных лимфоузлах\nшеи, сохраняются слабо активные лимфоузлы корня\nправого легкого.\nБыло принято решение назначить анти-PD-1 терапию\nПембролизумабом. 28 сентября 2022 г. больной получил первый курс второй линии терапии. По окончании\nтретьего курса была проведена оценка эффективности\nлечения, где выявлена прогрессия заболевания в виде\nувеличения лимфоузлов шеи слева с повышением метаболической активности (рис. 4).\nПроведена биопсия лимфатического узла. Патологоанатомически подтверждён метастаз пигментной меланомы в исследованном узле. 9 февраля 2023 г. пациенту\nпроведена экстирпация метастатических пораженных\nлимфоузлов шеи. После чего консилиумом было решено добавить к Пембролизумабу Ленватиниб. После четырех курсов данной схемы терапии по данным\nПЭТ-КТ отмечено появление очагов в правом легком\nс низкой метаболической активностью. Для уточнения\nхарактера выявленных очагов была проведена компьютерная томография, где было подтверждено прогрессирование заболевания в виде появления метастатических очагов в легком. Онкологическим консилиумом\nРеспубликанского онкологического диспансера было\nпредложено лечение: Атезолизумаб + Вемурафениб +\nКобиметиниб. После шести месяцев терапии на контрольном обследовании данных о наличии очагов с патологическим метаболизмом 18F-ФДГ, характерных длянеопластического процесса, не выявлено, в сравнении\nс предыдущим исследованием отмечается снижение\nактивности внутригрудных лимфатических узлов. Регресс ранее визуализируемых очагов в легких. Пациент\nпродолжил терапию в прежнем режиме. В настоящее\nвремя пациент продолжает получать терапию Атезолизумаб + Вемурафениб + Кобиметиниб. Нежелательных\nявлений, требующих коррекции дозировки или отмены\nпрепарата, не выявлено.\nРЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ\nМеланома кожи с мутацией BRAF V600E представляет\nсобой особую клинико-биологическую подгруппу опухолей, для которой за последние годы разработаны различные терапевтические подходы, включая таргетные\nпрепараты и иммуноонкологические средства [7, 9, 17].\nПациенту, описанному в настоящем наблюдении, была\nпроведена радикальная хирургическая резекция с последующим применением таргетной терапии комбинацией Дабрафениб + Траметиниб, что соответствует\nсовременным рекомендациям по ведению пациентов\nс мутацией BRAF V600E на стадии III и IV [18, 19, 35].\nКак показано в исследовании COMBI-AD, адъювантное\nприменение Дабрафениба с Траметинибом у пациентов\nс полностью удаленной меланомой стадии III приводит\nк значимому снижению риска рецидива и увеличению\nобщей выживаемости: через 3 года она составила 86 %\n[20]. У описанного пациента стабилизация заболевания\nсохранялась более 2 лет, что подтверждает данные литературы о длительном клиническом контроле на фоне\nдвойной таргетной терапии [21].\nОднако, как и в большинстве случаев, в течение третьего года лечения у пациента было зарегистрировано\nпрогрессирование заболевания, что может быть связано с формированием лекарственной устойчивости\nк ингибиторам BRAF и MEK. Предполагается, что повторная активация MAPK-пути, мутации в MEK1/2,\nа также компенсация через PI3K-AKT путь являются\nосновными причинами вторичной резистентности\n[22–24]. Вторая линия лечения включала назначение\nПембролизумаба — ингибитора PD-1, эффективность\nкоторого подтверждена в исследовании KEYNOTE-006,\nгде при распространенной меланоме медиана общей\nвыживаемости составила 32,7 месяца [30]. Однако у пациента было отмечено раннее прогрессирование после\nначала иммунотерапии, что, вероятно, обусловлено иммунологическим «холодным» фенотипом опухоли или\nугнетающим микроклиматом опухолевой микросреды\n[32, 33].\nВ качестве третьей линии был применен режим «Пембролизумаб + Ленватиниб». Данная комбинация показала перспективные результаты в исследовании\nLEAP-004 (фаза II), особенно у пациентов с прогрессированием после PD-1 терапии: общая эффективность\nсоставила 21,4 %, а медиана ВБП — 4,2 месяца [31]. Однако и этот подход оказался недостаточно эффективным в конкретном клиническом случае, что диктует\nнеобходимость более агрессивной и комбинированной\nстратегии.\nВ 2023 году пациенту было назначено лечение в режиме\n«Атезолизумаб + Вемурафениб + Кобиметиниб», основанное на данных рандомизированного клинического\nисследования IMspire150, где тройная терапия показала значимое преимущество по медиане выживаемости\nбез прогрессирования (15,1 против 10,6 месяца при\nдвойной терапии), а также более высокий общий ответ(ORR) [25]. Этот подход признан эффективным при наличии активной мутации BRAF и удовлетворительного\nсоматического статуса пациента [26].\nОтдельного внимания заслуживает вопрос о выборе\nпоследовательности терапии при BRAF-положительной\nмеланоме. Исследование DREAMseq (фаза III) продемонстрировало преимущество начала лечения с иммунотерапии (Ниволумаб + Ипилимумаб), а затем — переход к таргетным препаратам. Однако при агрессивном\nклиническом течении, выраженном симптомокомплексе или быстро растущих метастазах обосновано первичное применение таргетной терапии [27]. Также следует учитывать важность оценки микросреды опухоли,\nуровня экспрессии PD-L1 и мутационной нагрузки при\nпрогнозировании ответа на иммунотерапию [32–34].\nИнтеграция биомаркеров и динамического мониторинга ответа на лечение в реальной клинической практике\nостается ключевым направлением развития персонализированной онкологии.\nТаким образом, представленный случай демонстрирует весь спектр современных терапевтических стратегий при метастатической меланоме и подчеркивает\nнеобходимость индивидуального подбора лечения\nс учетом молекулярно-генетических характеристик\nопухоли, динамики ответа и развития резистентности.\nИспользование комбинированной терапии, как показано в IMspire150, дает реальные шансы на долгосрочный\nконтроль заболевания у тщательно отобранных пациентов [25].\nПациенту с BRAF-положительной меланомой, согласно\nклиническим рекомендациям, была проведена радикальная операция с последующим назначением таргетной терапии комбинацией Дабрафениб + Траметиниб.\nНа фоне проводимого лечения отмечалась длительная\nстабилизация заболевания — около 27 месяцев. Эти данные согласуются с результатами исследования COMBIAD, где сообщается, что адъювантная терапия данной\nкомбинацией у пациентов с BRAF-мутированной меланомой стадии III приводит к 3-летней общей выживаемости 86% [20]. Также в этом исследовании было установлено, что нежелательные явления были, как правило,\nобратимыми и контролируемыми [20].\nПосле прогрессирования заболевания во время таргетной терапии пациенту был назначен Пембролизумаб.\nЭтот препарат представляет собой гуманизированное\nмоноклональное антитело IgG4, направленное против\nрецептора PD-1 и блокирующее взаимодействие с его\nлигандами PD-L1 и PD-L2 [30]. Как показано в исследовании KEYNOTE-006, применение Пембролизумаба\nприводит к значительному улучшению общей выживаемости по сравнению с Ипилимумабом [30]. Однако у описанного пациента прогрессирование было зафиксировано на ранних сроках иммунотерапии, что,\nвероятно, связано с иммуносупрессивной опухолевой\nмикросредой [33]. Следующим этапом лечения стала\nкомбинация Пембролизумаб + Ленватиниб. Эффективность данной схемы была продемонстрирована\nво II фазе исследования LEAP-004, где комбинированная терапия у предлеченных пациентов с метастатической меланомой привела к объективному ответу у 21,4 %\nпациентов [31]. Однако у данного пациента отмечалась\nдальнейшая отрицательная динамика, включая появление метастатических очагов в легких.\nВ связи с прогрессированием заболевания было принято решение о переходе на схему «Атезолизумаб +\nВемурафениб + Кобиметиниб». Согласно данным\nклинического исследования IMspire150, эта тройная\nкомбинация обеспечила медиану выживаемости без\nпрогрессирования 15,1 месяца против 10,6 месяца\nв группе двойной таргетной терапии (Вемурафениб +\nКобиметиниб), при этом профиль токсичности оставался приемлемым [25]. Данное исследование подтвердило преимущества добавления иммунотерапии\nк таргетному режиму у пациентов с ранее не леченной\nBRAF-мутированной меланомой [25]. Таким образом,\nклиническое течение у данного пациента в целом соответствует текущим научным данным.\nСогласно исследованию DREAMseq, для пациентов\nс BRAF-мутированной меланомой возможны различные подходы к выбору последовательности терапии:\nот инициальной иммунотерапии до первичной таргетной терапии [27]. Учитывая агрессивность заболевания\nи необходимость быстрого ответа, у нашего пациента\nстартовая тактика с таргетной терапии была оправдана.\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\nПациент с положительной мутацией BRAF, у которого была проведена радикальная операция, после\nкоторой он получал терапию комбинацией Дабрафениб + Траметиниб. Отмечена стабилизация заболевания на протяжении 27 месяцев. Позже, когда лечение\nне достигло ожидаемого эффекта, пациент был переведен на следующую линию терапии: Пембролизумаб.\nЗатем после прогрессирования добавлен был Ленватиниб. Но после очередной прогрессии заболевания\nпациенту было предложено комбинированное лечение\nАтезолизумаб + Вемурафениб + Кобиметиниб, которое\nпоказало лучшие результаты в клиническом исследовании IMspire-150. Пациент получает по настоящее время данную комбинацию, с хорошей переносимостью\nи стабильной динамикой."],"dc.fullRISC.ru":["ВВЕДЕНИЕ\nМеланома кожи представляет собой злокачественное\nновообразование, возникающее из меланоцитов и характеризующееся агрессивным биологическим поведением и высоким потенциалом метастазирования [1].\nСогласно данным GLOBOCAN, ежегодно регистрируется свыше 325 000 новых случаев меланомы, из которых\nболее 57 000 заканчиваются летально [2]. В развитых\nстранах заболеваемость продолжает расти, особенно\nсреди лиц со светлой кожей, проживающих в регионах\nс высокой солнечной активностью [3]. Ультрафиолетовое (УФ) облучение считается основным экзогенным\nфактором канцерогенеза при меланоме. Под действием\nУФ-излучения в меланоцитах накапливаются мутации,\nнарушающие контроль клеточного цикла, пролиферации и апоптоза [4–6].\nОсобенно важны в патогенезе мутации в генах\nBRAF, NRAS, KIT, NF1 и других сигнальных каскадах\nMAPK/ERK и PI3K/AKT [7, 8]. Мутации в гене BRAF\nвстречаются приблизительно в 40–60 % случаев меланомы, причем наиболее распространенной является\nBRAF V600E — замена валина на глутаминовую кислоту в кодоне 600 [9]. Эта мутация ассоциирована с молодым возрастом, большим числом невусов, первичной\nлокализацией на туловище и высокой УФ-экспозицией\n[10, 11]. Исследования показали, что пациенты с BRAFмутацией демонстрируют особый биологический\nи клинический фенотип опухоли [12]. Мутации NRAS\nвстречаются в 15–20 % случаев, особенно при узловых\nформах меланомы, ассоциированных с длительным\nсолнечным воздействием и большей толщиной опухоли [13]. Меланомы без мутации в BRAF или NRAS называются double wild-type и часто характеризуются мутациями в NF1 и KIT [14, 15].\nДиагностика меланомы включает клинико-дерматологическое обследование, дерматоскопию и иммуногистохимические исследования. Одним из наиболее\nчувствительных и специфичных маркеров является\nтранскрипционный фактор SOX10, экспрессируемый\nпрактически во всех формах меланомы, включая десмопластические и веретенообразные подтипы. Его\nчувствительность достигает 100 %, а специфичность —\n93 % [16]. С учетом молекулярных особенностей опухоли за последнее десятилетие произошло значительное\nрасширение терапевтического арсенала за счет таргетной терапии и иммунотерапии [17]. Переломным моментом стало внедрение ингибиторов BRAF (вемурафениб, дабрафениб) и MEK (траметиниб, кобиметиниб,\nбиниметиниб), которые при комбинированном применении существенно улучшили показатели выживаемости [18, 19]. Так, комбинация дабрафениб + траметиниб\nпо сравнению с монотерапией продемонстрировала\nдостоверное увеличение общей выживаемости (ОВ)\nи выживаемости без прогрессирования (ВБП), медиана\nВБП достигала 11 месяцев, а 5-летняя ОВ — 34 % [20].\nПохожими характеристиками обладает комбинация\nвемурафениб + кобиметиниб и энкорафениб + биниметиниб [21].\nОднако на фоне таргетной терапии довольно быстро\nразвивается лекарственная устойчивость — в среднем\nчерез 6–8 месяцев [22]. Среди предполагаемых механизмов устойчивости называют повторную активацию MAPK-пути, мутации в MEK1/2, PIK3CA и экспрессию альтернативных рецепторов роста [23, 24].\nВ связи с этим было предложено использовать комбинированную иммуно- и таргетную терапию. Исследование IMspire150 стало первым, где была продемонстрирована эффективность тройной комбинации\nатезолизумаб + вемурафениб + кобиметиниб: медиана\nВБП достигла 15,1 месяца против 10,6 при двойной\nтерапии, а профиль токсичности оказался приемлемым [25]. Результаты IMspire150 были подтверждены и другими исследованиями, включая SECOMBIT\nи DREAMseq, где оценивались различные стратегии\nпоследовательного и комбинированного применения\nиммуно- и таргетных агентов [26, 27]. Так, в DREAMseq\nбыло показано, что инициальная иммунотерапия\n(Ниволумаб + Ипилимумаб) с последующим переходом\nна таргетную терапию обеспечивает более длительную\nОВ, чем наоборот [27].\nИммуноонкологические препараты (ингибиторы PD-1\nи CTLA-4) продемонстрировали революционные результаты в лечении метастатической меланомы. Комбинация Ниволумаб + Ипилимумаб обеспечивает медиану ОВ свыше 60 месяцев, хотя сопровождается высокой\nтоксичностью (3–4-я степень — у 55 % пациентов) [28,\n29]. Пембролизумаб, другой ингибитор PD-1, в рамках\nисследования KEYNOTE-006 показал двухлетнюю выживаемость около 55 %, особенно у пациентов с высокой экспрессией PD-L1 [30]. При прогрессии на иммунотерапии перспективным вариантом является\nкомбинация Пембролизумаб + Ленватиниб, как показано в исследовании LEAP-004, где общая эффективность\nсоставила 21,4 % [31]. Современные исследования поднимают важность учета иммуноопосредованного «сетпоинта» опухоли — баланса между иммунной атакой\nи защитой опухоли, зависящего от опухолевой микросреды, экспрессии PD-L1, мутационной нагрузки и инфильтрации лимфоцитами [32, 33].\nМикроокружение меланомы включает иммунные\nклетки, сосуды, фибробласты, и его характеристики\nвлияют на ответ на терапию. Например, высокая экспрессия VEGF может снижать эффективность иммунотерапии, поэтому ангиостатические агенты вроде\nЛенватиниба потенциально усиливают ее эффект [34].\nСогласно рекомендациям NCCN (2024) и ESMO (2022),\nвыбор терапии должен быть индивидуализирован\nс учетом мутационного профиля, стадии заболевания, выраженности симптомов и предпочтений пациента [35].\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\nПациент А. в 2018 году стал отмечать появление опухоли на коже волосистой части головы в заушной области\nслева. Постепенно отмечал изменение свойств опухоли увеличение в размерах, появление зуда. С января\n2019-го отметил появление опухоли на задней поверхности шеи. Обратился в поликлинику по месту жительства, где было проведено обследование. Пациент был\nнаправлен в Республиканский онкологический диспансер, где образования были верифицированы и выставлен диагноз: меланома кожи заушной области, волосистой части головы стадия 3 а группа 2 T1aN1M0. 15 мая\n2019 г. пациенту было выполнено расширенное истечение опухоли кожи заушной области слева. Произведен\nпоиск мутации генов BRAF. Выявлена мутация в гене\nBRAF V600E. Согласно клиническим рекомендациям\nпациенту назначен курс лекарственной терапии препаратами Дабрафениб и Траметиниб. 31 июля 2019 г.\nпациент начал получать терапию. После третьего курса\nтерапии больной был направлен на контрольное обследование — ПЭТ / КТ, где было отмечено уменьшение\nразмеров и уровня активности в корне правого легкого\n(лимфатический узел) (рис. 1).\nДругие внутригрудные лимфатические узлы неактивны. Пациент продолжил терапию в прежнем режиме.\nПосле девятого курса терапии пациент был вновь направлен на контрольное обследование (ПЭТ / КТ), где\nотмечена стабилизация заболевания со снижением метаболической активности (рис. 2).\nПациенту было рекомендовано продолжить терапию\nв режиме «Дабрафениб и Траметиниб». После 14-го\nкурса терапии по данным контрольного обследования\nотмечено в динамике появление низкой активности\nв немногочисленных лимфатических узлах первого\nи второго уровня шеи. А также появление зоны активности послеоперационной области. Пациент был направлен на консилиум, где принято решение продолжить терапию в прежнем режиме. По окончанию 19-го\nкурса проведен контроль в динамике, где зафиксирована стабилизация заболевания. Пациент продолжил лечение в прежней схеме, и после 26-го курса была вновь\nоценена динамика. По данным позитронной-эмиссионной томографии, отмечена отрицательная динамика\nв виде роста размеров и активности единичного лимфоузла шеи слева вероятнее МТС (рис. 3), в остальном\nрегресс активности в немногочисленных лимфоузлах\nшеи, сохраняются слабо активные лимфоузлы корня\nправого легкого.\nБыло принято решение назначить анти-PD-1 терапию\nПембролизумабом. 28 сентября 2022 г. больной получил первый курс второй линии терапии. По окончании\nтретьего курса была проведена оценка эффективности\nлечения, где выявлена прогрессия заболевания в виде\nувеличения лимфоузлов шеи слева с повышением метаболической активности (рис. 4).\nПроведена биопсия лимфатического узла. Патологоанатомически подтверждён метастаз пигментной меланомы в исследованном узле. 9 февраля 2023 г. пациенту\nпроведена экстирпация метастатических пораженных\nлимфоузлов шеи. После чего консилиумом было решено добавить к Пембролизумабу Ленватиниб. После четырех курсов данной схемы терапии по данным\nПЭТ-КТ отмечено появление очагов в правом легком\nс низкой метаболической активностью. Для уточнения\nхарактера выявленных очагов была проведена компьютерная томография, где было подтверждено прогрессирование заболевания в виде появления метастатических очагов в легком. Онкологическим консилиумом\nРеспубликанского онкологического диспансера было\nпредложено лечение: Атезолизумаб + Вемурафениб +\nКобиметиниб. После шести месяцев терапии на контрольном обследовании данных о наличии очагов с патологическим метаболизмом 18F-ФДГ, характерных длянеопластического процесса, не выявлено, в сравнении\nс предыдущим исследованием отмечается снижение\nактивности внутригрудных лимфатических узлов. Регресс ранее визуализируемых очагов в легких. Пациент\nпродолжил терапию в прежнем режиме. В настоящее\nвремя пациент продолжает получать терапию Атезолизумаб + Вемурафениб + Кобиметиниб. Нежелательных\nявлений, требующих коррекции дозировки или отмены\nпрепарата, не выявлено.\nРЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ\nМеланома кожи с мутацией BRAF V600E представляет\nсобой особую клинико-биологическую подгруппу опухолей, для которой за последние годы разработаны различные терапевтические подходы, включая таргетные\nпрепараты и иммуноонкологические средства [7, 9, 17].\nПациенту, описанному в настоящем наблюдении, была\nпроведена радикальная хирургическая резекция с последующим применением таргетной терапии комбинацией Дабрафениб + Траметиниб, что соответствует\nсовременным рекомендациям по ведению пациентов\nс мутацией BRAF V600E на стадии III и IV [18, 19, 35].\nКак показано в исследовании COMBI-AD, адъювантное\nприменение Дабрафениба с Траметинибом у пациентов\nс полностью удаленной меланомой стадии III приводит\nк значимому снижению риска рецидива и увеличению\nобщей выживаемости: через 3 года она составила 86 %\n[20]. У описанного пациента стабилизация заболевания\nсохранялась более 2 лет, что подтверждает данные литературы о длительном клиническом контроле на фоне\nдвойной таргетной терапии [21].\nОднако, как и в большинстве случаев, в течение третьего года лечения у пациента было зарегистрировано\nпрогрессирование заболевания, что может быть связано с формированием лекарственной устойчивости\nк ингибиторам BRAF и MEK. Предполагается, что повторная активация MAPK-пути, мутации в MEK1/2,\nа также компенсация через PI3K-AKT путь являются\nосновными причинами вторичной резистентности\n[22–24]. Вторая линия лечения включала назначение\nПембролизумаба — ингибитора PD-1, эффективность\nкоторого подтверждена в исследовании KEYNOTE-006,\nгде при распространенной меланоме медиана общей\nвыживаемости составила 32,7 месяца [30]. Однако у пациента было отмечено раннее прогрессирование после\nначала иммунотерапии, что, вероятно, обусловлено иммунологическим «холодным» фенотипом опухоли или\nугнетающим микроклиматом опухолевой микросреды\n[32, 33].\nВ качестве третьей линии был применен режим «Пембролизумаб + Ленватиниб». Данная комбинация показала перспективные результаты в исследовании\nLEAP-004 (фаза II), особенно у пациентов с прогрессированием после PD-1 терапии: общая эффективность\nсоставила 21,4 %, а медиана ВБП — 4,2 месяца [31]. Однако и этот подход оказался недостаточно эффективным в конкретном клиническом случае, что диктует\nнеобходимость более агрессивной и комбинированной\nстратегии.\nВ 2023 году пациенту было назначено лечение в режиме\n«Атезолизумаб + Вемурафениб + Кобиметиниб», основанное на данных рандомизированного клинического\nисследования IMspire150, где тройная терапия показала значимое преимущество по медиане выживаемости\nбез прогрессирования (15,1 против 10,6 месяца при\nдвойной терапии), а также более высокий общий ответ(ORR) [25]. Этот подход признан эффективным при наличии активной мутации BRAF и удовлетворительного\nсоматического статуса пациента [26].\nОтдельного внимания заслуживает вопрос о выборе\nпоследовательности терапии при BRAF-положительной\nмеланоме. Исследование DREAMseq (фаза III) продемонстрировало преимущество начала лечения с иммунотерапии (Ниволумаб + Ипилимумаб), а затем — переход к таргетным препаратам. Однако при агрессивном\nклиническом течении, выраженном симптомокомплексе или быстро растущих метастазах обосновано первичное применение таргетной терапии [27]. Также следует учитывать важность оценки микросреды опухоли,\nуровня экспрессии PD-L1 и мутационной нагрузки при\nпрогнозировании ответа на иммунотерапию [32–34].\nИнтеграция биомаркеров и динамического мониторинга ответа на лечение в реальной клинической практике\nостается ключевым направлением развития персонализированной онкологии.\nТаким образом, представленный случай демонстрирует весь спектр современных терапевтических стратегий при метастатической меланоме и подчеркивает\nнеобходимость индивидуального подбора лечения\nс учетом молекулярно-генетических характеристик\nопухоли, динамики ответа и развития резистентности.\nИспользование комбинированной терапии, как показано в IMspire150, дает реальные шансы на долгосрочный\nконтроль заболевания у тщательно отобранных пациентов [25].\nПациенту с BRAF-положительной меланомой, согласно\nклиническим рекомендациям, была проведена радикальная операция с последующим назначением таргетной терапии комбинацией Дабрафениб + Траметиниб.\nНа фоне проводимого лечения отмечалась длительная\nстабилизация заболевания — около 27 месяцев. Эти данные согласуются с результатами исследования COMBIAD, где сообщается, что адъювантная терапия данной\nкомбинацией у пациентов с BRAF-мутированной меланомой стадии III приводит к 3-летней общей выживаемости 86% [20]. Также в этом исследовании было установлено, что нежелательные явления были, как правило,\nобратимыми и контролируемыми [20].\nПосле прогрессирования заболевания во время таргетной терапии пациенту был назначен Пембролизумаб.\nЭтот препарат представляет собой гуманизированное\nмоноклональное антитело IgG4, направленное против\nрецептора PD-1 и блокирующее взаимодействие с его\nлигандами PD-L1 и PD-L2 [30]. Как показано в исследовании KEYNOTE-006, применение Пембролизумаба\nприводит к значительному улучшению общей выживаемости по сравнению с Ипилимумабом [30]. Однако у описанного пациента прогрессирование было зафиксировано на ранних сроках иммунотерапии, что,\nвероятно, связано с иммуносупрессивной опухолевой\nмикросредой [33]. Следующим этапом лечения стала\nкомбинация Пембролизумаб + Ленватиниб. Эффективность данной схемы была продемонстрирована\nво II фазе исследования LEAP-004, где комбинированная терапия у предлеченных пациентов с метастатической меланомой привела к объективному ответу у 21,4 %\nпациентов [31]. Однако у данного пациента отмечалась\nдальнейшая отрицательная динамика, включая появление метастатических очагов в легких.\nВ связи с прогрессированием заболевания было принято решение о переходе на схему «Атезолизумаб +\nВемурафениб + Кобиметиниб». Согласно данным\nклинического исследования IMspire150, эта тройная\nкомбинация обеспечила медиану выживаемости без\nпрогрессирования 15,1 месяца против 10,6 месяца\nв группе двойной таргетной терапии (Вемурафениб +\nКобиметиниб), при этом профиль токсичности оставался приемлемым [25]. Данное исследование подтвердило преимущества добавления иммунотерапии\nк таргетному режиму у пациентов с ранее не леченной\nBRAF-мутированной меланомой [25]. Таким образом,\nклиническое течение у данного пациента в целом соответствует текущим научным данным.\nСогласно исследованию DREAMseq, для пациентов\nс BRAF-мутированной меланомой возможны различные подходы к выбору последовательности терапии:\nот инициальной иммунотерапии до первичной таргетной терапии [27]. Учитывая агрессивность заболевания\nи необходимость быстрого ответа, у нашего пациента\nстартовая тактика с таргетной терапии была оправдана.\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\nПациент с положительной мутацией BRAF, у которого была проведена радикальная операция, после\nкоторой он получал терапию комбинацией Дабрафениб + Траметиниб. Отмечена стабилизация заболевания на протяжении 27 месяцев. Позже, когда лечение\nне достигло ожидаемого эффекта, пациент был переведен на следующую линию терапии: Пембролизумаб.\nЗатем после прогрессирования добавлен был Ленватиниб. Но после очередной прогрессии заболевания\nпациенту было предложено комбинированное лечение\nАтезолизумаб + Вемурафениб + Кобиметиниб, которое\nпоказало лучшие результаты в клиническом исследовании IMspire-150. Пациент получает по настоящее время данную комбинацию, с хорошей переносимостью\nи стабильной динамикой."],"dc.subject.ru":["меланома","атезолизумаб","вемурафениб","кобиметиниб","иммунотерапия","биомаркеры новообразований","Soxe транскрипционные факторы","таргетная терапия"],"dc.title.ru":["Комбинированная таргетная терапия ингибиторами BRAF и MEK в сочетании с иммунотерапией (атезолизумаб + вемурафениб + кобиметиниб) при метастатической меланоме кожи (клинический случай)"],"dc.issue.volume":["15"],"dc.issue.number":["2"],"dc.pages":["75-82"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["CLINICAL CASE","КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.section.en":["CLINICAL CASE"],"dc.section.ru":["КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["В. Е. Аскаров","V. E. Askarov","А. В. Султанбаев","A. V. Sultanbaev","К. В. Меньшиков","K. V. Menshikov","В. С. Чалов","V. S. Chalov","Н. И. Султанбаева","N. I. Sultanbaeva","И. А. Меньшикова","I. A. Menshikova"],"author_keyword":["В. Е. Аскаров","V. E. Askarov","А. В. Султанбаев","A. V. Sultanbaev","К. В. Меньшиков","K. V. Menshikov","В. С. Чалов","V. S. Chalov","Н. И. Султанбаева","N. I. Sultanbaeva","И. А. Меньшикова","I. A. Menshikova"],"author_ac":["в. е. аскаров\n|||\nВ. Е. Аскаров","v. e. askarov\n|||\nV. E. Askarov","а. в. султанбаев\n|||\nА. В. Султанбаев","a. v. sultanbaev\n|||\nA. V. Sultanbaev","к. в. меньшиков\n|||\nК. В. Меньшиков","k. v. menshikov\n|||\nK. V. Menshikov","в. с. чалов\n|||\nВ. С. Чалов","v. s. chalov\n|||\nV. S. Chalov","н. и. султанбаева\n|||\nН. И. Султанбаева","n. i. sultanbaeva\n|||\nN. I. Sultanbaeva","и. а. меньшикова\n|||\nИ. А. Меньшикова","i. a. menshikova\n|||\nI. A. Menshikova"],"author_filter":["в. е. аскаров\n|||\nВ. Е. Аскаров","v. e. askarov\n|||\nV. E. Askarov","а. в. султанбаев\n|||\nА. В. Султанбаев","a. v. sultanbaev\n|||\nA. V. Sultanbaev","к. в. меньшиков\n|||\nК. В. Меньшиков","k. v. menshikov\n|||\nK. V. Menshikov","в. с. чалов\n|||\nВ. С. Чалов","v. s. chalov\n|||\nV. S. Chalov","н. и. султанбаева\n|||\nН. И. Султанбаева","n. i. sultanbaeva\n|||\nN. I. Sultanbaeva","и. а. меньшикова\n|||\nИ. А. Меньшикова","i. a. menshikova\n|||\nI. A. Menshikova"],"dc.author.name":["В. Е. Аскаров","V. E. Askarov","А. В. Султанбаев","A. V. Sultanbaev","К. В. Меньшиков","K. V. Menshikov","В. С. Чалов","V. S. Chalov","Н. И. Султанбаева","N. I. Sultanbaeva","И. А. Меньшикова","I. A. Menshikova"],"dc.author.name.ru":["В. Е. Аскаров","А. В. Султанбаев","К. В. Меньшиков","В. С. Чалов","Н. И. Султанбаева","И. А. Меньшикова"],"dc.author.affiliation":["Республиканский клинический онкологический диспансер","Republican Clinical Oncological Dispensary","Республиканский клинический онкологический диспансер","Republican Clinical Oncological Dispensary","Республиканский клинический онкологический диспансер ; Башкирский государственный медицинский университет","Republican Clinical Oncological Dispensary ; Bashkir State Medical University","Центр ядерной медицины","Nuclear Medicine Centre","Республиканский клинический онкологический диспансер","Republican Clinical Oncological Dispensary","Башкирский государственный медицинский университет","Bashkir State Medical University"],"dc.author.affiliation.ru":["Республиканский клинический онкологический диспансер","Республиканский клинический онкологический диспансер","Республиканский клинический онкологический диспансер ; Башкирский государственный медицинский университет","Центр ядерной медицины","Республиканский клинический онкологический диспансер","Башкирский государственный медицинский университет"],"dc.author.full":["В. Е. Аскаров | Республиканский клинический онкологический диспансер","V. E. Askarov | Republican Clinical Oncological Dispensary","А. В. Султанбаев | Республиканский клинический онкологический диспансер","A. V. Sultanbaev | Republican Clinical Oncological Dispensary","К. В. Меньшиков | Республиканский клинический онкологический диспансер ; Башкирский государственный медицинский университет","K. V. Menshikov | Republican Clinical Oncological Dispensary ; Bashkir State Medical University","В. С. Чалов | Центр ядерной медицины","V. S. Chalov | Nuclear Medicine Centre","Н. И. Султанбаева | Республиканский клинический онкологический диспансер","N. I. Sultanbaeva | Republican Clinical Oncological Dispensary","И. А. Меньшикова | Башкирский государственный медицинский университет","I. A. Menshikova | Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.ru":["В. Е. Аскаров | Республиканский клинический онкологический диспансер","А. В. Султанбаев | Республиканский клинический онкологический диспансер","К. В. Меньшиков | Республиканский клинический онкологический диспансер ; Башкирский государственный медицинский университет","В. С. Чалов | Центр ядерной медицины","Н. И. Султанбаева | Республиканский клинический онкологический диспансер","И. А. Меньшикова | Башкирский государственный медицинский университет"],"dc.author.name.en":["V. E. Askarov","A. V. Sultanbaev","K. V. Menshikov","V. S. Chalov","N. I. Sultanbaeva","I. A. Menshikova"],"dc.author.affiliation.en":["Republican Clinical Oncological Dispensary","Republican Clinical Oncological Dispensary","Republican Clinical Oncological Dispensary ; Bashkir State Medical University","Nuclear Medicine Centre","Republican Clinical Oncological Dispensary","Bashkir State Medical University"],"dc.author.full.en":["V. E. Askarov | Republican Clinical Oncological Dispensary","A. V. Sultanbaev | Republican Clinical Oncological Dispensary","K. V. Menshikov | Republican Clinical Oncological Dispensary ; Bashkir State Medical University","V. S. Chalov | Nuclear Medicine Centre","N. I. Sultanbaeva | Republican Clinical Oncological Dispensary","I. A. Menshikova | Bashkir State Medical University"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-0988-7261\", \"affiliation\": \"\\u0420\\u0435\\u0441\\u043f\\u0443\\u0431\\u043b\\u0438\\u043a\\u0430\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u0415. \\u0410\\u0441\\u043a\\u0430\\u0440\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-0988-7261\", \"affiliation\": \"Republican Clinical Oncological Dispensary\", \"full_name\": \"V. E. Askarov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-0996-5995\", \"affiliation\": \"\\u0420\\u0435\\u0441\\u043f\\u0443\\u0431\\u043b\\u0438\\u043a\\u0430\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0412. \\u0421\\u0443\\u043b\\u0442\\u0430\\u043d\\u0431\\u0430\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-0996-5995\", \"affiliation\": \"Republican Clinical Oncological Dispensary\", \"full_name\": \"A. V. Sultanbaev\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-3734-2779\", \"affiliation\": \"\\u0420\\u0435\\u0441\\u043f\\u0443\\u0431\\u043b\\u0438\\u043a\\u0430\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440 ; \\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u041a. \\u0412. \\u041c\\u0435\\u043d\\u044c\\u0448\\u0438\\u043a\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-3734-2779\", \"affiliation\": \"Republican Clinical Oncological Dispensary ; Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"K. V. Menshikov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-8779-4074\", \"affiliation\": \"\\u0426\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u044f\\u0434\\u0435\\u0440\\u043d\\u043e\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u044b\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u0421. \\u0427\\u0430\\u043b\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-8779-4074\", \"affiliation\": \"Nuclear Medicine Centre\", \"full_name\": \"V. S. Chalov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0001-5926-0446\", \"affiliation\": \"\\u0420\\u0435\\u0441\\u043f\\u0443\\u0431\\u043b\\u0438\\u043a\\u0430\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043a\\u043b\\u0438\\u043d\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u043e\\u043d\\u043a\\u043e\\u043b\\u043e\\u0433\\u0438\\u0447\\u0435\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0434\\u0438\\u0441\\u043f\\u0430\\u043d\\u0441\\u0435\\u0440\", \"full_name\": \"\\u041d. \\u0418. \\u0421\\u0443\\u043b\\u0442\\u0430\\u043d\\u0431\\u0430\\u0435\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0001-5926-0446\", \"affiliation\": \"Republican Clinical Oncological Dispensary\", \"full_name\": \"N. I. Sultanbaeva\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-8665-8895\", \"affiliation\": \"\\u0411\\u0430\\u0448\\u043a\\u0438\\u0440\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0418. \\u0410. \\u041c\\u0435\\u043d\\u044c\\u0448\\u0438\\u043a\\u043e\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-8665-8895\", \"affiliation\": \"Bashkir State Medical University\", \"full_name\": \"I. A. Menshikova\"}}]}"],"dateIssued":["2025-07-01"],"dateIssued_keyword":["2025-07-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-07-01\n|||\n2025-07-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.published":["2025-07-01"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/1089"],"dc.citation":["Siegel R.L., Miller K.D., Wagle N.S., Jemal A. Cancer statistics, 2023. CA Cancer J Clin. 2023;73(1):17–48. DOI: 10.3322/caac.21763","Arnold M., Singh D., Laversanne M., Vignat J., Vaccarella S., Meheus F., et al. Global burden of cutaneous melanoma in 2020 and projections to 2040. JAMA Dermatol. 2022;158(5):495–503. DOI: 10.1001/jamadermatol.2022.0160","Whiteman D.C., Green A.C., Olsen C.M. The growing burden of invasive melanoma: projections of incidence rates and numbers of new cases in six susceptible populations through 2031. J Invest Dermatol. 2016;136(6):1161–71. DOI: 10.1016/j.jid.2016.01.035","Hayward N.K., Wilmott J.S., Waddell N., Johansson P.A., Field M.A., Nones K., et al. Whole-genome landscapes of major melanoma subtypes. Nature. 2017;545(7653):175–80. DOI: 10.1038/nature22071","Wessely A., Steeb T., Berking C., Heppt M.V. How neural crest transcription factors contribute to melanoma heterogeneity, cellular plasticity, and treatment resistance. Int J Mol Sci. 2021;22(11):5761. DOI: 10.3390/ijms22115761","Cancer Genome Atlas Network. Genomic classification of cutaneous melanoma. Cell. 2015;161(7):1681–96. DOI: 10.1016/j.cell.2015.05.044","Kozyra P., Pitucha M. Revisiting the role of B-RAF Kinase as a therapeutic target in melanoma. Curr Med Chem. 2024;31(15):2003–20. DOI: 10.2174/0109298673258495231011065225","Diaz M.J., Tran J.T., Choo Z.N., Root K.T., Batchu S., Milanovic S., et al. Genomic subtypes of cutaneous melanoma have distinct metabolic profiles: A single-cell transcriptomic analysis. Arch Dermatol Res. 2023;315(10):2961–5. DOI: 10.1007/s00403-023-02690-7","Bauer J., Büttner P., Murali R., Okamoto I., Kolaitis N.A., Landi M.T., et al. BRAF mutations in cutaneous melanoma are independently associated with age, anatomic site of the primary tumor, and the degree of solar elastosis at the primary tumor site. Pigment Cell Melanoma Res. 2011;24(2):345–51. DOI: 10.1111/j.1755-148X.2011.00837.x","Beleaua M.A., Jung I., Braicu C., Milutin D., Gurzu S. SOX11, SOX10 and MITF gene interaction: a possible diagnostic tool in malignant melanoma. Life (Basel). 2021;11(4):281. DOI: 10.3390/life11040281","Sun J., Carr M.J., Khushalani N.I. Principles of targeted therapy for melanoma. Surg Clin North Am. 2020;100(1):175–88. DOI: 10.1016/j.suc.2019.09.013","Kakadia S., Yarlagadda N., Awad R., Kundranda M., Niu J., Naraev B., et al. Mechanisms of resistance to BRAF and MEK inhibitors and clinical update of US Food and Drug Administration-approved targeted therapy in advanced melanoma. Onco Targets Ther. 2018;11:7095–107. DOI: 10.2147/OTT.S182721","Ascierto P.A., Ribas A., Larkin J., McArthur G.A., Lewis K.D., Hauschild A., et al. Impact of initial treatment and prognostic factors on postprogression survival in BRAF-mutated metastatic melanoma treated with dacarbazine or vemurafenib ± cobimetinib: a pooled analysis of four clinical trials. J Transl Med. 2020;18(1):294. DOI: 10.1186/s12967-020-02458-x","Robert C., Grob J.J., Stroyakovskiy D., Karaszewska B., Hauschild A., Levchenko E., et al. Five-year outcomes with dabrafenib plus trametinib in metastatic melanoma. N Engl J Med. 2019;381(7):626–36. DOI: 10.1056/NEJMoa1904059","Dummer R., Ascierto P.A., Gogas H.J., Arance A., Mandala M., Liszkay G., et al. Overall survival in patients with BRAF-mutant melanoma receiving encorafenib plus binimetinib versus vemurafenib or encorafenib (COLUMBUS): a multicentre, open-label, randomised, phase 3 trial. Lancet Oncol. 2018;19(10):1315–27. DOI: 10.1016/S1470-2045(18)30497-2","Guha A., Jain P., Fradley M.G., Lenihan D., Gutierrez J.M., Jain C., et al. Cardiovascular adverse events associated with BRAF versus BRAF/ MEK inhibitor: Cross-sectional and longitudinal analysis using two large national registries. Cancer Med. 2021;10(12):3862–72. DOI: 10.1002/cam4.3938","Gutzmer R., Stroyakovskiy D., Gogas H., Robert C., Lewis K., Protsenko S., et al. Atezolizumab, vemurafenib, and cobimetinib as firstline treatment for unresectable advanced BRAFV600 mutation-positive melanoma (IMspire150): primary analysis of the randomised, doubleblind, placebo-controlled, phase 3 trial. Lancet. 2020;395(10240):1835– 44. DOI: 10.1016/S0140-6736(20)30934-X","Swetter S.M., Johnson D., Albertini M.R., Barker C.A., Bateni S., Baumgartner J., et al. NCCN Guidelines® Insights: Melanoma: Cutaneous, Version 2.2024. J Natl Compr Canc Netw. 2024;22(5):290–8. DOI: 10.6004/jnccn.2024.0036","Larkin J., Chiarion-Sileni V., Gonzalez R., Grob J.J., Cowey C.L., Lao C.D., et al. Combined nivolumab and ipilimumab or monotherapy in untreated melanoma. N Engl J Med. 2015;373(1):23–34. DOI: 10.1056/NEJMoa1504030","Ott P.A., Hodi F.S., Robert C. CTLA-4 and PD-1/PD-L1 blockade: new immunotherapeutic modalities with durable clinical benefit in melanoma patients. Clin Cancer Res. 2013;19(19):5300–9. DOI: 10.1158/1078-0432.CCR-13-0143","Robert C., Long G.V., Brady B., Dutriaux C., Di Giacomo A.M., Mortier L., et al. Five-year outcomes with nivolumab in patients with wildtype BRAF advanced melanoma. J Clin Oncol. 2020;38(33):3937–46. DOI: 10.1200/JCO.20.00995","Dummer R., Flaherty K.T., Robert C., Arance A., B de Groot J.W., Garbe C., et al. COLUMBUS 5-year update: a randomized, open-label, phase III trial of encorafenib plus binimetinib versus vemurafenib or encorafenib in patients with BRAF. Future Oncol. 2023;19(16):1091–8. DOI: 10.2217/fon-2022-1258","Ascierto P.A., Dummer R., Gogas H.J., Arance A., Mandala M., Liszkay G., et al. Contribution of MEK inhibition to BRAF/MEK inhibitor combination treatment of BRAF-mutant melanoma: part 2 of the randomized, open-label, phase III COLUMBUS Trial. J Clin Oncol. 2023;41(29):4621–31. DOI: 10.1200/JCO.22.02322","Wahid M., Jawed A., Mandal R.K., Dar S.A., Akhter N., Somvanshi P., et al. Recent developments and obstacles in the treatment of melanoma with BRAF and MEK inhibitors. Crit Rev Oncol Hematol. 2018;125:84–8. DOI: 10.1016/j.critrevonc.2018.03.005","Steininger J., Gellrich F.F., Schulz A., Westphal D., Beissert S., Meier F. Systemic therapy of metastatic melanoma: on the road to cure. Cancers (Basel). 2021;13(6):1430. DOI: 10.3390/cancers13061430","Meirson T., Asher N., Bomze D., Markel G. Safety of BRAF+MEK inhibitor combinations: severe adverse event evaluation. Cancers (Basel). 2020;12(6):1650. DOI: 10.3390/cancers12061650","Chanda M., Cohen M.S. Advances in the discovery and development of melanoma drug therapies. Expert Opin Drug Discov. 2021;16(11):1319–47. DOI: 10.1080/17460441.2021.1942834","Jespersen H., Bjursten S., Ny L., Levin M. Checkpoint inhibitorinduced sarcoid reaction mimicking bone metastases. Lancet Oncol. 2018;19(6):e327. DOI: 10.1016/S1470-2045(18)30252-3","Казьмин А.И., Черницын К.И., Мошуров И.П. Стойкий полный ответ на терапию пембролизумабом у пациентки с метастатической меланомой с поражением костей. Онкология. Журнал им. П.А. Герцена. 2019;8(3):221–5. DOI: 10.17116/onkolog2019803115221","Amaral T., Ottaviano M., Arance A., Blank C., Chiarion-Sileni V., Donia M., et al. Cutaneous melanoma: ESMO Clinical Practice Guideline for diagnosis, treatment and follow-up. Ann Oncol. 2025;36(1):10–30. DOI: 10.1016/j.annonc.2024.11.006","Luke J.J., Flaherty K.T., Ribas A., Long G.V. Targeted agents and immunotherapies: Optimizing outcomes in melanoma. Nat Rev Clin Oncol. 2017;14(8):463–82. DOI: 10.1038/nrclinonc.2017.43","Menzer C., Menzies A.M., Carlino M.S., Reijers I., Groen E.J., Eigentler T., et al. Targeted therapy in advanced melanoma with rare BRAF mutations. J Clin Oncol. 2019;37(33):3142–51. DOI: 10.1200/JCO.19.00489","Chen D.S., Mellman I. Elements of cancer immunity and the cancerimmune set point. Nature. 2017;541(7637):321–30. DOI: 10.1038/nature21349","Satala D., Satala G., Karkowska-Kuleta J., Bukowski M., Kluza A., Rapala-Kozik M., et al. Structural insights into the interactions of candidal enolase with human vitronectin, fibronectin and plasminogen. Int J Mol Sci. 2020;21(21):7843. DOI: 10.3390/ijms21217843","Sullivan R.J., Atkins M.B. Molecular targeted therapy for patients with BRAF-mutant melanoma: advances and perspectives. Am Soc Clin Oncol Educ Book. 2020;40:219–29. DOI: 10.1200/EDBK_279947","Siegel R.L., Miller K.D., Wagle N.S., Jemal A. Cancer statistics, 2023. CA Cancer J Clin. 2023;73(1):17–48. DOI: 10.3322/caac.21763","Arnold M., Singh D., Laversanne M., Vignat J., Vaccarella S., Meheus F., et al. Global burden of cutaneous melanoma in 2020 and projections to 2040. JAMA Dermatol. 2022;158(5):495–503. DOI: 10.1001/jamadermatol.2022.0160","Whiteman D.C., Green A.C., Olsen C.M. The growing burden of invasive melanoma: projections of incidence rates and numbers of new cases in six susceptible populations through 2031. J Invest Dermatol. 2016;136(6):1161–71. DOI: 10.1016/j.jid.2016.01.035","Hayward N.K., Wilmott J.S., Waddell N., Johansson P.A., Field M.A., Nones K., et al. Whole-genome landscapes of major melanoma subtypes. Nature. 2017;545(7653):175–80. DOI: 10.1038/nature22071","Wessely A., Steeb T., Berking C., Heppt M.V. How neural crest transcription factors contribute to melanoma heterogeneity, cellular plasticity, and treatment resistance. Int J Mol Sci. 2021;22(11):5761. DOI: 10.3390/ijms22115761","Cancer Genome Atlas Network. Genomic classification of cutaneous melanoma. Cell. 2015;161(7):1681–96. DOI: 10.1016/j.cell.2015.05.044","Kozyra P., Pitucha M. Revisiting the role of B-RAF Kinase as a therapeutic target in melanoma. Curr Med Chem. 2024;31(15):2003–20. DOI: 10.2174/0109298673258495231011065225","Diaz M.J., Tran J.T., Choo Z.N., Root K.T., Batchu S., Milanovic S., et al. Genomic subtypes of cutaneous melanoma have distinct metabolic profiles: A single-cell transcriptomic analysis. Arch Dermatol Res. 2023;315(10):2961–5. DOI: 10.1007/s00403-023-02690-7","Bauer J., Büttner P., Murali R., Okamoto I., Kolaitis N.A., Landi M.T., et al. BRAF mutations in cutaneous melanoma are independently associated with age, anatomic site of the primary tumor, and the degree of solar elastosis at the primary tumor site. Pigment Cell Melanoma Res. 2011;24(2):345–51. DOI: 10.1111/j.1755-148X.2011.00837.x","Beleaua M.A., Jung I., Braicu C., Milutin D., Gurzu S. SOX11, SOX10 and MITF gene interaction: a possible diagnostic tool in malignant melanoma. Life (Basel). 2021;11(4):281. DOI: 10.3390/life11040281","Sun J., Carr M.J., Khushalani N.I. Principles of targeted therapy for melanoma. Surg Clin North Am. 2020;100(1):175–88. DOI: 10.1016/j.suc.2019.09.013","Kakadia S., Yarlagadda N., Awad R., Kundranda M., Niu J., Naraev B., et al. Mechanisms of resistance to BRAF and MEK inhibitors and clinical update of US Food and Drug Administration-approved targeted therapy in advanced melanoma. Onco Targets Ther. 2018;11:7095–107. DOI: 10.2147/OTT.S182721","Ascierto P.A., Ribas A., Larkin J., McArthur G.A., Lewis K.D., Hauschild A., et al. Impact of initial treatment and prognostic factors on postprogression survival in BRAF-mutated metastatic melanoma treated with dacarbazine or vemurafenib ± cobimetinib: a pooled analysis of four clinical trials. J Transl Med. 2020;18(1):294. DOI: 10.1186/s12967-020-02458-x","Robert C., Grob J.J., Stroyakovskiy D., Karaszewska B., Hauschild A., Levchenko E., et al. Five-year outcomes with dabrafenib plus trametinib in metastatic melanoma. N Engl J Med. 2019;381(7):626–36. DOI: 10.1056/NEJMoa1904059","Dummer R., Ascierto P.A., Gogas H.J., Arance A., Mandala M., Liszkay G., et al. Overall survival in patients with BRAF-mutant melanoma receiving encorafenib plus binimetinib versus vemurafenib or encorafenib (COLUMBUS): a multicentre, open-label, randomised, phase 3 trial. Lancet Oncol. 2018;19(10):1315–27. DOI: 10.1016/S1470-2045(18)30497-2","Guha A., Jain P., Fradley M.G., Lenihan D., Gutierrez J.M., Jain C., et al. Cardiovascular adverse events associated with BRAF versus BRAF/ MEK inhibitor: Cross-sectional and longitudinal analysis using two large national registries. Cancer Med. 2021;10(12):3862–72. DOI: 10.1002/cam4.3938","Gutzmer R., Stroyakovskiy D., Gogas H., Robert C., Lewis K., Protsenko S., et al. Atezolizumab, vemurafenib, and cobimetinib as firstline treatment for unresectable advanced BRAFV600 mutation-positive melanoma (IMspire150): primary analysis of the randomised, doubleblind, placebo-controlled, phase 3 trial. Lancet. 2020;395(10240):1835– 44. DOI: 10.1016/S0140-6736(20)30934-X","Swetter S.M., Johnson D., Albertini M.R., Barker C.A., Bateni S., Baumgartner J., et al. NCCN Guidelines® Insights: Melanoma: Cutaneous, Version 2.2024. J Natl Compr Canc Netw. 2024;22(5):290–8. DOI: 10.6004/jnccn.2024.0036","Larkin J., Chiarion-Sileni V., Gonzalez R., Grob J.J., Cowey C.L., Lao C.D., et al. Combined nivolumab and ipilimumab or monotherapy in untreated melanoma. N Engl J Med. 2015;373(1):23–34. DOI: 10.1056/NEJMoa1504030","Ott P.A., Hodi F.S., Robert C. CTLA-4 and PD-1/PD-L1 blockade: new immunotherapeutic modalities with durable clinical benefit in melanoma patients. Clin Cancer Res. 2013;19(19):5300–9. DOI: 10.1158/1078-0432.CCR-13-0143","Robert C., Long G.V., Brady B., Dutriaux C., Di Giacomo A.M., Mortier L., et al. Five-year outcomes with nivolumab in patients with wildtype BRAF advanced melanoma. J Clin Oncol. 2020;38(33):3937–46. DOI: 10.1200/JCO.20.00995","Dummer R., Flaherty K.T., Robert C., Arance A., B de Groot J.W., Garbe C., et al. COLUMBUS 5-year update: a randomized, open-label, phase III trial of encorafenib plus binimetinib versus vemurafenib or encorafenib in patients with BRAF. Future Oncol. 2023;19(16):1091–8. DOI: 10.2217/fon-2022-1258","Ascierto P.A., Dummer R., Gogas H.J., Arance A., Mandala M., Liszkay G., et al. Contribution of MEK inhibition to BRAF/MEK inhibitor combination treatment of BRAF-mutant melanoma: part 2 of the randomized, open-label, phase III COLUMBUS Trial. J Clin Oncol. 2023;41(29):4621–31. DOI: 10.1200/JCO.22.02322","Wahid M., Jawed A., Mandal R.K., Dar S.A., Akhter N., Somvanshi P., et al. Recent developments and obstacles in the treatment of melanoma with BRAF and MEK inhibitors. Crit Rev Oncol Hematol. 2018;125:84–8. DOI: 10.1016/j.critrevonc.2018.03.005","Steininger J., Gellrich F.F., Schulz A., Westphal D., Beissert S., Meier F. Systemic therapy of metastatic melanoma: on the road to cure. Cancers (Basel). 2021;13(6):1430. DOI: 10.3390/cancers13061430","Meirson T., Asher N., Bomze D., Markel G. Safety of BRAF+MEK inhibitor combinations: severe adverse event evaluation. Cancers (Basel). 2020;12(6):1650. DOI: 10.3390/cancers12061650","Chanda M., Cohen M.S. Advances in the discovery and development of melanoma drug therapies. Expert Opin Drug Discov. 2021;16(11):1319–47. DOI: 10.1080/17460441.2021.1942834","Jespersen H., Bjursten S., Ny L., Levin M. Checkpoint inhibitorinduced sarcoid reaction mimicking bone metastases. Lancet Oncol. 2018;19(6):e327. DOI: 10.1016/S1470-2045(18)30252-3","Казьмин А.И., Черницын К.И., Мошуров И.П. Стойкий полный ответ на терапию пембролизумабом у пациентки с метастатической меланомой с поражением костей. Онкология. Журнал им. П.А. Герцена. 2019;8(3):221–5. DOI: 10.17116/onkolog2019803115221","Amaral T., Ottaviano M., Arance A., Blank C., Chiarion-Sileni V., Donia M., et al. Cutaneous melanoma: ESMO Clinical Practice Guideline for diagnosis, treatment and follow-up. Ann Oncol. 2025;36(1):10–30. DOI: 10.1016/j.annonc.2024.11.006","Luke J.J., Flaherty K.T., Ribas A., Long G.V. Targeted agents and immunotherapies: Optimizing outcomes in melanoma. Nat Rev Clin Oncol. 2017;14(8):463–82. DOI: 10.1038/nrclinonc.2017.43","Menzer C., Menzies A.M., Carlino M.S., Reijers I., Groen E.J., Eigentler T., et al. Targeted therapy in advanced melanoma with rare BRAF mutations. J Clin Oncol. 2019;37(33):3142–51. DOI: 10.1200/JCO.19.00489","Chen D.S., Mellman I. Elements of cancer immunity and the cancerimmune set point. Nature. 2017;541(7637):321–30. DOI: 10.1038/nature21349","Satala D., Satala G., Karkowska-Kuleta J., Bukowski M., Kluza A., Rapala-Kozik M., et al. Structural insights into the interactions of candidal enolase with human vitronectin, fibronectin and plasminogen. Int J Mol Sci. 2020;21(21):7843. DOI: 10.3390/ijms21217843","Sullivan R.J., Atkins M.B. Molecular targeted therapy for patients with BRAF-mutant melanoma: advances and perspectives. Am Soc Clin Oncol Educ Book. 2020;40:219–29. DOI: 10.1200/EDBK_279947"],"dc.citation.ru":["Siegel R.L., Miller K.D., Wagle N.S., Jemal A. Cancer statistics, 2023. CA Cancer J Clin. 2023;73(1):17–48. DOI: 10.3322/caac.21763","Arnold M., Singh D., Laversanne M., Vignat J., Vaccarella S., Meheus F., et al. Global burden of cutaneous melanoma in 2020 and projections to 2040. JAMA Dermatol. 2022;158(5):495–503. DOI: 10.1001/jamadermatol.2022.0160","Whiteman D.C., Green A.C., Olsen C.M. The growing burden of invasive melanoma: projections of incidence rates and numbers of new cases in six susceptible populations through 2031. J Invest Dermatol. 2016;136(6):1161–71. DOI: 10.1016/j.jid.2016.01.035","Hayward N.K., Wilmott J.S., Waddell N., Johansson P.A., Field M.A., Nones K., et al. Whole-genome landscapes of major melanoma subtypes. Nature. 2017;545(7653):175–80. DOI: 10.1038/nature22071","Wessely A., Steeb T., Berking C., Heppt M.V. How neural crest transcription factors contribute to melanoma heterogeneity, cellular plasticity, and treatment resistance. Int J Mol Sci. 2021;22(11):5761. DOI: 10.3390/ijms22115761","Cancer Genome Atlas Network. Genomic classification of cutaneous melanoma. Cell. 2015;161(7):1681–96. DOI: 10.1016/j.cell.2015.05.044","Kozyra P., Pitucha M. Revisiting the role of B-RAF Kinase as a therapeutic target in melanoma. Curr Med Chem. 2024;31(15):2003–20. DOI: 10.2174/0109298673258495231011065225","Diaz M.J., Tran J.T., Choo Z.N., Root K.T., Batchu S., Milanovic S., et al. Genomic subtypes of cutaneous melanoma have distinct metabolic profiles: A single-cell transcriptomic analysis. Arch Dermatol Res. 2023;315(10):2961–5. DOI: 10.1007/s00403-023-02690-7","Bauer J., Büttner P., Murali R., Okamoto I., Kolaitis N.A., Landi M.T., et al. BRAF mutations in cutaneous melanoma are independently associated with age, anatomic site of the primary tumor, and the degree of solar elastosis at the primary tumor site. Pigment Cell Melanoma Res. 2011;24(2):345–51. DOI: 10.1111/j.1755-148X.2011.00837.x","Beleaua M.A., Jung I., Braicu C., Milutin D., Gurzu S. SOX11, SOX10 and MITF gene interaction: a possible diagnostic tool in malignant melanoma. Life (Basel). 2021;11(4):281. DOI: 10.3390/life11040281","Sun J., Carr M.J., Khushalani N.I. Principles of targeted therapy for melanoma. Surg Clin North Am. 2020;100(1):175–88. DOI: 10.1016/j.suc.2019.09.013","Kakadia S., Yarlagadda N., Awad R., Kundranda M., Niu J., Naraev B., et al. Mechanisms of resistance to BRAF and MEK inhibitors and clinical update of US Food and Drug Administration-approved targeted therapy in advanced melanoma. Onco Targets Ther. 2018;11:7095–107. DOI: 10.2147/OTT.S182721","Ascierto P.A., Ribas A., Larkin J., McArthur G.A., Lewis K.D., Hauschild A., et al. Impact of initial treatment and prognostic factors on postprogression survival in BRAF-mutated metastatic melanoma treated with dacarbazine or vemurafenib ± cobimetinib: a pooled analysis of four clinical trials. J Transl Med. 2020;18(1):294. DOI: 10.1186/s12967-020-02458-x","Robert C., Grob J.J., Stroyakovskiy D., Karaszewska B., Hauschild A., Levchenko E., et al. Five-year outcomes with dabrafenib plus trametinib in metastatic melanoma. N Engl J Med. 2019;381(7):626–36. DOI: 10.1056/NEJMoa1904059","Dummer R., Ascierto P.A., Gogas H.J., Arance A., Mandala M., Liszkay G., et al. Overall survival in patients with BRAF-mutant melanoma receiving encorafenib plus binimetinib versus vemurafenib or encorafenib (COLUMBUS): a multicentre, open-label, randomised, phase 3 trial. Lancet Oncol. 2018;19(10):1315–27. DOI: 10.1016/S1470-2045(18)30497-2","Guha A., Jain P., Fradley M.G., Lenihan D., Gutierrez J.M., Jain C., et al. Cardiovascular adverse events associated with BRAF versus BRAF/ MEK inhibitor: Cross-sectional and longitudinal analysis using two large national registries. Cancer Med. 2021;10(12):3862–72. DOI: 10.1002/cam4.3938","Gutzmer R., Stroyakovskiy D., Gogas H., Robert C., Lewis K., Protsenko S., et al. Atezolizumab, vemurafenib, and cobimetinib as firstline treatment for unresectable advanced BRAFV600 mutation-positive melanoma (IMspire150): primary analysis of the randomised, doubleblind, placebo-controlled, phase 3 trial. Lancet. 2020;395(10240):1835– 44. DOI: 10.1016/S0140-6736(20)30934-X","Swetter S.M., Johnson D., Albertini M.R., Barker C.A., Bateni S., Baumgartner J., et al. NCCN Guidelines® Insights: Melanoma: Cutaneous, Version 2.2024. J Natl Compr Canc Netw. 2024;22(5):290–8. DOI: 10.6004/jnccn.2024.0036","Larkin J., Chiarion-Sileni V., Gonzalez R., Grob J.J., Cowey C.L., Lao C.D., et al. Combined nivolumab and ipilimumab or monotherapy in untreated melanoma. N Engl J Med. 2015;373(1):23–34. DOI: 10.1056/NEJMoa1504030","Ott P.A., Hodi F.S., Robert C. CTLA-4 and PD-1/PD-L1 blockade: new immunotherapeutic modalities with durable clinical benefit in melanoma patients. Clin Cancer Res. 2013;19(19):5300–9. DOI: 10.1158/1078-0432.CCR-13-0143","Robert C., Long G.V., Brady B., Dutriaux C., Di Giacomo A.M., Mortier L., et al. Five-year outcomes with nivolumab in patients with wildtype BRAF advanced melanoma. J Clin Oncol. 2020;38(33):3937–46. DOI: 10.1200/JCO.20.00995","Dummer R., Flaherty K.T., Robert C., Arance A., B de Groot J.W., Garbe C., et al. COLUMBUS 5-year update: a randomized, open-label, phase III trial of encorafenib plus binimetinib versus vemurafenib or encorafenib in patients with BRAF. Future Oncol. 2023;19(16):1091–8. DOI: 10.2217/fon-2022-1258","Ascierto P.A., Dummer R., Gogas H.J., Arance A., Mandala M., Liszkay G., et al. Contribution of MEK inhibition to BRAF/MEK inhibitor combination treatment of BRAF-mutant melanoma: part 2 of the randomized, open-label, phase III COLUMBUS Trial. J Clin Oncol. 2023;41(29):4621–31. DOI: 10.1200/JCO.22.02322","Wahid M., Jawed A., Mandal R.K., Dar S.A., Akhter N., Somvanshi P., et al. Recent developments and obstacles in the treatment of melanoma with BRAF and MEK inhibitors. Crit Rev Oncol Hematol. 2018;125:84–8. DOI: 10.1016/j.critrevonc.2018.03.005","Steininger J., Gellrich F.F., Schulz A., Westphal D., Beissert S., Meier F. Systemic therapy of metastatic melanoma: on the road to cure. Cancers (Basel). 2021;13(6):1430. DOI: 10.3390/cancers13061430","Meirson T., Asher N., Bomze D., Markel G. Safety of BRAF+MEK inhibitor combinations: severe adverse event evaluation. Cancers (Basel). 2020;12(6):1650. DOI: 10.3390/cancers12061650","Chanda M., Cohen M.S. Advances in the discovery and development of melanoma drug therapies. Expert Opin Drug Discov. 2021;16(11):1319–47. DOI: 10.1080/17460441.2021.1942834","Jespersen H., Bjursten S., Ny L., Levin M. Checkpoint inhibitorinduced sarcoid reaction mimicking bone metastases. Lancet Oncol. 2018;19(6):e327. DOI: 10.1016/S1470-2045(18)30252-3","Казьмин А.И., Черницын К.И., Мошуров И.П. Стойкий полный ответ на терапию пембролизумабом у пациентки с метастатической меланомой с поражением костей. Онкология. Журнал им. П.А. Герцена. 2019;8(3):221–5. DOI: 10.17116/onkolog2019803115221","Amaral T., Ottaviano M., Arance A., Blank C., Chiarion-Sileni V., Donia M., et al. Cutaneous melanoma: ESMO Clinical Practice Guideline for diagnosis, treatment and follow-up. Ann Oncol. 2025;36(1):10–30. DOI: 10.1016/j.annonc.2024.11.006","Luke J.J., Flaherty K.T., Ribas A., Long G.V. Targeted agents and immunotherapies: Optimizing outcomes in melanoma. Nat Rev Clin Oncol. 2017;14(8):463–82. DOI: 10.1038/nrclinonc.2017.43","Menzer C., Menzies A.M., Carlino M.S., Reijers I., Groen E.J., Eigentler T., et al. Targeted therapy in advanced melanoma with rare BRAF mutations. J Clin Oncol. 2019;37(33):3142–51. DOI: 10.1200/JCO.19.00489","Chen D.S., Mellman I. Elements of cancer immunity and the cancerimmune set point. Nature. 2017;541(7637):321–30. DOI: 10.1038/nature21349","Satala D., Satala G., Karkowska-Kuleta J., Bukowski M., Kluza A., Rapala-Kozik M., et al. Structural insights into the interactions of candidal enolase with human vitronectin, fibronectin and plasminogen. Int J Mol Sci. 2020;21(21):7843. DOI: 10.3390/ijms21217843","Sullivan R.J., Atkins M.B. Molecular targeted therapy for patients with BRAF-mutant melanoma: advances and perspectives. Am Soc Clin Oncol Educ Book. 2020;40:219–29. DOI: 10.1200/EDBK_279947"],"dc.citation.en":["Siegel R.L., Miller K.D., Wagle N.S., Jemal A. Cancer statistics, 2023. CA Cancer J Clin. 2023;73(1):17–48. DOI: 10.3322/caac.21763","Arnold M., Singh D., Laversanne M., Vignat J., Vaccarella S., Meheus F., et al. Global burden of cutaneous melanoma in 2020 and projections to 2040. JAMA Dermatol. 2022;158(5):495–503. DOI: 10.1001/jamadermatol.2022.0160","Whiteman D.C., Green A.C., Olsen C.M. The growing burden of invasive melanoma: projections of incidence rates and numbers of new cases in six susceptible populations through 2031. J Invest Dermatol. 2016;136(6):1161–71. DOI: 10.1016/j.jid.2016.01.035","Hayward N.K., Wilmott J.S., Waddell N., Johansson P.A., Field M.A., Nones K., et al. Whole-genome landscapes of major melanoma subtypes. Nature. 2017;545(7653):175–80. DOI: 10.1038/nature22071","Wessely A., Steeb T., Berking C., Heppt M.V. How neural crest transcription factors contribute to melanoma heterogeneity, cellular plasticity, and treatment resistance. Int J Mol Sci. 2021;22(11):5761. DOI: 10.3390/ijms22115761","Cancer Genome Atlas Network. Genomic classification of cutaneous melanoma. Cell. 2015;161(7):1681–96. DOI: 10.1016/j.cell.2015.05.044","Kozyra P., Pitucha M. Revisiting the role of B-RAF Kinase as a therapeutic target in melanoma. Curr Med Chem. 2024;31(15):2003–20. DOI: 10.2174/0109298673258495231011065225","Diaz M.J., Tran J.T., Choo Z.N., Root K.T., Batchu S., Milanovic S., et al. Genomic subtypes of cutaneous melanoma have distinct metabolic profiles: A single-cell transcriptomic analysis. Arch Dermatol Res. 2023;315(10):2961–5. DOI: 10.1007/s00403-023-02690-7","Bauer J., Büttner P., Murali R., Okamoto I., Kolaitis N.A., Landi M.T., et al. BRAF mutations in cutaneous melanoma are independently associated with age, anatomic site of the primary tumor, and the degree of solar elastosis at the primary tumor site. Pigment Cell Melanoma Res. 2011;24(2):345–51. DOI: 10.1111/j.1755-148X.2011.00837.x","Beleaua M.A., Jung I., Braicu C., Milutin D., Gurzu S. SOX11, SOX10 and MITF gene interaction: a possible diagnostic tool in malignant melanoma. Life (Basel). 2021;11(4):281. DOI: 10.3390/life11040281","Sun J., Carr M.J., Khushalani N.I. Principles of targeted therapy for melanoma. Surg Clin North Am. 2020;100(1):175–88. DOI: 10.1016/j.suc.2019.09.013","Kakadia S., Yarlagadda N., Awad R., Kundranda M., Niu J., Naraev B., et al. Mechanisms of resistance to BRAF and MEK inhibitors and clinical update of US Food and Drug Administration-approved targeted therapy in advanced melanoma. Onco Targets Ther. 2018;11:7095–107. DOI: 10.2147/OTT.S182721","Ascierto P.A., Ribas A., Larkin J., McArthur G.A., Lewis K.D., Hauschild A., et al. Impact of initial treatment and prognostic factors on postprogression survival in BRAF-mutated metastatic melanoma treated with dacarbazine or vemurafenib ± cobimetinib: a pooled analysis of four clinical trials. J Transl Med. 2020;18(1):294. DOI: 10.1186/s12967-020-02458-x","Robert C., Grob J.J., Stroyakovskiy D., Karaszewska B., Hauschild A., Levchenko E., et al. Five-year outcomes with dabrafenib plus trametinib in metastatic melanoma. N Engl J Med. 2019;381(7):626–36. DOI: 10.1056/NEJMoa1904059","Dummer R., Ascierto P.A., Gogas H.J., Arance A., Mandala M., Liszkay G., et al. Overall survival in patients with BRAF-mutant melanoma receiving encorafenib plus binimetinib versus vemurafenib or encorafenib (COLUMBUS): a multicentre, open-label, randomised, phase 3 trial. Lancet Oncol. 2018;19(10):1315–27. DOI: 10.1016/S1470-2045(18)30497-2","Guha A., Jain P., Fradley M.G., Lenihan D., Gutierrez J.M., Jain C., et al. Cardiovascular adverse events associated with BRAF versus BRAF/ MEK inhibitor: Cross-sectional and longitudinal analysis using two large national registries. Cancer Med. 2021;10(12):3862–72. DOI: 10.1002/cam4.3938","Gutzmer R., Stroyakovskiy D., Gogas H., Robert C., Lewis K., Protsenko S., et al. Atezolizumab, vemurafenib, and cobimetinib as firstline treatment for unresectable advanced BRAFV600 mutation-positive melanoma (IMspire150): primary analysis of the randomised, doubleblind, placebo-controlled, phase 3 trial. Lancet. 2020;395(10240):1835– 44. DOI: 10.1016/S0140-6736(20)30934-X","Swetter S.M., Johnson D., Albertini M.R., Barker C.A., Bateni S., Baumgartner J., et al. NCCN Guidelines® Insights: Melanoma: Cutaneous, Version 2.2024. J Natl Compr Canc Netw. 2024;22(5):290–8. DOI: 10.6004/jnccn.2024.0036","Larkin J., Chiarion-Sileni V., Gonzalez R., Grob J.J., Cowey C.L., Lao C.D., et al. Combined nivolumab and ipilimumab or monotherapy in untreated melanoma. N Engl J Med. 2015;373(1):23–34. DOI: 10.1056/NEJMoa1504030","Ott P.A., Hodi F.S., Robert C. CTLA-4 and PD-1/PD-L1 blockade: new immunotherapeutic modalities with durable clinical benefit in melanoma patients. Clin Cancer Res. 2013;19(19):5300–9. DOI: 10.1158/1078-0432.CCR-13-0143","Robert C., Long G.V., Brady B., Dutriaux C., Di Giacomo A.M., Mortier L., et al. Five-year outcomes with nivolumab in patients with wildtype BRAF advanced melanoma. J Clin Oncol. 2020;38(33):3937–46. DOI: 10.1200/JCO.20.00995","Dummer R., Flaherty K.T., Robert C., Arance A., B de Groot J.W., Garbe C., et al. COLUMBUS 5-year update: a randomized, open-label, phase III trial of encorafenib plus binimetinib versus vemurafenib or encorafenib in patients with BRAF. Future Oncol. 2023;19(16):1091–8. DOI: 10.2217/fon-2022-1258","Ascierto P.A., Dummer R., Gogas H.J., Arance A., Mandala M., Liszkay G., et al. Contribution of MEK inhibition to BRAF/MEK inhibitor combination treatment of BRAF-mutant melanoma: part 2 of the randomized, open-label, phase III COLUMBUS Trial. J Clin Oncol. 2023;41(29):4621–31. DOI: 10.1200/JCO.22.02322","Wahid M., Jawed A., Mandal R.K., Dar S.A., Akhter N., Somvanshi P., et al. Recent developments and obstacles in the treatment of melanoma with BRAF and MEK inhibitors. Crit Rev Oncol Hematol. 2018;125:84–8. DOI: 10.1016/j.critrevonc.2018.03.005","Steininger J., Gellrich F.F., Schulz A., Westphal D., Beissert S., Meier F. Systemic therapy of metastatic melanoma: on the road to cure. Cancers (Basel). 2021;13(6):1430. DOI: 10.3390/cancers13061430","Meirson T., Asher N., Bomze D., Markel G. Safety of BRAF+MEK inhibitor combinations: severe adverse event evaluation. Cancers (Basel). 2020;12(6):1650. DOI: 10.3390/cancers12061650","Chanda M., Cohen M.S. Advances in the discovery and development of melanoma drug therapies. Expert Opin Drug Discov. 2021;16(11):1319–47. DOI: 10.1080/17460441.2021.1942834","Jespersen H., Bjursten S., Ny L., Levin M. Checkpoint inhibitorinduced sarcoid reaction mimicking bone metastases. Lancet Oncol. 2018;19(6):e327. DOI: 10.1016/S1470-2045(18)30252-3","Казьмин А.И., Черницын К.И., Мошуров И.П. Стойкий полный ответ на терапию пембролизумабом у пациентки с метастатической меланомой с поражением костей. Онкология. Журнал им. П.А. Герцена. 2019;8(3):221–5. DOI: 10.17116/onkolog2019803115221","Amaral T., Ottaviano M., Arance A., Blank C., Chiarion-Sileni V., Donia M., et al. Cutaneous melanoma: ESMO Clinical Practice Guideline for diagnosis, treatment and follow-up. Ann Oncol. 2025;36(1):10–30. DOI: 10.1016/j.annonc.2024.11.006","Luke J.J., Flaherty K.T., Ribas A., Long G.V. Targeted agents and immunotherapies: Optimizing outcomes in melanoma. Nat Rev Clin Oncol. 2017;14(8):463–82. DOI: 10.1038/nrclinonc.2017.43","Menzer C., Menzies A.M., Carlino M.S., Reijers I., Groen E.J., Eigentler T., et al. Targeted therapy in advanced melanoma with rare BRAF mutations. J Clin Oncol. 2019;37(33):3142–51. DOI: 10.1200/JCO.19.00489","Chen D.S., Mellman I. Elements of cancer immunity and the cancerimmune set point. Nature. 2017;541(7637):321–30. DOI: 10.1038/nature21349","Satala D., Satala G., Karkowska-Kuleta J., Bukowski M., Kluza A., Rapala-Kozik M., et al. Structural insights into the interactions of candidal enolase with human vitronectin, fibronectin and plasminogen. Int J Mol Sci. 2020;21(21):7843. DOI: 10.3390/ijms21217843","Sullivan R.J., Atkins M.B. Molecular targeted therapy for patients with BRAF-mutant melanoma: advances and perspectives. Am Soc Clin Oncol Educ Book. 2020;40:219–29. DOI: 10.1200/EDBK_279947"],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8928"],"dc.date.accessioned_dt":"2025-07-09T13:59:00Z","dc.date.accessioned":["2025-07-09T13:59:00Z"],"dc.date.available":["2025-07-09T13:59:00Z"],"publication_grp":["123456789/8928"],"bi_4_dis_filter":["иммунотерапия\n|||\nиммунотерапия","cobimetinib\n|||\ncobimetinib","меланома\n|||\nмеланома","tumor biomarkers\n|||\ntumor biomarkers","sox transcription factors\n|||\nSOX transcription factors","targeted therapy\n|||\ntargeted therapy","вемурафениб\n|||\nвемурафениб","atezolizumab\n|||\natezolizumab","immunotherapy\n|||\nimmunotherapy","биомаркеры новообразований\n|||\nбиомаркеры новообразований","vemurafenib\n|||\nvemurafenib","таргетная терапия\n|||\nтаргетная терапия","атезолизумаб\n|||\nатезолизумаб","melanoma\n|||\nmelanoma","кобиметиниб\n|||\nкобиметиниб","soxe транскрипционные факторы\n|||\nSoxe транскрипционные факторы"],"bi_4_dis_partial":["targeted therapy","меланома","tumor biomarkers","vemurafenib","melanoma","SOX transcription factors","atezolizumab","Soxe транскрипционные факторы","биомаркеры новообразований","cobimetinib","атезолизумаб","таргетная терапия","immunotherapy","кобиметиниб","иммунотерапия","вемурафениб"],"bi_4_dis_value_filter":["targeted therapy","меланома","tumor biomarkers","vemurafenib","melanoma","SOX transcription factors","atezolizumab","Soxe транскрипционные факторы","биомаркеры новообразований","cobimetinib","атезолизумаб","таргетная терапия","immunotherapy","кобиметиниб","иммунотерапия","вемурафениб"],"bi_sort_1_sort":"combination braf/mek inhibitor targeted therapy and immunotherapy (atezolizumab + vemurafenib + cobimetinib) for metastatic cutaneous melanoma: clinical case","bi_sort_3_sort":"2025-07-09T13:59:00Z","read":["g0"],"_version_":1837178070286467072},{"SolrIndexer.lastIndexed":"2025-07-09T13:58:53.855Z","search.uniqueid":"2-8022","search.resourcetype":2,"search.resourceid":8022,"handle":"123456789/8911","location":["m195","l687"],"location.comm":["195"],"location.coll":["687"],"withdrawn":"false","discoverable":"true","dc.doi":["10.24060/2076-3093-2025-15-1-19-25"],"dc.abstract":["

Introduction. Minimally invasive direct coronary artery bypass (MIDCAB) of the anterior descending artery provides a means to avoid artificial circulation and full sternotomy, reducing the risks of associated complications. Aim. To evaluate the short-term results of MIDCAB.

Materials and methods. The retrospective study included a total of 172 patients (132 men and 40 women) who underwent surgery in 2017–2022. The mean age was 60.83 ± 8.36 years, and the BMI was 28.7 (25.8–32.3) kg/m². The left ventricular ejection fraction amounted to 55 (49–59)%. Diabetes mellitus was diagnosed in 27.9% of patients, and atrial fibrillation was identified in 15.1% of patients. The medical history of patients included stroke (4.7%), percutaneous coronary intervention (PCI, 25.6%), and myocardial infarction (60.5%). The endpoints were in-hospital mortality and postoperative complications.

Results. Hybrid interventions (MIDCAB + PCI) were performed in 4.7% of patients. The surgery took 112(90–130) minutes. Perioperative myocardial infarction and acute kidney injury occurred in 1.2% of patients. No strokes were observed. Atrial fibrillation was diagnosed in 13.4% of patients; reexploration for bleeding occurred in 2.9% of cases; postoperative wound suppuration was observed in 0.6% of patients. The in-hospital mortality amounted to 0.6%. The length of ICU stay was 22 (18–24) hours, and the inpatient stay lasted 9 (8–11) days.

Discussion. MIDCAB shows good short-term results, combining the advantages of minimally invasive access and standard bypass surgery.

Conclusion. MIDCAB is an effective technique to achieve revascularization of the anterior descending artery that ensures low mortality and complication rates.

","

Введение. Мини-инвазивное коронарное шунтирование передней межжелудочковой артерии (MIDCAB) позволяет избежать искусственного кровообращения и полной стернотомии, снижая риск связанных с ними осложнений.

Цель: оценить непосредственные результаты MIDCAB.

Материалы и методы. В ретроспективное исследование включены 172 пациента (132 мужчины, 40 женщин), оперированные в 2017–2022 гг. Средний возраст — 60,83 ± 8,36 года, индекс массы тела — 28,7 (25,8–32,3) кг/м². Фракция выброса левого желудочка — 55 (49–59) %. Сахарный диабет выявлен у 27,9 %, фибрилляция предсердий — 15,1 %. В анамнезе инсульт (4,7 %), ЧКВ (25,6 %), инфаркт миокарда ранее перенесли 60,5 %. Конечные точки: госпитальная летальность и послеоперационные осложнения.

Результаты. Гибридные вмешательства (MIDCAB + ЧКВ) выполнены у 4,7 % пациентов. Длительность операции — 112 (90–130) минут. Периоперационный инфаркт миокарда и острое почечное повреждение случилось у 1,2 %. Инсультов не было. Фибрилляция предсердий была диагностирована у 13,4 %, реэксплорация по поводу кровотечения — у 2,9 %, нагноение послеоперационной раны — у 0,6 %. Госпитальная летальность — 0,6 %. Длительность нахождения в реанимации 22 (18–24) часа, в стационаре — 9 (8–11) дней.

Обсуждение. MIDCAB демонстрирует хорошие непосредственные результаты, сочетая преимущества малоинвазивного доступа и стандартного шунтирования.

Заключение. MIDCAB — эффективный метод реваскуляризации передней межжелудочковой артерии, обеспечивающий низкую летальность и частоту осложнений.

"],"dc.abstract.en":["

Discussion. MIDCAB shows good short-term results, combining the advantages of minimally invasive access and standard bypass surgery.

Conclusion. MIDCAB is an effective technique to achieve revascularization of the anterior descending artery that ensures low mortality and complication rates.

"],"subject":["coronary heart disease","minimally invasive coronary bypass surgery","off-pump coronary bypass surgery","ventricular septum","minimally invasive surgical procedures","left-sided minithoracotomy","postoperative complications","ишемическая болезнь сердца","мини-инвазивное коронарное шунтирование","коронарное шунтирование на работающем сердце","межжелудочковая перегородка","малоинвазивные хирургические операции","левосторонняя мини-торакотомия","послеоперационные осложнения"],"subject_keyword":["coronary heart disease","coronary heart disease","minimally invasive coronary bypass surgery","minimally invasive coronary bypass surgery","off-pump coronary bypass surgery","off-pump coronary bypass surgery","ventricular septum","ventricular septum","minimally invasive surgical procedures","minimally invasive surgical procedures","left-sided minithoracotomy","left-sided minithoracotomy","postoperative complications","postoperative complications","ишемическая болезнь сердца","ишемическая болезнь сердца","мини-инвазивное коронарное шунтирование","мини-инвазивное коронарное шунтирование","коронарное шунтирование на работающем сердце","коронарное шунтирование на работающем сердце","межжелудочковая перегородка","межжелудочковая перегородка","малоинвазивные хирургические операции","малоинвазивные хирургические операции","левосторонняя мини-торакотомия","левосторонняя мини-торакотомия","послеоперационные осложнения","послеоперационные осложнения"],"subject_ac":["coronary heart disease\n|||\ncoronary heart disease","minimally invasive coronary bypass surgery\n|||\nminimally invasive coronary bypass surgery","off-pump coronary bypass surgery\n|||\noff-pump coronary bypass surgery","ventricular septum\n|||\nventricular septum","minimally invasive surgical procedures\n|||\nminimally invasive surgical procedures","left-sided minithoracotomy\n|||\nleft-sided minithoracotomy","postoperative complications\n|||\npostoperative complications","ишемическая болезнь сердца\n|||\nишемическая болезнь сердца","мини-инвазивное коронарное шунтирование\n|||\nмини-инвазивное коронарное шунтирование","коронарное шунтирование на работающем сердце\n|||\nкоронарное шунтирование на работающем сердце","межжелудочковая перегородка\n|||\nмежжелудочковая перегородка","малоинвазивные хирургические операции\n|||\nмалоинвазивные хирургические операции","левосторонняя мини-торакотомия\n|||\nлевосторонняя мини-торакотомия","послеоперационные осложнения\n|||\nпослеоперационные осложнения"],"subject_tax_0_filter":["coronary heart disease\n|||\ncoronary heart disease","minimally invasive coronary bypass surgery\n|||\nminimally invasive coronary bypass surgery","off-pump coronary bypass surgery\n|||\noff-pump coronary bypass surgery","ventricular septum\n|||\nventricular septum","minimally invasive surgical procedures\n|||\nminimally invasive surgical procedures","left-sided minithoracotomy\n|||\nleft-sided minithoracotomy","postoperative complications\n|||\npostoperative complications","ишемическая болезнь сердца\n|||\nишемическая болезнь сердца","мини-инвазивное коронарное шунтирование\n|||\nмини-инвазивное коронарное шунтирование","коронарное шунтирование на работающем сердце\n|||\nкоронарное шунтирование на работающем сердце","межжелудочковая перегородка\n|||\nмежжелудочковая перегородка","малоинвазивные хирургические операции\n|||\nмалоинвазивные хирургические операции","левосторонняя мини-торакотомия\n|||\nлевосторонняя мини-торакотомия","послеоперационные осложнения\n|||\nпослеоперационные осложнения"],"subject_filter":["coronary heart disease\n|||\ncoronary heart disease","minimally invasive coronary bypass surgery\n|||\nminimally invasive coronary bypass surgery","off-pump coronary bypass surgery\n|||\noff-pump coronary bypass surgery","ventricular septum\n|||\nventricular septum","minimally invasive surgical procedures\n|||\nminimally invasive surgical procedures","left-sided minithoracotomy\n|||\nleft-sided minithoracotomy","postoperative complications\n|||\npostoperative complications","ишемическая болезнь сердца\n|||\nишемическая болезнь сердца","мини-инвазивное коронарное шунтирование\n|||\nмини-инвазивное коронарное шунтирование","коронарное шунтирование на работающем сердце\n|||\nкоронарное шунтирование на работающем сердце","межжелудочковая перегородка\n|||\nмежжелудочковая перегородка","малоинвазивные хирургические операции\n|||\nмалоинвазивные хирургические операции","левосторонняя мини-торакотомия\n|||\nлевосторонняя мини-торакотомия","послеоперационные осложнения\n|||\nпослеоперационные осложнения"],"dc.subject_mlt":["coronary heart disease","minimally invasive coronary bypass surgery","off-pump coronary bypass surgery","ventricular septum","minimally invasive surgical procedures","left-sided minithoracotomy","postoperative complications","ишемическая болезнь сердца","мини-инвазивное коронарное шунтирование","коронарное шунтирование на работающем сердце","межжелудочковая перегородка","малоинвазивные хирургические операции","левосторонняя мини-торакотомия","послеоперационные осложнения"],"dc.subject":["coronary heart disease","minimally invasive coronary bypass surgery","off-pump coronary bypass surgery","ventricular septum","minimally invasive surgical procedures","left-sided minithoracotomy","postoperative complications","ишемическая болезнь сердца","мини-инвазивное коронарное шунтирование","коронарное шунтирование на работающем сердце","межжелудочковая перегородка","малоинвазивные хирургические операции","левосторонняя мини-торакотомия","послеоперационные осложнения"],"dc.subject.en":["coronary heart disease","minimally invasive coronary bypass surgery","off-pump coronary bypass surgery","ventricular septum","minimally invasive surgical procedures","left-sided minithoracotomy","postoperative complications"],"title":["Minimally Invasive off-Pump Coronary Artery Bypass Grafting of the Anterior Descending Artery: Single-Center Experience","Мини-инвазивное коронарное шунтирование передней межжелудочковой артерии на работающем сердце: опыт одного центра"],"title_keyword":["Minimally Invasive off-Pump Coronary Artery Bypass Grafting of the Anterior Descending Artery: Single-Center Experience","Мини-инвазивное коронарное шунтирование передней межжелудочковой артерии на работающем сердце: опыт одного центра"],"title_ac":["minimally invasive off-pump coronary artery bypass grafting of the anterior descending artery: single-center experience\n|||\nMinimally Invasive off-Pump Coronary Artery Bypass Grafting of the Anterior Descending Artery: Single-Center Experience","мини-инвазивное коронарное шунтирование передней межжелудочковой артерии на работающем сердце: опыт одного центра\n|||\nМини-инвазивное коронарное шунтирование передней межжелудочковой артерии на работающем сердце: опыт одного центра"],"dc.title_sort":"Minimally Invasive off-Pump Coronary Artery Bypass Grafting of the Anterior Descending Artery: Single-Center Experience","dc.title_hl":["Minimally Invasive off-Pump Coronary Artery Bypass Grafting of the Anterior Descending Artery: Single-Center Experience","Мини-инвазивное коронарное шунтирование передней межжелудочковой артерии на работающем сердце: опыт одного центра"],"dc.title_mlt":["Minimally Invasive off-Pump Coronary Artery Bypass Grafting of the Anterior Descending Artery: Single-Center Experience","Мини-инвазивное коронарное шунтирование передней межжелудочковой артерии на работающем сердце: опыт одного центра"],"dc.title":["Minimally Invasive off-Pump Coronary Artery Bypass Grafting of the Anterior Descending Artery: Single-Center Experience","Мини-инвазивное коронарное шунтирование передней межжелудочковой артерии на работающем сердце: опыт одного центра"],"dc.title_stored":["Minimally Invasive off-Pump Coronary Artery Bypass Grafting of the Anterior Descending Artery: Single-Center Experience\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nen","Мини-инвазивное коронарное шунтирование передней межжелудочковой артерии на работающем сердце: опыт одного центра\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nnull\n|||\nru"],"dc.title.en":["Minimally Invasive off-Pump Coronary Artery Bypass Grafting of the Anterior Descending Artery: Single-Center Experience"],"dc.abstract.ru":["

Цель: оценить непосредственные результаты MIDCAB.

"],"dc.fileName":["cover_article_1048_ru_RU.jpg"],"dc.fileName.ru":["cover_article_1048_ru_RU.jpg"],"dc.fullHTML":["

ВВЕДЕНИЕ

Поражение передней межжелудочковой артерии (ПМЖА) может поставить под угрозу большую площадь кровоснабжаемого миокарда. И по данным рекомендаций по реваскуляризации миокарда таким пациентам показана реваскуляризация миокарда. Для решения этой потенциально жизненно важной проблемы доступны различные варианты реваскуляризации, в том числе коронарное шунтирование (КШ) или чрескожное коронарное вмешательство (ЧКВ) [1]. КШ ПМЖА путем мини-инвазивного доступа через левостороннюю мини-торакотомию (MIDCAB) по данным метаанализов показало в отдаленном периоде преимущество перед ЧКВ в виде снижения смертности от всех причин, повторной реваскуляризации [2]. Также MIDCAB по сравнению со стандартными доступами характеризуется косметическим эффектом, небольшой травмой, уменьшением длительности искусственной вентиляции легких, периода нахождения в реанимации и в клинике [3]. MIDCAB позволяет избежать искусственного кровообращения и полной стернотомии и тем самым устраняет осложнения, связанные как с использованием искусственного кровообращения, так и с полной стернотомией. Самое главное, что оно предлагает общепризнанные преимущества левой внутренней грудной артерии (ЛВГА) для ПМЖА, что остается «золотым стандартом» в стратегии реваскуляризации ПМЖА.

Цель исследования: оценить непосредственные результаты MIDCAB.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

В ретроспективное одноцентровое исследование включены 172 пациента (132 мужчины и 40 женщин) с ишемической болезнью сердца, которые были прооперированы с 2017 по декабрь 2022 г. в одной клинике. Всем больным на догоспитальном этапе помимо коронарографии выполнялась трансторакальная эхокардиография. Критерии включения: все больные, которым была выполнена MIDCAB. Критерии исключения: КШ с искусственным кровообращением, комбинированные вмешательства. Основные конечные точки: госпитальная летальность, периоперационный инфаркт миокарда, инсульт, острое почечное повреждение требующее гемодиафильтрации, нагноение послеоперационной раны, реэксплорация по поводу кровотечения.

Хирургическая техника

Во всех случаях использовался эндотрахеальный наркоз при помощи севорана и пропофола. В некоторых случаях, в зависимости от предпочтения хирурга, выполнялась однолегочная вентиляция легких. Инвазивный мониторинг артериального давления (в большинстве случаев через лучевую артерию, реже через плечевую и бедренную), инвазивный мониторинг центрального венозного давления путем катетеризации правой яремной вены под ультразвуковым контролем, измерение сатурации. Доступ к сердцу осуществлялся через левостороннюю мини-торакотомию в IV–V межреберье (рис. 1). Далее при отсутствии спаечного процесса в плевральной полости выполнялось выделение скелетизированной ЛВГА, при спаечном процессе выполнялось рассечение спаек, далее забор ЛВГА. После выделения ЛВГА вводился гепарин 300 Ед/кг до достижения целевого уровня активированного времени свертывания крови — 450 секунд и более. Рутинно использовался интракоронарный шунт и стабилизатор миокарда. После ревизии ПМЖА выполнялась артериотомия и наложение дистального анастомоза с ЛВГА «парашютным» способом. После завершения дистального анастомоза выполнялась интраоперационная флоуметрия, далее контрольная флоуметрия после введения протамина. Устанавливался послеоперационный дренаж в левую плевральную полость и фиксация перикарда в области верхушки сердца. По предпочтению хирурга некоторым пациентам выполнялась паравертебральная блокада для обезболивания в послеоперационном периоде, для этого до ушивания раны устанавливался катетер паравертебрально. Сведение ребер осуществлялось леской, на коже накладывался внутрикожный шов (рис. 2). При гибридном вмешательстве у всех больных ЧКВ выполнялось вторым этапом.

$\"\"$

Рисунок 1. Интраоперационный вид после мини-торакотомии

Figure 1. Intraoperative view after minithoracotomy

$\"\"$

Рисунок 2. Окончательный вид после операции

Figure 2. Final post-operative view

Статистическая обработка материала выполнялась с использованием пакета программного обеспечения IBM SPSS Statistics 26 (Chicago, IL, USA). Выполнена проверка всех количественных переменных на тип распределения с помощью критерия Колмогорова — Смирнова с поправкой Лиллиефорса. Количественные признаки, имеющие распределение близкое к нормальному, описывали в форме среднего значения и стандартного отклонения (M ± SD), в случае отличного от нормального распределения — в виде медианы и 25-го, 75-го процентиля (Me [Q1–Q3]). Качественные переменные описывали абсолютными (n) и относительными (%) значениями.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Средний возраст включенных больных составил 60,83 ± 8,36 года. Индекс массы тела — 28,7 (25,8–32,3) кг/м². По данным эхокардиографии фракции выброса левого желудочка составила 55 (49–59) %, конечно-диастолический объем левого желудочка — 103,5 (81,5–133,5) мл. По функциональному классу (ФК) стенокардии распределились следующим образом: без стенокардии — 7 (4,1 %) больных, с I ФК — 4 (2,3 %), II ФК — 77 (44,8 %), III ФК — 79 (45,9 %), IV ФК — 5 (2,9 %). Сахарный диабет и фибрилляция предсердий в анамнезе имелись у 48 (27,9 %) и 26 (15,1 %) человек соответственно. Инсульт, ЧКВ и инфаркт миокарда ранее перенесли 8 (4,7 %), 44 (25,6 %) и 104 (60,5 %) больных соответственно. У 75 (43,6 %) больных ПМЖА была окклюзирована. Гибридные вмешательства (MIDCAB + ЧКВ) были применены у 8 (4,7 %) больных. Демографические и дооперационные данные представлены в таблице 1. Распределение больных по годам отображено на рисунке 3.

*Параметры*	*n = 172*
*Возраст, годы, M ± SD c 95 % ДИ*	*60,83 ± 8,36 (59,57–62,08)*
*Пол, мужчины, n (%)*	*132 (76,7)*
*ИМТ, кг/м², Me (Q1–Q3)*	*28,70 (25,80–32,32)*
*ФК стенокардии, n (%)* *Без стенокардии* I II *III*	*7 (4,1)* *4 (2,3)* *77 (44,8)* *76 (44,2)*
*СД, n (%)*	*48 (27,9)*
*АГ, n (%)*	*154 (89,5)*
*ХОБЛ, n (%)*	*28 (16,3)*
*ФП в анамнезе, n (%)*	*26 (15,1)*
*Инсульт в анамнезе, n (%)*	*8 (4,7)*
*ЧКВ в анамнезе, n (%)*	*44 (25,6)*
*ПИКС, n (%)*	*104 (60,5)*
*ФВ ЛЖ, %, Me (Q1–Q3)*	*55 (49–59)*
*КДО ЛЖ, мл, Me (Q1–Q3)*	*103,5 (81,5–135,5)*
*Окклюзия ПМЖА*	*75 (43,6)*
*Поражение ОА >75 %*	*11 (6,4)*
*Поражение ПКА >75 %*	*22 (12,8)*

Таблица 1. Общая характеристика включенных больных

Table 1. General characteristics of the included patients

Примечание: АГ — артериальная гипертензия, ИМТ — индекс масса тела, ПИКС — постинфарктный кардиосклероз, ПКА — правая коронарная артерия, ПМЖА — передняя межжелудочковая артерия, ОА — огибающая артерия, СД — сахарный диабет, ФВ ЛЖ — фракция выброса левого желудочка, ФП — фибрилляция предсердий, ХОБЛ — хроническая обструктивная болезнь легких, ЧКВ — чрескожное коронарное вмешательство.

Note. АГ — arterial hypertension, ИМТ — body mass index, ПИКС — post-infarction cardiosclerosis, ПКА — right coronary artery, ПМЖА — anterior descending artery, ОА — circumflex artery, СД — diabetes mellitus, ФВ ЛЖ — left ventricular ejection fraction, ФП — atrial fibrillation, ХОБЛ — chronic obstructive pulmonary disease, ЧКВ — percutaneous coronary intervention.

$\"\"$

Рисунок 3. Распределение больных по годам

Figure 3. Patient distribution by year

В раннем послеоперационном периоде умер 1 пациент (0,6 %) от геморрагического шока. Периоперационное повреждение миокарда составило 3,8 %, но при выписке из стационара у всех больных имелась такая ФВ ЛЖ, как и при поступлении (55 (51–60) %). Нарушение проводимости, потребовавшее имплантации постоянного ЭКС, составило 1,9 %, частота инсультов и острого почечного повреждения, потребовавшего гемодиализа, — 0,6 %. Длительность операции — 112 (90–130) минут. Периоперационный инфаркт миокарда и острое почечное повреждение случились у 2 (1,2 %) пациентов, ни у одного пациента не было инсульта. Впервые возникшая фибрилляция предсердий была диагностирована у 23 (13,4 %). Реэксплорация по поводу кровотечения выполнена 5 (2,9 %). Нагноение послеоперационной раны случилось у 1 (0,6 %) больного. Госпитальная летальность — у 1 (0,6 %). Длительность нахождения в реанимации и клинике составила 22 (18–24) часа и 9 (8–11) дней соответственно. Данные представлены в таблице 2.

*Параметры*	*n = 172*
*Длительность операции, мин, Me (Q1–Q3)*	*112 (90,00–130,25)*
*ГРМ*	*8 (4,7)*
*Периоперационный ИМ, n (%)*	*2 (1,2)*
*Инсульт, n (%)*	*0 (0)*
*ОПП, n (%)*	*2 (1,2)*
*Нагноение послеоперационной раны, n (%)*	*1 (0,6)*
*ПОФП, n (%)*	*23 (13,4)*
*ЭКМО, n (%)*	*0 (0)*
*ВАБК, n (%)*	*0 (0)*
*Реэксплорация по поводу кровотечения, n (%)*	*5 (2,9)*
*Госпитальная летальность, n (%)*	*1 (0,6)*
*Время нахождения в ОАРИТ, ч, Ме (Q1–Q3)*	*22,0 (18,75–24,0)*
*Период госпитализации, дн, Ме (Q1–Q3)*	*9,0 (8,0–11,0)*

Таблица 2. Операционные параметры и послеоперационные осложнения

Table 2. Parameters of the procedure and postoperative complications

Примечание: ВАБК — внутриаортальный баллонный контрпульсатор, ГРМ — гибридная реваскуляризация миокарда, ИМ — инфаркт миокарда, ОПП — острое почечное повреждение, ПОФП — постоперационная фибрилляция предсердий, ЭКМО — экстракорпоральная мембранная оксигенация.

Note: ВАБК — intra-aortic balloon pump, ГРМ — hybrid coronary revascularization, ИМ — myocardial infarction, ОПП — acute kidney injury, ПОФП — postoperative atrial fibrillation, ЭКМО — extracorporeal membrane oxygenation.

ОБСУЖДЕНИЕ

Первая комплексная оценка MIDCAB была проведена K. Kettering и его коллегами в 2004 г. [4]. Они провели систематический обзор 15 опубликованных исследований между 1998 и 2002 годами. По их данным госпитальная смертность варьировала от 0 до 4,9 %, а поздняя смертность (смертность >30 дней после MIDCAB) — от 0,3 до 12,6 %. Частота инфаркта миокарда колебалась от 0 до 3,1 %. Для 8,9 % пациентов потребовалось повторное вмешательство из-за отказа трансплантата.

L. Manuel и соавторы представили данные о 271 операции MIDCAB с акцентом на долгосрочные результаты, включающие 20-летний период наблюдения [5]. В раннем послеоперационном периоде случаев летальности не зафиксировано, а 30-дневная летальность составила всего 0,4 %. Долговременные показатели выживаемости составили 91,9 % через 5 лет, 84,7 % через 10 лет, 71,3 % через 15 лет и 56,5 % через 20 лет, что свидетельствует о высокой эффективности методики в отдаленной перспективе.

И. Ф. Шабаев и соавт. [6] опубликовали отдаленные результаты с периодом наблюдения 31,4 ± 20,9 мес. Частота развития летальных исходов за период наблюдения составила 6 %, инфаркта миокарда — 2,6 %, частота цереброваскулярных событий регистрировалась в 6 % случаев (n = 7), повторная реваскуляризация в виде ЧКВ потребовалась в 1,2 % случаев.

Stanbridge и Hadjinikolaou опубликовали метаанализ, сравнивающий 3304 случая MIDCAB и 3060 случаев аортокоронарного шунтирования без искусственного кровообращения (OPCAB), хирургическое вмешательство через стернотомию [7]. Частота смертности между двумя группами была одинаковой (1,6 % против 2,2 %). Частота инфаркта миокарда была выше при MIDCAB (2,9 % против 1,45 %; P < 0,03).

В исследовании J. Gofus и соавторов проведено сравнение робот-ассистированного забора ВГА при выполнении MIDCAB с традиционным MIDCAB. Анализ показал отсутствие значимых различий в госпитальной летальности и частоте послеоперационных осложнений. Однако было отмечено снижение послеоперационной кровопотери и сокращение продолжительности искусственной вентиляции легких при использовании робот-ассистированной техники. На основании полученных данных авторы пришли к выводу, что робот-ассистированная MIDCAB является перспективной альтернативой традиционной MIDCAB [8].

Г. В. Лев и его коллеги [9] показали, что объем интраоперационной кровопотери больше после операции OPCAB, время пребывания в отделении реанимации и клинике дольше после операции OPCAB по сравнению с MIDCAB. В группе OPCAB достоверно чаще требовалась трансфузия компонентов крови. Кумулятивная четырехлетняя выживаемость и свобода от неблагоприятных кардиальных событий также были одинакова в группе OPCAB и MIDCAB.

В литературе представлено сравнительное исследование с самым длительным периодом наблюдения MIDCAB (n = 508) и полной стернотомии (n = 160). Одинаковая 30-дневная смертность (2,0 % против 2,5 %), частота инсультов (1,3 % против 1,4 %) и частота повторных реваскуляризаций (0,8 % против 1,3 %). При среднем времени наблюдения 12,95 ± 0,45 года долгосрочная выживаемость была сопоставима для двух групп [10].

В 2023 году были опубликованы результаты одного из крупнейших метаанализов, в котором сравнивались результаты MIDCAB и ЧКВ при поражении ПМЖА [11]. В исследование включены 1757 пациентов, перенесших MIDCAB, и 15 245 пациентов после ЧКВ. Анализ не выявил различий в послеоперационной летальности, частоте осложнений и отдаленной выживаемости. Однако было показано, что MIDCAB ассоциируется с меньшей частотой необходимости повторной реваскуляризации и снижением риска серьезных сердечно-сосудистых событий, что подчеркивает ее преимущество перед ЧКВ. В другом метаанализе также отмечена лучшая отдаленная выживаемость пациентов после MIDCAB, а также более низкая частота повторных реваскуляризаций по сравнению с ЧКВ [2]. Эти данные подтверждают перспективность MIDCAB как эффективного метода хирургического лечения ишемической болезни сердца (ИБС), особенно в контексте снижения необходимости повторных вмешательств.

ИБС обычно лечат либо медикаментозно, либо с помощью ЧКВ, либо с помощью КШ. По мере развития технологий стентирования и мини-инвазивной кардиохирургии появился третий вариант: гибридная коронарная реваскуляризация (ГКР). Пациенты со сложными поражениями ПМЖА, которые могут быть неоптимальными для стентирования, а также с поражениями других коронарных артерий, которые легко стентируются, представляют собой идеальных кандидатов для ГКР, поскольку они могут извлечь выгоду из долговечности ЛВГА, анастомозированной с ПМЖА. Эти пациенты избегают стернотомии, манипуляций на аорте, избегают использования трансплантатов подкожной вены и быстрее восстанавливаются после операции. В многоцентровом обсервационном исследовании 12,2 % пациентов, перенесших диагностическую ангиографию, были признаны подходящими для гибридного подхода [12]. В некоторых руководствах определены показания для ГКР [1]. В ранее проведенных метаанализах было показано, что ГКР имеет такую же выживаемость, одинаковую частоту больших сердечно-сосудистых событий, однако после ГКР меньше трансфузий крови, длительность пребывания в реанимации и клинике, но выше частота повторных реваскуляризаций миокарда в отдаленном периоде по сравнению с традиционным КШ [13][14]. В нашем исследовании частота применения ГКР составила 4,7 %, первым этапом выполнялась MIDCAB, вторым этапом ЧКВ.

По мере развития технологии мини-инвазивный доступ возможен для применения и при многососудистом поражении коронарных артерий. Так, А. А. Зеньков с соавт. проанализировали 611 пациентов с ишемической болезнью сердца при множественном поражении коронарного русла, прооперированных путем мини-инвазивного доступа. Было показано, что отдаленная восьмилетняя выживаемость и свобода от неблагоприятных сердечных и мозговых события составили 91,4 и 87,6 % соответственно [15].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Операция MIDCAB является привлекательной для реваскуляризации изолированного поражения ПМЖА, поскольку она предлагает преимущества «золотого стандарта» анастомоза ЛВГА с ПМЖА, сопровождаясь низкой госпитальной летальностью и периоперационными осложнениями.

"],"dc.fullHTML.ru":["

ВВЕДЕНИЕ

Цель исследования: оценить непосредственные результаты MIDCAB.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Хирургическая техника

$\"\"$

Рисунок 1. Интраоперационный вид после мини-торакотомии

Figure 1. Intraoperative view after minithoracotomy

$\"\"$

Рисунок 2. Окончательный вид после операции

Figure 2. Final post-operative view

РЕЗУЛЬТАТЫ

*Параметры*	*n = 172*
*Возраст, годы, M ± SD c 95 % ДИ*	*60,83 ± 8,36 (59,57–62,08)*
*Пол, мужчины, n (%)*	*132 (76,7)*
*ИМТ, кг/м², Me (Q1–Q3)*	*28,70 (25,80–32,32)*
*ФК стенокардии, n (%)* *Без стенокардии* I II *III*	*7 (4,1)* *4 (2,3)* *77 (44,8)* *76 (44,2)*
*СД, n (%)*	*48 (27,9)*
*АГ, n (%)*	*154 (89,5)*
*ХОБЛ, n (%)*	*28 (16,3)*
*ФП в анамнезе, n (%)*	*26 (15,1)*
*Инсульт в анамнезе, n (%)*	*8 (4,7)*
*ЧКВ в анамнезе, n (%)*	*44 (25,6)*
*ПИКС, n (%)*	*104 (60,5)*
*ФВ ЛЖ, %, Me (Q1–Q3)*	*55 (49–59)*
*КДО ЛЖ, мл, Me (Q1–Q3)*	*103,5 (81,5–135,5)*
*Окклюзия ПМЖА*	*75 (43,6)*
*Поражение ОА >75 %*	*11 (6,4)*
*Поражение ПКА >75 %*	*22 (12,8)*

Таблица 1. Общая характеристика включенных больных

Table 1. General characteristics of the included patients

$\"\"$

Рисунок 3. Распределение больных по годам

Figure 3. Patient distribution by year

*Параметры*	*n = 172*
*Длительность операции, мин, Me (Q1–Q3)*	*112 (90,00–130,25)*
*ГРМ*	*8 (4,7)*
*Периоперационный ИМ, n (%)*	*2 (1,2)*
*Инсульт, n (%)*	*0 (0)*
*ОПП, n (%)*	*2 (1,2)*
*Нагноение послеоперационной раны, n (%)*	*1 (0,6)*
*ПОФП, n (%)*	*23 (13,4)*
*ЭКМО, n (%)*	*0 (0)*
*ВАБК, n (%)*	*0 (0)*
*Реэксплорация по поводу кровотечения, n (%)*	*5 (2,9)*
*Госпитальная летальность, n (%)*	*1 (0,6)*
*Время нахождения в ОАРИТ, ч, Ме (Q1–Q3)*	*22,0 (18,75–24,0)*
*Период госпитализации, дн, Ме (Q1–Q3)*	*9,0 (8,0–11,0)*

Таблица 2. Операционные параметры и послеоперационные осложнения

Table 2. Parameters of the procedure and postoperative complications

ОБСУЖДЕНИЕ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

"],"dc.fullRISC":["Поражение передней межжелудочковой артерии (ПМЖА) может поставить под угрозу большую площадь кровоснабжаемого миокарда. И по данным рекомендаций по реваскуляризации миокарда таким пациентам показана реваскуляризация миокарда. Для решения этой потенциально жизненно важной проблемы доступны различные варианты реваскуляризации, в том числе коронарное шунтирование (КШ) или чрескожное коронарное вмешательство (ЧКВ) [1]. КШ ПМЖА путем мини-инвазивного доступа через левостороннюю мини-торакотомию (MIDCAB) по данным метаанализов показало в отдаленном периоде преимущество перед ЧКВ в виде снижения смертности от всех причин, повторной реваскуляризации [2]. Также MIDCAB по сравнению со стандартными доступами характеризуется косметическим эффектом, небольшой травмой, уменьшением длительности искусственной вентиляции легких, периода нахождения в реанимации и в клинике [3]. MIDCAB позволяет избежать искусственного кровообращения и полной стернотомии и тем самым устраняет осложнения, связанные как с использованием искусственного кровообращения, так и с полной стернотомией. Самое главное, что оно предлагает общепризнанные преимущества левой внутренней грудной артерии (ЛВГА) для ПМЖА, что остается «золотым стандартом» в стратегии реваскуляризации ПМЖА.\n\nЦель исследования: оценить непосредственные результаты MIDCAB.\n\n \n\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\n\nВ ретроспективное одноцентровое исследование включены 172 пациента (132 мужчины и 40 женщин) с ишемической болезнью сердца, которые были прооперированы с 2017 по декабрь 2022 г. в одной клинике. Всем больным на догоспитальном этапе помимо коронарографии выполнялась трансторакальная эхокардиография. Критерии включения: все больные, которым была выполнена MIDCAB. Критерии исключения: КШ с искусственным кровообращением, комбинированные вмешательства. Основные конечные точки: госпитальная летальность, периоперационный инфаркт миокарда, инсульт, острое почечное повреждение требующее гемодиафильтрации, нагноение послеоперационной раны, реэксплорация по поводу кровотечения.\n\n \n\nХирургическая техника\n\nВо всех случаях использовался эндотрахеальный наркоз при помощи севорана и пропофола. В некоторых случаях, в зависимости от предпочтения хирурга, выполнялась однолегочная вентиляция легких. Инвазивный мониторинг артериального давления (в большинстве случаев через лучевую артерию, реже через плечевую и бедренную), инвазивный мониторинг центрального венозного давления путем катетеризации правой яремной вены под ультразвуковым контролем, измерение сатурации. Доступ к сердцу осуществлялся через левостороннюю мини-торакотомию в IV–V межреберье (рис. 1). Далее при отсутствии спаечного процесса в плевральной полости выполнялось выделение скелетизированной ЛВГА, при спаечном процессе выполнялось рассечение спаек, далее забор ЛВГА. После выделения ЛВГА вводился гепарин 300 Ед/кг до достижения целевого уровня активированного времени свертывания крови — 450 секунд и более. Рутинно использовался интракоронарный шунт и стабилизатор миокарда. После ревизии ПМЖА выполнялась артериотомия и наложение дистального анастомоза с ЛВГА «парашютным» способом. После завершения дистального анастомоза выполнялась интраоперационная флоуметрия, далее контрольная флоуметрия после введения протамина. Устанавливался послеоперационный дренаж в левую плевральную полость и фиксация перикарда в области верхушки сердца. По предпочтению хирурга некоторым пациентам выполнялась паравертебральная блокада для обезболивания в послеоперационном периоде, для этого до ушивания раны устанавливался катетер паравертебрально. Сведение ребер осуществлялось леской, на коже накладывался внутрикожный шов (рис. 2). При гибридном вмешательстве у всех больных ЧКВ выполнялось вторым этапом.\n\nСтатистическая обработка материала выполнялась с использованием пакета программного обеспечения IBM SPSS Statistics 26 (Chicago, IL, USA). Выполнена проверка всех количественных переменных на тип распределения с помощью критерия Колмогорова — Смирнова с поправкой Лиллиефорса. Количественные признаки, имеющие распределение близкое к нормальному, описывали в форме среднего значения и стандартного отклонения (M ± SD), в случае отличного от нормального распределения — в виде медианы и 25-го, 75-го процентиля (Me [Q1–Q3]). Качественные переменные описывали абсолютными (n) и относительными (%) значениями.\n\n \n\nРЕЗУЛЬТАТЫ\n\nСредний возраст включенных больных составил 60,83 ± 8,36 года. Индекс массы тела — 28,7 (25,8–32,3) кг/м 2. По данным эхокардиографии фракции выброса левого желудочка составила 55 (49–59) %, конечно-диастолический объем левого желудочка — 103,5 (81,5–133,5) мл. По функциональному классу (ФК) стенокардии распределились следующим образом: без стенокардии — 7 (4,1 %) больных, с I ФК — 4 (2,3 %), II ФК — 77 (44,8 %), III ФК — 79 (45,9 %), IV ФК — 5 (2,9 %). Сахарный диабет и фибрилляция предсердий в анамнезе имелись у 48 (27,9 %) и 26 (15,1 %) человек соответственно. Инсульт, ЧКВ и инфаркт миокарда ранее перенесли 8 (4,7 %), 44 (25,6 %) и 104 (60,5 %) больных соответственно. У 75 (43,6 %) больных ПМЖА была окклюзирована. Гибридные вмешательства (MIDCAB + ЧКВ) были применены у 8 (4,7 %) больных. Демографические и дооперационные данные представлены в таблице 1. Распределение больных по годам отображено на рисунке 3.\n\nВ раннем послеоперационном периоде умер 1 пациент (0,6 %) от геморрагического шока. Периоперационное повреждение миокарда составило 3,8 %, но при выписке из стационара у всех больных имелась такая ФВ ЛЖ, как и при поступлении (55 (51–60) %). Нарушение проводимости, потребовавшее имплантации постоянного ЭКС, составило 1,9 %, частота инсультов и острого почечного повреждения, потребовавшего гемодиализа, — 0,6 %. Длительность операции — 112 (90–130) минут. Периоперационный инфаркт миокарда и острое почечное повреждение случились у 2 (1,2 %) пациентов, ни у одного пациента не было инсульта. Впервые возникшая фибрилляция предсердий была диагностирована у 23 (13,4 %). Реэксплорация по поводу кровотечения выполнена 5 (2,9 %). Нагноение послеоперационной раны случилось у 1 (0,6 %) больного. Госпитальная летальность — у 1 (0,6 %). Длительность нахождения в реанимации и клинике составила 22 (18–24) часа и 9 (8–11) дней соответственно. Данные представлены в таблице 2.\n\n \n\nОБСУЖДЕНИЕ\n\nПервая комплексная оценка MIDCAB была проведена K. Kettering и его коллегами в 2004 г. [4]. Они провели систематический обзор 15 опубликованных исследований между 1998 и 2002 годами. По их данным госпитальная смертность варьировала от 0 до 4,9 %, а поздняя смертность (смертность >30 дней после MIDCAB) — от 0,3 до 12,6 %. Частота инфаркта миокарда колебалась от 0 до 3,1 %. Для 8,9 % пациентов потребовалось повторное вмешательство из-за отказа трансплантата.\n\nL. Manuel и соавторы представили данные о 271 операции MIDCAB с акцентом на долгосрочные результаты, включающие 20-летний период наблюдения [5]. В раннем послеоперационном периоде случаев летальности не зафиксировано, а 30-дневная летальность составила всего 0,4 %. Долговременные показатели выживаемости составили 91,9 % через 5 лет, 84,7 % через 10 лет, 71,3 % через 15 лет и 56,5 % через 20 лет, что свидетельствует о высокой эффективности методики в отдаленной перспективе.\n\nИ. Ф. Шабаев и соавт. [6] опубликовали отдаленные результаты с периодом наблюдения 31,4 ± 20,9 мес. Частота развития летальных исходов за период наблюдения составила 6 %, инфаркта миокарда — 2,6 %, частота цереброваскулярных событий регистрировалась в 6 % случаев (n = 7), повторная реваскуляризация в виде ЧКВ потребовалась в 1,2 % случаев.\n\nStanbridge и Hadjinikolaou опубликовали метаанализ, сравнивающий 3304 случая MIDCAB и 3060 случаев аортокоронарного шунтирования без искусственного кровообращения (OPCAB), хирургическое вмешательство через стернотомию [7]. Частота смертности между двумя группами была одинаковой (1,6 % против 2,2 %). Частота инфаркта миокарда была выше при MIDCAB (2,9 % против 1,45 %; P < 0,03).\n\nВ исследовании J. Gofus и соавторов проведено сравнение робот-ассистированного забора ВГА при выполнении MIDCAB с традиционным MIDCAB. Анализ показал отсутствие значимых различий в госпитальной летальности и частоте послеоперационных осложнений. Однако было отмечено снижение послеоперационной кровопотери и сокращение продолжительности искусственной вентиляции легких при использовании робот-ассистированной техники. На основании полученных данных авторы пришли к выводу, что робот-ассистированная MIDCAB является перспективной альтернативой традиционной MIDCAB [8].\n\nГ. В. Лев и его коллеги [9] показали, что объем интраоперационной кровопотери больше после операции OPCAB, время пребывания в отделении реанимации и клинике дольше после операции OPCAB по сравнению с MIDCAB. В группе OPCAB достоверно чаще требовалась трансфузия компонентов крови. Кумулятивная четырехлетняя выживаемость и свобода от неблагоприятных кардиальных событий также были одинакова в группе OPCAB и MIDCAB.\n\nВ литературе представлено сравнительное исследование с самым длительным периодом наблюдения MIDCAB (n = 508) и полной стернотомии (n = 160). Одинаковая 30-дневная смертность (2,0 % против 2,5 %), частота инсультов (1,3 % против 1,4 %) и частота повторных реваскуляризаций (0,8 % против 1,3 %). При среднем времени наблюдения 12,95 ± 0,45 года долгосрочная выживаемость была сопоставима для двух групп [10].\n\nВ 2023 году были опубликованы результаты одного из крупнейших метаанализов, в котором сравнивались результаты MIDCAB и ЧКВ при поражении ПМЖА [11]. В исследование включены 1757 пациентов, перенесших MIDCAB, и 15 245 пациентов после ЧКВ. Анализ не выявил различий в послеоперационной летальности, частоте осложнений и отдаленной выживаемости. Однако было показано, что MIDCAB ассоциируется с меньшей частотой необходимости повторной реваскуляризации и снижением риска серьезных сердечно-сосудистых событий, что подчеркивает ее преимущество перед ЧКВ. В другом метаанализе также отмечена лучшая отдаленная выживаемость пациентов после MIDCAB, а также более низкая частота повторных реваскуляризаций по сравнению с ЧКВ [2]. Эти данные подтверждают перспективность MIDCAB как эффективного метода хирургического лечения ишемической болезни сердца (ИБС), особенно в контексте снижения необходимости повторных вмешательств.\n\nИБС обычно лечат либо медикаментозно, либо с помощью ЧКВ, либо с помощью КШ. По мере развития технологий стентирования и мини-инвазивной кардиохирургии появился третий вариант: гибридная коронарная реваскуляризация (ГКР). Пациенты со сложными поражениями ПМЖА, которые могут быть неоптимальными для стентирования, а также с поражениями других коронарных артерий, которые легко стентируются, представляют собой идеальных кандидатов для ГКР, поскольку они могут извлечь выгоду из долговечности ЛВГА, анастомозированной с ПМЖА. Эти пациенты избегают стернотомии, манипуляций на аорте, избегают использования трансплантатов подкожной вены и быстрее восстанавливаются после операции. В многоцентровом обсервационном исследовании 12,2 % пациентов, перенесших диагностическую ангиографию, были признаны подходящими для гибридного подхода [12]. В некоторых руководствах определены показания для ГКР [1]. В ранее проведенных метаанализах было показано, что ГКР имеет такую же выживаемость, одинаковую частоту больших сердечно-сосудистых событий, однако после ГКР меньше трансфузий крови, длительность пребывания в реанимации и клинике, но выше частота повторных реваскуляризаций миокарда в отдаленном периоде по сравнению с традиционным КШ [13, 14]. В нашем исследовании частота применения ГКР составила 4,7 %, первым этапом выполнялась MIDCAB, вторым этапом ЧКВ.\n\nПо мере развития технологии мини-инвазивный доступ возможен для применения и при многососудистом поражении коронарных артерий. Так, А. А. Зеньков с соавт. проанализировали 611 пациентов с ишемической болезнью сердца при множественном поражении коронарного русла, прооперированных путем мини-инвазивного доступа. Было показано, что отдаленная восьмилетняя выживаемость и свобода от неблагоприятных сердечных и мозговых события составили 91,4 и 87,6 % соответственно [15]."],"dc.fullRISC.ru":["Поражение передней межжелудочковой артерии (ПМЖА) может поставить под угрозу большую площадь кровоснабжаемого миокарда. И по данным рекомендаций по реваскуляризации миокарда таким пациентам показана реваскуляризация миокарда. Для решения этой потенциально жизненно важной проблемы доступны различные варианты реваскуляризации, в том числе коронарное шунтирование (КШ) или чрескожное коронарное вмешательство (ЧКВ) [1]. КШ ПМЖА путем мини-инвазивного доступа через левостороннюю мини-торакотомию (MIDCAB) по данным метаанализов показало в отдаленном периоде преимущество перед ЧКВ в виде снижения смертности от всех причин, повторной реваскуляризации [2]. Также MIDCAB по сравнению со стандартными доступами характеризуется косметическим эффектом, небольшой травмой, уменьшением длительности искусственной вентиляции легких, периода нахождения в реанимации и в клинике [3]. MIDCAB позволяет избежать искусственного кровообращения и полной стернотомии и тем самым устраняет осложнения, связанные как с использованием искусственного кровообращения, так и с полной стернотомией. Самое главное, что оно предлагает общепризнанные преимущества левой внутренней грудной артерии (ЛВГА) для ПМЖА, что остается «золотым стандартом» в стратегии реваскуляризации ПМЖА.\n\nЦель исследования: оценить непосредственные результаты MIDCAB.\n\n \n\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ\n\nВ ретроспективное одноцентровое исследование включены 172 пациента (132 мужчины и 40 женщин) с ишемической болезнью сердца, которые были прооперированы с 2017 по декабрь 2022 г. в одной клинике. Всем больным на догоспитальном этапе помимо коронарографии выполнялась трансторакальная эхокардиография. Критерии включения: все больные, которым была выполнена MIDCAB. Критерии исключения: КШ с искусственным кровообращением, комбинированные вмешательства. Основные конечные точки: госпитальная летальность, периоперационный инфаркт миокарда, инсульт, острое почечное повреждение требующее гемодиафильтрации, нагноение послеоперационной раны, реэксплорация по поводу кровотечения.\n\n \n\nХирургическая техника\n\nВо всех случаях использовался эндотрахеальный наркоз при помощи севорана и пропофола. В некоторых случаях, в зависимости от предпочтения хирурга, выполнялась однолегочная вентиляция легких. Инвазивный мониторинг артериального давления (в большинстве случаев через лучевую артерию, реже через плечевую и бедренную), инвазивный мониторинг центрального венозного давления путем катетеризации правой яремной вены под ультразвуковым контролем, измерение сатурации. Доступ к сердцу осуществлялся через левостороннюю мини-торакотомию в IV–V межреберье (рис. 1). Далее при отсутствии спаечного процесса в плевральной полости выполнялось выделение скелетизированной ЛВГА, при спаечном процессе выполнялось рассечение спаек, далее забор ЛВГА. После выделения ЛВГА вводился гепарин 300 Ед/кг до достижения целевого уровня активированного времени свертывания крови — 450 секунд и более. Рутинно использовался интракоронарный шунт и стабилизатор миокарда. После ревизии ПМЖА выполнялась артериотомия и наложение дистального анастомоза с ЛВГА «парашютным» способом. После завершения дистального анастомоза выполнялась интраоперационная флоуметрия, далее контрольная флоуметрия после введения протамина. Устанавливался послеоперационный дренаж в левую плевральную полость и фиксация перикарда в области верхушки сердца. По предпочтению хирурга некоторым пациентам выполнялась паравертебральная блокада для обезболивания в послеоперационном периоде, для этого до ушивания раны устанавливался катетер паравертебрально. Сведение ребер осуществлялось леской, на коже накладывался внутрикожный шов (рис. 2). При гибридном вмешательстве у всех больных ЧКВ выполнялось вторым этапом.\n\nСтатистическая обработка материала выполнялась с использованием пакета программного обеспечения IBM SPSS Statistics 26 (Chicago, IL, USA). Выполнена проверка всех количественных переменных на тип распределения с помощью критерия Колмогорова — Смирнова с поправкой Лиллиефорса. Количественные признаки, имеющие распределение близкое к нормальному, описывали в форме среднего значения и стандартного отклонения (M ± SD), в случае отличного от нормального распределения — в виде медианы и 25-го, 75-го процентиля (Me [Q1–Q3]). Качественные переменные описывали абсолютными (n) и относительными (%) значениями.\n\n \n\nРЕЗУЛЬТАТЫ\n\nСредний возраст включенных больных составил 60,83 ± 8,36 года. Индекс массы тела — 28,7 (25,8–32,3) кг/м 2. По данным эхокардиографии фракции выброса левого желудочка составила 55 (49–59) %, конечно-диастолический объем левого желудочка — 103,5 (81,5–133,5) мл. По функциональному классу (ФК) стенокардии распределились следующим образом: без стенокардии — 7 (4,1 %) больных, с I ФК — 4 (2,3 %), II ФК — 77 (44,8 %), III ФК — 79 (45,9 %), IV ФК — 5 (2,9 %). Сахарный диабет и фибрилляция предсердий в анамнезе имелись у 48 (27,9 %) и 26 (15,1 %) человек соответственно. Инсульт, ЧКВ и инфаркт миокарда ранее перенесли 8 (4,7 %), 44 (25,6 %) и 104 (60,5 %) больных соответственно. У 75 (43,6 %) больных ПМЖА была окклюзирована. Гибридные вмешательства (MIDCAB + ЧКВ) были применены у 8 (4,7 %) больных. Демографические и дооперационные данные представлены в таблице 1. Распределение больных по годам отображено на рисунке 3.\n\nВ раннем послеоперационном периоде умер 1 пациент (0,6 %) от геморрагического шока. Периоперационное повреждение миокарда составило 3,8 %, но при выписке из стационара у всех больных имелась такая ФВ ЛЖ, как и при поступлении (55 (51–60) %). Нарушение проводимости, потребовавшее имплантации постоянного ЭКС, составило 1,9 %, частота инсультов и острого почечного повреждения, потребовавшего гемодиализа, — 0,6 %. Длительность операции — 112 (90–130) минут. Периоперационный инфаркт миокарда и острое почечное повреждение случились у 2 (1,2 %) пациентов, ни у одного пациента не было инсульта. Впервые возникшая фибрилляция предсердий была диагностирована у 23 (13,4 %). Реэксплорация по поводу кровотечения выполнена 5 (2,9 %). Нагноение послеоперационной раны случилось у 1 (0,6 %) больного. Госпитальная летальность — у 1 (0,6 %). Длительность нахождения в реанимации и клинике составила 22 (18–24) часа и 9 (8–11) дней соответственно. Данные представлены в таблице 2.\n\n \n\nОБСУЖДЕНИЕ\n\nПервая комплексная оценка MIDCAB была проведена K. Kettering и его коллегами в 2004 г. [4]. Они провели систематический обзор 15 опубликованных исследований между 1998 и 2002 годами. По их данным госпитальная смертность варьировала от 0 до 4,9 %, а поздняя смертность (смертность >30 дней после MIDCAB) — от 0,3 до 12,6 %. Частота инфаркта миокарда колебалась от 0 до 3,1 %. Для 8,9 % пациентов потребовалось повторное вмешательство из-за отказа трансплантата.\n\nL. Manuel и соавторы представили данные о 271 операции MIDCAB с акцентом на долгосрочные результаты, включающие 20-летний период наблюдения [5]. В раннем послеоперационном периоде случаев летальности не зафиксировано, а 30-дневная летальность составила всего 0,4 %. Долговременные показатели выживаемости составили 91,9 % через 5 лет, 84,7 % через 10 лет, 71,3 % через 15 лет и 56,5 % через 20 лет, что свидетельствует о высокой эффективности методики в отдаленной перспективе.\n\nИ. Ф. Шабаев и соавт. [6] опубликовали отдаленные результаты с периодом наблюдения 31,4 ± 20,9 мес. Частота развития летальных исходов за период наблюдения составила 6 %, инфаркта миокарда — 2,6 %, частота цереброваскулярных событий регистрировалась в 6 % случаев (n = 7), повторная реваскуляризация в виде ЧКВ потребовалась в 1,2 % случаев.\n\nStanbridge и Hadjinikolaou опубликовали метаанализ, сравнивающий 3304 случая MIDCAB и 3060 случаев аортокоронарного шунтирования без искусственного кровообращения (OPCAB), хирургическое вмешательство через стернотомию [7]. Частота смертности между двумя группами была одинаковой (1,6 % против 2,2 %). Частота инфаркта миокарда была выше при MIDCAB (2,9 % против 1,45 %; P < 0,03).\n\nВ исследовании J. Gofus и соавторов проведено сравнение робот-ассистированного забора ВГА при выполнении MIDCAB с традиционным MIDCAB. Анализ показал отсутствие значимых различий в госпитальной летальности и частоте послеоперационных осложнений. Однако было отмечено снижение послеоперационной кровопотери и сокращение продолжительности искусственной вентиляции легких при использовании робот-ассистированной техники. На основании полученных данных авторы пришли к выводу, что робот-ассистированная MIDCAB является перспективной альтернативой традиционной MIDCAB [8].\n\nГ. В. Лев и его коллеги [9] показали, что объем интраоперационной кровопотери больше после операции OPCAB, время пребывания в отделении реанимации и клинике дольше после операции OPCAB по сравнению с MIDCAB. В группе OPCAB достоверно чаще требовалась трансфузия компонентов крови. Кумулятивная четырехлетняя выживаемость и свобода от неблагоприятных кардиальных событий также были одинакова в группе OPCAB и MIDCAB.\n\nВ литературе представлено сравнительное исследование с самым длительным периодом наблюдения MIDCAB (n = 508) и полной стернотомии (n = 160). Одинаковая 30-дневная смертность (2,0 % против 2,5 %), частота инсультов (1,3 % против 1,4 %) и частота повторных реваскуляризаций (0,8 % против 1,3 %). При среднем времени наблюдения 12,95 ± 0,45 года долгосрочная выживаемость была сопоставима для двух групп [10].\n\nВ 2023 году были опубликованы результаты одного из крупнейших метаанализов, в котором сравнивались результаты MIDCAB и ЧКВ при поражении ПМЖА [11]. В исследование включены 1757 пациентов, перенесших MIDCAB, и 15 245 пациентов после ЧКВ. Анализ не выявил различий в послеоперационной летальности, частоте осложнений и отдаленной выживаемости. Однако было показано, что MIDCAB ассоциируется с меньшей частотой необходимости повторной реваскуляризации и снижением риска серьезных сердечно-сосудистых событий, что подчеркивает ее преимущество перед ЧКВ. В другом метаанализе также отмечена лучшая отдаленная выживаемость пациентов после MIDCAB, а также более низкая частота повторных реваскуляризаций по сравнению с ЧКВ [2]. Эти данные подтверждают перспективность MIDCAB как эффективного метода хирургического лечения ишемической болезни сердца (ИБС), особенно в контексте снижения необходимости повторных вмешательств.\n\nИБС обычно лечат либо медикаментозно, либо с помощью ЧКВ, либо с помощью КШ. По мере развития технологий стентирования и мини-инвазивной кардиохирургии появился третий вариант: гибридная коронарная реваскуляризация (ГКР). Пациенты со сложными поражениями ПМЖА, которые могут быть неоптимальными для стентирования, а также с поражениями других коронарных артерий, которые легко стентируются, представляют собой идеальных кандидатов для ГКР, поскольку они могут извлечь выгоду из долговечности ЛВГА, анастомозированной с ПМЖА. Эти пациенты избегают стернотомии, манипуляций на аорте, избегают использования трансплантатов подкожной вены и быстрее восстанавливаются после операции. В многоцентровом обсервационном исследовании 12,2 % пациентов, перенесших диагностическую ангиографию, были признаны подходящими для гибридного подхода [12]. В некоторых руководствах определены показания для ГКР [1]. В ранее проведенных метаанализах было показано, что ГКР имеет такую же выживаемость, одинаковую частоту больших сердечно-сосудистых событий, однако после ГКР меньше трансфузий крови, длительность пребывания в реанимации и клинике, но выше частота повторных реваскуляризаций миокарда в отдаленном периоде по сравнению с традиционным КШ [13, 14]. В нашем исследовании частота применения ГКР составила 4,7 %, первым этапом выполнялась MIDCAB, вторым этапом ЧКВ.\n\nПо мере развития технологии мини-инвазивный доступ возможен для применения и при многососудистом поражении коронарных артерий. Так, А. А. Зеньков с соавт. проанализировали 611 пациентов с ишемической болезнью сердца при множественном поражении коронарного русла, прооперированных путем мини-инвазивного доступа. Было показано, что отдаленная восьмилетняя выживаемость и свобода от неблагоприятных сердечных и мозговых события составили 91,4 и 87,6 % соответственно [15]."],"dc.height":["500"],"dc.height.ru":["500"],"dc.originalFileName":["1-.jpg"],"dc.originalFileName.ru":["1-.jpg"],"dc.subject.ru":["ишемическая болезнь сердца","мини-инвазивное коронарное шунтирование","коронарное шунтирование на работающем сердце","межжелудочковая перегородка","малоинвазивные хирургические операции","левосторонняя мини-торакотомия","послеоперационные осложнения"],"dc.title.ru":["Мини-инвазивное коронарное шунтирование передней межжелудочковой артерии на работающем сердце: опыт одного центра"],"dc.width":["392"],"dc.width.ru":["392"],"dc.issue.volume":["15"],"dc.issue.number":["1"],"dc.pages":["19-25"],"dc.rights":["CC BY 4.0"],"dc.section":["ORIGINAL STUDIES","ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ"],"dc.section.en":["ORIGINAL STUDIES"],"dc.section.ru":["ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ"],"dc.source":["Creative surgery and oncology","Креативная хирургия и онкология"],"dc.source.en":["Creative surgery and oncology"],"dc.source.ru":["Креативная хирургия и онкология"],"author":["В. Н. Колесников","V. N. Kolesnikov","С. Т. Энгиноев","S. T. Enginoev","А. А. Зеньков","A. A. Ziankou","С. С. Екимов","S. S. Ekimov","М. М. Хассан","M. M. Hassan","Н. Э. Рамазанова","N. E. Ramazanova","М. Н. Джамбиева","M. N. Dzhambieva","Г. М. Магомедов","G. M. Magomedov","И. И. Чернов","I. I. Chernov"],"author_keyword":["В. Н. Колесников","V. N. Kolesnikov","С. Т. Энгиноев","S. T. Enginoev","А. А. Зеньков","A. A. Ziankou","С. С. Екимов","S. S. Ekimov","М. М. Хассан","M. M. Hassan","Н. Э. Рамазанова","N. E. Ramazanova","М. Н. Джамбиева","M. N. Dzhambieva","Г. М. Магомедов","G. M. Magomedov","И. И. Чернов","I. I. Chernov"],"author_ac":["в. н. колесников\n|||\nВ. Н. Колесников","v. n. kolesnikov\n|||\nV. N. Kolesnikov","с. т. энгиноев\n|||\nС. Т. Энгиноев","s. t. enginoev\n|||\nS. T. Enginoev","а. а. зеньков\n|||\nА. А. Зеньков","a. a. ziankou\n|||\nA. A. Ziankou","с. с. екимов\n|||\nС. С. Екимов","s. s. ekimov\n|||\nS. S. Ekimov","м. м. хассан\n|||\nМ. М. Хассан","m. m. hassan\n|||\nM. M. Hassan","н. э. рамазанова\n|||\nН. Э. Рамазанова","n. e. ramazanova\n|||\nN. E. Ramazanova","м. н. джамбиева\n|||\nМ. Н. Джамбиева","m. n. dzhambieva\n|||\nM. N. Dzhambieva","г. м. магомедов\n|||\nГ. М. Магомедов","g. m. magomedov\n|||\nG. M. Magomedov","и. и. чернов\n|||\nИ. И. Чернов","i. i. chernov\n|||\nI. I. Chernov"],"author_filter":["в. н. колесников\n|||\nВ. Н. Колесников","v. n. kolesnikov\n|||\nV. N. Kolesnikov","с. т. энгиноев\n|||\nС. Т. Энгиноев","s. t. enginoev\n|||\nS. T. Enginoev","а. а. зеньков\n|||\nА. А. Зеньков","a. a. ziankou\n|||\nA. A. Ziankou","с. с. екимов\n|||\nС. С. Екимов","s. s. ekimov\n|||\nS. S. Ekimov","м. м. хассан\n|||\nМ. М. Хассан","m. m. hassan\n|||\nM. M. Hassan","н. э. рамазанова\n|||\nН. Э. Рамазанова","n. e. ramazanova\n|||\nN. E. Ramazanova","м. н. джамбиева\n|||\nМ. Н. Джамбиева","m. n. dzhambieva\n|||\nM. N. Dzhambieva","г. м. магомедов\n|||\nГ. М. Магомедов","g. m. magomedov\n|||\nG. M. Magomedov","и. и. чернов\n|||\nИ. И. Чернов","i. i. chernov\n|||\nI. I. Chernov"],"dc.author.name":["В. Н. Колесников","V. N. Kolesnikov","С. Т. Энгиноев","S. T. Enginoev","А. А. Зеньков","A. A. Ziankou","С. С. Екимов","S. S. Ekimov","М. М. Хассан","M. M. Hassan","Н. Э. Рамазанова","N. E. Ramazanova","М. Н. Джамбиева","M. N. Dzhambieva","Г. М. Магомедов","G. M. Magomedov","И. И. Чернов","I. I. Chernov"],"dc.author.name.ru":["В. Н. Колесников","С. Т. Энгиноев","А. А. Зеньков","С. С. Екимов","М. М. Хассан","Н. Э. Рамазанова","М. Н. Джамбиева","Г. М. Магомедов","И. И. Чернов"],"dc.author.affiliation":["Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии; Астраханский государственный медицинский университет","Federal Center for Cardio-Vascular Surgery; Astrakhan State Medical University","Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","Астраханский государственный медицинский университет","Astrakhan State Medical University","Астраханский государственный медицинский университет","Astrakhan State Medical University","Астраханский государственный медицинский университет","Astrakhan State Medical University","Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","Federal Center for Cardio-Vascular Surgery"],"dc.author.affiliation.ru":["Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии; Астраханский государственный медицинский университет","Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","Астраханский государственный медицинский университет","Астраханский государственный медицинский университет","Астраханский государственный медицинский университет","Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии"],"dc.author.full":["В. Н. Колесников | Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","V. N. Kolesnikov | Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","С. Т. Энгиноев | Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии; Астраханский государственный медицинский университет","S. T. Enginoev | Federal Center for Cardio-Vascular Surgery; Astrakhan State Medical University","А. А. Зеньков | Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","A. A. Ziankou | Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","С. С. Екимов | Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","S. S. Ekimov | Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","М. М. Хассан | Астраханский государственный медицинский университет","M. M. Hassan | Astrakhan State Medical University","Н. Э. Рамазанова | Астраханский государственный медицинский университет","N. E. Ramazanova | Astrakhan State Medical University","М. Н. Джамбиева | Астраханский государственный медицинский университет","M. N. Dzhambieva | Astrakhan State Medical University","Г. М. Магомедов | Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","G. M. Magomedov | Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","И. И. Чернов | Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","I. I. Chernov | Federal Center for Cardio-Vascular Surgery"],"dc.author.full.ru":["В. Н. Колесников | Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","С. Т. Энгиноев | Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии; Астраханский государственный медицинский университет","А. А. Зеньков | Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","С. С. Екимов | Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","М. М. Хассан | Астраханский государственный медицинский университет","Н. Э. Рамазанова | Астраханский государственный медицинский университет","М. Н. Джамбиева | Астраханский государственный медицинский университет","Г. М. Магомедов | Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии","И. И. Чернов | Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии"],"dc.author.name.en":["V. N. Kolesnikov","S. T. Enginoev","A. A. Ziankou","S. S. Ekimov","M. M. Hassan","N. E. Ramazanova","M. N. Dzhambieva","G. M. Magomedov","I. I. Chernov"],"dc.author.affiliation.en":["Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","Federal Center for Cardio-Vascular Surgery; Astrakhan State Medical University","Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","Astrakhan State Medical University","Astrakhan State Medical University","Astrakhan State Medical University","Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","Federal Center for Cardio-Vascular Surgery"],"dc.author.full.en":["V. N. Kolesnikov | Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","S. T. Enginoev | Federal Center for Cardio-Vascular Surgery; Astrakhan State Medical University","A. A. Ziankou | Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","S. S. Ekimov | Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","M. M. Hassan | Astrakhan State Medical University","N. E. Ramazanova | Astrakhan State Medical University","M. N. Dzhambieva | Astrakhan State Medical University","G. M. Magomedov | Federal Center for Cardio-Vascular Surgery","I. I. Chernov | Federal Center for Cardio-Vascular Surgery"],"dc.authors":["{\"authors\": [{\"ru\": {\"orcid\": \"0009-0003-0637-1427\", \"affiliation\": \"\\u0424\\u0435\\u0434\\u0435\\u0440\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u044b\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0441\\u0435\\u0440\\u0434\\u0435\\u0447\\u043d\\u043e-\\u0441\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0438\\u0441\\u0442\\u043e\\u0439 \\u0445\\u0438\\u0440\\u0443\\u0440\\u0433\\u0438\\u0438\", \"full_name\": \"\\u0412. \\u041d. \\u041a\\u043e\\u043b\\u0435\\u0441\\u043d\\u0438\\u043a\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0003-0637-1427\", \"affiliation\": \"Federal Center for Cardio-Vascular Surgery\", \"full_name\": \"V. N. Kolesnikov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-8376-3104\", \"affiliation\": \"\\u0424\\u0435\\u0434\\u0435\\u0440\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u044b\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0441\\u0435\\u0440\\u0434\\u0435\\u0447\\u043d\\u043e-\\u0441\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0438\\u0441\\u0442\\u043e\\u0439 \\u0445\\u0438\\u0440\\u0443\\u0440\\u0433\\u0438\\u0438; \\u0410\\u0441\\u0442\\u0440\\u0430\\u0445\\u0430\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u0421. \\u0422. \\u042d\\u043d\\u0433\\u0438\\u043d\\u043e\\u0435\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-8376-3104\", \"affiliation\": \"Federal Center for Cardio-Vascular Surgery; Astrakhan State Medical University\", \"full_name\": \"S. T. Enginoev\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-7119-2340\", \"affiliation\": \"\\u0424\\u0435\\u0434\\u0435\\u0440\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u044b\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0441\\u0435\\u0440\\u0434\\u0435\\u0447\\u043d\\u043e-\\u0441\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0438\\u0441\\u0442\\u043e\\u0439 \\u0445\\u0438\\u0440\\u0443\\u0440\\u0433\\u0438\\u0438\", \"full_name\": \"\\u0410. \\u0410. \\u0417\\u0435\\u043d\\u044c\\u043a\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-7119-2340\", \"affiliation\": \"Federal Center for Cardio-Vascular Surgery\", \"full_name\": \"A. A. Ziankou\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-4834-7743\", \"affiliation\": \"\\u0424\\u0435\\u0434\\u0435\\u0440\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u044b\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0441\\u0435\\u0440\\u0434\\u0435\\u0447\\u043d\\u043e-\\u0441\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0438\\u0441\\u0442\\u043e\\u0439 \\u0445\\u0438\\u0440\\u0443\\u0440\\u0433\\u0438\\u0438\", \"full_name\": \"\\u0421. \\u0421. \\u0415\\u043a\\u0438\\u043c\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-4834-7743\", \"affiliation\": \"Federal Center for Cardio-Vascular Surgery\", \"full_name\": \"S. S. Ekimov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0009-0006-7989-7077\", \"affiliation\": \"\\u0410\\u0441\\u0442\\u0440\\u0430\\u0445\\u0430\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u041c. \\u041c. \\u0425\\u0430\\u0441\\u0441\\u0430\\u043d\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0006-7989-7077\", \"affiliation\": \"Astrakhan State Medical University\", \"full_name\": \"M. M. Hassan\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0009-0001-7562-2096\", \"affiliation\": \"\\u0410\\u0441\\u0442\\u0440\\u0430\\u0445\\u0430\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u041d. \\u042d. \\u0420\\u0430\\u043c\\u0430\\u0437\\u0430\\u043d\\u043e\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0009-0001-7562-2096\", \"affiliation\": \"Astrakhan State Medical University\", \"full_name\": \"N. E. Ramazanova\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0003-0481-8662\", \"affiliation\": \"\\u0410\\u0441\\u0442\\u0440\\u0430\\u0445\\u0430\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0433\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0430\\u0440\\u0441\\u0442\\u0432\\u0435\\u043d\\u043d\\u044b\\u0439 \\u043c\\u0435\\u0434\\u0438\\u0446\\u0438\\u043d\\u0441\\u043a\\u0438\\u0439 \\u0443\\u043d\\u0438\\u0432\\u0435\\u0440\\u0441\\u0438\\u0442\\u0435\\u0442\", \"full_name\": \"\\u041c. \\u041d. \\u0414\\u0436\\u0430\\u043c\\u0431\\u0438\\u0435\\u0432\\u0430\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0003-0481-8662\", \"affiliation\": \"Astrakhan State Medical University\", \"full_name\": \"M. N. Dzhambieva\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-6999-9671\", \"affiliation\": \"\\u0424\\u0435\\u0434\\u0435\\u0440\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u044b\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0441\\u0435\\u0440\\u0434\\u0435\\u0447\\u043d\\u043e-\\u0441\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0438\\u0441\\u0442\\u043e\\u0439 \\u0445\\u0438\\u0440\\u0443\\u0440\\u0433\\u0438\\u0438\", \"full_name\": \"\\u0413. \\u041c. \\u041c\\u0430\\u0433\\u043e\\u043c\\u0435\\u0434\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-6999-9671\", \"affiliation\": \"Federal Center for Cardio-Vascular Surgery\", \"full_name\": \"G. M. Magomedov\"}}, {\"ru\": {\"orcid\": \"0000-0002-9924-5125\", \"affiliation\": \"\\u0424\\u0435\\u0434\\u0435\\u0440\\u0430\\u043b\\u044c\\u043d\\u044b\\u0439 \\u0446\\u0435\\u043d\\u0442\\u0440 \\u0441\\u0435\\u0440\\u0434\\u0435\\u0447\\u043d\\u043e-\\u0441\\u043e\\u0441\\u0443\\u0434\\u0438\\u0441\\u0442\\u043e\\u0439 \\u0445\\u0438\\u0440\\u0443\\u0440\\u0433\\u0438\\u0438\", \"full_name\": \"\\u0418. \\u0418. \\u0427\\u0435\\u0440\\u043d\\u043e\\u0432\"}, \"en\": {\"orcid\": \"0000-0002-9924-5125\", \"affiliation\": \"Federal Center for Cardio-Vascular Surgery\", \"full_name\": \"I. I. Chernov\"}}]}"],"dateIssued":["2025-04-01"],"dateIssued_keyword":["2025-04-01","2025"],"dateIssued_ac":["2025-04-01\n|||\n2025-04-01","2025"],"dateIssued.year":[2025],"dateIssued.year_sort":"2025","dc.date.published":["2025-04-01"],"dc.origin":["https://surgonco.elpub.ru/jour/article/view/1048"],"dc.citation":["Lawton J.S., Tamis-Holland J.E., Bangalore S., Bates E.R., Beckie T.M., Bischoff J.M., et al. 2021 ACC/AHA/SCAI Guideline for coronary artery revascularization: a report of the American college of cardiology/American heart association joint committee on clinical practice guidelines. J Am Coll Cardiol. 2022;79:e21–129. DOI: 10.1016/j.jacc.2021.09.006","Gianoli M., de Jong A.R., Jacob K.A., Namba H.F., van der Kaaij N.P., van der Harst P., et al. Minimally invasive surgery or stenting for left anterior descending artery disease — meta-analysis. Int J Cardiol Hear Vasc. 2022;40:101046. DOI: 10.1016/j.ijcha.2022.101046","Xu Y., Li Y., Bao W., Qiu S. MIDCAB versus off-pump CABG: Comparative study. Hellenic J Cardiol. 2020;61:120–4. DOI:10.1016/j.hjc.2018.12.004","Kettering K., Dapunt O., Baer F.M. Minimally invasive direct coronary artery bypass grafting: a systematic review. J Cardiovasc Surg (Torino). 2004;45:255–64. PMID: 15179338","Manuel L., Fong L.S., Betts K., Bassin L., Wolfenden H. LIMA to LAD grafting returns patient survival to age-matched population: 20-year outcomes of MIDCAB surgery. Interact Cardiovasc Thorac Surg. 2022; 35(4):ivac243. DOI:10.1093/icvts/ivac243","Шабаев И.Ф., Козырин К.А., Тарасов Р.С. Отдаленные результаты минимально инвазивного коронарного шунтирования на работающем сердце. Патология кровообращения и кардиохирургия. 2020;24(3):62–9. DOI: 10.21688/1681-3472-2020-3-62-69","Sheu J.J., Wang J.S., Lai S.T., Yu T.J., Weng Z.C., Shih C.C. Minimally-invasive, direct coronary artery bypass grafting. Chinese Med J. 1998;61:507–12. DOI: 10.21037/amj.2020.03.05","Gofus J., Cerny S., Shahin Y., Sorm Z., Vobornik M., Smolak P., et al. Robot-assisted vs. conventional MIDCAB: A propensity-matched analysis. Front Cardiovasc Med. 2022;9:943076. DOI: 10.3389/fcvm.2022.943076","Лев Г.В., Жбанов И.В., Киладзе И.З., Урюжников В.В., Шабалкин Б.В. Результаты операций MIDCAB И OPCAB при изолированном шунтировании передней нисходящей артерии. Минимально инвазивная сердечно-сосудистая хирургия. 2022;1(1):53–62.","Raja S.G., Garg S., Rochon M., Daley S., De Robertis F., Bahrami T. Short-term clinical outcomes and long-term survival of minimally invasive direct coronary artery bypass grafting. Ann Cardiothorac Surg. 2018;7:621–7. DOI: 10.21037/acs.2018.06.14","Zhang S., Chen S., Yang K., Li Y., Yun Y., Zhang X., et al. Minimally invasive direct coronary artery bypass versus percutaneous coronary intervention for isolated left anterior descending artery stenosis: an updated meta-analysis. Heart Surg Forum. 2023;26:E114–25. DOI: 10.1532/hsf.5211","Puskas J.D., Halkos M.E., DeRose J.J., Bagiella E., Miller M.A., Overbey J., et al. Hybrid coronary revascularization for the treatment of multivessel coronary artery disease: a multicenter observational study. J Am Coll Cardiol. 2016;68:356–65. DOI: 10.1016/j.jacc.2016.05.032","Dixon L.K., Akberali U., Di Tommaso E., George S.J., Johnson T.W., Bruno V.D. Hybrid coronary revascularization versus coronary artery bypass grafting for multivessel coronary artery disease: A systematic review and meta-analysis. Int J Cardiol. 2022;359:20–7. DOI: 10.1016/j.ijcard.2022.04.030","Nagraj S., Tzoumas A., Kakargias F., Giannopoulos S., Ntoumaziou A., Kokkinidis D.G., et al. Hybrid coronary revascularization (HCR) versus coronary artery bypass grafting (CABG) in multivessel coronary artery disease (MVCAD): A meta-analysis of 14 studies comprising 4226 patients. Catheter Cardiovasc Interv. 2022;100:1182–94. DOI: 10.1002/ccd.30446","Зеньков А.А., Исаев М.Н., Чернов И.И. Мини-инвазивное многососудистое коронарное шунтирование — опыт первых шестисот операций. Минимально инвазивная сердечно-сосудистая хирургия. 2023;2(1):8–17.","Lawton J.S., Tamis-Holland J.E., Bangalore S., Bates E.R., Beckie T.M., Bischoff J.M., et al. 2021 ACC/AHA/SCAI Guideline for coronary artery revascularization: a report of the American college of cardiology/American heart association joint committee on clinical practice guidelines. J Am Coll Cardiol. 2022;79:e21–129. DOI: 10.1016/j.jacc.2021.09.006","Gianoli M., de Jong A.R., Jacob K.A., Namba H.F., van der Kaaij N.P., van der Harst P., et al. Minimally invasive surgery or stenting for left anterior descending artery disease — meta-analysis. Int J Cardiol Hear Vasc. 2022;40:101046. DOI: 10.1016/j.ijcha.2022.101046","Xu Y., Li Y., Bao W., Qiu S. MIDCAB versus off-pump CABG: Comparative study. Hellenic J Cardiol. 2020;61:120–4. DOI:10.1016/j.hjc.2018.12.004","Kettering K., Dapunt O., Baer F.M. Minimally invasive direct coronary artery bypass grafting: a systematic review. J Cardiovasc Surg (Torino). 2004;45:255–64. PMID: 15179338","Manuel L., Fong L.S., Betts K., Bassin L., Wolfenden H. LIMA to LAD grafting returns patient survival to age-matched population: 20-year outcomes of MIDCAB surgery. Interact Cardiovasc Thorac Surg. 2022; 35(4):ivac243. DOI:10.1093/icvts/ivac243","Шабаев И.Ф., Козырин К.А., Тарасов Р.С. Отдаленные результаты минимально инвазивного коронарного шунтирования на работающем сердце. Патология кровообращения и кардиохирургия. 2020;24(3):62–9. DOI: 10.21688/1681-3472-2020-3-62-69","Sheu J.J., Wang J.S., Lai S.T., Yu T.J., Weng Z.C., Shih C.C. Minimally-invasive, direct coronary artery bypass grafting. Chinese Med J. 1998;61:507–12. DOI: 10.21037/amj.2020.03.05","Gofus J., Cerny S., Shahin Y., Sorm Z., Vobornik M., Smolak P., et al. Robot-assisted vs. conventional MIDCAB: A propensity-matched analysis. Front Cardiovasc Med. 2022;9:943076. DOI: 10.3389/fcvm.2022.943076","Лев Г.В., Жбанов И.В., Киладзе И.З., Урюжников В.В., Шабалкин Б.В. Результаты операций MIDCAB И OPCAB при изолированном шунтировании передней нисходящей артерии. Минимально инвазивная сердечно-сосудистая хирургия. 2022;1(1):53–62.","Raja S.G., Garg S., Rochon M., Daley S., De Robertis F., Bahrami T. Short-term clinical outcomes and long-term survival of minimally invasive direct coronary artery bypass grafting. Ann Cardiothorac Surg. 2018;7:621–7. DOI: 10.21037/acs.2018.06.14","Zhang S., Chen S., Yang K., Li Y., Yun Y., Zhang X., et al. Minimally invasive direct coronary artery bypass versus percutaneous coronary intervention for isolated left anterior descending artery stenosis: an updated meta-analysis. Heart Surg Forum. 2023;26:E114–25. DOI: 10.1532/hsf.5211","Puskas J.D., Halkos M.E., DeRose J.J., Bagiella E., Miller M.A., Overbey J., et al. Hybrid coronary revascularization for the treatment of multivessel coronary artery disease: a multicenter observational study. J Am Coll Cardiol. 2016;68:356–65. DOI: 10.1016/j.jacc.2016.05.032","Dixon L.K., Akberali U., Di Tommaso E., George S.J., Johnson T.W., Bruno V.D. Hybrid coronary revascularization versus coronary artery bypass grafting for multivessel coronary artery disease: A systematic review and meta-analysis. Int J Cardiol. 2022;359:20–7. DOI: 10.1016/j.ijcard.2022.04.030","Nagraj S., Tzoumas A., Kakargias F., Giannopoulos S., Ntoumaziou A., Kokkinidis D.G., et al. Hybrid coronary revascularization (HCR) versus coronary artery bypass grafting (CABG) in multivessel coronary artery disease (MVCAD): A meta-analysis of 14 studies comprising 4226 patients. Catheter Cardiovasc Interv. 2022;100:1182–94. DOI: 10.1002/ccd.30446","Зеньков А.А., Исаев М.Н., Чернов И.И. Мини-инвазивное многососудистое коронарное шунтирование — опыт первых шестисот операций. Минимально инвазивная сердечно-сосудистая хирургия. 2023;2(1):8–17."],"dc.citation.ru":["Lawton J.S., Tamis-Holland J.E., Bangalore S., Bates E.R., Beckie T.M., Bischoff J.M., et al. 2021 ACC/AHA/SCAI Guideline for coronary artery revascularization: a report of the American college of cardiology/American heart association joint committee on clinical practice guidelines. J Am Coll Cardiol. 2022;79:e21–129. DOI: 10.1016/j.jacc.2021.09.006","Gianoli M., de Jong A.R., Jacob K.A., Namba H.F., van der Kaaij N.P., van der Harst P., et al. Minimally invasive surgery or stenting for left anterior descending artery disease — meta-analysis. Int J Cardiol Hear Vasc. 2022;40:101046. DOI: 10.1016/j.ijcha.2022.101046","Xu Y., Li Y., Bao W., Qiu S. MIDCAB versus off-pump CABG: Comparative study. Hellenic J Cardiol. 2020;61:120–4. DOI:10.1016/j.hjc.2018.12.004","Kettering K., Dapunt O., Baer F.M. Minimally invasive direct coronary artery bypass grafting: a systematic review. J Cardiovasc Surg (Torino). 2004;45:255–64. PMID: 15179338","Manuel L., Fong L.S., Betts K., Bassin L., Wolfenden H. LIMA to LAD grafting returns patient survival to age-matched population: 20-year outcomes of MIDCAB surgery. Interact Cardiovasc Thorac Surg. 2022; 35(4):ivac243. DOI:10.1093/icvts/ivac243","Шабаев И.Ф., Козырин К.А., Тарасов Р.С. Отдаленные результаты минимально инвазивного коронарного шунтирования на работающем сердце. Патология кровообращения и кардиохирургия. 2020;24(3):62–9. DOI: 10.21688/1681-3472-2020-3-62-69","Sheu J.J., Wang J.S., Lai S.T., Yu T.J., Weng Z.C., Shih C.C. Minimally-invasive, direct coronary artery bypass grafting. Chinese Med J. 1998;61:507–12. DOI: 10.21037/amj.2020.03.05","Gofus J., Cerny S., Shahin Y., Sorm Z., Vobornik M., Smolak P., et al. Robot-assisted vs. conventional MIDCAB: A propensity-matched analysis. Front Cardiovasc Med. 2022;9:943076. DOI: 10.3389/fcvm.2022.943076","Лев Г.В., Жбанов И.В., Киладзе И.З., Урюжников В.В., Шабалкин Б.В. Результаты операций MIDCAB И OPCAB при изолированном шунтировании передней нисходящей артерии. Минимально инвазивная сердечно-сосудистая хирургия. 2022;1(1):53–62.","Raja S.G., Garg S., Rochon M., Daley S., De Robertis F., Bahrami T. Short-term clinical outcomes and long-term survival of minimally invasive direct coronary artery bypass grafting. Ann Cardiothorac Surg. 2018;7:621–7. DOI: 10.21037/acs.2018.06.14","Zhang S., Chen S., Yang K., Li Y., Yun Y., Zhang X., et al. Minimally invasive direct coronary artery bypass versus percutaneous coronary intervention for isolated left anterior descending artery stenosis: an updated meta-analysis. Heart Surg Forum. 2023;26:E114–25. DOI: 10.1532/hsf.5211","Puskas J.D., Halkos M.E., DeRose J.J., Bagiella E., Miller M.A., Overbey J., et al. Hybrid coronary revascularization for the treatment of multivessel coronary artery disease: a multicenter observational study. J Am Coll Cardiol. 2016;68:356–65. DOI: 10.1016/j.jacc.2016.05.032","Dixon L.K., Akberali U., Di Tommaso E., George S.J., Johnson T.W., Bruno V.D. Hybrid coronary revascularization versus coronary artery bypass grafting for multivessel coronary artery disease: A systematic review and meta-analysis. Int J Cardiol. 2022;359:20–7. DOI: 10.1016/j.ijcard.2022.04.030","Nagraj S., Tzoumas A., Kakargias F., Giannopoulos S., Ntoumaziou A., Kokkinidis D.G., et al. Hybrid coronary revascularization (HCR) versus coronary artery bypass grafting (CABG) in multivessel coronary artery disease (MVCAD): A meta-analysis of 14 studies comprising 4226 patients. Catheter Cardiovasc Interv. 2022;100:1182–94. DOI: 10.1002/ccd.30446","Зеньков А.А., Исаев М.Н., Чернов И.И. Мини-инвазивное многососудистое коронарное шунтирование — опыт первых шестисот операций. Минимально инвазивная сердечно-сосудистая хирургия. 2023;2(1):8–17."],"dc.citation.en":["Lawton J.S., Tamis-Holland J.E., Bangalore S., Bates E.R., Beckie T.M., Bischoff J.M., et al. 2021 ACC/AHA/SCAI Guideline for coronary artery revascularization: a report of the American college of cardiology/American heart association joint committee on clinical practice guidelines. J Am Coll Cardiol. 2022;79:e21–129. DOI: 10.1016/j.jacc.2021.09.006","Gianoli M., de Jong A.R., Jacob K.A., Namba H.F., van der Kaaij N.P., van der Harst P., et al. Minimally invasive surgery or stenting for left anterior descending artery disease — meta-analysis. Int J Cardiol Hear Vasc. 2022;40:101046. DOI: 10.1016/j.ijcha.2022.101046","Xu Y., Li Y., Bao W., Qiu S. MIDCAB versus off-pump CABG: Comparative study. Hellenic J Cardiol. 2020;61:120–4. DOI:10.1016/j.hjc.2018.12.004","Kettering K., Dapunt O., Baer F.M. Minimally invasive direct coronary artery bypass grafting: a systematic review. J Cardiovasc Surg (Torino). 2004;45:255–64. PMID: 15179338","Manuel L., Fong L.S., Betts K., Bassin L., Wolfenden H. LIMA to LAD grafting returns patient survival to age-matched population: 20-year outcomes of MIDCAB surgery. Interact Cardiovasc Thorac Surg. 2022; 35(4):ivac243. DOI:10.1093/icvts/ivac243","Шабаев И.Ф., Козырин К.А., Тарасов Р.С. Отдаленные результаты минимально инвазивного коронарного шунтирования на работающем сердце. Патология кровообращения и кардиохирургия. 2020;24(3):62–9. DOI: 10.21688/1681-3472-2020-3-62-69","Sheu J.J., Wang J.S., Lai S.T., Yu T.J., Weng Z.C., Shih C.C. Minimally-invasive, direct coronary artery bypass grafting. Chinese Med J. 1998;61:507–12. DOI: 10.21037/amj.2020.03.05","Gofus J., Cerny S., Shahin Y., Sorm Z., Vobornik M., Smolak P., et al. Robot-assisted vs. conventional MIDCAB: A propensity-matched analysis. Front Cardiovasc Med. 2022;9:943076. DOI: 10.3389/fcvm.2022.943076","Лев Г.В., Жбанов И.В., Киладзе И.З., Урюжников В.В., Шабалкин Б.В. Результаты операций MIDCAB И OPCAB при изолированном шунтировании передней нисходящей артерии. Минимально инвазивная сердечно-сосудистая хирургия. 2022;1(1):53–62.","Raja S.G., Garg S., Rochon M., Daley S., De Robertis F., Bahrami T. Short-term clinical outcomes and long-term survival of minimally invasive direct coronary artery bypass grafting. Ann Cardiothorac Surg. 2018;7:621–7. DOI: 10.21037/acs.2018.06.14","Zhang S., Chen S., Yang K., Li Y., Yun Y., Zhang X., et al. Minimally invasive direct coronary artery bypass versus percutaneous coronary intervention for isolated left anterior descending artery stenosis: an updated meta-analysis. Heart Surg Forum. 2023;26:E114–25. DOI: 10.1532/hsf.5211","Puskas J.D., Halkos M.E., DeRose J.J., Bagiella E., Miller M.A., Overbey J., et al. Hybrid coronary revascularization for the treatment of multivessel coronary artery disease: a multicenter observational study. J Am Coll Cardiol. 2016;68:356–65. DOI: 10.1016/j.jacc.2016.05.032","Dixon L.K., Akberali U., Di Tommaso E., George S.J., Johnson T.W., Bruno V.D. Hybrid coronary revascularization versus coronary artery bypass grafting for multivessel coronary artery disease: A systematic review and meta-analysis. Int J Cardiol. 2022;359:20–7. DOI: 10.1016/j.ijcard.2022.04.030","Nagraj S., Tzoumas A., Kakargias F., Giannopoulos S., Ntoumaziou A., Kokkinidis D.G., et al. Hybrid coronary revascularization (HCR) versus coronary artery bypass grafting (CABG) in multivessel coronary artery disease (MVCAD): A meta-analysis of 14 studies comprising 4226 patients. Catheter Cardiovasc Interv. 2022;100:1182–94. DOI: 10.1002/ccd.30446","Зеньков А.А., Исаев М.Н., Чернов И.И. Мини-инвазивное многососудистое коронарное шунтирование — опыт первых шестисот операций. Минимально инвазивная сердечно-сосудистая хирургия. 2023;2(1):8–17."],"dc.identifier.uri":["http://hdl.handle.net/123456789/8911"],"dc.date.accessioned_dt":"2025-07-09T13:58:53Z","dc.date.accessioned":["2025-07-09T13:58:53Z"],"dc.date.available":["2025-07-09T13:58:53Z"],"publication_grp":["123456789/8911"],"bi_4_dis_filter":["ventricular septum\n|||\nventricular septum","coronary heart disease\n|||\ncoronary heart disease","межжелудочковая перегородка\n|||\nмежжелудочковая перегородка","postoperative complications\n|||\npostoperative complications","левосторонняя мини-торакотомия\n|||\nлевосторонняя мини-торакотомия","minimally invasive coronary bypass surgery\n|||\nminimally invasive coronary bypass surgery","off-pump coronary bypass surgery\n|||\noff-pump coronary bypass surgery","малоинвазивные хирургические операции\n|||\nмалоинвазивные хирургические операции","ишемическая болезнь сердца\n|||\nишемическая болезнь сердца","мини-инвазивное коронарное шунтирование\n|||\nмини-инвазивное коронарное шунтирование","послеоперационные осложнения\n|||\nпослеоперационные осложнения","left-sided minithoracotomy\n|||\nleft-sided minithoracotomy","коронарное шунтирование на работающем сердце\n|||\nкоронарное шунтирование на работающем сердце","minimally invasive surgical procedures\n|||\nminimally invasive surgical procedures"],"bi_4_dis_partial":["ventricular septum","левосторонняя мини-торакотомия","ишемическая болезнь сердца","послеоперационные осложнения","коронарное шунтирование на работающем сердце","малоинвазивные хирургические операции","minimally invasive surgical procedures","мини-инвазивное коронарное шунтирование","off-pump coronary bypass surgery","postoperative complications","coronary heart disease","left-sided minithoracotomy","межжелудочковая перегородка","minimally invasive coronary bypass surgery"],"bi_4_dis_value_filter":["ventricular septum","левосторонняя мини-торакотомия","ишемическая болезнь сердца","послеоперационные осложнения","коронарное шунтирование на работающем сердце","малоинвазивные хирургические операции","minimally invasive surgical procedures","мини-инвазивное коронарное шунтирование","off-pump coronary bypass surgery","postoperative complications","coronary heart disease","left-sided minithoracotomy","межжелудочковая перегородка","minimally invasive coronary bypass surgery"],"bi_sort_1_sort":"minimally invasive off-pump coronary artery bypass grafting of the anterior descending artery: single-center experience","bi_sort_3_sort":"2025-07-09T13:58:53Z","read":["g0"],"_version_":1837178063560900608}]},"facet_counts":{"facet_queries":{},"facet_fields":{},"facet_dates":{},"facet_ranges":{},"facet_intervals":{}},"highlighting":{"2-7903":{"dc.description.abstract":[" cavity include both nonspecific lesions and specific lesions directly associated with intestinal"],"dc.description.abstract.en":[" cavity include both nonspecific lesions and specific lesions directly associated with intestinal"],"dc.description.abstract_hl":[" cavity include both nonspecific lesions and specific lesions directly associated with intestinal"]},"2-7886":{"dc.abstract.en":[" of the microbiome in the affected and intact areas. These data may indicate an association of changes in the skin"],"dc.abstract":[" of the microbiome in the affected and intact areas. These data may indicate an association of changes in the skin"]},"2-7891":{"dc.abstract.en":[" (reticular) form (p≤0, 05); Phagocytic macrophages CD68+ have been associated with immunopathogenesis"],"dc.abstract":[" (reticular) form (p≤0, 05); Phagocytic macrophages CD68+ have been associated with immunopathogenesis"]},"2-7917":{"dc.abstract.en":[" dysfunction associated with biomechanical disorders of the cervical spine. Materials and methods: The cross"],"dc.abstract":[" dysfunction associated with biomechanical disorders of the cervical spine. Materials and methods: The cross"]},"2-7897":{"dc.abstract.en":[". This is a severe, progressive, presumably autoimmune disease associated with antineutrophil cytoplasmic"],"dc.abstract":[". This is a severe, progressive, presumably autoimmune disease associated with antineutrophil cytoplasmic"]},"2-7902":{"dc.abstract.en":[" and patient education. Advances in medicine are associated with the creation and use of highly effective drugs"],"dc.abstract":[" and patient education. Advances in medicine are associated with the creation and use of highly effective drugs"]},"2-8043":{"dc.citation.en":[" in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776"],"dc.citation.ru":[" in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776"],"dc.citation":[" in an adolescent: An uncommon association-case report. J Pediatr Surg. 2001;36(7):E13. DOI: 10.1053/jpsu.2001.24776"]},"2-7904":{"dc.abstract.en":[" effectiveness. Conclusion. Long-term therapy with the imiglucerase biosimilar was associated with a stable"],"dc.abstract":[" effectiveness. Conclusion. Long-term therapy with the imiglucerase biosimilar was associated with a stable"]},"2-8039":{"dc.citation.en":[" in cutaneous melanoma are independently associated with age, anatomic site of the primary tumor, and the degree"],"dc.citation.ru":[" in cutaneous melanoma are independently associated with age, anatomic site of the primary tumor, and the degree"],"dc.citation":[" in cutaneous melanoma are independently associated with age, anatomic site of the primary tumor, and the degree"]},"2-8022":{"dc.citation.en":[" of cardiology/American heart association joint committee on clinical practice guidelines. J Am Coll Cardiol"],"dc.citation.ru":[" of cardiology/American heart association joint committee on clinical practice guidelines. J Am Coll Cardiol"],"dc.abstract.en":[" the risks of associated complications. Aim. To evaluate the short-term results of MIDCAB"],"dc.citation":[" of cardiology/American heart association joint committee on clinical practice guidelines. J Am Coll Cardiol"],"dc.abstract":[" the risks of associated complications. Aim. To evaluate the short-term results of MIDCAB"]}}} -->

Автор

Ключевое слово

Коллекция